Honkai Star Rail: Неверный выбор
Глава 9. Экспедиция 33 (I/III)
***
Горы не покоряются с наскока. Особенно древние, скованные мерзлотой и продуваемые ледяными ветрами. Нам с Мэй пришлось изрядно попотеть, петляя между скалами и утопая в сугробах, прежде чем впереди показались хоть какие-то признаки цивилизации.
До этого мир казался мёртвым и однообразным: белизна, разбавленная серыми проплешинами камней. Ориентиров не было, взгляд соскальзывал с пустых склонов. Приходилось полагаться на интуицию, всматриваться в горизонт до рези в глазах и напрягать память, пытаясь угадать, откуда прозвучал выстрел.
Но этот нехитрый способ всё же сработал.
Заметив впереди что-то, отличное от камней и снега, мы поспешили туда. Спуск был коварным: обледенелые камни так и норовили уйти из-под ног, и мне стоило усилий не улететь в какую-нибудь расщелину кубарем. Мэй была ловчее, но даже она пару раз провалилась в снег почти по шею, и уже мне пришлось вытягивать эту «репку», стараясь самому не провалиться.
Целью оказался небольшой палаточный лагерь в защищённой от ветра низине между двумя скалами. Палатки успело прилично занести снегом, издалека они почти не выделялись. В центре чернело потухшее кострище. Несмотря на мороз, от углей ещё тянуло гарью: люди были здесь совсем недавно.
Вокруг стояла неестественная тишина.
Но стоило подойти вплотную, как картина мирного привала рассыпалась. Снег на поляне был перепахан: глубокие борозды от подошв, брошенные в спешке вещи, рваные края ткани. И кровь: яркие пятна, застывшие на морозе тёмно-алыми льдинками под тонким слоем снега. Здесь явно произошла короткая, но яростная схватка.
— Да уж, — протянул я, чувствуя, как по спине пробежал холодок, не имеющий отношения к погоде. — Выглядит как типичное место из фильмов ужасов…
Ахерон не ответила сразу. Она медленно обвела взглядом местность, лицо оставалось бесстрастным.
— Много фильмов помнишь? — спокойно спросила она, не оборачиваясь.
— Ни одного, — хмыкнул я, перехватив биту и направляясь к ближайшей палатке. — Но абсолютно уверен, что в них всё выглядит именно так, как здесь.
Внутри не оказалось ни сокровищ, ни легендарного лута. Только обыденные, но жизненно важные вещи людей, всерьёз собравшихся покорять эти пики: мотки задубевших на морозе верёвок, поцарапанные ледорубы, связки карабинов, которые холодно позвякивали от каждого движения. В беспорядке валялись тёплая одежда, герметичные контейнеры с медикаментами и сухпайки в шуршащих обёртках.
Среди скалолазного добра нашлись и пара пистолетов. На фоне пушек, что я прихватил из небоскрёба, они выглядели почти антикварно: увесистые, механические, с потёртыми рукоятями и запахом оружейного масла. Грубые, но надёжные.
Самым ценным уловом оказались потрёпанные журналы и карты с пометками на полях. Мы лишь мельком взглянули на них.
Сейчас было не время вчитываться в чужие записи: где-то среди скал мог быть тот самый стрелок или другие члены группы, которым всё ещё требовалась помощь. Бумажки пригодятся позже, а живой проводник, способный внятно объяснить, что это за мир и по каким правилам он живёт, был важнее.
Я быстро перекидал всё полезное в пространственный карман и поспешил за Мэй. Она уже взяла след и уверенно зашагала вглубь хребта, разрезая плащом морозный воздух.
Сначала наш путь пролегал по широкой тропе между отвесными скалами. На свежем снегу отчётливо читалась история недавней трагедии: глубокие борозды отчаянных шагов перемежались с рваными алыми пятнами. Кровь на морозе быстро схватывалась коркой и походила на рассыпанный по белому гранат.
Но в какой-то момент цепочка улик оборвалась. Впереди лежал лишь нетронутый снег.
Я замер, вглядываясь в пустоту. Ахерон моё замешательство не смутило. Она продолжила идти вперёд, но, почувствовав мою растерянность, пояснила, не дожидаясь вопросов:
— Следы не только на земле, — произнесла она негромко, поднимая палец вверх и не сбавляя шага.
Я проследил за её жестом.
Высоко над нами виднелись глубокие сколы и рваные царапины, уходящие вертикально вверх. Из трещин в граните кое-где вылетали мелкие крошки камня, выбитые чем-то мощным.
— Твари, которые напали на эту группу, не просто большие, — продолжила Ахерон, сузив глаза. — Они очень ловкие для своей комплекции и явно приспособились к жизни в этих горах. Это их охотничьи угодья.
— Твари? — я невольно перехватил биту поудобнее. — Хочешь сказать, их было несколько?
— Скорее всего, — Ахерон едва заметно кивнула, изучая противоположный склон. — Выше я видела ответвление, куда кто-то сумел убежать. И там тоже следы на скалах. Минимум двое преследователей, но я бы поставила на троих.
— Не очень хорошая новость… — выдохнул я, и облачко пара тут же растворилось в воздухе. — Есть идеи, что это могло быть?
— В каждом мире хватает своих монстров, — хмыкнула она с привычной отстранённостью. — Информации пока недостаточно. Нужно найти тела жертв, по ним будет яснее.
— Тела жертв?.. Говоришь так, словно уже знаешь, что выживших нет. Хотя стреляли совсем недавно. Мы же слышали эхо.
— Недавно, да, — согласилась она, шагнув вперёд по чистому снегу. — Но чтобы убить, много времени не нужно. А насчёт выживших… я просто не чувствую рядом никого живого. Считай это моим особым навыком. Я могу ошибаться, но не думаю, что у этих людей были технологии, позволяющие скрывать присутствие на таком уровне. Впрочем, в новом мире ничего нельзя исключать. Сомнительно, что они не знали о таких врагах и не имели средств маскировки. Поэтому лучше проверить всё до конца.
— Хм. Но раз ты не чувствуешь никого живого, значит… и эти монстры не совсем живые в привычном понимании, верно? — озвучил я внезапную догадку.
Мэй чуть замедлила шаг и повернула голову. В её фиолетовых глазах мелькнуло одобрение.
— Верное замечание, — произнесла Ахерон неожиданно серьёзно. — Местные твари явно не из плоти и крови. Скорее всего, это порождения здешних аномалий или существа, чья природа ближе к энергетическим сгусткам. Поэтому стоит быть вдвойне осторожными. Заметить их приближение гораздо сложнее, чем выследить обычного зверя. Так что не расслабляйся.
Я молча кивнул, крепче сжав рукоять биты. Пальцы в перчатках слегка онемели, но я заставил себя сосредоточиться.
Мы продолжили путь, и каждый шорох сползающего со скал снега или резкий порыв ветра заставлял меня вглядываться в серые тени камней, ожидая нападения того, кто не имеет сердца, но жаждет крови.
Долго плутать, к счастью, не пришлось. Узкое ущелье, по которому мы брели, словно по бесконечному коридору, внезапно расступилось, и мы вышли на место, которое я тут же окрестил «классической ареной босса».
Это был просторный оазис в кольце скал, вздымавшихся по краям, как стены древнего амфитеатра. Почти ровный круг площадки. Снега здесь было на удивление мало: то ли скалы защищали от заносов, то ли откуда-то из-под земли шло тепло. По краям из промёрзшей почвы торчали корявые, давно погибшие стволы деревьев.
На противоположной стороне виднелся ещё один проход, зеркальное отражение нашего ущелья, а в центре зияла огромная неровная дыра. Земля здесь провалилась, открывая путь в чёрные пещеры.
Всё выглядело настолько канонично, что я поделился наблюдением с Мэй. Ахерон, шагая рядом к провалу, слегка улыбнулась.
— Может быть, ты и прав, — отозвалась она, осматривая периметр. — Хотя в игры я играла не так углублённо, как ты. Но знаю, что в таких историях именно игрок считается самым сильным персонажем. Тем, кто по велению сюжета обязан побеждать любого босса. Так что, если кто и появится, то обязательно проиграет.
— Ну… так бывает далеко не всегда, — ответил я со знанием дела, хотя, если честно, не смог бы вспомнить названия ни одной игры. Даже в том роскошном пентхаусе я просто нажимал на кнопки, не вчитываясь в текст. — Но в большинстве случаев да. А ты думаешь, у нас с тобой есть сюжетная броня?
— «Сюжетная броня»? — переспросила она, пробуя незнакомый термин на вкус.
— Это когда персонаж по всей логике и здравому смыслу должен был сто раз погибнуть, но из-за важности для сюжета не умирает ни в какую. Иногда доходит до абсурда.
Мэй замолчала, всерьёз задумавшись. Взгляд на секунду стал отсутствующим, словно она перебирала свои прошлые странствия.
— За себя не ручаюсь… — наконец произнесла она. — Но учитывая обстоятельства нашей встречи и твою историю, то, как ты уцелел там, где столкнулись две монументальные силы, могу сказать: твоя «сюжетная броня» на редкость крепка, Келус.
— Хех, ну это да… Но и ты не скромничай, Мэй, — хмыкнул я, пытаясь отогнать накатившую тревогу. — Обычный человек от одного визита в умирающий мир сошёл бы с ума или рассыпался в прах, а ты бодрячком. Даже на игры время находишь и на лапшу с сосисками.
— Если так рассуждать, то у меня тоже есть нечто подобное… Хм.
Я покосился на неё.
Кажется, я знатно загрузил её философско-игровыми размышлениями. Мэй шла молча, переваривая концепцию собственной неуязвимости.
Весёлый настрой окончательно улетучился, когда мы остановились у края пролома. Пещера дышала холодом и сыростью. Вокруг входа снег был перепахан множеством хаотичных, рваных следов, явно не человеческих. И повсюду кровь. Густые тёмные пятна вели внутрь, в темноту.
Место выглядело зловеще.
Мэй не спешила спускаться, да и я, честно говоря, не горел желанием прыгать в эту милую бездну. Мы замерли у края, глядя туда, где дневной свет растворялся в мраке. Из пролома тянуло тяжёлым, застоявшимся холодом, от которого по затылку пробегал неприятный зуд.
Мы переглянулись. Взгляд Ахерон был испытующим, словно она ждала моего решения, но заранее знала, каким оно будет.
— Что думаешь? — первой спросила она, фактически ставя меня перед выбором.
На секунду мне показалось, что перед глазами всплыли полупрозрачные окошки с вариантами ответов.
«Рискнуть ради спасения выживших»«Проявить осторожность и уйти».Соблазнить (Необходимо: «Харизма 30», «Отношения с Ахерон +70» и т.д.)Уйти[Сарказм]Хранить молчание
Я тряхнул головой, отгоняя наваждение, и ответил максимально честно… выбрав второй вариант:
— Может быть, там и есть кто-то, кто каким-то чудом уцелел в этой резне, — начал я, поправляя капюшон и кутаясь в воротник от порыва ветра. — Но, откровенно говоря, это слишком слабое основание, чтобы прыгать в логово горных монстров. Мы только что рассуждали о «сюжетной броне», но проверять её на прочность таким глупым способом не хочется. Журналы и карты у нас в кармане, а это уже немало.
Девушка едва заметно кивнула, и в её глазах мелькнуло облегчение.
— Согласна. Лезть в подземелье сейчас бессмысленно и опасно, — произнесла Ахерон, ещё раз окинув взглядом кровавые следы. — Моё чутьё по-прежнему молчит: ни одной живой искры, ни одной томящейся души. К тому же, Келус, не стоит забывать, что мы всего лишь путники на пути Небытия, а не герои-спасители из древних легенд похотливых роботов. По большому счёту, нас здесь вообще не должно было быть. Этот мир проживает свою историю, и нам ни к чему становиться её случайными жертвами.
Мы синхронно кивнули, закрывая вопрос. Героизм – это хорошо, но здравый смысл в заснеженных горах чужого мира работает лучше.
— Тогда идём дальше, — подытожил я, разворачиваясь спиной к провалу. — Найдём место поприятней и наконец изучим наш улов.
И мы, не оборачиваясь, зашагали прочь от «арены» ко второму ущелью.
Однако законы жанра неумолимы.
Стоило нам приблизиться к зеву ущелья, как прямо над ним, почти бесшумно, на вершине возникла большая тень. Существо напоминало пугающе огромного паука, вытесанного из обсидиана. Тело казалось грудой острых скальных обломков, парящих в странном сопряжении, а шесть длинных, неестественно тонких ног оканчивались бритвенно-острыми пиками. Суставов не было вовсе: камни держались друг подле друга магией или неведомым притяжением. Тварь, сильно напоминавшая монстра из экспресса, двигалась плавно и тягуче, явно готовясь к прыжку.
Я едва успел перехватить биту, готовясь к затяжной битве, но...
Со стороны Ахерон донёсся сухой, почти механический щелчок. Мир на мгновение захлебнулся в ослепительной фиолетовой вспышке. В следующую секунду вертикальная линия, тонкая, как волос, и яркая, как молния, рассекла монстра и часть скалы под ним.
Существо замерло, попыталось дёрнуться, но его части перестали слушаться друг друга. С тяжёлым грохотом паук рассыпался на булыжники, летящие на дно ущелья.
Я медленно повернул голову к Мэй.
Она с почти театральным изяществом убрала длинный меч в пространственный карман, невзначай поправила выбившуюся прядь волос и посмотрела на место, где только что был враг.
— Этот «босс» был крайне слаб, — хмыкнула она, даже не запыхавшись.
— Красуешься, — констатировал я, опуская оружие.
— Не без этого, — Ахерон упёрла руку в бок, и на её губах мелькнула самодовольная улыбка. — Не видела смысла ждать, пока монстр фрагментума нападёт первым. Лишний риск нам ни к чему.
— Ну… если есть возможность валить боссов одним ударом, лучше не скромничать, — хмыкнул я, развеивая биту в воздухе. — Молодец, эффектно.
Мэй важно кивнула, принимая похвалу как должное.
— Так значит, ты поняла, что это за хреновина? — спросил я, вспомнив её слова. — Монстр фрагментума?
— Да, — Мэй посерьёзнела, взгляд снова стал глубоким и отстранённым. — Фрагментум – это своего рода пространственная коррозия, опухоль на теле реальности. Она возникает там, где влияние Стелларона становится слишком сильным. Эти существа не рождаются обычным путём. Они проекции, сотканные из данных и воспоминаний мира, который Фрагментум поглощает. Тени былого, искажённые первородным хаосом. Они не чувствуют боли и не знают страха, потому что в них нет жизни, лишь искажённая программа разрушения. Раз они здесь, значит, где-то неподалёку затаился источник заразы.
— Значит… — я задумчиво посмотрел на оседающий снег там, куда упал каменный паук. — Тогда, в вагоне Экспресса, на меня напал такой же монстр?
— Да, — Мэй повернула голову, и взгляд на мгновение стал тяжёлым, словно она заново увидела ту сцену. — По сути это было то же явление. Но его природа была иной, более… концентрированной. Впрочем, я не сильна в классификациях. Для меня монстры делятся лишь на тех, кто преграждает путь, и тех, кто уже перестал это делать.
— Сурово, но логично, — усмехнулся я, поправляя воротник. Адреналин после несостоявшейся битвы понемногу отпускал. — Ладно, давай убираться отсюда, пока на шум не сбежались его «коллеги». А то я помру от зависти, глядя на твои успехи. Валить боссов с одного удара, конечно, круто, но моему самолюбию наносится критический урон.
— Келус, тебе нужно больше тренироваться…
***
В поисках места для привала мы ещё какое-то время плелись по извилистым ущельям, пока скалы наконец не расступились. Мы вышли на другую сторону хребта. Первое, что бросилось в глаза ещё на выходе из теснины, – ярко-синий флаг, неистово бьющийся на ветру. На полотнище виднелись крупные белые цифры «33». Флаг стоял особняком, как маяк, и мы направились к нему.
Но когда наши ноги коснулись твёрдой почвы плато, мы замерли, и не от красоты просторов. Справа, раскинувшись по склону горы, открывался город. Он был огромен. Не уютное горное поселение, а настоящий индустриальный гигант: ряды тесно прижатых друг к другу зданий, уходящие ввысь шпили и частокол заводских труб.
Однако город выглядел мёртвым. Дома стояли под тяжёлыми шапками снега, окна зияли чернотой, из сотен труб не поднималось ни единого облачка дыма. Холодное безмолвие заброшенного механизма.
Тем не менее от плато к городским воротам вела широкая, почти ровная дорога. Местами сохранилась древняя брусчатка, которую ветер вымел от снега, обнажив серый камень.
— Вот и подходящее место, чтобы изучить наши находки, — улыбнулась Мэй.
В её голосе слышалось любопытство, несвойственное обычному проводнику душ. Она уверенно зашагала к городским окраинам.
Я ещё раз взглянул на флаг с цифрами «33».
Он выглядел слишком новым для этого забытого богом места, словно его повесили совсем недавно. Странное предчувствие кольнуло изнутри, но я лишь поправил капюшон и поспешил за Ахерон.
Глава 10. Экспедиция 33 (II/III)
***
Добраться до города оказалось на удивление просто.
Широкий тракт, который мы заприметили ещё с плато, не таил опасностей: ни обвалов, ни ловушек. Но чем ближе мы с Мэй подходили, тем сильнее город давил масштабом. Перед нами высился индустриальный монстр, закованный в бетон и сталь.
Под конец пути тропа вывела нас на широкое каменное плато.
Когда-то оно явно было огромным транспортным узлом. Повсюду виднелись следы былой мощи: бетонные площадки, где разгружали тяжёлые составы и фуры. Теперь здесь не было ничего: ни ящиков, ни техники, ни людей. Только голый камень в корке льда и звенящая тишина.
Вокруг возвышались административные здания, серые коробки без окон и дверей, похожие на пустые черепа. Над головой замерли гигантские краны, некоторые причудливо погнуты, словно их скрутила неведомая сила… или время. Вдоль края площадки тянулись склады с проломленными под снегом крышами.
Через центр площади шли рельсы. Они упирались в решётчатые ворота, перекрывавшие единственный путь вперёд. Ворота были зажаты между двумя пилонами и зубчатыми стенами, когда-то служившими контрольно-пропускным пунктом. Башни стояли под снежными шапками, а ворота были скованы всего одной тонкой цепью, которая, готов был поклясться, висела здесь совсем недавно. Новый чистый металл выделялся издалека.
Подойдя почти вплотную, я поднял взгляд. Над воротами висела большая табличка с чёткой надписью.
— «Железноград-III»… — прочёл я вслух. Тронутые ржавчиной буквы поблёскивали в сером свете. — Незамысловато и понятно. Хотя есть в этом кое-что странное.
— Что именно? — спросила Мэй.
Она подошла ближе, её высокие сапоги сухо хрустнули по насту.
— Ну, посуди сама. Мир совершенно другой, чужая планета, незнакомая цивилизация, а… — я потёр подбородок, чувствуя, как мороз покалывает кожу. — Я спокойно читаю текст. Глаза видят чужие символы, но в голове они сами складываются в слова. Словно этот язык существовал всегда. Вот это странно.
— А-а, ты об этом, — Мэй хмыкнула, на её губах мелькнула усмешка. — Для того, кто не помнит прошлого, это может выглядеть как чудо или скрытый талант. Но разгадка прозаичнее. В освоенном космосе повсеместно распространена технология под названием «маяк синестезии».
Она шагнула к решётке, разглядывая «свежую» цепь.
— Это крошечное устройство, которое вводится в нервную систему через инъекцию, — продолжила она. — Оно позволяет носителю понимать языки практически любой цивилизации. Маяк не просто переводит слова, он адаптирует чужие концепты, знаки и звуки под твоё восприятие. Думаю, у тебя он тоже был установлен, как и у любого Безымянного со Звёздного Экспресса. В ваших путешествиях жизненно необходимо понимать тех, кого встречаешь... — тут она обернулась с лёгкой улыбкой. — К слову, мы уже побывали в разных мирах с момента нашей встречи, и раньше тебя этот вопрос почему-то не тревожил.
— Тогда как-то не задумывался, — я пожал плечами, оглянувшись на пустые платформы за спиной, вылизанные ледяным ветром. — Голова была забита всяким... Хм. Но неужели маяк даёт мне знание вообще всех языков во вселенной? Без исключения?
— Точно сказать не могу, я не биоинженер, — ответила Ахерон, зашагав к воротам. — Насколько я слышала в странствиях, в маяк загружены мощные базовые алгоритмы. Технология адаптируется к новому языку, выискивая общие лингвистические корни за доли секунды. Бывают заминки с совсем уникальными или изолированными наречиями, но обычно всё проходит гладко. Говорят, если маяк не справляется, отдельные базы данных можно загрузить при контакте с носителями или через специальные аппараты. Сама я в технические подробности не углублялась, проблем с пониманием у меня никогда не было. Идём. Нечего стоять на открытом месте.
— Идём-идём, — протянул я, следуя за ней.
Ахерон даже не замедлила шаг и не потянулась к мечу. Она просто взмахнула рукой, коротким, почти ленивым жестом по вертикали. Воздух перед ней на мгновение исказился тусклой фиолетовой вспышкой, и цепь на воротах с сухим звоном лопнула. Звенья, ставшие на морозе хрупкими, разлетелись осколками и осыпались в снег.
Один толчок в правую створку, и решётка с натужным скрипом промёрзших петель отползла назад. Путь был открыт.
Я шагнул следом за Мэй.
***
Внутри город мало отличался от пейзажа перед воротами, разве что ощущение «индустриального склепа» стало почти осязаемым. Мы шли по центральному проспекту, который когда-то принимал колонны тяжёлой техники, а теперь превратился в холодный каньон.
Ветер, бившийся о стены на плато, в лабиринте кварталов заметно стих, но от этого стало только неуютнее. Снег лежал глубокими сугробами и засыпал мелкие улочки по самые козырьки дверей. Здания казались не жилыми домами, а функциональными каркасами: каменные стены, никакого декора и бесконечные ряды железных труб, уходящих в хмурое небо. Трубы не дымили и не гудели, лишь глухо подвывали под высотными ветрами, создавая монотонный фон.
Следов жизни пока не было. Ни отпечатков сапог, ни скрежета механизмов, ни даже тени в окнах. Мы методично продвигались вглубь, пока не оказались на большой круглой площади, судя по всему, главном распределительном узле района.
Отсюда открывалось два пути: один круто забирал вверх, в более высокие и, кажется, более престижные уровни города, другой сворачивал налево, в серую глубину рабочих кварталов.
Мэй остановилась, оглядела застывшие громады зданий и нарушила тишину:
— Вариантов у нас немного. Город слишком огромен, чтобы бродить парой. Думаю, стоит разделиться для разведки. Так мы покроем вдвое больше территории и быстрее поймём, есть ли здесь кто-то живой.
Я только скривился.
— Мы уже один раз «разделились», если ты не забыла, — напомнил я, сложив руки на груди. — Итог мне не очень понравился. Я тогда едва тебя отыскал.
Мэй повернулась и улыбнулась с азартным, почти детским вызовом.
— Но отыскал же, — парировала она. — Значит, у тебя талант находить потерявшихся проводников. В этот раз я точно не пропаду. А если вдруг потеряюсь, можешь просто написать. Связь между нашими устройствами налажена.
— В том проклятом небоскрёбе она тоже была налажена, — буркнул я, вспоминая, как бесполезно светился экран смартфона.
— За меня не беспокойся, — она подошла на шаг ближе и положила руку мне на плечо, в глазах мелькнула весёлая искра. — Вдруг теперь твоя очередь теряться? Будет справедливо, если я побегаю по сугробам в твоих поисках.
Развернувшись, она пошла налево, на ходу махнув рукой.
— Через два часа встречаемся на этой площади. А пока каждый сам за себя. Постарайся не найти приключений раньше времени.
— Угу, — только и смог ответить я, глядя ей вслед.
Её плащ колыхался в такт шагам, пока фигура не растворилась в серой мгле кварталов.
Я постоял ещё немного, потом выдохнул. Пар от дыхания тут же кристаллизовался на морозе.
Было… не по себе.
Глупо отрицать, что оставаться одному в этом месте было боязно. Но здравый смысл шептал, что вечно ходить за ручку нельзя. И привязываться друг к другу не стоит. Мэй спасла меня, помогла и помогает до сих пор, хотя не обязана. Прощаться потом будет тяжелее, если сейчас каждый шаг делить на двоих.
Так или иначе, я развернулся к дороге.
Путь вверх выглядел многообещающе: оттуда должен был открыться лучший обзор.
Прямо на ходу я прикрыл глаза, сосредоточился, и в руке привычно материализовалась бита. Знакомый вес металла, холодная рукоять и уверенность, которую даёт оружие, привели мысли в порядок.
Теперь за свою шкуру отвечаю только я.
Перехватив биту поудобнее, я двинулся дальше.
***
Дорога вверх вскоре привела меня в район, который выглядел иначе. Архитектура здесь была основательнее и богаче: фасады сохранили остатки лепнины, улицы стали шире и ровнее.
Атмосферу мёртвого склепа это не отменяло, но разрушений от времени было меньше. А главное, почти не было снега. Сугробы остались внизу, а брусчатку покрывала тонкая, вылизанная ветрами корка льда, на которой мои ботинки то и дело скользили.
Я шёл не спеша, стараясь не шуметь.
Из интереса подходил к домам и заглядывал в разбитые окна первых этажей. Ничего интересного: брошенная мебель под толстым слоем пыли, перевёрнутые стулья, сгнившие остатки быта. Ни скелетов, ни тайников, просто пустота, оставленная в спешке.
На пути попалась лишь пара грузовых вагонов. Они застыли посреди улицы на заледеневших рельсах, вросшие в лёд за долгие годы. Металл местами прогнил, и сквозь рваные дыры гулял ветер. Я обошёл их по дуге и продолжил подъём.
Вскоре улица расширилась, и я вышел на площадь, почти идентичную той, где мы расстались с Мэй.
Однако пейзаж здесь разительно менялся.
На противоположном конце возвышалось монументальное каменное здание. Настоящая крепость: массивные колонны, широкие ступени, а главное, все окна и двери наглухо заколочены стальными листами и досками. На крыше бились на морозном ветру несколько ярко-синих флагов с разными цифрами, среди которых мог быть и 33-й.
Казалось бы, вот она, цель. Иди, отрывай доски и смотри, кто там забаррикадировался или какие артефакты прошлого там лежат.
Но была одна существенная проблема.
Монстры.
Площадь перед зданием не была пустой. На ней в несколько ровных, пугающе идеальных шеренг стояли… люди? Нет, что-то иное.
Издалека они напоминали солдат в тяжёлой броне с длинными алебардами, но стоило присмотреться, и по спине пробегал холодок. Прямо из их тел, прорывая металл доспехов и плоть, торчали острые синие кристаллы. Наросты медленно, в такт невидимому дыханию, переливались неоновым светом, не оставляя сомнений: человеческого в этих существах давно ничего нет, если оно вообще было. Твари Фрагментума, о которых говорила Ахерон.
Неподвижных «статуй» в центре площади стояло штук тридцать. Но хуже всего было то, что вокруг них, чеканя строевой шаг, кружили патрули. Группы по четыре кристаллических стражника методично обходили периметр, и маршрут пролегал как раз там, где заканчивалась моя улица.
Я заметил их в последний момент. Очередной патруль вырулил из-за угла так близко, что я услышал хруст льда под сапогами. Не раздумывая, я рыбкой влетел в разбитое окно ближайшего здания и глухо приземлился на пыльный каменный пол.
Затаив дыхание, я подполз к стене и осторожно выглянул из-за подоконника.
Патруль прошёл мимо, не сбивая шага и не поворачивая искажённых льдом голов.
Пронесло.
Сидя на корточках в холодном полумраке, я лихорадочно соображал, что делать. Ситуация до боли напоминала стычку у храма с роботами-фанатиками, которые хотели секса. Но там были сотни бронированных машин, заточенных под бой, а здесь всего три-четыре десятка несуразных монстров, копирующих людей, со старыми железяками в руках.
Шансы определённо есть.
Первой мыслью было связаться с Ахерон. Сфоткать этот ледяной парад, скинуть ей с подписью вроде «У нас тут вечеринка, подтягивайся». Но я тут же отмёл идею. Выглядело бы жалко: беспомощный котёнок, который зовёт тётю Ахерон при первой проблеме. Я ведь тоже Безымянный и эманатор Небытия, я тоже обладаю силой Пути и способен прорубить себе дорогу сам!
С этими мыслями я решительно кивнул самому себе.
Убрал биту в пространственный карман. Привычный холодок пробежал по ладони, когда я мысленно потянулся к новому арсеналу, и в руке материализовался компактный пистолет из пентхауса. Тяжёлый, ухватистый, с полным магазином.
Хотя, стоп.
Я снова посмотрел на площадь. Зрелище было слишком эпичным, чтобы его упускать. Памятные снимки никто не отменял!
Вздохнув, я убрал пистолет, достал смартфон и, аккуратно высунув объектив из-за рамы, сделал несколько чётких фотографий: шеренги ледяных солдат, патрули, забаррикадированное здание с флагами. Для истории пригодится.
Спрятав телефон, я снова призвал оружие.
План созрел быстро. Идти в лобовую атаку на открытой площади с битой наперевес — самоубийство. Затопчут числом и насадят на алебарды. Значит, нужно действовать умнее. Сначала проверю издалека, насколько эти кристаллические солдаты крепкие, а уж потом пущу в ход биту.
Сражаться на улице я не собирался. Пускай сами идут ко мне. Окна узкие, все сразу не ввалятся. Часть расстреляю на подходе, остальных буду забивать мелкими группами, когда полезут внутрь.
Я устроился поудобнее, положил предплечье на подоконник для упора и взял на мушку замыкающего в ближайшем патруле. Расстояние идеальное, метров пятнадцать.
Выдох.
Палец плавно потянул спуск. Оружие дёрнулось в руке.
Пх-х!
Пистолет оказался на удивление тихим: встроенный глушитель или местная технология гашения звука сработали лучше, чем я ожидал. Выстрел прозвучал как хлёсткий хлопок пневматики.
Я нажал на спуск ещё раз. И ещё. И ещё.
Три пули подряд ушли в спину стражника, не дав ему и остальным осознать, что происходит. Из-за тишины оружия они могли и вовсе не заметить, откуда стреляют.
Стражник рухнул на брусчатку с неестественным звоном, словно мешок битого стекла. Глушитель сработал отлично, но я недооценил тварей Фрагментума.
Оставшиеся трое не стали озираться в панике. Их головы, закованные в искажённый льдом металл, синхронно и резко, с отвратительным хрустом повернулись к моему окну. Несмотря на громоздкие доспехи и торчащие кристаллы, двигались они пугающе быстро: дёргано, как сломанные марионетки, но стремительно.
Я перевёл прицел на ближайшего.
Пх-х! Пх-х! Пх-х! Пх-х!
Четыре пули в грудь заставили монстра пошатнуться, из пробитого доспеха брызнула синяя пыль вместо крови, но он сделал ещё шаг, прежде чем пятая пуля оборвала его подобие жизни. Тело рассыпалось ледяной крошкой.
— «Крепкие ублюдки», — пронеслось в голове. Я взял чуть выше.
Пх-х! Пх-х!
Два выстрела в висок, и голова следующего стражника разлетелась на куски, как ёлочная игрушка. Он рухнул на колени и замер.
Но моя короткая снайперская сессия не осталась незамеченной.
Звон падающих тел и вспышки разлетающихся кристаллов сработали как сигнал тревоги. Тридцать неподвижных статуй у забаррикадированного здания одновременно дрогнули. По площади пронёсся гулкий скрежет металла по камню. Ледяные наросты вспыхнули агрессивным неоном.
Застывшие проснулись.
Они развернулись и, выставив алебарды, бросились к моему укрытию. Это была не медленная поступь зомби: они неслись плотной, неотвратимой волной, лязгая бронёй и перепрыгивая через брошенные на площади ящики.
Я отступил на шаг от подоконника и начал методично отстреливать тех, кто вырвался вперёд. Две пули в голову, готов. Три в лицо, готов. Пять в грудь, готов. Пистолет мягко толкался в ладонь, гильзы звенели о каменный пол, но тварей было слишком много. Второй магазин опустел с сухим щелчком затворной задержки ровно в тот момент, когда первые монстры достигли стены и начали ломиться в окна, толкая друг друга.
На перезарядку времени не было. Я мысленным усилием отправил пистолет в карман, и в ладонь тут же легла тяжёлая, надёжная бита.
В здание пролезла первая тварь. Она издала булькающий, замороженный рык и попыталась встать.
Я шагнул вперёд, вкладывая в замах вес всего тела. Бита со свистом рассекла воздух и врезалась монстру в шлем.
Хрясь!
Удара хватило с лихвой. Голова смялась, кристалл на шее треснул, и стражник перестал подавать признаки жизни. В ту же секунду в окно влезли ещё двое. Я крутанулся на пятках: первый удар раздробил алебарду и вмял нагрудник, второй, с разворота, снёс монстру половину туловища. Твари кололись под битой, как ледяные глыбы под кувалдой.
Но они лезли и лезли. Протискивались в окна, цеплялись за рамы, падали, поднимались и снова шли на меня. Замах, удар, хруст. Уворот от просвистевшей над ухом алебарды. Снова удар. Лёгкие горели, мышцы наливались свинцом.
Один из стражников зацепил меня древком по рёбрам, боль обожгла бок, и я отшатнулся. Отбросил его пинком в грудь, но тут же пришлось отступить на шаг, затем ещё на один. Меня теснили вглубь здания.
Под рёбрами начала закипать злость. Жгучая злость на самого себя.
«Какого чёрта?! — рычали мысли. — Почему я настолько слабый? Почему я отступаю перед кучкой рядовых миньонов? Мэй стёрла бы их одним взмахом, даже не обнажая клинка, а я пячусь, как загнанный зверь!»
Я отступил ещё, тяжело дыша.
В дверном проёме выросли сразу три фигуры, перекрывая путь и сверкая неоновыми наростами.
И в этот момент отчаяния и ярости я почувствовал это.
Эхо того бесконечного падения в чёрную дыру. Холодная, абсолютная пустота, спящая внутри меня. Нить Небытия. Я инстинктивно ухватился за неё, потянул на себя, и мир на долю секунды потерял краски, став монохромным. Бита потемнела, обволакиваясь густой, поглощающей свет дымкой.
Ближайший монстр занёс алебарду.
Я закричал, вкладывая в крик всё нежелание быть просто «ведомым», и наотмашь ударил битой по воздуху перед собой.
Я не просто махнул железкой. В момент замаха я ощутил, что бью не по монстрам и не по пустоте. Я ударил по самому холсту реальности.
КРА-А-А-АСЬ!
Звук был такой, будто кто-то разом разбил витрину небоскрёба. Там, где прошла траектория биты, пространство пошло паутиной ослепительно-белых трещин. Одну бесконечно долгую секунду передо мной висел разбитый кадр киноплёнки.
А затем «картина» посыпалась.
Всё, что попало в зону удара, три монстра, кусок каменной кладки, часть дверного косяка и пласты пола, превратилось в мириады осколков. Это не походило на взрыв. Будто кто-то ударил молотком по зеркалу, в котором отражалась комната. Твари даже не успели понять, что произошло: их тела разлетелись на десятки фрагментов вместе с самой реальностью.
Ударная волна «расколотой» энергии вышвырнула всё это месиво, щебень, обломки доспехов и искрящиеся куски льда, прочь из здания. С оглушительным грохотом оно вылетело на улицу шрапнелью, усеивая брусчатку останками врагов.
Я замер, едва удерживая биту в дрожащей руке. Стены передо мной больше не было. Зиял рваный, зазубренный пролом, сквозь который ворвался ледяной ветер с площади. Никаких ровных линий, только хаос и вырванный с корнем кусок мира.
Я медленно опустил оружие, глядя, как на площади оседает пыль, а оставшиеся твари в ужасе (или в том, что его заменяло) пятятся назад.
— Оказывается… — хрипло выдохнул я, утирая пот со лба, — реальность бьётся так же легко, как стекло.
Дальше дело пошло бодрее.
Получив новый приём, бьющий наотмашь по области, и бьющий чертовски больно, я принялся зачищать улицу и площадь от остатков стражников. Теперь я уже не столько выживал, сколько тренировался: ловил ритм, привыкал к весу биты в моменты «разрыва», изучал механику навыка, превращающего реальность в груду битого стекла. Звучит пафосно, да и выглядит, чего уж там, круто, но в процессе «обучающих боёв» всплыли нюансы.
Оказалось, что мой козырь работает только на ближней дистанции. Пространство трескалось не дальше чем в пяти-семи метрах от меня, и именно там, куда был направлен мой взгляд и, если можно так выразиться, воля.
Моё восприятие вычленяло кусок «картинки» перед глазами, и именно этот фрагмент мира разлетался вдребезги в момент удара. Радиус, кажется, можно было регулировать, но до конца я этого ещё не прочувствовал. Да и проверять было не на ком: мобы закончились, а крушить историческую застройку мёртвого города совесть не позволяла. Вандализм не наш метод.
Но всё это были мелочи.
Главное, я сам нашёл выход, сам договорился со своей внутренней пустотой и получил рабочий навык, не дожидаясь взмаха меча Мэй, который обычно решал все мои проблемы. С приятным чувством собственной значимости я побрёл к зданию с флагами.
На ходу я выудил смартфон, экран на морозе казался непривычно ярким. Там уже висело сообщение от Ахерон.
— «Слышала выстрелы. Всё в порядке?» — лаконично, в её стиле.
Я усмехнулся, чувствуя, как пар от дыхания оседает инеем на воротнике, и быстро настучал ответ:
— «Да так, воевал со снегом и проиграл… Но если серьёзно, наткнулся на почётный караул из тварей Фрагментума. Всех, кто был на виду, пустил на сувениры, но в городе их наверняка ещё целые легионы. Будь начеку».
Ответ прилетел почти мгновенно, как раз когда я остановился перед высокими глухими воротами «крепости».
— «Принято. Молодец».
Чего греха таить, короткое «молодец» отозвалось в груди чем-то очень приятным. Сразу захотелось совершить ещё какой-нибудь подвиг, но я вовремя взял себя в руки.
Хватит на сегодня эффектов.
Убрав телефон, я подошёл к массивным створкам. Они выглядели неприступными: старое дерево, окованное полосами потемневшего металла, и глубокие царапины на уровне человеческого роста.
Я принялся осматривать конструкцию, надеясь найти рычаг, скрытый механизм или хотя бы щель, чтобы открыть эту махину по-хорошему, без шума и вандализма. В конце концов, если за ними кто-то есть, вряд ли он обрадуется, если я войду вместе с дверной рамой.
Глава 11. Экспедиция 33 (III/III)
***
Массивные главные двери, как я и ожидал, оказались заперты.
Рычагов или скрытых механизмов снаружи не нашлось, а ломать двери новой способностью не хотелось. Это чья-то база, которой пользуются люди этого мира. Сломать легко, а вторую такую дверь потом не найдёшь. Я пошёл по пути наименьшего сопротивления: нашёл заколоченное окно первого этажа, парой ударов биты вынес гнилые доски вместе с остатками мутного стекла и пролез внутрь.
Внутри меня встретила густая темнота и спёртый морозный воздух, пахнущий старой бумагой и пылью. Я убрал биту в пространственный карман, включил на смартфоне фонарик, а во вторую руку взял пистолет.
Луч выхватил из мрака облупившуюся краску и длинный коридор. Шагая по скрипучему паркету, я поймал себя на мысли, что чувствую себя героем сурвайвал-хоррора. Палец лежал рядом со спуском, уши ловили каждый шорох, а мозг уже дорисовывал, как из-за поворота выскочит толпа зомби или очередная тварь Фрагментума.
Но было тихо. Звеняще тихо.
Не знаю, хорошо это или плохо, но напряжение не отпускало.
Я прошёлся по коридорам, заглянул в несколько распахнутых дверей. Просторные комнаты, дубовые столы, опрокинутые стулья, шкафы с истлевшими папками. Судя по планировке и размаху, это была местная мэрия или административный центр. Удивительно, но здание сохранилось неплохо: никакой тотальной разрухи, просто толстый слой запустения.
Побродив по бюрократическим лабиринтам, я наконец вышел в центральный зал, скрытый за запертым главным входом и массивными внутренними дверями.
Пространство впечатляло. Мраморный пол со сложными геометрическими узорами, по бокам колонны до потолка третьего этажа. Над всем этим раскинулась стеклянная крыша, каким-то чудом уцелевшая целиком и пропускавшая тусклый серый свет.
Но сразу бросилась в глаза каменная статуя в центре. Женщина в строгом, богато украшенном мундире и высоких сапогах застыла в героической позе, сжимая древко флага. Холодный взгляд был устремлён куда-то вдаль.
Я подошёл ближе, скользя лучом по постаменту.
Внизу тускло блеснула латунная табличка. Я смахнул рукавом слой пыли и прочёл выгравированный текст:
Констанция Рэнд
Хранительница северных рубежей Ярило-VI
Стоило мне дочитать, как в голову стрельнула дикая боль. Словно кто-то приставил к виску пистолет и нажал на спуск.
— Ааа-а!.. Кха-а!..
Я закричал, выронил телефон и рухнул на колено, хватаясь за голову. Пистолет лязгнул о мрамор, но я почти не услышал. В мозгу будто взорвалась сверхновая.
Перед закрытыми глазами вспыхивали смазанные, лихорадочные образы: бушующая метель, лязг металла, девушка с ружьём, гигантский поезд, разрезающий звёздное небо… Чьи-то разговоры, крики, приказы неслись с такой скоростью, что смысл ускользал, оставляя лишь звон в черепе.
Я корчился, пытаясь удержать хоть одну картинку, хоть один звук, но они рвались, как бумага. Секунды казались часами.
А затем всё резко затихло.
Я обнаружил себя на четвереньках. Тяжело дыша, я упирался дрожащими ладонями в ледяной мрамор. Взгляд сфокусировался на тёмных каплях, расплывающихся по белому камню.
Кровь… Моя кровь. Дрожащей рукой я провёл по лицу. Пальцы окрасились красным: кровь хлестала из носа. Многовато для простой мигрени. Стиснув зубы, я утёрся рукавом, сделал несколько глубоких вдохов и отдышался. Тело слушалось неохотно, но встать удалось без проблем. Только голова оставалась тяжёлой, будто внутрь залили свинец.
Подняв пистолет и смартфон, я осторожно взглянул на статую, потом на табличку.
Сомнений не оставалось: в прошлом я как-то связан с этой женщиной, этим местом или этим текстом. Иначе такую реакцию не объяснить. Мозг, измученный амнезией, ухватился за что-то до боли знакомое, но при попытке вытащить воспоминание едва не убил меня самого.
— Фух… Супер, блять… — хрипло процедил я в тишину, сплёвывая солоноватую кровь.
Ждать повторного приступа смысла не было. Я отвернулся от статуи и посветил вглубь зала. Прямо по курсу виднелась парадная лестница на второй этаж. Судя по относительно свежим синим флагам на крыше, лагерь людей, если он есть, должен быть ближе к верху. Я перехватил пистолет и поднялся по ступеням.
Действуя методично, я сначала свернул в левое крыло. Быстрая проверка кабинетов ничего не дала: перевёрнутые стулья, сгнившие архивы, пыльные столы и гнетущая пустота. Ни следов недавнего присутствия людей, ни намёка на лагерь.
Я вернулся и отправился в правое крыло. Коридор здесь был темнее и уже, спёртый воздух тяжело оседал в лёгких. Луч фонарика выхватывал облупившуюся краску и закрытые двери. Я шёл медленно, почти бесшумно, держа пистолет наготове.
И тут в паре метров впереди, по правой стороне, с оглушительным треском вылетела дверь. Я отшатнулся на рефлексах, не ожидав скримера. На паркет в облаке щепок и пыли рухнуло массивное тело. Тварь Фрагментума. Такой же ледяной стражник, как на площади, только без оружия. Он задёргался на полу, издавая булькающий хрип.
Я уже потянулся к карману за битой, чтобы не тратить патроны на безоружного, но из дверного проёма показались новые силуэты. Ещё двое. И эти крепко сжимали тяжёлые клинки.
— Да вы издеваетесь… — прошипел я, отступая.
Узкий тёмный коридор, неожиданный скример и враги из темноты до боли напоминали старые хорроры на выживание. Места для маневра почти не было, битой особо не помашешь. Я вскинул пистолет и нажал на спуск.
Пх-х! Пх-х!
Пули ударили ближайшему монстру точно в голову, но толстый шлем лишь звякнул, высекая синие искры. Твари были до одури живучими. Они надвигались медленно, неотвратимо, как зомби, не обращая внимания на свинец, застревающий в их телах.
Я отступал шаг за шагом, методично всаживая пулю за пулей в узкие прорези шлемов, пока защита не сдалась. Первый стражник рухнул на колени и рассыпался. За ним, получив порцию свинца в лицо, повалился второй.
Третий, тот, что вывалился первым, успел подняться и рванулся ко мне с вытянутыми руками. Я ушёл с линии атаки, развернулся на пятках и вложил всю массу в классическую «вертушку». Ботинок с хрустом впечатался монстру в грудь. Тварь отлетела на пару метров и грохнулась на спину, скребя по паркету.
Я не дал ей подняться. Шаг вперёд, тяжёлый удар подошвой по треснувшей маске. Голова разлетелась с хрустом битого стекла, и через пару секунд тело осыпалось сияющей крошкой.
— Фух…
Выдохнув, я перезарядил пистолет, перешагнул через обломки двери и заглянул внутрь.
Контраст с остальным зданием был разительным. Передо мной открылась просторная, явно обжитая комната. Горели тусклые, но тёплые лампы. Помещение было плотно заставлено сдвинутыми столами, металлическими ящиками и коробками с припасами.
По спине потянуло ледяным сквозняком. Я повернул голову и увидел распахнутое окно, из которого выглядывала металлическая лестница. Это многое объясняло: выжившие давно не пользовались заколоченным парадным входом и превратили эту комнату в скрытый штаб, заходя через окно.
Я опустил пистолет и начал осмотр. На самом большом столе, придавленная гильзами и кружками, лежала подробная карта города с множеством пометок маркером. Рядом валялись исписанные журналы и остатки сухпайков.
Но самое жуткое я заметил, опустив фонарик ниже.
Пол у стола был измазан настоящей человеческой кровью. Тёмно-бордовые засохшие пятна и смазанный широкий след тянулись через всю комнату к открытому окну, словно кого-то раненого или мёртвого тащили наружу.
Стараясь не наступать на кровь, я подошёл к подоконнику и выглянул во внутренний двор мэрии. Невысокие сугробы, занесённые скамейки, ни тел, ни движения. Только ветер гнал снежную пыль по мёртвой территории.
Закончив осмотр, я захлопнул раму, закрыл окно деревянными ставнями, которые кто-то предусмотрительно приделал изнутри, и задвинул железный засов. Комната погрузилась в относительную тишину.
Оказавшись в безопасности, я достал смартфон и сфотографировал обжитый интерьер, карту на столе и кровавый след на полу. Выбрал в контактах Ахерон, прикрепил снимки и набрал:
— «Нашёл местный штаб людей. И, кажется, у них тут были серьёзные проблемы».
***
Журнал полевых наблюдений №42
Экспедиция №05
Автор: Лейтенант Маркус
«Лист 14. Мы сделали это. Хранительница Коколия будет в восторге, когда получит наш рапорт. Полгода пути, сотни миль через снежную пустыню, и вот он. Железноград. Город в горах существует. Он не просто уцелел, он выглядит так, будто люди вышли из него на обед и забыли вернуться. Ха! Это настоящий индустриальный собор из бетона и стали. Мы стоим на плато, и я вижу сотни труб, замерших, как копья великанов. Город цел, он словно уснул. Здесь нет тех жутких шрамов Фрагментума, что гложут окраины Белобога. Завтра начинаем спуск к главным воротам. Парни воодушевлены: этот шестимесячный ад стоил того, чтобы найти место, которое может стать новым оплотом для человечества.»
Инженерный отчёт №156
Экспедиция №18
Автор: Старший техник Бернард
«Лист 32. Провели предварительный осмотр литейного цеха в секторе "Б". Мои руки до сих пор дрожат от восторга. Технологии, которые мы нашли в местных архивах, на десятилетия опережают всё, что есть в мастерских Белобога. Я нашёл чертежи автоматизированных линий, которые считались утерянными ещё три века назад. Теперь я понимаю, почему Верховная Хранительница с таким упорством посылала одну экспедицию за другой, несмотря на то, что путь сюда съедает колоссальные ресурсы. Заводы здесь построены с невероятным запасом прочности. Мы подготовили к отправке ящики с документацией и образцами сплавов. Это место – спасение для нашего народа. Ждём прибытия основной группы для масштабного запуска систем.»
Дневник гарнизонной службы №89
Экспедиция №25
Автор: Капрал Елена
«Лист 54. Прошёл месяц с тех пор, как мы обжили здание мэрии. Наладили свет, заделали окна стальными листами. В комнатах стало относительно тепло, но уютнее не стало. Ребята стали какими-то… дёрганными. Мы добирались сюда семь месяцев, теряли друзей под ударами монстров, надеясь найти здесь покой, но здесь тишина страшнее битвы. Парни из ночного караула на стенах всё чаще докладывают о странных звуках со стороны северных хребтов. Это не вой ветра. Это похоже на крики – тонкие, пронзительные, с каким-то металлическим резонансом. Вчера один из рабочих наотрез отказался идти в подвал, клялся, что из темноты за ним наблюдали "пустые глаза". Сегодня ночью я и сама это слышала. Глухой, ритмичный стук снизу, прямо из-под пола центрального зала. Будто кто-то огромный пытается выбраться наружу.»
Финальный рапорт №112
Экспедиция №33
Автор: Капитан Густав
«Лист 08. Писать тяжело, пальцы почти не гнутся. Мы прибыли на ротацию три дня назад, ожидая встретить гарнизон Елены. Наш путь от Белобога занял стандартные шесть месяцев, и мы надеялись на горячий ужин, но нас встретил мёртвый город. Нет, тел мы не нашли. Это самое страшное. Люди просто исчезли. Хотя нет, не всё так гладко. На свежем снегу во дворе мы нашли сотни следов. Большая группа людей организованно уходила в сторону горного перевала. Они не бежали в панике. Они шли ровным строем, шаг в шаг, будто под конвоем. Мы приняли решение. Я беру половину отряда и иду по следу в горы. Мы обязаны узнать, куда увели наших. Вторая половина группы остаётся здесь, в здании мэрии. Если мы не вернёмся через сутки, забирайте журналы и бегите обратно в Белобог. Не ищите нас. Да поможет нам Сохранение.»
***
Тусклый жёлтый свет нескольких ламп падал на широкий дубовый стол.
Воздух в комнате был тяжёлым, пропитанным запахом старой бумаги, оружейной смазки и въевшимся металлическим душком засохшей крови.
Ахерон склонилась над развёрнутой картой. Её палец в тёмной перчатке медленно скользил по выцветшим линиям маршрута, пересекая горные хребты, ущелья и белые пустоши, ведущие от Железнограда к точке с пометкой «Белобог».
Она остановила палец на красном маркере, тихо выдохнула и подняла на меня спокойный взгляд:
— Судя по масштабу карты и отметкам высот… до ближайшего города полгода пути, не меньше.
Я бросил на стол последний пожелтевший лист, финальный рапорт капитана Густава, и устало потёр переносицу, пытаясь уложить прочитанное в голове.
— Угу, плюс-минус шесть месяцев, — хмуро подтвердил я, опираясь ладонями о край стола. — И это для хорошо подготовленной группы. С тяжёлым транспортом, обогревателями, провизией на целый взвод и проводниками, которые знают местность. Если мы пойдём пешком по этим сугробам, выйдет почти год. А то и больше, если нарвёмся на очередных ублюдков.
Мэй выпрямилась и скрестила руки на груди. В голосе не было ни тревоги, ни раздражения, лишь привычная размеренность.
— У меня нет строгого графика, Келус. И неотложных дел тоже. Я привыкла к долгим переходам и вполне могла бы пройтись с тобой этот год по снегам, — произнесла она, чуть склонив голову. — Но учитывая твою ситуацию и то, что мы ищем конкретные зацепки, тратить двенадцать месяцев на поход по мёртвой планете без перспектив непозволительно. Эффективнее не терять время здесь, а попытаться снова открыть проход в Горизонт Бытия и попытать счастья в других мирах. Нам нужен быстрый транспорт или связь, это не так уж много.
Я задумчиво закивал, скользя взглядом по гильзам вокруг карты. Логика была железной.
— Да я только за, — медленно произнёс я. — Это самый разумный вариант... Но меня всё равно смущают те выстрелы в горах. Эхо было свежим. Кто-то стрелял совсем недавно. Да и судьба остальных людей не даёт покоя. По рапортам, тут был целый гарнизон, инженеры, экспедиции.
Ахерон чуть прищурилась. В её глазах мелькнул острый, изучающий огонёк.
Она сделала полшага ко мне, и в тоне появился лёгкий вызов:
— И что, хочешь пойти по их следам в горы?
Вопрос повис в воздухе.
Я посмотрел на кровавый след, тянущийся по паркету к окну, потом на свои руки, всё ещё помнящие отдачу пистолета. Заминка длилась секунды три, не больше.
Я твёрдо качнул головой.
— Нет. Помогать другим – дело благородное и всё такое, спору нет. Но не ценой собственной жизни, — честно ответил я, глядя ей в глаза. — У нас нет ни экипировки для спасательной операции во льдах, ни тяжёлого оружия, ни малейшего понимания, с чем столкнулся этот Густав. Идти по их следам – не героизм. Это бессмысленное самоубийство.
Уголки её губ едва заметно дрогнули. Она слегка наклонила голову, словно ловя меня на крючок:
— А ведь тогда, в вагоне поезда, я тебя спасла. Хотя тоже могла сказать себе, что это не моё дело, и не рисковать, вмешиваясь в аномалию.
Я не отвёл взгляд, принимая укол.
— Верно. И я тебе за это благодарен, ты знаешь. Но есть огромная разница. Одно дело – видеть беду перед собой, иметь силу вмешаться здесь и сейчас и спасти живого человека, но трусливо пройти мимо. И совсем другое – не видеть беды вживую, строить догадки по обрывкам бумаги и целенаправленно лезть во что-то смертельно опасное и, скорее всего, бестолковое. Мы даже не знаем, живы ли они или давно превратились в ледяные статуи где-то в ущелье. Бросаться туда вслепую – верный способ получить проблемы, из которых мы можем не выпутаться. А я хочу найти ответы, а не замёрзнуть в безымянной канаве.
Мэй внимательно посмотрела на меня.
На мгновение мне показалось, что она оценивает не слова, а саму мою суть. Затем она коротко, уверенно кивнула. Ответ её полностью устроил.
— Справедливо, — негромко произнесла она, и напряжение в плечах исчезло. — Твой путь – это твой выбор. И я рада, что ты делаешь его с холодной головой.
— Но… — добавил я, обходя стол и направляясь к выбитой двери. — Перед тем как мы свалим в другой мир, кое-что сделать всё-таки стоит. Немного помочь можно и не тратя год жизни.
***
Ветер на плато завывал с новой силой, пытаясь пробиться сквозь воротник куртки и швыряя в лицо колючую ледяную крошку.
Я ухватился за тяжёлые створки ворот и с натугой потянул их на себя. Металл сопротивлялся, издавая скрежет, но поддался. Я закрыл их наглухо, как и было до нашего прихода. Подняв с земли цепи, обмотал их вокруг прутьев в несколько оборотов, вернув всё в исходный вид, и голыми руками сдавил пару звеньев, чтобы ничего не упало.
Чтобы моё «послание» не улетело с первым же бураном, я нашёл неподалёку сорванный лист оцинкованной стали, кое-как выправил его, приставил к воротам и закрепил, загнув края вокруг прутьев. Держаться будет намертво.
Вместо маркера я подобрал увесистый камень с острым краем. Скрежет по стали вышел омерзительным, от него ныли зубы, но я с нажимом выцарапывал каждую букву, делая их глубокими и грубыми, чтобы надпись читалась даже сквозь иней:
«ВНИМАНИЕ. ЭКСПЕДИЦИЯ №33 УШЛА В СЕВЕРНЫЕ ГОРЫ. ГОРОД МЁРТВ. У МЭРИИ ТВАРИ ФРАГМЕНТУМА. ПРОИСХОДИТ КАКАЯ-ТО ЧЕРТОВЩИНА В ГОРОДЕ И В ГОРАХ ПОБЛИЗОСТИ. НЕ СПУСКАЙТЕСЬ В ПОДВАЛ МЭРИИ. К.»
Я отбросил камень и вытер замёрзшие ладони о штаны. Надпись получилась жутковатой, но заметной.
Ахерон всё это время стояла поодаль. Она подошла, разглядывая мой труд, и на её лице мелькнула лукавая искорка.
— Лаконично, — негромко произнесла она, изучая борозды на металле. — И стиль твой стал... куда брутальнее. Если сравнивать с надписями и рисунками на стенах той роскошной яхты в прошлом мире, прогресс налицо. Хотя там было больше творческого полёта. Особенно та карикатура в бассейне.
Я хмыкнул, пряча озябшие руки в карманы.
— На яхте обстановка располагала к искусству. Солнце, коктейли, никаких монстров за каждым углом. А здесь суровый индустриальный реализм… Да и какие у меня навыки? Рисую как умею, — я кивнул на ворота. — Но согласись, для случайного путника мы сделали немало. Если сюда забредут новые люди, они будут предупреждены. Им не придётся, как нам, шататься по пустым залам и гадать, почему в городе тишина и кровь на паркете. Новые экспедиции хотя бы будут знать, во что ввязываются.
Мэй перевела взгляд с надписи на чернеющие вдали трубы и серьёзно кивнула.
— Ты прав. Предупреждение – тоже форма милосердия. Ты дал им шанс не повторять чужих ошибок.
Несколько минут мы стояли молча, глядя на тёмные буквы, которые теперь казались единственным свидетельством жизни в этом сером застывшем мире. Я смотрел на надпись, а в голове всё ещё пульсировало имя: Констанция Рэнд.
— Пора, — тихо сказала Ахерон, повернувшись ко мне.
Я глубоко вдохнул разреженный морозный воздух, чувствуя в груди липкую горечь. Уходить именно сейчас было чертовски тяжело. Впервые я нашёл настоящую зацепку: имя, должность, вспышку боли в памяти, значившую больше любых слов.
Но за спиной маячил год пути через сугробы. Год без связи, без тепла и без уверенности, что в конце я найду что-то, кроме очередного тупика. Рациональная часть меня понимала: одной зацепки, даже такой яркой, недостаточно, чтобы добровольно запереть себя в ледяном мире на двенадцать месяцев.
— Пора, — эхом отозвался я, подавляя желание оглянуться. — В новый мир. Надеюсь, там будет больше ответов и меньше снега.
— Будем надеяться, — Ахерон протянула руку.
Пространство за ней начало медленно тяжелеть, наливаясь густой темнотой Небытия. Реальность задрожала, и знакомый беззвучный гул Тени IX отозвался вибрацией в костях.
Я шагнул вместе с девушкой в открывшийся проход. За спиной остались закрытые ворота, мёртвый город и стальной лист с выцарапанным предупреждением, мой скромный вклад в историю этого холодного мира.
***
Планета «Нюкта, Царство вечной ночи»
Вечная ночь на этой планете не была тихой.
Солнце погасло так давно, что мир научился выживать за счёт миллиардов неоновых вывесок, превративших поверхность в электрический лабиринт. Небоскрёбы в сотни этажей подпирали тяжёлое от смога багровое небо, а в просветах между ними текли огни скоростных магистралей.
У панорамного окна на верхнем ярусе стояла молодая женщина, отстранённо глядя на этот хаос. Длинное пальто цвета тёмного вина, распущенные волосы с вишнёвым отливом. Городские огни отражались в её тёмных, лишённых зрачков глазах.
Она смотрела сквозь стекло, погружённая в ту ровную пустоту, что всегда наступала после большого дела. Всё прошло идеально. Каждая деталь, каждый ход были выверены и исполнены в точности так, как нужно. Она должна была чувствовать привычное спокойствие человека, который знает будущее наперёд.
Но в этот раз спокойствие не приходило.
Где-то на краю восприятия что-то сбоило. Это не было похоже на страх — скорее на помеху, которой не существовало в расчётах. Она не вписывалась в общий ритм и раздражала, как чужое прикосновение к плечу в пустой комнате.
Резкий хлопок лопнувшей жвачки заставил её чуть вздрогнуть.
— Ты уже минут двадцать сверлишь взглядом ту вывеску с лапшой, — раздался за спиной скучающий, чуть хрипловатый голос. — Если проголодалась, так и скажи, я взломаю курьерский дрон.
Женщина не шелохнулась, всё так же прислушиваясь к странному ощущению внутри.
— Я не голодна, — тихо ответила она.
В кресле, закинув ноги на подлокотник, сидела невысокая девушка: мешковатая куртка, короткие шорты с ремнями и очки, сдвинутые на лоб. Вокруг неё висело облако полупрозрачных голограмм, перемигиваясь строчками данных. Не отрывая взгляда от портативной консоли, она быстро барабанила по кнопкам.
— Тогда у тебя либо пинг зашкаливает, либо ты о чём-то крепко задумалась, — девушка наконец подняла глаза. — Ты сама не своя ещё со станции, хотя всё прошло по графику.
Она смахнула в сторону один из парящих экранов и прищурилась, глядя ей в спину.
— Что-то не так, Кафка?
Та медленно выдохнула.
— Сама не пойму, — она отвернулась от окна, и каблуки сухо стукнули по полу. — Всё идёт по сценарию, но ощущение странное. Будто кто-то вклеил лишнюю страницу в книгу, которую я уже читала.
— Баг? — коротко спросила хакерша, возвращаясь к консоли, хотя движения её стали чуть менее уверенными.
— Скорее... эхо, — Кафка подошла к столу, взяла чёрные перчатки и не спеша начала натягивать их, разглаживая ткань на запястьях. — Чьё-то присутствие, которого здесь быть не может, но которое я всё же ощущаю. Пока не разберу, что это значит, но оно… не даёт покоя.
Девушка в кресле хмыкнула и не стала спорить: чутью напарницы она доверяла больше, чем любым сенсорам.
— Ладно… До следующего выхода ещё пара часов. Так и будешь медитировать на неон?
— Нет, — Кафка направилась к выходу, и взгляд её снова стал непроницаемым. — Нужно кое-что проверить. Была одна вероятность – её давно списали как невозможную. Хочу убедиться, что ничего не изменилось.
Дверь бесшумно скользнула в сторону, выпуская её в полумрак коридора. Она ещё не знала, кто это, но чувствовала: расклад уже начал меняться.
Девушка в кресле проводила её взглядом, надула новый пузырь и снова уткнулась в приставку.
— «Невозможная вероятность», ну конечно… — буркнула она себе под нос, снова застучав по кнопкам. — В этой дырявой вселенной даже гравитация работает через раз, а ты хочешь, чтобы судьба не лагала.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
