InVeins.Republic | По венам
Запах молодости
Пять лет назад…
30 февраля 789 года 2-й Эпохи
– А тут неплохой вид.
– Возможно.
– Возможно?! – Ксандр недовольно покосился.
– Пустые пашни. Городские стены вдали… Ладно, вижу горы и Акрополь.
– И? Тебе мало? Воды захотелось побольше?
– А почему нет? На восточном побережье есть места куда интереснее. Вспомни ту бухту с дельфинами.
– Не было там дельфинов, – возразил Ксандр. – Волны плескались, не более.
– Просто ты слепой.
Ксандр сердито взглянул на друга, но затем улыбнулся:
– Ага… конечно. – Он указал на виноградник впереди. – Хочу дом вон там.
– Там уже стоит дом.
– Значит, построю рядом.
– Ага… мечтай, – усмехнулся Алексис. – Посмотрим, как ты пойдёшь по головам столичных чинуш, когда попытаешься получить право на государственную землю.
– Я тебе говорил, что ты чёрствый сухарь?
– Да. Вчера.
– Значит, скажу и сегодня, – улыбнулся Ксандр. – Ты бесчувственный чёрствый сухарь.
Затем Ксандр вновь посмотрел на восток: там, окружённый массивными стенами, видными даже отсюда, стоял величественный Энерис, с не менее впечатляющим Акрополем в самом сердце города. На отвесной скале высился целый комплекс монументальных сооружений. Среди них – высочайшая на материке, если не во всём известном мире, статуя безымянного гоплита в боевом облачении: с круглым щитом, на котором была вырублен эпсилон, и копьём длиной футов двести пятьдесят от основания до кончика широкого лезвия. Из-за Акрополя виднелись лишь покрытый патиной зеленоватый плащ да гребень шлема. Казалось, весь Энерис уместился за плечами исполина, а тот, не оглядываясь на город, сторожил невидимое отсюда море.
– Может, уже пойдём? Иначе пропустим второе «неописуемое зрелище».
– Пф… дай минуту. – Карие глаза Ксандра скользнули к юго-востоку, к вулкану.
– Мы до заката должны прибыть в юго-западный.
– Вот именно! До заката… а ты всё «должны» да «должны».
– Приказ есть приказ, Ксандр. – Алексис мотнул головой.
– Приказ добраться из одного форта в другой. Так что помолчи хоть минуту и насладись сполна. Ты куда-то торопишься? Вот! Сейчас! – Ксандр обеими руками повернул голову Алексиса к восходившему за горной грядой солнцу.
Первые лучи прокатились по бескрайнему полю. Каменный мост над речушкой вместе с их закованными в доспех фигурами отбросил длинные тени. Свет озарял пашни перед ними, затем пригороды, затем коснулся городских стен, белого мрамора Акрополя.
– Ладно… признаю… – улыбнулся Алексис. – Завораживает.
– Ого! Ты знаешь больше трёх слов!
– Я не проснулся.
Ксандр присвистнул. На берегу две лошади, пощипывавшие траву, подняли головы.
– Всё.
– Что «всё»?
– Можем идти.
– Что? – удивился Алексис.
– Ну да. Прекрасного не должно быть много, иначе оно теряет смысл.
– Где ты это вычитал? – усмехнулся тот.
– Сам придумал. – Ксандр хлопнул друга по наплечнику.
– Сам придумал, что сам придумал?
– А-а-а… – Ксандр надел шлем, до того висевший сбоку, и помотал головой. – Не начинай. Выходил бы в столицу почаще…
– Выходил?! Или сбегал? – Алексис рассмеялся.
– Не пойман – не вор. Сам знаешь.
– Мне хотя бы хватало ума прикрывать твой зад, выдумывая очередное «поручение».
– Да, благодарю вас, о великий! – отшутился Ксандр. – Я бы поклонился, да вот только ни разу в жизни не склонял башки!
Алексис первым взобрался на белую породистую кобылу.
– Подарк! – После пары щелчков гнедой конь подошёл к нему.
– А почему мой тебя слушает? – спросил Ксандр, седлая своего скакуна.
– Знаешь, говорят, конь похож на своего владельца!
– Иди в задницу!
– Ну ты ведь меня слушаешь.
– Когда советуешь что-то полезное. – Ксандр прыснул. От смеха утки, прячущиеся до этого за камышами, взмыли испуганно в небо. – Может, всё-таки завернём в столицу ненадолго? До главных ворот миль пять всего.
– Тогда точно не успеем.
– С чего ты взял?
– Ну, во-первых, у нас ещё одна остановка. Хирон уже рассчитал примерное время. Так что нужно спешить… А во-вторых, зная тебя, если зайдём в Энерис, обратно выйдем через неделю. Новый гетарх с нас шкуру спустит.
– «Он его не знал, но искренне страшился»!
– Идиот, – отмахнулся Алексис. – Дело не в «показать себя правильным». Хирон рассказывал о нём. Воин толковый. На войне с керрами, говорят, прямо с коня запрыгнул на слона и порешал воеводу. Строгий. Но в меру. Не хватало мне ещё из-за тебя в первый день опозориться.
– Строгий? – Ксандр задумался. – Что, второй Прокл?
– Не неси чепухи, брат. Второго Прокла не существует.
– И то верно, – согласился он.
Гетайры направились по широкой мощёной дороге на юго-запад, в обход пригородов Энериса. Предместья расползлись вокруг городских стен, упираясь в могучую реку Стенис на севере, расширяясь к западу и югу.
Торговые телеги, патрули гоплитов в чёрном, редкие путешественники: с рассветом даже на дальних подступах к столице становилось тесно. На полях мулы вспахивали землю, с раннего утра трудились рабы в простенькой серой одежде, засеивая свежие борозды в плодородной почве. Немногочисленные надсмотрщики лениво посматривали за работой.
– Обед! – крикнул мужчина, ударив в колокол посреди поля.
Рабы оставили инструменты, собрались в группы и направились к надсмотрщику.
– Тепло сегодня, – заметил Ксандр.
– Конечно, тепло, конец зимы же.
– В этом году опять снега не было.
– Его здесь никогда и не было, – ответил Алексис и показал на заснеженный пик давно потухшего вулкана на востоке. – Разве что вооон там.
Разговор прервал звук боевого рога, раздавшийся впереди за холмом.
– Ну… успели, – Алексис довольно ухмыльнулся и пустил коня рысью.
– Тоже мне… – Ксандр пустился следом.
Ксандр догнал друга на холме. Впереди по дороге двигались стройными рядами гоплиты. Закованные с ног до головы бойцы маршировали по тракту длинной змеёй. Легион. Огромная военная сила под алыми знамёнами, украшенными буквой «Мю». Первыми шли гетайры — такие же всадники, как Ксандр с Алексисом. Те были настолько далеко, что лошади казались едва заметными точками у горизонта.
– Мегдон, – сказал Алексис.
– Этих ещё не видели. Кто остался в списке? Лигос?
– Да, – кивнул он. – Тогда и смогу сказать, что всех видел.
– Странные у тебя увлечения, – улыбнулся Ксандр, разглядывая строй сарисофоров: их высоченные пики, казалось, были способны коснуться неба в пасмурный день. – И в лишний раз напомню: у Лигоса нет легиона.
– Но флот-то есть, – ответил Алексис.
– Действительно… какая разница… таранить врага копьём или целым огромным кораблём!
– Идиот…
– Да пошёл ты, – улыбнулся Ксандр.
Нога в ногу. Шаг к шагу. Подошвы мерно били по камню, над шеренгами в одном ритме покачивались копья. Гул шагов катился по дороге, заглушая скрип телег у обочин.
– Через пару лет и мы на запад поедем. – Алексис разглядывал сагитаров с луками в человеческий рост, следом — строй агиспастистов с огромными щитами, обозы инженеров и снабжения. В полусотне футов по обе стороны тракта ожидали торговые повозки. Никто не смел мешать легиону в походе.
– Так говоришь, будто сам хочешь поскорее оказаться в новой бойне.
– Хочу мир посмотреть.
– Мы уже достаточно его посмотрели.
– Эрсис. Не мир. И таков наш долг.
– «Долг»… ну конечно.
– Ксандр… – Алексис недовольно покосился на друга.
– Ладно, ладно, – Ксандр виновато развёл руками.
– Смотри, не ляпни что-нибудь гетарху. Хотя… зная тебя…
– Что?
– Как приедем, скажу, – улыбнулся Алексис.
Ксандр дёрнул поводьями и поскакал в сторону:
– Пошли отсюда, Подарк. У него от нас секреты. Не забудь лягнуть его копытом случайно на следующей остановке.
– Я всё слышал! – окрикнул Алексис. – Не заставляй меня просить Эфрину о том же!
– Ха! Да твоя кобыла через милю галопа сдохнет!
– Что ж… сам напросился! – Алексис пустил Эфрину в карьер и помчался на запад что было сил. Ксандр рванул следом.
Миля. Вторая. Третья. Пятая. И это при рослых всадниках в полном облачении, да ещё и с дорожными мешками.
– Вот и всё! – гордо заявил Алексис, остановившись у путевого знака первым.
– Мы поддались.
– Как тогда? Не смеши.
– Я всегда был лучшим!
– Но не во всём, – ухмыльнулся Алексис.
Полдень стоял ясный и тёплый. На голубом небе плыли редкие белые облака. По обе стороны дороги простирались поля: слева сеяли пшеницу, справа — овёс. Ксандр заметил у обочины мужчину, возившегося возле повозки с отвалившимся колесом. Юноша поравнялся с ним и спрыгнул с коня.
– Хайрэ! Сломалась? Помощь нужна?!
– Х-хайрэ, г-господин. Моя телега сломаться, хозяин негодовать. Моя опаздывать, – с жутким восточным акцентом ответил мужчина средних лет в серой тунике, робко опуская глаза. Сухощавый, невысокий. На его фоне Ксандр казался великаном, будучи на голову выше.
– Твоя плохо говорить по моя язык, – улыбнулся Ксандр, – понимать меня?
– Понимать, – кивнул тот.
– Что здесь? – Алексис поравнялся с ними. – А… вижу.
– Я приподниму телегу, а ты насади колесо на ось.
– Вы поднять? – удивился мужчина. – Тут двадцать талант!
Но Ксандр уже подошёл, слегка поморщился, когда из амфор повеяло винным уксусом. Присел, обеими руками схватился за низ телеги и приподнял её над землёй:
– Ну! Что ты там возишься?!
– Всё уже! – Алексис вставил колесо на место. – Ставь обратно.
Мужчина тут же начал раскланиваться с благодарностью. Ксандр с недоумением посмотрел на него:
– Так. Достаточно. Хватит.
– Моя благодарить вас!
– Пожалуйста, – ответил Алексис. – Только на колени падать не нужно. У нас так не принято.
– Моя… я недавно в Эрсис.
– Я вижу. – Алексис приподнял уголок губ и запрыгнул на Эфрину. – Что везёшь-то?
– Вино! Моя хотеть благодарить вас.
– Не нужно, – ответил Ксандр, взобравшись на Подарка. Он потёр слегка покрасневшие пальцы.
На очередном повороте он поравнялся с другом:
– Как думаешь, откуда он?
– Керрия. Почти наверняка.
– Ладно. Даже не поспоришь в этот раз, – ответил Ксандр.
– Что тут спорить: лицо смуглое, волосы чёрные, на запястьях ещё шрамы не зажили, и акцент типичный. Он здесь месяцев шесть, думаю. Да и с рабами как с мусором только там и обращаются. Дикари. Тут кров, еда, пара драхм в день. Работай и живи себе спокойно. А там… вообще не представляю, как там жить можно.
– Вспомни шахты, – возразил Ксандр.
– И? Это не показатель. Ты сам знаешь, кто там пашет.
– Хм… Твоя правда.
После полудня, миновав очередную заставу с высокой сигнальной башней, всадники выехали на прямой тракт, упиравшийся в каменную громаду легионной крепости. Глубокий ров, залитый до краёв водой, колья, направленные во все стороны, узкий мост, за которым возвышались массивные ворота форта. Стены под три десятка футов с бойницами и редкими патрулями наверху. Впереди — охранный отряд гоплитов в анатомической броне.
– Хайрэ! Гетайры? – Командир с красным гребнем на шлеме внимательно смотрел на чужаков.
– Хайрэ! Ксандр, сын Аргоса, из Деметора, – ответил первый. Голос звучал уверенно, чуть ниже обычного.
– Алексис, сын Республики, из Деметора, – добавил второй, спешиваясь и протягивая дорожную грамоту с печатью легиона. – Хайрэ! С северного. К гетарху Менелаю.
– Почему одни?
Ксандр хотел было вставить слово, но Алексис опередил:
– Приказ.
Бегло ознакомившись с бумагами, гоплит, не убирая руки с рукояти короткого меча, ещё раз осмотрел незнакомцев:
– Серебро?
Алексис достал из-под нагрудника личный жетон с выбитыми именем и годом рождения.
– Ксандр.
– Да знаю я, – тот нехотя вынул свой.
– Всё. Вижу. Я провожу. Только от меня ни на шаг. Передам командующему. До тех пор подчиняетесь мне.
– Да, да. Десять минут личной славы, – огрызнулся Ксандр.
– Сынок! Я вижу, откуда ты. Попроще, будь добр. Не я правила придумывал. За мной.
Ворота открылись. Гетайры повели лошадей вглубь крепости.
– Закрой рот… – прошипел Алексис так, чтобы слышал лишь Ксандр. Тот недовольно цокнул языком.
Просторная платея, по бокам – казармы в несколько рядов. По периметру хозяйственные пристройки, конюшни, бани, кузни, мастерские. А у противоположной стены – сам пятиэтажный центральный бастион с мощными башнями, грозно нависший над всем этим строгим порядком.
Из дверей вышел крепкий мужчина с короткими локонами, чуть старше тридцати. Высокий, гладковыбритый, с непримечательным лицом – если не считать массивного подбородка, будто раздвоенного топором. Одежда простая: белая туника, тёмные плотные штаны, спата на поясе. Выделялась только светло-бежевая хламида со знаком отличия на застёжке: бронзовый эпсилон внутри подковы.
– Менелай. К тебе говорят.
– Алексис и Ксандр?!
Едва заприметив командира, оба остановились и вытянулись по струнке.
– Хайрэ, командующий!
– Хм… довольно. Обойдёмся без прелюдий. Астарх, дальше сам. Благодарю.
Гоплит с пёстрым шлемом развернулся и пошёл обратно к воротам.
– Так… Алексис… – Менелай обошёл первого: плечи широкие, ростом чуть выше командующего, светлые волосы убраны за уши, узкий, чуть вздёрнутый нос. Глаза не просто зелёные – с лёгким изумрудным отливом. Взгляд строгий, сосредоточенный. – Недурно. С шести лет?
– Да, командующий!
– Видно… а второй… Ксандр, значит… – Прежде одобрительный взгляд Менелая переместился на стоявшего рядом юношу, куда более неряшливого, хотя ростом и шириной плеч тот не уступал Алексису. Волосы тёмные, вьющиеся, слегка растрёпанные – лентой их давно никто не собирал. Нос прямой, губы пухлые, глаза карие, полные азарта и юношеского бунтарства. Широкая челюсть, волевой подбородок с едва заметной ямочкой. Вот только всё портила изрядно потускневшая и поизносившаяся сталь брони. Лишь поручи и поножи из голубоватого металла казались несколько ухоженными. – Пятна и грязь дают ржавчину. Даже лучшая сталь покрывается рыжиками. Тебе в этом доспехе ещё лет десять ходить. Хочешь поцарапаться и какую-нибудь дрянь подцепить?! Это откуда?
Менелай кивнул на предплечья и голени.
– От деда.
– Видимо, твой дед куда лучше следил за своим доспехом, нежели ты, – бросил с упрёком гетарх. – К вечеру чтоб привёл остальную броню в порядок. Ясно?!
– Да, командующий!
– Вот и славно! За мной! Покажу, где тут что. – Менелай уверенным шагом направился к левой казарме. – Отныне служите под моим началом. Пока, помимо тархии всадников, я руковожу всем фортом. Поэтому большую часть дня вы предоставлены сами себе. В рамках приказов и дневного распорядка, само собой. Впрочем… вам не впервой. Хорошо. Самостоятельность я ценю. Но не самодеятельность. Ваши рекомендации я читал. Читал внимательно. И мне глубоко всё равно, кто вы такие и что о вас пишут. Я смотрю по делам. Пришли.
Казарменное помещение: три этажа. Строгие, облицованные бледной штукатуркой стены, рыжая черепица. Обычная прямоугольная каменная коробка с редкими ставнями.
– Третий этаж. Налево. Последняя дверь справа. Покои геконтов. Добро пожаловать. Вечерний колокол – жду на платее. Без опозданий. Ясно? – Менелай покосился на доспех Ксандра.
– Да, командующий!
Внутри было скромно и по-казарменному скучно: первый и второй этажи представляли собой целую череду простеньких коек, сундуков для личных вещей и стоек для брони. На третьем — длинный коридор с рядами одинаковых неказистых деревянных дверей. Голые серые стены, прибитые к ним подсвечники, несколько штандартов легиона с вышитым на них филином, маленькие оконца, занавешенные лёгкой тканью. Ничего лишнего — лишь военная строгость и простота, разбавленная въевшимся запахом пота и оружейного масла.
– Чисто, – улыбнулся Ксандр, проведя пальцем по подоконнику.
– А где-то было иначе? – Алексис открыл дверь в их комнату.
Две кровати, два стола, два сундука для личных вещей, две стойки, два крюка для асписов, мечей и копий, два простеньких табурета. На постелях лежали сложенные чистые туники, одеяла, бельё и полотенца. В углу – вёдра, щётки, тряпки.
Алексис повесил на стойку шлем с чёрным гребнем и длинным до лопаток хвостом.
– Схожу за нашими вещами и копьями, заодно лошадей проверю. Должны были в конюшни привести. Колодец вон там, внизу. – Алексис выглянул в окно: напротив стояла такая же ничем не примечательная казарма, а пространство между ними занимала посыпанная песком тренировочная площадка. – Масло и прочую хрень в сундуке посмотри.
Ксандр заглянул в свой: он уже облюбовал место справа.
– Ага… ну разумеется.
Пока Алексис таскал вещи, Ксандр набрал воды, стащил с себя ненавистный жаркий поддоспешник и повесил его на стойку. Смочив щётку, он принялся выскребать грязь из стыков брони. Составные наплечники и наручи защищали руки даже от стрел, зато между пластинами оставались щели, куда набивался чёрный налёт. Он протёр кирасу, повторявшую очертания груди и спины, затем взялся за чешуйчатую кольчугу, прикрывавшую живот и бока и не мешавшую двигаться в седле. Из-под каждой металлической пластинки приходилось выковыривать грязь. Потом дошёл черёд до кожаных птеруг с заклёпками, набедренных пластин, наголенников и стальных носков. Вся эта тяжесть была подогнана точно под его тело. Крепления сходились по бокам там, куда воин мог дотянуться сам: несколько ремней — и через считаные минуты броня снова сидела как влитая. Кузнецы действительно знали своё дело. Напоследок Ксандр взял цельный шлем, закрывавший лицо и затылок. Щётка прошлась по краям прорезей для глаз и рта. У пеших гоплитов обзор был куда уже — хватало смотреть вперёд да немного в стороны. Всаднику же этого было недостаточно, хотя и в гетайрском шлеме массивные нащёчники упирались в ворот кирасы: чтобы оглянуться, приходилось поворачивать и плечи.
– Давно пора, – ухмыльнулся Алексис, занося в комнату дорожные мешки и ставя длинные копья на стойку. – За три года так засрать его – ещё надо постараться!
– Мог бы и помочь. – Ксандр бросил ему тряпку.
– И гребень вычисти. Нам их ещё красить через неделю. – Он бросил тряпку обратно.
– Это так ты помогаешь? Чем?
– Советом, – ответил тот.
Обжившись в комнате, Алексис взял с полки ксифос в ножнах, аспис и вышел за дверь:
– Я внизу. Моя тренировка. – Он кивнул на меч с широким лезвием, а затем на Ксандра, пыхтевшего над очередной пластиной со щёткой в руках. – Твоя тренировка.
– Да-да… Вали уже.
Во дворе между казармами было тихо. В здании напротив разве что троица гоплитов следила за десятком рабочих, убиравших первый этаж: мели пыль, чистили стойки. У стены кузнец звонкими ударами молота выправлял чью-то погнутую короткую махайру. Вдоль парапета из стороны в сторону ходил один и тот же сагитар с длинным луком, явно не находя себе места под палящим солнцем.
Алексис вышел на песок: сначала небольшая разминка – потянуть руки, ноги. Продев левую руку в ремни могучего круглого щита, он обнажил обоюдоострый ксифос с листовидным лезвием длиной в два локтя и приставил к шее набитого соломой манекена.
– Ты что делаешь? С боевым оружием нельзя! – крикнул из окна соседней казармы один из гоплитов.
– Бить не буду, – ответил Алексис. Первый удар тут же рассёк воздух, и кончик клинка замер в пальце от головы набитого чучела. Ещё взмах. И ещё. Острие останавливалось за мгновение до касания мешковины.
Замахи становились всё более непредсказуемыми: сверху, сбоку. Рубящие, колющие, целые связки. Гоплит лишь слегка присвистнул от точности и выдержки, отвернулся и продолжил заниматься своими делами.
– Машешь как старуха. – Ксандр выливал ведро в сток через решётку.
Алексис лишь ухмыльнулся, продолжая рассекать воздух.
Через пару минут его друг уже спустился с копьём наперевес. На предплечьях и голенях чуть ли не сияла броня.
– Ну что? Займёшься настоящим делом или так и продолжишь бить по пустоте? – Ксандр едва договорил, как молниеносно ударил копьём в грудь Алексиса. Тот отвёл удар щитом в сторону.
– Снова без щита? – ухмыльнулся он в ответ.
– Он мне не нужен. – Ещё три удара в наступлении. Два Алексис мастерски отвёл серебристо-синим клинком в сторону. После третьего он прижал копьё щитом к земле и тут же сделал выпад, который Ксандр принял на поруч, а свободной рукой перехватил кисть.
– Та же ошибка. – Алексис высвободился и ударил ногой в грудь. Но Ксандр только этого и ждал: ответил ударом ступни в щит. Оба отступили на три шага назад.
– Уже нет.
– Так и будешь разгонять воздух?
– Я только начал, – ухмыльнулся в ответ Ксандр и в прыжке ударил снова. Длина копья давала преимущество, которым он и воспользовался.
Удары сыпались один за другим. Алексис наступал, всё чаще сокращая расстояние и навязывая ближний бой, прикрываясь щитом, как стеной. Ксандр, словно змея, уходил от каждого сближения. Противник поднырнул под копейное древко – наконечник прошёл над плечом – и рванулся вплотную. Ксандр успел развернуть копьё и ударить обратным концом в щит. Алексис отступил на полшага, но тут же направил клинок к горлу. Ксандр откинул голову; острие прошло в считаных пальцах от кожи. Следующий удар копья вновь заставил Алексиса поднять аспис.
– Они друг друга поубивать хотят или что? – спросил проходивший мимо боец у товарища.
– Вряд ли. Смотри, как движутся! Точно не наша школа, – ответил второй, остановившись и наблюдая за поединком двух друзей.
Ксандр повёл наконечник к колену Алексиса. Тот опустил щит, но копьё тут же взлетело к плечу. Алексис едва успел поднять аспис навстречу; лязг разнёсся по площадке. Тут же он шагнул под древко и рубанул сбоку. Ксандр отдёрнул руку – клинок прошёл над самым поручем – и ответил ударом в край щита. На стальной окантовке с высеченным эпсилоном появилась глубокая царапина. Так в строю не сражались: каждый поворот открывал уязвимое место, а следующая атака могла стать последней. Столпившиеся бойцы уже не переговаривались. Слишком близко проходила сталь.
– Они вообще устают? – поинтересовался кто-то из зрителей.
– Откуда они? – спросил один из трёх подошедших гетайров.
– Вроде из Деметора. Я своих издалека вижу, – гордо ответил гоплит.
– Нихрена! Ты видел! Он ему копьё чуть в глаз не воткнул!
– Тише, не ори, – буркнул молодой человек с золотистыми кудрями. – Я так понял, эти к нам?
– Вроде да, – ответил боец, который пару часов назад встречал двух новых гетайров у входа в форт. – Кажется, Ксандр и Алексис.
– Точно к нам, Плутарх, – добавил третий всадник, самый рослый, со странными, по-детски выпученными глазами. – Надо бы познакомиться.
Плутарх вышел на середину площадки и прервал поединок.
– Менелай не терпит опозданий и нарушения дисциплины. Вы что тут устроили?
– А ты ещё кто? – Ксандр крутанул копьё, отводя острие в сторону.
– Плутарх. Геконт второй тархии. Вам бы привести себя в порядок. Устроили тут хер знает что.
– Ты его слышал, Алексис? – Ксандр ухмыльнулся. Но Алексис не поддержал его: убрал меч в ножны и протянул Плутарху руку. – Значит, будем делить одну крышу? Рад знакомству. Это Ксандр.
– Ксантип, – представился второй всадник, юноша со слегка пухлыми щеками, и указал на третьего, уже направлявшегося к казармам. Крепыш лишь одобрительно кивнул. – А это Нестор.
Гоплиты, так и не увидев исхода поединка, уже расходились.
– Он всегда такой хмурый? – спросил Ксандр.
– Упал с лошади в патруле. Кобыла сбросила его, когда увидела змею, – подхватил Ксантип. – Обычно он сговорчивее.
– А ты, златовласка? Всегда такая заноза?
Плутарх не ответил. Только буркнул под нос «идиот» и направился к дверям вслед за Нестором.
– Что?! – переспросил Ксандр.
– О-о… Вы с ним подружитесь, – ехидно заметил Ксантип и пошёл следом.
– Непременно. – Ксандр сплюнул. – А ты что уставился? Не смотри на меня как на прокаженного. Не нравится мне этот Плутарх.
– Тебе никто не нравится. – Алексис провёл пальцем по глубокой борозде на щите.
– Зато я всем нравлюсь, – ответил Ксандр.
– Сколько я тебя знаю, ты вечно находишь приключения на наши задницы, – широко улыбнувшись, возразил Алексис. – И что особенно интересно: каким-то чудом отыскиваешь их там, где их вообще нет.
– Ну прям везде?! Не пори чушь.
– Прокл, Геронт, Ахилл… – Алексис начал загибать пальцы, перечисляя учителей и бывших командиров. – Тесей, Лиург, Палант, Ахилл…
– Ахилл уже был, – прервал Ксандр.
– Да, Ахилл – мастер меча в школе, и Ахилл – геконт в северо-западном. Это два разных Ахилла.
– А… Я уже и забыл.
– А я нет. Даже та странная женщина.
– Которая Гектора забрала?
– Да. Помнишь, что сказала про тебя? «Своенравный, самоуверенный, непослушный, необузданный, дикий»… – Ксандр закатил глаза, но Алексис продолжил: – Хм… Как по мне, она сказала как есть. Или Тея.
– А вот о ней ни слова, – стиснув зубы, ответил Ксандр.
– Ладно, выдохни. Но во многом я с ними согласен.
Ксандр поправил алый плащ.
– И каждый день мне это напоминаешь.
– Не каждый.
– Раз в неделю.
– Уже ближе к истине.
– Но ты же всё ещё здесь. Значит, не со всем согласен?!
– Ты меня в любое дерьмо втягиваешь, – рассмеялся Алексис. – Приходится. Если не я, кто ещё согласится терпеть твои выходки?
Умывшись и снова облачившись в доспехи, друзья вышли на платею ждать вечернего колокола.
– Вы из Деметора? – поинтересовался Ксантип.
– Да, есть немного, – ответил Алексис. – А вы?
– Плутарх из Энериса. А мы с Нестором из Никары. Это…
– К северу от столицы, да, – прервал Ксандр. – Знаем.
– И как вам здешние края? – спросил Нестор.
– Холоднее. Ярче. Богаче, – ответил Алексис. – Мы не так часто бывали в столице.
– Раз в месяц Менелай отпускает нас на пару дней. Так что ещё погуляем. – Ксантип зачем-то поправил пояс.
– Тех, кто не нарушает порядок, – сухо добавил Плутарх.
– А ты, я смотрю, мастер порядка, – огрызнулся Ксандр.
– Что-то вроде того. По крайней мере, меня не переводят в седьмой раз за последние три года.
– Откуда ты… – Ксандр не успел договорить, как показался командующий, на этот раз в полном боевом облачении гетайра.
– Стройся! – проревел Менелай собравшемуся гарнизону. На платее стояло не больше семи десятков бойцов — гоплиты и сагитары. Ещё около тридцати сторожили стены и периметр. Почти все — молодые, лет двадцати. – Ксандр! Алексис! Шаг вперёд!
Его довольный взгляд скользнул по вычищенному доспеху Ксандра.
– Вот так чтоб впредь и было. Так… Ксандр, сын Аргоса, из Деметора. С сегодняшнего дня ты геконт четвёртого. Алексис, сын Республики, из Деметора. Ты – геконт пятого. Встать в строй!
Бойцы сделали шаг назад.
– С формальностями всё. Плутарх, сегодня без происшествий?
– Да, командующий. Обошли южный тракт. Как обычно.
– Хорошо. – Поправив пояс, Менелай принялся расхаживать перед строем. – С севера доставили депешу. По морю прибыли какие-то варвары. Несколько лодок нашли у берега брошенными. Как они пересекли море — вопрос второй. Первый — нужно найти и выследить всех до единого. На рассвете выходим в Триму. Всё понятно?
– Да, командующий! – в один голос ответили бойцы.
– Вижу, познакомились, – продолжил Менелай. – Плутарх, в казармах за старшего. Покажи новеньким, где тут что.
Затем Менелай обошёл остальных бойцов и немногочисленных командиров, раздал указания, поручил им руководство фортом и скрылся в бастионе.
– Ужин. Термы. И спать. Встаём рано, – сухо заявил Плутарх.
***
Просторные поля, луга и пастбища изредка сменялись пролесками. Небо ясное, ни облачка. Мартовское солнце пригревало. По дороге отряд из шести всадников в доспехах миновал несколько селений, в центре которых возвышались изящные магистраты — дома глав сельских пригородов, окружённые пышными загородными виллами граждан. Слегка особняком стояли лачуги рабов: даже те выглядели опрятно, с небольшими ухоженными палисадниками и привычным строгим укладом. Поверх каменной кладки — светлая глиняная облицовка, персиковая черепица. На стенах — деревянные шпалеры с вьющимися по ним лозами. Никакой грязи, никакой бедности.
Мальчишки и девчонки выбегали к обочине, завидев отряд воинов, махали алыми платочками, пока взрослые занимались повседневными делами за закрытыми дверьми. Но не все трудились: какая-то пожилая дама в светлом пеплосе наслаждалась видом и бокалом утреннего разбавленного вина на просторной веранде своего роскошного дома, украшенного колоннами, фонтанами и расписными мраморными статуями.
Селения сменялись полями, поля — виноградниками, виноградники — оливковыми рощами, а широкие мощёные дороги, соединявшие, казалось, даже самые отдалённые деревни, тянулись и ветвились во все стороны до самого горизонта. Постоянно встречались патрули и караваны с различными грузами: древесиной, углём, гвоздями. Ценности перевозили непременно под охраной. Через каждые пять миль высилась сигнальная башня, откуда можно было разглядеть следующую.
– А как в столичном регионе оказались? – спросил Ксантип, спешиваясь у очередной заставы.
– Долгая история, – развёл руками Алексис.
– А мы куда-то спешим? – уточнил Нестор. – Ну понятно, что распределили. Он имел в виду, кто у вас в Деметоре из родственников служит.
Алексис обернулся к Ксандру и, поймав одобрительный взгляд, продолжил:
– У Ксандра отец. Ну… я сирота. Но мы своё право выбора заслужили другим способом.
– Как?
– Ликаонские игры, – ответил Менелай, выйдя из башни.
– Что? Вы участвовали? – переспросил Ксантип. – И что? Какие места?
– Я – первое. Ксандр – второе.
– Да ну нахер?! – взорвался было Нестор. – Командующий… это правда?
– Именно, – ответил Менелай. – Привал полчаса. Напоите лошадей. Нам ещё двадцать миль до вечера пройти надо.
Плутарх взялся за ведро и подошёл к колодцу:
– Первые, значит? И когда?
– В восемьдесят шестом, – ответил Алексис.
– Всего лишь прошли отборочные у себя, а потом уже выступили тут.
– Вот оно как… – задумался Нестор. – До финала-то не каждый доберётся… а тут сразу призовые места.
– Повезло, – улыбнулся Алексис.
– Повезло?! – усмехнулся Менелай. – Не скромничай. Я сам участвовал в своё время. Сдох ещё на полпути к этой проклятой горе.
– Горе? – удивился Нестор.
– Последний этап, – начал рассказывать Алексис. – В доспехах, со щитом, мечом и копьём…
– И мешок руды за спиной, – добавил Ксандр.
– Верно, – заметил Менелай. – И не простой руды, а свинцовой.
– На рассвете с первым лучом солнца старт, – продолжил Алексис. – От южных ворот Энериса бегом по прямой к вершине Тритона.
– До него ж миль пятнадцать! Ещё и в высоту тащиться! – воскликнул Ксантип.
– Именно, – ответил Алексис. – Ступень за ступенью на самую вершину.
– Наверху сбрасываешь камни, проверяют их вес, плавят при тебе. В общем, не схитрить. Взамен дают слиток небесной стали – и обратно в город, – добавил Ксандр. – Потерял хотя бы камушек, если мешок порвался, – выбываешь. Не успел вернуться на стадион до последнего луча солнца – выбываешь. Устал, присел – выбываешь. Зрителей хватает, а за бегунами всё время строго следят судьи.
– Это последнее состязание. – Менелай погладил коня по загривку. – До него чего ещё только нет: борьба, метание копья, бои, полосы с препятствиями, бег.
– Ну, я слышал, конечно… но сам не видел, – вставил Нестор.
Плутарх теперь смотрел на новеньких иначе – оценивающе, как на соперников.
– И что? Что выиграли? – спросил Ксантип.
– Золотой лавр. У Ксандра дома лежит. Мой в казарме в сундуке.
– О-о-о. Как вернёмся, покажешь?
– Не вопрос, – кивнул Алексис.
– И что ещё? Слитки тоже при вас?
– Как видишь. – Алексис приподнял ксифос из ножен, демонстрируя голубоватое лезвие. Затем свободной рукой погладил Эфрину по морде. – И эта красавица. Считай, дорога в гетайры и право выбора службы где пожелаем. Так мы здесь, в столичном регионе, и оказались.
– А у тебя, Ксандр? Что попросил? – спросил Нестор.
– Ещё не сделали. Месяца через три, может, заберу. Или пришлют в форт. Ещё жду, в общем, – недовольно ответил тот.
– Ты сам заказал хер пойми что, не удивляйся, – подколол Алексис.
– Ну так а что там?
– Потом увидишь, – буркнул Ксандр.
– Отдохнули? Привал окончен, – приказал Менелай, поправляя седло. – В путь.
Отряд вышел на тракт, держа темп. Нестор поравнялся с Алексисом и продолжил расспрашивать:
– А где так драться научились? Я, конечно, видел бойцов из Деметора, у нас трое оттуда.
– Не совсем там. Но рядом.
– В смысле?
– Меня в шесть лет забрали из приюта, Ксандра в том же возрасте – из семьи. Слышал о гиппеях? Вот мы учились в той школе. Жили за городом, спали в крапиве.
– И временами жрали всякие корни, – вмешался Ксандр, услышав разговор.
– Всякое было. Но не выдумывай. Кормили нас как надо. Почти всегда.
– Ага… особенно когда нас вывезли в лес и мы жрали червей с ягодами. Я помню, – недовольно ответил Ксандр.
– Что? Настолько жёстко? – удивился Ксантип.
– Ну… не без этого, – ответил Алексис. – Всякое было.
– Слышал… Особая старая царская школа, – вступил Плутарх. – Лучшие из лучших… Основана первым царём Деметора – Анаксимандром. Раньше так всех учили. Потом, правда, за излишнюю жестокость правила упразднили, оставив лишь один набор в год. И чем надо было провиниться, чтобы родной отец отдал тебя туда?
– Не твоё дело, златовласка! – огрызнулся Ксандр.
– Теперь понимаю, – ухмыльнулся Плутарх, явно задев за живое. Впрочем, провоцировать в присутствии командующего было глупо.
– Не обращай внимания. – Ксантип поравнялся с Ксандром. – Привыкнешь. Он парень нормальный. Едкий на слово, это да. Столичный, чего ещё ждать. Но всегда поможет, если попросить. За этой благородной мордочкой скрывается вполне толковый боец. Свою спину я ему доверю.
– Ага… я заметил.
– Резкий ты, – ответил Ксантип. – Будь проще.
Алексис тем временем разговорился с Нестором. Тот охотно рассказывал о своих родных:
– … и представляешь, мне мать заявляет при младшем вот это. Я смотрю на неё. И даже не знаю что сказать. А отец сидит, смеётся, вином давится.
– И что в итоге?
– Через полтора года женюсь. Ну, я-то в целом не против. Она девчонка хорошая.
– Учитывая, как вас застукали, неудивительно, – вмешался Ксантип. – Что? Уже рассказал, как его детская любовь стала любовью взрослой?
– Да, – улыбнулся Алексис.
К закату гетайры остановились у очередной башни на перекрёстке. Гоплит в чёрном сверился с бумагами, прежде чем проводить путников к стойлам и выделить комнаты в сторожке.
– У вас пожрать есть с собой? У нас вчера ещё отряд был – до утра ничего лишнего не осталось, кроме сыра и яблок. Этим поделимся.
– Есть, – ответил Менелай.
Гетарху выделили комнату в башне. Остальных разместили в небольшой, тесной пристройке.
Ксандр зашёл последним, бросил на койку шлем и щит, снял тяжёлый доспех и тунику. Плутарх уже устроился рядом и зажёг свечу у своей постели. В её свете он увидел мощную мускулистую спину Ксандра, испещрённую десятками шрамов от кнута. Живого места не осталось.
– Чего вылупился? – Ксандр повернулся к нему.
– Ничего, – после небольшой паузы ответил Плутарх и отвернулся.
Переодевшись в чистое, Ксандр взял пару яблок и пошёл к конюшням.
– Это тебе, дружище. – Подарк осторожно взял яблоко с ладони Ксандра, влажными губами задев пальцы. Юноша погладил коня по шелковистой тёмной гриве.
– А… вот ты где, – окликнул его Алексис.
– Где мне ещё быть?
– Ну? Что скажешь?
– Да пока нечего сказать. Сегодня тут, завтра там.
– Ну… завтра тоже тут. Я говорил с Менелаем. Нам выделят выпускников из Деметора, не из столицы. Так что через три месяца поедем домой.
– Что? Не шутишь?
– Я когда шутил о подобном? – Алексис покосился на друга. – На три недели. Две из которых уйдут на дорогу, конечно. Но уже в конце мая. Написал бы матери, что ли.
– Хм… Даже не знаю, что ей сказать.
– Ты за пару лет сколько раз отвечал ей? И как? Своё обычное «всё в порядке»? Не глупи. Попробуй.
– Алексис…
– Что «Алексис»? Ты так и собираешься держать всё это в себе? Я ещё понимаю, почему ты с отцом не разговариваешь, но она-то тут при чём?
– Не знаю. – Ксандр прислонился спиной к деревянной балке и скрестил руки. – Ни при чём, наверное… Тут я с тобой соглашусь. Хотя она тоже наговорила всякого.
– Она твоя мать. Конечно, она сказала тебе про неё как есть. И не смотри так… Давно пора отпустить и двигаться дальше.
– А я, по-твоему, чем занят? Изо дня в день одна и та же рутина. Всё одно и то же.
– Не всё, – возразил Алексис. – По крайней мере, тебя никто не заставляет прыгать со скалы в бурную реку, чтоб ты научился плавать.
– Тебе легко говорить.
– Почему? Потому что у меня никого нет? Не было ни отца, ни матери?!
– Я не это имел в виду.
– Я знаю. Я просто напоминаю, что может быть хуже. Сильно хуже. И я вообще ни о чём не жалею. Всё сложилось так, как сложилось. Приятно, знаешь ли, сознавать, что всё, что у тебя сейчас есть, – плод только твоего труда и упорства. А у тебя есть любящая мать. Есть отец.
– Отец… ну да. Конечно, отец.
– Напомнить, что ты ему сказал при последней встрече? Я помню. Три года помню. Я тогда у вас дома был. На его месте я бы тебя выгнал к херам собачьим, но нет…
– И три года ни слова.
– Ждёт, когда ты сам шаг сделаешь. Он гордый.
– Знаешь… пусть свою гордость себе в задницу засунет. Я не просил забирать меня из дома ради его семейных традиций. Тем более он знал, через что мне придётся пройти.
– Но прошёл же?
– Ага… каким-то грёбаным случаем и на одном везении… Ладно… не везении… Повезло оказаться лучшим. И?
– Ну… всё не так плохо. Хотя бы это ты признаёшь. Уже неплохо. – Алексис хлопнул друга по плечу. – Сегодня мы здесь. Завтра переберёмся в город, потом всё будет куда проще. Будем раз в пару-тройку лет куда-нибудь ходить, мир смотреть, найдёшь себе бабу, отстроишь дом, наплодишь спиногрызов – и будет тебе счастье.
– По крайней мере своих я не отдам этим грёбаным гиппеям.
– А я своих – в приют. Вот видишь: цель поставлена. Просто идём дальше. А я тут, на подстраховке, если что. Всегда поддержу.
– О чём говорите? – Ксантип подошёл, заметив друзей.
– Неважно, – отмахнулся Ксандр и тут же перевёл разговор на лошадей.
***
Второй день пути прошёл спокойно. Ксантип без умолку рассказывал о своей жизни: как в двенадцать лет его отправили в гимнасию готовиться к службе, как легко давалась верховая езда и как трудно было на полном скаку попасть копьём в мишень. В шестнадцать он познакомился с Нестором, и с тех пор они держались бок о бок. Тот тоже вставил пару колких замечаний. Плутарх сохранял привычную невозмутимость, изредка поглядывая на новеньких, особенно на Алексиса. Прежняя настороженность из его взгляда исчезла. Несколько раз он даже улыбнулся шуткам и ответил на них с обычным высокомерием.
– О… златовласка ухмыляется, – заявил Ксандр.
– Завидовать плохо.
– Чему?
– Тому, над кем природа постаралась, а кого благополучно обошла.
– Пф… нашёл, чем хвастать. Может, выйдем как-нибудь, подерёмся?
– Надрать тебе твой самоуверенный зад? – улыбнулся Плутарх. – Было бы полезно.
– О-о-о… Он даже отвечать умеет. Я уж думал, ты всё по книжке так и будешь нотации читать.
Плутарх лишь отмахнулся, как от назойливой мухи.
К третьему дню погода окончательно испортилась: небо затянули тяжёлые кучевые облака. Казалось, дождь мог начаться в любую минуту. Шестеро всадников подъехали к воротам сторожевой крепости у края ещё голого леса. На ветвях дубов, лип и берёз только начинали набухать почки.
Стражники встретили прибывших суровыми взглядами и расступились, пропуская гетайров внутрь. У стен стояли две казармы, между ними раскинулась платея. Каменный бастион заметно уступал размерами укреплениям столичных фортов. Сторожевой пост был рассчитан на три-четыре десятка бойцов, но сегодня здесь было под сотню. Несколько конных отрядов строились на площади. На воинах была не чёрная броня, а такая же серо-стальная, как у прибывших: гетайры и гоплиты регулярных легионов из окрестных фортов. Почти все – молодые.
– Ждите здесь. Постройтесь. – Менелай спешился и направился в бастион.
Алексис бросил взгляд на небо, когда на его наплечник разбилась дождевая капля.
– Слишком много бойцов для простой поимки беглецов… – Ксандр задумался и окликнул проходившего мимо молодого воина: – Что у вас здесь?
– Да полная лажа. Два дня назад угнали скот из деревни. Четверых местных убили… Маленькая девчонка увидела, закричала… Её тоже. Вчера вообще на караван напали! Прямо на дороге. Из вон того конта одного утром погребли, ещё одному руку разрубили. Топором в самый локоть. Ночью отняли. Мы тут от его криков не спали…
– Малака… – выругался Ксандр. – А нападавшие?
– С десяток прикончили на месте. А куда остальные ушли – никто не знает. Со вчерашнего вечера патрулируем дорогу, но в лес соваться – дело гиблое. Будем так выкуривать… – Воин зло сплюнул на землю. – Увижу этих выродков – на месте порешаю… Дикари грёбаные.
Через несколько минут Менелай вышел из форта.
– Стройся! Идём по лесной дороге на север. В седло!
Ливень всё не начинался. На дорогу падали лишь редкие капли. Холодало.
– Смотрите в оба.
Тучи сгущались. Обрубленные стволы вдоль дороги пахли древесной смолой. Через час миновали первую сторожевую башню. Затем вторую.
– Командующий? – обратился к нему Плутарх. – Что ещё знаем?
– Прячутся где-то в лесу. Только никто не знает, где именно. Может, по эту сторону, может, по другую. – Менелай указал на деревья вдоль дороги. – В общем, задача проста: следуем по тракту. Ждём. Рано или поздно вылезут — тогда и будем брать. Благо дороги окружают лес, деваться им некуда. Жрать захотят — покажутся.
– Жрать? – переспросил Плутарх.
– Да. Позавчера увели овец. Вчера – зерно. Напали из-за какого-то зерна. В общем, живыми или мёртвыми. Приказ понятен?
– Да, командующий.
– Вот и славно. Плутарх, Ксантип, Нестор… просто делайте то, чему вас учили. Или вы, или вас. Третьего не дано.
– А Алексис с Ксандром? – спросил златовласый юноша, чьи кудри теперь скрывал шлем.
– Им не впервой.
Вся троица переглянулась.
– Когда успели? Ну… убить кого-то… – неловко спросил Ксантип, поравнявшись с Ксандром.
– Я в четырнадцать. Алексис – в тринадцать.
– Что?! Вы же ещё учились в…
– Что? Ты думал, мы там бабочек в лесу собирали? – хмыкнул Ксандр.
– Просто не думал, что всё настолько жёстко.
– Была драка. Ну, из тех, когда старших на младших натравливают. Алексис своего ножом зарезал. Я в своё время – со скалы сбросил. На камни. Потом добил.
– И каково это?
– Убивать? Никак. Привыкаешь быстро. Менелай правильно сказал: или ты, или тебя. Жить хочешь – и не такое сделаешь. Потом ещё были. Всякого дерьма хватало. Смотри лучше в оба. Если что, я прикрою.
– Понял, – кивнул Ксантип, поправляя шлем.
Через полчаса отряд остановился на месте вчерашнего побоища. Между колёсными рытвинами поблёскивала мутная вода, к грязи у обочины прилипли разбухшие зёрна. Три десятка гоплитов бродили по колее в поисках следов. Среди них были и местные егеря: те ругали непогоду, за ночь смывшую последние отпечатки.
– Ксандр, Алексис. Осмотритесь.
– Да, командующий.
Затем Менелай повернулся к старшему из местных бойцов:
– Менелай, сын Родоса, из Энериса, гетарх и командующий юго-западного форта, столичного легиона…
Пока Менелай расспрашивал о нападении, Ксандр уже изучал место драки.
– Всё истоптали! – выругался юноша. – Что я должен тут увидеть? Мокрую траву?
Алексис спросил у проходящего рядом гоплита:
– Откуда напали?
– С двух сторон напали, говорят, в клещи зажали. Пока одни дрались, другие таскали мешки с зерном. А по словам Эвристарха, с ними были бабы и дети.
– Вот как… А отступили куда?
– На восток, вон туда. Мы весь лес с утра прочесали – ничего не нашли.
– Всё понятно. Ксандр! – окрикнул друга Алексис.
– В чём дело?
– Ты следы видел вдоль дороги, пока сюда шли?
– Нет.
– Вот и я нет. Бери лошадей, погнали дальше. Смотри справа, я слева.
Вскочив в сёдла, всадники поскакали по тракту.
– Куда собрались?! – воскликнул Менелай.
– Искать следы, – ответил Алексис. – Есть пара мыслей. Разрешаете?
– Объяснись.
– Они пришли с моря, с северо-запада, верно?
Командующий кивнул.
– Если бы я решил залечь на дно, выбрал бы уже обжитое место. Но они ушли на восток. Странно. Я бы через милю-другую вышел на тракт и вернулся обратно.
– В дождь. По камню. Умно, – добавил Ксандр. – На камне следов не останется, а что осталось – дождь смоет. Но если их было много… А их было десятка два, значит, кто-нибудь да сломал ветку. Будем смотреть не на землю, а на кусты.
– Ладно. Вперёд! Я пока соберу людей. Плутарх, Нестор, Ксантип – с ними! Если выйдете на след, изучите.
Через пару миль друзья нашли то, что искали. Ксандр спешился первым.
– Вон там… вышли. А здесь – вошли.
– Или просто сломанные ветки, – заметил Плутарх.
– Или просто сломанные ветки, – согласился Алексис. – Не проверим – не узнаем.
– Скоро дождь. – Ксандр посмотрел на небо. – Если идти, то сейчас.
– Нужно дождаться остальных, – возразил Плутарх.
– Менелай сказал: изучить. Мы изучаем, – ответил Алексис. – Ксантип, стереги лошадей. Как придут остальные – покажешь, куда мы ушли.
– Малака… – выругался Плутарх, следуя за Ксандром в чащу.
Четверо воинов скрылись в густом лесу. Через сотню шагов Ксантип уже потерял их из виду. Нестор едва поспевал за остальными. Его доспех гремел так, что шедший впереди то и дело оглядывался.
– Нестор, останься здесь. – Алексис переглянулся с Ксандром. – Нужно идти тихо. А ты, прости, шумный… Остальным укажешь направление, покажешь, куда мы пошли. Плутарх, каждые две сотни шагов оставляй метки на деревьях.
– Алексис… Смотри под ноги, может, ещё ловушек понаставили. – Ксандр уже пробирался вперёд.
– Вряд ли, – ответил Алексис. – Они уносили ноги, им было явно не до этого.
Ещё через час блужданий по лесной чаще начался настоящий дождь. Алексис вышел вперёд и продолжил всматриваться в заросли, не обращая внимания на непогоду, пока наконец не остановился.
– Хм… Ждём.
– В чём дело? – спросил Плутарх.
– Видишь, ветки подломлены. На изломах древесина ещё светлая, дождь не успел её затемнить. Здесь таких много.
– И?
– То, что они здесь уже были. И не раз, – добавил Ксандр. – Они близко. Удобно.
– Тут ещё тропка ведёт, – приметил Алексис.
– Разделились? – Ксандр присмотрелся к недавно примятой траве.
– Следы вроде свежие. Скорее всего да. Эти ушли на запад.
– Здесь. – Алексис указал на едва заметную развилку. – Разделились. Одни пошли дальше на запад, другие – севернее. Причём большинство свернуло туда.
– А первые пошли подыскивать новое место.
Менелай нагнал своих бойцов чуть больше чем через час. С ним подошёл целый конт пехотинцев с массивными щитами и копьями.
– Ну что? – полушёпотом спросил он. – Нашли что-нибудь?
Алексис показал следы и две тропы.
– Значит, разделимся, – ответил Менелай.
– Как разделимся? – спросил командир гоплитов.
– Ты со своими – на запад. Я со своими – на север. Попробуем выследить. Плутарх, остаёшься здесь. Ждёшь подкрепления. Как придут – веди за нами по меткам.
Плутарх нехотя кивнул.
– И сиди тихо. Мало ли что. Плащ сними.
Менелай направился вслед за Ксандром и Алексисом и вскоре скрылся среди деревьев. Отрывая полоски от алой хламиды, гетайры привязывали их к ветвям на уровне глаз и продвигались всё глубже в лес. Темнело. Дождь усиливался. Ветер раскачивал голые кроны, с которых стекала вода.
– Хорошо ориентируетесь, – вполголоса заметил командующий.
– Нас этому учили. – Алексис разглядел очередную сломанную ветку и свернул в сторону.
– Да… Я читал. Но одно дело читать, другое – видеть самому.
– Тсс, – шикнул Ксандр. – Они рядом. Слышите?
Укрывшись за поросшим мягким мхом валуном, они сняли промокшие шерстяные плащи и замерли. Сквозь шорох дождя доносились обрывки голосов; ветер приносил запах сырого дыма. Ксандр указал Менелаю на овраг: среди мокрых стволов мерцал тусклый свет костра. Командующий жестом отпустил его на разведку.
– Четверо. И ещё двое вон там, – тихо сказал Алексис, разглядев в трёх сотнях шагов тёмные силуэты.
– И хер знает сколько внизу.
– Именно. Ночью? – вполголоса спросил Менелай.
– Да, – ответил Алексис. – Плутарх приведёт подкрепление, тогда начнём. Зажмём с двух сторон, застанем врасплох и схватим.
Сумерки сгущались. Дождь не утихал, ветер всё сильнее завывал в кронах.
– Где Ксандр? – спросил Менелай.
– Не знаю. Должен был вернуться.
Менелай выглянул из-за валуна и заметил силуэт, быстро приближавшийся к оврагу.
– Дерьмо, – сквозь зубы процедил Алексис, узнав друга по движениям.
– Что? Кто там? – Менелай выглянул из укрытия. – Ксандр?! Какого хрена он вытворяет?
– Видимо, он неправильно понял приказ… – процедил Алексис и сорвался с места. Менелай не успел удержать его.
– Малака… – выругался командующий.
Ксандр укрылся за деревом в десяти шагах от первого дикаря – мужчины в звериных шкурах, вооружённого топором. Дождавшись, когда тот отвернётся, юноша подкрался и с силой ударил древком копья по затылку. Хрустнул череп, и человек рухнул на землю. Второй обернулся на шум. Ксандр, не мешкая, метнул копьё. Пролетев около сорока шагов, оно вонзилось мужчине в грудь. Тот успел только вцепиться в древко и повалился, как мешок с зерном.
– Мать твою, ты что задумал? – процедил подоспевший Алексис. Ксандр уже успел сбросить тяжёлый доспех и щит, оставив на себе лишь защиту рук и ног.
– Сами справимся.
– Идиот… – Алексис сунул другу своё копьё и обнажил ксифос. – Ты в лоб, я с фланга. Как обычно.
– На это я и рассчитывал, – ухмыльнулся Ксандр и побежал вперёд.
Менелай едва успел догнать Алексиса:
– Вы что устроили?! Сука… Ладно, потом разберёмся…
– Он приманка, – ответил Алексис. – Мы зайдём сбоку.
Ксандр, не теряя времени, вышел ещё на двоих, быстро обезоружил их и оставил позади ранеными. Алексис с Менелаем обошли их с фланга и вывели из боя ещё пару противников.
Снизу донеслись крики и лязг оружия. Ксандр бросился к краю оврага. Семеро варваров в старых меховых обносках уже держали топоры наготове.
– Ну что, кто первый?! – крикнул Ксандр, демонстративно взобравшись на валун.
Кто-то с гневным рыком метнул в него топор. Юноша ловко увернулся.
– А! Вот как?! На моём языке не понимаете? Тогда поговорим на вашем! Первым будешь ты!
Ксандр спрыгнул с валуна и пронзил копьём правое плечо ближайшего противника. Приземлившись, вонзил острие ему в ногу и с силой дёрнул древко в сторону, подсёк крупного бородатого разбойника и опрокинул на спину.
– Ну! Последний шанс, уроды!
Ответа не последовало. В узком каменистом овраге завязалась драка. Под сапогами скользила размокшая глина, из земли торчали мокрые корни; бойцы то и дело сталкивались плечами. Ксандр выбил топор из рук следующего противника и пронзил ему живот. Алексис обошёл врагов с другой стороны и напал со спины: ксифос рассекал плоть, отсекал руки по локоть, а щит принимал встречные удары. Тем временем Менелай схлестнулся с рослым здоровяком, успевшим выбраться из оврага по корням.
Схватка затихла через пару минут: одни противники уже не дышали, остальные корчились в грязи от ран и выкрикивали что-то на незнакомом языке.
– Малака! – выругался Алексис. – Ксандр! Какого хрена ты творишь?!
– Мы бы и так справились, так чего ждать!
– Где Менелай?
– Я здесь! – Сверху показался грозный, недовольный Менелай. – Поговорим с вами позже! Я вам…
За спиной Менелая мелькнула тень. Ксандр молниеносно перехватил копьё и метнул его в сторону командующего. Тот даже не успел понять, что происходит: наконечник просвистел в двух футах от него. Позади грохнулось тело. Менелай обернулся. Тот самый амбал, которого он ранил и счёл поверженным, сумел подняться и уже занёс охотничий нож для удара. Теперь он лежал на земле с пробитой насквозь грудиной, захлёбываясь собственной кровью.
– Командующий? – Алексис подоспел к нему.
– Я в порядке… – Менелай смотрел на охотничий нож, всё ещё зажатый в руке умирающего. Потом перевёл взгляд на Ксандра. Юноша лишь молча кивнул: сделал то, что должен.
Ксандр не терял времени. Обнажив спату, он подошёл к одному из раненых и приставил клинок к его горлу:
– Где остальные?
Тот молчал. Тогда Ксандр наступил ему на пробитое плечо.
– Где остальные, сукин ты сын?!
Из-за сплетённых корней донёсся испуганный женский всхлип. В тёмном провале дрожали отблески факела и поблёскивали глаза. В склоне скрывалась небольшая землистая пещера – то ли старая медвежья берлога, то ли вымытая водой полость. Оттуда выбежал мальчишка, заслонил собой раненого и принялся в ужасе тараторить на своём языке. По слезам на его лице было ясно: он о чём-то умолял.
– Замечательно…
Алексис спустился ко входу, отодвинул корни, взял факел и осветил пещеру. Женщины, дети. Ещё восемь человек. В тесноте пахло мокрыми шкурами и копотью. Один из детей вцепился в край плаща женщины; та не сводила глаз с обнажённого клинка.
– Выходите по одному. По одному, я сказал! – Алексис поднял указательный палец, давая понять, чего требует. Первой наружу вышла женщина, закутанная в плащ. Он тут же направил на неё клинок. – Руки покажи.
Воины связали пленников найденной верёвкой и сбросили убитых в овраг. К телам тут же поползли женщины. Менелай осмотрел стоянку: свежие кости, овечьи шкуры, мешки с зерном в тесной пещере.
– И что с ними будет? – спросил Алексис.
– Этих, если не сдохнут от ран, повесят. – Менелай кивнул на раненых мужчин. В его голосе звучали ненависть и презрение. – Женщин и детей, скорее всего, отправят в шахты. Там им и место… Зря они к нам сунулись. Эрсис не простит.
– Справедливо, – согласился Алексис.
***
– Безмозглый тупорогий баран! – Крик Менелая раскатился по тесным каменным покоям бастиона.
– Я выполнял приказ, – ответил Ксандр.
– Разведка! Не нападение! А если бы тебя убили?!
– Я оценил свои силы, командующий.
– Оценил он… Оценивают шлюху в домах удовольствий! А ты подверг опасности не только себя, но и своих товарищей!
– При всём уважении, командующий, я действовал по вашим указаниям. Вы сами меня отпустили.
– Ты что, мать твою, себе возомнил?! Легион – это работа сообща! В отряде! В строю! Легион – это братство! Ты пошёл в одиночку на скольких?! – продолжал орать Менелай, стоя перед письменным столом.
– Тринадцать…
– Тринадцать! Против тебя одного!
– Против троих. Всё честно!
– Захлопни пасть! – Менелай ударил кулаком по столу. Чашка с вином подпрыгнула и опрокинулась на пол. – Я сказал, что ценю самостоятельность! Не самодеятельность! Кретин…
– Но дело-то сделано, – ответил Ксандр.
– Для тебя это шутки, сопляк?! – Лицо Менелая покраснело от злости, на шее проступили вены. Он отвесил Ксандру затрещину по затылку. – Ты прямого приказа ослушался! Прямого приказа своего командующего! Малака!
– Ну… при всём уважении, приказ был один: живыми или мёртвыми, – тихо буркнул Алексис.
– Ты его ещё и защищать вздумал?!
– Ну… он, может, и неправ… В известность как минимум обязан был поставить. Но дело и правда сделано. Никто не пострадал. А вы забираете все лавры. Может…
– Не может! – Менелай выдохнул, вернулся за стол и перевёл взгляд на стоявшего смирно Алексиса. – Теперь мне ясно, какого хрена от вас командиры отказываются… Ладно… Плетей не будет. Но месяц из патрулей у меня вылезать не будете! И хер вам, а не Энерис до лета! Я, сука, сделаю из вас легионеров! Устроили тут… Всё! Пошли нахер отсюда! Чтоб глаза мои вас до утра больше не видели!
После небольшой паузы Менелай продолжил:
– Стойте! За проявленные сегодня доблесть, отвагу и… слабоумие выражаю вам благодарность… Всё! Свободны!
– Есть! – Друзья с каменными лицами поспешили выйти из комнаты, едва сдерживая смех.
Когда дверь закрылась, Менелай сел за стол к бумагам и рапортам и пробормотал себе под нос:
– Мда… Свалились же вы на мою голову! Ничего… Выбью из вас всю дурь. Всю эту напыщенную молодость… Ещё запоёте.
Место, где тебе самое место
20 мая 789 года 2-й Эпохи
– Халид! – раздался со второго этажа голос Ксандра.
– Да, молодой господин! Иду! – Пожилой управляющий оставил свёртки с едой на кухонном столе и поднялся наверх. Старику было под шестьдесят: длинный острый нос, невысокий лоб, слегка впалые щёки. Оправив серую тунику, он постучал в приоткрытую дверь.
– Подожди минуту! – Ксандр не ожидал такой прыти от пожилого слуги и едва успел натянуть тунику. – Теперь входи.
В спальне гостевого дома, залитой утренним светом, было просторно и уютно. Высокие потолки, мебель из дорогих пород дерева, стены с росписью и мраморной отделкой, большие окна в бронзовых рамах. Светлые занавески колыхались от тёплого ветерка, приносившего ароматы цветущего сада.
– Я же просил! Ладно ещё «молодой»… Но «господин» – уже перебор!
– Да, господин, – с усмешкой ответил Халид. – Я собрал для вас припасы в дорогу: сыр, масло, вяленый окорок.
– А лепёшки?
– Конечно! Моя супруга ещё с утра замесила тесто и испекла. Свежайшие!
– Спасибо ей передай. Вкуснее хлеба в жизни не ел! Интересно, что она в них добавляет?
– Всё как обычно: мука, молоко, яйцо, оливковое масло, немного сыра. Есть ещё пара секретов с нашей родины… Но секреты на то и секреты, ведь так?
– Ладно, – согласился Ксандр, натягивая высокие сапоги из мягкой кожи.
– Жаркие… Зато мозолей не натрёшь, – заметил его недовольство Халид и на миг предался воспоминаниям. – Довелось мне однажды весь день верхом провести – ноги так истёр, что месяц заживали.
– Да знаю я. – Ксандр затянул ремешки на обуви и поверх сапог закрепил поножи из серебристо-синего металла. – Подарка покормили?
– С трудом… но да. Злой у вас конь, – хмыкнул старик. – Ну, хоть что-то не меняется. Нет-нет! Не утруждайтесь! Я сам отнесу ваши вещи!
– Это лишнее.
– Напротив. Я многие годы служу вашему отцу. Вам ещё полдня до города ехать. Не волнуйтесь, я знаю, как уложить доспех, закрепить копьё и щит.
– Я знаю, что ты знаешь.
– Тем лучше. Ваша матушка велела передать, что ждёт вас в саду.
Ксандр вышел во внутренний двор виллы, скрытый от посторонних глаз высокой каменной оградой. Круглый фонтан в центре украшала бронзовая статуя воина с копьём в правой руке и щитом в левой. От неё во все стороны расходились мощёные дорожки: к главному трёхэтажному особняку с белыми колоннами по периметру, к садам и гостевому дому. Ухоженные цветочные клумбы и подстриженные кусты занимали каждый свободный клочок земли. Справа от резных ворот над скамьями раскинул ветви старый дуб, чья густая крона почти заслоняла голубое небо с редкими пушистыми облаками.
– Доброе утро! – Ксандр направился к матери, сидевшей на скамье у входа в сад. На ней был шёлковый пеплос небесного цвета — длинное, до земли платье с искусной вышивкой. На запястьях поблёскивали браслеты из белого золота, а на открытой шее — подвеска в форме восьмиконечной звезды.
– И тебе! Выглядишь весьма бодро! Особенно для того, кто вчера выцедил целый кувшин.
– Оно было разбавленным. Мне же сегодня в путь! – широко улыбнулся Ксандр.
Аспасия держала в руках небольшой алый свёрток. В свои сорок она выглядела моложе: ухоженная, с тонкими чертами лица, большими карими глазами и открытой улыбкой. Ксандр шагнул к ней и наступил на какие-то ростки.
– Гиацинты испортил, молодец такой… – буркнула она.
– Прости, я не заметил, – виновато ответил Ксандр. – Откуда ты знаешь, что там? Зелень и зелень.
– Потому что я их там посадила! В следующий раз сам будешь сажать! – Аспасия развернула алую хламиду, накинула её на плечи сына и застегнула у ворота. Она ещё мгновение не убирала рук.
– Ксандр! – Халид прервал разговор, показавшись в воротах. – Ваш конь снаряжён и готов к дороге. Ещё что-то нужно, юный господин?
– Благодарю тебя. Дальше я сам.
– Тогда… – Халид, заметив одобрительный взгляд Аспасии, поклонился. – Пожелаю хорошей дороги! Не смею мешать. Простите за вторжение, госпожа.
– Ничего. – Она отмахнулась. – Распорядись навести порядок в гостевом доме и купели.
– Слушаюсь. – Халид поклонился и направился к слугам у входа в главный дом.
– Ты ведь ещё не скоро вернёшься… Я буду скучать. – Аспасия поправила рукав сына под поручем, а затем убрала за уши длинные вьющиеся волосы.
– Год… Или два. И увидимся, – уверенно заявил Ксандр. – Я тоже буду скучать.
– Мог бы соврать поубедительнее, – широко улыбнувшись, ответила Аспасия. – Скучать он будет…
– Ладно… буду писать чаще.
– И интереснее. Тебя зачем вообще письму учили? Ради короткого «Всё в порядке, я нормально»? Твой отец и то лучше пишет. Не смотри на меня так… Ты просто плохо его знаешь.
– Или он меня…
– Он твой отец, Ксандр. И любит тебя не меньше моего. Просто он… другой. Я думала, что ясно дала тебе это понять за четыре дня. Видимо, нужно дать тебе четыре года, прежде чем поймёшь.
– Я не маленький…
– Для меня ты всегда будешь маленьким. – Аспасия подняла глаза на сына, который был на голову выше неё. – Ну… может, и не таким маленьким. Кстати, что там твой друг? Как-то быстро он вернулся в Деметор.
– Не привык к роскоши, – отмахнулся Ксандр.
– Ты где-то здесь увидел роскошь? Дом как дом… Чего-то ты недоговариваешь, сын.
– Ладно… были у него дела там. Вот и сорвался пораньше.
– Снова решил родителей искать?
– Вряд ли. Думаю, женщина.
– Удобно… Всё сваливать на внезапных женщин, – улыбнулась она. – А зная тебя, ты бы первым сдал его с потрохами. Ну так что?
– Ох… нашёл он воспитательницу из приюта. Встретиться с ней должен был.
– Что ж… Тогда понятно. Было бы весьма досадно, если бы он пренебрёг моим гостеприимством ради очередной певички, – уколола она сына. – У него хотя бы есть достойная причина.
– Мам…
– Вижу… Не буду. У тебя кто-нибудь появился?
– Нет.
– Жаль… ты мужчина видный… о тебе уже спрашивали.
– Ага… Если вообще вернусь в Деметор.
– Вернёшься. Твоему отцу служить ещё пять, может, семь лет. Вернёшься. И не пренебрегай законом. К тридцати годам – хочешь ты того или нет – обязан выбрать себе жену. Хотя у тебя ещё всё впереди. Ты молодой. Пусть и глупый. Это исправится. Со временем.
– Ты всегда так говоришь.
– А что мне ещё остаётся? Только верить и ждать. Что муж вернётся с войны живым. И что единственный сын не натворит дел.
Аспасия неспешно направилась в яблоневый сад. Деревья уже отцвели, на ветвях завязались первые плоды — пока ещё мелкие, зелёные и кислые.
– Постараюсь.
– Постарайся, – ответила она. – Ты сын своего отца и своей матери. Будь добр.
– Да… Было бы здорово, если бы меня в своё время хотя бы спрашивали.
– Жизнь редко спрашивает, Ксандр. Запомни уже. Ещё хоть слово про «потерянное детство» – и я тебя прямо здесь ремнём отхреначу! Зато у тебя теперь есть будущее. Весьма достойное. Остальное успеется. Поверь мне. Не своей матери, так женщине, которая в четырнадцать бежала от родного отца, пытавшегося продать её за долги; от дяди, решившего избавиться от наследницы; от целого клана, желавшего сжечь её на костре за один только цвет глаз. «Ведьма», видите ли! Не смей!
Ксандр несколько мгновений молчал. Аспасия разгладила складку на пеплосе и отвела взгляд к яблоням.
– Ты не рассказывала…
– Я вообще мало что рассказывала. Сам вынудил. Возомнил себе невесть что… Ты сильный, Ксандр. Тем более сейчас, когда всё твоё обучение осталось далеко позади.
– Знаю… Таков мой долг, таков закон… и всё такое.
– Вот именно. Впредь не поднимай эту тему! – Аспасия выдохнула. – И надеюсь, вскоре ты увидишься с отцом, чтобы наконец извиниться за свои слова.
– Но…
– Без «но»… Потому что я попросила.
– Ладно, мам…
– Вот и славно. Оставь уже прошлое в прошлом. Там ему и место. У меня дома мальчишки с детства ходят на медведя, мамонта или саблезубых. Ты ничем не хуже. Ты лучше. Будь им и впредь. Жестока ли эта проклятая школа? Да. Мог ли ты погибнуть? Да. Но вместо этого посмотри, каким ты вырос! И можешь постоять не только за себя, но и за тех, кто прикрывает твою спину. Хотела бы я сама воспитать тебя? Тоже да… Но так было лучше. Для тебя в первую очередь. – Аспасия неловко смахнула слезу. – Всё… Довёл мать… А мне ещё поместье держать: сотня душ да немалые земли.
– Прости…
– Ничего… Тебя уже достаточно лупили плетью за проступки, – усмехнулась она. – Ладно. Будь тут Аргос, всыпал бы тебе по первое число… Хотя уже сложно сказать, кто кого… Две недели назад письмо прислал. Он сейчас там, на войне… Не понимаю я этот Гримвальд и всю их варварскую натуру… Им такой шанс предложили, а они Эрсису в лицо плюнули. И теперь из-за гордыни их вождей война началась…
– Отец справится. Всегда справлялся.
– Не сомневаюсь, – уверенно ответила Аспасия. – Просто опять кто-то умрёт и кого-то придётся хоронить, Ксандр. Мне жаль воинов, которые будут проливать кровь из-за чужой гордыни. На дикарей мне плевать. Хотя сама бываю не лучше.
– Ну… раз на то пошло, ты сама северянка, – напомнил Ксандр.
– Вот именно. Не путай задницу с пальцем. Лития – великая страна…
– Даже несмотря на то, что ты оттуда сбежала?
– Во всяком случае, цивилизованная. Не то что этот сброд с топорами, который даже читать не умеет. Но в Эрсисе всё равно куда лучше.
Выйдя за ворота, Ксандр приблизился к Подарку и взялся за поводья.
– И последнее. Сион сказал, что всё готово. Можешь заехать к нему по пути.
– А раньше не могла сказать?!
– Чтобы ты целыми днями сидел и лезвие разглядывал? – усмехнулась она. – Нет. Всё. Иди сюда. Я не умею прощаться.
Аспасия крепко обняла сына напоследок.
– Береги себя, мальчик мой… Всё. Иди. И пусть вечерняя звезда укажет тебе путь домой, – прошептала она.
– И ты себя, мам…
Ксандр вскочил в седло и поскакал на запад, оставляя за собой облачко дорожной пыли.
Аспасия долго смотрела ему вслед, смахнула слёзы и вернулась в сад, к клумбам, за которыми могла ухаживать часами. Прошло полчаса, а может, и час, когда она услышала тихие шаги и обернулась:
– Ксандр? – удивилась она. – Не пугай меня так! Что опять забыл?
Он стоял перед ней, не снимая капюшона, наброшенного от палящего солнца, и молча смотрел на мать. По нижнему краю алой хламиды тянулась полоса дорожной пыли.
– Забыл кое-что…
– Надо же…
Аспасия не успела его отчитать: Ксандр шагнул к ней, едва не сбив с ног, и крепко прижал к себе.
– Прости меня… И помни, что я люблю тебя. Что бы ни случилось…
– Ксандр… Что случилось?
– Ничего… Просто должен был тебе это сказать. – Он чуть отстранился и поправил капюшон, скрывавший волосы.
– Точно, сынок? Сам на себя не похож.
– Точно… Вот теперь могу ехать…
– Ладно, неряха… Хорошей тебе дороги.
Он вышел из сада, скрылся за воротами, взобрался на Подарка и покинул поместье.
– Странно… – Аспасия отогнала дурные мысли и вернулась к привычному делу, всегда её успокаивавшему.
***
Старая мощёная дорога вдоль лесной границы привела Ксандра к перекрёстку. От него в чащу уходила широкая колея.
– Пфр… Подарк! Это всего лишь лес! – Ксандр почувствовал, как конь шарахнулся в сторону, и натянул поводья. – Или ты опять жрать захотел? Тише ты!
Всадник поравнялся с отёсанным каменным столбом высотой в человеческий рост. На нём была высечена надпись:
Миквеон
Лучшие мастера кузнечного дела во всём Эрсисе
Две мили по лесной тропе на север.
Рядом стояла свежая деревянная табличка с надписью, выведенной белой краской:
В лесу завелись волки. Осторожнее!
– А… понятно. Почуял псину? Не волнуйся. Я вооружён, у тебя есть копыта. – Ксандр спешился и погладил коня по загривку. – Прогуляемся. Отдохнёшь хоть немного.
Ясное голубое небо тянулось длинной полосой над дорогой, а далеко впереди высилась одинокая скала. Колея шла почти прямо; деревья по обочинам вырубили, чтобы не мешали повозкам с грузом. Где-то среди буковых крон щебетали птицы, а редкие ели примешивали к лесным запахам аромат хвои.
Ксандр изредка поглядывал по сторонам, держа руку на рукояти меча, но всё же позволил себе напеть знакомую песню. Точнее, промычать что-то похожее на тоскливую мелодию, пока пальцы левой руки перебирали невидимые струны.
Когда впереди показалась грубая каменная стена с окованными железом воротами, Ксандр перестал напевать, поправил спату и прибавил шагу. Ремесленную деревню охраняли основательно: у входа стоял отряд тяжеловооружённых гоплитов в воронёных доспехах, с массивными круглыми щитами за спиной. На щитах красовалась треугольная дельта. Вдоль стены через каждые пять десятков шагов возвышались сторожевые башенки.
– Хайрэ, всадник!
– Хайрэ, воины!
– Назовись!
– Ксандр из Деметора. Гетайр Энерийского легиона. Пришёл по приглашению Сиона Литийского, за заказом. — Ксандр провёл пальцами по гладковыбритому подбородку. — У него густая рыжая борода.
– Сиона тут все знают. Милон! — громко окликнул боец.
– Что случилось? — Из-за ворот донёсся звонкий детский голос. Через мгновение показался мальчишка лет десяти.
– Приведи мастера Сиона, этот к нему. Скажешь: Ксандр из Деметора. А ты пока стой здесь.
– Как скажешь, — согласился Ксандр.
Через несколько минут вышел коренастый бородатый мужчина в тёмно-сером кузнечном фартуке, туго обтягивавшем выпирающий живот. Чёрная повязка на голове прикрывала залысину и морщинистый лоб.
– Ксандр! Сынок! — широко улыбаясь, приветствовал его кузнец. — Рад тебя видеть!
– И я, Сион!
– Три года, засранец! Три письма! Всего три! Ладно, что это я разорался… У вас, молодых, служба… Не цветочки собираете!
– Действительно, — улыбнулся Ксандр. Стражники пропустили их внутрь; за спиной тяжело скрипнули воротные петли. Передав поводья мальчишке и бросив ему малую серебряную монету, он попросил напоить Подарка и пошёл вслед за мастером.
Невысокие каменные домики кузнецов стояли почти вплотную друг к другу. В отличие от обычных деревень, здесь не было ни клумб, ни плюща, ни садов — ничего, что могло легко загореться. Земля повсюду была либо вымощена камнем, либо присыпана песком.
– Перед войной работы навалилось. Заказов много, рук порой не хватает. — Сион повёл гостя к высокой чёрной скале, нависавшей над кристально-голубым озером у подножия.
– Лишь бы сталь не кончилась, – хихикнул Ксандр.
– Там, под горой, — кузнец махнул в сторону входа в шахту, — митры ещё на три десятка поколений хватит. Правда, последние годы тяжко идёт.
– Тебе вообще можно об этом говорить? — полушёпотом спросил Ксандр.
– Ну… ты ж мне почти родной. Но да! Язык за зубами-то придержи. – Сион подмигнул. – Астрид как там? Месяц назад у неё был. Как раз тебя ждала. Она опять всё до последнего дня придержала?
– Ты про мать?
– А про кого ж ещё? Других Астрид я тут не знаю.
– Ладно… непривычно просто когда ты её так называешь. Для меня она всегда была и есть Аспасия.
– Ну… это дело наше, северное. Поди привыкни, когда полжизни зовёшь её так, а потом эдак. Как там Алексис, кстати?
– Ну как, как… всё с ним нормально.
– Да нахрена мне его «нормально»! Ты мне про ксифос расскажи. Заточку держит? Цел ещё? Хотя погнуть сталь небесную — это кем быть надо.
– Так бы и сказал сразу! В порядке. Рубит им, носит с собой, души в нём не чает. Ухаживает. Рукоять слегка потемнела, а так полный порядок.
– Вот и славно. Я тебе масла в дорогу дам. Пусть натрёт и на ночь оставит. Так ему и передай. И через два года чтоб привёз на замену. Ты, кстати, сам какими судьбами тут? Как вас двоих отпустили?
– Ну, мы не дети, во-первых… А завтра забираем молодняк и едем обратно на север.
– Точно… Никак твой шлем с красным гребнем на коне не признал. Покрасил, правда, криво. Но сойдёт. И что? Как тебе в столице?
– Ну… шумно, иногда непривычно. По дому скучаю. А так в целом порядок.
– По дому скучать — это правильно. Мой покойный отец так говорил. И его отец тоже… Бывает, выпьешь эля — и как нахлынет… Хотя что там делать? Земля хорошая, а вот люди — говно! Ни о чём не жалею!
Ксандр рассмеялся.
– Да… пожалуй, это я запомню.
– Запоминай, оболдуй, запоминай. Сион херни не скажет. Ты, к слову, свою сталь так бы в открытую не таскал. — Он кивнул на поручи с поножами. — Хотя… кто тебя в здравом уме обокрасть решит… Извиняй, старые привычки.
– Так что с…
– Готово! Месяц как. Всё ждёт своего владельца… Пришлось, как ты понимаешь, знатно попотеть. И кое-что заново придумать… Но уверен: оно того стоило.
– Ещё бы не стоило! Ты и сам знаешь, сколько небесная сталь стоит.
– А теперь пойдём, покажу, на что твой слиток пошёл!
– В общем, лучшее для лучших?
– Не то слово. Помню, ещё отцу твоему лет десять назад доспех ковал… Знатная работа. Смотри: уйдёт на покой — тебе всё достанется. Хотя… — Сион присмотрелся к Ксандру. — Подогнать надо будет. Ты в плечах поуже, зато ростом повыше. Не проблема.
Из-за угла показались огромные доменные печи высотой под три этажа. Гигантские мехи раздували жар каменного угля. Вокруг суетились десятки мастеров.
– Сейчас, Ксандр. Погодь минутку. — Сион направился к своим. — Ты что грузишь, дурень?! Ты видишь, антрацит ещё не белый? Куда ты плавильню ставишь?! Хочешь, чтоб руда попортилась? Нам её отлить надо, а не выковать! Ещё раз увижу — руки оторву!
Чёрный дым плавилен поднимался над крышами, а между мастерскими сновали вооружённые стражники. Здесь обрабатывали металл, который стоил в десять раз дороже золота.
Сион повёл Ксандра дальше. Его мастерская располагалась прямо напротив магистрата.
– Ну… Проходи.
В просторной, хорошо освещённой кузне пахло угольным дымом и горячим железом. На плитах возле горна чернела окалина.
– А где все? – спросил Ксандр.
– Выгнал, как услышал, что ты приехал. Пусть парни пообедают. Нечего им тут глазеть.
На стенах висели клещи и молоты, у горна стояли наковальни, а на стеллажах лежали слитки железа, серебра и бронзы. Сион отодвинул занавеску и провёл гостя в пристройку с готовыми изделиями. На манекенах красовались анатомические кирасы и шлемы, на столах — спаты, ксифосы, кинжалы, топоры и фалькаты. Среди них выделялся длинный, почти в семь футов свёрток, освещённый солнцем из окна. Кузнец с юношей остановились рядом.
– Сразу скажу: возился с ним очень долго. Пожалуй, самая сложная работа за последние годы.
– Я знаю, — поторопил Ксандр, но Сиону явно требовалось выговориться.
– Тихо… Сейчас я говорю. Так вот… Лезвие легко пошло, а вот древко, механизм… Всё с нуля. В общем, вот.
Сион на мгновение задержал ладонь на свёртке, затем откинул шёлковую ткань.
Широкое листовидное лезвие длиной в полтора фута серебристо-синим светом отблёскивало на солнце. На обратном конце — заострённый гранёный противовес. Древко из прочнейшего красного дуба было оплетено стальной сеткой. Посередине находилось небольшое утолщение с резной рукоятью, обмотанной полосками выделанной кожи с ровной аккуратной строчкой.
– Уникальное! Лезвие, как ты и просил, длинное, почти как у ксифоса, только поменьше. Можешь им и колоть, и резать, и рубить. Противовес с острым наконечником тоже можно использовать. Для древка прочнее и легче древесины не найти. Сетка из митры по большей части для красоты, но, думаю, чуть прочнее должна всё это дело сделать. А главное — внутри цельный стержень. Тонкий, как прут, зато копьё в полном равновесии. Хрен сломается! Бери уже! Бери!
Ксандр взял копьё, внимательно осмотрел лезвие шириной в три пальца, узоры и окантовку.
– Ещё бы! Лёгкое! Даже слишком лёгкое! Точно прочное?
– Точно. И не ржавеет! Вообще! Специально его под дождём на месяц оставлял! Ни единого рыжика!
Ксандр выбежал на улицу. Увидев стойку с манекенами, он тут же метнул копьё в ближайший, облачённый в старый потрёпанный бронник. Остриё с лёгкостью пробило ржавое железо и показалось с обратной стороны.
– Навылет! — Ксандр с восторгом разглядывал кончик лезвия, вышедший из доспеха.
– Бросок у тебя и впрямь что надо! Только старайся, когда до дела дойдёт, бить по мясу, а не по железу. А то затупится. А лучше вообще в руках держи. Не метательное это оружие.
– Само собой. Баланс превосходный! — Юноша широко улыбнулся, повертев копьё в руке. Присмотревшись к утолщению на древке, он обратил внимание на одну деталь. — А как работает?
– Всё просто! Держишь за рукоять, жмёшь здесь и поворачиваешь.
Ксандр надавил на выступ под большим пальцем и провернул рукоять. Внутри сухо щёлкнуло, и древко разошлось надвое.
– Малака! Сион! Ну ты, кажется, превзошёл себя!
– Ещё бы! Намучился с замком, не передать. А собирается-то одним движением: совмещаешь половины и прокручиваешь до щелчка. Вот и всё.
– То, что нужно! — Ксандр соединил две половины копья и ещё раз покрутил его в руках, убедившись, что механизм надёжен и обе части сидят плотно. — Не думаю, что в бою пригодится, но для переноски идеально. Благодарю, Сион. Это…
– Всё, всё! Хватит благодарностей! Вижу, что доволен, как сурок! Я тоже не бесплатно работал! Четверть слитка в качестве платы взял. Так что всё по-честному. Только будь добр, посиди тут со мной, поговорим, пропустим стаканчик, так сказать… Расскажешь хоть, как служба у тебя там идёт.
– Конечно!
***
– Вот мы и дома…
Пашни и редкие богатые виллы остались позади. Поднявшись на последний за день холм, Ксандр увидел Деметор — древний могучий полис, окружённый высокими стенами. Город вытянулся овалом вдоль северного берега одной из главных рек края. На западе горизонт замыкало поросшее лесом нагорье. Оттуда, выше по течению, спускалась разветвлённая сеть акведуков, различимая даже с этой высоты.
Предместья раскинулись к северу и по площади не уступали самому Деметору. Однако вплотную к стенам не подходила ни одна постройка: вокруг укреплений простиралась полоса открытой земли шириной в четверть мили, покрытая короткой травой. Подобраться незамеченным было почти невозможно.
С холма хорошо различались важнейшие сооружения боевой столицы Эрсиса: величественный дом советов с огромным куполом в центре, бастион легиона — строгая квадратная громада, башни главного архива, ведущие гимнасии и библиотеки в окружении мощных колонн. Дальше виднелись амфитеатры, ристалища и арены, а стадион занимал значительную часть юго-западного района.
У северных ворот было не протолкнуться. Ксандр занял место среди граждан. Те выделялись одеждой: мужчины — белоснежными туниками с серебряной или золотой вышивкой, женщины — шёлковыми пеплосами. Выдавала их и манера держаться: уверенная походка, высоко поднятые подбородки, оружие на поясах. Даже некоторые горожанки носили короткие кинжалы и мечи.
За невысоким ограждением тянулись куда более длинные ряды рабов в невзрачной одежде, метеков, приезжих и караванщиков.
У соседнего прохода раб, нагруженный двумя корзинами, попытался проскользнуть следом за хозяином. Стражник молча преградил ему путь копьём и указал на отдельный вход.
– Не задерживайся! – бросил хозяин через плечо, не оглядываясь.
Раб поклонился и поспешил вдоль забора, согнувшись под тяжестью поклажи.
Очередь быстро сокращалась.
– Всадник! Ты из гетайров? – Гоплит в воронёной броне проверил дорожную грамоту Ксандра и висевший у него на шее личный жетон. – В центр верхом сегодня нельзя. Пользуйся внутренней объездной дорогой.
– Я знаю.
– Может, и так. Но предупредить обязан. Проходи. Следующий!
Сразу за воротами пахнуло мёдом и горячей выпечкой: на привратной площади торговали сладостями. Кругом стоял шум. Из пригородов и окрестных селений сюда стекались граждане.
Ксандр задержал взгляд на монументальной аллее, ведущей прямо к дому советов: акации, колоннады, расписные статуи воинов. На миг захотелось плюнуть на запрет и рвануть по ней верхом, но прежде следовало поставить Подарка в стойло.
Полчаса пути вдоль городских стен, мимо двух- и трёхэтажных домов, — и Ксандр наконец добрался до казарм у западных ворот. Здесь всё было куда строже и однообразнее. Ещё одна проверка — и он на месте.
– Алексис?! – позвал Ксандр, заглянув в комнату. Никто не ответил.
– Друга потерял? – окликнул его мужчина из соседней комнаты. – Часа два как гулять вышел.
Смыв дорожную пыль и переодевшись, Ксандр вышел в город уже как обычный житель: в простой тунике и сандалиях, с распущенными волосами. Лишь спата осталась на поясе. На первой же улице акробаты прыгали через огненные обручи; у перекрёстка играли на флейте. В палисадниках мальчишки, несмотря на возраст, ловко рубились деревянными мечами.
– Так тебе! Так! Керр проклятый!
– Сын! – раздался грозный мужской голос.
– Простите, отец.
– А теперь продолжай! Только не выражаться!
У фонтана гетеры в тонких полупрозрачных платьях зазывали прохожих.
– Может, заглянешь ночью? Такой симпатяга — редкий гость у меня. – Красивая, уже немолодая женщина преградила Ксандру путь и положила ладонь ему на грудь. – Разбитое сердце и одинокие ночи я за милю вижу, дорогой, – ласково протянула она. – Обещаю: эту ночь ты никогда не забудешь…
– И тебе доброго вечера. – Ксандр чуть посторонился. – В другой раз…
– Если передумаешь, найдёшь меня в красном доме напротив статуи Левианны…
Улицы, залитые лучами заходящего солнца, сменялись тенистыми переулками. Где-то состязались атлеты, а зрители заключали пари; где-то торговали памятными безделушками и ракушками. Через дорогу какой-то чудак жонглировал горящими факелами. На открытых террасах мужчины макали лепёшки в масло и обсуждали былые сражения. Под колоннадами женщины говорили о хозяйстве и повседневных делах, присматривая за детьми, игравшими в песке.
Чуть дальше гражданин, не отвлекаясь от собеседника, протянул назад опустевшую чашу. Раб тотчас наполнил её вином и отошёл к стене. По соседству слуги уносили посуду и подавали горячие блюда, а гости даже не смотрели в их сторону.
Гимнасии, разбросанные по всему городу, непривычно пустовали. В открытых классах стояла тишина: сегодня заканчивался учебный год, и воспитанники вместе с наставниками вышли на праздник. Из-за домов доносились мерные удары барабанов и протяжные звуки труб. По улицам к центральной площади стекались люди; туда же, под штандартами своих школ, приближалось шествие учеников. Ксандр направился следом.
Перед домом советов толпились тысячи людей. Под приветственные крики горожан одна за другой появлялись колонны выпускников. Во главе ехали гетайры в начищенных панцирях, за ними несли штандарты гимнасий. Далее двигались семнадцатилетние юноши с алыми перевязями: гоплиты — в новых тяжёлых доспехах, сагитары — в более лёгких линотораксах, агиспастисты — с ростовыми щитами, сарисофоры — с длинными пиками. По краям строя шагали наставники и почётный караул городской стражи. Одни выпускники держали глаза прямо перед собой, другие не удерживались и косились на собравшихся родственников.
Последними на площадь выходили младшие воспитанники — в простых белых подпоясанных туниках, с короткими мечами на поясах. Их поставили позади старших, выстроив по возрасту. Женщины звали сыновей по именам, родные поднимали над головами венки. Один из мальчишек оглянулся на оклик. Наставник тут же стукнул его древком копья по ноге, и тот выпрямился, не сбившись с шага. Даже на празднике порядок оставался порядком. Рядом с Ксандром переговаривались двое граждан: один уверял, что врага под Тимайей разбили наголову, другой ждал весточки от сына, отправленного на войну.
– Вернётся, – отмахнулся первый. – Мой красавец вон стоит. Пять лет — и будет рядом биться.
Колонны остановились перед домом советов и сомкнули ряды. Наставники отошли в стороны. Барабаны стихли. Глава совета, знатный мужчина в богатых одеждах, продолжал речь через огромную медную трубу; его голос доносился и до дальнего края площади.
– …мужи Деметора разбили у подножия горной цепи Тимайя многотысячное войско варваров, не понеся серьёзных потерь! Для нас это очередной повод для гордости! Для славы! Для записи в хрониках! Альянс бросил против нас свои жалкие пешки! Дикари отвергли наши дары! Или вы с нами, или мы вас раздавим!
– Туда им и дорога! – воскликнул кто-то из толпы.
– И посему мы продолжим войну против этих напыщенных религиозных фанатиков, посмевших бросить вызов нашему господству и укладу! Да здравствует Эрсис!
– Хайрэ, Эрсис! – взревела толпа.
– А теперь поприветствуйте наших доблестных юных воинов! Уже завтра они будут с честью нести службу во славу нашего народа! Во славу Эрсиса!
Над площадью прогремели медные трубы. По знаку наставников выпускники подняли копья и щиты, а знаменосцы развернули штандарты гимнасий. Толпа ответила новым рёвом приветствий. Позади строя младшие воспитанники вытянулись ещё прямее, стараясь не уступать старшим.
Пока оратор продолжал сыпать высокопарными словами о доблести и почестях, Ксандр свернул в узкие мощёные переулки восточной части города. Среди акаций, олив и персиков виднелись статуи, монументы и колонны. По краям троп тянулись полосы коротко стриженной травы; на клумбах цвели лиловые ирисы и махровые тюльпаны. Из небольшого пруда расходились ручьи, над которыми были переброшены кованые мостики. Здесь было тихо, и лишь вода журчала, перекатываясь по мелким камням.
Пройдя мимо старого акведука, Ксандр остановился перед скромной виллой, крыша которой едва виднелась за высокой каменной оградой.
– Есть кто?!
Никто не ответил. Ксандр попробовал открыть ворота — заперто. Дождавшись, когда прохожие скроются за углом, он ловко перелез через забор и оказался во дворе. Под навесом летней веранды стояла изящная арфа.
– Думаю, старик не будет против. – Ксандр подошёл к инструменту и провёл огрубевшими пальцами по струнам. Снял меч, сел на скамью, сделал глубокий вдох…
Во дворике зазвучала мягкая, чуть печальная мелодия. Ксандр давно напевал её про себя, мысленно повторяя каждое движение, но прежде ни разу не исполнял на арфе. Порой пальцы промахивались, отдельные ноты выходили фальшивыми, однако постепенно возникал знакомый мотив. Он продолжал, всё меньше замечая окружающее.
Послышались негромкие аплодисменты. Из дома вышел худощавый старик в белой тоге.
– Ну надо же… Ксандр.
– Иокаст! Рад видеть! – Незваный гость резко вскочил.
– Годы идут… А он как лазил через забор, так и лазит. – Старик расплылся в улыбке.
– Дверь закрыта была.
– Да… Тебя это никогда не останавливало. Подойди, дай хоть взглянуть на тебя.
Ему было под восемьдесят. Учитель музыки заметно сгорбился, зато каким-то чудом сохранил большую часть зубов.
– Всё такой же наглый мальчишка, как и тогда. – Он легонько ткнул Ксандра тростью в голень. – Это за то, что опять явился без спросу.
А затем приобнял его свободной рукой.
– Как вы, мастер?
– Как видишь… Недолго меня ещё свет терпеть будет. – Старик кашлянул. – Не чахотка, не сторонись. Просто старость.
– Всё плохо?
– Год… Может, два. Или три, если начну умолять старых богов. Хотя они нас давно не слушают. Заняты, наверное, пирами да песнями. – Старик негромко рассмеялся. – Не обращай внимания. В мои годы о смерти иначе думаешь. Ты, смотрю, времени даром не терял. Хорошо… Музыка умеет лечить. Особенно любовные раны.
– Если их не беспокоить…
– Лучше принимать всё как есть, молодой человек. Хотя обстоятельства бывают разные. Главное…
– Ксандр! – раздался знакомый голос из-за ворот. – Ты здесь?!
– Да, здесь я! – окликнул он. – Так что главное, мастер Иокаст?
– Хм… Потерял старик мысль. В другой раз договорим. Иди, юноша. Утомил ты меня за эти несколько мгновений. – Иокаст усмехнулся. – А всё-таки рад тебя видеть. Заходи, когда пожелаешь. Арфа никуда не денется. И у друга твоего воспитания побольше. Есть чему поучиться. – Старик ещё раз ткнул его тростью в голень и, бурча себе под нос, скрылся в доме.
Выйдя со двора, Ксандр хлопнул друга по плечу:
– Мог бы и подождать.
– Ещё наиграешься.
– Ага… конечно! Ты как вообще нашёл меня?
– Почему-то был уверен, что ты здесь. Где тебе ещё быть?
– Мест хватает, так-то.
– Значит, повезло, – улыбнулся Алексис. – Успел на площадь выйти?
– Да… Мне вот интересно: ты помнишь трактаты, которые мы зубрили?
– Конечно. Особенно исторические.
– И как там всё складно описывали… «Величайший из царей всех времён снизошёл к подданным своим и молвил…» Да никто так в жизни не разговаривал! – рассмеялся Ксандр.
– К чему это? – удивился Алексис.
– К тому, что в хрониках напишут, как глава совета вещал о славе Эрсиса, а у меня под боком материлась какая-то бабка: ей сандалия палец натёрла.
Алексис усмехнулся и, нарочито растягивая слова, произнёс:
– Надлежит занести сию мысль в летописи, дабы не затерялась она в веках. – Он снова заговорил обычным голосом. – Ладно, посмеялись и хватит. Куда пойдём?
– Туда. – Ксандр указал на верхушку амфитеатра.
– Уверен? Слышал, она сегодня тоже там будет.
– Поэтому и уверен.
– Ксандр…
– Не надо, Алексис. Я просто хочу посмотреть.
– Что ж… Идея дерьмовая, но раз настаиваешь — пойду с тобой. Только без глупостей. Понял? И уйдём пораньше.
– Знаю, знаю. Завтра важный день и всё такое.
– Идиот… – шикнул Алексис.
По дороге к театру, когда солнце уже клонилось к крышам, Ксандр вспомнил о другом:
– Как твои поиски?
– Никак.
– Совсем?
– Можно и так сказать. Нашёл кормилицу. Не мою — она служила в приюте вместе с той, что подобрала меня. В ту ночь никто ничего не видел: оставили свёрток и амфору с золотом. Ни следов, ни свидетелей. Но кое-что я всё-таки узнал. Имя.
– Я думал, тебя в приюте окрестили. Нет?
– Нет, как оказалось. Алексис. Так было написано на клочке пергамента, оставленном со мной. Только сама записка не сохранилась — потеряли. Вот и вся история. Не узнать мне теперь, кто были мои родители и какого хрена бросили меня на попечение государства…
– Расстроен?
– Ещё бы. Ты сам знаешь: мне не семья нужна — она у меня уже есть. Я хочу ответов. А с этим беда.
– Тогда забудь. Скажи спасибо, что они хотя бы доказали твоё гражданство и воспитали тебя эрсом, а не каким-то там метеком. Да и у тебя есть я. На том и сойдёмся.
Они помолчали. Алексис искоса взглянул на друга.
– Звучит как угроза. Проклинаю тот день, когда тебя встретил. Мелкий, тощий, злой, грязный сопляк. – Он усмехнулся.
– Сам был не лучше! И да… – Ксандр кивнул на очередь у входа. – Сегодня платишь ты.
– Я всегда плачу.
– Потом сочтёмся.
– Вот что меня поражает: у тебя в казарме целая гора безделушек из небесной стали. Ты мог бы несколько лет прожить в доме удовольствий, ни в чём себе не отказывая…
– Менелай не отпустит, – улыбнулся Ксандр.
– Малака! Ты получаешь такое же жалованье, как я, а всё равно ходишь как нищий. Каждый раз!
– Не люблю, когда драхмы в кошеле трезвонят.
– Не любишь серебро? Не смеши!
– Не люблю сам звон монеток.
Заплатив за вход, они поднялись на каменные трибуны, окружавшие орхестру. Людей набилось столько, что скамей не хватало: зрители устраивались прямо на ступенях. Ксандр то и дело оглядывал проходы у сцены.
– Не глупи. Сядь.
– Я просто хочу поговорить. Потом.
– Вот потом и поговоришь. А пока сядь.
На освещённую факелами орхестру вышел факир. Под учащающийся бой барабана он перебрасывал из руки в руку горящие шесты и зажигал одну жаровню за другой. Постепенно пламя разогнало сумерки в театре. После последнего броска зрители встретили артиста громкими аплодисментами. Следом начались комедии, трагедии, выступления поэтов, танцоров и музыкантов.
– Алексис… Вот она. – Ксандр наклонился к другу и указал на сцену.
В центр орхестры вышла молодая девушка в белоснежном платье. Она шла так, словно под ногами был натянут тонкий канат: ступня за ступнёй, легко, без малейшего колебания. Ксандр узнал бы эту походку где угодно. Светлые кудри спадали ей на плечи; золотую диадему украшали голубые цветы гортензии. Тея дождалась, пока стихнут последние разговоры, и запела негромко, мягко. Постепенно голос её окреп и поднялся над трибунами, заполняя амфитеатр. Ксандр сидел, подавшись вперёд, и не сводил с неё глаз.
Под звуки флейты и лиры Тея пела о матерях, не дождавшихся сыновей с войны: о долгом ожидании, о вестях с поля брани, о горе и гордости за павших, благодаря которым их дома остались целы. По амфитеатру разлилась тишина. Даже с дальних рядов больше не доносилось разговоров.
После последнего звука несколько мгновений никто не шевелился. Потом трибуны загремели: люди вставали, свистели, выкрикивали слова благодарности.
Тея и музыканты вышли вперёд, поклонились и направились к выходу. Ксандр увидел, как один из них протянул Тее руку. Она сразу вложила в неё свою, крепко сцепив пальцы.
Алексис ещё следил за уходящими артистами, когда повернулся к соседнему месту. Ксандра там уже не было.
– Сука… – выдохнул он и вскочил. Протискиваясь между зрителями, Алексис то и дело бросал: – Прошу прощения. Пропустите.
Тея уже скрылась со сцены. Алексис поспешил к ближайшей лестнице.
Спустившись по ней, он обогнул скену и вышел туда, где собирались артисты. Из ниши в каменной стене доносились крики. Стоявшие поблизости люди оборачивались.
– …променяла меня на вот это?! Ты издеваешься?!
– Я?! Напомнить тебе, как ты ушёл? Одно слово — «Энерис»! Я, по-твоему, должна была годами ждать, пока ты…
– Пока я что, Тея?! Делаю то, что обязан?!
Алексис поморщился. У стены стоял тот самый музыкант, которому Тея подала руку после выступления; он держался за скулу.
– Зовите стражу! – крикнул молодой человек.
– Не нужно, – сказал Алексис, подходя к нему.
Музыкант осёкся. Перед ним стоял человек с выправкой легионера; на поясе висел ксифос. Парень покосился на ножны и заговорил уже тише.
– Если он… Если он… – сбивчиво начал музыкант.
– Если он тронет её хоть пальцем, я сам ему этот палец сломаю. Поверь.
Музыкант продолжал прижимать ладонь к щеке. Из-за угла донёсся звонкий шлепок.
– Не смей! Слышишь? Не смей! Я тебе не какая-то шлюха, Ксандр!
Вторая.
– Тогда скажи! – заорал Ксандр. – Скажи мне в глаза, что между вами ничего не было!
– Не было! – крикнула Тея. – Пока мы были вместе — не было! А ты вместо того, чтобы поверить, пошёл рассказывать всем, какая я тварь?!
– А что я должен был подумать?! Что?!
– Теперь уже ничего! У меня своя жизнь. И не смей в неё лезть! Понял?!
Тея вышла из-за угла с покрасневшими глазами, на ходу сердито бормоча себе под нос:
– Нет бы прийти, посмотреть и уйти, как нормальный мужчина… Устроил невесть что… Чего уставились?!
Крепко взяла музыканта под руку и на миг встретилась взглядом с Алексисом.
– Забери своего цепного пса, пока он тут всё не разнёс! – бросила она Алексису. Не дожидаясь ответа, Тея увела спутника и тут же набросилась на него: – А ты чего молчал как рыба?!
Алексис направился в нишу. Ксандр с размаху ударил кулаком в каменную стену.
– Твою мать!
– Доволен?!
– Чем?!
– Приди в себя. Я не собираюсь тебя поучать. Что это было?
– А ты не слышал?!
– Все всё прекрасно слышали, Ксандр. Полегчало?
– Нет…
– Тогда пошли отсюда.
Ксандр схватился обеими руками за голову, привалился к стене и медленно сполз на камни. Лицо багровое, глаза влажные. На разбитых костяшках проступала кровь.
– Вытри сопли. Вставай, – отрезал Алексис.
– Нечего вытирать, – горько усмехнулся Ксандр, запрокинув голову.
– Тем более. Пойдём.
***
– Где твой щит, Ксандр?! – прогремел за спиной знакомый голос.
– Учитель? – Алексис обернулся первым.
– Нет, мертвец из могилы поднялся! – рявкнул Прокл. Ему перевалило за пятьдесят, но он по-прежнему держался прямо и был крепок в плечах. Поверх белой туники была наброшена алая хламида. – А, вон он. Сними с коня и возьми в руку. Или стыдишься энигмы, право на которую кровью и потом заслужил?
Ксандр недовольно посмотрел на наставника, но спорить не стал.
– Хайрэ, учитель Прокл. Нет, не стыжусь. – Он подошёл к Подарку, снял щит и вернулся в строй.
– Вот теперь узнаю своего самого способного болвана! – Прокл с силой хлопнул его по наплечнику.
Они стояли перед воротами гимнасии. Внутри, перед помостом, строились выпускники и будущие легионеры, которым предстояло принести клятву. Поодаль собирались родные и провожающие: отцы, матери, братья, сёстры. Над площадью уже звучали торжественные речи.
– Что, не ждали? – Прокл перевёл взгляд на Алексиса.
– Нет, учитель.
– Неужто думали, я своих не проведаю? – Прокл поправил хламиду и привычно расставил ноги, заложив руки за спину. – Подросли… Хорошо. Слышал, нахлобучили каких-то бродяг на севере. Потери были?
– Нет, – ответил Ксандр.
– Молодцы. Горжусь.
Ксандр переглянулся с Алексисом. Тот тоже выглядел озадаченным.
– Редко мы это слышали, – ответил Алексис.
– Редко, – согласился Прокл, покосившись на красные гребни их шлемов. – Но вы уже три года как сами по себе. Теперь можно.
– Чем сейчас занимаетесь? – поинтересовался Алексис.
– Тем же, чем и прежде. Мальчишками. Нынешним по девять-десять лет. Толковый набор, но судить рано. Из вас я только семерых выжал. Посмотрим, что с этими выйдет. На прошлой неделе один бедро сломал. Шестой за год домой отправился. Этот хоть живой.
– Методы всё те же?
– А с чего им меняться? У меня задача вполне определённая: вырастить лучших. Этим и занимаюсь. Судя по вам двоим — весьма успешно.
– А про остальных что-нибудь слышали?
– Ты меня за кого принимаешь, Алексис? – усмехнулся Прокл. – Конечно, знаю. Как знал и про то, что один мой засранец ночами сбегал к старику бренчать на долбаной арфе, а после ещё и к какой-то девке в городе лазил.
Ксандр хмыкнул.
– Не сложилось?
– Нет.
– Может, и к лучшему. Бабу всегда найти успеешь. О деле думай. У тебя, конечно, извилин поменьше, чем у него, – Прокл кивнул на Алексиса, – но тоже хватает.
Во дворе гимнасии новобранцы один за другим приносили клятву.
– Эгер в Мегдоне, Филипп и Александр в Ноктисе, Леонид в Пирре, – продолжил Прокл, поглядывая на церемонию. – У кого уже свои конты, кто, как вы, только собирается принять молодняк. Не зря я вас всех гонял… Про Гектора, правда, ничего не скажу. У него там свои заботы. Вам знать незачем.
– Думаю, оно и к лучшему, – ответил Ксандр. – Та тётка мне сразу не понравилась.
– Мне тоже никогда не нравилась, – усмехнулся Прокл. – Но при ней Гектор не пропадёт. Уверен. Ваш выход, гиппеи.
Друзья прошли через ворота. С ними поравнялись ещё трое молодых командиров. Каждый встал перед своим контом — десятком бойцов, вверенных ему отныне.
– Алексис, сын Республики, из Деметора! Геконт Энерийского легиона! Победитель Ликаонских игр восемьдесят шестого года! Почётный выпускник школы гиппеев Анаксимандра! – Высший наставник выдержал паузу, пока по толпе прокатился одобрительный гул. – Прошу принять командование!
– Я, Алексис, сын Республики, из Деметора! С этого дня я ваш командир!
Гетайры вытянулись, сомкнули пятки и ударили кулаками в грудь.
– Ксандрос, сын Аргоса, из Деметора! – Наставник сделал паузу. В первых рядах кто-то негромко повторил имя Аргоса. Несколько голов повернулись; шёпот пошёл дальше по толпе и стих, когда прозвучало: – Геконт Энерийского легиона! Призёр Ликаонских игр восемьдесят шестого года! Почётный выпускник школы гиппеев Анаксимандра! Прошу принять командование!
– Я, Ксандрос, сын Аргоса, из Деметора! С этого дня я ваш командир!
Когда все пятеро приняли командование, над площадью раздался общий клич:
– Хайрэ, Эрсис! Хайрэ, Республика! – хором прокричали новобранцы легиона.
– Привести коней! Построиться в колонну!
Толпа провожала их радостными криками. Два конта всадников под барабанный бой направились к городским воротам. Среди собравшихся Ксандр и Алексис заметили Прокла. Тот встретил их взгляды и коротко кивнул.
На северной дороге за Деметором Ксандр поравнялся с Алексисом.
– Быстро всё прошло. Я думал, дольше продлится.
– А как ты себе это представлял?
– Помнишь, как мы стояли на пьедесталах посреди стадиона, а на нас смотрел весь город? Сколько тогда народу собралось? Вот примерно так я себе это и представлял.
– Слишком тщеславный…
– Слишком занудный. – Ксандр оглянулся на всадников. – Ты слышал, что старик сказал?
– Сам не ожидал. Но знаешь… как бы там ни было, рад был его увидеть.
– Не поверишь, но я тоже. – Ксандр посмотрел на отряды гоплитов, лучников и всадников, расходившиеся по своим дорогам. – Остальным повезло больше. Полдня пути — и на месте.
– А нам шесть дней седло давить, – усмехнулся Алексис. – Готов?
– Как и всегда.
– Гетайры! До форта шесть дней пути! Первый привал на закате! В галоп!
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
