Обложка Холмы фейри. Я тебя присвою!

Холмы фейри. Я тебя присвою!

Витамина Мятная

0% прочитано
Стандартный
Витамина Мятная

Холмы фейри. Я тебя присвою!

Глава 1

#Фейри #Эльфы #От_ненависти_до_любви

Да, все деревенские знали, что в холмах меж холодных камней живут эльфы, это ни для кого не было секретом. Просто никто из местных не хотел с ними связываться, да и встречаться лишний раз не спешил. У эльфов специфическое чувство юмора, а шутки посмертельнее стихийного бедствия будут. Фейри не умеют любить и сострадать, не прощают обид и мстят за малейшую неучтивость. Они любят и присваивают себе все красивое. Фейри владеют чарами, не стареют, живут вечно и презирают людей. Вот с одним таким мерзавцем я и заключила сделку, чтобы спасти свою невинность.

***

«Холодные камни холодной рукой не трогай, не надо, и рядом не стой. Не слушай их песни, не пей их вино… Холодные камни утянут на дно!»

***

Что дно реки, что дно болота, да хоть подземные чертоги фейри - мне было уже все равно! Мои сокровенные мечты и робкие надежды разбились вдребезги. Впереди меня ничего не ждало.

Пачкая юбки в грязи, не разбирая дороги, я бежала в холмы. В лапы фейри, к гибели и смерти.

Да, все деревенские знали, что в холмах меж холодных камней живут эльфы, это ни для кого не было секретом. Просто никто из местных не хотел с ними связываться, да и встречаться лишний раз не спешил. У эльфов специфическое чувство юмора, а шутки посмертельнее стихийного бедствия будут. Фейри не умеют любить и сострадать, не прощают обид и мстят за малейшую неучтивость. Они любят и присваивают себе все красивое. Фейри владеют чарами, не стареют, живут вечно и презирают людей.

Деревенским кое-как удавалось откупиться от них мисками с молоком, мелкими подношениями, пропавшими вещами и скотом, угнанным на болота. Утолив жажду веселья, эльфы уходили, не трогая людей.

Сами же смертные редко ходили в холмы, старались избегать эльфийских болот, а на вересковые пустоши забирались только от самой безнадежной нужды. И то с оглядкой и боясь встретиться с хозяевами холодных камней. Местные давно смирились и привыкли так жить. В страхе.

Мало кто мог забыть, что фейри рядом. Никто из деревенских не смел просто так тревожить сказочный народ на их территории.

Одна я осмелилась пойти против всех правил.

Но мне было уже на все наплевать.

Пусть лучше жители холмов разгневаются на меня, превратят мое сердце в камень или затанцуют до смерти, сгубив в топях, или заманят в свои подземные чертоги, что прячутся средь холодных камней и вереска. Лучше стать болотным огнем, чем уготованная мне судьба.

Жизнь, даже такая трудная и горькая, что была у меня до сегодняшнего дня, потеряла всякий смысл. И я взбунтовалась.

С матушкой Мод жилось непросто. С детства она обращалась со мной больше как со служанкой, чем с дочерью. Я была ребенком-подкидышем, найденным в холмах, и умерла бы там, если бы старая Мод не подобрала меня и не вынесла к людям. Вылечила и выходила.

Об этом она никогда не забывала напоминать. Особенно ведьма напирала на то, что я должна быть ей безмерно благодарна за ту жизнь, которую она мне дала.

Потому что я подкидыш, без сомнения, внебрачный, нежеланный ребенок, а возможно, и эльфийское отродье. Но деревенские, хоть и держались со мной отчужденно, в это не верили. У меня не было никаких признаков фейри. Ни остроконечных ушей или сияющих глаз, ни божественной красоты, ни чар, ни бессмертия.

Хотя кое-чему волшебному у старой Мод я научилась. Ведьма не стремилась передавать мне знания, я сама невольно нахваталась от нее разных умений. В частности - навыков в защите от влияния фейри. Именно с такими проблемами обычно приходили к ведьме. Полечить зачарованную скотину, снять морок или проклятье, избавить от влияния эльфов.

К ней приходили незадачливые пастухи, случайно попавшие на пирушку к эльфам и попробовавшие их вино. Теперь они уже не могли забыть той стороны: чары фейри, как хищник, поймавший добычу в сети, тянули их обратно. За помощью приходили пастушки и доярки, у которых коровы вернулись с пастбищ без молока или скисло все надоенное. И просто недалекие деревенские дурни, что, заслышав музыку фей в холмах, пускались в пляс, а потом не могли остановиться. Они так и приплясывали на пороге старой Мод, пока та не снимала с них чары.

Реже к ней приходили, чтобы вернуть украденного ребенка или проверить своего несносного крикуна, не дававшего родителям ни минуты спокойствия, не подменыш ли?! А может быть, для того чтобы найти и вернуть человека, потерявшегося в холмах (пока он еще жив), или выкупить заключившего с эльфами сделку.

Поговаривали, что темными звездными ночами сами фейри приходят к матушке Мод за помощью. Если такое и было, то гости с той стороны исчезали с рассветом.

Мод занималась колдовством, и это единственное, что она делала. Все остальное хозяйство было на мне. Старуха ни разу не взяла в руку тряпки или кастрюлю с того момента, как мне исполнилось три года.

Я терла, скребла, готовила и убирала, ходила за скотиной. Даже варила зелья или, если самой Мод было лень, плела и мастерила обереги против сияющего народца. Все с неизменным покорным: «Да, матушка! Сию минуту, матушка! Как скажете, матушка!».

Но из года в год во мне копилась горькая обида. Ни разу я не услышала и слова благодарности.

Она не считала меня своим ребенком и наследницей, но при этом требовала, чтобы я непременно называла ее «матушкой» и благодарила за все, что она для меня сделала.

И хоть ведьма многое могла, поток людей, желающих помощи, мельчал, эльфы притихли и затаились в своих холмах (а может быть, и уснули). Наконец людской поток превратился в редкие частные визиты. Денег не стало вовсе, и тогда, чтобы хоть как-то заработать, Мод придумала сдавать меня в наем соседям.

Для того чтобы жать пшеницу или молотить зерно, я была слишком слаба, но вот с домашней живностью и хозяйством я ладила, как никто в деревне. В моем присутствии пироги поднимались выше, коровы телились легче, куры неслись чаще. Так я и подрабатывала служанкой то в одном доме, то в другом за еду и монеты для старой Мод, на которые она беззаботно жила.

Это продолжалось из года в год, пока на меня не положил глаз младший сын мельника и мой мир не перевернулся.

Впереди меня ждало еще большее горе. Боль, несправедливость и обида преследовали меня с самого рождения. Теперь к ним присоединились унижение и страх.

Как ни старалась я сохранить все в тайне, старая Мод сразу же узнала о том, что сын мельника не дает мне проходу. Мельник посулил за меня ведьме золота, и та, не моргнув глазом, продала меня, словно какую-то корову. А чтобы я не смогла уйти из дома мельника, меня решено было выдать замуж.

Старшие братья давно были оженены. Прислуживая в их доме, я видела их жен, двух тихих женщин неопределенного возраста, тощих, в серых бесформенных балахонах, вечно испуганных, смотрящих в пол и замотанных в платки до глаз. Они боялись даже своей тени и безропотно выполняли все приказы.

Замужество - далеко не то, о чем я мечтала.

Но ведьма и слова не дала мне сказать, резко отрезав:

- Мельник богаче всех в трех деревнях, свое огромное наследство он поделит между сыновьями. О таком муже каждая деревенская девка мечтает, да не про их зубы пряник. Даже слушать не собираюсь твои неблагодарные речи. Что такая, как ты, в этом может понимать? Вот помру, кто о тебе позаботится? А так будешь при муже в достатке и сытости! Да и возраст у тебя уже весь вышел, восемнадцать годков, того и гляди в старых девках останешься!

Сама Мод помирать и не собиралась, она планировала припеваючи жить на деньги от моей продажи.

Выбора мне не оставили, убедив, что для безродной сиротки свадьба с богачом - самый лучший вариант. Я смирилась, хотя внутренне вся кипела.

Старуха не дала ни медяка в приданое, заявив, что я сама сделаю все, что требуется для торжества, еще раз доказав, какое я выгодное приобретение для семьи мельника.

Оказалось, что в доме ведьмы мне ничего не принадлежит. Мод выдала самое старое и рваное платье и отправила в дом к мельнику.

Я смирилась и с этим в надежде обрести кров и семью. Меня продали, назад ведьма не пустит, больше не куда было идти.

Мне пришлось устраивать собственную свадьбу. Так много я никогда еще не работала, три дня, полные забот и хлопот, в конце которых меня запирали в сарае мельника, объясняя это тем, что жить под одной крышей с женихом до свадьбы грех. Но что об этом может знать распутная деревенская девка, как я?

«Если не выскочила замуж в четырнадцать - либо развратница и не девица, либо дефекты какие есть и никто взять не захотел! А раз такое дело, пусть эта безродная благодарна будет, что на нее хоть кто-то глаз положил, в особенности такой пригожий молодец, как сын мельника!» - судачили деревенские кумушки, с завистью перемывая мне косточки.

Ночью, накануне свадьбы, когда я, наработавшись за день, без сил и сна лежала на соломе, замок на двери сарая звякнул.

Внутрь тихо вошла одна из жен сыновей мельника, боязливо поставила фонарь на пол, и скользнула вон.

Я, испугавшаяся мести деревенских девиц, которые сами мечтали окрутить последнего свободного сына местного богача, сползла с рваного пледа и забралась на сеновал под самый потолок, притаившись в темноте.

Мало ли что могло прийти деревенским девкам в голову, например, избить меня перед свадьбой, а то и испортить лицо, изрезав кухонным ножом, в надежде, что жених от меня откажется.

Я не на шутку боялась разборок и расправы. Пригожих женихов в деревне мало, говорят, многих парней сманили и сгубили в холмах фейри, выбирать девицам не из чего, хватай последнее или позорно оставайся в девках. Так что деревенские невесты готовы были с особой жестокостью побороться за последних свободных парней.

К моему удивлению, в сарай вошли, озираясь и нетвердо стоя на ногах, сыновья мельника. Увидев пустой мою жалкую постель, навязанный мне жених и его братья завертели головами по сторонам. Не зная, чего ждать, я замерла, как мышь под веником, в своем тайнике и не ошиблась.

Не найдя меня на месте, братья рассредоточились и, поднимая фонари повыше, начали рыскать по сараю.

- Ей, ты где? - Сыновья мельника заглядывали во все углы, приподнимали мешки и ворошили солому. - Иди к нам, не стесняйся, развлечемся. Все равно завтра одной семьей станем. У нас с братьями все общее!

- Свадебку сыграем, с женами познакомим! С кем из нас жить захочешь, с тем и останешься, не забывая, конечно об остальных.

Они говорили достаточно громко, а это означало, что мы здесь одни и братья ничего не опасаются, потому-то и заявились все трое с таким недвусмысленным предложением.

Я в ужасе вспомнила тихих забитых женщин невзрачной наружности, неприметных и покорных своей судьбе. Видно, и с остальными своими женами братья поступили таким же образом, заставив жить со всеми тремя разом, подчинив общей воле. Для себя я такой участи не хотела.

- Не могла же она раствориться.

- Думаешь, все-таки дочь ведьмы?!

- Приемная!

- Эльфы ее, что ли, украли?

- Замолчи! - шикнул один брат на другого. Все трое перекрестились и сплюнули при упоминании веселого народца.

- Здесь она. Дурит просто. Цену набивает, - убежденно сообщил младший сын мельника, тыкая в солому вилами. - Думает, если больше кочевряжиться, ее за девицу примут.

- Всем известно, что ведьмы в холмы шастают. А старуха Мод никогда среди приличных не слыла. Говорят, и приемыша своего всякому научила.

Так вот как думает обо мне сын мельника? Вот почему он меня выбрал? Решил - соглашусь на разврат?!

От их речей у меня потемнело в глазах и закружилась голова, внутренности стиснуло льдом. Это был только первый удар.

Я была на грани обморока, но изо всех сил сражалась с небытием, с ужасом представляя, что будет, если меня найдут здесь без чувств. Замужество произойдет быстрее, чем я думала.

Засов на двери сарая оглушающе звякнул. Дверь открыли пинком. Но еще до того, как створка грохнула об стену, братья юркнули в солому, что твои мыши. Брошенные фонари упали на пол. Раздался звон, и мир погрузился в полумрак.

Пьяный, с красными навыкате глазами, мельник на ощупь полез на сеновал. У меня все замерло в груди.

- Эй, невестка? НЕВЕСТКА? - Возможно, пьяному казалось, что он шепчет тихо, но мельник ревел так, что тряслись стены сарая.

Мельник нащупал что-то в ворохе соломы и, развязав штаны, заерзал, пристраиваясь. Темная тень в соломе активно отбивалась от пьяного.

- Неве-е-естка! - Язык пьяницы заплетался. - Вот недотрога! Будь же ласковей!

Невестка не собиралась таковой быть и уже откровенно дралась и брыкалась.

Я в немом ужасе затаилась в своем убежище.

По углам шуршали сыновья мельника, стараясь тайно, под покровом тьмы выскользнуть из сарая. Судя по всему, они точно знали, что представляет из себя их отец в пьяном виде. По деревне ходили слухи, что он до смерти забил их мать. Хотя сам мельник уверял, что жену у него украли чертовы фейри.

- Невестка! Не будешь благоразумной, я расстрою свадьбу. Тогда не бывать безродной девке частью нашей семьи! Старуха тебя назад не пустит, деньги она уже взяла! На улицу пойдешь себя продавать!

Возня и молчаливая борьба продолжалась, пока я не услышала громкое ругательство, и все стихло.

Посмотрев вниз, я увидела мельника, стиравшего морок с лица, в ужасе смотрящего на сына.

Перед моими глазами померк мир, хотя солома, на которую бросили фонари, разгоралась ярче, озаряя все вокруг.

Я уже ничего не хотела! Лишь бы проснуться, лишь бы как-то очнуться от этого кошмара! Но ужасу не было предела.

- Вон она! - крикнул один из братьев, указывая на меня пальцем. Я резко открыла глаза и поняла - меня обнаружили. Четыре страшных, искаженных похотью и бешенством лица смотрели вверх, прямо мне в глаза.

- Я первый, не смейте влезать, щенки! Сливки я снимаю! - Мельник оттолкнул жадно смотревших сыновей и, приставив лестницу, полез наверх.

Глаза мельника бешено горели на почерневшем от ярости лице.

Я поняла: меня сейчас не только по очереди изнасилуют эти четверо, но и изобьют до смерти. А если я все-таки выживу, то завтра они сыграют свадьбу, окончательно закрепив все права на меня у этой гнилой семьи, и этому кошмару не будет конца.

Я в ужасе попятилась. Мне ясно представилось, какая меня ждет судьба, и внутри что-то хрустнуло, ломаясь.

Любой расхочет жить, если его и без того горькая жизнь переросла в сплошное унижение и не проходящий страх.

Я уперлась спиной в дверцу сарая, через которую забрасывали сено на верхний ярус.

Покрасневшая пьяная рожа мельника показалась над соломой. Хрипя от натуги, пьяница перевалился через край и, задыхаясь, протянул ко мне волосатые руки. Лестница позади мельника скрипела и билась о край, это сыновья лезли вслед за отцом, не желая отставать.

Что есть сил я прижалась к доскам, отворачиваясь и зажмуривая глаза, чтобы не видеть этих похотливых рыл на фоне жарко горящего сена.

За спиной хрустнуло, и мир встал с ног на голову. Головокружительное падение завершилось мягким приземлением в кучу раскиданной соломы. Хорошо, что мельниковы батраки так ленивы и не все сено подняли наверх! Возможно, эту работу они приберегали для меня, чтобы нагрузить после свадьбы.

Мельник, стремительно трезвея, с сыновьями в бешенстве смотрели то на меня, то на пылающий сарай.

Не помня себя от ужаса, я скатилась с соломы, спотыкаясь и путаясь в рваных юбках, побежала прочь.

Вслед мне понеслось:

- Стой, мерзавка, держите ее! Не дайте ей уйти! – Кажется, мельник окончательно протрезвел, потому что передумал прыгать вниз на крохотную кучку соломы, желая меня догнать.

- Куда ты, ненормальная, вернись. Зла держать не буду, прощу! - сулил мельник. Но кто в здравом уме поверит человеку, убившему мать своих детей?

Пожар поджимал обманщика со всех сторон. Мельник с сыновьями метались по сараю в поисках выхода.

- Стой! Куда? - Какая-то деревенская женщина, увидев пылающее зарево, попыталась меня остановить, но только сорвала с плеч драный платок, в который я куталась, и вырвала из прически прядь волос.

Я была настроена более реалистично. Никто за меня не заступится. Ведьма не пустит обратно, ведь это означало вернуть деньги. Старуха удавится за них. Деревенские мне не поверят, посчитав, что я сама попыталась соблазнить трех братьев разом и отца в придачу. А все потому, что я сирота.

- Мерзавка, сарай подожгла! - вопил в полумраке обгоревший мельник, созывая соседей. - Держи ее! Хватай! - вопили его сыновья.

- Она с ума сошла! Ее эльфы прокляли.

От воплей «Пожар!» и «Эльфы!» вся деревня встала на уши.

- Куда ты?

- Стой!

- Что это с ней?

- Предсвадебный мандраж! - авторитетно заявила какая-то старуха, но я уже никого из них не слышала, более того не желала даже видеть. В их мире мне больше не было места.

У меня остался единственный, тонкий, как иголка, шанс. Мне и вправду некуда пойти, никто не возьмет в услужение безродную сироту без рекомендаций и связей. Выхода не оставалось: или продавать себя, или возвращаться в деревню, в лапы к мельнику, что для меня едино и равносильно смерти.

Оставалось надеяться только на волшебство.

Среди деревенских ходили слухи, что с фейри можно заключить сделку.

И получить золото, серебро, власть, свободу, все, что хочешь взамен за службу или какую-то услугу. Главное - держать уши востро и не дать себя обмануть, фейри напрямую врать не могут, но обвести вокруг пальца - легко. Сделка должна быть равноценна и выгодна обеим сторонам.

Я сама никогда не сталкивалась с эльфами, но многие уходили в холмы и даже возвращались, заключив вполне выгодные сделки. Поговаривали, сам мельник в сговоре с фейри, нет-нет да и поставляет муку ко двору эльфийского короля, на чем сильно разбогател. Вот откуда у него столько денег, власть и наглость творить все, что вздумается.

В моем представлении звездные люди не могли питаться таким банальным блюдом, как деревенский серый хлеб, но кто этих фейри знает. Должны же они что-то есть. А я могу готовить, убирать и ходить за скотиной.

Еще девицы шептались о спящем в холмах принце. Эльфов можно искать до посинения, аукая меж холодных камней, и неизвестно, ответят ли они на зов или начнут водить по болотам, а вот принц - он сто процентов где-то там в холмах.

Уже не первый час я бродила по топям, спускаясь и карабкаясь на холмы. За моей спиной пылало зарево горящей деревни, где огонь перекинулся без малого на пяток домов. Дороги назад не было, только вперед - к эльфам в болото. Холодный пронзительный ветер продувал до костей, но не холод заставил перевернуться все внутри. Где-то далеко в холмах заунывно запели рога, призывая к охоте, а может быть, сообщая: добыча обнаружена, преследование началось. Сердце болезненно стиснуло в груди. Звуки навевали осеннюю тоску, хотя для эльфов, преследовавших добычу, они наверняка означали веселье.

Значит, не все фейри уснули в своих холмах. Еще несколько раз с замиранием сердца я слышала звуки рога, охота то приближалась, то отдалялась.

Когда окончательно стемнело, я увидела то, что хотела, - блуждающие огоньки. Призрачные, колеблющиеся, они мерцали, маня меня.

Деревенские верят в то, что болотные огни укажут дорогу к своей судьбе. И если будешь смел и отважен, с тобой ничего плохого не случится, ты преодолеешь все преграды и получишь желаемое.

Между смертью в топях и смертью в доме у мельника для меня не было никакой разницы. Я отважно свернула в глубь болот.

Призрачные огоньки вспыхивали один за другим, ускоряя бег, и я, не разбирая дороги, неслась вслед за ними. Огни не давались в руки, исчезая при приближении, и каждый раз загорались на новом месте.

Пока я, с разбегу взлетев на холм, чуть не поймала один. Огонек погас прямо у меня в руках, а я поехала вниз вместе со склоном.

Чудом мне удалось не упасть и не погибнуть под обвалом. Приземлившись на колени, я затормозила у подножья холма и обнаружила еще одно светящиеся пятно впереди. Светлячок был какой-то не такой, будто отражал свет звезд. Он манил, не собираясь гаснуть.

Я несмело приблизилась и обнаружила лежащего на лишайниках и мхах человека, он мерцал в темноте, будто звезды. Бледная кожа словно светилась изнутри, в тонком худом лице не было ни кровинки. Тонкие веки слегка подрагивали.

Белая, как и лицо спящего, рубашка была небрежно распахнута на груди, а рука незнакомца лежала поперек тела, прячась на боку в мятых кружевах и складках тончайшей ткани.

Черные бриджи и высокие кожаные сапоги искусной выделки забрызганы тиной и болотной грязью.

На черных волосах с синим отливом воронова крыла поблескивали, словно брильянты, капельки росы. А вокруг головы росли мелкие кустики морошки и черники. Губы неизвестного были испачканы соком. Вероятно, юноша собирал ягоды губами, прямо с веток, да так и уснул, сраженный колдовством.

Казалось, он спит на постели из мхов и папоротников.

Не сразу я поняла, что это вовсе не человек! Эльф! Острые уши и неземная красота выдали незнакомца с потрохами. Сонный рыцарь, уснувший в холмах.

Значит, все, о чем говорят, правда! Если разбудить его поцелуем…

Я замерла в нерешительности. Никогда еще я не целовала парней.

Но фейри был прекрасен, ни разу в своей жизни я не видела столь чарующей красоты. Настоящий сказочный рыцарь. Он был смазливее любой деревенской девушки, которую я когда-либо видела. Меня тянуло к нему, словно магнитом.

Я наклонилась, внутренне замирая, и несмело дотронулась до губ спящего, почувствовав сладкий вкус болотных ягод с горьким привкусом.

Отстранилась, глядя на то, как задрожали черные, будто смоль, ресницы.

И осмелев, еще раз припала к мягким губам рыцаря. Но ничего не произошло, зачарованный принц все еще спал.

Я заметила капельки пота на висках фейри, растрепанные волосы и подозрительно бледные губы с синеватым оттенком, словно у мертвеца.

И только после того, как спящий пошевелился, я вновь прикоснулась к губам юноши в надежде разбудить его, и мне, к несчастью, удалось это.

Веки фейри дрогнули. Ярко-синие глаза широко открылись как раз в тот момент, когда я все еще прижималась губами к его губам. Секундное замешательство отразилось на лице парня.

А потом эльф взвился до небес, а я отшатнулась от него. Парень тер губы рукавом и отплевывался, тряся головой, от чего его черные волосы еще сильнее растрепались.

- Тьфу-тьфу-тьфу! ТЬФУ! Что ты позволяешь себе, смертная?! - вопил он так, что голос его далеко разносился над вересковыми топями. Подробнее рассмотрев меня, мое грязное рваное платье и испачканные болотной жижей щеки, незнакомец разозлился так, что его прекрасное лицо покраснело от гнева и он уже не мог вопить, а только по-змеиному шипел. - С-совсем с-сдурела? С-смертная?

- Я… Я только… - потеряла дар речи я, увидев, насколько исказилось лицо фейри от ярости.

Гневу эльфийского рыцаря не было предела. Злые глаза под густыми черными, будто нарисованные стрелки, ресницам сверкали нечеловеческой синевой и метали в меня молнии. Мне показалось, он сейчас меня заколдует или убьет, тем более на поясе незнакомца висел меч в золотых ножнах.

Внезапно страсть как захотелось жить. Ведь это был последний шанс на нормальную жизнь! Внешний вид эльфа подсказал мне, что в этом мире может быть нечто большее, кроме крохотной деревни и непосильного труда.

- Мне рассказывали о зачарованном принце, спящем в холмах, - поспешно начала оправдываться я, потому что этот «принц» уже покачиваясь встал на ноги и схватился за рукоять меча. - Если разбудить его, то можно попросить у него награду за избавление от столетнего сна!

Я надеялась, незнакомец поймет мои доводы, но он по-прежнему смотрел на меня бешеным взглядом. Только, похоже, от запредельной ненависти ко мне он окончательно потерял дар речи.

Глаз и бровь фейри дернулись, рот исказила злая кривая улыбка.

- Сейчас я вознагражу тебя! - очень убедительно пообещал фейри, - За то, что посмела оскорбить меня своими грязными… - Договорить эльф не смог, его трясло от ненависти, а вот рука, вытащившая меч из ножен, была чудовищно тверда.

Я с криком поспешно вскочила. Ноги вязли в болотной жиже и путались в драных юбках. Но мне удалось-таки увернуться от рубящего удара. Эльф по инерции крутанулся вокруг своей оси вслед за рукой с мечом, ноги его заплелись друг об друга, и он пошатнулся, однако устоял и ринулся на меня. Я с визгом бросилась наутек.

- Мерзкие людишки! - хрипел фейри, размахивая мечом, я боялась даже пикнуть, только тихо про себя молилась о том, чтобы уйти от рыцаря живой. Эльф бросался на меня с мечом, раз за разом промахиваясь.

- Ненавижу вас, смертных, вы слабы, ничтожны и презренны! Если кто-нибудь узнает… - Фейри не договорил. Но я и так поняла, что он хотел сказать: если кто-нибудь узнает, что он целовался со смертной, его засмеют. Это и так понятно.

Я готова была пообещать рыцарю все что угодно. Что буду молчать как рыба. Что исчезну с глаз его долой. Сейчас участь продавать себя не казалась настолько унизительной. Меня останавливал только страх перед чарами фейри.

Ведь веселый народец обладал волшебством и с легкостью пускал его в ход, лишь бы было весело. Увы, не вам. Эльфы могли заколдовать твои глаза так, чтобы они видели твой собственный затылок, а уши слышали только биение твоего сердца и ничего больше. Фейри ничего не стоило заколдовать тебя таким образом и отпустить на все четыре стороны, глухого и слепого. И все это исключительно из озорства и неуемной жажды веселья! Да мало ли всяких «веселых» вещей они могли сотворить со смертными? У людей против чар не было ни единого шанса.

Рыдая от ужаса, я попыталась убежать от разозленного рыцаря. Было поздно, твердая земля ушла из-под ног, и я в единое мгновенье погрузилась в трясину по пояс. Не помня себя, я попыталась выбраться, но только провалилась глубже по грудь.

Фейри, пошатываясь и тяжело дыша, подошел к трясине и присел на корточки, упершись руками в колени.

- Как ты смела, презренная смертная, тревожить эльфов в их холмах?! - не унимался злой эльф, размахивая мечом над моей головой. - Кем ты себя возомнила?

- Я хотела заключить сделку! - Крупные слезы лились из моих глаз, смешиваясь с болотной жижей. Кажется, у меня начиналась истерика.

- Что такая, как ты, может предложить народу?

- Службу! Службу!

На секунду мне показалось, что рыцарь сейчас одним ударом отрубит мне голову. Но меч безжизненно повис в расслабленной ладони.

- Да что ты умеешь? - с презрением бросил эльфийский рыцарь.

- Стирать-готовить-убирать! Все! Все умею! - визжала я, потому как болотная жижа уже доходила мне до подбородка.

- Лечить! - взревела я, не зная, что еще предложить фейри.

- Лечить? – Казалось, в голосе фейри появился тщательно скрываемый интерес.

Фраза «лечить скотину» застряла у меня в горле, тем более болото уже плескалось на уровне губ, и я, плотнее сжав их, затрясла головой, подтверждая свои умения.

- Да, да! Лечить! - Я уже отплевывалась от грязи и неумолимо шла на дно. Если мне сейчас не удастся заключить сделку - я погибла! И молить о пощаде бесполезно. С точки зрения безжалостных эльфов мой рот, полный болотной жижи, будет вполне заслуженным наказанием за то, что я посмела осквернить его сияющее величество своим поцелуем. А моя смерть - как бесплатное дополнение, маленький приятный бонус. Любой представитель народа живет вечно, а люди смертны, и фейри это знают.

- Хм… - задумался эльф, потирая подбородок. Я уже пускала пузыри.

Безразличие накатило внезапно, словно смерть накрыла своим саваном.

Зачем бороться? Зачем трепыхаться? Не проще ли тихо опуститься на дно болота, где покой и безмолвие? Где время течет медленно, словно ядовитая патока?

Я мотнула головой, но не смогла прогнать морок. Болотная тина накрыла меня с маковкой.

Жесткая рука с золотыми кольцами на длинных пальцах схватила меня за шиворот и с усилием вытянула из трясины. Голос, призывающий к смерти, притих, но не замолчал совсем.

Сплевывая грязь, я висела на ветке орешника, растущего на краю бочага, и болтала ногами в болотной топи. С меня ручьями стекала тина и остатки прелых растений.

- Так значит, ты хочешь заключить сделку? – Кажется, такая постановка вопроса была больше всего понятна рыцарю.

Видимо, у фейри есть только один вид отношений: ты мне, а я тебе. Договоренности, контракты, уговоры и обязательства сторон. В общем, деловые соглашения.

Фейри все-таки решил меня спасти, жаль, что мне уже жить расхотелось.

- Хорошо, заключим сделку, - продолжал развивать тему эльфийский рыцарь. Сроком на один год и час. Ты обязуешься служить мне. Будешь исполнять все мои приказы и поручения. И никогда не нанесешь непоправимого вреда своими действиями, иначе умрешь сама.

- А что я получу взамен? - болтаясь на суку, возмутилась такой наглости. С меня в единый миг слетела вся тоска, а нежелание жить ушло куда-то на второй план. Больно хитер и лукав этот эльф и явно старается меня обмануть.

- Что хочешь, - беспечно посулил фейри. - Вечную жизнь, бесконечное счастье, золото, богатство, власть. Любое твое желание.

- Нетушки! - отрезала я и возмущенно закачалась на суку. Орешник протестующе скрипнул.

Эти эльфийские штучки мне хорошо знакомы. Мы с матушкой Мод не одного деревенского дурачка спасли от таких вот желаний!

- Что же ты хочешь, смертная? - скрипя зубами, спросил рыцарь.

Наверно, эльфа разозлило то, что он не смог так просто меня обдурить.

- Защиты! Чтобы ты защитил меня!

- От чего?! - возмутился эльфийский рыцарь.

- От всего. И позаботился обо мне! - быстро добавила я, опасаясь, что эльф так и оставит меня висеть на суку посреди болота.

На бледном лице фейри проступили тени. Под глазами залегли синие круги. Виски и белоснежный лоб покрылись бисеринками пота.

- Это какая-то расплывчатая формулировка, - с сомнением произнес рыцарь. - Сдается, ты меня обдурить хочешь, - сухо сказал фейри.

- Ладно, ладно… - Я что есть сил соображала, как половчее заключить сделку, не дав обмануть себя. - Защищай меня от смерти и посягательства на мою честь. И заботься обо мне, как о самом себе. Сроком один год и один час!

Уф, кажется, все правильно сказала. Убить он меня не сможет и оставить в болоте тоже. Да и относиться он ко мне будет хорошо, от мельника и сыновей защитит, а то, что я только коров и кур лечить умею, так эльф не спрашивает, кого именно я лечу. У него наверняка есть лошади и прочая живность, за которой нужен уход. Тут-то я и пригожусь.

- Хорошо, - сказал фейри, все обдумав, - тогда ты тоже заботься обо мне, как о самой себе, и служи мне, как себе, сроком один год и один час!

Я неуверенно кивнула, не найдя подвоха.

- Я, Робин из рода Блэктерн, клянусь соблюдать наше соглашение сроком один год и один час!

Всем известно, что фейри не умеют лгать. Хоть и могут юлить и неявно обманывать, но сделка проведена была честно. Я выдохнула, готовясь изменить свою жизнь: хуже, чем было, не станет. Мне одна дорога в топь или меня до смерти забьют сыновья мельника за сожженный сарай, хотя к пожару руку не я прилагала. Но кто будет слушать сиротку?! Правильно, никто.

- Я Дженн, клянусь соблюдать соглашение сроком один год и один час!

Я протянула руку, чтобы скрепить договор с фейри, и в этот самый момент ветхое платье порвалось и я вместе с поломанной веткой орешника нырнула в болото. Над поверхностью осталась только моя вытянутая ладонь. Казалось, прошла вечность до того момента, как моей руки коснулись длинные ледяные пальцы фейри, сжали и выдернули меня из трясины.

С нечеловеческой силой и ловкостью фейри вытянул меня из жижи и поставил на твердую землю.

Мы взглянули в глаза друг друга, и только сейчас я поняла, как попала.

Эльф очень странно улыбался, и в этой хищной лыбе всплыла еще одна, черта людям несвойственная, но являющаяся фейрийской плотью от плоти. Острые клыки. Что много говорило об эльфах, например о том, что они питаются далеко не одним пастернаком и турнепсом.

А глаза, эти ужасные светящиеся в темноте глаза с вертикальным зрачком! Человеческие так не фосфоресцируют. Сразу вспомнились все бабкины сказки про веселость фейри, украденных младенцев и потерявшихся в холмах.

Фейри - сказочные существа, хитрые, подлые и шаловливо-гадостные, вечно готовые к пакости. Могут заиграть смертного до смерти. Любимая забава - наблюдать за муками других. Издевательства и пытки, людские страдания, вот что они любят - причинять смертным боль. Человек, заблудившийся в вересковых пустошах, - лучшая дичь для эльфийской охоты, с оленями не так интересно. И чем сильнее эльфийское отродье, тем страшнее с ним повстречаться.

Феи и гоблины способны напакостить по мелочам - сквасить молоко, запутать волосы в эльфийский узел, а вот приближенные к королевскому двору…

Рыцарь явно был не из простых эльфов, скорее джентри, дворянин, подданный эльфийского короля и королевы.

Взглянув фейри в глаза, я как-то сразу и остро почувствовала смертельный страх и сожаление о том, что натворила. Стоило вспомнить все ужасы, рассказанные про фейри деревенскими кумушками, как очень захотелось назад к мельнику.

Еще рассказывали, что эльфы крадут не только человеческих младенцев, оставляя взамен подменышей, но еще и охотятся за юными невинными девушками. Это как-то было связано с размножением, но как, я не знала.

Неужели я попалась и эльф будет использовать меня именно как игрушку в своих жестоких играх?

Я тяжело дышала, страх смерти сковал железным хватом горло, только когда конец так близко, начинаешь ценить жизнь. Умирать резко расхотелось. Хотелось жить и мстить. Это надо же было так попасть! Вот уж и в самом деле из огня да в полымя!

А фейри не собирался тянуть с приказами, сразу после заключения сделки он раскомандовался в непревзойденной презрительно-хамской эльфийской манере.

- Что стоиш-шь как бревно? Позаботься обо мне! - рявкнул эльф так, что я вздрогнула, и повалился прямо на меня. Отскочить не успела, красивое лицо ткнулось прямо в грудь, скользнуло по животу, и рыцарь мешком свалился к моим ногам.

Я встала над телом эльфа, уперев руки в бока.

Страх исчез так же резко, как накатил. Я заподозрила, что ужас, которым на меня веяло, - нечто вроде магических чар.

А может быть, фейри просто на миг показал свою истинную суть, когда потерял способность наводить на себя чары красоты.

Сейчас это безжизненное бревно, валяющееся у моих ног, невозможно было бояться. Хотелось пнуть его ногой в бок, да посильнее, за все те минуты смертельного ужаса, что я пережила, но, занеся ногу, я так и не смогла этого сделать. Жаль, что я не бью лежачих, но вот когда я его подниму... Эта мысль мне понравилась.

Перевернув эльфа, я увидела простого парня, отличающегося от деревенских только остроконечными ушами и тонким, изможденным лицом. К сожалению, все еще прекрасным.

Осмотрев с ног до головы эльфа (никогда ведь не видела вблизи) заметила рану, которую этот хитрец все время ловко прикрывал рукой, делая вид, что стоит, упершись ладонью в бок. Он и сейчас в беспамятстве судорожно цеплялся за это место, пытаясь рукой остановить кровь, сочившуюся из раны.

Мне захотелось окончательно прибить этого волшебного гада. Волшебного на всю голову!

Нельзя было просто сказать, что ему требуется моя помощь? Зачем все это представление со сделкой? Или фейри не могут иначе?

Я отвела от раны руку с красивыми длинными пальцами, украшенными массивными золотыми кольцами. За одно такое можно было купить пол моей деревни. Попутно я заметила, что ногти фейри натерты золотой пыльцой, тогда как мои обломаны. Но сейчас красная, как ягоды паслена, кровь пачкала все великолепие.

В боку у рыцаря торчал кусок металла, я даже не сразу поняла, что это такое. Лишь осторожно нажав на края раны, разглядела обломок острого стилета. Его с силой вогнали в живот фейри и сломали пополам, вероятно, когда рыцарь дернулся и попытался уйти от удара.

Рана выглядела плохо. Рваные края от четырехугольных острых граней и странные синюшные разводы, будто корни деревьев проросли под бледной кожей.

Фейри знают толк в боли и страданиях.

Я сразу вспомнила деревенские приметы: эльфы боятся железа и не переносят соль. Фейри живут бесконечно долго, и лишь это может их убить.

В мозгу пронесся наш с рыцарем разговор.

«Что ты умеешь смертная?»

«Лечить».

Эльф меня обманул.

- Я же только животных умею лечить! - в отчаянии закричала я, но топи были так же безразличны и холодны, как и фейри.

Постепенно со дна моего сознания понималась злость на этого эльфийского проходимца.

А еще я осознала - рыцарь пришел умирать на болота. Лежа и глядя в небо, он ел ягоды, срывая их губами прямо с куста, пока холодное железо отравляло и медленно его убивало.

Но если я нарушу сделку, меня может постичь чудовищная кара, ведь любой договор с эльфами магический!

Ходить за скотиной - вот мой удел на один год и один час!

Так или иначе сделка есть сделка, я обязана позаботится об этом засранце, как о самой себе. Я чувствовала жжение в пальцах и какое-то беспокойство, требовавшее от меня немедленного действия.

«Заботиться обо мне, как о самой себе…»

Ходить с такой раной в боку я бы себе точно не позволила.

На болота давно уже опустилась тьма. Я схватила гнилушку из ближайшей трясины и, найдя тусклый бесовской огонек, зажгла ее. В неровном призрачном свете самодельного факела я обшарила все окрестности, ища хоть что-то, чем можно помочь эльфу. Нечто мне подсказывало, что со сделкой я чертовски прогадала: на год и один час я связана с этим сонным рыцарем. Умрет он - умру и я.

Мне удалось надергать несколько горстей мха, он должен остановить кровотечение, пару кустиков хищной росянки и ветки багульника болотного. Если все эти вещи помогают домашней скотине, то и этой они тоже помогут, видят боги, эльфийские мерзавцы недалеко ушли от зверей и такие же живучие.

Пальцы скользили в крови и не могли ухватить металл.

Кто бы ни создал это оружие, он точно знал, как причинить наибольшее количество страданий.

Вцепившись зубами в металл, я вытащила осколок и брезгливо отбросила его в сторону, сплевывая и стирая с губ густые капли эльфийской крови. Кровь перестала течь сразу, стоило извлечь кусок железа, и синюшные разводы, отравлявшие тело, тут же побледнели и исчезли. Перетерев в ладонях мох и багульник, я залепила дыру зеленой лепешкой. Лечебная масса никак не желала держаться, отваливаясь пластом.

Вот проблема, перевязать рану было нечем. Но так как я обязана заботиться об эльфийской скотине, словно о самой себе, пришлось жертвовать последним. Чего только для себя любимой не сделаешь. Воровато оглянувшись, я стянула панталончики – рваные, ношеные, но чистые. И окончательно дорвала на полоски. Прикоснуться к белоснежной рубашке фейри я не рискнула, да и со скользким шелком никогда не работала, может быть, для перевязок он вреден?

Глава 2

А натуральная льняная ткань и лекарство будет держать, и кровь остановит. Завершив с перевязкой, я вздохнула с облегчением. Давящее чувство обязательств, что довлело надо мной, исчезло. Это все, что я сейчас могла сделать для рыцаря. Если бы была игла, я могла зашить рану, а так… будем надеяться, что он не умрет. Хотя очень хотелось прикопать фейри в болоте. Смерть эльфийского вруна освободила бы меня от обязательств.

Где-то далеко вновь прозвучал рог, заставив мое сердце тревожно сжаться. Я подняла голову и обомлела. Болотные кочки двигались.

Медленно, вкрадчиво, замирая, стоило мне посмотреть в их сторону, и делая стремительные рывки, когда я отворачивалась и подсматривала краем глаза.

Я крутанула головой и убедилась, что меньше дюжины травяных кочек стремительно берут нас в кольцо. В тусклом свете гнилушки, поднятой повыше, я могла видеть, что все холмы движутся к нам.

Мерзкие болотные твари с кривыми острыми зубами, перебирая лапами, ползли полчищами. Локти высоко торчали над головой, а колени, казалось, выгибались в обратную сторону.

На голове у них росли пышные кусты осоки, а среди свисавших травинок горели красные точки глаз. С зубов по узким кривым подбородкам сочилась сине-зеленая слизь, капая в вереск. От голода, не иначе!

Они были близко, чертовски близко!

Красных точек становилось все больше и больше. Свет гнилушки приманивал их, так они лучше видели добычу. Где свет, там и вкусные хрустящие людишки. Такие слабые и доступные. Возможно, потушив огонь, мы могли бы скрыться в темноте, но, во-первых, эльф был без сознания. Во-вторых, я до смерти боялась остаться во мраке один на один с этой болотной жутью.

Синезубки, пощелкивая зубами, кружили вокруг нас. Явно примериваясь к поеданию, повизгиванием в ночи решая, как лучше начать нас пожирать. Даже тусклый свет гнилушки причинял им боль, подтверждая - они темные твари.

Я, кряхтя, попыталась приподнять эльфа из грязи.

«Нет, слишком тяжелый!» - в панике подумала я. А бросить фейри и бежать мне не позволяла магия сделки. Хотя очень хотелось. Правда, я не была уверена, что смогу удрать от тварей, синезубки, если хотели, могли двигаться очень быстро.

Однако надо было как-то спасаться. Я схватила рыцаря за плечи и начала трясти, силясь привести в чувство и рискуя разбередить рану. Эльфы живут на болотах с незапамятных времен, должны же они как-то управляться с этой нечистью?!

Только пара увесистых пощечин заставила фейри возмутиться и принять вертикальное положение.

Рыцарь шатался, как пьяный, держась за раненый бок. Надо отдать фейри должное, даже с дырой в боку он умудрялся брыкаться и бесить меня.

- Убери от меня руки, деревенская девка! - оттолкнул меня эльф. - Как ты смеешь…

- Да пожалуйста! - не выдержала я и отпустила рыцаря, тот тут же рухнул в грязь.

Из жижи послышалось недовольное бульканье, мне не надо было переводить или прислушиваться, чтобы понять - это очередной поток жалоб и оскорблений. Схватив фейри за волосы, я приподняла ему голову. Взгляд рыцаря сфокусировался на россыпи кочек с красными глазами и острыми зубами.

Чудесным образом фейри в мгновение принял вертикальное положение, минуя сам процесс подъема. Чары эльфов, не иначе.

Не устоял и начал заваливаться на спину. Мне пришлось подпереть фейри, чтобы он не упал.

Кажется, синезубые твари ему прекрасно знакомы. Потому как меч по тому же сверхзвуковому волшебству оказался в руке рыцаря.

Мы кружили спина к спине, плотно прижавшись друг к другу. Рыцарь, выставив клинок вперед и время от времени делая из метнувшейся к нам твари две половинки. А я - отпугивая синезубок светом гнилушки.

Проблема заключалась только в том, что свет был исключительно с моей стороны, со стороны эльфа тень. И как бы мы ни вертелись, твари не оставляли попыток добраться до нас.

Меня удивляло то, что рыцарь, хоть и раненый, умудряется сохранять относительное вертикальное состояние, да еще бодренько размахивал мечом. К сожалению, не прекращая жаловаться на бестолковость смертных. Создавалось впечатление, что после того, как из фейри вытащили кусок железа, он ожил и передумал подыхать.

От звука рога вздрогнули оба. Из-за холма послышался лай и визг гончих, взявших след.

Синезубки замерли, прислушиваясь.

Волна гарцующих лошадей выплеснулась из-за холма и потекла бесконечной рекой вниз.

Увидев лавину собак, несущихся рядом с копытами лошадей, твари с визгом ринулись наутек.

Не прошло и минуты - фейри на прекрасных лошадях поравнялись с нами и закружили водоворотом вокруг, настегивая лошадей и гикая. Полчища собак с поднятыми торчком хвостами прыгали у наших ног. Кто-то из гончих с визгом догрызал болотную нечисть, морды псин были измазаны кровью.

Удивительно, но рыцарь Робин Блэктерн перестал изображать из себя раненого и гордо выпрямился, задрав нос к небу. Руки споро запахнули подранную рубаху, пряча перевязанную рану. В общем, рыцарь не испугался наплыва зрителей на болото, наоборот, принял расслабленную, безразличную позу.

Тогда как я от мельтешения красок, злобного лая собак и ревущего рога сжалась в комок и спряталась за спину эльфа.

Пестрая кавалькада, ни на миг не останавливаясь, кружилась вокруг. Нас явно разглядывали, прикидывая, добыча мы, с которой можно позабавиться, иль нет.

К седлам фейри были привязаны длинные палки со светящимися шарами, внутри них бились о стены бледные светлячки. Ни у одного эльфа не было фонаря или факела с огнем, чудесный народ и без света прекрасно видел в темноте своих жертв. Они освещали себе путь призрачными огнями, вокруг всадников летали крохотные светящиеся феи.

Рядом с седельными сумками были привязаны трофеи. Они покачивались и били лошадей по боку, сочась кровью, густые капли падали на копыта лошадей, пачкали упряжь и попоны, но эльфы этого не замечали, равно как и соленого привкуса в воздухе. Казалось, этот солоноватый запах с привкусом жести им нравится. Хотя народ не жаловал соль, она разрушала их чары.

Я отвернулась, стараясь не смотреть. Не все трофеи были животного происхождения, встречались и головы, привязанные за волосы к луке седла. Каждый всадник или всадница были вооружены.

Наконец псы расправились с последними синезубками, и круговерть дикой охоты замерла. На нас смотрели невыносимо прекрасные лица рыцарей и дам, некоторые с брезгливым презрением, другие с надменным интересом, иные - и эти были самые страшные - с каким-то кровожадным вожделением, но все божественно красивые лица смотрелись по-неземному отстраненно, в них не хватало жизни и бурления чувств. Эльфы выглядели как невыносимо прекрасные, но застывшие мраморные статуи.

Внезапно рыцарь Робин стал как эти дамы и господа. Его лицо минуту назад искажалось эмоциями, демонстрируя злость и боль, фейри мало чем отличался от людей, сейчас его лицо становилось таким же непроницаемо безжизненным, как и у остальных придворных. Я поняла: это какая-то разновидность эльфийских чар. Морок, действующий на смертных и на фейри.

Дамы и господа, перебросившись парой фраз по поводу облавы на болотную начисть, внезапно обратили все свое внимание на нас.

Робин стоял, демонстрируя на лице вселенское безразличие, будто все так и должно быть. Он по уши в грязи, с мечом в руке и без коня гулял по болоту. Ну вот и захотелось совершить моцион и все. Кто посмеет ему запретить или хоть что-то сказать?

Подле него, как испуганная собачка, смертная я, которую Блэктерн, впрочем, не замечал, пристально следя за собратьями. Двое посреди болот и дикая охота рядом. Готова поклясться, рыцарь изображал эти эмоции, вернее их отсутствие. Его не меньше, чем меня, беспокоила вся эта ситуация. Фейри смертельно опасны даже для своих собственных сородичей.

Какая-то дама подстегнула свою лошадь, желая подъехать ближе к рыцарю и поприветствовать его. Эльфийка направила животное прямо на меня, я едва успела увернуться. И лежать бы мне мертвой под коваными копытами кобылы, если бы я не знала волшебное «лошадиное слово». Нам с матушкой Мод и не таких злобных зверюг приходилось лечить.

Резко вскинув руку, я щелкнула лошадь по чувствительному месту на морде. Кобыла встала на дыбы и, фыркая ушибленным носом, отшатнулась, чуть не сбросив надменную наездницу.

- Что это тут? - взвизгнула эльфийка. Я заподозрила, что дама попыталась затоптать меня специально. - Фу! Какая мерзость. Смертная! - На меня смотрели, будто на вшивую крысу. У некоторых фейри глаза зажглись недобрым огоньком. Зуб даю на отсечение: это мелкая месть эльфийки - привлечь ко мне всеобщее внимание и подвергнуть опасности. Спрятаться за спину Робина не удалось. Теперь в центре была только я одна! Верните синезубок!

- Какая гадость, лорд Робин, где вы только нашли такую рваную дрянь? Это же смертная человечка. - Эльфийка просто содрогалась от брезгливости. А вот мелкая нечисть в виде хобгоблинов и кобольдов, наоборот, проявила ко мне живейший гастрономический интерес. Невысокие человечки окружили, злобно шипя и тыкая мне под ребра острыми пальцами. Парочка хобов ущипнула, проверяя, сколько во мне мяса. Я шарахнулась от них под защиту Робина Блэктерна.

Зеленолицый кобольд сплюнул мне под ноги и свистом созвал собак. Гончие, подрагивая тонкими хвостами, шныряли среди копыт лошадей, я с содроганием увидела, что их зубы не уступают по частоте и густоте зубам болотных тварей. Эльфийские псы охоты активно демонстрировали несколько острых рядов, зевая.

- Приветствую, леди Кристания. Леди Фелисия. - Лорд Робин безразлично кивнул дамам, которые, тщательно скрывая любопытство на надменных лицах, приблизились, чтобы рассмотреть меня. Мне тоже было на что взглянуть.

В круговерти бугристых рыл и клыков дамы выглядели неземными сказочными видениями. Робко выглядывая из-за плеча рыцаря, я с открытым от изумления ртом рассматривала наряды дам.

Тончайшие, развевающиеся без всякого ветра юбки, сотканные из травинок и жил палых листьев, украшенные насекомыми и крыльями бабочек, словно самоцветами, вызывали жгучую зависть. Особенно на фоне моей собственной драной одежды, что выдала мне матушка Мод.

Леди Кристания поймала мой восхищенный взгляд, злобно ухмыльнулась жемчужными клыками и в ту же секунду засияла ярче. Волосы залоснились золотым водопадом, а глаза заискрились лесной зеленью.

Я вспомнила, как называются эти чары. Гламур - разновидность морока.

А вспомнив, поняла, как противостоять. Засунув в рот палец (ну и что, что грязный, рассудок и жизнь важнее), я прокусила его до крови. Больно, конечно, но если попался на крючок заклятья, лучше соскочить побыстрее, пока эльфы не стали играть с тобой в свои смертельные игры.

Заклятий и чар эльфов вообще стоило опасаться.

***

В стране фей много правил и запретов, но еще больше исключений.

Нельзя есть их пищу и пить их вино, иначе эльфы получат над тобой власть и тогда смогут делать с тобой все что угодно. А развлечения они любят. Однако рябина и сок из нее может снять некоторые чары и уберечь от опасности.

В стране фей нет смерти, ее жители проводят все свое время в пирах, балах и развлечениях. Еще больше, чем бесконечные праздники, они любят охоту и вот там-то даже вечно живущие фейри рискуют потерять свое бессмертие, особенно если добыча они. Страх и боль эльфы тоже любят, особенно если это не их чувства. Как дети, они отрывают крылья бабочкам, завороженно наблюдают за страданиями других, любят, калечить, истязать и издеваться над слабыми, а наигравшись, бросают свои поломанные игрушки.

Нельзя пускаться в пляс, заслышав эльфийскую музыку в холмах, потому что остановиться уже не сможешь никогда. Не стоит вступать в ведьмины круги и подходить к холодным камням, особенно хорошеньким девушкам.

Поэтому не слушай их песни, не пей их вино - или холодные камни утянут на дно.

Единственное спасение от чар фейри - это соль, холодное железо и обереги, которые еще надо уметь делать. Потому что они помогают только против простых фейри: хобов, гоблинов, келпи, троллей, мерроу, брауни или иной мелкой нечисти.

Обычному человеку практически нечего противопоставить джентри, эльфийским дворянам, подданным короля и королевы фей, кроме смелости, смекалки и изворотливости.

Тем не менее между верхними Благими (светлыми) и нижними (темными) Неблагими дворами нет особой разницы. В целом все эльфы отличаются озорством и кровожадностью, неважно, к каким дворам они относятся и чьими поданными являются. При дворах все кому-то служат и против кого-то дружат, плетут интриги и заговоры. Иногда ради выгоды, но чаще исключительно для развлечения. В стране фей не стареют; когда живешь бесконечно долго, все надоедает и приедается.

Страсть к воровству и присвоению всего красивого живет в крови у всех без исключения фейри. Как только эльфы видят прекрасное, сразу желают это и стремятся присвоить. У фейри Неблагих дворов вредный характер. Они любят уводить в холмы невест после венца, убивать домашнюю скотину и уносят понравившихся младенцев, оставив после себя подменышей.

Джентри из Благих дворов предпочитают все необычное и красивое, их притягивают искусство и талантливые люди. Искусные кузнецы и умелые ремесленники, знаменитые певцы и одаренные танцоры.

Эльфы берут все, что хотят, а хотят они все. На кого жители холмов напускают гламур и чары, тот умирает от любви и тоски к ним. Тот, кто долго жил в стране фей, никогда ее уже не забудет.

Вот как сказочный народец влияет на смертных.

Благие фейри или нет, все они вместе испытывают ненависть и презрение к людям.

***

Укушенный палец ныл, отрезвляя, а соленый вкус крови прояснил взор, прогнав гламур. Я взглянула на всадницу.

У леди Кристании было скуластое, квадратное, остроносое личико, не лишенное привлекательности, но признаться честно, даже среди деревенских девиц видала и красивее. А еще у эльфийки были на носу веснушки, которые та тщательно скрывала.

И все же эльфы были прекрасны и чужеродны.

А самое необычное, что отличало рыцарей и дам от сопровождающих их возле стремени гоблинов и хобов, - полупрозрачные крылья, нервно подрагивающие за спиной. У леди Фелисии, например. Не у всех они были, некоторые дамы красовались рогами, хвастались хвостами и рисовались необычными птичьими перьями, растущими прямо из тел.

- Это ваша новая прислуга или добыча, лорд Робин? - любезно поинтересовалась фейри.

- Может быть, и прислуга. - Рыцаря больше интересовали собаки, трепавшие останки болотной нежити, чем дама. Я как-то остро поняла: эльфы друг другу вовсе не друзья, и, несмотря на внешнюю любезность и тщательное соблюдение хороших манер и условностей, они пристально наблюдают друг за другом с параноидальной подозрительностью.

Словно кошки. Хоть те и могут собраться в стаю, но каждая киса все равно остается сама по себе, блюдя только свои эгоистичные интересы. В основном потому, что киски, несмотря на красивый мех и мелодичное мурлыканье, по своей сути жестокие, совершенные убийцы. Так и фейри, хоть и имеют лоск и красоту, смертельно опасны. Их стоило опасаться.

- Как жаль, что не добыча.

- Лорд Робин, зачем вам эта смертная немочь, может быть, вы уступите мне ее?!

Рыцарь даже не повернул головы к говорящей, небрежно снимая несуществующие пылинки с кружевных манжет своей рубахи.

- Я готова купить ее или выменять на стаю борзых, - не унималась блондинка.

- Человеческая девчонка станет прекрасным развлечением. Она выглядит молодо и крепко, сможет пробежать не одну милю, пока ее догонит и растерзает свора.

После этих слов мне стало дурно. Для рыцаря Робина это заветный шанс разорвать соглашение со смертной, и я даже не смогу оспорить такую несправедливость. Нет позорящей его человечки - нет проблем! Он устранит меня чужими руками!

- Это станет прекрасным завершением охоты, - с мечтательным выражением лица продолжила леди Кристания, - а ее тело подадут как трофей на серебряном блюде.

- Чудесная идея! - защебетали дамы. - Мы сможем смочить веточки остролиста в ее крови на удачу!

Меня передернуло и начала бить крупная дрожь. Самое главное - не показывать своего страха.

- Что здесь происходит? - Огромный фейри с ветвистыми рогами и мощными копытами в мохнатых щетках вклинился грудью лошади в плотные ряды эльфов. Те в мгновение расступились, давая ему дорогу.

- Терновый король! Терновый король! - загомонили вокруг, кланяясь глубоко и не очень.

Я поняла: это хозяин охоты, владелец рога, что так часто слышали в холмах, и властитель всех этих волшебных существ.

- Принц Робин притащил смертную из нижнего мира и не хочет уступать ее нам для развлечения! - тут же наябедничала леди Фелиция. Судя по наглости, отсутствии страха и заискивающей улыбке, фаворитка тернового короля.

- Принц Робин? - вопросил монарх.

- Не вижу смысла в том, чтобы мои усилия пропали даром. Это хорошая служанка, я заключил с ней сделку, она будет убирать и чистить в моем доме. К тому же она разбирается в искусстве врачевания, а это может быть полезно.

- Если она будет пачкать все вокруг, вредить или состарится, вся ответственность будет лежать на тебе. - Робин Блэктерн только безразлично пожал плечами, показывая, что ему все равно, он поступит по-своему. - Дети должны сами заботиться о своих домашних животных.

Я опустила взгляд, покраснев от стыда и обиды. Вот я кто для них - животное. Домашняя игрушка, которую следует похоронить, когда она сломается, чтобы не воняла, не пачкала и не портила их прекрасный бессмертный мир.

- Так или иначе, сделка свершена. Уже поздно возвращать ее, - небрежно бросил Робин, всем своим видом демонстрируя: будь его воля, он сплавил бы меня прочь, сию минуту, но обстоятельства…

- Но ваше величество. Охота… - попыталась возражать фаворитка.

- Довольно! Я не терплю глупых капризов.

Леди Фелиция покорно поклонилась королю, принимая его волю, а я заметила злой, полный бешенства взгляд, брошенный на Робина.

Принц ответил эльфийке надменным взглядом победителя. Эльфы совершенно не терпят друг друга, враждуют скрыто и открыто. И постоянно борются за власть и влияние.

При этом делая вид, что у них друг с другом хорошие отношения и они любезны как никогда, и вообще на короткой ноге. В общем, все из принципа «держи сообщника близко, а врага еще ближе». Друзей у эльфов не бывает, только конкуренты.

На лице короля читалось выражение говорившее, как ему все это надоело. Но монарх привычно взял себя в руки.

- Глядите! - пискнул хоб, что бежал возле левого стремени блондинки и, по-видимому, был ее пажом. - У нас появилось новое развлечение! – Паж, гаденько ухмыляясь, ткнул пальцем во что-то за спинами всадников. Все развернули лошадей.

Поскольку казнь откладывалась, я также вытянула шею, любопытствуя. Мои глаза тут же округлились от увиденного. Не думала, что, после того как, обманутая, фактически попала в плен к эльфам, встряну еще сильнее. Но вот мой оживший, вернее выживший, кошмар карабкается по пригорку, пачкаясь в грязи.

- Эй, невестка! Невестка! - раздавалось над вересковыми топями. От этого определения и тона голоса, погрузивших меня в очень неприятные ощущения, по спине побежали мурашки, чувства не кончающегося страха пополам с отчаянием нахлынули снова.

- Дженни? Где ты? - По ту сторону холма бродил старший сын мельника и орал на всю пустошь, прикладывая ладони ко рту. - Выходи, не бойся! За сарай и пол деревни ругать не будем!

- Только поколотим маленько, - добавил младший сын мельника. Старший толкнул его в бок, заставляя заткнуться.

- Невестка! Выходи! Где она, мы же за ней след в след прошли?

- Дженни, Джен, жена?! Жена-а-а?!

«Какая я ему жена, быстрый выискался!»

Эльфы, у которых не сложилась интересная охота, в немом восторге наблюдали за копошащимися на гребне холма фигурами. Мельник и сыновья в лучших традициях добычи призывно шуршали в вересковых зарослях. Даже эльфийские псы, с округлившимися от восторга глазами и свесившимися набок языками, мигом сделали охотничью стойку и забыли, как дышать, боясь спугнуть добычу.

- Черт ее знает, где она! Эльфы ее, что ли, выкрали? - Толстый мельник и сыновья перевалили через гребень холма.

- Молчи, идиот, беду накличешь. - Мельник дал мозговправительный подзатыльник сыну. - Ты что, не знаешь, если их позвать, то они придут!

И это было правдой, в это верили все деревенские.

«Балаган на выезде!» - единственное, что я могла об этом подумать. Они действительно думают, что после всего я добровольно вернусь к ним? Да лучше в стране фей сгинуть!

Толстый мельник кормой вперед съехал с холма. Сыновья за ним.

Развернувшись, все четверо замерли. Не знаю, что они надеялись найти, болота на вересковых пустошах бесконечны, но без находки они не остались.

Первым очнулся и сориентировался мельник.

- Дже-е-енни, Д-дженнишка, пойдем домой, иди сюда… - Несостоявшийся зять протянул мне руку, и я подумала: этот мужик, что всех домочадцев в страхе держит да сделки с фейри заключает, явно не робкого десятка, ну или попросту дурак, лишенный воображения. Но все оказалось куда банальнее: мельник и спрятавшиеся за его спиной сыновья надеялись на обереги.

В кулаках мужчин были зажаты целые пригоршни этого богатства: и рябина, и веточки бузины, и непонятные связки костей.

Я, как единственная ученица матушки Мод, тут же определила: часть оберегов явно действует, но не все. Это было видно по тому, как морщились и кривили мордочки слабосильные фейри, хобы и крохотные феи. Джентри никак не реагировали, хотя должны были ощущать чары. Дамы и господа только презрительно кривили губы и посматривали на слабоумных и отважных мужчин, как на законную добычу.

В общем, обереги мельника не особо влияли на ситуацию, предполагаю, их им всучила старуха Мод, которая не любила сильно напрягаться, но обожала деньги.

Через некоторое время мелкие фейри, видя, что дворяне откровенно заскучали, и вовсе осмелели и, как следствие, решили поразвлечься за счет пришельцев, так нагло и бестактно потревоживших эльфийскую охоту. Я же была на седьмом небе от счастья, видя, что фейри нашли себе новую забаву.

- Надо же, какие отчаянные, они пришли за девушкой, - пискнула какая-то феечка, сверкнув неровными красными зубками.

- Родственники? - глумливо осведомились хобгоблины.

- Ж-ж-женихи… - проблеял, как козел, младший сын мельника, по всему было видно, что он впервые видел фейри.

- Ах, женихи! - гнусаво перевел шут дамам и господам. Этот уродливый карлик вертелся подле Тернового короля, но сейчас выскочил вперед, звеня бубенцами и потрясая свиным пузырем на палке, внутри которого громыхали птичьи черепа. - Все разом? Все трое? - светским тоном осведомился шут и, подлетев к мельнику, треснул одного из его отпрысков.

Рыцари загоготали, а дамы деликатно засмеялись в веера.

- Эй вы, - мельник отмахнулся от назойливого шута оберегом, и тот мигом очутился на безопасном расстоянии, - отдайте нашу невесту! Вам она незачем - девка дрянь, ленива и неопрятна, а нам она пригодится.

- Да берите ее, не жалко, - фыркнула носом блондинка, с живейшим интересом наблюдая за началом охоты. Хобы и псы уже обступали мельника с сыновьями и натравливали на них собак.

- Нам она тоже полезна будет, - сглатывая слюну, сообщил какой-то тролль из задних рядов, что вызвало очередной приступ смеха у джентри. На болотах не так много развлечений, а фейри так просто не расстаются со своей добычей.

Оберег отпугивал псин, даже хобы морщились, а вот дамы и господа уже смотрели кровожадно, в нетерпении ожидая погони.

Никакие обереги их не отпугивали, либо они уже справились с их чарами.

Я поняла, что мельника и его великовозрастных детей не спасти. Эльфы не терпят оскорблений и невежества. Хоть жены этих мерзавцев вздохнут спокойно, вернее вдовы, так как перед нами уже стояли еще живые мертвецы.

- Вдумайтесь, уважаемые мылорды и мыледи, к чему вам эта порочная девка? Толку с нее не будет, давайте заключим сделку? Я, как зять, могу продать ее вам в рабство на любых выгодных условиях, раз она так вам нужна.

Фейри лишились дара речи от такой непуганой наглости мельника.

- Я вам эту девицу, а вы мне, например, мельницу волшебную. Что сама муку мелет. Я уж перед вами расстараюсь! Если что нужно - там человеческие кости для чар ваших или младенцев розовощеких, аль девиц непорченых, - сколько и чего хотите, все достану. А девка эта залогом послужит у вас. Используйте ее к полному вашему удовольствию, а коли помрет, так не жалко, я вам в момент другую достану. Главное, чтобы мельничка моя исправно работала да муки давала побольше. А уж из чего та мука сделана, будет неважно: хоть из мышей, хоть из червей, да хоть из мха болотного. Одного прошу - чтоб люди только ее покупали!

У меня от такой наглости язык отнялся, потому я костерила мельника про себя.

Мерзавец, душегуб! Вор, мошенник и обманщик! Клейма на этом мельнике ставить негде! И такого терпят в деревне?!

Слышала я, что люди на его муку жаловались! Хлеб из муки той сытости не дает да затхлостью отдает. Сил от такой еды нет вовсе, а некоторые деревенские даже слабеют с муки той. Да только вот сил отказаться от кушанья того нет, и мельники другие в нашей округе не задерживаются. То мельница сгорит, то ветра неделями нет, то вся мука наутро после помола долгоносиком заражена оказывается! Не приживаются, в общем, другие мельники, а этот жирует, и ничего с ним не делается. Теперь ясно, на что мельник-злодей свою жену променял, у фейри выменял. На возможность молоть муку из чего угодно и чтобы люди не чуяли подвоха, эльфийским мороком обманывались! Не удивлюсь, если вскроется: мельник и от конкурентов при помощи фейри избавлялся. Ведь не может быть такого, что ветра нет. Без чертовщины, вернее эльфовщины, здесь не обошлось. И теперь этот отравитель-душегуб хочет еще одну мельничку поставить и мной расплатиться! Чтобы за мой счет людей губить! Ведь за прошлую зиму столько жителей деревни умерло, и среди них много детей! Последнее мерзавцу несли, чтобы тот зерно в муку перемолол. Он исправно и молол, не бесплатно, конечно, за деньги, да отдавал. Еще и гордился тем, что без потерь, якобы на его мельнице муки даже больше получается.

А она, может быть, вовсе и не из пшеницы сделана, а из палых листьев да соломы!

А самое главное и страшное: я видела, что на лицах некоторых фейри появлялось задумчивое выражение, сделка им выгодной казалась! Непонятно, кто гаже - мельник или фейри.

- Прошлая наша сделка, мылорды, прошла к обоюдному удовольствию. И в этот раз сговоримся, - убежденно заявил мерзавец.

Я смутно помнила жену мельника: тихая, ласковая и очень молодая женщина. Она всегда тайно припрятывала в складках бесформенного платья куски хлеба с сыром и раздавала детям.

Тот, кто жил сиротой в чужом доме, особенно в доме матушки Мод, всегда был голоден.

Какой ужас! Я осознала, что мерзавец мельник продал свою жену в услужение к фейри и эта добрая женщина все еще жива! По части этого дела эльфы мастера! Те, с кем они забавляются, могут жить бесконечно долго. То есть эта женщина очень долго мучается.

Жена мельника в плену у фей не в силах расторгнуть сделку и покинуть страну фей, потому что не она ее заключала!

И меня мельник также хочет запродать. Только у него это не выгорит. Зубами в эльфов вцеплюсь, но в деревню с мельником не вернусь.

Мучных дел мастер вконец обнаглел, решив, что мельничка у него в кармане, он шагнул к фейри, протолкался сквозь их ряды, да так ловко, что я очнулась тогда, когда его жирные, короткие пальцы с обгрызенными ногтями вцепились в мое запястье.

- А коли она вам не нужна, так я забираю ее, честный уговор есть честный уговор!

На большинстве лиц фейри отразилось брезгливое выражение, от прекрасных дам и господ резко повеяло смертью.

Особенно сильно сверкали глаза у Робина Блэктерна. Он злобно, но не без ухмылки смотрел на пришлых наглецов.

А меня уже тащили сквозь ряды фейри. Я страстно желала подзадержаться, вцепиться в стремена лошадей или юбки дам, но не смела даже прикоснуться к фейри. Я упиралась как могла, но не с жирным мельником мне было соревноваться в перетягивании.

Пока острая, как стрела, сталь не сверкнула между нами и жирный мельник не замер сам собой.

- Куда это ты потащил мою вещь? - Клинок, впившийся в кадык мельника, заставлял того разве что не танцевать на цыпочках.

Я скрипнула зубами. Это кто тут вещь? Некто обещал обращаться со мной как с собой! Впрочем, фейри если и не лгут прямо, то жульничают отменно. Эльфийский рыцарь может относиться к себе так плохо, как захочет.

- Ваша? - взвился мельник, даже с клинком у горла он пытался качать права. - Да кто сказал, что она ваша, у меня уговор с ней раньше был! Невестка она, жена мого сына. И все тут!

- Неправда это, свадьбы не было, - выкрикнула я и поняла: лучше помолчать. Лишь бы этот жирный упырь запястье мое из руки выпустил да выкручивать перестал. Фейри только злобно оскалился.

- Эльфы завсегда невест от алтаря уводят. Это грабеж средь бела дня!

- Нет, посреди темной ночи! - поправил мельника рыцарь. Между нами просвистел клинок, я и мельник синхронно отдернули руки. - И грабят тут меня не в меру наглые людишки. Свадебных клятв не было произнесено, потому девушка свободна и заключила со мной сделку, а значит, служит мне.

- Больно хитро придумали! - огрызнулся мельник. - Пусть девица выбирает, что ей больше по сердцу: тыщу лет эльфам прислуживать или женой свободной быть! Между прочим, за самым богатым парнем на деревне! - И наивный мужик протянул мне свою руку, ожидая, когда я положу туда свою ладонь.

«Какая уж тут свобода!» - огрызнулась я про себя.

Мне казалось, эльф взмутится, но, к моему удивлению, Роберт Блэктерн оставил решение за мной, хотя я готова была поклясться: фейри потребует от меня честного выполнения сделки. Вместо того чтобы предъявить на меня права, рыцарь запрыгнул на лошадь белоснежной масти, которую к нему подвели.

Я также заметила, что спешившиеся фейри стали при помощи слуг запрыгивать на лошадей, используя спины прислуги, как табуретки.

Дамы и господа, дернув поводья, направляли своих скакунов в холмы.

Мельник все так же стоял, протянув мне руку с пальцами-сосисками.

Я смотрела на эту ладонь и дивилась, почему она такая круглая и мягкая. Ни мозолей, ни заусенцев. У всех деревенских руки грубые, жесткие, в занозах и шрамах, а эта рука иная. Но даже ее я боюсь.

Внезапно я осознала, что хочу перестать бояться, слишком много в моей жизни ужаса.

Сначала матушка Мод со своими угрозами отправить меня на болота к эльфам, потом недобрые соседи, которым я прислуживала за спасибо и отвратительную пищу, а теперь еще и мельник с сыновьями. Слишком много для одной меня. Хватит. Достаточно!

Не хочу подчиняться и прислуживать. Не желаю прятать взгляд и опускать голову, я желаю взять жизнь в свои руки! Чтобы все зависело только от одной меня и никто не мог больше указывать, как мне жить. Служба у эльфов - это возможность стать свободной на самом деле, а не только на словах. Через год и один час мои обязательства будут выполнены, я освобожусь от всего. Главное - вытерпеть.

Резко развернувшись, я подбежала к белоснежный лошади. Рыцарь так и стоял, не трогая поводья, он даже не смотрел в мою сторону, но когда я стремительно приблизилась, он освободил одно стремя и протянул руку.

Я схватилась за длинные ледяные пальцы, как на спасительную соломинку, и она резким рывком выдернула меня из этого кошмара.

Ловко запрыгнув на лошадь, я благодарно прижалась к спасителю. Белоснежный скакун в нетерпении затанцевал на месте.

Рыцарь пришпорил лошадь. Через плечо я видела мельника с упавшей рукой. Он до последнего не верил в то, что я могу и не согласиться на его щедрое предложение. Этот наглый беспринципный мерзавец воображал, что делает великое одолжение такой сироте, как я.

Свора с визгом и лаем ринулась в холмы, всадники пришпорили лошадей. Сыновья, бросив мельника, взбирались по склону, отталкивая друг друга. Лавина собак карабкалась следом. Я отвернулась, чтобы не смотреть.

За спиной заревел рог, вся кавалькада развернулась и устремилась за быстроногой сворой. Вскоре позади послышался первый крик. Эльфийские краснозубые псы настигли первую добычу. Потрепали, продегустировали кровушку и выпустили, давая ложную надежду на спасение. Даже собаки любят забавляться с добычей. Очередной крик боли был заглушен гулом рога и ликующими криками фейри. Дикая охота началась.

К утру от мельника и сыновей останутся только рваные лохмотья или вовсе ничего.

Радостный смех в холмах звучал очень долго.

Я зажмурилась и заткнула уши.

Среди фейри будет тяжело и смертельно опасно, но я постараюсь выжить. Лучше умереть от кинжала или яда при дворе короля фей или всю жизнь до старости прослужить прислугой у его принца, чем прозябать в Богом забытой деревне и ждать, когда же муж и его родственнички сживут тебя со свету.

***

Я ехала позади принца Робина в окружении других фейри, не пожелавших остаться на охоту.

Несвободная, связанная по рукам и ногам сделкой с эльфийским рыцарем и более счастливая, чем если бы вышла замуж за сына мельника. Потому что свадьба - это навсегда, а сделка всего лишь на год.

Мы скакали через холмы и вересковые пустоши, время от времени сокращая путь через дольмены и каменные круги. Эльфийские лошади без страха запрыгивали в центр мегалитов, умные животные знали дорогу домой.

С каждым таким нырком местность и погода вокруг менялись. Унылые болотистые топи исчезали, и появлялись заливные луга, разнотравье купалось в косых лучах солнца, в воздухе, помимо медового аромата, кружились тысячи пестрых, будто драгоценные камни, насекомых, вдалеке виднелся незнакомый лес.

Я не сомневалась: все, что я вижу вокруг себя, - земля фей, и старалась не думать, как найду дорогу домой.

Мы скакали мучительно долго, настолько, что успела рассмотреть спутников.

«Дикая троица» - так эта группа молодых джентри, собравшихся вокруг принца Робина, называла себя. Но все, кто был с ними знаком или стал объектом их злобных насмешек и шуточек, обзывал их иначе.

Центром своры были трое принцев: Робин, среди молодых фейри - Роб, ивовый принц. Франтоватый рыцарь-эльф Ричард - Дик, ольховый принц. Роберт, для всех дворян - бузинный принц, Берт - для своры.

Дикая троица представляла из себя сборище молодых, свободных и богатых джентри, ни разу в своей жизни не работавших. Которые все время проводили в развлечениях: балах, охотах, турнирах, безобразиях, придумывании и воплощении в жизнь пакостей и жестоких шуток.

Судя по всему, к этой избранной тусовке часто примыкали другие знатные дворяне: лорды Моргот, Геделон и Теобальд, рыцари свиты (своры) принцев и их охрана.

Вся веселая компания радостно и беззаботно скакала через луга и поля, лихо беря барьеры и перебрасываясь шуточками. На меня они обращали внимания меньше, чем на мешок с овсом, будто я не человек, а какая-то вещь. Зная эльфийский нрав и любовь к забавам, я была только рада, что меня не замечают. Молодежь наслаждалась возвращением с охоты, один предводитель принц Робин молчал, но никого это не смущало. Возможно, такая замкнутость и молчаливость была нормой для их вожака.

Вокруг наездников вились крохотные феи, освещая дорогу, желая услужить и выслужиться. Несколько денщиков из гоблинов, словно скороходы, бежали подле лошадей, завершая картину.

Мы сменили пару кромлехов и углубились в лес прежде, чем рыцари достигли своей цели. На поляне в огромном круге камней располагался еще один круг, ведьмин. Так называли загадочные поросли грибов в виде идеальной окружности. Возле него наша маленькая группа остановилась и принялась ждать.

Деревенские верили, что ведьмины круги появляются в тех местах, где фейри водили хороводы. Заходить в эти круги строго-настрого запрещалось. Стоит шагнуть внутрь - фейри утянут тебя в свой хоровод и будут кружить, пока не умрешь, станцевав ноги до крови. Есть и другие объяснения этому явлению, но все они предостерегают от того, чтобы ступать в круг фей.

Когда над нами взошла луна и где-то в раскидистых ветвях заухал филин, я поняла, чего ждут фейри - ведьминого часа. Времени, когда темные силы обретают особое могущество. Оно наступает в три часа ночи.

Не знаю, как эльфы определили время без часов, но в какой-то момент дремавшие до этого рыцари встрепенулись, пришпорили коней. С разбегу кони сиганули прямо в центр эльфийского круга. Мир и в самом деле завертелся, словно я танцевала в хороводе.

По ту сторону ведьминого круга местность изменилась до неузнаваемости. И я осознала, что попала в страну фей.

Деревья, трава и само небо отличалось от того, что я видела в своем мире. На кустах висели чудные фрукты, словно отлитые из золота и серебра, а по веткам скакали невиданные птицы и странные пестрокрылые феи. Здесь под каждым кустом, в каждом цветке, на каждой травинке кто-то жил. Даже крохотный ручей изобиловал духами и мелкими, размером с рыбку, русалками, что уж говорить о реке, что петляла меж холмов и утекала в горизонт. На ее берегу паслись целые табуны зеленых коней, с гривами из водорослей, а под перекинутым через воду мостом жил тролль.

На перекрестке юные дворяне помахали друг другу на прощанье, но Робин даже не ответил. Он пришпорил коня, и усталое животное нехотя поскакало по пыльной тропинке. К рассвету лошадь дотащилась до ворот непонятного строения. Все здание и ворота были густо увиты плющом и плетистыми розами так, что невозможно было разобрать, где окна, а где двери. Только где-то в вышине торчали остроконечные башни с зеленой черепицей.

Эльф давно спал, свесив голову на грудь.

У меня слипались глаза, я была разбита и без сил.

Пришлось самой слезать и открывать ворота.

Но стоило лошади шагнуть во двор замка, как рыцарь, лишенный моей поддержки, соскользнул со спины животного и мешком упал в пыль.

Я подбежала к эльфу и перевернула его, боясь, что тот просто задохнется в пыли. Принц Робин был бледен, как покойник, краше в гроб кладут, но даже в таком состоянии он был прекрасен той благородной красотой, которой обладают лишь дворяне.

Я в нерешительности огляделась, соображая, что делать: покричать, позвать на помощь? Вокруг не было ни души, да и мало ли кто явится на зов?! Но и оставлять ивового принца купаться в грязи не годилось. Я обещала служить ему, как самой себе. А уж я-то в пыли валяться не стала бы. Весь двор зарос шиповником и дикой ежевикой. За садом давно не ухаживали, и вообще, казалось, замок заброшен. Но в углу я увидела садовую тачку. Решение пришло незамедлительно. Все равно принца я не подниму.

***

Самым тяжелым оказалась скрипучая лестница, ведущая наверх в хозяйские спальни. В дом я проникла без проблем, замок рассыпался в моих руках ржавым порошком.

Но когда я обнаружила, что на первом этаже нет ни одной спальни, только залы, кухни да столовые, поняла - такую удобную тачку придется бросать.

Не помню, сколько времени прошло до того момента, когда, проклиная каждую ступеньку, я дотащила эльфа до второго этажа. Я выбилась из сил, так же, как тогда, когда матушка Мод заставила меня в полдень собирать лекарственные травы и я свалилась без сил от солнечного удара, потому что старая ведьма пожалела головного убора. Вот и сейчас каждая мышца дрожала от напряжения, я тяжело дышала, а в глазах темнело. Мне же еще предстояло затащить принца на кровать. Кое-как справившись с этим делом, я обессиленно поплелась на кухню искать воду, бинты и хоть какие-нибудь лекарственные травы.

Казалось, кухня была заброшена еще дольше, чем спальня принца. В его комнате виднелась тропинка от двери к гардеробу и кровати, на кухне же по всему полу валялись прелые листья, занесенные сюда ветром, а по углам на перегное уже росли трава и папоротники. Разглядев все это безобразие, я поняла, что ни воды, ни лекарств здесь не добуду. Обреченно взяв какую-то кастрюльку, я поплелась в сад. Там среди терновых кустов и разнотравья высился каменный колодец с прогнившей крышей. Привязав к кастрюльке лиану, я натаскала воды в большой котел и развела под ним огонь, благо огниво нашлось на полочке, а дрова - во дворе, но где достать бинты и лекарства, не знала.

Я топнула ногой в сердцах.

- Хоть бы здесь рос окопник или гусиный лук! - в сердцах воскликнула я. Эти растения обладали ранозаживляющим и антисептическим действием, и я собиралась их поискать, но только после того, как промою и осмотрю рану эльфа. Когда я вынула из него обломок стилета, рыцарю явно стало легче, но сейчас у него снова жар и бред. Дожидаясь, пока закипит вода в котле, я поднялась наверх в поисках того, что можно использовать как бинты, а заодно осмотрела рану при помощи прокаленных в огне вилок.

Так я и думала, маленький кусочек железа застрял глубоко в теле рыцаря и медленно убивал его.

Это означало, что нельзя давать ране зажить, пока он находится внутри. К моему ужасу, края раны уже стягивались, а то, что несколько часов назад было кровавым месивом, покрывалось корочкой, восстанавливаясь, надо было действовать быстро. Если не извлечь ядовитый предмет, рано или поздно он завершит начатое, и никакая эльфийская сила исцеления тут не поможет, только навредит.

Я, как дикий смерч, полетела по пыльным комнатам замка, сшибая мебель и взметая юбками клубы пыли. Заглядывала в каждый ящик каждого шкафа, пока не нашла то, что могло помочь. Груды белоснежных простыней, наволочек, полотенец, в общем, всего того приданого за которое удавится любая девушка на выданье. Позавидовав богатству эльфа и мимоходом отметив: какой видный жених из него бы получился - деревенские девки за такого друг другу бы глаза выцарапывали и косы пригоршнями вырывали.

По сравнению с таким сын мельника и рядом не валялся!

Я тайком утянула пару наволочек попроще - без кружев и вышивок - на бинты. Разрезала их на полоски серебряным ножом из буфета. Также прихватила еще пару предметов из столового серебра, про себя молясь, чтобы никто из эльфов, заглянув случайно в замок, не застукал меня за этим делом. И со всем добытым полетела на кухню кипятить.

Там меня уже ждало такое чудо, от которого я чуть не уронила все на пол, но сдержавшись, осторожно положила на стол и, не веря, приблизилась к видению.

На полочке нижней двери, ведущей в сад, лежал крохотный букетик из желтых звездочек и голубых колокольчиков. Гусиный лук и окопник с помятыми листьями и слегка подвядшими цветами. Несмело приблизившись, я воровато схватила лечебные травы и боязливо выглянула в сад. И пусто, и густо. Кусты шиповника и терна полны мелкой фейской живности, но в округе никого. И тем не менее я ощущала на себе чей-то пристальный взгляд. Закрыв верхнюю створку двери от греха подальше, я закрыла обе двери на засов. Потом разберусь с таинственным дарителем букетов, у меня там, наверху, рыцарь дохнет, без которого я в стране фей просто пропаду!

Продезинфицировав столовое серебро, с целым подносом бинтов я отправилась на верх, руки мои заметно дрожали. То, что я собиралась сделать, выходило за рамки дозволенного.

Глубоко подышав, я, захватив бинты и приподняв юбки, полезла на кровать к стонущему в беспамятстве эльфу. Нерешительно взяла его руку, расправила мятые кружева на рубашке и завязала первый узел.

Рыцарь выглядел ужасно, бледное лицо, спутанные и прилипшие ко лбу темные волосы, а на подушке мокрый круг от стекающего по вискам и шее поту. Эльф уже не открывал глаз и только неуверенно мотал головой, разговаривая с кем-то в бреду.

А самое страшное - эти синюшные вены, расползавшиеся во все стороны от раны, пронзившие насквозь его тело, змеями подбирающиеся к лицу, к закрытым глазам с бледными веками.

Железо и вправду смертельно для фейри.

Я перестала медлить и жестко натянула бинты, привязывая руки рыцаря к резной спинке кровати. Надеюсь, поможет и Робин не разорвет их. Сегодня ему предстоит многое пережить. Ноги эльфа я также привязала к возвышающимся столбикам кровати, на которых покоился пыльный балдахин.

Вздохнув, я засунула в рот фейри кляп и вручную сомкнула его челюсти так, чтобы он прикусил его и случайно не откусил себе язык, а потом замерла с серебряными инструментами над полузажившей раной.

Если такая глубокая рана не убила рыцаря, то и то, что я сейчас собираюсь сделать, не убьет. А вот железо - сто процентов.

Я безжалостно вонзила острый нож в плоть, разрезая ее. Эльф очнулся от резкой боли и застонал, а потом и вовсе зарычал, выгибаясь в путах, потому что я не намеревалась останавливаться, но должна была сделать все как можно быстрее. Робин и так потерял много крови, а я собиралась безжалостно выпустить из него еще.

Изогнув две вилки буквой зю, я повесила их на край раны, не давая ей закрыться, про себя молясь, чтобы потом можно было вернуть столовые приборы в нормальное состояние.

Когда я залезла в разрезанную рану щипчиками для поедания неизвестно чего, эльф заорал и с рычанием вгрызся в кляп. Я старалась причинить как можно меньше боли, но ухватить осколок никак не удавалось, и приходилось глубже загонять в рану столовое серебро. От непереносимой боли фейри рвался в путах. Наконец нечто удалось захватить, и я бросила осколок на мокрый поднос, зазвенел металл по металлу. Кончик стилета, рана чистая! Сведя края, я принялась быстро зашивать. Затем последовали лечебные травы и бинты.

Чтобы перебинтовать раненого, пришлось обхватывать его руками, прижимать к себе и приподнимать, у фейри не было сил даже пошевелиться.

Мне казалось, я сгорю со стыда, так плотно пришлось прижиматься к обнаженной груди эльфа. Но я успокоилась, только когда крепко, как спеленутого ребенка, обмотала эльфа посередине.

Закончив, я отошла и замерла в немом ужасе.

Эльф на кровати внезапно показался мне таким беззащитным: не далекая сверкающая мечта, а близкое, доступное, земное явление. В этот момент его можно было понять, прочесть мысли и постичь суть.

Почти. Ощущение длилось недолго, ровно до того момента, пока я не наткнулась на взгляд.

Глаза фейри горели дьявольской ненавистью. Приходя в себя, рыцарь с рычанием грыз кляп.

Отвязывать эльфа было страшно. Но если не сделаю этого, несчастный навредит себе еще больше. Разбередит только что зашитую рану и разрежет путами кожу на запястье, тогда оправдываться будет поздно, а я еще надеялась выжить, все объяснив эльфу.

Но этот бешеный, косивший в сторону взгляд пугал, поэтому я сначала убрала пояс с кинжалом и мечом рыцаря подальше. Только отвязав одну руку, сообразила, что фейри может убить меня голыми руками, и не ошиблась в своих предположениях. Глядя на то, как быстро взметнулась отвязанная рука в мою сторону, я еле-еле успела отскочить.

Но тянулся рыцарь не ко мне. Проследила за отчаянно вытянутой рукой и всего в десяти сантиметрах от пальцев фейри увидела покрытую пылью бутылку. Бог знает, сколько времени она здесь стояла, на ней был такой же толстый слой пыли, как и на засохшем букете цветов, но печать с горлышка была не сорвана, а пробка не вскрыта. Я подвинула бутылку к рыцарю, и он ее тут же схватил.

Выплюнув изжеванный кляп, эльф вмиг свернул пробку и присосался к бутылке, как утопающий к воздуху. Казалось, принц не мог напиться. Я запоздало сообразила: если в бутылке спиртное - оно притупит боль. А вытерпел фейри немало, пока я его кромсала и ковырялась в ране без какого-нибудь обезболивания.

После анестезии эльф как-то разом подобрел и порозовел, даже синюшные разводы вмиг стали бледнее. Высосав последние капли, принц Робин обмяк на кровати.

Я поняла, что гроза миновала. Убивать пока не собираются.

По внешнему виду принца видно было, что он уже распрощался с жизнью и до конца еще не поверил, что выкарабкался. Рыцарь удивленно ощупывал себя и повязки на ране, не веря, что материален и все еще жив.

Без железа, которое убивало эльфа, рана затянется в считанные часы. Хотя непонятно, кто был столь жесток и так ненавидел принца, что вогнал ему стилет в бок, сломав его. Поразмышляв, я решила: только сородичи могут быть столь безжалостно точны.

Чтобы отвязать фейри, мне пришлось чуть ли не залезть на принца, но с другой стороны было не подойти. Пока эльф бился в путах, он свернул на сторону балдахин.

Принц-рыцарь приходил в себя на кровати и уже порывался встать. Но я непреклонно надавила рыцарю на голую грудь, заставляя того лежать, и тут же отдернула руку, словно обожглась. Кожа раненого вновь приобретала присущую только фейри ледяную температуру. Рыцарь подчинился и успокоился.

А меня захлестнуло непонятное волнение и смятение. Приписав эти чувства неуверенности в своих медицинских силах, возможностях и способностях лечить вот таких прекрасных, вызывавших душевный трепет, титулованных скотин. Поэтому я залезла в кресло с ногами и принялась ждать результата своих трудов.

***

Не знаю, сколько я так просидела. Издерганная сомнениями и напряженной работой, я заснула, а когда проснулась, рыцарь уже вставал.

Со стоном эльфийский принц дополз до кресла возле камина и рухнул в него. Зашипев от боли, а через несколько секунд, перетерпев боль, растекся по нему и нагло закинул ноги на решетку камина. Всего секунду спустя я услышала тихий протяжный стон.

Какой-то уж очень отчетливый и демонстративный.

Потом рыцарь, не вставая, протянул ногу и наклонил котел, заглядывая в него. Я оставила его в камине нагреваться для перевязки, если задуманная мной операция получится. Увы, там плескалась только вода. Это открытие заставило принца издать поистине душераздирающий стон, такой я слышала только у заржавевшей петли.

- А-а-а-а-а? - застонал раненый, и дураку ясно, чего требуя.

Я метнулась на кухню перерывать ящики, шкафы и полки. Везде было пусто, только в амбаре, соседствующем с кухней, я нашла мешок с сухарями да забытую корку сала в мышеловке.

В амбаре было пусто - ни скотины, ни птиц, хотя по брошенным гнездам и стойлам было понятно: здесь когда-то держали живность.

Только в одном стойле стояла белоснежная эльфийская лошадь, на которой мы приехали, самостоятельно зашедшая в амбар, видимо от безысходности, и уныло жевала подстилку.

Сало трогать я не стала, вот если принц хочет, пусть сам в мышеловку лезет, взяла только мешок. Насыпала сухарей в миску, посыпала солью, в керамическую кружку налила простой кипяченой воды и, водрузив все эти «лакомства» на поднос, понесла страдальцу.

На подношение фейри накинулся, как лев на ягненка, и мигом опустошил миску с кружкой. Я же, наблюдая за тем, как принц собирает щепоткой крошки со дна и отправляет в рот, призадумалась: чем же я буду питаться, если во всем замке еды початый мешок сухарей? Или для тех, с кем заключен договор, еда не предусмотрена и придется перебиваться подножным кормом?!

А как же «обращаться с тобой, как с самим собой»? Или фейри всегда так питаются?

После еды рыцарю заметно полегчало, и я решилась заговорить:

- Провизии бы закупить… - И осеклась, испуганная мыслью, что после того, что я с ним сделала, он меня саму на колбасу пустит. И еще более страшная мысль: вдруг эльфы не брезгуют человечиной? Впрочем, я точно знала - не брезгуют. Те же келпи, мерроу и гоблины не прочь ей закусить.

Но вот чтобы джентри такое ели, я не слыхивала. У аристократов тонкий вкус, но вдруг он распространяется на девичье мясо? Деревенские парни, плотоядно ухмыляясь, уверяли, что оно нежнее всякого иного.

Вдруг эльф меня в качестве закуски к сухарям в свой пустой замок привел?

Фейри, разомлевший после, видимо, для него сытого обеда, отвязал кошелек от пояса и швырнул мне, а после и вовсе удалился с глаз моих долой, так и не позарившись на девичье мясо. Впрочем, возможно, фейри пока слишком слаб для этого или раненым мяса нельзя. Видно, сил сидеть у эльфа вовсе не было, и он со стонами по стеночке, по стеночке, а по лестнице на четвереньках, пока я ему не помогла, добрел до кровати и рухнул в нее кулем. Я только проследила за ним и проверила зеркальцем с комода, дышит ли. Увы, эльф умирать не собирался.

После вернулась и подняла брошенное. В кошельке нашлась пара странных монет, не знаю, что можно на них купить, но думаю, немного.

Шум на улице отвлек меня от раздумий. Привязав тощий кошелек к поясу, пошла на звук.

В амбаре с квохтанием мостилась на гнездо рябая курица с лысой жопкой, из которой торчало одинокое перо.

Я готова была расплакаться от такого изобилия.

Глава 3

***

До позднего вечера я играла в квест «Выжми что-нибудь полезное из заброшенного сада». А когда стемнело, съев сухарик, прилегла на лавку, да так и заснула.

Утро встретило меня странным вкусом сухаря во рту и уже сидящим за столом эльфом. Причем сидящим с приготовленной тарелкой и столовыми приборами.

Я метнулась в амбар, рывком сорвала сонную курицу с гнезда и возблагодарила небеса за дары.

Из одного куриного и нескольких перепелиных, что я нашла в саду, получался вполне приличный омлет, заправленный пряными травами и кореньями. Хоть сад и зарос, там все еще оставались расходящиеся лучами грядки с домашними специями, травами и кореньями.

В прикуску были лепешки из каштаново-желудевой муки, которую смолола на ручной мельнице.

На десерт - смесь ягод, все, что я нашла в одичавшем саду.

Но, несмотря на скудность завтрака, принц уминал поданное, как в последний раз, странно держа ложку в кулаке. И вообще ведя себя за столом из рук вон плохо, даже маленькие дети - и те едят аккуратнее.

Только когда я увидела, как фейри, соря крошками, за обе щеки уплетает подгорелые лепешки из желудей, поняла, что это был за привкус. Сухари были сделаны из той же желудевой муки. У нашего мельника фейри не закупались, видимо пребывая в курсе, из чего тот делает свой продукт. Что странно, потому как однажды мельник оговорился: некоторые волшебные существа тоже очень охотно покупают его муку. Меня передернуло, когда я представила, что же в ней содержится. Но это означало еще кое-что: сами фейри не могут обойти свои же чары. Если в договоре было условие, что другие мельники в этой местности муку молоть не могут, то и сами фейри не в состоянии противиться этому и разжиться приличной мукой им не светит.

Эльф шел на поправку одновременно хорошо и тяжело. Рана от присутствия в ней частиц железа гноилась, и ее приходилось вскрывать и чистить от гноя. С другой стороны, принц окончательно пришел в себя и теперь откровенно маялся от безделья, вредничал, капризничал, причиняя мне кучу неудобств и мешая заботиться о его ране.

Каждая перевязка для меня была как каторга, я так и не привыкла к обнаженному мужскому телу, а эльф, словно истинный дикий лесной житель, обнажался по любому поводу и даже срывал мешающие ему повязки. Казалась, он вообще надевал одежду только потому, что того требовали придворные приличия, а дома нечего было стесняться, и в своем замке фейри разгуливал, словно дикарь, прикрывая один только срам, от чего всякий раз, как я встречалась с ним в коридоре, не знала, куда девать глаза. Казалось, эльфийский рыцарь вообще не чувствовал ни холода, ни жара.

По мне, принц томился больше от безделья, чем от боли, рана не причиняла ему сильного беспокойства, его организм вполне удачно справлялся с остатками железа, но от скуки фейри каждый раз придумывал для меня очередную проблему и задачу, например, как уложить в постель не желающего в ней лежать больного. Я не справлялась, и приходилось тащить на себе потерявшего сознание от усталости вредного и упорного эльфа.

Так повторялось со всем, начиная от еды и заканчивая уборкой в комнате. Фейри не давал перестилать постель, валяясь на ней, но, как только я начинала заниматься другим делом, тут же вскакивал, не давал убирать пыль в комнате и раскладывать вещи по своим местам, устраивая в комнате беспорядок. Одежду, что я ему приносила из гардероба, швырял на пол, и приходилось вытаскивать все наряды, пока принц не выбирал один или вообще отказывался одеваться.

Каждое действие сопровождалось капризом и вредностью. Не те кружки, не те ложки, не тот поднос, не та еда. Неудобная подушка, простыни неровно лежат, жаркое одеяло, это притом, что эльф, сидя у камина, засовывал ноги чуть ли не в огонь! Короче, каждая моя встреча с фейри была полна ужаса, я не знала, что еще сказочная скотина выдумает, потому старалась отсиживаться на кухне, от чего эльф еще больше скучал и еще больше выдумывал мне проблем! А самое главное - не щадил ни меня, ни себя.

На моей памяти рыцарь был первым существом, самостоятельно желавшим поскорее загнать себя в могилу.

Постепенно я узнавала замок, открывала в нем новые комнаты и разбиралась с садом. По моему мнению, его можно еще было спасти и собрать кое-какой урожай дикоросов и самосевов, тем более эльф питался совершенно не так, как человек. На кухонной полке я нашла фейрийский кулинарный справочник, и оказалось, что сказочные существа предпочитают питаться лепестками шиповника и семенами аниса. Потому-то сухари из желудей показались эльфу сказочным пиром.

Меню для выздоравливающего состояло из одуванчикового вина, жареного корня лопуха, салата из ростков папоротника и речной рыбы под пряными травами, которая сама прыгала в корзину без всякой удочки, стоило подойти к реке, но после всех тех чудес, что я наблюдала в эльфийских землях, меня уже ничто не удивляло.

По ночам в замке было жутко: в зарослях и углах шуршали мыши, иногда в сад с хрустом забредала стая оленей из соседнего леса - поживиться чем осталось. На деревьях светили глазами совы и ухали филины, под крышей скреблись и пищали нетопыри, а в окна стучались крупные мотыльки и не только. Однажды вечером, привлеченная светом свечи, к стеклу прижалась страшная зубастая рожа. Благо я с первого дня резко пресекла попытку принца оставлять все двери и окна в замке нараспашку и старалась перед сном все запереть на мастер-ключ, дабы мелкие жители страны фей не забирались в замок и не вили гнезда в гардеробных и каминах. О крупных я старалась не вспоминать.

Все хозяйство замка легло на мои плечи, пока хозяин, способный на пакости и шалости, но неспособный на хоть какую-то мало-мальски полезную работу, валялся в постели, помирая от скуки. Судя по крохотным комнатками на чердаке и в подвале, в былые времена здесь водилось много слуг.

А если судить по количеству железа в замке, то все слуги были людьми, потому что железо дешевый металл относительно серебра и золота, все лопаты, ведра, чаны для белья, сковороды, совки и половники сделаны из железа.

Но теперь некому было выполнять прихоти эльфийских лордов и леди, фейри отыгрывался на мне одной.

Потому, потакая капризам принца, я вынуждена была переселиться в его гардеробную и ночевать на софе, свернувшись калачиком, для того чтобы удовлетворять любые капризы принца. Приносить тому воды, поправлять одеяло в час ночи, как будто он сам не мог этого сделать, и петь колыбельные, так эльфийская скотина засыпала быстрее и не просыпалась до утра.

***

С моим появлением в замке принц, кажется, повеселел. Еще бы! Столько развлечений - гонять меня вверх-вниз по лестницам!

Фейри вообще старались не замечать слуг, но, к моему ужасу, принц, которому полегчало, заметил, а я нашла причину появления и исчезновения вещей в доме.

Лечебные травы были не единственным волшебным приобретением, иногда в кухне сами собой появлялись миски, полные лесных орехов, и корзины с яйцами дроздов. А иногда исчезали сухари и остатки недоеденной эльфом еды. Еще кто-то по ночам вылизывал тарелки и кастрюли. Всегда в одно и то же время, словно обмен даров леса на дары кухни. Вскоре я обнаружила горе-менял, а вот они меня не увидели, пока не стало поздно. Незнакомые тени легли на порог, и я замерла.

Две ободранные фигуры крадучись проникли в замок из сада. Стараясь не дышать, я рассматривала пришельцев. Тощие, с ободранными коленями, одеты в сухие листья, ленты травы и лохмотья, явно фейри, в колпачках из львиного зева и с дырявыми мешками за спинами. Оставив на столе пару рыбин, воришки стали шарить по чугункам и кастрюлям в поисках объедков.

Недолго думая, я, протянула руку и толкнула дверь, ведущую наружу. Створка звонко хлопнула, а крючок звякнул закрываясь. Воришки подпрыгнули до потолка и заметались по кухне, сбивая миски и кубки с полок. Потыкались в закрытые двери и окна, осознали, что деваться им некуда, и притаились под перевернутыми мисками.

Но я уже знала, как поступить. Быстро подхватив тарелку и тяжелый котелок, я поставила его на перевернутую миску, а тарелку подсунула под другое место схрона.

Котелок и миска шевелились, но сколько воришка ни силился, так и не смог приподнять свое убежище, только миска ехала по полу, звеня и таща за собой тяжелый котелок.

Я вытряхнула первую добычу в стеклянную банку, а потом повторила тот же фокус с тарелкой и другой миской.

Перевернула последнюю добычу в прозрачную банку и прикрыла сверху металлическим ситечком, примотав его куском тряпки к горловине сосуда.

Две искаженные стеклом мордочки скалились острыми зубками, прижавшись к стеклу, горлышко банки усиливало дружное рычание. Я взяла двузубую вилку на длинной ручке и, просунув в щель между ситечком и банкой, не больно потыкала ей в одного из честных воров. Самый агрессивный попытался укусить металлическую вилку, но только щелкнул зубами, боясь обжечься об металл.

Острозубый пикси, весь синий от рисунков на коже, и крохотный, слабо фосфоресцирующий на свету фей, оба с крылышками за плечами. Три штуки на двоих.

Богатая добыча, ничего не скажешь, два худосочных фейри, судя по торчавшим ребрам, помирающих от голода.

Я совершенно не знала, что делать с ворами, таскающими с кухни готовую еду и оставляющими взамен сырые припасы. Так далеко мои планы не заходили. Поэтому я со вздохом приподняла ситечко и высыпала туда горсть желудевых сухарей.

Сухая корка треснула по голове одного из эльфов, они, не веря, таращились на еду и даже не притрагивались к ней, явно боясь подвоха.

- Ешьте, не бойтесь, - сжалилась я и объяснила: - Я вас не откармливаю для запеканки.

Судя по всему, такое блюдо в стране эльфов существовало, потому как оба малыша с подозрением уставились на меня. Я вновь вздохнула и принялась за приготовление еды. Принесенную рыбу требовалось почистить и выпотрошить, а потом и пожарить с травами и маслом.

Колдовала над рыбой, пока не услышала дружный хруст из банки. Не выдержав искуса, малыши ели сухари, запихивая куски за щеки и стараясь разгрызть острыми зубками. Налив в рюмку воды, опустила ее на дно банки, чтобы малыши не давились сухарями.

Оказалось несколько вещей сразу. Первое: я неправильно готовлю эльфийскую еду (маленькие паразиты умудрялись давать советы, сидя в банке), что меня здорово удивило, ведь принц съедал все, разве только тарелки не вылизывал.

Второе: Мило и Фалько беглые слуги какого-то там высокородного эльфа, какого - малыши так и не признались, боясь, что я верну их назад.

Третье: они думали, что замок пуст. Ведь обычно в таких замках кишмя кишит прислуга как фейрийская, так и человеческая.

- Неужели люди так охотно идут в услужение к эльфам? - подивилась я, не зная, какую стойкость надо иметь, чтобы выдержать эльфийские капризы. Да и рисковать жизнью ради каких-то там желаний…

- Не-е-ет, - потянул малыш, кажется, Мило, сидя на перевернутой рюмке. - Эльфы их воруют или обманом заключают сделки. Те не понимают, где они находятся, пока срок их службы не подойдет к концу, а чтобы те не сбежали раньше времени, на них накладывают чары. - Один из них, фей, оказался более болтлив, чем другой. После таких откровений я не знала, к добру это или нет.

- Ведь в договоре ничего про чары не сказано, - мерзко захихикал пикси.

- Люди всегда желают странных вещей, - сообщил пикси, ковыряясь коготком в зубах, извлекая оттуда крошку и отправляя ее в рот. - Ну, там иметь больше всех золота, быть самым красивым, сильным и так далее в обмен на сто лет жизни. - Судя по всему, самого пикси только еда и волновала.

«Или стать свободными», - подумала я про себя, осознавая: я не умнее тех людей, что заключали глупые сделки, продавая годы своей жизни, а иногда и столетия. Судя по тому, что говорили эти двое, в стране фей никто не стареет. Это как-то связано с их пищей и чарами. Они же не дают просто так убежать в человеческий мир.

Я осознала, что ела и пила в стране фей и теперь просто так не смогу вернуться, только если фейри отпустит.

- Но ведь кто-то же возвращается?! - Я вспомнила мельника и его жену.

- Когда срок договора истекает - да, но не раньше. Чары невозможно просто так сбросить. Странно то, что ты не под заклятьем! - удивился фей. – Соли, что ли, поела? Ведь это первое, что запрещают есть хозяева, а еще отдыхать, вспоминать свой мир, покидать замки и поместья и многое другое. Или ты оказалась умнее и обговорила отсутствие чар в сделке?

- Или глупее, - съехидничал пикси. - Ты теперь ничего не забудешь и будешь все помнить.

Мда, к слугам-собратьям, судя по рассказам, фейри относятся не лучше, чем к людям.

Я почувствовала себя полной дурочкой, утешало лишь то, что срок службы назначен не больше года, а вовсе не сто лет или двести. Главное, теперь выжить все это время. Судя по синякам, шрамам и отгрызенному крылу, в услужении у эльфов тяжко.

- Ты что, в своем мире работы не нашла, если на сделку согласилась?! Или тоже сокровищ и неземной красоты возжаждала?

- Или просто в своем мире никому не пригодилась? - Хамства пикси было не занимать. Насколько фей был болтлив, настолько пикси был вреден.

- Значит, вам тоже работа нужна? - решила напомнить я, зачем эти двое сами здесь появились.

- Ага, - дружно кивнули фейри.

- Что ж. Пожалуй, я могу ее вам дать. - Я почесала в затылке, прикидывая, что малыши могут хотя бы помочь мне со сбором ягод из сада, так как вредный эльф звал меня по пять раз за час, не давая собрать урожай. - Но при одном условии: больше ничего не воровать!

Чертенята переглянулись, дружно вздохнули и закивали, резонно полагая, что без оплаты в виде службы, заслуженного наказания за воровство и несанкционированный обмен, из банки их никто не выпустит.

- Итак, - я приступила к созданию соглашения, - вы оба остаетесь служить в замке и выполняете в точности, без обмана, все мои указания. Верно служите, так, как служили бы самим себе. - Эльфы опять вздохнули, видно я этой фразой прикрыла для них еще одну лазейку непослушания и нарушения договора, но фейри недолго кисли по этому поводу и дружно закивали. - А я обязуюсь вас кормить все то время, пока вы работаете. - Здраво рассудив, что от принца не убудет, если эти малыши сгрызут пару сухарей взамен за спасение урожая. В любом случае продуктов в доме будет больше. Я поразмышляла еще секунду и добавила на всякий случай, чтобы чертенята не утекли куда-нибудь с хозяйским добром: - И никогда не смейте покидать этот замок без моего ведома!

Тяжко повздыхав, фейри переглянулись, да деваться им было некуда, и кивнули в знак согласия, разом вытянув лапки с тремя пальцами для рукопожатия.

У меня вариантов было не больше. Поэтому я приоткрыла крышку и засунула в банку руку, чтобы скрепить рукопожатие, вернее пальцепожатие. Маленькие паразиты тут же вцепились острыми зубами в руку.

Я ойкнула и засунула укушенный палец в рот. А свободные фейри выпорхнули наружу.

Думала, что после всего произошедшего мелкие пакостники улетят прочь, насмехаясь над облапошенной мной, однако они замерли, ожидая приказаний.

За спиной хмыкнули, и я ощутила, что давно не одна на кухне.

Эльф словно возник за нашими спинами. Я увидела, как малыши сжались, и только потом почувствовала сгущающееся присутствие за спиной. Я обернулась и увидела того, на кого фейри уже несколько минут смотрели выпученными от страха глазами, словно застигнутые врасплох мыши на кота, от которого не уйти, да так оно и было.

За спиной стоял Робин. Словно хищная птица крылья, задрав руки вверх, он опирался предплечьями на дверной косяк, в одной из его ладоней покачивался кубок, который эльф держал пальцами за ножку, в другой - какая-то бумажка с золотыми краями. Судя по всему, фейри звал меня, но так и не дозвался. Принц со скепсисом во взгляде и злобной ухмылкой смотрел на картину, представшую перед ним.

В целом эльф был расслаблен и буквально струился в дверном проеме, но я знала это обманчивое впечатление. Расслабленной походкой хищника фейри вошел на кухню и, как бы намекая на причину своего появления, поставил пустой кубок на стол, сам же на него облокотился бедром, скрестив руки на груди. Эта поза не сулила ничего хорошего.

Маленькие фейри, ко всему привычные в этом мире бесконечного страха и смерти, пали ниц, готовые к неминуемой расправе. Я же все еще старалась понять происходящее и то, почему принц зол и взирает с такой ехидцей во взгляде.

- Поздравляю, ты наняла прислугу. Судя по тому, что я слышал, навечно! - До меня медленно стало доходить. - Ты не назначила срок службы. И не определила условия расторжения договора, а значит, расторгнуть просто так его нельзя. - Я запаниковала, ведь и мы с принцем не обговорили эти условия, только срок, значит, наш договор тоже нерасторжим! Впору было надавать себе тумаков за недальновидность, а эльф продолжал: - Да еще клятва на крови. Разорвать можно только кровью. - Он протянул руку, схватил меня за запястье, осмотрел укушенный палец и брезгливо отбросил.

Принц перевел взгляд на фея и пикси, глаза его загорелись недобрым светом, от чего фейри спрятали лица в ладонях, а крылья их затрепетали.

- То есть теперь замку от вас двоих просто так не избавиться. - Взгляд эльфа злобно буравил два склоненных в покаянии затылка.

Услышав сказанное принцем, я поняла, что натворила, и пришла к выводу: сейчас будут бить, а может быть, даже убивать.

Я сглотнула, а маленькие фейри давно дрожали как осиновые листья. Принц как-то скучающе и жаждуще-уныло заглянул в пустой кубок.

- Ладно, живите, сделка есть сделка, хоть мои поручения быстрее выполняться будут, а то я умру от старости, пока ты их выполнишь. - Малыши захихикали при этих словах, судя по всему, это была угарная острота, ведь фейри бессмертны и почти не стареют. И тут же чертенята бросились к серебряному кувшину и наполнили кубок принца игристым вином. Для них буря уже миновала, они избежали гнева и смерти, а вот для меня ветер только поднимался.

- И… - фейри довольно сделал глоток, - хорошо бы нанять приличную кухарку: когда ты на кухне, тебя не дозовешься. Даже за напитками приходится спускаться самому. Нагрей мне воды, я хочу принять ванну, да позови какого-нибудь тролля, а то я сдохну, пока ты наверх все ведра перетаскаешь, или замерзну и окоченею в остывшей воде. Такую, как ты, только за смертью посылать.

Эльфята уже держались за животы, хихикая. Еще не дослушав ехидную тираду принца, фейри кинулись разводить огонь в очаге и подбрасывать туда дров, все так же мерзко хихикая. Я же так и осталась стоять в раздумьях, откуда мне прямо сейчас взять затребованного принцем тролля и кухарку?!

Кара за содеянное не последовала, но, может, она просто откладывалась, если не добуду нужное. Робин даже не стал смотреть, выполняются ли его поручения, прихватив кувшин, он отправился наверх. Значит, как только опустошит его, потребует ванну.

Принц не отличался даже секундным терпением и становился просто невыносим, если не получал желаемого немедленно.

- Откуда взять тролля? - устало спросила я у Мило и Фалько, судя по всему - теперь моих помощников.

- Поищи под мостом, - ответил один из малышей и вприпрыжку, размахивая ведром, побежал к колодцу, время от времени вспархивая на прозрачных крылышках.

Я же развернулась и поплелась к воротам. Когда мы скакали к замку, пересекали несколько мостов, ведь рядом текла река.

***

Через реку и вправду был перекинут мост, а под ним, как водится, жил тролль. Только столь огромного и злобного существа я еще не видела. Поэтому до смерти испугалась и, не решаясь подойти, замерла на берегу.

Тролль жрал. Повернувшись спиной ко всему миру. Хруст стоял невообразимый. Казалось, это звук обвала в горах разносится над рекой, но, к моему удивлению, речная живность не обращала на тролля никакого внимания. Ну жрут где-то кого-то, хрустят кости, не нас, ну и ладно!

В воде плескались рыбки, а вдоль берега бродил конь, опустив голову. Рыская мордой в стелющемся по берегу тумане, он, ничего не замечая, приближался. Но мне было не до животных, я во что бы то ни стало должна достать тролля, а еще где-то нарыть кухарку. Где бы они ни водились.

- Г-г-господин тролль? - попыталась я. Мой писк жалко прозвучал в тумане. Я и хотела, чтобы меня услышали, и до смерти этого боялась. - Господин? - Ответом мне был все тот же хруст и свист от рикошетившего щебня.

«Камень он там, что ли, жует? Или это осколки чьей-то кости так свистят?» - с содроганием подумала я.

Рядом фыркнули, потом хрюкнули, принюхиваясь. Подскочив, я в ужасе обернулась, но это был всего лишь белый конь.

Животное тыкалось мягким носом в предплечье в поисках ладони, вероятно, силясь найти там кусок сахара или хлеб.

- Ты же не буйный? - Я несмело погладила лошадку, столь настырно лезущую под руку и требующую ласки. От лошадиной шеи к ладони потянулись зеленые нити слизи. Далеко отвести ладонь я не смогла.

- Что… Что это такое? - Рука с липким звуком вновь пососалась к звериной коже.

Паника взмыла вверх, словно качели, и, достигнув пика вместе с осознанием, что я попалась, рухнула вниз, в пятки.

- А это чтобы ты раньше времени не свалилась! - хихикнула лошадь, сочась слизью. Шкура ее пошла волнами и вместо белой стала зеленой, вся в болотных разводах и чешуе. То, что я приняла за гриву, оказалось водорослями в бурых пятнах, облепленных улитками. На меня искоса глянул светящийся желтый глаз с прямоугольным зрачком.

- С-с-свалилась? – заикаясь, переспросила я, соображая, откуда меня попытаются скинуть. Я уже поняла, что встряла, ибо передо мной стоял самый настоящий келпи - водяной конь.

- С меня, сладкая. С меня. Понимаешь ли, кому множественные синяки да гематомы, а кому и отбивная. Если мясо выбить хорошенько да посильнее, чтобы на волокна распалось, оно становится мягче детского. Не бойся, сразу не утоплю. Сначала об скалы и волны обобью да через камыш протяну, чтобы кожа слезла, а нежное выпотрошенное мясцо с кровью осталось. Слаще подобного не едал, даже у детенышей фейри, - расписывал конь рецепт приготовления смертных, мой рецепт! А у меня на голове волосы шевелились, потому как ладонь намертво прилипла к коже коня.

- Почему бы вам не съесть кого-то другого? Ну, тролля, например…

Знаю, жалкая попытка, но утопающий хватается за соломинку.

- Огромный, тупой, несъедобный. Что может быть слаще смертной, детка?!

- П-пожалуйста! - прекрасно понимая: бесполезно, пыталась я. Просить фейри - все равно что жаловаться скале. - Не ешьте меня.

Конь заржал тонко и зло, словно издеваясь и передразнивая.

- Я же буйный!

Никогда не видела, чтобы лошадь ухмылялась столь мерзко. Особенно впечатлили острые клыки, у обычных лошадей не встречающиеся.

Скаля зубы, конь мотнул головой и забросил меня на свою спину, подкинув боком. Я прилипла к зеленой лягушачьей слизи.

Вторая рука тут же завязла, стоило положить ее на шкуру.

Келпи ринулся с места в галоп, дико и радостна ржа. Мышцы водяного чудовища, будто страшные мельничные жернова, ходили ходуном подо мной.

С ликующим визгом тварь ринулась в осоку.

Острые ленты тростника свистели по обеим сторонам. Я вжималась в спину коня, пряча лицо и глаза от пролетающих мимо лезвий.

Но отдельные стрелы камыша резали мою кожу тысячью острых бритв, не причиняя никакого вреда покрытой чешуей морде келпи.

И это только первый пункт рецепта, впереди скалы и подводные камни.

Я закричала что есть мочи, но в мире фейри крики все равно что птичье пение. Обычный повседневный фон. Мои мольбы о помощи не привлекли ничьего внимания.

Как только я приняла решение потерять сознание перед смертью (в бессознанке и умирать легче), так конь споткнулся и рухнул на колени. Передние ноги келпи подогнулись, словно из-под них выхватили землю, а круп задрался, скидывая меня с чудовища.

Но все было не так - это действовал меч, один мощный удар и ноги были выхвачены из-под скакуна.

В момент я очутилась в воде и тут же вынырнула, наглотавшись тины. Передо мной предстала картина еще более чудовищная, чем до этого.

Держась за перевязанный бок, принц размахивал мечом, нанося удар за ударом, которые кромсали водяное чудовище на ровные, довольно крупные куски.

Кишки, ошметки чешуи и шкуры, литры зеленой крови веером разлетались от ударов. Скорчив страшную оскаленную гримасу, Робин разделывался с келпи или точнее - с теми останками или остатками, что от него остались, потому как первые три удара уничтожили водяного монстра. Первый отрубил ему передние ноги, остановив и развеяв чары, что влияли на меня, смертную, второй оторвал келпи голову, а третий разрубил напополам. А теперь принц просто отыгрывался на всем остальном.

Острозубые мерроу, что до этого таились в камышах, выпрыгивали, хватали отлетавшие куски и утаскивали на глубину. Внутренности и чешуйки медленно покачивались в речной воде, а потом резко уходили на дно.

Ошарашенная происходящим и струями крови, я так и сидела по пояс в воде, смутно осознавая, что речной ил медленно просачивается в дырявые подштанники. Я бы и не смогла встать на дрожащие ноги, если бы меня не выдернули из воды за шкирку и не поставили.

Эльф схватил меня за щеки и уставился в лицо непроницаемым кошачьим взглядом. Он поворачивал мою голову то одной стороной, то другой, не выражая никаких эмоций, с абсолютной маской спокойствия, такой, которую можно было увидеть только у эльфов или покойников. Сплошное холодное безразличие, без какой-либо искры живого интереса.

Сверкнули белые острые зубы, отнюдь не в улыбке, а в каком-то бешеном оскале.

Меня отшвырнули от себя, словно грязную тряпку, с брызгами я погрузилась в ледяную воду, распугав хищную живность, что уже мельтешила вокруг нас, мечтая урвать кусок убиенного коня или кусок от нас. Но я так и сидела в воде, не стремясь выбраться. Злого принца я боялась больше, чем того, кто мог утащить меня на дно. А на лице вышеупомянутого фейри словно разошлись грозовые тучи, и только взгляд глаз сиял священной ненавистью.

В его глазах я видела ничем не прикрытую враждебность фейри, которую так боятся все смертные, потому что именно на них и только на них она направлена.

Я примерно догадывалась, что произошло. Глупая смертная человечка пошла на речку и встряла. А принцу пришлось запачкать свои царственные ручки, спасая ее.

Большинство фейри подумало бы нечто вроде: «Ну и пусть ее, туда ей и дорога! Слуг много, одним меньше, одним больше, можно заключать бесконечно много сделок с глупыми смертными за свою вечную эльфийскую жизнь!»

Но эту сделку фейри заключил в момент слабости, на невыгодных для него условиях, и пообещал защищать меня, как самого себя, вот и вынужден был спасать шкуру какой-то там прислуги!

Он бы и не подумал оторвать задницу от мягкого кресла, оставить вино и покинуть свой любимый замок для защиты смертного человека, что для бессмертного, подобного богу фейри, надо сказать, равносильно оскорблению и унижению!

Надо мной стоял мокрый принц. Злыдень ушастый улыбался наоборот. То есть мелкие и острые зубы были крепко стиснуты, а уголки губ смотрели вниз, выдавая все то презрение, которое испытывал к смертной фейри. В довершение ко всему глазик принца начинал дергаться.

Ну все, жди едкого или оскорбительного комментария! А может, чего и похуже. Захотелось найти водяную нечисть, открыть ей пасть, залезть внутрь и захлопнуть. В желудке у чудовища безопаснее, чем под прожигающим взглядом принца.

Но речная живность, набившая желудки, больше хлеба не хотела и теперь требовала зрелищ.

Мерроу и роаны по пояс высовывались из воды, показывая тюленьи пятна на боках, чтобы лучше рассмотреть, что происходит. Тянули шеи, как черепахи, и озирались. Русалочья мелочь пожиже боялась в открытую заявить о себе, но они, подражая жабам, повысовывали на поверхность свои пучеглазья и глядели во все глазищи. Стайки тельвит-тегов шуршали в камышах и также пялились на бесплатный цирк. Еще бы: не каждый день увидишь выбешенного донельзя джентри. Ведь высшие эльфы всегда соблюдали арктическое спокойствие и невозмутимость так, словно у них вовсе не было эмоций.

А главное, не они являлись объектом его ненависти и злобы, а значит, будет весело, кто-то обязательно пострадает. В общем, к реке стянулась вся округа.

Одна хульдра, не стесняясь, села на бережку, подобрав под себя копытца и обернув их коровьим хвостом, она даже спрятала руки под передник, короче - уселась поудобнее, чтоб уж наверняка ничего не пропустить. Даже тролль перестал жевать и вылез из-под моста.

Краем глаза я увидела, как, поглядывая на рассерженного принца, два мерроу вцепляются в половину келпи и медленно, чтобы джентри не увидел, утаскивают в воду, а потом рывком крадут и вторую часть туши. На поверхности остались только зеленые кровавые разводы и посверкивающая, словно брильянты, чешуя.

Я зажмурилась, готовая к громам и молниям над своей головой, а когда фейри увидит, что келпи растащили на бутерброды, и осознает, что отыграться ему не на ком, сорвет злобу на мне. Ну все, до него дошло.

- Слабая, хрупкая смертная! - Принца аж трясло от ненависти. Как же сильно эльф ненавидел людей! Выпаливая эти слова, он брызгал слюной и скалил белоснежные эльфийские зубы. Я ожидала удара в следующую секунду или сметающих чар, после которых буду ощущать себя лягушкой и квакать.

Однако Робин отвлекся на голову келпи, которая медленно начала уходить под воду. Начищенный (мной, между прочим) сапог фейри с чавканьем приземлился на голову речной лошади и придавил ее к илу. Волна сильнейших чар хлынула, сметая все на своем пути. Те, кто прятался под водой и цеплялся за останки келпи, силясь их утащить, дружно пошли ко дну, а их ошметки всплыли на поверхность.

Мою кожу обдало ветром, холодя, но чары миновали не тронув. Гламур и внушение - самая частая напасть, которую насылают эльфы на людей. Я испуганно ощупала себя на предмет жабьей кожи или еще каких-нибудь неприятностей. Ничего. Пронесло. Почти.

Принц даже не дотронулся до меня, брезговал смертной. Однако сила его ненависти была неподдельна. Где-то на деревьях маленькие пикси, чувствительные к чарам и магии, скорчились от боли и попадали вниз. В камышах оглушенные тельвит теги пускали пузыри, силясь встать после магического удара. Мерроу и роаны в ужасе нырнули под воду, выставив на поверхность только ноздри и круглые от ужаса глаза. Может быть, они и хотели бежать без оглядки, но боялись, что движение привлечет внимание разъяренного джентри. Никому не хотелось быть жертвой его плохого настроения. Река затаилась и вымерла, будто и не жила всего секунду назад. Только тролль отупело топтался поблизости, соображая, что тут происходит. Кажется, помимо несъедобности он еще был и чаронепроницаемым.

А потом настроение принца переменилось на ехидно презрительное, и он накинулся на меня с упреками.

- Тебя только за смертью посылать, никогда не принесешь, вечность ковыряться будешь, да еще с полдороги вернешься и переспросишь! Ты настолько глупа, что не в состоянии справиться даже с самым простым заданием! Что сложного в том, чтобы достать кухарку и тролля?!

У меня язык отнялся. Даже если бы я хотела возразить, не посмела, ибо тролль и в самом деле наличествовал, проблема было только в транспортировке. А к ней я не знала, как подступиться. Внезапно я почувствовала себя невероятно глупой: может быть, это и в самом деле просто? Просто для бессмертного принца фейри, а не для смертной! Которая размером как раз на один зуб этого самого тролля!

- А кухарка? - продолжал перечислять мои грехи Робин. - С такой помощницей, как ты, я потрачу свою бесконечную жизнь на ожидание того, когда же наконец будет выполнен мой приказ! Ты кого угодно уморишь своей черепашьей скоростью! Бессмертный постареет, прежде чем… Что? - Робин резко обернулся к робко подошедшей хульдре, глаза его горели праведной яростью. Я его понимала: прервать тогда, когда ты уже разошелся. Но с другой стороны, возможно, кара упадет на чужую голову. Вот, я уже рассуждаю, как заправский житель страны фей! Пусть кто-нибудь другой пострадает, только не я!

Однако на хульдру эти сверкания глазками не действовали, она совершенно спокойно произнесла:

- Если позволите, я буду вашей кухаркой и стану верно вам служить. Тогда эта юная особа займется исключительно своими обязанностями и ваши приказы будут выполняться скорее. - Я воззрилась на козлоногую женщину с надеждой в глазах. Это ответ на мои мольбы. Только согласится ли принц? Женщина выглядела не столь шикарно, как джентри, и, скорее, относилась к разновидности фейри попроще, из-за того, что обитала в неблагих дворах. Мятая, рваная, вся в заплатах одежда говорила о том, что фейри знавала времена получше.

Но мне было все равно, с кем работать на кухне, лишь бы принц получил что хотел и успокоился!

«Пожалуйста, согласись!» - молила я про себя эльфа, боясь произнести хотя бы слово, резонно опасаясь того, что принц назло откажет кухарке. В своих действиях Робин пользовался правилом: если тебе дают линованную бумагу - пиши поперек! У него был вообще поперечно-вредный характер, невыносимый даже для фейри.

На секунду показалось, что принц не знает, как реагировать на внезапно объявившуюся кухарку. Перед собой он видел негативный, всем известный жестокий пример фейри. Выбор стоял: или нанять на работу, или оторвать голову. Возможно, и мне заодно. Река, а вместе с ней и я затаили дыхание.

- Ладно, будем считать, что ты почти справилась с зданием, - сжалился принц.

Хульдра немного поторговалась, и принц с кухаркой ударили по рукам. Я не слышала, о чем они там договариваются. Меня занимал другой вопрос. Надо же, я все еще цела!

- Вот и ладненько, - миролюбиво сообщила хульдра, - на ужин конина. - Женщина ловко подхватила голову келпи. О ужас, они еще и жрут друг друга! Я тормозила всего секунду. Проникаясь идеей того, что буду есть вечером. И тихо радуясь, что я, а не меня.

А потом выскочила из воды, будто мне в пятую точку вцепилась тысяча чертей, вспомнив, что это не я должна принимать ванну, а принц.

С троллем получилось все гораздо легче: когда мы двинулись к замку, он просто поплелся следом, задевая костяшками пальцев землю. Вероятно, в надежде получить часть головы речной лошади.

***

Пока меня не было, мелкие засранцы набрали полный чан воды, то ли нарочно, то ли назло мне, но вместе с тритонами, головастиками и лягушками. Битый час, пока вода не закипела, я вылавливала их ситечком и скармливала троллю, к вящей радости последнего.

Тролль был не слишком умен и согласился служить за еду, а ел он, кажется, все, в том числе и камень, хоть и сам был из него сделан. Прекрасно, в саду куча мусора - скормлю троллю! Одной проблемой меньше.

В считанные секунды мы приготовили ванну для выздоравливающей скотины, которая, казалось, и не болела вовсе. Тролль просто поднял чан каменными руками и выплеснул в ванну, что красовалась в комнате у принца. Титулованный фейри, словно рыбка, занырнул туда и затаился, вероятно, придумывая новые пакости. А может быть, научился у речной нечисти.

Мне все чаще стало казаться: принц просто импровизирует, сам не ведая, что учудит в следующий момент времени. Фейри не знает, как поступать в тех или иных обстоятельствах, и решает на ходу. Например, он не знал, как реагировать на мое попадание в беду. Сначала начал орать на меня, а потом еще и отчитывать. Дикарь, одним словом. И что он нашел в этом приглашении с золочеными краями, что с таким интересом вертит в руках и уже помял?

***

То, что вредный фейри окончательно выздоровел, я поняла, когда он решил явиться на один из балов, приглашения на которые приходили в замок пачками, а принц использовал их, когда ходил по нужде. Правда, я ни разу не застукивала его за этим делом, но письма исчезали с завидной регулярностью. Особенно после компотов из дерезы, запеканок с дягилем и амарантовых хлебцев.

Теперь главной мыслью, занимавшей эльфийскую скотину, было: что надеть на бал. Про все остальное он просто забыл. То ли бал был какой-то особенный, то ли требовалось явиться непременно и нельзя пропускать, но принц не один час потратил на поиски нужного костюма.

С одной стороны, фейри занялся делом и прекратил пакостить, а с другой - я уже покрылась потом и выбилась из сил, перекапывая для принца гардероб. Спрятаться на кухне или в саду больше не получалось. Кучи отвергнутых нарядов грудами высились на стульях, кровати и просто ровным слоем на полу. По мне, так каждый из этих шелковых великолепий шел принцу, но он сам никак не мог налюбоваться своим отражением. Повертевшись перед серебряным зеркалом, Робин вновь скинул с себя все, оставшись в одних панталонах, и швырнул недостаточно красивый наряд на пол, мановением руки потребовав нести еще.

Уже все бесило, и я готова швырнуть наряды в лицо принцу. Но меня остановило то, что я увидела: тело принца, поджарое и мускулистое, все было покрыто отметинами от шрамов и ожогов, плюс имело несколько довольно крупных от укусов.

Если даже принцам настолько опасно жить в стране фей, что здесь делаю я? Я чудом спаслась у реки. Исключительно потому, что заключила выгодную сделку, но ее условия не могут распространяться абсолютно на все.

Хотя в моем положении поздно думать об этом. Теперь моя задача не попасться на глаза опасной фейрийской нечисти, как тем мерроу, что приняли меня за закуску. Так что пусть принц валит на бал, а я посижу в замке. Как раз переделаю те дела, которые эльфийская зараза мне не давала сделать.

Но на праздник полагалось приезжать со свитой. Мелкие фейри-служки не годились, с такими засмеют. Принц цыкнул зубом, понимая, что я его единственная прислуга (тролль не в счет - слишком туп, кухарка - нестатусно), а потом светлую голову эльфийского гада посетила гениальная идея - переодеть меня в пажа! О чем я догадалась, только когда он достал из шкафа пажеский костюм.

Наши взгляды встретились.

«Нет!» - прошептала я одними губами, читая в горящих глазах намерение принца. Мне хватило одной экспедиции к реке за стенами замка, где меня чуть не съели. Больше высовываться не горела желанием, к черту балы, поскучаю у окна!

- Да! - ответил мне принц, просто-таки сияя от восторга.

Сопротивляться мне не дала заключенная с фейри сделка. Магия, требуя выполнения обязательств, скрутила меня, пока я корчилась на полу, эльф содрал с меня платье и под мои протестующие вопли натянул на меня лосины и шорты с буфами.

Лежа среди шелковых куч, я чуть не плакала от унижения, стыдясь своего исподнего убожества! У самого же принца даже подштанники были с ручной вышивкой! Только фейрийскую скотину это не заботило: сидя на мне верхом, он азартно натягивал на мой голый зад лосины. Когда надевал рубашку, я уже только рычала от злости, мечтая покусать эльфийского гада, чтобы отметин на его теле стало больше! Экзекуция кончилась только через полчаса, когда принц наконец-то наигрался в куколки.

То, что увидел эльф в зеркале, ему, по-видимому, понравилось, потому он завершил мой костюм, нахлобучив мне на голову зеленый берет с красным перышком. То еще сочетание! Мои рыжие, как пламя, волосы и шелк цвета летней листвы.

Подумал и спрятал под него мои слишком заметные волосы.

А потом подвел к зеркалу и растворился за моей спиной.

Из отражения на меня взглянул зеленый, как твоя листва, пацан, длинноногий и голенастый. Все выпуклости, выдающие пол и возраст, скрывали буфы и жилет. Если не знать, что я человек, то можно было принять за худородного эльфа. Меня выдавали только круглые зрачки, отсутствие клыков, а уши скрывал пышный берет так, что можно было предположить два остроушия там, где их не было. Пажеский костюм состоял из лосин цвета бедра отравленной нимфы, темно-зеленых шорт, которые выглядели так, словно я засунула ноги в две незрелые тыквы. Зеленой же жилетки и курточки с пышными рукавами в прорезях, из которых торчала бледная, блевотного цвета рубаха. И все это расшито тысячей мелких жучиных панцирей, которые переливались, словно драгоценные камни, и складывались в узоры.

Весь костюм, несмотря на вычурность, сшит из шелка, паутины и крыльев стрекоз, и это не был наряд господ, он явно предназначался для слуг. Моей кожи никогда не касалась нечто столь нежное.

Глядя в зеркало, можно было подумать, что я законнорожденный фейри. Пусть не принц, но определенно джентри. Все, даже мои глаза цвета жука-бронзовки, гармонировало с костюмом, выдавали только кричаще рыжие волосы, у бледных и утонченных фейри не встречающиеся.

И вот в таком виде мне придется показаться перед королевским двором. Потому как я не знала иного места, от приглашения которого можно было отказаться. А принц, несмотря на то что был ранен и до конца еще не зажил, споро засобирался, стоило прийти приглашению.

Глядя в зеркало, я поклялась, что когда срок нашей сделки закончится - отравлю гада!

Самым сильным и мучительным ядом, который только смогу сварить. Он будет мучиться не меньше недели, вот как я сейчас, когда узрела в отражении свои абсолютно голые ноги, обтянутые тончайшей тканью, которая совершенно ничего не скрывала!

И в таком виде мне придется идти ко двору короля!

Для себя принц выбрал черный вороний костюм, он сверкал и переливался, будто праздничная ночь, и одновременно внушал уважение своей строгостью. При повторных взглядах возникало чувство беспокойства и страха. Все потому, что наряд был сделан из охотничьих трофеев. Спереди черный нагрудник из клювов, пуговицы и застежки из оленьих рогов. На шее гривна из птичьих черепов, в глазницах которых посверкивали довольно крупные рубины. А сзади плащ из вороньих перьев, они топорщились пышным воротником, обрамляя лицо фейри. Все очень сдержанно и стильно, но намекает: не связывайся со мной, сам станешь трофеем!

Стоило взгляду принца упасть на наряд, он, не думая, выбрал именно его, наверняка для того, чтобы подчеркнуть мое пышное убожество. Его-то костюм был не настолько вульгарен. Но такие мелочи, как душевные терзания смертной служанки, не волновали Робина Блэктерна.

Принц опаздывал на бал, а мне предстояло увидеть всю силу и мощь эльфийских чар!

Разумеется, кареты у нищего фейри не было, и он решил заменить ее телегой. Призвал из леса четырех оленей, посмотрел им в глаза и заставил впрячься в развалюху. Я впервые видела силу эльфийского гламура. Сопротивляться невозможно! Нечастные животные стремились во всем угодить вздорному эльфу, просто из кожи вон лезли. Прежде чем самостоятельно накинуть на себя упряжь, поддев ее носом, они, выставив вперед ногу, склонились в низком уничижительном поклоне. А после встали парами перед телегой, фейри даже ручки не пришлось марать, хватаясь за грязные постромки!

Протянув руки, эльф закрыл глаза и прошептал что-то. Гнилая развалюха замерцала, подернулась рябью, стоило мне моргнуть - и на месте телеги стояла черная, под цвет камзола, золоченая карета, с султанами из перьев по углам.

Меня принудительно посадили на запятки. Бросив плащ в карету, принц вскочил на лошадь, свою единственную ценность, ну помимо запущенного убогого замка. Щелчок пальцев, олени поскакали, и принц едет на бал, делая вид, что ему надоело трястись в карете. Хитрости, изворотливости и лицемерию эльфов можно подивиться, смертные на подобное неспособны. Забавно было осознавать, что принц зачаровал развалюху и оленей, только чтобы доставить на бал меня.

Трясясь в телеге (внешний вид изменился, но ощущения колымаги никуда не делись), я старалась найти во всем происходящем хоть какой-то позитив.

Зато посмотрю страну фей и фейрийский праздник! Надеюсь, это меня не убьет!

По дороге на бал к нам присоединились друзья принца. И я окончательно уверилась, что это то мероприятие, пропустив которое ты впадал в немилость.

Знатные дворяне - лорды Моргот, Геделон и Теобальд, вероятно, жили неподалеку. Вся свора принца при параде и в приподнятом настроении. Третьим «при» было приставание. В дороге рыцари скучали, единственной живой нескучной вещью была я.

Началось все с мелких подначек, превращения пера на берете в жабу, попыткой угостить меня прелой листвой, выдав ее за сэндвич.

Мелкие издевки и обидные остроты продолжались, пока я не поняла - они хотят меня убить! И на приставаниях дело не закончится. Я это осознала по их глазам, горящим жаждой развлечения. Возможно, меня хотели загнать, как добычу, этакий легкий аперитив перед балом. Они немного опоздают, но забава того стоит.

Кричать и звать на помощь глупо, принц ускакал далеко вперед, да и захочет ли джентри ссориться с сородичами из-за смертной? Оставалась крохотная надежда на сделку, что ее условия не позволят мне навредить.

Когда меня окончательно стащили с телеги, я уже попрощалась с жизнью.

Мне предложили повеселиться, ехать-то скучно, и продемонстрировать: кто быстрее - я или стрела Геделона, выпущенная из его нового лука.

Даже со смехом пообещали дать потом пострелять из него, если я, конечно, выиграю и смогу убежать. За победу мне посулили горсть золота в придачу. Выгодная сделка! Узнаю мерзкие эльфийские шуточки. По гаденьким улыбкам я поняла - Геделон великолепный стрелок, и никто еще не уходил от его выстрела.

Когда эльфийский мерзавец под азартными взглядами приятелей нацелил мне стрелу прямо между глаз, за меня все-таки соизволили заступиться.

- Это моя игрушка. - Я даже не заметила, как Робин оказался рядом, он словно почувствовал, что мне угрожает опасность.

- Мы только немного поиграем, - отозвался, кажется, Теобальд, не отводя взгляда от кончика зазубренной стрелы. Однажды мне пришлось вырезать такую из селянина, которому не посчастливилось в холмах напороться на фейри. Благо парень оказался молодой и прыткий, но всю оставшуюся жизнь он хромал.

- Никто ее не сломает без моего разрешения.

- Начал играть в смертные куколки? - ехидно прокомментировал Геделон, но стрелу все же убрал.

- Да, и уже приодел к балу. И собираюсь прибыть ко двору со свитой, как полагается принцам!

Молчавший до этого Моргот сплюнул на землю, показывая, что Робин за принц, но связываться все-таки побоялся. В стране фей из охотника ты сам легко можешь стать добычей.

Меня тошнило от их самодовольства.

- В чем выгода? Зачем тебе худосочный смертный слуга?

- А зачем ты мне? - Игра в гляделки продолжалась недолго, Теобальд отвел взгляд, рыцарю не сравниться с принцем.

- Если тебе нужна свита, мы можем ее заменить, - попытался в последний раз Геделон. - А мальчишку отдай нам.

- И будете мыть, стирать, готовить и выносить ночной горшок?! - Для эльфийских дворян это было слишком. - Живой он полезней, чем мертвый, - коротко закончил Робин. А я резко захотела умереть, осознав, сколько работы впереди: ну конечно же, скотину надо обслуживать и на балу! Принц взял меня с собой, потому что не хотел терять привычный комфорт, к которому привык с появлением меня.

Путешествие продолжилось, а я постаралась стать как можно более незаметной. Фейри все еще поглядывали с вожделением, Геделон, например, поглаживал пальцем лук, но никто из них не решился меня тронуть.

Я с опаской косилась на фейри всю дорогу. Робин может отъехать слишком далеко, и соблазн возьмет верх над страхом. Пока мы не подъехали к огромному холму и чудеса страны фей не захватили все мое внимание.

Вход во дворец тернового короля находился внутри холма. Пройти можно было только через холодные камни.

И это было страшнее всего, потому что я помнила предупреждение старухи Мод не дотрагиваться до холодных камней.

Со всех сторон к холму и на сам холм стекались всадники, кареты и палантины. Некоторые крылатые фейри просто влетали всей стаей в туман, клубившийся меж камней. Слуги в причудливых масках с крючковатым носом держали под уздцы коней, жаб, ездовых филинов и вересковых пони. Резвые грумы запрыгивали на запятки карет и резво увозили экипажи – вероятно, на стоянку.

Робин Блэктерн, бросивший поводья пикси, не глядя приказал:

- Забери плащ! - И, даже не взглянув на меня, направился к камням. Я судорожно вцепилась в черную, расшитую перьями ткань, скатала и прижала к груди. Жесткие вороньи перья кололи и щекотали лицо, но мне нужно было хоть за что-то держаться, чтобы не уплыть в этом фейрийском калейдоскопе красок. Скача, как веселый хоб, я догнала фейри и, буквально наступая ему на пятки, прижалась к спине. От камней и в самом деле веяло арктическим холодом, от чего на холме постоянно клубился густой туман. Так вместе мы и шагнули в сверкающую пелену.

Великолепие дворца поражало и ошеломляло, ты забывал о страхе и смерти.

Не сразу я догадалась, что этот теряющийся в небесах циклопический дверец не что иное, как гигантский дуб.

Вокруг прямо из стен и пола росли дикие розы и шиповник, ветви были усеяны одновременно и цветами, и ягодами. Гладкая отполированная кора стен блестела самоцветами, которые при ближайшем рассмотрении оказались светлячками и радужными спинками жуков.

Косые лучи неземного солнца падали на покрытый травой и цветами пол, бабочки и семена одуванчика кружились в столбах света. Фейри множества видов и расцветок, зачарованные дворцом, стекались сюда со всех концов страны теней. Стоило мне шагнуть под стрельчатые своды, как я забыла обо всем на свете и могла только восторженно, с открытым от изумления ртом, взирать на окружающие чудеса.

Робин Блэктерн схватил кубок с проплывавшего мимо подноса и направился в самую гущу толпы. Я мышкой потрусила следом, стараясь не потерять фейри из вида. О том, чтобы угоститься чем-нибудь с подносов или попробовать вино, и не мыслила. Во-первых, я помнила правило: не слушать их песни, не пить их вино и вообще, любая заколдованная еда фейри сводит людей с ума так, что они теряют себя и поступают так, как в жизни никогда бы не поступили. Впрочем, дурман, навеиваемый на смертных фейрийской едой, с жизнью несовместим. Мало кто выживал после дегустации, а кому не везло очнуться от чар, никогда больше не были счастливы и умирали от тоски по чудесам страны фей. А во-вторых, я настолько волновалась, мне бы и кусок в горло не полез!

Некое шевеление заставило меня схватиться за берет. Опять жаба! Но руки схватили нечто иное, костлявое и худощавое. Я с удивлением посмотрела на свою ладонь, готовая в любой момент отбросить от себя опасное существо, будь то сороконожка или паук, но это оказался всего лишь пикси. Уже знакомый помощник с кухни, самолично мной нанятый. Синий человек смущенно раскрыл-закрыл крылышки, я непроизвольно разжала ладонь, малыш, вспорхнув, взлетел и устроился на мягком берете рядом с пером.

- Ты что тут делаешь?! - змеей прошипела я, вовсе не радуясь такому экстравагантному украшению. Хотя на многих эльфах и не такое висело.

- Так это, поглазеть хочу! Пропустишь бал короля фей, считай, весь год впустую!

- Будто ты здесь всех знаешь! - огрызнулась, глядя на то, как мелкий синий наглец стрелой метнулся к блюду, схватил охапку харчей и принялся чавкать над головой, роняя крошки мне на лицо.

- А то ж! - отозвался дерзкий хулиган, кивая с набитым ртом на группу высоких гоблинов со сморщенными темными лицами. - Вон там славный генерал Мур, кажется, его трофей вновь кровоточит, а это означает: он в очередной раз выиграл битву, обезглавив мятежников для своего короля!

Вышеуказанные джентри безразличным взглядом окинули огромный поднос, под которым сгибались от тяжести крошки пикси. Угощение изображало из себя гору сырого изобилия, то есть на подносе лежали окровавленные куски мяса разной формы и расцветки, кровь капала с края подноса. А венчала все это отрубленная голова оленя с содранной кожей и позолоченными рогами, на которых были насажены дохлые птички.

Генерал брезгливо окинул взглядом рога, выбирая, кого проглотить - малиновку или овсянку, но передумал и выковырнул олений глаз, придирчиво рассмотрел и отправил в рот. Глядя на довольное выражение и окровавленные клыки, торчащие над нижней губой, я засомневалась, что это был олень. Вероятнее всего, поднос украшал один из мятежных фейри, посмевший перечить терновому королю.

Не было сомнений: фейри охотно ели друг друга и даже использовали части тела врагов как трофеи. Особенно впечатляли красные шапки гоблинов, от которых за версту разило кровью. Этот металлический запах, щекотавший ноздри, источали их бурые колпаки, по традиции они макали их в кровь поверженных врагов. Была еще куча украшений, птичьи лапы, крылья, отрубленные руки хобов, рога и копыта, кисточки хвостов и даже мумифицированные птицы, с прекрасно сохранившимся оперением, но высохшими глазами. Они открывали позолоченные клювы в беззвучном крике ужаса, но ничто уже не могло их спасти.

Отшатнувшись о группы каких-то джентри, я обронила нервно:

- Я никого здесь не знаю.

Хотелось продолжить: «И не хочу знать!» Но не посмела сказать этого вслух.

- Я знаю. Вон лорд Осмонд, обожает есть языки своих врагов. Он их выгрызает из еще живых пленников. Потому тех, кого требуется допросить, прячут от лорда, он себя не контролирует. - Джентри изящно, серебряной двузубой вилочкой поддел воробья и не глядя отправил в рот, вместе с лапками и перьями. Прожевав, деликатно сплюнул кости в кулак и забросил в кусты, где произошла шумная драка пикси за останки. - Блюдолизы, прокомментировал поведение собратьев поваренок. - Лучше умереть, чем служить кому-то подобному. - Я не стала просвещать малыша, что подобный исход вполне возможен, мир фейри он знал лучше, чем я.

- Кстати, лорд принадлежит к неблагому двору, - как ни в чем не бывало продолжил синий гид.

Я внезапно порадовалась, что мне не надо искать работу, на год и один час я уже занята.

- Но почему тогда остальные так стремятся заключить сделку? Почему одни фейри так подобострастно прислуживают другим?

- Найди себе богатого и знатного покровителя, - ответил Мило, - верно служи ему, и все твои проблемы решены. А я - пас. Больше меня во дворец и калачом не заманишь, кухня вполне устраивает: безопасней и ближе к припасам. А слава, деньги, титул меня мало волнуют.

- Зачем поступать к кому-то на службу?

- При дворе короля все кому-то служат. - Пикси посмотрел на мое вытянутое от удивления лицо и разжевал:

- Есть три способа стать своим при дворе короля, получить защиту - служба фейри, ну или удивить своими уникальными способностями. Эльфы любят умелых и талантливых мастеров: песенников, стихоплетов, кузнецов и ювелиров.

- А третье? - удивляясь невиданной пышности и богатству, спросила я.

- Замужество. - Мое лицо вытянулось при этих словах. А пикси продолжал поучать меня. - Видишь ли, - малыш кивнул синей головкой в сторону, указывая на пару, стоящую поодаль, - смертный муж или смертная жена не редкость в стране фей.

Я с интересом посмотрела на молодую женщину, разряженную, будто елка. Казалось, она не может даже прижать руки к бокам, этого ей не давали сделать пышные, многослойные рукава: расшитые крыльями насекомых, они спускались до самого пола пестрым водопадом. Жесткий воротник заставлял женщину держать голову по-надменному высоко, я даже было приняла ее за королеву, но это оказалась простая смертная. Пышные юбки, будто многоярусный торт с глазурью, не давали подойти к ней близко, тем не менее козлорогий фейри по-хозяйски держал незнакомку за талию. Лицо красавицы было ангельски прелестно, а в глазах стоял туман, который я уже видела у очарованных людей, вряд ли девица осознавала, что она в плену у фейри и заключила с ним сделку. Не знаю, чего она пожелала - богатства, вечной молодости или бессмертия, но сейчас он больше походила на разряженную, безумно дорогую куклу, чем на живую женщину.

- И это не считая смертных детей, - просто закончил Мило. Я посмотрела на толпу украденных детей, которые весело, словно птички, бегали вокруг знатной дамы, а у ее ног смертный бард пел дифирамбы ее блистательной персоне. Несмотря на худобу, дети выглядели вполне счастливо, а певец разве что не выпрыгивал из своих подштанников от обожания. И все это среди пышного изобилия и вечного праздника страны фей.

- Оглянись, все, что вокруг, будет твоим! Просто заключи сделку. - Несмотря на совет Мило, я почувствовала какой-то холодок в душе, будто крыса пробежала по могиле.

Бал еще не начался, а вокруг становилось жарко. Кровь лилась рекой. В углу джентри расправлялись с нерасторопным слугой-хобом. Судя по пурпурным разводам на лосинах знати, хоб посмел пролить вино на одежду хозяина, за что и поплатится жизнью, только умрет он не так быстро, как ему бы хотелось. Эльфы любили кровавое веселье, а веселились они всегда. Им постоянно весело, а тем, кто фейри попался, вызвав гнев и недовольство, - не очень. Любой мог превратиться в игрушку.

Я смотрела во все глаза на это буйство веселья и вычурность и, конечно же, не заметила, как принц скрылся в толпе. Когда я смогла оторвать взгляд от чудовищных чудес страны теней, его и след простыл. Первое, что я почувствовала, была паника!

- Г-где принц?

- Возможно, в своей комнате, - безразлично бросил пикси, устремился вслед за огромной чашей ежевичного вина и с размаху нырнул в нее, чтобы в следующий момент быть выловленным кубком. Огромный огр не глядя глотнул и тут же выплюнул угощение, поперхнувшись. Во все стороны полетели брызги вина и ягоды. Толпы гостей закрыли от меня ежевичный переполох, и я осталась одна, судорожно пытаясь подавить панику.

Кошмар, теперь и пикси меня покинул! В этом все фейри, ветреные, как морской бриз - то они есть, то их тут же нету.

Пробираясь через нахлынувшую толпу существ (гости прибывали, как цунами) я наступила на чей-то подол и хвост, отшатнулась с тысячью извинений на устах и случайно налетела на хоба с подносом. Осознав, что надо выбираться, пока не стало поздно, я поймала за рукав служанку.

- Где комнаты господ? - дрожащим голосом решилась спросить проходящую мимо никсу, и то только потому, что у нее был сонный и заторможенный вид, явно наелась дурманящих эльфийских фруктов. Хотя они не предназначены для простых фейри, слуги лакомились ими тайно. Никса только кивнула чешуйчатой головой в противоположную сторону зала и поплыла дальше. Я осталась один на один с придворными фейри, дрожа как осиновый лист, но, к моему удивлению, никто не обращал на меня внимания. Стоило им увидеть пажеский берет и шортики с буфами, как все с презрением отводили глаза. Еще один слуга, не более, и тут же забывали о моем присутствии. Подобное зрелище им было неинтересно. Оказалось, что жизнь пажа проходит в тени, в идеале он должен быть невидимкой. А вот слуги - совсем другое дело. Знал ли Робин об этом, когда наряжал меня?

По стеночке я обогнула зал, попутно сорвав с дерева горсть ягод, и облегченно нырнула в пустой коридор. Через пару минут блужданий я обнаружила то, что искала: бесконечные коридоры с узкими дверями, расположенными слишком близко, чтобы комнаты за ними были просторными. Пол устилал ковер травы, усыпанный маргаритками, а по стенам вился плющ, обрамляя двери и круглые потолочные оконца. Я читала таблички, ища знакомое имя, пока в пустом полутемном коридоре не появились три фигуры. Вспыхнул магический свет, застав меня врасплох, будто крысу, пытающуюся стащить со стола еду.

Эльфийки. Явно в поисках развлечений. На прекрасных лицах скука.

Волосы сами собой встают дыбом. Я сделала шаг к стене, плотно прижимаясь к холодному дереву, опустив глаза и голову, пропуская дам вперед. Одна из них безразлично прошла мимо. А вот вторая, к моему ужасу, остановилась.

- Глядите, смертный паренек! - восклицает она. А я мечтаю натянуть берет до шеи. На меня обращают внимание остальные, их взгляды, до этого скользившие по мне, будто я пустое место, стрелами впиваются в лицо, закругленные уши, пеструю пажескую одежду. Ползают по мне, цепляясь за детали костюма, веснушки, непослушные пряди волос, выбившихся из-под берета.

- Что ты тут делаешь, смертный? - Голос звучит требовательно, хлестким приказом, которому невозможно противиться. На меня несется и сбивает с ног тройная пелена чар. Эльфийка встает напротив, опершись рукой о стену, все женщины явно пьяны от вина и одурманены чудесными фруктами. Их липкие взгляды требуют ответа. Гламур заставляет не отрываясь, с открытым от восхищения ртом, смотреть им в глаза, они ослепительно прекрасны, их кожа светится во тьме и сверкает, будто брильянты. Душа уходит в пятки. В зачарованном состоянии все, на что я способна, - сжать в кармане шорт горсть рябины, так крепко, что ногти больно вонзаются в кожу, возвращая утекающее сознание, а сквозь пальцы течет кислый сок ягод. Но отвечать все равно придется.

- Я слуга принца Блэктерна, - шепчу я. Эльфийка наклоняется ниже, ничего не расслышав.

- Что? - уже кричит она на меня. Ее магия стискивает меня, ни пошевелиться, ни вздохнуть, только сок рябины ползет по ноге. Шевелю губами, но не могу выдавить из себя ни звука.

- Робин Блэктерн, ивовый принц, - объясняет одна из фейри. Та, у которой слух, видно, как у рыси, раз она смогла расслышать мой придушенный писк.

- Слуга Робина? - переспрашивает другая, и я узнаю в ней леди Кристанию, что предлагала на дикой охоте сделать из меня трофей и макать веточки остролиста в мою кровь на удачу. Едва не падаю в обморок, потому что дама рядом с ней леди Фелисия.

У дворянок к платьям приколоты букетики цветов - чертополох у Кристании и зверобой у Фелисии, они означали их статус при дворе: принцессы чертополоха и зверобоя.

При осознании, кто я, глаза эльфиек загораются интересом. Три кошки нашли мышку.

- Принца при дворе не любят, - бросила незнакомая эльфийка, но к ее платью был прикован букетик белладонны, это означало, что она, хоть и младше спутниц, но тоже принцесса.

- П-п-почему не любят? - пищащим голоском отваживаюсь спросить я, лишь бы отвлечься от этих пожирающих взглядов, и сама поражаюсь своей безбашенной отваге. А может быть, это чары так на меня действуют?

- Он от смертной жены короля! - сквозь зубы выплюнула леди Кристания так, словно ненавидела Робина больше всего на свете, и только потом осознала, что отвечает слуге. - Разве можно это так просто оставить? - ласково обращается ко мне пришедшая в себя дама. И я понимаю, что за грехи Робина отвечать буду я. Интриги, взаимные пакости, заговоры. Все трое относятся к правящей верхушке двора, они не только родственники, но еще и конкуренты. Высшая знать. А такие, как я, прихлебатели, наемники, многочисленные слуги, нас не жалко. Мелкие фейри, не наделенные силой - пешки в руках более сильных джентри. Чужой волей они втянуты в битву за власть, влияние и силу. Дворы принцев и принцесс пожирают друг друга. Правители дворов соперничают за верность подданных: чем больше их, тем больше страха и уважения ты вызываешь.

Моя слабость - причина и шанс нагадить ивовому двору принца.

- Так и на чем мы остановились? - поддержала подругу принцесса белладонны, тоже не прочь развлечься со смертным слугой.

Стало жалко принца, дети не должны отвечать за дела своих отцов. А слуги - за своих господ. Я еще питала слабую надежду, что дамы посчитают меня незначительным никчемным пареньком, не стоившим усилий, пока не услышала удивленный возглас эльфийки.

- Что это? - Третья дама удивленно тыкала пальцем в мою ногу.

Я посмотрела вниз и узрела то же, на что пялились дамы. По ноге текла тоненькая алая струйка, впитываясь в шелковые лосины. Мне показалось, что это злые чары фейри приступили к моему уничтожению изнутри. Ведь под влиянием страха и чар я не заметила, как неприятно крутит в животе. Пока я пребывала в панической растерянности, фейри очнулись первыми.

- Шлюха! - прошипела Кристания и вцепилась в меня. Берет остался в руке у эльфийки, а мои рыжие волосы рассыпались по плечам. - Робин взял на королевский бал шлюху, нарядив ее в костюм парня! - оскорбленно визжала леди.

- В этом весь принц Робин, - с удовольствием глядя на бешенство товарки, прокомментировала леди Фелисия, она упивалась возмущением Кристании. - Не пропускает ни одной юбки! Кристания, у тебя не было и шанса вклиниться в череду его любовниц! - Это была шпилька явно в сердце дамы чертополоха.

- Нет, это неправда! Я служанка! - жалкая попытка. Но не вопить же: «Это неправда, я парень!»

- Ну конечно же, ты служанка! - бесновалась дама. - Деревенская девка, всегда готовая услужить, не леди же с такими-то вызывающим волосами! - Кристания вцепилась мне в локоны и вырвала целую горсть.

- Мерзавка, бесстыдница. Шлюха человеческая! - Она трясла меня за грудки, шелковая рубашка порвалась в подмышках.

- Не так быстро, все веселье испортишь! - осадила товарку дама белладонны, но разъярившаяся Кристания только оттолкнула подругу. Чем тут же нажила себе врага, я видела это по сощуренным глазам младшей принцессы.

Несмотря на чудовищную худобу, эльфийка была, как стальная жердь и такая же сильная. Она вцепилась в меня, словно коршун, своими длинными, трехсуставчатыми пальцами. Они дважды обхватили мое запястье, хватка больше походила на оковы.

- Это то, что мы искали, девочки, забава! - заявила леди с бешеным лицом и толкнула меня в объятья Фелисии, та оттолкнула меня, словно мячик, передавая подруге. Эльфийки были чудовищно сильны. - А принцу она не нужна, другую найдет!

Из стен росли деревья и кусты, но ничего опасного для фейри я здесь не видела. Что естественно, эльфы здесь спали, не могло быть в их чертогах ничего вредного для них, а значит, я совершенно беззащитна. Ни ягод, ни трав, чтобы использовать как яд или оберег. Один ядовитый паслен и волчьи ягоды. Рябина в кармане превратилась в липкую кашу, она разрушает чары, но не более, это не холодное железо, которым можно ранить фейри.

- Я думаю, мы должны убить эту тварь.

- Но сначала позабавимся! - И вновь эльфийки послушали младшую принцессу.

Меня толкнули прямо ей в руки. Зажав одной рукой запястья, эльфийка прижала меня к себе так, что хрустнули ребра.

- Дамы, мы ведем себя невежливо, надо угостить нашу новую подругу! Она впервые при дворе и еще не пробовала местных яств! - По лицам леди растеклись черные тени и радостно предвкушающие улыбки. А моих губ коснулось нечто шелковистое, я замотала головой, уже догадываясь, что это. Но было поздно, леди прижала золотой фрукт к моим губам и раздавила о зубы, как я ни старалась, капельки сока попали меж упрямо сжатых губ.

Мир поплыл и пошел радужными бликами.

- Ну как тебе? Вкусно? Хочешь еще? - Принцесса белладонны оттолкнула меня от себя.

Я прошла несколько шагов на ватных ногах и замерла покачиваясь, силясь сохранить равновесие.

Мир стал вязким, как кисель, двигаться в нем становилось невыносимо трудно, и вместе с тем, я чувствовала небывалый прилив воодушевления. Нависающие надо мной эльфийки вытягивались и сжимались, их сверхчеловеческая красота поражала и ранила в самое сердце. От их красоты было больно, хотелось как-нибудь заслужить их любовь и дружбу. Попросту потому, что отказа ты не переживешь, твое сердце разорвется от тоски.

Леди переглянулись и заулыбались.

- Хочешь с ними дружить? - мурлыкнула Фелисия. Голова сама собой закивала.

- Я знаю, что ты для нас сделаешь, мы ведь с тобой лучшие друзья. - В моей руке оказался острый ножичек, инкрустированный каменьями. - На, порежь себе руку, меня порадует вид твоей крови! - Я увереннее сжала рукоятку и против своей воли заулыбалась. Ничего мне еще так не хотелось, кроме как заслужить одобрение эльфийки. Я поднесла нож к запястью. Тощее ребро ладони ударило меня по руке, и я промахнулась, зрение раздвоилось, рук стало две, а потом и четыре.

- Нет, пусть эта мерзавка срежет себе лицо. - Это была, конечно, Кристания. - Меня тошнит от ее смазливого конопатого рыла! Ты же ведь любишь нас? Хочешь стать одной из нас? Сделай, и это поможет тебе.

- Ты ведь мечтаешь быть такой же красивой, как и мы? - вкрадчиво спросила леди Фелисия. Я закивала, потому что говорить не могла, задыхалась от щенячьего восторга. Они говорят со мной!

- Но сначала срежь свои локоны, они уродуют тебя. - Эльфийка ласково провела ладонью по моим волосам. - Если не избавишься от них, не будешь на нас похожа. - Это была принцесса белладонны. Я зачерпнула горсть волос и резанула. Рыжие прядки посыпались на землю.

- Вот так, смелее! Ты уже красавица. - Леди поднесла мою руку к другой пряди.

Мне было самой мерзко от своих поступков, я хотела остановиться и не могла. Магия несла меня вперёд, заставляя делать все новые и новые глупости в честь волшебных подруг. Через неполную минуту длинные по пояс волосы укоротились до плеч и вызывающе топорщились во все стороны.

- А теперь лицо, подправь его! - приказала Кристания.

- Слишком быстро! - возразили леди. - Она истечет кровью.

- Мы должны это сделать из любви к принцу, в конце концов, он наш родственник. Она должна быть наказана за то, что посмела смотреть на Блэктерна.

- Я знаю, что можно сделать, - внесла предложение леди Фелисия. - Давайте вырвем ей глаз, чтобы она не смогла больше смотреть на сводного брата.

Господи, что же это делается! Они меня сейчас буквально порвут на куски, а я их еще и благодарить за это буду! Спасите, спасите кто-нибудь!

Кристании понравилось предложение. Ее длинные пальцы с когтями прекрасно подходили для этого занятия. Она навалилась на меня своим тощим, сильным телом и прижала к стене. Фейри зажала мое запястье, ножик выпал из руки.

- Что, течешь, падаль, он тебе еще бастардов не наделал? - зашипела Кристания мне на ухо.

Эльфийка лизнула мою ладонь, и я поняла, что сейчас она откусит мне палец, а потом заявит нечто вроде: «Тебе не нужны эти руки. Ты не смеешь, смертная, дотрагиваться ими до эльфийского принца, это оскорбит все его существо». Предупреждающая хватка на запястьях говорила о том, что потом она сломает мне обе руки.

Но стоило языку эльфийки оторваться от алой поверхности, как леди завопила и выгнулась дугой, будто ее спину пронзило копьем.

- Блэктерн не будет доволен, - обронила одна из дам, не спеша помогать товарке. Яд был им неизвестен, и они явно напуганы тем, как сильно извивалась на траве их подруга. - Зачаруем его или отравим эльфийскими фруктами! Он ничего и не узнает.

- Надо кончать с ней. Она все видела и слышала!

«Мне конец», - промелькнуло в голове.

- Нет, сначала допросим и обыщем, может быть, она знает какие-то секреты Блэктерна! - остановила товарку дама белладонны, рассудительная, владеющая собой и самая опасная из троицы.

- Ты дура, у нас нет на это времени! - паниковала леди Фелисия.

- Ведьма, ты отравила ее! - взвизгнула эльфийка, выпустив когти, как кошка. Да только не сдвинулась с места. Вторая также замерла. Их взгляды были прикованы к еле различимой в темноте фигуре.

В воздухе сгустилось недоброе присутствие, дамы сжались, все, кроме вопящей на траве. Ее глаза блуждали и видели явно ужасные вещи, рот открывался и закрывался, силясь схватить глоток воздуха, казалось, нечто выжигает ее изнутри, и я знала, что это. Сок рябины ядовит для фейри, а ягоды разрушают их чары. Эльфы боятся рябинового вина и не любят эти деревья, даже не подходят к ним, хотя внизу в холле дворца я видела несколько. Но до сегодняшнего дня я не знала, что делают ягоды с эльфами, и вот увидела собственными глазами.

Принц Робин Блэктерн шагнул на свет и с интересом уставился на корчащуюся в муках принцессу. Ни один мускул на его лице не дрогнул, хотя можно было предположить, что он тут же вступится за родственницу. Но принц перевел взгляд на меня, мои испачканные лосины, втянул носом воздух, убеждаясь: это не кровь. Разглядел (глазастый!) на траве раздавленные куски ягод и сопоставил два и два. Эльфийки на меня напали, я защищалась рябиной. Бровь Блэктерна удивленно выгнулась, а рот ехидно приоткрылся в глумливой улыбке. Кажется, он был в восторге, что я почти смогла отбиться от его соплеменниц.

- Принц, на помощь!

- Помогите! - очнулись дамы и кинулись ему на грудь. Ну все, теперь мне и вправду конец! Сейчас они такого про меня наговорят, будто бы я озверела и напала на эльфийских леди.

Но принц брезгливо сбросил дам со своей груди, словно к нему пристала мерзость.

- Робин! - возмутилась леди Фелисия, но дама белладонны была умнее, сразу поняла, что обман не удался. - Она применила ведьмовское рябиновое зелье, чтобы навредить нам и оскорбить. Она ведьма! Посмотри на бедную Кристанию, неужели у тебя нет жалости?!

- Каждый получает то, что заслужил, - отчеканил принц.

- Но мы ее и пальцем не тронули!

- Охотно верю. Вас больше интересовало содержание ее карманов. - Принц поддел и отшвырнул раздавленную кисть рябины. - Что искали? Секретные депеши и записки?

Дамы сконфуженно замолчали.

- Я не использую слуг для доставки почты. - Тут я могла с ним согласиться, я вообще сомневалась, что принц умеет писать, он и приглашения читал шевеля губами!

Блэктерн шагнул к извивающейся эльфийке и засунул ей в глотку горсть белых ягод, ядовитых, между прочим, сорванных с ближайшего куста.

- Поднимите эту падаль, и прочь с глаз моих долой! - В голосе принца звучали сталь и магия. И это были не просто чары очарования - это была настоящая боевая магия, что вырывает с корнями вековые дубы и дробит камень в пыль.

Дамы не посмели противиться приказу, хотя по злобно сжатым обнаженным клыкам и подергивающимся мышцам я видела, что они не желают так унижаться и запомнят это сыну смертной.

Но принц был выше и по положению, и по магии любой придворной дамы. Поэтому обойти жесткий приказ леди не смогли, они взвалили стонущую подругу на плечи и поволокли ее по коридору.

Откуда эльф знал, чем лечит эльфийку?

Я обессиленно сидела на полу в позе пьяной лягушки. Казалось, кости просто исчезли из моих ног, а встать на трясущееся желе не было возможности. К тому же от страха я икала так сильно, что сотрясалась всем телом вместе с декоративным кустом, в который упала, когда эльфийка меня бросила.

Горсть ягод очутилась прямо у моего носа.

Я замотала головой, до смерти боясь, но принц предупреждающе сжал мои щеки и заставил-таки проглотить. Стоило соленому вкусу коснуться языка, радужные разводы погасли и мир обрел прежнюю твердость.

- Не бойся, я точно знаю, какие ягоды снимают дурман золотых фруктов. На мне в детстве опробовали все, что только можно, - зачем-то добавил принц, и я вспомнила, что говорили эльфийки: его мать была смертной!

Пальцы принца сняли с моего плеча отрезанную прядку волос и растерли, взгляд скользнул по обстриженной макушке.

Сверкнули острые клыки, а уголки губ опустились вниз. Робин нахмурил брови. Рука больно схватила за щеки, сжав их так, что губы сложились недовольной трубочкой.

- Я, кажется, приказал следовать за мной?! И не отставать. Какого черта ты поперлась неизвестно куда?!

На этот вопрос я не знала, что ответить. Сама корила себя за такую беспечность.

Из-за плеча Робина выглядывал Мило, малыш пикси выглядел обеспокоенным, он нервно трепетал в воздухе крылышками, но вмешиваться не решался. Я поняла - это он нашел и привел на помощь принца. И вот теперь я поняла, как серьезно встряла.

Прочитав на моем лице осознание, Блэктерн произнес:

- Ты действительно плохая девочка и должна быть наказана. Я прихожу в свои покои, комната не прибрана, одежда неизвестно где, кубка с вином и закусок нет, ты даже не сообразила позаботиться о своем хозяине! Не говоря уж о себе! Какого ты связалась с этими леди?

- Я слышала, как они хотели вас отравить или очаровать… - маленький кусок правды в надежде, что накажут не так сильно, но лицо принца изменилась. - И это был повод оскорбить первых леди?

- Эти дамы, они говорили про вас всякое и грозились отомстить, но я не поняла… - Как объяснить ему, что леди хотели навредить не мне, а ему? Я просто стала их мишенью. А когда поняла - они плетут заговор и интриги против принца, испугалась еще больше, только не за себя. И теперь чувствовала себя полной дурой.

Принц напрягся, а после так же внезапно расслабился, и палец его задумчиво заскользил по моей щеке.

- Конечно, ты не поняла, куда тебе! - сказал с досадой и ехидцей Блэктерн. Во всей этой ситуации он разбирался больше, и это заставило его грустно улыбнуться. Я же думала только о рябине и защите, так сильно меня испугала эта встреча, и, кажется, принц действительно понял больше, чем я. Он был спокоен, как древние пирамиды, а я тряслась, будто погремушка, потому Робин, хмуро подумав, изменил решение.

Все время, пока принц что-то соображал, его глаза скользили по моим губам и подбородку, куда переместились его тонкие жесткие пальцы с когтями.

- Попроси меня о чем-нибудь. Ну же, тебе нужно только заключить сделку. И все твои желания исполнятся.

- А что взамен? - опешила я от такого поворота событий. Я еще от предыдущих приключений не отошла, впереди меня ждет нагоняй и новые, а принц предлагает очередную сделку. Фейри так непостоянны!

- Что хочешь. Хочешь, ни одна из этих дам не проснется наутро после бала? - Я вздрогнула от такого предложения, тем более принц сказал это с очаровательной клыкастой улыбкой, как бы невзначай теребя мои рыжие обкромсанные волосы. - Все твои желания исполнятся! - выдохнул принц.

«А заодно и твои!» - подумала я, чуя ловушку, глядя на горящие глаза принца. Вот теперь он меня всерьез пугал и не скрывал этого. Раньше недалекий, капризный, избалованный, сейчас он производил впечатление ночного ужаса. Именно таких жаждущих взглядов и боялись смертные. Потому что по жажде обладать фейри не могли сравниться ни с одним вожделеющим маньяком, так желать могут только эльфы, будто их бессмертная жизнь от этого зависит.

Я опустила глаза, чтобы не видеть алчущего эльфийского взгляда.

- Мне нечего желать. Я пойду приготовлю вам комнату. Если вы укажете, в каком она коридоре… - Уходить от защиты, даруемой принцем, не хотелось, но и стоять под пристальным взглядом - тоже! Хоть бы провалиться сквозь землю!

- Никуда ты не пойдешь, пока я не прикажу! - недовольно бросил принц, отводя страшный взгляд.

- Ну так прикажите мне! - Я мечтала исчезнуть из этого коридора, полного ужаса и теней.

Боже, что он от меня хочет и почему его губы так близко? Может быть, на меня все еще действует яд эльфийских фруктов?

- О да, у меня есть желание, и ты его выполнишь.

- Ик, а что взамен?

Эльф насупился и заиграл желваками в бешенстве.

- Приготовить мне комнату, постель, ванну и еду, наконец! - рявкнул принц. Я взглянула на это потемневшее от ярости лицо и мышкой прыснула прочь исполнять поручения.

***

В одном из извилистых коридоров я прислонилась к стенке и сползла по ней. Меня трясло и передергивало, руки дрожали - отходняк после того, как смерть краем своего савана коснулась твоей души. Я думала, уже не выберусь. Хорошо, рыцарь подоспел вовремя и спас.

А потом мой взгляд упал на витиеватую полуистертую надпись на двери «Оставлено для ивового принца», в ногах сразу же появилась сила. В покоях рыцаря безопаснее, чем в продуваемом всеми ветрами коридоре. Мало ли кто еще решит по нему пройтись. Встреча может быть последней и не понравится мне еще больше, чем тет-а-тет с эльфийками.

Я вскочила и юркнула за дверь, и тут же замерла на пороге, влетев лицом в паутину. Дверь тихо хлопнула за спиной.

Кстати, о продуваемых ветрами. У комнаты, отведенной принцу, не было одной стены. А еще здесь явно давно не жили. Однако помещение не пустовало. На полу под кучами палых листьев и перегноя виднелись разбросанные яркие деревянные игрушки, в нишах стен и на полках стояли покрытые грибами и мхом детские книжки, некоторые поганки тускло светились в полумраке. Ежевичный куст облюбовал угол комнаты, в переплетении веток свили гнездо малиновки и крохотные пикси, в зарослях листвы стояла лошадка-качалка. Мебель утопала ножками в ковре высокой травы, а все поверхности покрывали опавшие листья, ветки и прочий сор. И эту помойку я должна была подготовить для проживания принца? Работы здесь непочатый край. Тут не веник с метлой нужен, а грабли и совковая лопата!

Вряд ли принц осознавал, что его старая спальня пришла в такую негодность, для бессмертных фейри сто лет всего лишь миг. Скорее всего, он думает, что вернется в ту же комнату, что и в детстве, и ничто не изменится. Только смертные чувствуют, как время утекает сквозь пальцы, и дорожат каждой секундой; у фейри впереди вечность.

Недолго думая, я засучила рукава и принялась за уборку. Монотонная работа успокаивала, а руки, занятые делом, не так дрожали. Только к краю пропасти на месте недостающей стены подойти не решалась. Из этого ничем не застекленного окна во всю стену я видела десятки таких же жилых комнат. Вырезанные в толще гигантского дуба, они ярусами струились вверх и тонули в глубине колодца.

Только откуда-то сверху падали косые лучи света, неуверенно разгоняя полумрак, что свидетельствовало об исходе дня. В глубинах ячеек клубился полумрак, и лишь в нескольких тьму рассеивали сизые гнилушки, светящиеся поганки и бродячие светлячки. Остальные, похожие на дупла, комнаты были темны и пусты.

Я как могла собрала листву в огромную кучу посреди комнаты. Смахнула пыль, сор и паутину с полок и вещей. Мебель поражала меня своей вычурностью. Пуфик - набитый яркими лоскутами золотой грецкий орех. Кресло похоже на шелковую подушечку от булавок, даже спинка стилизована под воткнутые вертикально иглы с цветными шариками-головками.

На полке ваза точь-в-точь, словно увеличенная шляпка желудя. Внутри блестящий мусор и листья. Тумбочка в виде катушки от ниток, и сама кровать больше походила на полусгнивший ящик. Я пялилась на него, пока до меня не дошло: это и в самом деле раскисший от сырости прямоугольник спичечного коробка. Я осмотрела комнату еще раз, и меня передернуло. Все смертные наслышаны о волшебстве эльфов, но это было за пределами восприятия. Подобные чары невозможно вообразить. Комната принца больше походила на кукольный домик или гнездо сороки, до краев наполненное блестящими вещами.

Ползая на четвереньках и срезая траву затупившимся серебряным серпом, я думала, как мне быть дальше. Эльфийские праздники длятся не меньше недели, фейри любят растягивать удовольствие. Мне предстояло выживать в течение еще шести дней. Как избежать проблем, кем прикинуться, чтобы не тронули?

Паж считается выше лакея, а потому его мало кто решит тронуть и позабавиться с ним. Обычно после серии балов недосчитывались нескольких гостей и слуг, а также находили неопознанные трупы, но чаще всего существа исчезали бесследно, и одни только высшие силы знали, где они. Другое дело - личные слуги, выполняющие щекотливые поручения секретари и шпионы, они всегда в опасности. Мне повезло, я встретилась с эльфами и выжила. Смертным нелегко жить с фейри, но это возможно.

Я уговаривала себя: как только стану сильной, перестану бояться и начну строить свою судьбу своими руками. Хочу власти и свободы. Надоело подчиняться. И я этого добьюсь, даже если придется заплатить за нее годом несвободы. Потом уйду из этих холмов, поселюсь в маленьком домике, буду лечить и помогать людям.

Но какая сила у меня есть, чтобы добиться всего этого?

Что во мне есть такого особенного, что поможет выжить и подняться над остальными? Я вспомнила слова пикси «служба-талант-замужество».

Что я могу? Что умею?

Я могу сопротивляться эльфам, снимать их чары и разрушать планы! И мне нравится это делать. Никогда не забуду вопящую от ужаса эльфийку. Ее вопли - музыка для моих ушей!

Вместо того чтобы бояться, я сделаю так, чтобы боялись меня!

План мести ясно возник перед глазами: я отомщу этой воображале, грозившей мне смертью, так, что она и не поймет, кто ее так попотчевал. Я опозорю ее перед всем двором, ее срам будут смаковать во всех фейрийских дворах, малых и больших, в благих и неблагих. Она станет всеобщим посмешищем.

Приняв решение, я двинулась к исполнению своего замысла.

Первое, что необходимо, - это обереги от фей, и нечто такое, что раз и навсегда отвадит их от желания вредить человечкам.

Рядом с комнатой принца был крохотный закуток, судя по лягушатнику и дыре в полу, нечто вроде нужной комнаты и гардеробной одновременно. Этой комнатой, похоже, не пользовались вовсе. В стены были вбиты гвоздики, на которых висело неразличимое тряпье, в толще складок что-то шуршало. Лягушатник давно превратился в болото, а саму комнатку наискосок пересекали нити паутины. Здесь тысячелетиями никто не появлялся. Тем не менее природный нужник работал. Я толкнула ногой наросший на краю комок мха, и он с шумом ускакал куда-то вниз по желобу, проходящему в толще древесины. В ответ мне дохнуло смрадом застарелого нужника. Изучив конструкцию, я поняла, что эта труба тянется через все ярусы.

Что ж, куда бы отхожая труба ни вела, эльфы туда точно побрезгуют лезть, а значит, будет легко избавляться от остатков зелий, защитных амулетов и прочей антиэльфийской запрещенки.

Комнатка мне уже нравилась. И вода проточная имеется, почисть лягушатник - и хоть залейся. Прибраться только.

Орудуя двумя булавками, я столкнула в нужник все ненужное, внутренне содрогаясь: вдруг застрянет?! Но дыра бодренько засасывала кишащее паразитами тряпье, и вскоре я на четвереньках оттирала лягушатники. Три круглых естественных бассейна, один глубже другого. Стоило соскоблить с дальней стены последние комки чернозема, поросшие мхом и папоротником, как тут же оттуда хлынула ледяная вода. По очереди наполнила все три бассейна, устремилась к нужнику и в нем исчезла. Я принялась убирать дальше. Откопала туалетный столик со сгнившими ножками. Пара катушек из комнаты эльфа решила дело. Теперь у меня имелся стол. Радовало то, что огромное окно во всю стену, смотрящее в провал, было затянуто стрекозиными крыльями, мои эксперименты с зельями никто не увидит. Посуды явно не хватало. Я собрала из комнаты эльфа все брошенные чашки и бокалы, треснутые, с отбитыми ножками и ручками, но этого было мало. Поэтому начну с простейших оберегов.

Мне понадобилось всего полчаса, чтобы из говна и палок, плюс рябина и ее сок, сделать вполне себе рабочий амулет. От смерти не спасет, но агрессивную эльфятину отпугивать должен. От высокопоставленных дам и господ, конечно, требовалось оружие помощнее, но зачаровывать они меня теперь не смогут, если я, конечно, не совершу очередную глупость.

Удовлетворившись результатом, я продолжила уборку.

Когда вернулся фейри, я выглядела настолько невинной, что любой, кто меня увидел, сразу решил бы, что я что-то натворила. Такой кристальной честности и невинно-наивной незамутненности на свете не бывает. Но уставший принц не обратил на это внимания, направился ко мне, устроившейся на куче листвы, деловито столкнул и растянулся на моем месте. Хотя я битых четыре часа чистила его спичечный коробок, вытряхивала мокриц из одеял и взбивала мшистые перины. Все лишь бы ему угодить. У меня, раньше не жаловавшейся на здоровье, болело все: руки, ноги, поясница.

Злость и усталость накатили со страшной силой, я плюнула на все и на эльфа в том числе, метафорически, конечно же, вряд ли я смогла бы пережить настоящий плевок, и залезла в эльфийскую кровать. Злобно дернула на себя одеяло и, не думая, что мне грозит за такую наглость, заснула.

Утром проснулась от мурлыканья принца. Фейрийский гад довольно мелодично напевал, вертясь перед зеркалом.

У меня волоски дыбом встали на коже. Ведь именно так, своими песнями, через чары, вплетенные в слова, они очаровывают и завораживают, а потом ты и себя уже не помнишь.

Окончательно проснулась, когда увидела, что принц выжидающе отвел руку с подвязкой в сторону. Вспомнив про свои обязанности, я вскочила, столкнув с себя одеяло и кучу листьев, что укрывали мои ноги, и бросилась помогать. Не помню только, чтобы ночью ими укрывалась. Мерзла - помню, а вот как набросала поверх одеяла листья - нет. Наверно, уработавшись, ходила во сне. Главное, чтобы эти листья я не из-под принца надергала. За такую наглость и наказание придумать невозможно. Поэтому я прятала глаза, краснела и быстро одевала полуголого фейри.

Сам эльф, похоже, умел только раздеваться и срывать с себя одежду. Даже завязывание шнурков для него представляло проблему, что уж говорить про кучу подвязок, застежек и прочих деталей придворного костюма. Я и сама в них путалась, хоть память не подводила. Все эти горы тряпок я видела на других эльфах и примерно знала, что и на какие части фейри натягивать.

Когда одетый, как павлин, фейри танцующей походкой отправился по своим эльфийским делам, я с облегчением выдохнула - смерть откладывалась. Хотя вряд ли эльфы столь милостивы и щедры, чтобы убить быстро, заиграть до смерти гораздо веселее.

Кажется, принц еще вдобавок не умеет пользоваться водой и мылом, а умывается, как кошки, языком и лапкой, потому что в мою кладовую он даже не заглянул. Но мне это было только на руку, он не увидит оберегов, способных развеять его чары. А о чем фейри не знает, то его не тревожит.

Вскинув голову, я осознала, что не одна. Помимо стайки мелких, лишенных сознания, примитивных фейри, что своим поведением напоминают насекомых, на потолке древесной пещеры висел нетопырь, и взгляд его был чересчур осознан. За мной наблюдают, а за Робином шпионят! Неизвестно кто, но принцы всегда на виду. Я порадовалась, что моя кладовая и спрятанные в ней амулеты закрываются вполне себе добротной дверью, облицованной дубовой корой. Когда вход в кладовую закрыт, дверь сливается со стеной, никто не узнает, что там есть помещение. Взяв шляпку желудя, я довольно метко метнула ее в нетопыря. Обойдемся без тарелки, приватность важнее. Я пожалела, что эльфийские жилища такие открытые, все как на ладони. Но ничего поделаешь. Фейри не люди.

Весь оставшийся день я занималась уборкой. Но фейрийская нора не поддавалось чистоте. Битых три часа я угрохала на выдергивание травы, а к вечеру волшебная зараза отросла вновь, да еще, довольная стрижкой, выпустила бутоны. Словно ей полегчало. Я плюнула и решила, что комнаты, больше сравнимые с оранжереями, вполне импонируют эльфам. По крайней мере, принц Робин не был против ядовитых кустов по углам и цветущего ковра под ногами. Даже я перестала обращать внимание на мотыльков, мелких пичуг и мерионов, насекомоподобных фейри.

Ни вечером, ни когда уже наступила ночь, принц так и не вернулся, видимо, развлекался на балах и праздниках.

Было обидно, что про меня забыли после того, что сделала для принца, я честно старалась ему во всем угодить, но, скорее всего, это попросту было невозможно. Что бы я ни сделала, эльфы всегда будут недовольны.

Фейри или презирали и ненавидели, или не замечали прислугу, вот и Блэктерн наверняка про меня забыл. Просто ему не пришло в голову, что смертные тоже должны питаться. Очень сильно хотелось есть. Я не могла вспомнить, когда нормально ела. Голод стал постоянным спутником жизни в стране теней. Все эти лепестки, тычинки, пыльца и ягоды не утоляли человеческого голода. Хотелось обыкновенной каши.

Или принц надеялся, что я сама раздобуду себе пищу? Чем там питаются слуги, объедками со столов господ?

Поэтому Робин и не волнуется за меня, а преспокойно отплясывает на балах с придворными дамами.

Сколько длятся эльфийские пиры? День, два, неделю, год, столетие? Вдруг про меня и в самом деле забыли, я так и умру в этой комнате, от меня останется только высосанный кровососущими фейри засохший трупик?!

Я лежала на подстилке из листьев, тоскливо глядя на звезды. Летний ветерок с запахом ночных цветов задувал в открытую комнату, принося с собой беспокойство и желание кружиться в танце. Далекая музыка, слышимая в ночи, требовала действий. Я боролась как могла. Если сейчас встану и выйду из комнаты, могу уже не вернуться, меня саму могут съесть.

В желудке резануло с особым садизмом. И я, чуть не плача, встала.

Чтобы хоть как-то отвлечься, я подошла к провалу и взглянула вниз. Пусть один страх выбьет другой. Но, к моему удивлению, склон циклопического дупла не был отвесным, здесь присутствовали уступы и мелкие ниши, усыпанные палыми листьями, прелыми травами, сухостоем, кустами папоротников и коврами маргариток, и еще куча диких растений, грибов и мхов. Плюс вездесущие желуди, так что без мисок для зелий я не останусь. Часть растений мне была знакома и даже представляла опасность для эльфов.

Плющ обыкновенный, древесный паразит, вился вдоль склонов, впиваясь отростками в кору дуба. В некоторых местах толщина его стволов была с добрую дубину. За такие поручни легко цепляться при спуске.

Я задрала голову вверх и высунулась из норы. Над головой с уступа свисала кисточка дикого винограда, а выше в лунных лучах покачивался скромный голубой цветок на тонкой ножке. Забудка! Отвар из лепестков которой дарит, хоть и кратковременное, но стойкое забвение. На эльфов действовало безотказно! Я окинула взглядом древесную пещеру, и мой глаз зацепился за десяток полезных растений.

Держась, я высунулась сильнее, и меня ударило в грудь спикировавшей синей молнией. Я с визгом повалилась на спину, брезгливо сбрасывая с себя набросившееся существо.

Это могло быть что угодно, да еще и ядовитое!

Но это оказался всего лишь Фалько. Пикси лежал на боку, прижимая к груди руку. Его лицо, всегда насыщенно-синее, сейчас было белым как снег, даже яркие волосы потускнели. Из ладони со скрюченными пальцами торчал толстый витой шип неизвестного мне растения. У деревянного клинка была вырезанная рукоятка и посеребренный клинок, спиральный, словно рог единорога. «Это чтобы серебро задерживалось на оружии», - догадалась я. Серьезная смертельная вещица. Ядовитая пыль убивала малыша. Видно, ему целились в сердце, а он поймал удар рукой, и вообще, пикси был сильно помят, будто его толпой били.

Во что ввязался мелкий засранец?

Мне ничего не оставалось, как подхватить под мышки свисающего тряпочкой фейри и, внеся в кладовую, уложить на столешницу, предварительно подстелив чистую тряпочку. Шип я вынула легко, но из-за серебра рана не заживала. Кости в ладони были сломаны, мне пришлось прокипятить пару щепок и, манипулируя ими, соединить обломки. Рану я зашила собственными волосами, пожертвовав с и без того обчекрыженной головы еще парочкой волосинок. В качестве иглы использовала тонкую булавку с крючком на конце.

Пикси только постанывал и смотрел с ужасом на мои манипуляции. Рану я очистила и зашила, дальше дело за самим фейри, я сделала все, что могла. Перебинтовав, я примотала руку к раскрытой булавке и повесила в петлю. Если забытые боги даруют свою милость - заживет. Мне вообще казалось, что на эльфах затягивается все, как на собаках, стоит полизать. Обычные фейри так и делали, но я предпочла не рисковать. Клинок недаром был припудрен серебром.

Цвет давленой черники с молоком на глазах возвращался к мелкому засранцу. Он с восторгом рассматривал повязку на ладони и торчащее острие булавки. Но восторг быстро погас в хитрых глазках фейри.

- Чем я могу тебе отплатить, госпожа? - сглатывая слюну, убитым голосом проговорил малыш, явно представляя, что ему придется делать и как платить за спасение жизни. Фейри осознавал, что целиком и полностью в моих руках, должник навечно.

- Раздобудь мне платье. Или одежду горничной.

Пикси вскинулся.

Пару секунд, не веря, смотрел на меня, а после, взлетев к потолку, заверещал:

- Я добуду тебе самое прекрасное! Самое красивое и богатое платье! Я добуду тебе тысячу нарядов!

Я остановила малыша взмахом руки, прося умолкнуть. Перед глазами уже проходила вереница обокраденных гардеробов и что будет, если на смертной служанке опознают платье какой-нибудь знатной эльфийки.

- Нет, - твердо уточнила я, - только одежду горничной. Серую, неприметную, невзрачную.

Малыш насупился, но кивнул и пробормотал:

- Как прикажешь, госпожа. - Пикси явно считал, что я достойна большего за ту услугу, что оказала ему, но я проблем не хотела и была бы благодарна за любое рванье. В отличие от принца Робина, у которого был целый гардероб, а судя по пакетам от портного, будет еще куча.

Как же эльфы любили наряжаться, настоящая ярмарка тщеславия.

Через день принц так и не появился, музыка играла не переставая. Праздник продолжался.

Я решила рискнуть.

Рванина нашлась в том, что Робин называл шкафом. А я считала отдельной комнатой. Дальняя стена норы с открытыми и закрытыми кусками дубовой коры нишами. В этот огромный «шкаф» можно было войти. Там находилась еще одна комнатка с полками и торчащими из стен рядами шипов, утопленным столиком и мягкими пыльными пуфами. А в центре красовался огромный кристалл с отполированной гранью. Все полки до потолка были уставлены пыльными картонками, свертками и плетеными корзинами. В углу свалена кучка прелой обуви, у некоторых туфель подошвы стерты до дыр, будто кто-то танцевал в них до упаду.

Кое-какая одежонка нашлась на полках, старая, с желтыми пятнами, но еще крепкая. В тряпье мерионы и пикси свили гнездо. Фалько разогнал сородичей и выудил для меня полотняную ночную рубашку с вышитым воротом. Если разрезать ее по бокам, сойдет за блузку. Юбку и фартук он принес, вероятно украв. Но они были ношеные, так что я не стала жалеть прежнего обладателя. Такую одежду не позволяли себе даже самые бедные деревенские жители.

Корсаж я использовала свой.

Взглянув в зеркальную поверхность кристалла, я нашла себя вполне сносно выглядевшей. Только рыжие волосы, как языки пламени, торчали во все стороны. Пригладив их, я постаралась спрятать все клочки под чепец. Косынка плюс ленты и завязки. Получилось вполне себе по-деревенски, сверху фартук. Потерянно-рассеянный взгляд, приоткрытый рот, и я похожа на десяток других служанок, шныряющих с пустыми глазами по коридорам дворца. Только, в отличие от них, я нахожусь в сознании, могу пить и есть, когда захочу, и у меня нет запрета употреблять соль, потому что на мне нет чар, только взаимовыгодная сделка с фейри.

Если повезет, я даже поем сегодня.

Главное, держаться подальше от фейри и делать вид, что ничего не замечаю и иду по своим делам, туда, куда меня послал хозяин. Для большей убедительности я взяла корзину с игрушками, высыпала их в нишу шкафа. Подумав, красиво расставила и, накрыв дырявую корзину платком, вышла из комнаты.

Глаза пустые, смотрим перед собой, вышагиваем, будто умерли сутки назад, да так оно и будет, если вскорости не поем.

В коридорах, где сновали слуги и служанки, на меня не обратили никакого внимания.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге