Имперский Вор 5
Пролог
Мир, в котором нет эфира, — это…
Серж Палей, пиная ботинком каменную плиту под собой, высказывается почти нецензурно:
— Ну курвец…
И я с ним, в общем-то, согласен.
Не сахар.
Особенно учитывая, что тьма внутри меня будто съёжилась в крохотный комок и отказывается делать хоть что-то. А скорее — просто не может.
Мой внутренний источник эфира почти полон, потому что и в драке с чёрными охотниками, и в бою с монстрами разлома я использовал только тьму. Но парни практически пусты. Лекс выложился на командиршу охотников, Токсин и Ильин — на закрытие разлома… Разве что Палей ещё способен на пару-тройку плетений, не больше. И пополнить источники здесь невозможно. Нечем.
Командую:
— Никому не сметь пользоваться даром!
— Это ежу понятно, — хмыкает Токсин.
А Палей быстро прячет руки в карманы. Явно уже начал складывать какое-то плетение.
— И? — спокойно спрашивает Лекс. — Мне кажется, Ник, мы попали не совсем туда, куда ты хотел. Правда, я не знаю, куда именно ты хотел…
Да уж точно не сюда. Ну, Тея! Ну, стерва! Выходит, она или отключила, или испортила ключ в свой мир. Да и я хорош. Никогда не стоит рассчитывать на богов. Только на себя.
Одно радует: мои парни не впали в панику. Напряжены, недоумевают — но не истерят. Хотя, возможно, тоже рассчитывают на меня.
А вот Крайт страшно возмущён. Он уже успел нарезать вокруг нашей группы несколько кругов, всё расширяя их диаметр, и осознал страшное. Кстати, он в кошачьем виде. Видимо, химерингом становится только в родном разломе.
«Ник! Здесь нет змей! — транслирует он. — Ничего нет! Никакой еды!»
«Найдём», — отвечаю ему.
И пару секунд сожалею, что, прежде чем лезть в портал, не вернулся к машине. Потом вспоминаю, что в машине еды тоже нет. Не в поход же собирались. Разве что конфеты, которыми всегда запасается Токсин. Ну и пара пачек сухого печенья у меня в рюкзаке. Не спасли бы всё равно.
А жрать, кстати, очень хочется. Два боя подряд — это вам не с гоблинами у костра поговорить. Сначала с чёрными охотниками, потом с монстрами из разлома…
— Мы попали не туда, — отвечаю я Лексу. — Что-то пошло не так. Разберёмся.
Но разбираться так-то не с чем и негде.
Каменные плиты тянутся до самого горизонта, куда ни глянь. При этом они явно искусственного происхождения: слишком ровные и гладкие. Да и паутина со светящимися шариками в узлах на небо ни разу не похожа. Ясно одно: в этом мире ночь — потому что паутина натянута на чёрный фон. И как-то сомнительно, что наступит рассвет и фон изменится. Благо температура воздуха приемлемая: градусов шестнадцать, так же как сейчас в империи, несмотря на то что конец октября. И благо, что есть тут воздух… Кстати, бить охотников мы отправились без курток, чтобы не мешали.
И ещё большой вопрос, сколько времени пройдёт в империи, пока мы будем зависать здесь… Может, там уже и не октябрь.
Размышляя об этом, я не сразу понимаю, что моя команда бросила оглядываться по сторонам и смотрит на меня. Все четверо. Крайт же уселся у моих ног и тщательно вылизывается. Ему проще: старший сказал, что найдёт еду, значит — найдёт. Не о чем переживать.
Я отхожу в сторону, жестом показав, что идти за мной не нужно, и опять принимаюсь строить портал.
Бесполезно. Но, поскольку эфир у меня есть, становится понятно, что этот мир просто закрыт. Потому что толку от плетения вообще никакого — воздух даже не дрожит от моих усилий.
Но просто стоять на месте и ждать не пойми чего — глупо. Нужно идти.
Однако едва я успеваю раскрыть рот, чтобы сообщить об этом, как мир меняется.
Не весь и не кардинально, но неприятно.
Вокруг нас, на расстоянии метров десяти, каменные плиты с громким треском обваливаются вниз. Образуя широкий ров, который не перепрыгнуть даже Крайту.
Аккуратно заглядываю вниз и без особого удивления вижу там всё ту же паутину с шариками. И примерно на том же уровне, где расположено местное «небо». Только внизу.
— А мы, по ходу, на диске! — с интересом говорит Токсин, становясь на четвереньки и заглядывая в ров. — Только там, под диском, должны же быть слоны? На черепахе!
Но вместо слонов на черепахе я вижу человека. Но не внизу. Он появляется прямо из воздуха по другую сторону рва.
Стоит, сложив на груди руки, и скалится во весь рот. Огромный рот, внутри которого светится всё та же бездна с зелёными шариками.
Зрелище, достойное фильма ужасов, которые так любят в мире Российской империи.
Особенно учитывая, что на лице этого человека неизменным остаётся только рот.
Само лицо меняется едва ли не ежесекундно — так быстро, что я не успеваю отслеживать. Но мне и не нужно.
Я знаю этого человека, и не человек он вовсе.
— Знакомые всё лица, — говорю, скалясь в ответ. И едва удерживаюсь от того, чтобы запустить в него…
Чем?
А нечем. Тьма внутри меня молчит, будто её нет вовсе. Жаль. Потому что передо мной стоит не неизвестная тварь, с которой я, возможно, и сумел бы договориться.
Эта тварь мне очень даже известна. Бог торговли Дориан. Собственной отвратной персоной.
Один из тех божков, которые отправили меня на перерождение.
Глава 1
26 октября, Российская империя
Щаповский овраг, группа Стаса Кулагина
После ухода группы Каменского с поляны прошло часа два, прежде чем вырубленные им назаровцы очнулись.
Стас последним — от того, что его тряс Васька Петров.
— Кулагин, блин! Да ты живой?!
— Живой… — пробормотал Стас и попытался сесть.
Последнее, что он помнил, — склонившееся над ним озабоченное лицо князя Каменского. Или это приснилось? Надо ж, бред какой…
С трудом поднявшись, первым делом он пересчитал своих. Петров, Урусов, Гладышев, Чацкий… все тут. Стас принялся оглядывать поляну и едва не заорал.
Да тут, кроме них, все мёртвые, блин!
И не просто мёртвые… Не то чтобы он мертвецов не видел… видел похороны не раз. Но чтоб вот так да столько…
А вон там… и там… однозначно не человечьи останки.
— Блин… — прохрипел рядом Игорь Чацкий. — Да это же скроф из разлома…
Точно. Но двухголовая тварь, больше всего похожая на кабана, внушала уже не ужас, а омерзение. Потому что от неё и половины не осталось.
Разлагающихся монстров на поляне было полно. Значит, тут действительно открывался разлом!
Но явно после того, как случился бой. Магический бой, хотя у охотников были же автоматы. Почему они не стреляли?..
И Стас вспомнил тех, кто напал на охотников.
Это был Каменский со своими дружками! Сначала Стас узнал белобрысого парня — того самого, который оказался оборотнем. Потом, когда они уже положили всех охотников, узнал и остальных. Та сама группа курсантов, с которой назаровцы должны были подраться ещё в сентябре, но ушли за добычей.
И вот же она, добыча! А где тогда Каменский? И как вообще курсанты сюда попали?!
Урусов, бестрепетно сидевший на корточках около одного из человеческих тел, обернулся и с удивлением сказал:
— Слушайте, этот мужик помер часа три назад… Тёплый ещё, но точно не меньше трёх часов прошло.
— И чего? — переглотнув, спросил Стас.
— А того, что скроф давно должен был вообще исчезнуть.
— А-а-а…
— Так это Щаповский овраг же, — проговорил рыжий Гладышев. — Тут же эта… аномальная зона. Может, тут разложение не такое быстрое? Или разлом вот только открывался… Хотя тогда нас бы тоже порвали.
— А чё стоим тогда? Ещё можно что-то собрать! — опомнился Чацкий. — И валить отсюда.
Честно сказать, Стас Кулагин свалил бы отсюда прямо сейчас. Бегом, хотя ноги какие-то как затёкшие вроде. Ну да, их же связывали, потому и затёкшие.
Некоторое время парни собирали ингредиенты в заранее припасённые мешочки и флаконы. Собранное уже не испарится, не исчезнет. Правда, собирали вчетвером: Чацкий блевал в кустах. Монстры ладно, хрен бы с ними, в виртуалке всякого навидались. Но вот разорванная на куски бригадирша чёрных охотников…
Кажется, её звали Лиза. Да, точно…
Закончив, назаровцы тупо стояли в центре поляны — там, где недавно валялись связанными, образуя своими телами подобие пентаграммы.
— Я вообще ничё не понял, — признался Васька. — Чё это было? Зачем охотники нас убить хотели?
— Ритуал, — откликнулся Урусов. — Я что-то такое слышал… Вроде как есть такое плетение, которым открывают разлом без портальщика, но для этого нужно жертвоприношение.
Помолчали.
— Ну пусть, — сказал Васька. — Но Каменский-то со своими откуда взялся, а? Они точно были? Может, нас сглючило так…
— Всех разом? — хмыкнул Гладышев. — Кто-то точно был. Потому что разлом тут открывался, и монстров кто-то положил. И охотников тоже, но до разлома. Они магией убиты.
Урусов покачал головой:
— Не все. Троих как будто в висок резанули. А остальные да. Но вот бабу монстры разодрали, точно.
— Похоронить бы надо… — нерешительно сказал Стас, и Чацкий, выбиравшийся из кустов, метнулся обратно.
Так-то да. Мужики ещё ладно, а вот к бригадирше Лизе и подходить-то стрёмно. Но если оставить здесь тела, кто-нибудь их да найдёт. И начнётся следствие. Ведь могут и найти по следам, по отпечаткам, кто именно тут был, кроме охотников. Лучше закопать, причём подальше от поляны.
— Надо, — подтвердил Урусов. — Уже потому, что парней Каменского подставлять нельзя. Они же нас спасли.
— И оружие закопать с ними, — разумно добавил Васька Петров. — Раз разлом открыли не охотники, то на автоматах не только их отпечатки.
— Хороним, — решительно сказал Стас. — Без вариантов.
К ночи они справились с этой жутью. Осталась одна проблема: тел охотников было только десять. То ли одиннадцатого монстры сожрали, то ли он выжил и ушёл…
Но вряд ли этот мужик пойдёт в полицию, себе дороже. Так что чёрт с ним, если и выжил.
***
— Какие гости ко мне пожаловали! — ехидно произносит Дориан, наконец-то закрыв свою мерзкую пасть. — До чего же я счастлив видеть вашу светлость!
С-сволочь! Вонючие носки Гамены тебе в рот!
— А я-то как! — говорю с энтузиазмом. — Но какая же я светлость, Дорик? Так, сиятельство…
Обращение «ваша светлость» в России используется по отношению к светлейшим князьям, получившим этот титул за особые заслуги. Таких в империи раз-два и обчёлся — человек пять. Так что мои парни могут решить, что мужик просто с именованием ошибся.
Говорит-то божок по-русски. Послушал нас со стороны — и готово, знает язык. Боги все полиглоты по определению.
Но мой ход не прокатывает. Дориану совершенно пофиг на инкогнито переродившегося инквизитора Никраса Борха, и он продолжает:
— Вижу-вижу, что в этом воплощении магии света у вашей светлости минус единица. И какими же судьбами вас сюда занесло, глубоко мною уважаемый инквизитор?
Твою ж мать!
Ну, терять мне уже нечего… Даже если я перейду на родной язык, Дориан будет говорить на русском. Сука.
— Решил навестить, — скалюсь в ответ. — Как не проведать хорошего знакомого, узнав о его тяжёлом положении… Скорблю вместе с тобой!
Я блефую — но попадаю в точку. Дориан… сказал бы, меняется в лице, но с этой тварью всё ровно наоборот: он перестаёт менять лица. Теперь он однолик, причём морда ещё та. Длинноносая, узкоглазая и узкогубая. Ну, всё лучше разверстой бездны во рту.
— Тея, стерва, доложилась, — сплёвывает он.
Уверенно продолжаю:
— Что, Дорик, несладко под пятко й Карха? Много дырок уже он в тебе каблуком навертел?
— Уважение имей, — бурчит бог торговли. — Моё имя — Дориан!
Щурюсь:
— Уважение? К тебе? С чего бы?
— С того, что ты находишься в моём мире, — сладко поясняет Дориан. — Вместе со своими новыми прихвостнями. И эфира тут не-е-ет, ваша светлость, вот незадача. А сила у меня е-е-есть…
Он указывает на ров.
Сила есть. А вот то, что он не обвалил камни у нас под ногами, говорит о том, что я ему зачем-то нужен. И я даже знаю зачем. Божки вообще разнообразием не отличаются. И при всей хитрости Дориана со мной у него только два варианта, как и у Теи. Попытаться сдать меня Карху — или взять с меня клятву уничтожить Карха. И скорее, второе.
— Ну раз у тебя есть сила, то убери ров, и мы поговорим без свидетелей.
Дориан кривится.
— Они не слышат нас.
Невольно оборачиваюсь и вижу: парни уже отошли ото рва. Палей что-то втолковывает его высочеству, Токсин и Лекс, усевшись на задницы, перебирают флаконы с зельями, Крайт продолжает вылизываться. То есть Дориана они не только не слышат, но и не видят. И думают, видимо, что я продолжаю попытки построить портал. Потому не мешают мне.
Божок без труда перемахивает ров и оказывается в двух шагах от меня.
— А теперь, ваша бывшая светлость инквизитор Никрас Борх, предлагаю пойти со мной добровольно.
— И куда приглашаешь?
— Там увидишь. И я не приглашаю, я сообщаю. Не пойдёшь сам — отволоку.
Его лица снова меняются так, что я не успеваю отследить их выражений. Но это — личная фишка Дориана… от силы не зависит. И силы у него мало, судя по тому, что он даже не попытался меня схватить. А ведь раньше мог бы не только схватить, но и мгновенно перенести, куда ему захочется.
Он бог. Пусть и низший. И раньше я мог противостоять ему лишь потому, что был инквизитором.
В моём мире инквизиция — это орган контроля, призванный регулировать божественную деятельность. Следить, чтобы боги держали себя в руках (и прочих конечностях) и не творили непоправимого. Если с пафосом: чтобы не способствовали воцарению хаоса.
Вот чтобы подобный сценарий не сбылся, и существовала инквизиция. Так повелел Высший. Собственноручно поставил на душах избранных магов свои печати, ограждающие от божественной мстительности.
После перерождения на мне сохранилась лишь одна печать — ограждающая от ментального воздействия. Так что будь Дориан в полной силе, он не стал бы со мной разговаривать.
Впрочем, стоит признать, что если сил у него осталось даже меньше трети — справиться со мной в этом мире он сможет без труда. Опасается только… и я даже догадываюсь почему.
А значит, выход у меня один.
Блефовать.
— Отволочёшь? — ухмыляюсь я. — Меня? Меня, Дорик?
И плету перед ним иллюзию — бог тьмы Карх в натуральном обличье. Тёмная тварь, больше всего смахивающая на осьминога. Щупальца тьмы, извиваясь, неторопливо тянутся к Дориану, и он…
…падает на колени.
— Нет! Не надо! Пощади!
Надо же, как Карх их запугал. Впрочем, во всех мирах мало что есть страшнее тьмы. Даже для богов.
Я прыжком передвигаюсь к нему, валю на камни и хватаю за горло. Дориану кажется, что душат его щупальца тьмы, и он даже не пытается сопротивляться. Безмерно боится Карха. И визжит.
Приятно слышать. Но вот эфир мне стоит поберечь. Мой источник существенно расширился после поглощения кристалла силы, но он всё равно конечен.
Иллюзия медленно тает, открывая меня. Одним коленом я стою у божка на груди и продолжаю сжимать его горло. Несильно.
— Заткнись.
Дориан тут же замолкает и шепчет:
— Пощади…
Краем глаза я замечаю своего кота: он подбежал совсем близко. Недоумевает:
«Старший в порядке?»
«Да. Стой здесь, понадобишься».
А за моей спиной явно стоят парни, которые не видят бога, но видят, что я занимаюсь чем-то странным.
— Каменский? — напряжённо окликает меня Лекс.
— Позже, — откликаюсь я.
— Камень! — почти орёт Токсин.
Ну да, они же меня не слышат.
«Крайт! Передай Лексу, чтобы они меня не трогали. Я занят».
— Пощади… — Дориан уже хрипит, хотя я вовсе его не душу.
Так, сейчас я получу божественную истерику. Надо снизить градус ужаса.
Спокойно говорю ему:
— Я не Карх. Я тот, кто лишил его части тьмы.
Но эта инфа божка ни разу не утешает.
— Я знаю, — сдавленно говорит он.
Не понял… То есть он испугался именно меня, не Карха?
— Чего ты хочешь? — сдавленно спрашивает Дориан.
— Выбирай, — предлагаю в ответ. — Могу выпить тебя. А могу забрать то, чем ты так дорожишь. Часть тебя…
— Ты… не надо! Я не хотел причинить тебе зло! Послушай, Тея рассказала мне, что ты теперь как Карх…
Ну не то чтобы прямо как Карх. Но такая репутация мне только на руку.
— Я даже лучше, — ухмыляюсь в калейдоскоп лиц перепуганного бога. — Потому что могу предложить тебе третий вариант.
Командую Крайту:
«Прыгай туда, где мои руки, и вонзи когти, только легонько».
Кошак мгновенно исполняет приказ, и одновременно я накладываю на него иллюзию химеринга. Сам усаживаюсь рядом и говорю Дориану:
— Мой зверь тебя выпьет. Он голоден.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
