Иллюзия невинности
Глава 56
Черта
Он приехал после полуночи.
Мин Джи открыла дверь сразу, будто ждала. На ней была только тонкая домашняя футболка. Джин Хёк вошёл молча, закрыл дверь и несколько секунд просто смотрел на неё тяжёлым, тёмным взглядом.
— Я уничтожил улику, — сказал он хрипло, без предисловий. — Сегодня утром. На месте десятого. Нашёл то, чего там быть не должно было. Если бы эксперты подняли — могла бы пойти цепочка. Я убрал. Сжёг. Стёр.
Мин Джи молча слушала. Лицо оставалось спокойным.
— Ты перешёл черту, — тихо произнесла она.
— Да, — он сделал шаг ближе. — Окончательно. И теперь мне нужно…
Он не договорил. Резко притянул её к себе и поцеловал жёстко, почти зло. Мин Джи ответила сразу, вцепляясь пальцами ему в волосы. Джин Хёк развернул её, прижал грудью к стене коридора, задрал футболку и спустил бельё одним движением.
— Ноги шире.
Она послушалась. Он расстегнул ремень, приспустил брюки и вошёл сразу — глубоко, резко, до конца. Мин Джи тихо застонала, упираясь ладонями в стену. Джин Хёк начал двигаться жёстко, удерживая её за бёдра.
— Я стоял над телом, — рычал он ей в затылок, ускоряясь. — Нашёл то, что могло нас всех посадить. И вместо того чтобы поднять… уничтожил. Собственными руками. Потому что ты. Потому что этот чёртов список. Потому что я уже не могу остановиться.
— Джин Хёк…
— Молчи. Сейчас ты будешь только принимать.
Он шлёпнул её по ягодице — сильно, оставляя след — и продолжал вбиваться жёстко. Каждый толчок был полным злости, напряжения и собственничества. Мин Джи стонала, прогибаясь сильнее, пальцы скользили по стене.
— Скажи, — потребовал он. — Скажи, что понимаешь, что я сделал.
— Понимаю… — выдохнула она. — Ты защитил нас.
— Не «нас», — он резко оттянул её за волосы, заставляя прогнуться ещё сильнее. — Тебя. Я защитил тебя. И теперь ты будешь это чувствовать.
Он вышел, подхватил её и практически потащил в спальню. Бросил на кровать лицом вниз, приподнял бёдра и вошёл снова — ещё жёстче. Мин Джи вскрикнула в подушку. Джин Хёк держал её за талию обеими руками и двигался глубоко, почти безжалостно.
— Два осталось, — прорычал он. — Всего два. А я уже жгу улики ради тебя. Ты понимаешь, насколько я далеко зашёл?
— Да… — простонала она. — Понимаю…
— Тогда принимай. Жёстко. Как я хочу.
Он ускорился. Звук кожи о кожу заполнял комнату. Мин Джи кончила первой — резко, с громким стоном, сильно сжавшись. Джин Хёк не остановился. Продолжал трахать её сквозь оргазм, пока сам не кончил глубоко внутри с низким, почти звериным рыком.
Но этого оказалось мало.
Через несколько минут он перевернул её на спину, закинул ноги себе на плечи и вошёл снова. Теперь смотрел прямо в глаза, двигаясь жёстко и глубоко.
— Смотри на меня, — приказал он. — Хочу, чтобы ты видела, кто теперь уничтожает улики ради тебя. Кто уже не просто закрывает глаза. Кто стал частью этого.
Мин Джи смотрела. Глаза влажные, губы припухшие, дыхание сбитое. Она обхватила его руками за шею и тихо выдохнула:
— Ты уже давно часть. С тех пор, как согласился.
Джин Хёк низко застонал и ускорился ещё сильнее. Второй раз он кончил быстро, вжимаясь в неё до боли и заливая собой. Мин Джи дрожала под ним, всё ещё сжимаясь.
После он не сразу вышел. Остался внутри, тяжело дыша, лбом прижавшись к её лбу.
— Два, — хрипло повторил он. — Осталось два. И я уже не знаю, кем стану, когда их не останется.
Мин Джи медленно провела пальцами по его спине.
— Тогда не думай сейчас. Просто останься.
Джин Хёк молчал. Потом медленно вышел, лёг рядом и тяжело положил руку ей на живот — собственнически, почти грубо.
— Я останусь, — глухо сказал он. — Но когда список закончится… мы ещё поговорим. По-настоящему.
Мин Джи закрыла глаза. Тело ныло. Между ног было мокро от него. А в голове ровно отсчитывалось:
Два.
Осталось два.
Глава 57
Мама
День был обычным.
Ким Мин Джи стояла у витрины бутика, поправляя складки на новом платье, когда через стекло увидела знакомые фигуры. Шин Джин Хёк и Ли Сон У шли по тротуару со стороны перекрёстка. Оба в гражданской одежде. Похоже, просто обеденный перерыв.
Сон У первым заметил её и сразу улыбнулся шире. Джин Хёк шёл чуть позади, руки в карманах, лицо спокойное, но взгляд уже был тяжёлым.
Они зашли без особого повода.
— Добрый день, — мягко сказала Мин Джи, выпрямляясь. Улыбка легла на лицо сама — тёплая, лёгкая, идеальная. — Какими судьбами в середине дня?
Сон У чуть смущённо почесал затылок.
— Мы рядом были. Решили зайти. Просто… ну, поговорить. Как ты?
— Хорошо, — ответила она спокойно. — Работы много, но всё спокойно. А у вас?
— Как всегда, — вздохнул Сон У. — Бумаги, опросы, снова ничего. Джин Хёк вон вообще сегодня молчит больше обычного.
Джин Хёк лишь коротко кивнул, не отрывая взгляда от неё.
— Просто устал.
Они стояли у стойки и разговаривали о мелочах. Сон У рассказывал, как утром пролил кофе на отчёт. Мин Джи тихо смеялась в нужных местах, кивала, задавала мягкие вопросы. Джин Хёк почти не участвовал — только слушал и смотрел. Иногда его взгляд становился слишком долгим, и тогда Мин Джи чуть сильнее наклоняла голову, будто ничего не замечая.
Разговор шёл спокойно. Почти уютно.
И в этот момент с улицы донёсся детский голос.
— Мама!
Мин Джи не сразу повернула голову. Только когда голос повторился громче и отчётливее, она медленно посмотрела в сторону стеклянной двери.
На противоположной стороне улицы стоял маленький мальчик. На вид около пяти лет. Тёмные волосы, тонкая куртка, яркие кроссовки. Он смотрел прямо на бутик. Прямо на неё. И снова крикнул, уже протягивая руку:
— Мама!
Рядом с ним стояла женщина лет пятидесяти. Седые пряди, строгое пальто, усталое лицо. Она быстро нагнулась к мальчику, что-то тихо сказала и взяла его за руку. Мальчик ещё раз посмотрел на витрину, уже менее уверенно, но всё равно тянулся взглядом именно к Мин Джи.
Сон У тоже заметил.
— Ого… этот малыш, кажется, тебе кричит?
Мин Джи несколько секунд смотрела на мальчика. Лицо оставалось совершенно спокойным. Потом она мягко покачала головой и тихо улыбнулась — той самой улыбкой, от которой обычно таяли клиентки.
— Наверное, ошибся. Детям часто чужие кажутся знакомыми. Особенно если похожи на кого-то.
Джин Хёк ничего не сказал. Но его взгляд стал острым. Он смотрел не на мальчика — на неё. На то, как ни один мускул на её лице не дрогнул. На то, как ровно она держала голос.
Женщина уже развернула мальчика в другую сторону. Они пошли вдоль улицы, прочь от бутика. Мальчик один раз оглянулся через плечо, но женщина ускорила шаг, и вскоре они скрылись за углом.
Сон У ещё несколько секунд смотрел вслед.
— Странно. Он прям уверенно кричал. Будто точно тебя узнал.
Мин Джи слегка пожала плечами и вернулась к манекену, поправляя воротник платья.
— Бывает. В этом районе много детей. Иногда путают.
Джин Хёк наконец заговорил. Голос был тихим, но в нём слышалось напряжение:
— Ты его раньше не видела?
Мин Джи подняла на него глаза. Улыбка осталась на месте.
— Нет. Первый раз вижу.
Между ними на секунду повисла тишина. Сон У явно ничего не почувствовал — только кивнул, принимая объяснение. А Джин Хёк продолжал смотреть на неё так, будто пытался разглядеть трещину в идеальной маске.
Мин Джи первой разорвала молчание. Голос снова стал мягким и ровным:
— Вам, наверное, уже пора возвращаться? Обед не бесконечный.
Сон У взглянул на часы и ойкнул.
— Точно. Джин Хёк, погнали. Мин Джи, спасибо, что уделила время. Я… вечером напишу, хорошо?
— Хорошо, — кивнула она.
Когда они вышли, Джин Хёк на секунду задержался у двери. Обернулся. Мин Джи уже снова стояла у витрины, спокойная, будто ничего не произошло. Только пальцы чуть сильнее сжали ткань платья на манекене.
Он вышел, не сказав больше ни слова.
А Мин Джи ещё долго смотрела в пустую улицу, туда, где минуту назад исчезли женщина и маленький мальчик. Улыбка медленно сошла с лица.
Внутри впервые за долгое время шевельнулось что-то холодное и очень осторожное.
Осталось два имени.
И вдруг — чужой детский голос, который назвал её мамой.
Глава 58
Трубку
Он приехал ближе к половине первого.
Мин Джи открыла дверь сразу. На ней снова была только тонкая футболка. Джин Хёк вошёл, закрыл дверь и несколько секунд молча смотрел на неё. Взгляд был тяжёлым, почти давящим.
— Тот мальчик, — сказал он без предисловий. — Сегодня. У бутика. Он назвал тебя мамой.
Мин Джи не ответила. Просто стояла, спокойно глядя на него.
— Ему около пяти, — продолжил Джин Хёк тише. — Пять лет назад ты… собирала информацию. Спала с ними. Возраст совпадает. Кто он?
Мин Джи медленно наклонила голову. Лицо оставалось непроницаемым.
— Я не знаю, о ком ты говоришь. Детям часто мерещится. Он ошибся.
— Не ври мне, — голос Джин Хёка стал жёстче. — Я видел, как ты смотрела. И как та женщина быстро увела его. Кто он?
Мин Джи молчала. Несколько долгих секунд. Потом тихо, почти устало произнесла:
— Тебе это ничего не даст. Даже если бы я знала.
Джин Хёк понял. Дальше спрашивать бесполезно. Она не скажет. Ни сейчас, ни позже. Что-то внутри него сжалось — злость, ревность, собственничество и тяжёлое понимание, что у неё всё ещё есть слои, до которых он не добрался.
Он резко шагнул вперёд, схватил её за запястье и потянул к себе.
— Тогда не говори. Просто прими.
Поцелуй вышел жёстким, почти злым. Мин Джи ответила сразу. Джин Хёк развернул её, прижал к стене, задрал футболку и спустил бельё. Вошёл резко, до конца, без подготовки. Мин Джи тихо застонала, упираясь лбом в стену.
— Вот так, — прорычал он, начиная двигаться жёстко. — Молчишь про ребёнка. Молчишь про половину своей жизни. Но ноги раздвигаешь сразу.
Он держал её за бёдра и вбивался глубоко, почти безжалостно. Мин Джи стонала, принимая каждый толчок. Джин Хёк наклонился к её уху:
— Однажды я всё равно узнаю. Кто он. Откуда. И что ты от меня ещё скрываешь.
Именно в этот момент на тумбочке в спальне зазвонил телефон.
Мин Джи вздрогнула. Джин Хёк не остановился. Наоборот — вошёл ещё глубже и низко приказал:
— Бери трубку.
— Джин Хёк…
— Бери. Сейчас.
Она с трудом дотянулась до телефона. На экране светилось имя: Ли Сон У. Джин Хёк видел. Усмехнулся уголком губ и специально сделал резкий, глубокий толчок как раз в тот момент, когда она сдвинула кнопку ответа.
— Алло… — голос у неё вышел чуть сбитый.
— Мин Джи? — мягкий голос Сон У раздался в трубке. — Ты ещё не спишь? Я просто… хотел услышать тебя. Сегодня как-то неспокойно. Всё хорошо?
Джин Хёк не вышел из неё. Наоборот — начал медленно, но очень глубоко двигаться, глядя ей прямо в глаза. Мин Джи закусила губу, стараясь не издать ни звука.
— Да… всё хорошо, — выдохнула она в трубку. — Я уже… легла. Немного устала.
— Правда? Голос какой-то… странный. Ты точно в порядке?
Джин Хёк в этот момент резко вошёл до основания и остался там, сильно прижав её к стене. Мин Джи тихо всхлипнула, но сразу превратила это в кашель.
— Да… просто сонная. Правда. Давай… завтра поговорим, хорошо?
— Хорошо, — мягко ответил Сон У. — Тогда спокойной ночи. Сладких снов.
— Спокойной… — она еле выговорила и сбросила вызов.
Телефон выпал из пальцев на пол. Джин Хёк сразу схватил её за волосы, оттянул голову назад и начал двигаться уже по-настоящему жёстко — быстро, глубоко, почти яростно.
— «Немного устала», — передразнил он хрипло. — А сама стоишь с моим членом внутри и дрожишь. Грязная. Разговариваешь с ним, пока я тебя трахаю.
— Джин Хёк… сильнее…
— Будет сильнее.
Он подхватил её под бёдра, практически не выходя, и донёс до кровати. Бросил на спину, закинул ноги себе на плечи и вошёл снова — ещё жёстче. Мин Джи вскрикнула. Джин Хёк держал её за запястья над головой и вбивался без жалости.
— Пусть звонит, — рычал он. — Пусть волнуется. А ты будешь кончать на мне. Сейчас.
Мин Джи кончила резко, с громким стоном, сильно сжавшись. Джин Хёк продолжал двигаться сквозь её оргазм, низко ругаясь сквозь зубы. Через минуту он кончил сам — глубоко, с протяжным стоном, заливая её собой.
Но даже после этого не сразу остановился. Сделал ещё несколько жёстких, медленных толчков, будто добивая остатки контроля.
Потом наконец замер, тяжело дыша над ней.
— Два осталось, — хрипло сказал он. — И всё равно ты продолжаешь что-то прятать.
Мин Джи лежала под ним, разбитая, мокрая, с учащённым пульсом. Медленно подняла руку и коснулась его щеки.
— Некоторые вещи… лучше не знать, Джин Хёк.
Он посмотрел на неё долгим, тёмным взглядом. Потом молча вышел, лёг рядом, но руку всё равно положил ей на живот — тяжело и собственнически.
В комнате было тихо. Только их дыхание.
И где-то далеко в городе маленький мальчик, который днём назвал её мамой, уже спал, ничего не зная.
Глава 59
Устала
Утро началось со звонка.
Мин Джи ещё лежала в постели, когда телефон завибрировал на тумбочке. Незнакомый номер. Она несколько секунд смотрела на экран, потом всё-таки ответила.
Голос на том конце был женский, тихий и усталый. Разговор длился недолго — меньше двух минут. Мин Джи почти не говорила. Только слушала. Иногда коротко отвечала «поняла», «хорошо», «не сейчас».
Когда она сбросила вызов, рука с телефоном так и осталась лежать на одеяле. Лицо изменилось. Улыбки не было. Глаза стали тяжёлыми и очень серьёзными. Она села на краю кровати и долго смотрела в одну точку перед собой.
Что-то внутри сдвинулось. Не сломалось — просто стало тяжелее нести.
Через час в дверь тихо постучали. Мин Джи даже не спросила, кто. Она уже знала.
Пак До Ха вошёл, снимая куртку, и сразу остановился. Увидел её лицо.
— Что случилось? — тихо спросил он.
Мин Джи молчала. Стояла посреди комнаты в той же футболке, в которой спала, волосы растрёпаны, взгляд пустой и одновременно слишком собранный.
До Ха шагнул ближе.
— Мин Джи. Всё хорошо?
Она не ответила словами. Просто подошла и обняла его. Крепко. Уткнулась лицом в его плечо и несколько секунд просто стояла так, дыша его запахом. До Ха сразу обхватил её руками, одной ладонью медленно гладя по спине.
— Тише… я здесь.
Мин Джи кивнула ему в плечо. Голос, когда она заговорила, был совсем тихим, почти беззвучным:
— Устала.
До Ха чуть сильнее прижал её к себе.
— От чего?
— От всего, — выдохнула она. — От масок. От ночей. От того, что постоянно приходится считать. От того, что даже когда я с тобой… часть меня всё равно где-то там, в списке.
Она помолчала, потом добавила ещё тише:
— Осталось два. Надо заканчивать. Сейчас. Пока я ещё могу.
До Ха не стал задавать лишних вопросов. Не стал давить. Просто продолжал держать её, медленно покачиваясь на месте, будто успокаивал.
— Хорошо, — тихо сказал он. — Закончим. Двух человек. И всё. После этого… можешь остановиться. Хотя бы на время.
Мин Джи слабо кивнула. Пальцы сильнее сжали ткань его рубашки на спине.
— Я не знаю, что будет после, — прошептала она. — Раньше казалось, что после последнего имени наступит тишина. А сейчас… я просто устала нести это.
До Ха осторожно отодвинул её чуть назад, чтобы видеть лицо. Провёл большими пальцами под её глазами, хотя слёз там не было — только тяжёлая усталость.
— Тогда сегодня просто побудь со мной, — сказал он. — Без списка. Без планов. Без Джин Хёка. Без Сон У. Просто мы. Я приготовлю еду. Ты полежишь. И если захочешь говорить — поговорим. Если нет — просто помолчим.
Мин Джи смотрела на него долго. Потом едва заметно кивнула.
— Хорошо.
До Ха наклонился и коротко, очень бережно поцеловал её в лоб. Потом в висок. Потом просто притянул обратно в объятия.
Они простояли так ещё несколько минут. За окном уже был обычный день — машины, голоса, чужая жизнь. А в квартире было тихо. Только дыхание двоих людей, которые слишком долго шли к концу списка и наконец начали чувствовать, насколько тяжело будет дойти.
Мин Джи закрыла глаза, уткнувшись ему в шею.
— Два, — почти беззвучно повторила она.
— Два, — согласился До Ха. — И я рядом. До самого конца. И после тоже. Если позволишь.
Она не ответила. Только сильнее прижалась.
Впервые за долгое время ей не нужно было надевать маску.
Хотя бы на эти несколько часов.
Глава 60
Чей
Они вошли в спальню почти молча.
До Ха прикрыл дверь, а Мин Джи остановилась посреди комнаты, глядя в пол. Несколько секунд тишины. Потом она сама сделала шаг вперёд, взяла его за ворот рубашки и медленно поцеловала. Поцелуй вышел не жадным и не голодным — скорее ищущим. Будто она проверяла, можно ли ещё за что-то держаться.
До Ха ответил осторожно, положив ладони ей на талию. Когда они чуть отстранились, Мин Джи упёрлась лбом ему в плечо и тихо заговорила:
— Вчера… когда Джин Хёк и Сон У были у бутика. Пришёл мальчик. Маленький. Лет пяти. Кричал «мама». Прямо мне.
До Ха замер. Руки на её талии чуть напряглись.
— Я сказала, что не знаю его, — продолжила она ровным голосом. — Что дети часто путают. Сон У поверил. А Джин Хёк… нет. Он смотрел так, будто уже всё понял. Потом ночью снова приезжал. Спрашивал. Напрямую. Я ничего не сказала. Но он подозревает, что я соврала.
Мин Джи медленно отошла на шаг. Лицо вдруг стало совершенно спокойным. Холодным. Без единой эмоции — как маска, только на этот раз она не прятала усталость, а наоборот, убирала всё человеческое.
— Я сама уже не знаю, — тихо произнесла она, глядя куда-то мимо него. — Что из этого правда. А что просто… игра. Которую я так долго вела, что перестала различать.
До Ха молчал. Ждал.
Мин Джи села на край кровати. Голос оставался ровным, почти безжизненным:
— Пять лет назад. Когда я собирала на них информацию. Я… забеременела. От кого-то из них. От одного из двенадцати. Я не знаю, от кого именно. И делать ДНК… мне страшно. Потому что я их всех ненавижу. Каждого. И если узнаю имя — не знаю, что сделаю. С собой. С ним. С этим знанием.
Она подняла глаза. В них не было слёз. Только тяжёлая, выжженная пустота.
— Поэтому я отдала его. Тогда. Женщине, которая согласилась. И все эти годы старалась не думать. А вчера он просто… пришёл. И назвал меня мамой. При них.
До Ха медленно подошёл и опустился перед ней на одно колено. Взял её холодные пальцы в свои ладони.
— Всё хорошо, — тихо сказал он.
Мин Джи покачала головой.
— Нет. Не хорошо. Я даже не могу сказать, чьё это лицо во мне иногда всплывает. Я ненавижу саму мысль, что часть одного из них… живёт.
До Ха поднял одну руку и осторожно коснулся её щеки.
— Это мой ребёнок, — сказал он спокойно, почти твёрдо.
Мин Джи резко посмотрела на него.
— До Ха…
— Мой, — повторил он. Голос не дрогнул. — Даже если биологически это не так. Даже если ДНК когда-нибудь покажет другое имя. Для меня — мой. Я был рядом все эти годы. Я знал, что ты что-то несёшь. Не знал что именно, но чувствовал. Теперь знаю. И я не отпущу это. Ни тебя. Ни его. Если ты позволишь.
Мин Джи долго смотрела на него. Холод на лице постепенно трескался. Не исчезал полностью — просто становился чуть менее абсолютным.
— Ты не обязан, — прошептала она.
— Я и не из обязанности, — ответил До Ха. Он поднялся, сел рядом и осторожно притянул её к себе. Мин Джи не сопротивлялась. Уткнулась лицом ему в шею. — Я из выбора. Ты выбрала меня тогда, много лет назад. Теперь я выбираю это. Вместе с тобой.
Она молчала долго. Пальцы слабо сжимали ткань его рубашки.
— Два осталось, — наконец тихо сказала она. — Всего два. А я уже не уверена, что после них смогу быть… человеком.
До Ха гладил её волосы медленными движениями.
— Сможешь. Потому что я буду рядом. И потому что теперь ты не одна с этим. Больше не одна.
Мин Джи закрыла глаза. Впервые за весь разговор позволила себе чуть сильнее вжаться в него.
В комнате было тихо. Только их дыхание и далёкий городской шум за окном.
Список ещё не был закончен.
Но одно из самых тяжёлых имён — то, которое она носила внутри все эти пять лет — наконец было произнесено вслух.
И Пак До Ха не отвернулся.
Глава 61
Мой
После разговора в комнате долго стояла тишина.
Мин Джи всё ещё сидела на краю кровати, а До Ха — рядом, держа её пальцы в своих. Он не торопил. Просто ждал, пока она сама решит, что делать с этой тяжёлой правдой, которую наконец произнесла вслух.
Когда она подняла глаза, в них уже не было прежней пустоты. Только усталость и что-то очень хрупкое.
— Побудь со мной, — тихо попросила она. — Не словами. А по-настоящему.
До Ха кивнул. Наклонился и поцеловал её — медленно, глубоко, будто давал время привыкнуть к тому, что её больше не судят. Мин Джи ответила сразу, обхватывая его лицо ладонями. Поцелуй становился горячее с каждой секундой. Она сама потянула его ближе, почти на себя, и они медленно опустились на кровать.
Одежда сходила без спешки. До Ха целовал каждый открытый участок кожи — плечи, ключицы, внутреннюю сторону локтей, линию живота. Когда осталось только тело к телу, он задержался, глядя ей в глаза.
— Я знал, — тихо сказал он. — Не всё. Но чувствовал. Все эти годы. Знал, что ты что-то несёшь одна. Поэтому… когда ты сказала — я уже был готов.
Мин Джи провела пальцами по его щеке.
— И всё равно говоришь, что это твой?
— Да, — просто ответил он. — Потому что ты не должна ломаться от этого. А я могу выдержать. За двоих.
Она притянула его к себе и поцеловала уже жадно, почти отчаянно. До Ха ответил с той же силой. Его руки скользнули по её бёдрам, развели их, и он медленно вошёл — глубоко, до конца, глядя ей в глаза. Мин Джи тихо застонала, обхватывая его ногами.
Движения сразу стали страстными. Не жёсткими, как у Джин Хёка, и не чрезмерно бережными — именно страстными. Полными всего, что копилось между ними годами. До Ха двигался глубоко и размеренно, иногда ускоряясь, когда она сильнее впивалась ногтями ему в спину. Мин Джи стонала ему в рот, в шею, в плечо, двигаясь навстречу каждому толчку.
— Не останавливайся… — выдыхала она. — Пожалуйста…
— Не остановлюсь, — низко отвечал он, целуя её висок, её веки, уголок губ. — Я здесь. С тобой. Во всём.
Он перевернул их, оставляя её сверху. Мин Джи опустилась на него медленно, принимая до основания, и начала двигаться — сначала кругами, потом поднимаясь и опускаясь всё увереннее. До Ха держал её за бёдра, помогая, иногда поднимая таз навстречу. Его ладони гладили её спину, грудь, сжимали сильнее, когда она запрокидывала голову.
— Смотри на меня, — попросил он хрипло.
Она открыла глаза. Взгляд был влажным, открытым, без масок. До Ха протянул руку и переплёл их пальцы.
— Это мой ребёнок, — тихо повторил он, продолжая двигаться под ней. — Слышишь? Мой. А ты — моя. И я не отпущу.
Мин Джи наклонилась, уткнулась лбом ему в лоб и ускорилась. Оргазм накрыл её резко, с дрожью и долгим сорванным стоном. Она сжалась вокруг него так сильно, что До Ха сам едва сдержался. Но он выдержал. Перевернул её обратно на спину и продолжил — уже быстрее, глубже, почти не выходя полностью.
— Ещё, — прошептала она, обхватывая его. — Хочу ещё чувствовать тебя.
Он дал ей ещё. Долго. Страстно. Меняя ритм, угол, глубину. Целуя её грудь, шею, губы, шепча между толчками, что она не одна, что он рядом, что теперь всё будет иначе. Мин Джи кончала второй раз уже тише, слёзы сами выступили на ресницах — не от боли, а от того, как много всего выходило наружу вместе с удовольствием.
До Ха кончил следом, глубоко внутри, низко простонав её имя и прижимаясь всем телом. Они остались лежать так, не разъединяясь, тяжело дыша. Он медленно гладил её волосы, её спину, оставлял лёгкие поцелуи на плече.
Мин Джи уткнулась лицом ему в шею.
— Ты правда готов… называть его своим? Даже не зная?
— Я и так называю, — тихо ответил До Ха. — Уже давно. Просто теперь ты тоже это слышишь.
Она молчала. Пальцы слабо сжимали его плечо.
— Два осталось, — прошептала она через некоторое время.
— Знаю, — сказал он, целуя её в макушку. — Закончим. А потом… будем разбираться с тем, что останется. Вместе.
Мин Джи кивнула. Впервые за долгое время её тело было расслабленным по-настоящему — не после жёсткой разрядки, а после того, как её приняли целиком. Со всеми тайнами. Со всеми страхами. С ребёнком, которого она так долго пыталась вычеркнуть из памяти.
До Ха продолжал держать её, не отпуская.
И в этой тишине, полной сбитого дыхания и тёплой кожи, впервые появилось ощущение, что после двух последних имён у неё действительно может быть куда вернуться.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
