Обложка High School DxD: Восхождение Астрального Клинка

High School DxD: Восхождение Астрального Клинка

Sky Bro

0% прочитано
Стандартный
Sky Bro

High School DxD: Восхождение Астрального Клинка

Глава 76

По ту сторону разлома, в мрачном и задымлённом воздухе Каморага, обстановка была неспокойна. Кордон из солдат Корнара, охранявший подступы к Вратам, внезапно засёк на радарах стремительно приближающуюся эскадрилью глайдеров — их были десятки, и они шли плотным, самоубийственным строем.

Оборонительные расчёты ПВО тут же открыли шквальный заградительный огонь. Небо расчертили лазерные лучи, однако глайдеры упрямо летели вперёд, даже не пытаясь уклоняться от обстрела. Многие машины вспыхивали в воздухе, взрывались огненными шарами или, теряя управление, падали вниз в бездну улья.

Но их целью была не победа в воздушном бою, а прорыв любой ценой. Уцелевшие глайдеры всё-таки достигли широкой посадочной площадки у самых Врат и начали камнем падать вниз. Все они оказались под завязку набиты взрывчаткой.

Раздались мощные взрывы.

Сокрушительные волны одна за другой прокатились по платформе, сметая укрепления и раскидывая закованных в броню солдат Барона в разные стороны. Несколько бойцов не удержались на краю платформы — они сорвались вниз и канули в бездонную пропасть Каморага.

Воспользовавшись поднявшимся хаосом и дымовой завесой, чуть больше двадцати уцелевших глайдеров на предельной скорости пересекли пространственный разлом, прорвавшись напрямую на Землю.

На той стороне, у окутанной тучами горы Молдовяну, полевые расчёты ПВО Триархии среагировали мгновенно и открыли плотный огонь на поражение. Несколько вынырнувших из портала аппаратов тут же взорвались в воздухе, осыпая склоны горящими обломками. Однако остальным машинам удалось проскочить сквозь огненную стену — они рухнули вниз и потерпели крушение прямо у подножия горы, поднимая в небо столбы чёрного дыма.

Силы НАТО окопались в Будапеште, превратив венгерскую столицу в неприступную крепость. Линия обороны тянулась от холмов Буды через мосты на Дунае до бескрайних равнин Пешта. Танки «Абрамс» и «Леопард» стояли в капонирах, замаскированные сетями. Противотанковые ежи и минные поля покрывали подступы к городу на километры вперёд. Зенитные комплексы «Пэтриот» и «Насамс» были готовы к отражению воздушной атаки, а артиллерия ждала приказа.

— Внимание, координаты подтверждены, — раздался голос оператора дрона. — Скопление противника в квадрате Д-7. Более двух тысяч целей.

Командир отдал приказ и через мгновение небо прорезали огненные хвосты. Ракеты «Хаймарс» и «Атакмс» обрушились на предполагаемые позиции врага. Взрывы следовали один за другим, и казалось, что там, вдалеке, не осталось ничего живого. Дым поднимался столбами, а земля дрожала от ударов.

— Цели поражены, — доложил оператор. — Движение прекращено.

Однако авиации врага всё не было. Ни истребителей, ни десантных челноков. Небо оставалось пустым и серым, словно затаившим дыхание. Разведчики докладывали, что киборгов на поле боя не видно. Это было странно. Слишком странно.

И тут со стороны полей раздался крик.

Это был не гул металла, не лязг механизмов и не рёв двигателей. Это был человеческий крик. Тысячи голосов, слившихся в единый, нечеловеческий вой. Солдаты на передовой в ужасе смотрели в бинокли. Из тумана, из-за дымящихся воронок, на них неслась толпа: гражданские в изорванной одежде, военные в форме разных стран, старики, женщины. Они бежали, спотыкаясь и падая, но не останавливались. Их движения были неестественными, рваными, а глаза — безумными. Они кричали что-то неразборчивое, улюлюкали, ревели, словно дикие звери.

Это были люди, накачанные психостимуляторами. Их гнали вперед, словно скот, не давая ни шанса на спасение.

Первая волна наткнулась на минное поле. Раздались взрывы, и десятки тел разорвало в клочья. Земля вздыбилась, окрасившись в красный цвет. Но остальные продолжали бежать. Они переступали через разорванные тела своих товарищей, через куски плоти и кости, их крик становился только громче. Они не боялись смерти. Они не понимали, что происходит. Они просто бежали.

— Огонь! — закричал командир, хотя его голос дрогнул.

Солдаты замешкались. Это были люди. Живые люди.

— Огонь, мать вашу! — повторил приказ командир, теперь его голос сорвался на визг.

Пулемёты застрочили. Люди падали десятками, скошенные очередями, но их было слишком много. Орда не кончалась. Она продолжала переть нескончаемой стеной, перепрыгивая через тела, накатываясь на позиции, как приливная волна.

Передовые отряды натовских солдат начали отступать. Паника охватила траншеи и тогда обезумевшая толпа добралась до позиций.

Они запрыгивали на бронемашины с невероятной ловкостью, словно саранча. Десятки рук цеплялись за броню, за стволы, за люки. Они кусали, царапали, рвали зубами всё, до чего могли дотянуться. Один солдат попытался сбросить с себя нападавшего, но тот вцепился ему в горло и начал грызть. Другой боец, забившись в угол окопа, отбивался прикладом, но на него навалились сразу трое, а зубы их впились ему в лицо и шею.

— Они едят нас! — закричал кто-то в ужасе. — Они жрут нас!

Крики агонии смешались с безумным хохотом и улюлюканьем толпы. Это была не битва. Это было безумие. Армия, готовая сражаться с киборгами, столкнулась с самым страшным оружием — с людьми, которых лишили разума и превратили в оружие массового поражения.

Орда и не думала кончаться. Она текла по полям, словно река из плоти, оставляя за собой кровавый след.

Танки развернули башни и открыли огонь прямой наводкой. Осколочно-фугасные снаряды взрывались в толпе, разрывая тела на куски, разбрасывая обгоревшие и изорванные останки далеко по полю. "Абрамсы" и "Леопарды" били непрерывно, их стволы раскалились, а гусеницы с хрустом перемалывали тех, кто подходил слишком близко. Ракетные установки залпового огня били по площадям, накрывая целые сектора. Взрывы вспыхивали один за другим, земля вздымалась, превращаясь в кровавую кашу.

Но они всё шли.

На правом фланге, у бруствера, пулеметчик Джонсон не выдержал. Он вскочил в полный рост, схватил свой М240 и, сжимая рукояти до хруста в костяшках, заорал во всю глотку. Его крик был полон ужаса, ярости и отчаяния.

— Умрите! Умрите все!

Очередь прошила первую линию нападавших, отбрасывая их назад. Он поливал их непрерывным огнём, гильзы со звоном сыпались на дно окопа, а ствол раскалился докрасна. Он не останавливался, даже когда рукоять начала обжигать руки.

И тут, прямо из дыма и огня, на него прыгнуло нечто. Это был человек, но полностью обгоревший, его кожа обуглилась и висела лохмотьями, местами обнажая кости, но глаза горели безумным огнём. Он прыгнул на сержанта с ловкостью шимпанзе, словно его конечности не подчинялись законам человеческой анатомии.

Джонсон не успел среагировать. Обезумевший обгоревший человек обрушился на него сверху и с размаху ударил кулаками по голове. Первый удар проломил шлем, второй — раздробил череп. Пулемёт замолчал, упав в грязь. А затем на город обрушился ад с неба.

Враг, наконец, ввёл в бой свою авиацию. Из серых туч вынырнули истребители врага. Они не стреляли ракетами — они изрыгали лазерные лучи, которые прошивали крыши домов, обрушали мосты и плавили асфальт.

В небо поднялась авиация людей. Начался воздушный бой. Истребители F-16 и «Рафали» схлестнулись с вражескими машинами на головокружительных скоростях. Воздух разрывался от рёва двигателей и звуков взрывов. Один вражеский истребитель зашёл в хвост «Рафалю» и выпустил тепловой луч — кабина французского самолёта вспыхнула, и он рухнул вниз, врезавшись в жилой квартал.

Зенитные комплексы «Пэтриот» вели непрерывный огонь, выпуская ракеты одну за другой. В небе вспыхивали огненные, словно утренние цветы в лучах восхода, взрывы. Один из вражеских истребителей был подбит и рухнул в Дунай, подняв гигантский столб воды и пара.

На земле бой с ордой продолжался. Пехота, прижатая к земле авиаударами, отбивалась от наседающих обезумевших людей. В ход шли штыки, приклады, саперные лопатки. Солдаты дрались за каждый метр, за каждый окоп. Кто-то из обезумевших вцепился в гусеницу танка, пытаясь прогрызть сталь, и был раздавлен при развороте машины. Другой запрыгнул на БТР и бился в люк, пока его не снял снайпер с крыши соседнего дома.

Пока Будапешт задыхался в кровавой бане, на юге, на территории Болгарии, началась новая волна нашествия. Но на этот раз это были не отборные отряды десантников и не грубые дроиды. Враг применил тактику, которая ужаснула даже видавших виды ветеранов.

Со стороны захваченных равнин, из долин, затянутых дымом пожарищ, двигались толпы. Враг методично и безжалостно собирал людей на оккупированных территориях — румын, молдаван, сербов, тех, кто уцелел в мясорубке минувших дней. Их накачивали психостимуляторами, лишали разума и гнали вперёд, как живой щит.

Первыми на себя удар приняли болгарские подразделения и союзные части, укрепившиеся в предгорьях Стара-Планины.

— Господи, — прошептал молодой артиллерийский корректировщик, глядя в бинокль. — Там мужчины, старики и женщины...

— Это не люди, сынок, — мрачно ответил ему пожилой капитан, передергивая затвор. — Это оружие. И если мы их не остановим, они порвут нас, а потом пойдут на Софию. Огонь!

Болгарские гаубицы ударили прямой наводкой. Взрывы вспыхнули в самой гуще толпы. Крики боли смешались с нечеловеческим улюлюканьем. Земля вздыбилась, разрывая тела на куски, но орда не остановилась. Она просто переступала через кровавые ошмётки, словно муравьи, переползающие через погибших собратьев.

На передовой застрочили пулемёты. Трассеры прочерчивали воздух, срезая десятки бегущих. Болгарские солдаты стреляли и плакали, глядя на то, как падают некогда мирные люди, но выбора не было.

Болгарские БМП и танки Т-72, замаскированные в лесополосе, открыли шквальный огонь. Осколочные снаряды рвали толпу в клочья. Один из танков, у которого закончились боеприпасы, просто дал по газам и поехал прямо в толпу, перемалывая кости и плоть гусеницами. Механик-водитель кричал в рацию, что машину заносит на крови, но не останавливался.

Обезумевшие люди, словно саранча, начали забираться на технику. Они цеплялись за стволы, залезали на башни, пытаясь сорвать люки. Один из солдат, сидевший на броне, попытался сбросить с себя женщину с выколотыми глазами, но она вцепилась ему в лицо зубами и повалила на землю. Раздался выстрел — сослуживец успел её пристрелить, но было поздно.

С гор спустились болгарские спецназовцы, используя тактику «выжженной земли». Они закладывали фугасы на пути орды и подрывали их, создавая огненные стены.

— У нас заканчиваются патроны! — кричал кто-то в эфир. — Их слишком много!

Враг использовал эту тактику не для захвата территории. Он использовал её, чтобы перемолоть как можно больше боеприпасов и человеческих жизней. Это был аттракцион смерти.

Огромный сенсорный стол в центре зала отбрасывал холодный синий свет на лица собравшихся. Вокруг него стояли генералы и представители разведки стран НАТО, а также наблюдатели от ООН. В воздухе висел запах крепкого кофе и холодного пота. Карта Европы, проецируемая на стол, была покрыта пятнами: красными зонами оккупации, синими линиями обороны и жёлтыми векторами, отмечающими движение вражеских сил.

Генерал армии США, председатель объединенного комитета начальников штабов, устало потёр переносицу, глядя на карту.

— Джентльмены, — начал он, его голос эхом разнёсся по помещению. — Мы уже несколько дней пытаемся понять логику этого вторжения. И чем больше данных мы собираем, тем меньше понимаем. Я хочу услышать выводы аналитиков.

На экран вывели схему. Полковник разведки, бледная женщина с усталыми глазами, начала доклад.

— Сэр, мы проанализировали все доступные данные. И пришли к выводу, что мы имеем дело не с единой военной машиной. Это... лоскутное одеяло. Разные армии, разные тактики, разные технологии. Их что-то скрепляет воедино — возможно, договор, возможно, общая идеология, но действуют они как независимые организмы. И у каждого своя задача.

Она указала на западную часть карты, где красная зона упиралась в Адриатическое море.

— Первая группа — дроиды. Их поведение абсолютно линейное. Они идут строго на запад, словно железная стена. Они игнорируют всё, что не попадает в вектор их движения. Города, которые не стоят на их пути, остаются нетронутыми. Они просто идут вперёд, сметая всё на своем пути. Сейчас они вышли к побережью Адриатики. И если их логика сохранится, следующим шагом будет переброска сил по воздуху в Италию. Им нужен плацдарм на Апеннинском полуострове.

В зале повисла тяжёлая тишина. Генерал итальянских вооруженных сил побледнел.

— Вторая группа — киборги, — продолжила полковник, переключая изображение. — Они движутся на северо-запад, но их маршрут хаотичен. Зигзаги, внезапные повороты, словно они сомневаются в направлении. Возможно, у них нет единого командования, или их ведёт какой-то иной алгоритм. Однако прогноз неутешителен: с текущими темпами через три-четыре дня они пересекут территорию Чехии и окажутся в Баварии.

— Бавария — это промышленное сердце Германии, — мрачно заметил немецкий генерал. — Если они там закрепятся, мы потеряем половину оборонного потенциала Европы.

— Единственная возможность остановить их, — сказал председатель, — это цепляться за каждый клочок земли в Венгрии. Она уже наполовину опустошена, но если мы потеряем её, потеряем и Баварию.

Он повернулся к восточной части карты, где красная зона расползалась по территории Украины и частично уже затронула Беларусь.

— А что на востоке? — спросил он.

Полковник разведки переключила изображение. На экране появились спутниковые снимки разрушенных заводов и вывезенных конструкций.

— Восток ведёт себя ещё страннее, сэр. Враг стремится захватывать предприятия и города, но не для того, чтобы удерживать их. Они разбирают заводы на куски, вывозят оборудование, металл, даже бетонные конструкции. Их наступление очень рваное, они бросаются от одного промышленного объекта к другому, но при этом крайне предсказуемо. Они охотятся за ресурсами.

— Они строят что-то там, у себя, — тихо произнёс один из генералов. — Они перерабатывают нашу инфраструктуру в свою.

— Именно так, — кивнула полковник. — И это означает, что их вторжение — не просто захват территорий. Это планомерная операция по демонтажу нашей цивилизации и вывозу ресурсов.

Председатель отошёл от стола и посмотрел на карту, где красные пятна продолжали расползаться.

— Значит, у нас три разных противника с разными целями. Дроиды идут на Италию. Киборги — на Баварию. А восточная группировка вывозит ресурсы. И мы должны драться на всех фронтах одновременно. У кого-нибудь есть предложения, как остановить это?

В зале повисло молчание, но вскоре оно было прервано резким звуком зуммера экстренной связи. Один из операторов у пульта вздрогнул и прижал руку к наушнику. Его лицо мгновенно побледнело.

— Сэр! — крикнул он, оборачиваясь к генералам. — Экстренные донесения со всех фронтов! Одновременно!

Председатель комитета начальников штабов резко повернулся:

— На экран.

Стол мигнул и карта Европы сменилась списком горящих красных точек, рассыпанных по всей линии фронта — от Балкан до Венгрии. Оператор выводил донесения одно за другим:

— Болгария: массированное наступление пехоты противника. Это не дроиды и не киборги, сэр. Это люди. Гражданские и военные. Тысячи. Они идут плотными цепями, не обращая внимания на потери. Наши части вынуждены открывать огонь по... по живым людям.

В зале послышались сдавленные вздохи. Итальянский генерал закрыл глаза.

— Венгрия, — продолжил оператор. — То же самое. Орды обезумевших людей атакуют позиции в предместьях Будапешта. Они запрыгивают на технику, они... — он запнулся, — они кусают и пожирают наших солдат. Медицинские отчёты говорят о следах психоактивных веществ в крови нападавших. Это психостимуляторы, сэр. Они превратили их в живое оружие.

Немецкий генерал ударил кулаком по столу:

— Это варварство! Они используют гражданских как расходный материал!

— Есть ещё донесения, — продолжил оператор, его голос становился всё более напряженным. — Везде одно и то же. Враг сгоняет пленных на захваченных территориях, накачивает их химией и гонит на наши позиции. Живые волны. Они не останавливаются перед минными полями, они идут по телам своих же.

Председатель медленно опустился в кресло. На карте, где ещё минуту назад были обозначены только векторы движения дроидов и киборгов, теперь вспыхивали десятки новых хаотичных, непредсказуемых очагов.

— Они поняли, — тихо произнёс он. — Они поняли, что мы не готовы стрелять в людей. Они используют нашу мораль против нас.

Полковник разведки подошла к столу:

— Сэр, это меняет всю картину. Это не просто лоскутное одеяло разных армий. Это система. Дроиды идут на запад, киборги — на северо-запад, а эти... эти живые волны — они служат для того, чтобы сковать наши силы, не дать нам перебросить резервы на направления главных ударов. Они выигрывают время и перемалывают наши боеприпасы.

— И что мы должны делать? — спросил кто-то из глубины зала. — Приказать стрелять по гражданским?

Повисла пауза. Все понимали, что это решение будет одним из самых страшных за всю историю войн.

Председатель поднял голову, глаза его были холодны как сталь:

— Мы не можем отдать им Европу из-за того, что они используют наших же людей как щит. Передайте всем частям: если орда не останавливается после предупредительного огня — открывать огонь на поражение. Это приказ. И пусть Бог нас простит.

В зале воцарилась тишина. Никто не спорил. Все понимали: война с машинами только что стала войной без правил.

Бетонный бункер, врезанный в высокий берег Днепра, содрогался от далёких разрывов. Внутри было душно, несмотря на работающие вентиляторы. На стенах висели карты и схемы, усеянные красными и синими пометками. В центре за длинным столом собрались генералы — русские, украинские, белорусские, а также наблюдатели от союзных сил.

Начальник штаба, плотный украинский генерал с седыми висками, поднялся и включил проектор. На экране появилась карта фронта — линия, изогнутая, словно натянутый лук, от Черного моря до Гродно.

— Начнём с успехов, — сказал он. — На южном участке, в районе Одессы, наши ракетные расчёты нанесли три массированных удара по скоплениям вражеской техники. Спутниковая разведка подтверждает уничтожение как минимум двенадцати единиц тяжёлой техники и двух транспортников с десантом. Артиллерия работает точно. ПВО сбила одиннадцать атакующих аппаратов за последние сутки. Пригород продолжает держать оборону.

По залу прошёл одобрительный гул. Русский генерал кивнул:

— Наши комплексы «Искандер» отработали по крупным скоплениям противника под Винницей. Уничтожение целей подтверждено. Также несколько рот под Уманью и Первомайском остановили продвижение вражеских сил, нам даже удалось слегка выровнять фронт и заставить противника отойти.

— Хорошо, — сказал начальник штаба. — Теперь о неудачах. — Его лицо помрачнело. — Враг терпит огромные потери, но всё-равно продолжает наступать. Северный участок, район Житомира. Враг прорвал первую линию обороны. Танковая рота потеряла пять машин. Экипажи погибли. Причина — лазерные орудия вражеских машин. Наша броня не выдерживает прямого попадания.

Он переключил слайд. На экране появились снимки разрушенного укрепрайона.

— Здесь же, у Житомира, мы столкнулись с новой тактикой врага. Они используют обезумевших людей как живой щит. Наши солдаты вынуждены стрелять по гражданским, чтобы не дать прорваться основным силам. Моральный дух в частях падает. Люди не готовы к такой войне.

Белорусский генерал, молчавший до этого, подал голос:

— На нашем участке, в районах Микашевичей и Калинковичей, ситуация стабильнее. Враг пока не перешёл границу, но мы фиксируем активность разведывательных дронов. Мы укрепили линию инженерными заграждениями и подтянули резервы. Однако, — он сделал паузу, — если падёт Житомир или Киев, наш левый фланг окажется открыт.

Русский генерал хмуро посмотрел на карту:

— Мы не можем допустить падения Киева. Это политический и стратегический центр. Если враг возьмёт его, рухнет вся оборона на востоке. Я предлагаю перебросить туда две дивизии из резерва и усилить ПВО.

— Переброска займёт время, — возразил украинский генерал. — Дороги разбиты, авиация врага контролирует небо. Мы не успеем.

— Успеем, если прикроем колонны зенитными комплексами и истребительной авиацией, — настаивал русский. — Мы можем выделить эскадрилью Су-57. Они невидимы для вражеских радаров.

В зале завязался спор. Генералы склонялись над картами, указывая на уязвимые места, спорили о приоритетах, считали боеприпасы и резервы. Начальник штаба слушал, делая пометки. Наконец он поднял руку, призывая к тишине.

— Решение принято. Перебрасываем резервы к Киеву. Усиливаем ПВО. И начинаем операцию «Щит» — массированный ракетный удар по позициям врага на всём протяжении фронта. Мы должны показать, что ещё способны наносить удары.

Он обвёл взглядом собравшихся:

— Мы держимся. Мы теряем людей и технику, но мы держимся. И если мы продержимся ещё неделю, союзники подтянут силы, тогда мы перейдём в контрнаступление. Вопросы есть?

Вопросов не было. Генералы молча кивнули и начали расходиться. Начальник штаба остался один, глядя на карту.

В Подземном мире было ничуть не лучше. Новая столица, Лилит, пала. Мятежники даже не пытались закрепиться в захваченном городе — с фанатичным остервенением они крушили дворцы, площади и башни, превращая город в дымящиеся руины, чтобы стереть с лица земли сам символ власти «лже-Сатан». Их истинной, главной целью был Люцифард — древняя, исконная столица Преисподней, завоевание которой означало бы воцарение древних порядков.

Положение стало настолько критическим, что Четверо Великих Сатан лично вступили в бой. Сазекс парил над полем брани, испепеляя целые фаланги предателей сгустками силы Разрушения. Серафолл, всё ещё кипящая от ярости после нападения на её семью, вмораживала наступающих врагов в глыбы льда и тут же обращала их в пыль. Аджука холодным расчётом перехватывал и перекраивал вражеские заклинания на лету, обращая их против самих мятежников. Фальбиум же позволял десяткам повстанцев одновременно атаковать его, чтобы поглотить всю энергию атак и высвободить её обратно в неприятеля.

Владыки Преисподней выкашивали врагов одного за другим, но даже их колоссальная мощь не могла остановить кошмар, разгорающийся внутри их собственных рядов.

Прямо в гуще сражения среди верных гвардейцев начался неконтролируемый хаос. Десятки демонов ни с того ни с сего, с звериным рыком бросались на собственных товарищей, вонзая клинки в спины тех, кого ещё секунду назад прикрывали щитами.

У других прямо посреди боя начинались жуткие, противоестественные метаморфозы: доспехи лопались, не выдерживая распухающего тела; кости с влажным хрустом ломались и вытягивались, превращая конечности в уродливые хитиновые клешни и щупальца; из разорванной кожи на груди и лицах прорастали лишние, налитые кровью глаза и острые костяные шипы.

Вчерашние солдаты армии за считанные секунды превращались в обезумевших, воющих от агонии чудовищ, которые без разбора рвали на части врагов и союзников.

Но самым страшным было то, что происходило с самими Владыками. Стоя в самом пекле битвы, Сазекс, Серафолл, Аджука и Фальбиум отчётливо чувствовали, как об их собственные разумы словно скребутся невидимые, ледяные когти. Неведомая сила из глубин Изнанки издевательски царапала их ментальную защиту, пытаясь посеять панику, затуманить рассудок и подчинить их волю. Это была игра. Война стремительно превращалась в ловушку, где главным врагом становилось собственное безумие.

Сатаны и Азазель неумолимо теснили ряды предателей, с каждым шагом вбивая их всё глубже в руины разрушенной столицы. С неба обрушивались золотые копья света, которыми падшие выжигал целые отряды мутировавших чудовищ, а в самом центре наступления плечом к плечу шли Сазекс и Серафолл. Сатаны верили, что в самом сердце этой беснующейся орды прячется сам предводитель хаоса, и стремились прорубить себе дорогу прямо к нему.

Но самого зачинщика на фронте не было и в помине. Сын Люцифера намеренно позволил продавить свою армию. Это была расчётливая игра на истощение духа: отступая, его фанатики оставляли после себя не просто выжженную землю, а настоящий ад, призванный сломить волю наступающих. На каждом перекрёстке возвышались жуткие, тошнотворные тотемы во славу Эксу — гротескные конструкции из сплавленных воедино костей, камня и всё ещё дёргающейся плоти, от которых веяло чуждой, сводящей с ума силой. Это была лишь временная мера, пока мятежники выискивали наиболее слабый участок в обороне лоялистов для решающего удара.

Очередная волна мутировавших демонов и каменных големов, скреплённых телами павших, попыталась перегородить широкий проспект. Серафолл и Сазекс сработали с пугающей, отточенной веками слаженностью.

Серафолл резко взмахнула руками и температура на улице мгновенно рухнула ниже нуля. Ледяной шторм, сотканный из её магии, обрушился на наступающих монстров. Вода в воздухе и в телах врагов застыла за долю секунды — ревущая, уродливая масса из клыков, клешней и обломков брони превратилась в неподвижные, хрупкие глыбы мутного льда.

— Твой черёд, Сазекс! — крикнула она, тяжело дыша.

Владыка Демонов вышел вперёд. Вокруг его ладоней сгустилась тёмно-багровая энергия Разрушения. Одним плавным движением он направил эту волну прямо в замёрзший авангард врага. Пространство задрожало от низкого, давящего гула. Багровое марево накрыло ледяные статуи, а те без единого взрыва рассыпались в мелкую, сияющую пыль, исчезая из этого мира бесследно и не оставляя мятежным колдунам ни капли плоти для новых ритуалов.

Когда багровая дымка рассеялась, на проспекте наступила гнетущая тишина. Сатаны опустились на потрескавшуюся мостовую, и в этот миг им открылась во всей своей жути картина окружающих зданий.

Величественные некогда фасады дворцов и жилых домов были изуродованы. Стены, колонны и балконы были влотно, словно чудовищными гобеленами, обиты телами лояльных демонов и падших ангелов. Несчастные защитники были прибиты к камню собственными сломанными копьями, вмурованы в стены или вывернуты наизнанку так, что их застывшие в предсмертном крике лица складывались в пугающие неизвестные символы.

Серафолл замерла, глядя на изувеченное тело юного падшего ангела, пригвождённого к мраморной арке. Лицо Левиафан побледнело, а в глазах плескались ярость и тошнота.

— Это не война за трон, Сазекс... — тихо, срывающимся от гнева голосом произнесла она, сжимая кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. — Мы видели много безумия, но это... это бессмысленная бойня. Они выставляют наших солдат напоказ, как скот на бойне, чтобы у наших опустились руки. Посмотри на гвардейцев позади нас — они едва держат оружие, глядя на эти стены.

Сазекс мрачно обвёл взглядом кровавые фасады. Его челюсти были плотно сжаты, а алая аура вокруг плеч продолжала нервно пульсировать, отгоняя невидимые когти, всё ещё скребущиеся о его разум.

— Они добиваются именно этого, Серафолл, — глухо ответил Люцифер, не отрывая взгляда от пустых улиц впереди. — Они специально отдают нам разрушенную Лилит. Они заманивают нас в этот кошмар, чтобы деморализовать армию и заставить нас распылить силы. Если мы продолжим просто давить вперёд, мы угодим в ловушку. Они явно ищут брешь... И я боюсь, что скоро мы узнаем, куда именно будет нанесён настоящий удар.

Внезапно со стороны восточных кварталов города, где наступал Азазель со своей гвардией, небо озарилось серией ослепительных вспышек. До центрального проспекта донеслись оглушительные взрывы и грохот высвобожденной магии.

Отступление мятежников оказалось тщательно спланированной ловушкой. В ту же секунду, как только стало понятно где наступление наиболее хлипкое, фанатики резко перешли от обороны в яростную, самоубийственную контратаку. Сотни, если не тысячи повстанцев, отбросив всякий инстинкт самосохранения, бросились прямо на копья падших ангелов и щиты лояльных демонов.

— Слава Силам Творения! — надрывно вопили они, срывая голосовые связки, пока их тела содрогались от переизбытка чужеродной магии. — Да здравствует эпоха Величайшего Прозрения! Умрите во имя Истинного Владыки!

Обезумевшие солдаты Ризевима не пытались уклоняться от копий света, которыми Азазель выкашивал их ряды. Они с безумными улыбками насаживались на клинки падших, чтобы в последнюю секунду подтянуть врага к себе и активировать внутри собственного тела нестабильный магический заряд. Взрывы разрывали их на куски, сметая плотные построения крылатых воинов ударными волнами. Повстанцы лезли прямо по горам обгоревших тел своих товарищей, вгрызаясь в ряды защитников. Они использовали запретные заклинания, которые выжигали их собственную жизненную силу дотла, но многократно усиливали удары. Клинки мятежников пробивали доспехи гвардейцев, а их магические залпы плавили защитные барьеры быстрее, чем падшие успевали их восстанавливать. Лидер Григори с рыком обрушил на наступающих шквал ослепительного света, сжигая десятки фанатиков за один взмах, но их было слишком много. Фланги падших начали трещать под таким фанатичным давлением.

Воспользовавшись тем, что бойцы Азазеля увязли в этой кровавой каше, несколько десятков гигантских каменных големов, скреплённых плотью павших, протаранили стык между отрядами падших ангелов и демонов.

Оборонительное кольцо лоялистов разорвалось. Ревущий, неуправляемый поток фанатиков хлынул в образовавшуюся брешь, рассекая силы противника и устремляясь прямиком в тыл.

Однако прорыв повстанцев оказался лишь ширмой, прикрывающей появление по-настоящему страшной силы. Едва волны отступающих и обезумевших мятежников схлынули в стороны, на окраины разрушенной столицы вышел новый враг — кибер-демоны.

Это были жуткие, гротескные создания, в которых демоническая плоть была варварски сплавлена с высшими, пугающими технологиями. Массивные торсы низших и средних демонов были закованы в чёрный матовый металл, вместо глаз пылали хищные оптические визоры, а в грудных клетках пульсировали неведомые энергетические ядра, питающие их и без того чудовищную силу. В их арсенале привычная демоническая магия сплеталась с некими «божественными», невиданными доселе техническими разработками.

Битва на окраине мгновенно превратилась в одностороннее избиение, заставившее уцелевших защитников в ужасе отступать вглубь руин города.

Орудийные пилоны, вживлённые прямо в плечи и спины кибер-демонов, с тихим гулом выпустили в небо каскад фиолетовых лучей. Эти смертоносные потоки энергии вели себя вопреки всем законам физики — они описывали в воздухе сложные, ломаные дуги, огибая укрытия и барьеры. Вонзаясь в тела лояльных демонов и падших ангелов, фиолетовые лучи не оставляли ни крови, ни пепла — воины просто бесследно испарялись за долю секунды. В ближнем бою монстры использовали тяжёлые ручные пулемёты и автоматы. Вылетающие из них пули были начинены святой водой и освящённым серебром. Для демонов каждый такой выстрел оборачивался невыносимой агонией: металл прожигал плоть насквозь, а святая вода заставляла их тела закипать и дымиться изнутри, полностью блокируя демоническую регенерацию. Гвардейцы Сатан попытались ответить залпами тёмного пламени и молний, но энергетические контуры на броне кибер-демонов без труда поглощали магический урон, перенаправляя его в собственные пушки. Неумолимый строй железных чудовищ шёл вперёд, сметая баррикады и втаптывая раненых в каменную крошку.

Понеся катастрофические потери за считаные минуты, остатки армий Азазеля и Сазекса были вынуждены бросить внешние рубежи. Прикрываясь дымовыми завесами и обрушивая на головы преследователей остатки разрушенных зданий, защитники с тяжёлыми боями откатывались вглубь лабиринта городских руин.

И когда стало ясно, что обычная армия пасует, на передовую вышли сами лидеры. Воздух над окраиной города задрожал от колоссальной концентрации магии — Четверо Великих Сатан и Азазель лично вступили в бой, чтобы остановить неумолимый железный каток кибер-демонов.

Лидер Григори первым оценил чужеродные технологии врага. Окружив себя золотыми копьями света, Азазель обрушил на авангард врага шквал высокочастотных световых импульсов. Он бил не по толстой броне, а точно по энергетическим ядрам в груди монстров. Перегружая их неизвестные контуры питания избыточной энергией, Азазель заставлял кибер-демонов взрываться изнутри, выводя из строя их системы наведения.

Левиафан накрыла наступающую фалангу ледяным штормом запредельной мощи. Мороз проникал сквозь металл, намертво сковывая гидравлические приводы, суставы и затворы тяжёлых пулемётов со святой водой. Обездвиженные, замерзшие на ходу чудовища теряли способность уклоняться и превращались в лёгкие мишени.

Аджука взмахами рук перехватывал фиолетовые испаряющие лучи прямо в воздухе. Используя свои уникальные формулы контроля над явлениями, он ломал траектории смертоносных дуг и разворачивал их обратно в строй нападающих, заставляя оружие уничтожать своих же владельцев. В это же время Фальбиум использовал всю накопленную во время атаки на повстанцев магию, буквально впечатывая туши кибер-демонов в каменную мостовую.

Пока остальные владыки сдерживали натиск и ломали построение врага, Сазекс Люцифер высвободил истинную мощь силы Разрушения. Над полем боя сгустились багровые сферы колоссальных размеров. Владыка Демонов обрушил их на плотные ряды машин. Там, где касалась его энергия, не спасали ни божественные щиты, ни броня — металл, микросхемы и искажённая плоть бесследно рассыпались в мелкую пыль.

Потеряв за считанные минуты большую часть штурмового авангарда, оставшиеся кибер-демоны сработали как единый механизм. Не испытывая ни страха, ни фанатизма, свойственного другим солдатам, уцелевшие отряды синхронно прекратили огонь и начали организованный отход за пределы городских окраин, скрываясь в дыму пустошей.

Разрушенный город устоял. Однако Сатаны и Азазель тяжело дышали, стоя посреди оплавленных руин — все они понимали, что это была лишь разведка боем, и истинная армия врага ещё не сказала своего главного слова.

На Земле ситуация накалялась всё сильнее. После докладов разведки о том, что дроиды вышли к Адриатическому морю и готовятся к переброске сил на Апеннинский полуостров, Италия превратилась в огромный военный лагерь. Береговая линия от Триеста до Таранто была объявлена зоной боевых действий.

Вдоль побережья Апулии, от Барлетты до Бриндизи, экскаваторы и бульдозеры рыли траншеи, возводили доты и устанавливали противотанковые ежи. Пляжи, ещё недавно полные туристов, теперь были перекопаны, усеяны шипами и опутаны колючей проволокой. На набережных, где раньше гуляли влюблённые и продавали мороженое, стояли зенитные комплексы «Астер» и «Сампи/Т», а на рейде Бари и Таранто патрулировали фрегаты и эсминцы.

Город Бари превратился в штаб обороны. В порту выгружались американские танки «Абрамс», немецкие «Леопарды» и французские бронетранспортёры. Итальянские берсальеры и пехотинцы занимали позиции в прибрежных отелях, превращённых в укрепрайоны. На крышах зданий размещались снайперы и наблюдатели.

По приказу правительства была объявлена срочная эвакуация всех прибрежных районов. Колонны автобусов, грузовиков и легковых автомобилей тянулись вглубь полуострова. Люди покидали свои дома, несли чемоданы, детей на руках, домашних животных. На вокзалах выстроились огромные очереди, а поезда, уходящие на Рим и Неаполь, были переполнены.

— Быстрее! Не останавливайтесь! — кричали полицейские и карабинеры, регулируя потоки людей.

На набережной Бари пожилая женщина в чёрном платье стояла у ограды и смотрела на море. В руках она держала старую фотографию мужа.

— Синьора, вам нужно уходить, — мягко сказал ей молодой карабинер. — Здесь будет опасно.

Она посмотрела на него, в её глазах были слёзы:

— Я прожила здесь всю жизнь. Я не боюсь их. Я боюсь потерять свой дом.

Карабинер взял её под руку и помог дойти до автобуса.

На пляже, недалеко от порта, военные инженеры закладывали фугасы. Если дроиды высадятся, они взорвут всё — пляжи, дороги, причалы, чтобы не дать врагу закрепиться.

В воздухе висело напряжение. Все ждали. Враг был уже совсем рядом — на другом берегу Адриатики, где, по данным разведки, скапливались десантные корабли.

Командующий обороной побережья, итальянский генерал, стоял на командном пункте в порту Бари и смотрел на восток.

— Они придут, — тихо произнёс он. — Вопрос лишь в том, когда. И хватит ли у нас сил их встретить.

Солдаты на позициях проверяли оружие, заряжали магазины и молились. Медсёстры в полевых госпиталях готовили койки и перевязочные материалы. Гражданские, которые не успели уехать, спустились в бомбоубежища.

Тем временем на восточном фронте. Житомир горел уже третьи сутки. Линия фронта проходила прямо по его окраинам, город превратился в поле непрерывных, выматывающих боев. Над руинами висел густой, удушливый дым, смешанный с запахом горелой резины, пороха и разложенной плоти.

В трёх километрах от передовой, в густой лесополосе, скрывалась самоходная артиллерийская установка «Мста-С». Командир орудия, капитан Илья Воронов, смотрел на планшет, где обновлялись данные с беспилотника-корректировщика. В наушниках стоял сухой треск помех.

— «Сокол», я «Гром-1», — прохрипел он в рацию. — Цели в квадрате В-8. Пехота противника скопилась у разрушенного элеватора. Наблюдаю до батальона.

— «Гром-1», данные верны, — ответил оператор дрона. — Работайте. Не дайте им закрепиться.

Воронов сбросил ладонь, и расчёт тут же закрутился вокруг орудия. Механик-водитель рванул рычаг, выравнивая машину. Наводчик быстро подкорректировал угол возвышения.

— Осколочно-фугасный! — крикнул заряжающий, загоняя тяжёлый снаряд в казенник.

— Огонь!

Установка содрогнулась. Выстрел был оглушительным, от него закладывало уши даже сквозь наушники. Снаряд с пронзительным свистом ушёл в небо. Через несколько секунд вдалеке, у элеватора, вспух огненный шар.

— Недолёт! — крикнул Воронов, наблюдая за вспышкой. — Пять делений вправо! Быстрее!

Второй выстрел. Третий. Четвёртый. Батарея била непрерывно, отправляя снаряд за снарядом. Элеватор исчез в сплошной стене дыма и огня. Воронов видел, как оттуда вылетают куски металла, бетона и тёмные фигуры. Он не знал, сколько из них были десантниками, а сколько — обезумевшими людьми. Сейчас это не имело значения.

— Цель накрыта! — доложил оператор дрона. — Отходите, «Гром-1», вражеские дроны-разведчики вас засекли!

Не успел он договорить, как в небе раздался вой. Над лесополосой пронеслись вражеские истребители. Луч ударил в землю в сотне метров от батареи, вырыв огромную воронку. Капитан заорал в рацию:

— Смена позиции! Живо! Уходим в лес!

В самом пекле, на передовой у разрушенного Житомирского моста, держал оборону 3-й батальон 95-й бригады. Окопы были вырыты в полный рост, но земля не спасала от лазеров.

Сержант Олег Коваль, грязный, с перевязанной рукой, сидел на корточках у бруствера. Рядом с ним, вжавшись в стену, лежал рядовой Петренко. Молодой парень, призванный две недели назад, трясся от холода и страха.

— Не ссы, Петренко, — прохрипел Коваль, передергивая затвор автомата. — Главное — не высовывайся. Они по тепловизорам бьют.

Из тумана, со стороны моста, показались тёмные фигуры. Десантники в матовой броне открыли огонь.

— Гранаты к бою! — крикнул Коваль.

Рядовой Петренко выдернул чеку и, приподнявшись, швырнул гранату в наступающих. Взрыв разметал двух десантников, но в ответ из тумана ударил тяжелый луч, который прожег окоп рядом с ними. Земля вскипела.

— Танк! — заорал кто-то сзади.

Из дыма выползла угловатая машина врага, поливая позиции огнём. Пулеметчик справа попытался достать её, но его очередь отскочила от брони. Луч ударил в ответ, и пулеметчика разорвало на куски.

— Мы не сдержим! — закричал Петренко, вжимаясь в землю.

— Сдержим! — Коваль схватил его за воротник. — Слушай меня! Пока мы здесь, они не пройдут к Киеву! Ты понял?!

Внезапно в дело вступила уцелевшая противотанковая пушка, спрятанная в кустах. Она выстрелила в бок вражеской машины. Броня лопнула, оттуда повалил чёрный дым, но из-за горящей машины, переступая через обломки, вышли они.

Их было немного — трое или четверо. Высокие фигуры, состоящие из сплавленной плоти и металла. Они не бежали. Они шли медленно, словно чувствуя свою неуязвимость.

Один из них, с руками-дрелями, направился прямо к окопу Коваля. Пули отскакивали от его брони, оставляя лишь царапины.

— В голову! Бей в визор! — заорал сержант.

Он прицелился и выпустил очередь по красному сенсору на месте лица киборга. Сенсор лопнул, брызнули искры. Киборг пошатнулся, сделал еще шаг и рухнул на колени. Но прежде чем он упал, его дрель на полном ходу врезалась в бруствер, разметав мешки с песком.

Второй киборг прорвался к соседнему окопу. Там завязалась рукопашная. Солдаты били его прикладами, тыкали штыками в сочленения, но он схватил одного за голову и раздавил, словно арбуз. Кровь брызнула на стены окопа.

— Огонь! — Коваль развернул пулемет убитого товарища и дал длинную очередь по киборгу. Тот отшатнулся, замерцал визором и начал оседать на землю.

Петренко, видя это, схватил гранату и бросил её под ноги третьему. Взрыв разорвал ему ноги, а металлическая туша с грохотом рухнула в окоп, придавив собой кого-то из своих же.

— Держимся! — заорал Коваль, вытирая кровь с лица. — Держимся, парни!

Десантники, видя, что киборги уничтожены, залегли, продолжая вести огонь из тумана.

Пока на фронтах решалась судьба Европы, в глубоком тылу — в Париже, Берлине, Лондоне, Варшаве и Вашингтоне — разворачивалась другая война. Война за умы и сердца людей.

Париж, Площадь Республики.

Тысячи людей заполнили площадь. Над толпой колыхались плакаты: «НЕТ ВОЙНЕ!», «ОСТАНОВИТЕ МАШИНЫ!», «МЫ НЕ ХОТИМ УМИРАТЬ!». Молодёжь, студенты, пацифисты, обычные граждане — все они вышли на улицы, протестуя против мобилизации и участия Франции в войне.

Правительство объявило всеобщую мобилизацию три дня назад. Призыву подлежали мужчины от восемнадцати до сорока пяти лет. Это вызвало волну возмущения.

— Мы не пойдём воевать! — кричал молодой парень с мегафоном, стоя на плечах товарищей. — Это не наша война! Пусть политики сами сражаются с этими тварями!

Толпа взревела одобрительно. Кто-то начал жечь файеры. Полиция в тяжёлой экипировке выстроилась вокруг площади, но пока не вмешивалась.

В казармах по всей Франции, куда уже начали прибывать первые призывники, царила атмосфера страха и отчаяния. Молодые люди, вчерашние студенты, прощались с родителями, не зная, увидят ли их снова. Многие плакали. Некоторые пытались уклониться от призыва, скрываясь у родственников или уезжая в сельскую местность. Военная полиция уже начала облавы.

Берлин, Бранденбургские ворота.

В Германии протесты были не менее масштабными. У Бранденбургских ворот собрались десятки тысяч человек. Над толпой развевались плакаты с антивоенными лозунгами.

— Мы не хотим повторения Первой Мировой! — кричал пожилой мужчина с трибуны. — Наши деды умирали в окопах, а теперь мы должны умирать в войне с машинами?

Толпа скандировала: «Нет мобилизации! Нет войне!». Полиция применила слезоточивый газ, когда протестующие попытались прорваться к зданию Рейхстага. Начались стычки. Несколько десятков человек были задержаны.

Лондон, Трафальгарская площадь.

В Великобритании, которая объявила всеобщую мобилизацию одной из первых, протесты вспыхнули в Лондоне, Манчестере и Бирмингеме. На Трафальгарской площади собрались тысячи людей. Они требовали от правительства прекратить отправку войск на континент.

— Мы не будем пушечным мясом для НАТО! — кричал молодой активист. — Пусть воюют те, кто развязал эту войну!

Правительство ввело комендантский час в крупных городах. Армейские патрули появились на улицах. Однако это только подлило масла в огонь. В Бирмингеме протестующие перекрыли центр города, блокировав движение. Полиция не справлялась.

Варшава, Дворец культуры и науки.

В Польше, которая граничила с зоной вторжения и уже принимала первые удары, протесты были жёстоко подавлены. Правительство объявило военное положение, однако и здесь тысячи людей вышли на улицы, требуя мира и прекращения мобилизации.

— Наши дети не будут умирать! — кричали женщины у здания министерства обороны.

Полиция разогнала толпу с применением водомётов и резиновых пуль. Несколько человек были тяжело ранены.

Вашингтон, Национальная аллея.

В США, которые уже перебросили в Европу первые дивизии, протесты вспыхнули в Нью-Йорке, Чикаго и Лос-Анджелесе. На Национальной аллее в Вашингтоне собрались десятки тысяч человек. Антивоенные активисты, студенты и матери солдат требовали остановить эскалацию.

— Мы не хотим третьей мировой! — кричали они.

Президент выступил с обращением к нации, пытаясь успокоить людей. Он говорил о долге, о защите цивилизации, о том, что эта война касается каждого. Но его слова тонули в криках протестующих.

Несмотря на протесты, правительства стран НАТО и их союзников продолжали мобилизацию. В казармы прибывали новые и новые призывники. Военные заводы перешли на круглосуточный режим работы.

В Европе формировались новые дивизии, которые должны были отправиться на фронт. На востоке, в России, Украине и Беларуси, мобилизация шла полным ходом.

Генералы понимали: если они не остановят вторженцев сейчас, через несколько недель мобилизовывать будет уже некого. Война шла на истощение, каждая новая дивизия могла стать последней надеждой.

Бой не стихал. Десантники Барона продолжали наседать на измотанные позиции восточной коалиции, а уцелевшие киборги с методичной жестокостью проламывали брустверы и уничтожали огневые точки. Капитан Воронов, чудом выживший после авиаудара, снова вёл огонь из уцелевшего орудия, когда небо позади позиций, в глубоком тылу, внезапно разорвало.

Это не был взрыв. Не было ни грохота, ни ударной волны. Просто воздух в нескольких километрах позади них вспыхнул ослепительным светом, и от самой земли к небу протянулся переливающийся разлом. Он висел в воздухе, словно гигантская рана в самой реальности, испуская волны искажённого света, от которого на глаза наворачивались слёзы.

Солдаты в окопах на мгновение прекратили стрельбу. Петренко, прижимавшийся к земляной стене, поднял голову и уставился на это зрелище, чувствуя, как по спине бежит холод.

— Что это... — прошептал он. — Опять они?

— Приготовиться! — заорал Коваль, передергивая затвор. — Если оттуда прут новые твари, мы не сдержим! Всем быть готовыми!

Напряжение достигло предела. Все ждали, что из разлома хлынут новые полчища десантников, киборгов или тех чудовищных пауков, что они видели раньше.

Но вместо этого из сияющей трещины начали выныривать десятки золотых пятен.

Они не летели и не бежали — они неслись. Смазанные, ослепительные, они игнорировали всё на своём пути, двигаясь с невероятной скоростью. Несколько километров до передовой они преодолели за считанные минуты, оставляя за собой лишь лёгкий след искажённого воздуха.

И вот они ворвались на поле боя.

Солдаты обеих сторон на мгновение замерли. Золотые пятна пронеслись прямо через укрепления и окопы восточной коалиции, не задев ни одного человека, словно они были призраками, а затем они обрушились на силы вторженцев.

Это был не бой — это была мясорубка. Десантники разлетались, словно камушки из-под сапог великана. Тех, кто оказывался на пути золотой стихии, просто разрывало на куски; от некоторых не оставалось ничего, кроме мокрых пятен на земле. В воздухе замелькали синие полоски — тонкие, невероятно быстрые линии, которые перерезали киборгов и солдат на лету. Тела разлетались на куски, словно их резали лазером.

Бой затих. На поле, усеянном воронками и обломками, замерли несколько фигур.

Земляне, не веря своим глазам, начали осторожно подниматься из окопов. То, что они увидели, заставило их сердца на мгновение остановиться.

Это были огромные существа явно метра под три-четыре, закованные в золотые доспехи с массивными наплечниками. Их шлемы напоминали древнегреческие — с высокими красными гребнями плюмажей, которые развевались, хотя ветра не было. Но самое жуткое было в прорезях шлемов. Там не было глаз. Там была только тьма. Абсолютная, непроницаемая чернота, словно внутри доспехов не было ничего, кроме пустоты.

В руках колоссы держали длинные орудия с светящимися лезвиями — не то алебарды, не то глефы. Они не издавали ни звука. Ни дыхания, ни лязга, ни единого слова. Они просто стояли, замерев, словно статуи из другого мира.

Коваль, глядя на них, медленно опустил автомат. Петренко рядом с ним перекрестился.

— Кто вы... — прошептал сержант.

Один из золотых воинов медленно повернул голову в его сторону. Из прорези шлема на Коваля смотрела бездонная тьма. Затем воин так же медленно повернулся обратно к полю боя, где уцелевшие десантники пытались перегруппироваться, и снова ринулся вперёд.

Из клубов дыма и пыли, оставшихся после появления золотых воинов, прямо перед строем солдат Корнара возник ещё один гигант. Он не бежал, не размахивал оружием — он просто сделал шаг вперёд и его огромная фигура накрыла солдат своей тенью.

Первый десантник даже не успел поднять винтовку. Золотой воин, не сбавляя шага, сделал короткий, молниеносный выпад. Удар древком пришёлся прямо в живот, это было подобно прямому попаданию артиллерийского снаряда. Раздался влажный хруст. Ударная волна отбросила тело десантника назад, словно пушечное ядро. Броня выдержала чудовищную нагрузку — она удержала внутри разорванные внутренние органы и переломанные вдребезги кости, но самого солдата отбросило с такой силой, что он снёс с ног другого стрелка, стоявшего позади. Оба покатились по разбитому асфальту.

В этот же момент из дымной завесы вынырнули ещё двое золотых.

Среди десантников и уцелевших киборгов начался отчаянный ответный огонь. Автоматные очереди и лучи лазерных орудий ударили в золотые доспехи, но пули лишь высекали снопы искр, отскакивая от брони, словно горох от стенки. Лазерные лучи плавили воздух, оставляя на наплечниках гигантов тёмные пятна, но сами воины, казалось, этого даже не замечали.

Киборг с механической когтистой лапой попытался контратаковать. Он рванул вперёд, целясь в сочленение брони на груди гиганта. Но золотой воин был быстрее. Он сделал шаг навстречу, его массивное плечо врезалось в механическое тело. Раздался чудовищный скрежет и треск. Кинетическая энергия удара была настолько велика, что киборг не выдержал её: его торс лопнул, как переспелый арбуз. Куски плоти, провода, гидравлика и куски металла разлетелись в разные стороны, окатив уцелевших десантников вязкой жидкостью и кровью.

— Отходим! — заорал кто-то из уцелевших солдат, но было уже поздно.

Третий гигант, уже был тут как ту и высоко занёс своё оружие. На его лезвии вспыхнули ослепительные разряды. Он обрушил удар на бегущего десантника, От солдата осталась лишь глубокая воронка в земле да разлетевшиеся куски брони. Второй гигант, тот, что был в центре, шагнул вперёд, описав алебардой широкую дугу. Голубая молния прочертила воздух, и трое солдат повалились на землю, разрубленные пополам.

Паника охватила ряды вторженцев. Их тактика, отточенная и безжалостная, рассыпалась перед лицом этого безмолвного и неотвратимого возмездия. Оставшиеся в живых десантники побросали оружие и бросились бежать в дым, но золотые воины не преследовали их. Они просто стояли, возвышаясь над грудой искореженного металла и тел, и их шлемы медленно поворачивались, сканируя поле боя.

Бой на этом участке был окончен. Десант и киборги были уничтожены. Трое золотых колоссов замерли среди дымящихся воронок, и лишь голубые молнии всё ещё потрескивали на лезвиях их оружия. А из разлома в небе продолжали выныривать новые золотые пятна, устремляясь на другие участки фронта.

То, что происходило на поле боя дальше, не поддавалось никакому описанию. Это была не война, а природная стихия. Золотые титаны не оборонялись, они наступали, и их наступление было подобно удару цунами.

Враг, ещё несколько минут назад уверенно теснивший оборону землян, дрогнул. Десантники открывали шквальный огонь, пытаясь задержать золотые фигуры, но их пули лишь высекали снопы искр из доспехов. Титаны шли сквозь этот свинцовый дождь, не замедляя шага. Каждое движение их алебард, потрескивающих голубыми разрядами, оставляло за собой лишь разорванные тела, оплавленные куски брони и перепаханную взрывами землю.

Они сминали атаку врага, словно раскалённый нож масло. Десант откатывался назад, к своим транспортам, оставляя позиции. Но титаны не останавливались. Выйдя за пределы укрепрайона, они устремились вслед за отступающим врагом, уходя всё дальше в серую дымку горизонта, откуда продолжали доноситься глухие удары и вой искаженных когитаторов.

Сначала отступил правый фланг вторженцев, затем левый. Прошло меньше часа, а враг уже бежал, оставляя за собой дымящиеся обломки и разбитую технику. Колоссы уходили вслед за отступающими, скрываясь в пелене.

В командных бункерах восточного фронтаи царила растерянность, смешанная с отчаянной надеждой. Генералы смотрели на экраны, где золотые точки с невероятной скоростью двигались вглубь позиций противника.

— Кто это? — требовал ответа начальник штаба. — Откуда они?

— Мы не знаем, — отвечал аналитик. — Они не отвечают на сигналы. Но они уничтожают всё, что принадлежит противнику.

И тут данные разведки показали новую картину: разлом в небе расширился. Из него выходили всё новые и новые фигуры. Их становилось так много, что они расползались по всему фронту, закрывая бреши, куда ещё недавно прорывались полчища врага.

— Их сотни... — прошептал кто-то. — Может, тысячи.

Наступила пауза. Все понимали, что этот новый фактор может изменить ход войны, но пока никто не решался сказать, на чьей стороне эти титаны.

И тут разлом вспыхнул особенно ярко. Из него вышел Он.

Он был ниже своих воинов — ощутимо ниже, чуть выше обычного человека, но от Его появления воздух в бункере, казалось, стал тяжелее, а на плечи генералов обрушилась невидимая сила, заставив некоторых непроизвольно опуститься на колени. Аура абсолютного подавления исходила от Него, словно он был центром гравитации.

Он шёл неспешно, в сопровождении нескольких стражей. Его золотые доспехи, украшенные искусной резьбой и багровыми тканевыми элементами, сияли в полумраке. На груди был выгравирован символ орла. Голова его была непокрыта и выбрита наголо, суровое, словно высеченное из камня лицо, не выражали никаких эмоций. Взгляд был холодным и пронзительным.

Он остановился на возвышении, обвёл взглядом поле боя и поднял руку. Жест был коротким и властным. Гиганты вокруг него мгновенно пришли в движение, направляясь к местам самых ожесточённых боёв.

— Это... — начальник штаба сглотнул, — это их командир.

Он смотрел на экран, где фигура в золотых доспехах стояла неподвижно, словно статуя. И понимал, что с этого момента война с пришельцами перестала быть просто войной.

Наблюдатели на вышках и операторы дронов замерли, глядя на экраны в полном недоумении. На открытом поле, где ещё недавно стоял Предводитель в золотых доспехах со своими стражами, внезапно вспыхнули ослепительные разряды молний. Небеса разверзлись, ударив прямо в то место, где находились золотые фигуры. Грохот был такой, что задрожала земля, а в воздухе запахло озоном. Когда яркая вспышка погасла, на поле не осталось ни Предводителя, ни его охраны — только выжженная земля и оплавленные камни.

— Они исчезли... — прошептал оператор. — они просто испарились!

В командном бункере воцарилась тревожная тишина. Не успели генералы отдать приказ о смене позиций, как небо прямо над линией укрепрайона разорвалось новыми молниями. Огненные зигзаги били в брустверы, в бетонные блоки, в танки, ослепляя всех вокруг. Солдаты в окопах попадали на дно траншей, закрывая головы руками, ожидая неминуемой смерти.

Но удары не причиняли вреда. Молнии били в землю, оставляя после себя лишь сияющие следы и клубы пара. И вскоре из этих самых молний, словно из порталов, прямо на линии обороны вышли Он и его стражи.

Золотые гиганты снова замерли позади своего командира, а сам Предводитель сделал шаг вперёд. Он стоял прямо перед изумлёнными, израненными бойцами. Его суровое лицо оглядело позиции, траншеи, залитые кровью брустверы и усталых, измученных солдат, которые всё ещё сжимали оружие, не понимая, что происходит.

И тогда Он заговорил. Его голос был громогласным, но не оглушающим; он звучал так, словно доносился отовсюду сразу, проникая в самое сердце и заглушая грохот далёкой канонады.

— Приветствую вас, храбрые защитники Земли! — произнёс Он, а его слова эхом разнеслись над полем боя. — Я и мои Сыны пришли помочь вам и сокрушить нечисть, что посмела вторгнуться в эти живописные земли. Вы сражались храбро, теперь отдохните.

Он поднял руку и с лёгким, почти неслышным щелчком пальцев опустил её.

И тут произошло нечто невероятное. По всему полю боя, среди разорванных тел, горящей техники и стонущих раненых, начали вспыхивать мягкие золотые искры. Они кружились в воздухе, словно светлячки, и опускались на изувеченных солдат.

Олег Коваль, стоявший в окопе с перевязанной рукой, почувствовал, как невыносимая боль в раздробленных костях внезапно отступает. Он посмотрел на свою руку, а затем размотал бинты. Под ними не было ни ран, ни шрамов. Кожа была чистой и здоровой. Петренко, лежавший рядом с пробитой грудью и уже прощавшийся с жизнью, судорожно вздохнул, когда золотые искры впитались в его тело. Рана на его груди затянулась на глазах, осколки брони и металла сами собой вышли из плоти, а дыхание стало глубоким и ровным. Он сел, дико озираясь по сторонам, ощупывая себя руками.

Тысячи раненых по всему фронту одновременно почувствовали, как жизнь возвращается в их тела. Отрубленные конечности не отрастали, но смертельные раны закрывались, кровотечения останавливались, переломанные кости срастались. По окопам прокатилась волна изумлённых вздохов, а затем и крики радости и рыданий. Солдаты падали на колени, глядя на Золотого, как на божество.

Олег Коваль медленно опустил автомат. Он посмотрел на свою здоровую руку, затем перевёл взгляд на неподвижную фигуру, возвышавшуюся над полем, и тихо, одними губами, произнёс:

— Спасибо...

Предводитель же, не обращая внимания на всеобщее потрясение, повернулся к своим компаньонам.

— Теперь, сыны мои, — произнёс он, — настало время очистить эту землю.

Он взмахнул рукой, и воины, подняв свои алебарды, с невероятной скоростью устремились вперёд, туда, где в дыму укрывались остатки вражеских армий.

В древнем храмовом комплексе Киото царила гнетущая, предгрозовая тишина. Ясака стояла на открытой террасе, вглядываясь в ночное небо, затянутое тучами, а рядом с ней, напряжённо вслушиваясь в окружающий мир, замерли Курока и Конеко. Все последние часы они пребывали в тяжелейшем напряжении — потоки природной энергии Земли стонали, искажались и захлёбывались от боли, вызванной разломом в Карпатах и гибелью тысяч людей ежедневно.

Но внезапно всё изменилось.

По всей планете, словно мощнейший удар колокола, прокатилась колоссальная энергетическая волна. Потоки сэндзюцу, ещё секунду назад отравленные чужеродной гнилью, резко выпрямились, очистились и вспыхнули ослепительным, согревающим золотым светом. Пространство дрогнуло, но в этом дрожании больше не было хаоса или страха — только несокрушимая, монументальная тяжесть и абсолютная власть.

Ясака, Курока и Конеко замерли на месте, широко распахнув глаза, они мгновенно узнали эту силу. Это было ощущение живого, палящего солнца, спустившегося на грешную землю, от которого разбегаются любые тени. Влад вышел из тени.

Ясака судорожно выдохнула, прижав ладонь к груди, где бешено колотилось сердце. Вся тяжесть ответственности и душащий ужас, давившие на её плечи с момента начала вторжения, мгновенно испарились. На её прекрасном лице расцвела гордая, сияющая улыбка, а девять роскошных хвостов за спиной радостно и величественно распушились. «Он здесь... Наш Вожак вышел на охоту», — тихо прошептала она, чувствуя, как даже стража Киото вокруг неё воспрянула духом, уловив этот могучий зов.

Старшая нэкомата, ещё минуту назад нервно ходившая из угла в угол и сжимавшая кулаки, засияла от восторга. Её кошачьи ушки радостно дёрнулись, а хвосты задорно заходили из стороны в сторону. Курока звонко, с облегчением рассмеялась, запрокинув голову к небу:

− Ня-а-а! Ну держитесь теперь!!! Влад расчехлил свой клинок! Сейчас он этим уродам покажет, чья это территория!!!

Младшая сестра отреагировала тише всех, но в её глазах зажёгся яркий, непоколебимый огонь веры. С её бледного лица сошла тень тревоги. Конеко медленно выдохнула, разжала побелевшие кулаки и с теплотой посмотрела в сторону запада, откуда волнами расходилась сокрушительная аура мужа. На её губах появилась едва заметная, нежная улыбка. Она знала — теперь их дети, их дом и весь этот мир под самой надёжной защитой во всей Мультивселенной.

Три женщины стояли на террасе Киото, глядя в ночь, и впервые за эти страшные сутки в их сердцах поселилось непоколебимое спокойствие. Возмездие началось.

Земля на границе Чехии и Венгрии была перепахана воронками. Позиции НАТО вгрызлись в холмы, пытаясь остановить продвижение киборгов на северо-запад. Бой шёл уже третий час. Танки «Леопард» вели огонь с закрытых позиций, артиллерия непрерывно била по наступающим цепям. Пехота в окопах отбивалась от наседающих тварей, которые, невзирая на потери, продолжали лезть вперёд, перепахивая минные поля своими телами.

В воздухе висел запах горелой плоти и плавящегося металла. Казалось, этот рубеж вот-вот падёт. И тут из тумана, клубящегося у подножия холмов, вырвались новые силуэты.

Сначала солдаты на передовой оцепенели от ужаса, решив, что это новая волна вторженцев. Но существа, вырвавшиеся из дыма, не были похожи ни на киборгов, ни на дроидов. Это были биомеханические химеры — гибриды звериной плоти и стали. Огромные, покрытые хитиновой броней с вмонтированными в неё гидравлическими поршнями и лезвиями, они издавали низкий, утробный рык.

И они атаковали не землян.

Химеры обрушились на киборгов. Стальные когти и механические челюсти вгрызались в броню вторженцев, разрывая её на куски. Одна из тварей сбила с ног тяжёлого киборга и с чудовищной силой оторвала ему руку, после чего швырнула искореженный металл в наступающую цепь. В воздух взметнулись куски плоти и проводов.

— Не стрелять! — заорал командир батальона в рацию. — Они сражаются на нашей стороне! Огонь по наступающим!

Солдаты НАТО, оправившись от шока, возобновили огонь, поддерживая химер.

А затем на поле боя появился он.

Человек шёл прямо через дымящиеся воронки, совершенно не обращая внимания на свистящие осколки и лазерные лучи. На нём был длинный черный плащ и ковбойская шляпа. На тулье шляпы, харизматично поблескивая в свете пожаров, красовался золотой череп. В руках он держал странное оружие — не то тонфу, не то полицейские дубинки, но с лезвиями на ударной части. В это оружие было вмонтировано нечто, напоминающее стрелковое оружие.

Он шел не спеша, словно прогуливался по парку. Когда один из уцелевших киборгов бросился на него, человек молниеносно взмахнул своим оружием. Раздался выстрел, изувеченная мясная грудь разлетелась в стороны, ещё выстрел. Подобие головы с механической маской покорёжилась и заискрилась. Тварь рухнула на землю.

Человек остановился, оглядел поле боя, полное хаоса и смерти, и цокнул языком.

— Ну надо же, — произнес он с лёгким, почти ленивым акцентом, перекрывая шум битвы. — Вы пришли сюда. Так глядишь и до Туманного Альбиона доберетесь… не хотел бы я, чтобы мой дом пострадал.

Он поправил шляпу и посмотрел в сторону горизонта, где клубились тучи.

— Интересно, почему Владик всё ещё не прибил вас? — продолжил он, обращаясь скорее к самому себе, чем к замершим от удивления солдатам. — Неужели старому прекрасному наёмнику Кени снова нужно делать всё самому?

С этими словами он взмахнул рукой. По полю боя прокатилась невидимая волна, и химеры, словно повинуясь беззвучному приказу, с новой яростью бросились на врага.

На южном фронте болгарские солдаты были на грани. Их позиции трещали по швам под натиском обезумевшей, накачанной психостимуляторами толпы. Очередная волна безумцев, спотыкаясь о тела своих же товарищей, накатывалась на окопы. Пулеметы раскалились, патроны были на исходе, а люди в траншеях уже не могли сдерживать слёзы от осознания того, что творят.

— Отходим! — закричал сержант, когда первый обезумевший едва не перепрыгнул бруствер. — Готовьте штыки!

Именно в этот момент из-за спин отступающих солдат показался мужчина.

Он шел спокойным, размеренным шагом прямо по открытому полю, совершенно не обращая внимания на свистящие осколки и предсмертные крики. На нём был обычный синий спортивный костюм, а седые волосы трепал ветер.

— Стой! Назад, идиот! — заорал ему молодой офицер, пытаясь перекрыть грохот. — Тебя же разорвут!

Мужчина не обратил на него ни малейшего внимания. Он даже не сбавил шаг.

Первая волна обезумевших людей заметила его и, издав вой, ринулась прямо на него, словно вихрь из плоти и безумия. Их было несколько десятков, с горящими безумным огнём глазами, они неслись прямо на безоружного человека.

За мгновение до того, как они должны были его порвать, вокруг седовласого вспыхнула золотая аура. Она не была ослепительной, скорее мягкой и тёплой, но расползлась на несколько десятков метров вокруг, накрыв собой передовую.

И произошло чудо.

Как только безумцы вбежали в этот золотой свет их ноги подкосились. Они падали на землю, словно марионетки, у которых перерезали нити. Тела сотрясались от рыданий, а из груди вырывались тяжёлые, хриплые вздохи. Пелена безумия спадала с их глаз. Раны, кровоточащие и гноящиеся, затягивались прямо на глазах, а психостимуляторы, отравлявшие кровь, словно выгорали из организма.

— Где я... — прошептал один из мужчин, глядя на свои руки. — Что я... сделал...

Люди возвращались в разум. Мужчина в спортивном костюме прошёл сквозь эту рыдающую толпу, не останавливаясь и не глядя по сторонам. Он шёл дальше, туда, где из дыма показались новые фигуры.

Киборги, которые не поддавались ни пулям, ни молитвам. Один из них занес над головой циркулярную пилу, готовясь напасть на замерших болгарских солдат.

Седовласый мужчина лениво махнул рукой.

В воздухе вспыхнул свет, и в его ладони материализовался белоснежный обоюдоострый меч. Его золотая гарда по форме напоминала расправленные крылья ангела, а вокруг лезвия постоянно вилось лёгкое, едва заметное искажение воздуха, словно клинок разрезал само пространство.

Мужчина сделал широкий взмах.

В воздухе раздался звук, похожий на звон тысяч колокольчиков. Из-под лезвия меча вырвались сотни тончайших, полупрозрачных лезвий из спрессованного святого воздуха. Они рванули вперёд со скоростью звука, оставляя за собой белые инверсионные следы.

Киборги даже не успели среагировать. Святые лезвия прошили их насквозь, словно нож масло. Металлические суставы, броня, куски плоти — всё было разрезано на идеально ровные ломти. Машины развалились на куски, ещё до того как их тела упали на землю.

Болгарские солдаты стояли, не веря своим глазам, глядя на разваливающихся киборгов и спасенных людей.

Мужчина в спортивном костюме опустил меч. Он даже не обернулся.

— Играйте по правилам, — тихо произнес он. — Или не играйте вовсе.

Глава 77

Природа словно сошла с ума. Над Адриатикой бушевал шторм невиданной силы. Свинцовые тучи нависали над самым морем и в их чреве непрерывно сверкали молнии. Волны высотой с пятиэтажный дом с грохотом обрушивались на укрепления, разбиваясь в белую пену о бетонные волнорезы и противотанковые ежи, торчащие из песка, как зубы гигантского зверя. Ветер выл так, что заглушал слова команды.

Италия превратила побережье в неприступную крепость. От Бари до Бриндизи тянулась сплошная линия обороны: глубокие траншеи, бункеры, замаскированные танки «Ариете» и «Леопард», батареи зенитных комплексов «Астер» и «Сампи/Т». На крышах прибрежных отелей засели снайперы. Пляжи были опутаны колючей проволокой и усеяны минами. Все понимали, что это последний рубеж перед Римом.

И вот на горизонте, сквозь пелену дождя и брызг, показались они.

Транспортные корабли. Они шли сквозь шторм, словно ледоколы. В их тёмных корпусах угадывались десантные отсеки.

— Внимание! Цели на горизонте! — раздался голос в наушниках генерала. — Всем постам, приготовиться!

Не успели корабли приблизиться, как небо над побережьем разорвалось. Из туч вынырнули вражеские истребители. Они шли низко, на бреющем полёте, рассекая волны и оставляя за собой огненные следы. Синие лазерные лучи ударили по береговой линии.

Зенитные комплексы «Астер» открыли шквальный огонь. Ракеты срывались с направляющих, оставляя белые инверсионные следы, и уносились в небо. Один из вражеских истребителей, пытавшийся заложить вираж над пляжем, вспыхнул и, объятый пламенем, рухнул в море, подняв гигантский столб воды и пара.

В воздух поднялись итальянские «Тайфуны» и «Рафали» НАТО. Начался воздушный хаотичный, яростный бой на предельно низких высотах. Самолёты проносились так близко к воде, что поднимали за собой шлейфы брызг. Лазеры и ракеты расчертили небо, вой турбин смешался с раскатами грома.

И тут, казалось, сама природа обратилась против захватчиков.

Шторм достиг своего пика. В небесах вспыхнула молния колоссальной мощности. Она ударила прямо в один из десантных челноков. Челнок взорвался, разлетевшись на куски, а его обломки рухнули в бушующее море. За ней последовала вторая, третья, четвертая — молнии били с невероятной частотой, словно небеса вели прицельный огонь. Челноки вспыхивали и падали один за другим, унося на дно десятки дроидов.

Волны, высотой с дом, сбивали низколетящие машины, сталкивая их в ледяную пучину. Шторм ревел, словно живое существо, защищая итальянский берег. Смерные на берегу и не догадывались, что им пришли на помощь сами Повелители Олимпа: Зевс и Посейдон.

Однако не все корабли поддавались стихии. Транспортники, перевозившие на своих палубах пилоны-подавители были окружены странными мерцающими пузырями. Свет, исходивший от них, искажал пространство. Молнии и волны обходили эти корабли стороной, разбиваясь о невидимый барьер, словно о стеклянный купол. Пилоны работали, подавляя саму реальность вокруг себя, и именно они прорывались сквозь шторм к берегу.

Первые транспортные корабли достигли мелководья. Их носовые аппарели с лязгом обрушились в воду, поднимая фонтаны брызг. И из их чрева, прямо в бурлящую воду, начали сходить дроиды.

Они шли стройными рядами, не обращая внимания на волны, разбивавшиеся об их металлические тела. Первые ряды были легкими гуманоидными моделями с винтовками, за ними — тяжёлые бронированные гиганты с орудиями, а следом выползали паукообразные шагоходы, чьи щупальца извивались, разрезая воду и укрепления лазерами. Вода вокруг них кипела и светилась от энергии их приводов.

— Огонь! — закричал генерал.

Береговая артиллерия ударила по мелководью. Снаряды взрывались среди наступающих машин, разбрасывая обломки металла и песок. Но дроиды продолжали идти, переступая через тела своих уничтоженных собратьев. Они выходили на пляж, их винтовки полыхали синим огнём.

Небо и море слились в единую ревущую бездну. Шторм достиг той чудовищной силы. Столбы воды поднимались до самых туч, а молнии били с такой частотой, что небо превратилось в сплошную сеть белых трещин. Олимп явно намеревался задавить врага здесь и сейчас, решив что это идеальный момент.

В эту самую бездну вгрызались транспортные корабли. Они шли сквозь волны, поднимаемые пузырями пилонов-подавителей, но шторм был беспощаден. Молния ударила в один из челноков, пробив его насквозь. Машина закрутилась в воздухе, объятая пламенем, и с оглушительным грохотом рухнула прямо на пляж.

Ударная волна разметала мешки с песком и противотанковые ежи. Когда дым и песок немного осели, раскалённый металл обшивки начал скрежетать. Из искореженного корпуса, ломая переборки, полезли уцелевшие дроиды.

Молодой рядовой Марио как раз перебегал между укреплениями, пытаясь сменить позицию. Осколки и грязь летели ему в лицо. Он проскочил мимо горящего челнока и внезапно столкнулся лицом к лицу с дроидом. Машина, покрытая копотью и обломками, возвышалась над ним, её визор горел зловещим синим светом.

Марио не успел даже вскинуть винтовку. Дроид сделал молниеносный удар наотмашь. Раздался тошнотворный хруст. Удар был такой силы, что шлем смялся, а лицо солдата превратилось в кровавую кашу. Он рухнул на песок, словно на свежую постель после тяжёлой работы. Дроид, не задерживаясь, вскинул винтовку и дал очередь в сторону итальянских окопов.

Но не успел он сделать и трёх выстрелов, как ожил крупнокалиберный пулемёт на правом фланге. Пули ударили дроиду в бок. Металл лопнул, брызнули искры и машинная жидкость. Робота отбросило назад, и он рухнул на горящий челнок, дергаясь в конвульсиях.

Шторм и лазеры смешались в один сплошной ураган. Итальянские танки «Ариете» били прямой наводкой, их снаряды взрывались среди десантирующихся.

Однако на позиции людей наступали ведь и другие машины.

Если обычные дроиды были стройными и быстрыми, то эти напоминали ожившие скалы. Их трёхметровые корпуса, сколоченные из массивных бронеплит, не боялись ни пуль, ни осколков. Они не шли — они вбивали себя в песок, содрогая землю. Их орудия были в два раза длиннее человеческого роста, когда они выстрелили, синий луч прошил береговой бункер насквозь, заставив его схлопнуться, словно консервную банку.

Один из тяжёлых дроидов прорвался сквозь линию проволочных заграждений и оказался на позиции, где укрывались операторы ПТРК. Он занёс свою механическую ногу и обрушил её на укрытие. Бетонные блоки треснули, как яичная скорлупа. Итальянцы бросились врассыпную, но луч ударил им в спины.

На другом участке пляжа итальянский расчёт зенитного комплекса отчаянно пытался сбить низколетящий челнок. Ракета сорвалась с направляющей и ушла в небо. Челнок вспыхнул и рухнул в воду, подняв гигантский столб пара, но в этот момент на позицию зенитчиков выскочил шагоход с щупальцами. Его лазерные резаки разрезали установку вместе с расчётом на куски.

Песок под ногами солдат превратился в кровавую кашу. Ветер уносил крики умирающих в бушующее море, где молнии продолжали бить в десантные корабли, Олимп выносил свой собственный приговор. Пляж Бари стал полем величайшей битвы, где люди, металл и стихия столкнулись в смертельном танце.

Барон Владимир Корнар, словно дикий барс, растянулся на роскошном, обитом водоотталкивающим шёлком ложе в просторной бане своего флагманского корабля. Воздух здесь был густым, тёплым и напоённым ароматами редких иномирных масел. На низком столике рядом с ним стояла серебряная чаша с экзотическими фруктами из дальних миров, которые олигарх неспешно и с явным удовольствием вкушал. Из скрытых динамиков лилась тихая, вибрирующая медитативная музыка, убаюкивающая разум, пока три лысые служанки в откровенных, едва прикрывающих тело нарядах бережно и синхронно омывали массивное тело Барона тёплым травяным, приятно пахнущим, отваром.

Прямо перед лицом Корнара бесшумно парил миниатюрный дрон-проектор. В воздухе висела объёмная голограмма, наглядно демонстрирующая непрерывные потоки награбленных ресурсов, объёмы переработанного сырья и уверенное продвижение его штурмовых войск по европейскому континенту. Барон улыбался, предвкушая скорую окупаемость всех своих вложений.

Внезапно медитативная музыка оборвалась резким, противным сигналом тревоги. Голограмма с графиками ресурсов мигнула и сменилась изображением одного из его полевых командиров. Офицер выглядел смертельно бледным, его шлем был перекошен, а за спиной виднелись всполохи взрывов. Командир поспешно склонил голову и торопливо заговорил:

— О величайший и прекраснейший Барон! Вынужден срочно доложить вам о появлении неопознанного противника на нашем участке фронта! Мы не знаем их точное число, однако их технологии явно превосходят таковые у местных аборигенов, а ещё…

Раздался оглушительный треск, экран заволокло белой рябью помех, и связь резко оборвалась.

Барон Корнар замер с занесённым ко рту куском сочного фрукта. Блаженная улыбка мгновенно сползла с его одутловатого лица, сменившись сначала раздражённым недоумением, а затем нехорошей тревогой. Он резко махнул пухлой рукой, отгоняя замерших служанок.

— Пошли вон, дуры! — рявкнул он так, что чаша с фруктами со звоном опрокинулась на каменный пол. — Музыку вырубить!

Тяжело отдуваясь и не обращая внимания на стекающий по складкам кожи травяной отвар, Корнар подался вперёд, впившись маленькими, злыми глазками в парящий дрон.

— Что за чертовщина?! Какой ещё неопознанный противник?! Мы же выжгли всю их авиацию и перебили хребет их армиям!

Не успел Барон договорить, как миниатюрный проектор буквально сошёл с ума. Дрон замигал багровым светом, издавая непрерывную трель оповещений. Вокруг Владимира одно за другим начали всплывать десятки тревожных окон связи со всех участков восточного фронта. Голоса полевых командиров накладывались друг на друга, превращаясь в панический гвалт:

— «Мы под плотным плазменным огнём! Наши танки горят как спички!»

— «Прорыв на седьмом секторе! Это не люди! Золотые великаны, обычные пули и лазеры просто отскакивают от них!»

— «Оборонительный периметр смяли за три минуты!»

— «Связь с передовыми отрядами потеряна! Они идут стеной, нас просто перемалывают!»

Барон Корнар в ужасе наблюдал, как на общей стратегической карте Европы огромные зелёные зоны, ещё минуту назад считавшиеся полностью зачищенными и покорёнными, начали стремительно окрашиваться в яростный красный цвет. Его передовые дивизии и дорогостоящая техника исчезали с радаров целыми батальонами за считаные секунды. Барон безошибочно понял в чём дело.

Жирный олигарх закрутился на ложе, трясясь от бешенства и подступающего страха, и заорал в пустоту бани:

— Срочно связь с «Антовером» и Гансом! Эта тварь вылезла из своей норы!

В комнате Оккультного Клуба стояла непривычная тишина, которую участники отчаянно пытались нарушить. После кровавого кошмара в Венгрии и дошедших вестей о гибели Стамбула нервы у всех были натянуты до предела, поэтому ребята завели нарочито непринуждённый разговор, чтобы хоть немного разрядить гнетущую обстановку.

Ирина с наигранным энтузиазмом расхваливала травяной чай, который заварила Асия, а Бико, развалившись на диване, лениво подтрунивал над Зеновией, пытаясь поспорить, чьё оружие круче — его посох или её меч. Даже обычно холодный Вали позволил себе короткую, сухую усмешку, глядя на эту перепалку. Все понимали, что это лишь способ отвлечься от жуткой реальности за окном, но лёгкая беседа действительно помогала немного выдохнуть и прийти в себя.

Внезапно воздух в центре комнаты сгустился, и прямо на паркете раскрылся широкий телепортационный круг. Спустя мгновение из вспышки света шагнули Баракиэль и Бенемунэ.

Разговоры мгновенно стихли. Акено радостно выдохнула, сделав шаг навстречу отцу, а Риас и Вали напряжённо подались вперёд, ожидая новостей. Баракиэль выглядел уставшим, но в его глазах горела твёрдая решимость.

— Мы вернулись с переговоров, — произнёс генерал Григори, обводя взглядом собравшихся. — В Индии нас ждал отказ: Шива счёл вмешательство своей силы слишком опасным для самого существования мира. Однако наш визит в Европу и на север принес плоды.

Бенемунэ встала рядом с ним и добавила спокойным голосом:

— На нашей стороне выступят Греческий и Скандинавский пантеоны. Зевс, Посейдон и Аид не намерены терпеть разорение своих земель. Они не бросятся в слепую атаку прямо сейчас, но пообещали нанести сокрушительный удар, когда враг откроется. Один и асы также готовят свои силы. Мы больше не одни.

По комнате прокатился облегчённый вздох — у человечества и Трёх Фракций наконец появились могущественные союзники.

Но не успели герои обсудить эту новость, как прямо рядом с первым кругом вспыхнул второй. Из него стремительно вышли Ясака, Курока и Конеко. Вопреки мрачной обстановке, на лицах трёх женщин сияли гордые, полные облегчения улыбки.

— Влад пришёл! — с порога, не сдерживая радости, воскликнула Курока, а её кошачьи ушки задорно дёрнулись. — Он вышел на поле боя!

Акено и Росвайс удивлённо переглянулись, а Иссей вскочил с дивана:

— Брат уже там?! Но как вы узнали? Связь ведь не работает!

— Нам не нужна связь, чтобы почувствовать его, — мягко улыбнулась Ясака, прижав ладонь к груди. — Все последние сутки природная энергия Земли буквально кричала от боли и задыхалась от чужой отравы. Но недавно по всему миру прошла колоссальная волна. Тьма и искажения отступили. Мы почувствовали его ауру — словно само солнце спустилось на землю, выжигая эту скверну.

— Он сражается, — тихо, но с непоколебимой верой добавила Конеко, сжав кулаки. — Мы чувствуем его силу. Он пошёл туда один, чтобы остановить их наступление и защитить нас.

Все в комнате были искренне уверены, что Саван в одиночку вступил в неравный бой против целой армады захватчиков, чтобы выиграть для них время.

— Если брат сейчас там один, мы не имеем права отсиживаться в тылу! — твёрдо заявил Иссей, и на его руке вспыхнул зелёный камень Усиливающего Механизма. — Даже с его силой против целой армии ему придётся туго!

— Согласен, — усмехнулся Вали, и за его спиной распахнулись сияющие белые крылья Дракона. — Нельзя позволить ему забрать всю добычу и славу в одиночку. Где именно он находится?

Ясака и Курока на секунду прикрыли глаза, прислушиваясь к отголоскам мощной ауры, сотрясающей планету.

— Его присутствие ощущается где-то в Восточной Европе, — уверенно сказала Ясака, открывая глаза. — Там сейчас сосредоточен главный удар врага, и именно там Влад ломает их строй.

Риас решительно кивнула, принимая командование:

— Значит, план таков. Баракиэль, поднимайте доступные отряды Григори. Ясака, соберите лучших воинов Киото. Мы объединяем наши силы с Бригадой Хаоса и немедленно перебрасываемся в Восточную Европу. Мы ударим во фланг захватчикам и прикроем Влада, пока греки и скандинавы готовят свой удар!

Не успели они сделать и шага к выходу, как дверь комнаты с грохотом распахнулась, едва не слетев с петель. На пороге, тяжело дыша, стоял Морти. На лице застыла смесь тревоги и решимости.

Бенемунэ вздрогнула и замерла, широко распахнув глаза. Её строгое лицо мгновенно смягчилось, уступая место искреннему облегчению и теплу. Не сдержавшись, высшая падшая сделала быстрый шаг навстречу возлюбленному, коснувшись его плеча, словно убеждаясь, что он цел и невредим.

Морти на секунду накрыл её ладонь своей, коротко улыбнувшись ей, а затем обвёл быстрым взглядом застывших в комнате демонов, падших и ёкаев.

— Я ищу Влада! — с ходу выпалил контрабандист, вытирая пот со лба. — В бункере его нет, нигде его вообще нет! А потому решил, что вы точно знаете, где он!

По комнате прокатился удивлённый шёпот. Иссей приоткрыл рот, а Риас и Баракиэль переглянулись — генерал Григори окинул оценивающим взглядом вооружение и уверенную стойку давнего друга Савана.

— Мы как раз отправляемся к нему в Восточную Европу, — твёрдо ответил Баракиэль. — Саван уже вступил в бой.

Морти усмехнулся:

— Значит, я иду с вами. Вам по-любому понадобится спец по иномирным технологиям и боевой Ворон. Без меня вы в их глушилках и энергетических щитах завязнете раньше, чем доберётесь до передовой.

Баракиэль и Риас без колебаний кивнули — человек, прошедший с Владом через ад Каморага и знающий вражескую технику изнутри, был сейчас на вес золота.

Сборы заняли считаные минуты. Объединив силы магических кругов падших ангелов, ёкаев и демонов, отряд — включая Оккультный Клуб, Бригаду Хаоса, Ясаку с нэкоматами, Баракиэля, Бенемунэ, Морти и ударные отряды Григори и Киото — активировал масштабный переход.

Яркая вспышка погасла и под ногами прибывших захрустела выжженная земля. Они оказались посреди огромного поля, сплошь изрытого глубокими воронками от плазменных взрывов и покрытого чёрными опалинами. Недалеко, застилая горизонт густым, едким дымом, тлела разбитая лесополоса. Воздух пах гарью, озоном и сгоревшим металлом.

Не успел рассеяться свет телепортации, как из плотной дымовой завесы со стороны леса донёсся тяжёлый, мерный топот. Сквозь пелену пепла они впервые увидели наступающий прямо на них десант Барона Корнара: стройные шеренги солдат в глухой композитной броне с безликими шлемами, прикрываемые несколькими шагающими боевыми платформами.

— К бою! — рявкнул Баракиэль, расправляя крылья.

Бойцы Корнара открыли шквальный огонь без предупреждения. Десятки плазменных зарядов и бронебойных пуль понеслись в сторону прибывших.

Ле Фей и Росвайс мгновенно развернули многослойные магические щиты, о которые разбился первый залп. В ту же секунду Иссей с рёвом активировал броню Красного Дракона и ударил, снося целый фланг наступающих в огненном вихре. Вали взмыл в дымное небо, деля энергию вражеских пушек и обрушивая на шагающие платформы шквал белых лучей. Рядом с ним Баракиэль и Бенемунэ метали золотые копья света и молнии, прошивая композитную броню наёмников насквозь. Пока Зеновия, Ирина и Артур в ближнем бою рубили уцелевших солда, Морти, используя импульсный излучатель и гранаты, он на ходу вырубал силовые поля шагающих машин, после чего Курока и Конеко в паре разрывали ослепшую технику ударами сэндзюцу. Ясака же накрыла остатки отряда лисьим огнём, обращая врагов в пепел.

За несколько минут первая волна десанта была полностью перемолота. Поле усеяли дымящиеся обломки брони и тела.

Не успели прибывшие даже перевести дух. Земля под ногами задрожала. Из густого дыма тлеющей лесополосы, с треском ломая обугленные стволы деревьев, на поле выкатилась вторая волна — куда более грозная и тяжёлая.

Впереди, бесшумно паря над воронками, шли антигравитационные танки, окружённые плотным строем киборгов с циркулярными пилами и плазменными резаками вместо рук. Позади шли транспортники с пилонами-подавителями, едва они приблизились, барьеры Ле Фей и Росвайс заискрили и начали стремительно тускнеть.

— Они глушат магию! Отступайте и атакуйте! — крикнула Риас, уходя в сторону от лазерного луча, который прожёг землю в метре от неё.

Сражение вспыхнуло с новой, яростной силой. Орудия танков ударили залпом, поднимая в воздух фонтаны земли и осколков. Иссей и Вали рванули навстречу бронетехнике, принимая огонь на свою драконью броню, пока Акено и Баракиэль пытались пробить защитные контуры машин концентрированными ударами молний. Морти перекатился за обгоревший остов шагающей платформы первой волны, лихорадочно перенастраивая свой излучатель на частоту вражеских глушилок, а мечники и ёкаи вступили в вязкую рукопашную схватку с неумолимой лавиной киборгов, заполонивших поле.

Сражение на перепаханной воронками земле достигло апогея. Подавители магии трещали, сбивая заклинания и вызывая мигрень у чувствительных к мане, а строй киборгов и солдат неумолимо наседал, заставляя отряд пятиться.

Именно в этот момент юная Ле Фей, из последних сил удерживающая трещащий защитный барьер, услышала позади себя резкий, стремительно нарастающий свист рассекаемого воздуха. Она едва успела повернуть голову, как прямо в паре метров от неё пронеслось нечто колоссальное. Мощнейшая ударная волна ветра, пришедшая следом, сорвала с головы волшебницы шляпу и растрепала светлые волосы, едва не сбив девушку с ног. Ле Фей ошарашенно уставилась вперёд, пытаясь разглядеть, что это было, но видела лишь размытый золотистый силуэт, с пугающей скоростью мечущийся прямо в гуще вражеской армии. И повсюду, где проходил этот смертоносный вихрь, в воздух взлетали искры, куски металла и разрубленные пополам тела врагов.

Секунду спустя точно такой же смазанный гигантский силуэт пронёсся перед самой Курокой. Старшая нэкомата на кошачьих рефлексах отскочила в сторону, прижала уши к голове, распушила хвосты и грозно зашипела, оскалив клыки в сторону промелькнувшего пятна.

Следом ещё двое подобных исполинов пролетели мимо остальных бойцов: один прошёл прямо над головами пригнувшихся Иссея и Зеновии, оставив за собой шлейф раскалённого воздуха, а второй буквально снёс своей ударной волной наступавшую на Акено и Баракиэля шеренгу десантников.

Иссей застыл с занесённым для удара кулаком, глядя на кровавую просеку, мгновенно прорубленную в рядах врага. Вали прищурился, его драконьи чувства взвыли от столкновения с чудовищной, первобытной физической мощью. Риас, Акено и Ясака в изумлении переглянулись — они ждали одного Влада, но эти исполины обладали такой же давящей и несокрушимой аурой, как и сам Саван. Только Морти широко, до ушей ухмыльнулся, поудобнее перехватывая пило-меч — он сразу понял, что старина Влад не терял времени даром и притащил с собой армию.

Один из размытых силуэтов внезапно замер посреди вражеского строя, поднимая тучу пыли и пепла. Все увидели великана, облачённого в массивные, сияющие доспехи — он выглядел как сошедший с фресок античный бог войны.

Не тратя времени на пафосные речи, титан небрежно выбросил руку в сторону и мёртвой хваткой схватил бегущего мимо солдата Корнара за голову. Великан слегка сжал пальцы и шлем вместе с черепом смялся, словно пустая консервная банка. Небрежно подняв обмякшее тело, гигант с размаху швырнул его в сторону, как тряпичную куклу, сбивая с ног сразу трёх других десантников.

Тем временем второй гигант оказался прямо перед дымящимся подбитым танком. Точным выпадом своей алебарды он насквозь пригвоздил к земле пытавшегося отползти офицера Барона. А затем, оставив оружие торчать в земле, великан ухватился обеими руками за края тяжёлой бронебашни танка, с металлическим лязгом вырвал её с корнем из корпуса машины и с лёгкостью швырнул, словно обычную кеглю, прямо в соседний, ещё целый танк врага. Многотонная глыба металла на полной скорости врезалась в борт боевой машины, сминания её в лепёшку и вызывая оглушительный взрыв боекомплекта.

Как только кровавая бойня закончилась, все четверо золотых исполинов синхронно замерли и развернулись к застывшему отряду.

Тяжёлые шлемы из ауростали медленно повели из стороны в сторону — воины словно сканировали лица каждого присутствующего. Над полем повисла тишина, нарушаемая лишь треском догорающих танков. Спустя пару секунд один из гигантов сделал шаг вперёд и заговорил. Его голос был искажён динамиком шлема и звучал глубоко, басовито и монолитно, словно говорила живая машина:

— Приветствую вас, почтенная Династия, господин Мортарион и, полагаю, Вали Люцифер. Отец много говорил о вас, и для нас большая честь познакомиться с вами лично. Он сейчас находится на другом конце фронта, если быть точнее то в трёх с половиной километрах на юго-запад. Пожалуйста, направляйтесь к нему — здесь небезопасно.

Все четверо с поразительной для их габаритов грацией синхронно, почтительно поклонились. А в следующее мгновение, не дожидаясь ответа, они сорвались с места с характерным хлопком в воздухе, превращаясь в размытые золотые вихри и уходя в новый, грохочущий на горизонте бой, который, впрочем, для этих титанов был не более чем неспешной прогулкой по парку с книгой.

Несколько секунд никто не мог вымолвить ни слова. Ошеломление было настолько глубоким, что даже треск пламени казался далёким и нереальным.

Риас, Акено и Росвайс стояли с широко распахнутыми глазами. Жёны Савана с трудом переваривали услышанное: эти машины смерти, только что голыми руками рвавшие танки на куски, назвали их «почтенной Династией», а Влада — своим «Отцом». В голове укладывалось с трудом, когда и как их муж успел создать целый легион полубогов. Ясака и Конеко переглянулись в немом изумлении, а Курока даже забыла зашипеть, ошарашенно хлопая глазами и нервно подёргивая ушками вслед умчавшимся гигантам. Баракиэль и Бенемунэ застыли, поражённые увиденной мощью. Генерал падших ангелов медленно опустил руки, понимая, что вся армия Преисподней и Григори не стоит и десятка таких воинов. Вали хищно ухмыльнулся, хотя в его глазах читалось искреннее потрясение:

− Отец, значит... Саван действительно превзошёл сам себя. Нам будет что обсудить после этой заварушки.

Морти же лишь громко расхохотался, похлопывая себя по колену:

− Господин Мортарион! Ну и выдрессировал же ты своих ребят! Прямо как на параде!

Громче всех на происходящее отреагировал Иссей Хёдо. Ноги Красного Императора Драконов внезапно подкосились, он буквально чуть не рухнул на задницу прямо в грязь и воронку, схватившись обеими руками за голову.

— Я знал... — обречённо, срывающимся голосом выдавил он, глядя в пустоту. — Я знал, что он клепал у нас под носом армию богов-убийц! Чёрт... Я ведь так и думал! Вся эта его скрытность... Я был прав!

Риас медленно выдохнула, пытаясь вернуть себе самообладание лидера:

— Хватит стоять тут. Слышали, что они сказали? Влад на другом конце фронта. Нам нужно перегруппироваться и пробиваться к нему, пока эти титаны расчищают нам дорогу!

В полевом командном центре в Карпатах снова собралась Триархия. Владимир Корнар всё-таки соизволил одеться после баньки, от которой его оторвали: его массивная туша была затянута в дорогой тёмно-бордовый мундир с золотым шитьём, который, впрочем, едва сходился на его необъятном животе. Доктор Ганс находился здесь же, нервно перебирая манипуляторами, а Злой Саван по-прежнему присутствовал в виде чёткой голограммы с борта «Антовера».

Барон пребывал в абсолютном бешенстве. Его одутловатое лицо побагровело, а из приоткрытого рта при каждом слове летели брызги слюны. Размахивая руками перед тактической картой, где красные пятна стремительно поглощали захваченные территории, Корнар истошно орал:

— Мои батальоны перемалывают в труху! За считаные минуты! Какого чёрта происходит, я вас спрашиваю?! Какие-то проклятые консервы рвут мою дорогущую технику голыми руками, как бумагу! Мои лучшие солдаты, мои инвестиции горят синим пламенем! Мы теряем целые сектора один за другим!

Голограмма Злого Савана оставалась ледяной и невозмутимой. Двойник спокойно стоял, заложив руки за спину, и с лёгкой полуулыбкой наблюдал за истерикой партнёра.

— Успокойся, Владимир, — ровно произнёс он. — Потери техники — это всего лишь расходный материал. Главное — результат. Наша основная цель наконец-то выползла наружу из своей норы. Астральный Клинок вступил в игру, а это значит, что всё идёт ровно так, как и было задумано. Теперь мы знаем, где он, и можем закрыть ловушку.

Корнар замер с открытым ртом, тяжело дыша и вытирая пот со лба шёлковым платком. Ярость в его маленьких глазках медленно сменилась мрачным, недоверчивым сопением.

— «Всё идёт как надо»... — буркнул он, сжимая кулаки. — Смотри, чтобы твои хвалёные расчёты не стоили мне всего моего состояния. Если мы не раздавим этих ублюдков в ближайшее время, никакие трофеи не покроют убытки!

В разговор вмешался доктор Ганс. Жидкость в его колбе забурлила, а механический голос прозвучал холодно и сосредоточенно:

— У нас есть ещё одна проблема, партнёры. Пару дней назад кто-то совершил дерзкий налёт на наши позиции со стороны Паутины. Несколько десятков глайдеров прорвались через разлом и потерпели крушение у подножия горы. Мои дроны обыскали обломки и выяснили любопытную деталь: почти все аппараты шли на автопилоте, кроме одного. Кто-то живой проник в этот мир под прикрытием этого самоубийственного рейда.

Ганс вывел на экран серию снимков с камер дронов. На них были запечатлены изуродованные тела патрульных бойцов Корнара, найденные в лесах у подножия горы.

— Этот неизвестный уже оставил след, зарубив несколько наших встречных патрулей, — продолжил доктор. — Характер ран говорит сам за себя: идеальные, молниеносные разрезы, нанесённые парным рубящим оружием. Я более чем уверен, что этот незваный гость — тот самый нахал, который напал на моего сына и которого мы так долго искали.

Барон раздражённо скрипнул зубами, его лицо снова перекосилось от злости:

− Ещё и эта крыса сюда пролезла?! Мало нам этого стервятника с его консервами, так теперь ещё и этот ублюдок путается под ногами в нашем собственном тылу!

Злой Саван нахмурился. Впервые за всё совещание его спокойствие дало трещину — появление непредсказуемого одиночки, способного незаметно проскочить сквозь кордоны, грозило нарушить идеальный порядок его планов.

− Он представляет угрозу для наших коммуникаций у Врат. Его нельзя оставлять без присмотра.

Доктор Ганс хищно заскрежетал, предвкушая расправу:

— Не волнуйтесь, партнёры, я уже принял меры. Я выделил отряд своих поисковых киборгов и отправил вместе с ними моего дорогого сына. Они уже взяли след в горах. У этой твари нет ни единого шанса — скоро его голову принесут прямо к моим ногам.

Владимир, всё ещё кипящий от злости из-за потерь своих войск, резко ударил кулаком по краю стола:

— Хватит тянуть время! Эти громилы перемалывают мою пехоту быстрее, чем челноки успевают высаживать подкрепления! Я настаиваю, чтобы мы немедленно задействовали главный калибр! Нанесите удар из ионных орудий прямо сейчас!

Голограмма Злого Савана скрестила руки на груди, и между ними тут же вспыхнул новый, ожесточённый спор. Корнар требовал направить всю огневую мощь на восточный сектор, где воины Влада продавливали его фронт. Двойник же категорически отказывался тратить весь заряд батарей на прикрытие пехоты Барона, настаивая на своих стратегических приоритетах.

Доктор Ганс предпочёл вообще не участвовать в этой перепалке, он безучастно перебирал механодендритами, полностью погружённый в собственные расчёты и отслеживание поискового отряда своего сына в горах.

После нескольких минут яростных препирательств партнёры всё-таки пришли к компромиссу и решили разделить мощность залпа: половина ионных орудий должна была обрушиться на указанные Владимиром направления, чтобы выжечь плацдармы наступающих титанов и дать передышку трещащим по швам войскам Барона; вторую часть мощности Злой Саван потребовал оставить за собой — он намеревался точечными залпами с вскрыть оборону, где наступали его силы, и расчистить себе дорогу к неким, как он сам туманно и многозначительно выразился, «особо ценным артефактам», сокрытым на территории Европы.

Барон недовольно фыркнул, но спорить дальше не стал — даже половины заряда должно было хватить, чтобы превратить передовую в оплавленную пустыню.

По серым, заволочённым густым дымом руинам румынского города, которые рабы Корнара ещё не успели разобрать на сырьё, медленно и настороженно продвигался поисковый отряд киборгов Ганса во главе с Меха-Саваном. Уродливые слияния плоти и машин, лязгая сервоприводами по битому кирпичу, чётко шли по горячему следу, который взяли их анализаторы.

Внезапно оптические датчики андроида-командира зафиксировали натянутую между обломками бетона примитивную проволочную растяжку. Меха-Саван лишь беззвучно передал сигнал остальным, перешагнул препятствие и пошёл дальше. Это и стало его фатальной ошибкой.

Проволока была лишь отвлекающим манёвром. Стоило ему сместиться вперёд, как сработала истинная, хитрая ловушка — тонкий, невидимый даже для продвинутых сенсоров машины спектральный луч, рассчитанный ровно на этот шаг.

Позади раздался тихий, глухой щелчок. Искусственные рефлексы андроида сработали за долю секунды: Меха-Саван совершил молниеносный рывок в сторону и успел уйти из зоны поражения, а вот киборги — нет. Прямо перед строем монстров из скрытых ниш выкатились маленькие металлические шарики, которые тут же, словно разъярённые морские ежи, со свистом выстрелили во все стороны сотнями длинных чёрных шипов. Иглы с жутким хрустом вонзались в биомеханические тела, насквозь прошивая стальную броню, разрывая поршни и кромсая плоть. Отряд в считанные секунды превратился в груду искрящегося, истекающего маслом и кровью металлолома.

Меха-Саван мгновенно перешёл в боевой режим. С тихим гулом из его лопаток выдвинулись плазменные орудия, а в руках уже блестели готовые к бою клинки. И в ту же секунду сбоку, из-за груды искореженной арматуры, прилетел сокрушительный удар. Андроид едва успел подставить лезвие, высекая сноп ярких искр, и отскочил назад, тут же открывая беглый огонь из пушек.

Но атакующий оказался невероятно быстрым — он плавно, почти нечеловечески легко уклонился от плазменных зарядов, скользнув сквозь дым, а затем резко замер посреди разрушенной улицы.

Перед Меха-Саваном стоял незнакомый мужчина, чья внешность наглядно говорила о том, что он явно не зелёный наёмник: это был крепкий мужчина средних лет со шрамами на обветренном, суровом лице, короткой седеющей щетиной и растрёпанными каштановыми волосами; над его левым глазом был закреплён сложный тактический монокль, светящийся холодным голубым светом; под длинным, потёртым и заляпанным грязью плащом виднелась тяжёлая чёрная сегментированная броня, перетянутая на поясе широким ремнём с подсумками и цилиндрическими гранатами; за спиной у воина гудел массивный, сложный технологический ранец с толстыми кабелями; в обеих руках, затянутых в усиленные наручи, он уверенно сжимал два устрашающих боевых топора, по лезвиям которых зловеще пробегали разряды яркой зелёной энергии.

Мужчина холодно смотрел на андроида сквозь свой голубой визор, крепче перехватывая светящиеся зелёным топоры и готовясь к новой атаке. Андроид ждал этого реванша.

Незнакомец не стал тратить время на слова. Одного короткого взгляда хватило, чтобы оценить дистанцию. Мужчина сорвался с места с пугающей для его массивной экипировки скоростью, оставляя за собой шлейф поднимающейся пыли.

Меха-Саван открыл шквальный огонь, пытаясь удержать врага на расстоянии. Раскалённые сгустки вспарывали асфальт и испаряли остатки бетонных стен, но воин в сером плаще двигался по ломаной траектории, словно заранее просчитывая каждый выстрел. Уклонившись от очередного залпа, он сократил дистанцию до минимума и обрушил на андроида оба своих боевых топора.

СКРЕЖЕТ!

Клинки Меха-Савана с трудом выдержали этот таранный удар. От столкновения зелёной энергии лезвий и высокопрочного сплава во все стороны брызнул сноп слепящих искр. Андроид вновь почувствовал чудовищную физическую мощь этого человека.

Не давая машине перехватить инициативу, мужчина резко провернулся вокруг своей оси, уходя от встречного выпада лезвия, и нанёс круговой удар правым топором. Зелёная вспышка лезвия с визгом прорезала нагрудную броню Меха-Савана, оставляя глубокую, дымящуюся борозду. Из пробитого корпуса брызнули искры, ещё удар: один из наплечных излучателей коротнуло и вырвало с корнем.

Однако торжество человека длилось всего долю секунды.

Меха-Саван даже не пошатнулся. Его искусственные глаза холодно мигнули, мгновенно перестраивая боевые алгоритмы. Наниты тут же принялись за ремонт, а скорость движений машины резко возросла. Андроид нанёс ответную серию молниеносных ударов, двигаясь гораздо быстрее и тяжелее, чем при их прошлой встрече в Камораге.

Мужчина едва успел подставить топоры под град атак, чувствуя, как с каждым блоком его отбрасывает всё дальше назад, а в руках начинает отдаваться неприятная дрожь. Один из клинков Меха-Савана чиркнул по плащу, оставляя глубокую царапину на наплечнике.

Тактический монокль над левым глазом бойца быстро пробежал по показателям противника, выдавая неутешительный анализ. Ганс действительно провёл глубокую модернизацию своего «сына» — броня стала плотнее, а реакторы выдавали вдвое больше мощности. Затяжной бой здесь, в окружении руин, куда вот-вот стянутся подкрепления врага, становился смертельно опасным.

Воин резко отбил очередной выпад андроида, отпрыгивая на груду битого кирпича. Он не стал развивать атаку. Бросив на повреждённого, но всё ещё смертоносного Меха-Савана холодный, оценивающий взгляд, незнакомец выхватил с пояса гранату и швырнул её себе под ноги.

Оглушительный хлопок заволок переулок плотной, непроницаемой завесой густого дыма с металлическими частицами, сбивающими оптику и сенсоры. Когда через пару секунд Меха-Саван разогнал дым мощным воздушным импульсом, на развалинах уже никого не было — таинственный охотник бесследно растворился в лабиринте разрушенного города, оставив после себя лишь груду мёртвых киборгов.

Объединенный отряд продвигался вперёд через бывшую линию фронта и с каждым километром их изумление лишь росло. Вокруг простиралась тихая пустошь. Они видели лишь бесчисленные тела солдат Барона, разорванные и смятые бойцами Савана. Ёкаи во главе с Ясакой, Курокой и Конеко, используя свою природную скорость, бесшумно скользили по земле, в то время как остальные низко летели над раненой поверхностью мира. Живых противников здесь не осталось. Отряд шёл строго на глухие раскаты боя, доносящиеся с юга. С каждым шагом грохот становился все громче и отчетливее.

И вот, вылетев из-за очередного холма, они замерли: кто на земле, а кто в воздухе.

Прямо перед ними возвышался гигантский боевой мех вторженцев, поливающий окрестности плазмой. Но в следующую секунду с неба рухнула комета. Она насквозь прошило многотонную машину, разрывая броню и реактор изнутри, а затем с чудовищным грохотом вонзилась в землю. Ударная волна взметнула в воздух фонтан грунта, раскидывая в стороны окружающую вражескую технику и солдат. Не успела пыль осесть, как из глубокой дымящейся воронки во все стороны вырвались ветвистые, ослепительные золотые молнии. Они с сухим треском били точно в уцелевших бойцов, мгновенно превращая их в пепел. Иссей сглотнул, чувствуя, как по спине пробежал холодок от осознания масштаба этой мощи. Вали хищно прищурился, но в его глазах читалось неподдельное уважение к такой грубой, сокрушительной силе. Баракиэль и Бенемунэ переглянулись в немом изумлении, понимая, что их собственные атаки меркнут перед этим штормом.

Из центра дымящейся воронки неспешным шагом вышел Влад. Его глаза пылали расплавленным золотом, а энергия вокруг доспеха сияла настолько ярко и величественно, что напоминала слепящий нимб живого солнца. Увидев эту фигуру, сходящую из огня и молний, глубоко верующие Ирина и Асия невольно замерли, широко распахнув глаза — в эту секунду девушкам искренне показалось, что перед ними стоит не человек и не демон, а сам сошедший с небес Бог.

Влад повернул голову и заметил прибывших. В ту же секунду его сияющий силуэт рассыпался в облако золотистого праха, который мгновенно перенесся по воздуху и материализовался прямо перед ними. Яркий свет глаз потух, они снова стали обычными. Саван спокойно обвел взглядом собравшихся и произнес:

— Вижу, вся семья и все союзники в сборе… прекрасно. Полагаю, вы проделали долгий и тяжелый путь. Передохните.

Едва он договорил, как со всех сторон раздался тяжелый, мерный топот. Из дыма и пыли появились его воины. Они молча окружили весь отряд плотным, несокрушимым кольцом и встали в идеальном караульном порядке, полностью перекрывая любые подходы для врага.

Акено, Росвайс, Курока и Конеко сразу выдохнули, на их лицах расцвели теплые, полные гордости улыбки — теперь, рядом с мужем, весь страх последних суток окончательно отступил. Ясака благодарно кивнула ему. Морти широко усмехнулся, подходя ближе и похлопывая тяжелый золотой наплечник друга:

−тНу ты и устроил тут фейерверк! Мы чуть не опоздали на самое веселье.

Риас окинула взглядом молчаливых великанов и перевела полный смешанных чувств взгляд на Влада, окончательно осознавая, какая колоссальная сила теперь стоит на защите их мира. Иссей же с восхищением и легкой обреченностью посмотрел на брата:

− Ты, как всегда, в своем репертуаре. Оставил нам хоть немного работы?

Влад посмотрел на ошарашенного Иссея и чуть заметно, по-доброму улыбнулся, отчего суровые черты его лица на мгновение смягчились:

— Работы? Хех. Вообще-то я думал, что вы предпочитаете ничегонеделание работе, поэтому в ближайшей округе противника больше нет. — Он обвёл взглядом застывших союзников и продолжил уже более серьёзным тоном: — И да, полагаю, у вас сейчас накопилось очень много вопросов. Но давайте оставим их на потом. Враг сломлен, но ещё не побеждён. План прост: мы воспользуемся произведённым эффектом и посеем панику, а когда их командование стянет сюда основные силы — отступим и телепортируемся прямо им в тыл.

Иссей неловко почесал затылок, смущённо усмехнувшись:

− Ну ты и выдал... Я вообще-то тренировался!

Вали и Баракиэль одобрительно переглянулись — тактика удара с последующим отходом и прыжком за спину врагу была разумной и позволяла избежать лобового столкновения с более мощными силами.

Однако Росвайс, которая сильнее всех переживала его уход и боялась больше никогда не увидеть мужа живым, не выдержала. Забыв о субординации и окружающих, валькирия сорвалась с места, подбежала к Владу и крепко, со всей силы обняла его закованную в броню грудь, уткнувшись лицом в холодный металл. Следом к ней подошла и Акено, нежно коснувшись его плеча и с облегчением выдохнув.

Влад на секунду замер, а затем осторожно приобнял Росвайс в ответ и тихо, тепло произнёс:

— Я же обещал, что вернусь к вам. Всё хорошо, я рядом.

Но тихая семейная минута оборвалась так же внезапно, как и началась.

Влад резко поднял голову. Его тело напряглось, словно натянутая струна — он почувствовал стремительное приближение колоссальной, испепеляющей энергии. Глаза Савана снова вспыхнули, он мягко отстранил Росвайс, рассыпался в облако сияющего праха и в ту же секунду исчез.

Он материализовался чуть дальше от своей семьи, на открытом участке изрытой воронками равнины, оказавшись прямо между Сынами и эпицентром наводки врага. Влад высоко вскинул руки к затянутому тучами небу, и из его ладоней ввысь рванули потоки ослепительной золотой силы, сплетаясь над местом предстоящей атаки в исполинский, многослойный энергетический барьер.

Спустя всего несколько секунд небеса раскололись.

В землю ударили толстые, слепящие энергетические лучи ионных орудий. Чудовищная мощь обрушилась на барьер Савана. Земля под ногами заходила ходуном, словно при землетрясении, а ударная волна погнала по полю тучи пыли и пепла.

Семья и союзники, застывшие в плотном, несокрушимом окружении стражей, инстинктивно зажмурились и прикрыли лица руками — вдалеке полыхали настолько яростные, ослепительные вспышки, что они едва не ослепили даже сверхъестественных существ.

В подземных залах штаба стоял запах сгоревшей электроники и крепкого эспрессо. Огромные мониторы транслировали спутниковые снимки побережья Апулии, но большая часть экранов была заполнена помехами или показывала лишь серую пелену — там, где еще несколько часов назад были города и позиции, теперь клубился дым.

Начальник Генерального штаба стоял у интерактивной карты. Он только что вернулся с доклада премьер-министру, который, по слухам, был близок к панике.

— Господа, давайте по существу, — произнес он, и его голос эхом разнесся по бункеру. — Что мы имеем на данный момент?

Генерал ВВС, бледный и мрачный, вышел вперед и указал на экран:

— Сэр, ситуация на побережье критическая, но не катастрофическая. Береговые города — Бари, Бриндизи, Барлетта — практически уничтожены. Авиаудары и артиллерия противника сравняли их с землей. Однако наш фронт на береговой линии в целом удержал врага. Потери огромны, но мы не дали им продвинуться вглубь страны. Шторм и молнии, которые обрушились на побережье, помогли нам больше, чем вся наша авиация. Но... — он сделал паузу, — есть проблема.

— Я слушаю, — произнес начальник штаба.

— Дроиды координируются. Они перегруппировались на участке между Монополи и Фазано. Там, где наши силы были ослаблены после боев за Бари. Они прорвали линию обороны. ПВО там было подавлено ещё в первые часы, а резервов у нас не осталось. Сейчас транспорты дроидов движутся по автостраде в сторону Рима. По нашим оценкам, у нас есть не больше двух-трёх суток.

В зале повисла тишина. Генерал-лейтенант сухопутных войск, командующий южным округом, опёрся на стол:

— Мы не можем их остановить на открытой местности. У нас нет лишних танков, и нет авиации, чтобы накрыть их с воздуха. Шторм утих, но он разрушил наши аэродромы. Если мы выйдем в поле, они перемолотят нас за час.

— Значит, нам нужна позиционная оборона, — сказал начальник штаба. — Мы должны цепляться за каждый холм, за каждый город на их пути. Заминировать мосты, устроить засады...

— Это самоубийство, сэр, — возразил генерал ВВС. — У них подавляющее преимущество в воздухе и артиллерии. Они просто обойдут нас и двинутся дальше. Мы потеряем людей впустую.

Начальник штаба ударил кулаком по столу:

— Тогда что вы предлагаете? Сдать Рим без боя?!

В наступившей тишине раздался голос генерала, командующего резервными частями. Он был самым старшим по возрасту среди присутствующих и слыл человеком, не склонным к панике:

— Мы не сдадим Рим, однако мы должны быть реалистами. Нам нужно стянуть все дивизии к столице. Все, что у нас есть — из Неаполя, из Флоренции, с севера. Пока у нас есть связь, мы должны сформировать единый кулак вокруг Рима. Мы окопаемся на рубежах реки Тибр и в предгорьях Апеннин. Это даст нам время. Если мы растянем силы, они уничтожат нас поодиночке.

— А как же гражданские? — спросил кто-то из глубины зала. — На пути их колонн — десятки тысяч людей. Города, которые они ещё не разрушили.

— Мы эвакуируем их, — твёрдо сказал начальник штаба, принимая решение. — Всех, кто находится на линии движения. Развернём временные лагеря в безопасных городах — в Неаполе, в Лацио, в Тоскане. Это будет хаос, но это лучше, чем оставить их на смерть под ударами машин.

Он обвел взглядом собравшихся генералов:

— Мы отдадим приказ о всеобщей эвакуации гражданского населения с юга и востока. А все боеспособные части, включая резервистов и карабинеров, стягиваем к Риму. Мы создадим здесь, на подступах к столице, последний рубеж обороны. Если мы падём здесь, Италия падёт. Но пока мы живы, мы будем драться за каждый метр этой земли.

В зале медленно закивали. Решение было принято.

— Передайте приказ всем частям, — сказал начальник штаба, глядя на карту, где красная стрелка неумолимо ползла к Риму. — Оборону держать до последнего. Эвакуацию начать немедленно. И да поможет нам Бог.

Генералы ещё склонялись над картами, обсуждая маршруты эвакуации, когда сирены в бункере взвыли снова. Свет мигнул и погас на несколько секунд, прежде чем аварийные генераторы с хрипом вернули питание.

— Доклад! — рявкнул начальник штаба. — Что происходит?

Оператор у пульта связи, бледный как полотно, обернулся. Его руки дрожали, когда он выводил на главный экран данные спутникового мониторинга.

— Сэр... массированная энергетическая атака! Они бьют не по побережью, они бьют по нашим тыловым городам и узлам связи!

Экран мигнул, на нём появилась карта Италии, покрытая яркими красными вспышками. Каждая вспышка сопровождалась координатами и названием города.

— Первый удар пришёлся по Неаполю, — доложил оператор, голос сорвался. — Эпицентр — район порта и вокзала. Прямое попадание луча. Порт уничтожен, десятки кораблей сгорели в доках. Вокзал сложился. Жилые кварталы вокруг горят. Связь с городом потеряна.

В зале послышались сдавленные вздохи. Генерал, командующий южным округом, схватился за край стола.

— Второй удар — Флоренция, — продолжил оператор. — Луч ударил в исторический центр. Купол собора Санта-Мария-дель-Фьоре... сэр, спутник показывает оплавленные руины. Галерея Уффици разрушена. Погибли тысячи людей.

— Третий удар — Болонья, — оператор уже с трудом выговаривал слова. — Уничтожен железнодорожный узел. Город охвачен пожарами.

— Четвертый — Венеция. Луч ударил в лагуну. Вода вскипела, исторический центр затоплен кипятком. Мост Риальто рухнул.

Ионные лучи, выпущенные из Карпат, с методичной жестокостью выжигали инфраструктуру и исторические центры по всей Италии. Это был не просто удар по военным объектам — это было уничтожение самой души страны.

— Они бьют по узлам связи, — прошептал начальник штаба, глядя на карту, где один за другим гасли огоньки городов. — Они не пытаются уничтожить наши войска. Они пытаются отрезать нас друг от друга.

Генерал ВВС закрыл лицо руками:

— Флоренция... Боже, они уничтожили Флоренцию...

В бункере воцарилась тишина, прерываемая лишь глухими ударами, доносившимися снаружи.

Оглушительный рёв ионных лучей сотрясал землю, превращая воздух вокруг барьера в раскалённое марево. Многослойный купол из золотой энергии трещал под колоссальным давлением энергии, по его поверхности пробегали ослепительные волны ряби, но защита Савана стояла несокрушимо.

Влад сжал челюсти, его глаза вспыхнули ещё ярче, подобно двум маленьким звёздам. Вместо того чтобы просто продолжать сдерживать натиск, он резко развёл руки в стороны, меняя структуру своего барьера. Сфера изогнулась, превращаясь в гигантскую отражающую линзу. С глухим, вибрирующим хлопком Саван сжал кулаки — и накопившаяся в куполе чудовищная энергия ионного залпа мгновенно рассеялась, рассыпавшись в небе миллионами безвредных искр и уходя в верхние слои атмосферы.

Не задерживаясь на открытом месте ни на секунду, Влад снова рассыпался в сияющий прах и мгновенно материализовался обратно в центре караульного круга, рядом со своими близкими. Золотой свет в его глазах угас, но от всей его фигуры по-прежнему исходило ощущение несокрушимой силы.

Он повернул голову к стоящим в плотном оцеплении великанам, чей взгляд сквозь прорези шлемов был прикован к Отцу, и властно, чётко отдал приказ:

— Сыны мои! Враг раскрыл свои позиции и потратил заряд главных орудий. Выдвигайтесь вперёд, сомните их фланги и расчистите нам коридор. В атаку!

Гиганты синхронно ударили древками алебард о землю и сорвались с места, устремляясь навстречу подходящим резервам Коалиции.

Проводив воинов взглядом, Влад полностью развернулся к застывшим в изумлении жёнам, Иссею и союзникам. Его суровое лицо смягчилось, он сделал шаг ближе к Росвайс, Акено, Ясаке, Куроке и Конеко, обводя каждую из них тёплым, защищающим взглядом, и твёрдо произнёс:

— Я вас больше не оставлю! Я знаю, что заставил вас пережить настоящий ад и оставил одних в неведении, но с этого момента мы идём до конца плечом к плечу. Ни одна тварь из этого или любого другого мира не посмеет больше угрожать нашему дому и нашим детям. Мы выжжем эту заразу с нашей земли, а затем вернёмся домой все вместе.

Он перевёл взгляд на Иссея, Вали, Баракиэля и Морти, которые уже пришли в себя после пережитого потрясения и крепче сжали оружие.

— А теперь держитесь рядом. Пока мои Сыны связывают их авангард боем, мы открываем переход и наносим удар прямо в сердце их обороны.

И вот от момента ионного удара и контрнаступления Влада прошло несколько дней. Восточный фронт проседал всё сильнее, треща под натиском гнева освободителей. Чтобы не допустить обвала линии обороны, Барон и доктор Ганс бросили свежие резервы киборгов и десантников на север, пытаясь взять в клещи уцелевшие части европейских армий.

На разрушенных окраинах одного из северных городов разрозненные батальоны землян отчаянно держали последний рубеж за грудами бетонных обломков. У бойцов заканчивались боеприпасы, стволы автоматов раскалились докрасна, а на них по перепаханной земле неумолимой, лязгающей стеной шла очередная волна биомеханических чудовищ Ганса. Надежды на спасение у людей почти не оставалось.

Но вдруг затянутое дымом небо над полем боя раскололось.

С оглушительным грохотом, перекрывшим гул вражеских двигателей, сквозь плотные серые тучи ударил ослепительный столб света. Земля задрожала, и на передовую, прямо между измотанными окопами смертных и наступающей ордой машин, спустились Один, Тор и закалённые в вековых битвах асы Асгарда.

На глазах у поражённых, замерших с открытыми ртами солдат развернулась настоящая скандинавская буря, перемалывающая киборгов в пыль.

Тор с оглушительным, ликующим боевым кличем рванул в самую гущу вражеского строя. Одним сокрушительным взмахом Мьёльнира он обрушил на наступающих каскад ослепительных, ветвистых молний. Электрические разряды такой чудовищной мощности мгновенно выжигал сложную электронику внутри киборгов, заставляя их реакторы взрываться изнутри, а антигравитационные танки — замертво падать на землю. Пробиваясь сквозь ряды врагов, Тор крушил броню и металлические конечности с такой лёгкостью, словно это были сухие ветки.

Один величественно опирался на копьё Гунгнир. Несмотря на свой привычный шутливый нрав в мирное время, сейчас Верховный Бог Скандинавии выглядел суровым и беспощадным владыкой войны. Размахнувшись, он метнул Гунгнир вперёд — копьё с низким, вибрирующим гулом пронеслось над землёй, насквозь прошивая сразу десяток тяжёлых киборгов и взрывая зависший над полем десантный челнок, прежде чем вернуться в ладонь хозяина. Древние руны Одина вспыхивали в воздухе, сжигая целые отряды бойцов Корнара божественным огнём.

Вслед за своими владыками в атаку с грозным кличем ринулись воины Асгарда. Закованные в сверкающие доспехи асы сомкнули щиты, принимая на себя шквал пуль, а затем перешли в сокрушительную рукопашную. Их зачарованные мечи и секиры с лёгкостью разрубали толстую сталь и плоть монстров Ганса и десанта Владимира.

Изумлённые смертные солдаты в окопах опустили оружие, не веря собственным глазам: перед ними, как сошедшие со страниц древних саг мифы, сражались настоящие боги.

А на юге Рим превратился в неприступную, ощетинившуюся стволами крепость, где каждый квартал и каждый древний камень готовились дорого продать свою жизнь захватчикам.

Вести о павших городах зажгли в сердцах людей ярость. Город окопался за считаные часы: широкие проспекты, античные мосты через Тибр и окраины были перегорожены многослойными баррикадами из бетонных блоков, мешков с песком и остовов сгоревших машин. На крышах жилых домов, исторических зданий и даже на верхних ярусах Колизея разместились расчёты ПВО и снайперы. Рядом с регулярными частями итальянской армии, карабинерами и экзорцистами Ватикана плечом к плечу стояли тысячи обычных гражданских. Вчерашние пекари, студенты, водители и старики сжимали в руках розданные со складов винтовки и «коктейли Молотова», объединенные одной целью — не пустить чудовищ в Вечный город.

Первыми над Римом появились истребители Коалиции. Из густых туч, с леденящим душу высокочастотным визгом, вниз спикировали юркие, похожие на металлических ос перехватчики.

Небо над городом мгновенно расчертили сотни огненных трассеров — зенитные установки и пулемёты открыли шквальный заградительный огонь. Но вражеские машины были слишком быстрыми. Они проносились прямо над крышами, поливая улицы тонкими, испепеляющими лучами. Очередной луч с лёгкостью разрезал пополам старинное здание на окраине, и фасады обрушились на мостовую в облаке белой пыли. На мосту Витторио Эмануэле взорвался подбитый с воздуха армейский броневик, разметав защитников в стороны. Один из расчётов ПВО на крыше успел поймать вражеский перехватчик в прицел: зенитная ракета прошила корпус машины, и чёрный истребитель, оставляя за собой шлейф густого дыма, рухнул в воды Тибра, подняв гигантский фонтан кипящей воды.

Едва стихла первая волна авианалёта, как из-за линии горизонта, застилая солнце, выплыли матовые десантные челноки. Игнорируя плотный огонь уцелевших зениток, они с грохотом опускались прямо на шоссе и поля на подступах к Риму, сминая асфальт и деревья.

Аппарели кораблей с шипением откинулись, и на землю, чеканя идеальный, пугающе синхронный шаг, хлынули батальоны боевых дроидов. Безликие металлические солдаты с холодными оптическими визорами шли ровными шеренгами, не зная ни страха, ни сомнений.

Итальянские пулемётчики и ополченцы открыли ураганный огонь. Тысячи пуль с сухим звоном стучали по броне дроидов, высекая снопы искр. Машины первого ряда падали с пробитыми оптическими датчиками и перебитыми сервоприводами, но на их место тут же шагали следующие. Ответные залпы винтовок прожигали мешки с песком и стальные листы укрытий насквозь, превращая позиции защитников в пылающие воронки. Когда дроиды вплотную подошли к первым баррикадам, в бой пошли ополченцы и экзорцисты. С балконов и окон полуразрушенных домов на головы машин полетели бутылки с зажигательной смесью и связки гранат. Огонь охватывал металлические корпуса, плавя проводку и сбивая сенсоры. Экзорцисты Ватикана вышли на передовую, поражая роботов освящёнными пулями и древними заклинаниями света, которые пробивали энергетические щиты. На одном из перекрёстков тяжёлый итальянский танк «Ариете» вырвался из-за руин и в упор ударил осколочно-фугасным снарядом прямо по плотному строю машин, раскидав по улице десятки искорёженных металлических конечностей. Однако вражеский шагаход-паук тут же ответил концентрированным лазерным залпом, пробив башню танка и заставив его замолчать.

Воины Ватикана, облачённые в чёрные сутаны поверх лёгкой кевларовой брони, шли на передовую плечом к плечу с измотанными солдатами и ополченцами.

Улицы окраин озарились ослепительным золотисто-белым сиянием. Экзорцисты действовали слаженно и беспощадно. Старшие священники возводили перед окопами мерцающие барьеры Света, о которые с шипением разбивались раскалённые плазменные заряды дроидов, давая пехоте драгоценные секунды на перезарядку. Боевые экзорцисты врывались в самую гущу наступающих роботов. В их руках сверкали клинки и модифицированные револьверы, заряженные освящёнными пулями с алхимическими реагентами. Световые лезвия с лёгкостью разрубали композитную броню и титановые сочленения машин, а освящённые заряды прожигали микросхемы, заставляя дроидов искрить и замертво рушиться на брусчатку.

Появление воинов Церкви мгновенно переломило ход сражения на ряде направлений. Воодушевлённые ополченцы и регулярные части перешли в яростную контратаку.

На северном и западном подступах к городу защитникам удалось устроить настоящую мясорубку: заманив дроидов в узкие, заваленные обломками переулки, итальянские гранатомётчики и экзорцисты зажали машины в огневой мешок. С крыш летели связки гранат и зажигательные смеси, а снизу по заблокированным роботам били крупнокалиберные пулемёты. На этих участках железный прилив захлебнулся — врага откинули назад к дымящимся десантным челнокам, усеяв улицы горами оплавленного металлолома.

Однако на южном направлении ситуация складывалась иначе. Злой Саван не жалел ресурсов для взятия Вечного города.

На смену первым волнам простых пехотных дроидов из новых челноков вышли тяжёлые штурмовые дроиды-разрушители и машины с излучателями подавления. Едва они активировали свои контуры, защитные барьеры экзорцистов затрещали и начали стремительно тускнеть, чужеродная технология глушила божественную силу, заставляя воинов Церкви харкать кровью от перенапряжения.

Тяжёлые дроиды шли напролом, буквально снося баррикады массивными корпусами и поливая позиции плотным огнём из спаренных плазменных пушек. Итальянские солдаты и экзорцисты гибли десятками, прикрывая отход раненых, но сдержать этот стальной каток на южном рубеже уже не могли. Оборона прорвалась, и первые отряды безликих машин, чеканя шаг по телам защитников, хлынули дальше.

Прорвавшие южный рубеж орды штурмовых машин вышли к самому сердцу Вечного города — площади Святого Петра у стен Ватикана. Колоннады Бернини были очернены плазменными выстрелами, брусчатка усыпана гильзами и обломками бетона, а уцелевшие экзорцисты вместе с остатками итальянской гвардии и ополченцами держали круговую оборону у самых ступеней собора.

Боеприпасы подходили к концу. Огромные шагающие дроиды-разрушители уже навели свои спаренные орудия на последний рубеж защитников, готовясь выжечь площадь дотла.

И в этот миг затянутые чёрным дымом небеса над Ватиканом пронзил ослепительный, золотой свет.

С высоты на площадь устремились сотни крылатых воинов. Ангелы Небес пришли на помощь смертным. Над головами измотанных людей запели боевые трубы, а воздух наполнился чистой, согревающей благодатью. Воины в сияющих белых доспехах с ходу обрушили на ряды дроидов шквал световых копий, разрубая металл и сжигая целые шеренги машин.

Однако торжество длилось недолго.

Однако тягачи с пилонами-подавителями уже были тут как тут. Массивные чёрные обелиски загудели на низкой, давящей частоте, окутывая всё пространство вокруг Ватикана невидимым куполом искажения. Световые копья ангелов заискрили и рассыпались в воздухе, так и не долетев до целей. Защитные барьеры с треском лопнули, а крылья небожителей потяжелели — некоторые ангелы не удержались в воздухе и рухнули на камни. Воспользовавшись замешательством, дроиды перешли в контрнаступление, поливая ослепших воинов Небес плотным плазменным огнём.

Но именно здесь проявилась несгибаемая воля смертных. Понимая, что без поддержки с небес им не выстоять, итальянские солдаты и экзорцисты бросились в отчаянную, самоубийственную атаку, чтобы уничтожить излучатели врага.

Уцелевший итальянский расчёт гранатомётчиков и пулемётчиков под шквальным огнём прорвался на верхние этажи одного из зданий. Пулемётчик, получив два попадания в плечо и грудь, до последнего вздоха прижимал к земле дроидов, давая товарищу секунду на выстрел по шедшей внизу машине с пилоном. Граната с оглушительным грохотом разнесла нижний генератор обелиска, тот издал протяжный вой, засыпая машину искрами. К другому пилону, прикрывая друг друга остатками щитов и собственными телами, пробились старшие экзорцисты. Не имея возможности использовать магию, они пустили в ход тяжёлые освящённые кувалды и противотанковые мины, намертво закреплённые на корпусе тягача. Ценой собственных жизней воины Церкви подорвали машину вместе с обелиском.

Едва рухнули главные пилоны подавления, антимагический купол над Ватиканом лопнул. И в ту же секунду с небес, подобно живой звезде, спустился сам Архангел Михаил.

Его двенадцать ослепительных крыльев распахнулись на всю ширину площади, разгоняя чёрный дым. Лицо Верховного Серафима было исполнено святого, праведного гнева. Михаил высоко поднял свой пылающий золотой меч, и по всей площади прокатилась колоссальная волна чистого Света.

Божественное сияние ударило по рядам врага. Обычные пехотные дроиды вспыхнули как спички и рассыпались в пепел за долю секунды. Михаил с неуловимой скоростью пронёсся сквозь строй тяжёлых шагающих разрушителей. Каждый взмах его клинка разрубал броню напополам, вызывая цепную реакцию взрывов внутри реакторов машин. Воодушевлённые присутствием своего лидера, восстановившие силы ангелы вместе с уцелевшими итальянскими солдатами и экзорцистами единым фронтом ринулись вперёд. Выжившие дроиды Коалиции оказались зажаты в тиски: сверху их жгли световые копья с небес, а с земли добивали пулемётные очереди, гранаты и клинки воинов Церкви.

Спустя полчаса на площади Святого Петра стихли последние выстрелы. Остатки вражеского десанта были полностью уничтожены, а зависшие над городом челноки, потеряв наземную поддержку, поспешно развернулись и ушли в облака, оставляя над Вечным городом лишь густой дым.

Рим устоял. Среди дымящихся руин и груд оплавленного металлолома ангелы, священники и покрытые копотью солдаты помогали друг другу подняться на ноги, празднуя первую великую победу человечества и Небес над машинами смерти.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге