История не одной жизни
Глава 1. Слеза
Осень. Желтизна только начала растекаться по листве, даря золото кронам деревьев. Стоявшее высоко в небе солнце еще напоминало о минувшем лете, радуя теплом и светом. Однако птицы уже собирались к дальним перелетам, хватая в воздухе неуспевающих мушек. В лесах суетились животные, готовя запасы на грядущие холода. В селе наполняли амбары и хранилища урожаем, запасались сеном для домашнего скота, стучали топорами, рубя бревна на поленья. Из лесу заливаясь звонким, как колокольчики, смехом, возвращались девушки с корзинами до верху наполненными лисичками, свинушками, подберезовиками, могучими боровиками и тонконогими опятами, да и просто сыроежками.
–Аленка, не говори ерунду, раз этим летом он меня замуж не позвал, то и вряд ли позовет вообще. – отнекивалась первая.
–Как это ерунду? Вер, он же глаз с тебя не сводит. – недоумевала Аленка. – Ты приданное все уже собрала?
–Да. Но не в приданном дело. Вот матушка его выздоровеет и будем тогда о свадьбе думать.
–Ох, не выздоровеет она. Мне мамка сказала, что ничего уже тете Клаве не поможет, пара недель и все...
– Тяпун тебе на язык! -рявкнула девушка на подругу. А после выдохнула:
–Да и так даже выйдет, все одно. Если замуж позовет, то не сейчас.
–Эх... – вздохнула Аленка и посмотрела на синее небо касающееся земли за полем. – -Верка, глянь! Это еще что?
– Беда, ох беда, бежим! -бросила корзину девушка.
– А грибы? -изумилась Верка.
–Не до грибов теперь. Cмотри! Rопольградские всадники скачут.
–Cпаси, защити громовержец, обереги покорных тебе... – причитала невеста.
На большом поле, каких целые сотни на Раси, показалась княжеская армия, блестя на осеннем солнце своими кольчугами и мечами.
Это поле видало много плясок и гуляний, пение странствующих менестрелей, слышало не мало историй бродячих сказителей во время праздников. Люди всем городом, как они его называли (скорее это было селение) выходили на русалии и танцевали кто как мог. Девушки плели венки, и надевали их себе на голову, кружились в хороводах, смеялись, и пели. Молодые прыгали через высокие костры, вели шумные игры. Парни да мужики показывали свою прыть удалую, то канат перетягивали, то боролись в рукопашных состязаниях, да и шапку гоняли. На деревянных мечах бились мальчишки, а молодчики так и на настоящих, доставшихся им от их отцов и дедов, а те в свою очередь, когда-то если не сами выковали, так на поле брани подобрали. Люди во время праздненств много пили, валялись пьяными и веселыми, утаптывая траву под своими телами. А к ночи все расходились по своим домам, потому как боялись: ведь кто ж знает, что за нечисть ночью по полям в праздники шастает?
Так вот. На этом поле, что вблизи этого села, появилась княжеская армия. Их доспехи блестели от яркого солнца, которое жарило их тела в кольчугах да латах, в отличие от одежи селян. Тряпичные стеганные доспехи, если это так можно было называть, были единственным защитным обмундированием этих людей. Во главе войска стоял высокий, широкоплечий богатырь Радимир Воевода. Был Радимир знатным. Знатным по происхождению своему и воинским заслугам. Был он крепок и бородат, черноволос. Великое множество раз вел он воинов своих на подобные городки, и всегда возвращался с победой. Велика мудрость на невооруженных нападать! Что воям какие-то там селяне да ремесленники- сброд. Еще бы! Если воины в походах, да в борьбе мужскую удаль закаляли, то местные эту самую удаль на пользу семьям своим расходовали. Одни с утра в поле работать уходили, другие стада животных разводили, и ничем кроме сохи да простенького плуга в руках серьезней оружия-то не держали. Не считая, конечно кузнецов, коих в маленьких городках не более пяти наберется, а то и еще меньше. Вот они то и оружие изготавливали, и топоры для нужд домашних, серпы да косы для работ в полях.
Пешие воины вышагивали впереди, а конные позади их. Радимир остановился и послушные воины тоже встали смотря на своего военноначальника. Ох, как же они уважали его, считали чуть ли не самым выдающимся воином Раси! Поспорить, конечно, было бы сложно, ведь за столько лет, сколько он посвятил воинскому делу и не погиб, ему и вправду надо отдать должное. Сам не погиб и своих на поле старался не бросать. А войско пришло потому, что князь Копольградский давно хотел заполучить эти земли, сначала по-хорошему призывая принять веру Пречистого и любящего Дара, но староста городка отказался. Тогда князь велел платить оброк с урожая, и те вроде бы согласились. Но это отверг сам князь, веля захватить землю и насильно освятить священными травами селян и очистить их души от грехов и пороков черноверства. А каждому выжившему велел повесить на шею священный знак Великого любящего Дара. Радимир повернулся лицом к воинам и воскликнул:
–Вперед! Они невежественные отрепья! Им не победить нас! – призывно кричал воевода.
Княжеская армия, вооруженная мечами булатными, с криками бросилась атаковать врага. Княжеская армия боролась за веру и землю. Что было важней неизвестно. Вера была новая, чужая, заморская, но с каждым боем становилась все родней, все таки, столько людей гибли во имя Пречистого. Разве может стоить столько крови не верный бог? Все в него поверившие решили остальных образумить, и засьавить их расплачиваться жизнью за черноверство свое. Так что вопросы веры были государственной необходимостью, чтобы прикрывать потребность в земле. А земля была плодородная и очень нужная. На такой плодородной земле как эта росла золотистая рожь, богато плодоносили фруктовые деревья, овощи достигали небывалых размеров. Такая земля была нужна государству. И преследуя эти цели умирали тысячи простолюдинов и сотни воинов.
–Бойтесь армии господней проклятые черноверы, ибо слово божие сильней греховных страстей ваших! – призывал сдаться селян Радимир.
Он так давно ходил во все эти походы, что сам устал видеть мертвых молодых и стариков, покалеченных женщин и трясущихся от страха детей. Он каждый раз ждал, что людишки сейчас одумаются и сдадутся без боя. Но этого не было почти никогда. И сейчас селяне с мотыгами да вилами защищали свой городок у Мутного моря всем сердцем, всеми своими душами, медленно отходившими в мир загробный. Они с остервенением бросались на воинов князя, сбрасывая их с коней, которым тоже досталось от еретиков.
–Бог с нами, Дар в оружии нашем! В бой! Разгромим это мужичье! – не унимался Радимир.
Жажда крови просыпалась с новой силой- умел Радимир воскресить боевой дух. Всадники рубили крестьян на скаку, пешие воины резали простолюдинов как мясники на базаре свой товар.
Оборонявшиеся взывали к своим богам, и бежали на захватчиков со всем колющем и режущем оружием, которое они смогли раздобыть. Кто из дома захватил оружие, а кто прямо здесь, на поле боя, подхватывал брошенное оружие покойников. За их спинами был город. Город, где остались их семьи, их спокойная размеренная жизнь. Еще вчера каждый из них был занят своим обычным делом. Кто-то целовал жену, гладил собаку, ловил рыбу, копал колодец, а теперь… А теперь половина из них мертвы.
Они защищали свой город, даже не город, а правильнее сказать укрепленное селение, но это был их единственный дом. Город противостоял, потому что хотел показать князю, что он не всех может подобрать под себя. Много таких же гордецов уже пали под натиском армии княжеской. Борьба за территорию, и веру. Вера в Пречистого пришла совсем недавно на земли Копольграда, но укоренялась там с большой скоростью. Князь женился на милой Елизавете из заморского государства, и главным договором между государствами было принятие новой веры, веры единения. Этому городку хотелось, что бы княже понял, или хотя бы увидел, что он не все человеческие умы может перевернуть заморской верой. Селяне бились насмерть за своих богов, которым они несколько раз в год приносили дары. И где же они эти боги? Отвернулись, забыли боги о тех, кто гибнет за их честь, во имя имен их. Своими делами занимаются и не смотрят на беды людские, не слышат стоны верноподданых своих. Может прежние боги сами уже мертвы и встречают их в загробном мире. И кто же их убил? Новый Бог? Любящий и всепрощающий Дар?
Один молодчик из этого городишки, совсем еще ребенок, прыгнул на спину солдату, и закрыл ему глаза. Дружинник попытался сбросить его, махал мечом на право и налево, но тот крепко обхватил его ногами за пояс. Подскочил второй мальчишка и полосонул воина по шее серпом. Воин пал. Мальчишки победно заорали и бросились на следующего противника. Дружинники, они же товарищи друг другу, и в помощи во время боя никогда друг друга не бросают. И тех мальчишек не стало. Один воин проткнул бежавшего с серпом мальчика, а другого скинул сам и вонзил в его тельце меч. Два обычных сорванца, ребятки лет двенадцати, умерли рядом. А вчера они дразнили девчонок, и бросали камешки в голубей. Задорные весельчаки и шутники. Один из них упал позавчера с козы и поцарапал колено, а теперь он мертв. Мертв не из-за гниющей царапины на колене, а от рук опытного вояки. А ведь у этого самого воина тоже сын есть, сын- даровер, а не отродье черноверов.
Княжеское войско подступало к стенам городка. Озверевшие, от неминуемой победы захватчиков, простолюдины орали и били княжескую рать. Но даже если не напором, то количеством человек и оружия, армия князя побеждала. Один из селян, видимо кузнец, лупил молотом всех, кто ему под руку попадется, и полуживые уставшие от бесконечных сражений воины падали. Кузнецу кроме своей кузни терять было нечего. В том году его супружница умерла при родах и малютку- дочку тоже не удалось спасти. Теперь ему терять было нечего, ему уже давно жить расхотелось, а тут случай подвернулся. И он грудью шел напролом, защищая своих же соседей и товарищей. Когда кузнец замахнулся молотом в очередной раз, один из воинов пригнулся и ударил кнутом ему по лодыжкам. Плеть врезалась в кожу мужика, но тот лишь наморщившись крикнул и ударил смельчака по голове кувалдой. Череп воя раскололся и человек рухнул одним куском на землю- матушку. Быстро подскочив, всадник армии рубанул и голову кузнеца. Силач пал.
Вскоре пал и город. Теперь эти земли считались княжескими. Всех оставшихся собрали и вели под угрозой смерти в море. Их освятил привезенный из Копольграда священник. Ему предстояло еще много работы, ведь надо было отпеть бойцов, которых уже начали клевать вороны. Местных выживших освятили в веру всеобщей любви. Кто отказывался, тех не уговаривали, а казнили сразу, как бы те не умоляли. Священник пречистил живых воинов, и теперь их души чисты и кровь смыта с их рук. Столько крови пролито... Для чего? Этот городишко вряд ли бы потянул платить дань Копольграду, поэтому и дрался не на жизнь, а на смерть.
«Огромную дань пришлось бы платить в казну за свое вероисповедание, и долго бы народ так не протянул. А теперь и вера присвоена и такую нескромную дань платить не надо. Зачем было сражаться без шансов на победу? »- размышлял Радимир, глядя на поголовное купание селян, точнее тех которые остались живыми, а именно еле живые мужики, женщины и дети.
После захвата селения вояки обходили поле брани, кто мародерствовал, а кто делом занимался- искали выживших соратников. Много пало воинов, и сильных опытных мужиков и совсем молодых отважных парней. Но еще больше погибло простолюдинов. Тех, которые так самоотверженно защищали свои семьи и свою веру. Тех, которые перед вторжение армии княжеской молили своих богов о защите и помощи в бою. Никакой помощи не было. Почему? Может потому что языческие боги устали от беспомощных людей, или они сами потерпели крах в сражении за их души. Тем, не менее, все было кончено.
Тишина на поле боя настораживала. Живых почти не осталось, да и к живым-то их отнести было сложно, скорее умирающие. Небо не темнело от гнева на люд кровожадный, казалось, ему было все равно. Осенний воздух пропитался запахом мертвечины. Вороны гуляли меж телами, отрывая наиболее приглянувшиеся куски. Вскоре непродыхаемая влажность растеклась как туман и небо заплакало. Оно плакало по погибшим. Скорбь по нам грешным, убивающим друг друга за идею, скорбь по нашим глупым душонкам жаждущих свободы и власти одновременно, по нашей бесконечной глупости.
Плачь природа, плачь. Смой всю эту чернь, и вознеси светлые души к небесам. Смой следы ранений с их душ. Открой путь для их шагов в бесконечность. Лейся, лейся ливень сильней и быстрей, пусть кровавые ручьи скорее впитаются в матушку- землю, и взойдут свежие молодые сильные травы, которые будут тянуться к солнцу, не зная, что силы им дала человеческая кровь. Кровь, которая совсем недавно растекалась по венам, питала его сердце, пульсировала в жилах.
…Я умер. Девочка моя я больше не прижму и не поцелую тебя. Машенька, голубушка, цветочек ты мой аленький, прощай. Мы теперь встретимся в загробном мире. А ты ведь меня предупреждала…- закрывая от дождя глаза, шептал умирающий воин. Холодная вода падала крупными каплями с неба, стекая по его лицу ручейками, и промывая его раны.
У него не было ни сил, ни возможности шевелиться, из груди текла кровь. Воин вздохнул и обмяк.
Белая полупрозрачная лунная дорожка, шириной не больше метра, уходила прямиком в небо. Странно, ведь темнеть еще не стало, а свет от луны и сама она были отчетливо видны. Звезды пели и звали. Кружились от этого света и этого пения ночные бабочки и всякая мошкара, как бы приветствуя в своеобразном вальсе новую душу. Где-то далеко по дорожке гулял старичок с посохом- это страж ворот, что ведут в навий мир.
Вечерело. Небо с каждым шагом Вячеслава все больше отливало багрянцем. Он шел. Вячеслав не чувствовал ветра, да и не дышал воздухом. Он вообще не дышал. Его сердце не билось. Тепла как и холода он не ощущал. Белый саван и не единой царапины на теле, плывущему вверх по белесой тропинке. А где-то внизу осталось его тело, мертвое и искалеченное. И тела его соратников и врагов лежали где-то там- внизу. Зеленое, с прожилками жухлой травы, поле покрылось кровавыми пятнами.
Когда все затихает, и твои уши уже не слышат голоса друзей и вообще ничего не слышат, глаза не видят чужой отваги, не важно отваги соратников или врагов, рот не может крикнуть «в бой! », значит ты тяжело ранен. Но если при всем при этом твои легкие не дышат, значит ты умер.
«Я умер, умер. Вот она моя лунная дорожка, но куда я теперь попаду? К Пречистому или Темному? »
–Здравствуй воин. – поздоровался некто.
Вячеслав обернулся, оглянулся, и в воздухе возник образ рогатого старика. Того самого, который поджидал каждого после смерти, того кто провожал в мир иной, того кого Вячеслав не знал. Не знал, потому что церковь его приписывала к разряду чертей, да или вообще отвергала его существование. Потому что это бог черноверов.
–Кто ты? Сур? – немного недоверчиво спросил воин.
–Если хочешь, то да. – лукаво ответил ОН.
–А на самом деле? – гордо спросил павший воин.
–Пожалуйста, дело твое – Велс. Я сторожу врата на лунной дороге. Идем.
–А куда? – безнадежно спросил покойный, опустив голову.
–Какая тебе сейчас разница- проворчал старик. – Ты сейчас что делал?
–Бился, и видимо, насмерть. Защищал веру Богу угодную. А ведь, если землю святую защищал, значит на небеса.
– Много ты болтаешь. Каждый из этих селян, тоже веру свою защищали, что ж им их собственные небеса подавай. Проще: вы друг друга убивали. А убийство грех. Велииикий грех! Вот мы и подошли. Дай свою руку, воин.
–Я не хочу, я еще не готов смириться.
–Никто не хочет. Хочу, не хочу… Только ты уже мертв, и если взглянешь на свой саван, то поймешь что ты себе уже не принадлежишь. Ты уже просто душа. И твое мнение здесь уже ничего не значит. Боги с тобой разберутся. Смирился со смертью?
–Нет, с этим смириться не возможно. Жить хочу. У меня даже детей не осталось. Жена молодая дома ждет. – Вячеслав опустил голову.
–А ты не устал жизнь свою по кусочкам терять, не устал себя на корм каждый бой пускать? Не устал множество раз жену одну горевать оставлять? Она там слезы по тебе льет каждый раз, когда ты в бой идешь. Теперь уж она сама к тебе присоединится. С тобой захоронят. За тебя все решено. Пора. Руку давай, мальчишка.
Возле Вячеслава закружила молодая листва, и лепестки весенних цветов. Послышалась нежная песня, далекая, но родная. Она как будто овевала сладким теплом, окутывала мягким воздухом. И родной, родной запах витал рядышком.
Вячеслав изогнулся выпятив грудь, и будто бы потеряв вес, стал совсем воздушным и поплыл назад к земле.
–Кажется, я еще не готов умирать. Меня зовет сама Жизнь. – дух Вячеслава вернулся в его потрепанное битвой тело.
Велс потянул носом воздух и прислушался.
–Сама Жизнь. Ну-ну. Голос на ведьмин похож. У меня даже в горле першить стало. Узнаю что это за ведьма с магией жизни балуется, что за ведьма у меня душу отняла, убью. Или…нет. Не убью. – призадумался Велс.
… -Эй, смотри он живой. В смысле, жив еще. Знаешь его? – проходящий мимо воин увидел, как моргнул Вячеслав, когда его душа вернулась в тело.
–Да это ж Вячеслав «Крепкая рука». Ты его не узнаешь что ли? – рыжий, крепкий мужичок в доспехах, ближе наклонился над Вячеславом.
–Господи Великий, как же они его покромсали, а дышит ведь. – удивился светловолосый.
–Смотри, под ребро проткнули, черти проклятые. Вот что, отнесем-ка его в лагерь, а там и в столицу его отвезут. Семья у него там.
– Охота тебе возится? – вздохнул светлый.
–Он меня месяц назад спас, когда мы севернее были, не помню как городок назывался, их уже столько было… В общем, я ему жизнью обязан, должник я его. Понял? Так что лучше помоги мне, а то рука еще ноет. -Перевязанное тканью плечо еще кровоточило, но уже не так беспокоило. Рыжий почесал больное плечо.
–Ладно, – белобрысый парень почесал макушку, – вроде бы оружия из него не торчит, значит выдергивать ничего не придется, я беру под руки, а ты ноги тащи. – решил светлый.
На том и порешили.
Вячеслав Федорович, Вячеслав «Крепкая рука» был уважаемым солдатом. Одним из тех, кто бьет врага с львином рыком, с звериной силой и быстротой. Сам он кровожадно убил около сотни черноверов, а то и больше, кто ж считал, тем и заслужил почет и уважение в княжеской армии, и наградой ему был дом в столице. Вячеслав не раз вытаскивал друзей с поля боя, даже в самом, казалось, безнадежном состоянии тащил на себе до их лагеря, бился плечом к плечу с соратниками и никогда не боялся умереть. Но не теперь. Теперь ему хотелось жить, жить в мире, и он все что мог для этого делал. Может быть он уже навоевался, показал всем свою храбрость и отвагу, или так стала близка ему молодая жена, что он все готов ради нее бросить. А ведь был он в княжеской армии уже с десяток лет. Множество шрамов всегда вместо него красноречиво говорили о его подвигах. Каждый раз гордый от очередной победы возвращался он домой, обнимал и целовал жену, а та готовила праздничный ужин. Собирались их друзья и его соратники пили, гуляли, веселились. Баяли истории заслуг своих, да и просто шутили и пели. Жил он с ней душа в душу до очередного похода. Каждый раз расставаясь с ним она плакала, сердце ее раскалывалось, она умоляла его остаться. И только покидал он город стольный, как принималась она ворожить. Но он этого не знал. А если бы узнал, то первый бы сдал бы ее для казни, как ведьму и черноверку.
Сквозь собственные мысли он слышал от своих сослуживцах о хорошем куше: и что богатсв "для князя" собрали, и про девок в селе отменных... На войне, как на войне.
Теперь же его еле живого везут на повозке в Копольград. Путь предстоял не близкий, но он не хотел умирать вдалеке от дома, и надеялся в последний раз увидеть свою молодую жену.
***
Вот и Кополь. Кополь, или как его еще называют Копольград, большой именитый богатый торговый город, столица Раси, находился под опекой Юстинской знати. Когда-то Рась жила мирно, но с тех пор как Князь взял в жены юстинианскую королевну, то по земле расов потекла кровь. О красоте королевны Елизаветы складывались баллады. Заморские принцы и князья спешили повидать ее, посвататься. Но лишь князь Раси-Михаил оказался ей люб. В те далекие года Рась считалась отсталым государством. Считалось, что тамошние люди всерьез думали о колдовстве о лесных духах и прочей ерунде. Поэтому чтоб выйти замуж за Михаила ей пришлось уговорить его принять веру ее народа и освятить народ Раси. Ей там предстояло жить и там рожать сыновей. Она не могла позволить себе быть оскверненной черновером. Тем более что в Дара верил почти весь известный мир. Князю же было все-равно во что верить, ему нужна была Елизавета. Ведь кроме того что она была красива как летнее утро, королевна была наследницей могучего Юста, что обещало богатство и процветание для Раси. Верой, привезенной из-за границы, в Копольграде сквозило ото всюду. Объединение верой было всего около полувека назад, и народ сильно менялся, хотя изменения текли вяло. Все те же домовые прятались по чердакам, кикиморы по болотам, лешие, русалки, природные божки, боги дней и ночей, судьбы и удач, смерти и ворожбы. И вся эта красота стала зваться одним словом- нечисть. От нее плевали трижды через левое плечо, сыпали туда же щепотку соли, стучали по дереву, чтоб не сглазить, просили поддержки Благого Дара.
Протоптанные большие улицы да площади, деревянные терема и каменные домики, церквушки из белого камня, лоточники и яркие нарядные люди. Большой город, и добавить к этому нечего.
Город просыпался на рассвете. Бегали с повозками торговцы, желая встать за прилавок быстрей другого. А проснувшиеся горожане неторопясь шли к торговым лоткам за покупками. Все разбредались кто куда. Даже попрошайки и вульгарные девицы шли на свои рабочие места в такую рань. Совсем скоро откроются кузницы, магазинчики с травами и готовыми лекарственными снадобьями, распахнут свои двери перед посетителями всевозможные харчевни и забегаловки. Залягут на боковую, хозяева ночных трактиров. Чуть позже зазвонят колокола храмов Дара, и проснется князь. И к этому времени у палат княжеских построятся горожане в очередь, дабы попасть к князю с прошением. Уже сейчас мешются под ногами, бегающие и тявкающие, бездомные собаки. Задрав хвосты лосняться к ногам прохожих бездомные коты. Теперь город ожил и жужжал как улей. Все суетились и шумели.
Повозка, где недавно лежал Вячеслав, въехала в город еще ночью, когда слышно было только писк мошкары и стрекотание кузнечиков. Вячеслав спал. Спал он и тогда когда его внесли в небольшой деревянный домик, который принадлежал врачевателю. Домик местного лекаря Ипполита был не большим, но добротным. Рядом с ним была пристройка, где лекарь мог выхаживать больных. Ипполит считался опытным и грамотным врачевателем. Лечил он не только воинов и обычных горожан, но и дворян. Бывало, что и сам святейший князь к нему обращался. Но в основном его заработком было врачевание воинов. Причем чаще успешно, нежели наоборот.
Ипполит спал. Осенняя ночь была холодной, и старик спал недалеко от печки, старые кости ломило от холода, и он проснулся. Потерев глаза руками, он встал с пастели, надел лапти и пошел попить воды. Кувшин стоял на столе рядом с его кружкой. В комнате было тепло, несмотря на то, что где-то поддувало, и сквозняк гулял по полу. Он сел на стул, тот как-то грустно скрипнул, и старик налил воды. Отпив пару глотков, и вытерев капли с усов, Ипполит только хотел отправится под одеяло, как почему-то засмотрелся на звезды. Где-то там с богом была его супруга, он хорошо помнил ее, и всю жизнь винил себя в ее смерти. Еще когда они были молодыми он не смог вылечить ее хворь, и она скончалась. У них остался сын. Тогда он был маленьким мальчонком и ничего не запомнил о матери. Ипполит растил сына один, так и не сумев встретить другой такой же чудесной женщины, какой он считал свою жену. Сын вырос умным и грамотным и ушел в церковь, посчитав, что этого хотела бы его матушка, и так он к ней ближе. У Ипполита были ученики, и это отвлекало его от грустных дум, все-таки хоть им он мог передать свои знания. Старик засмотрелся на небо. Ночное небо не молчало, оно что-то ему шептало. Тихо, и видимо слышно только ему одному. Он тяжело вздохнул и побрел к пастели. Спал он плохо: ворочался, что-то бубнил, как-то нервно дергался во сне. Какие-то черти прыгали во сне и мешали нормально спать. А потом лекарь еле слышно прошептал «да» и провалился в глубокий сон. С чем он согласился?..
Пару часов спустя раздался стук в дверь. Суховатый среднего роста старичок, с впалыми от усталости глазами, поднялся с пастели, накинул рубаху и подошел к двери. С улицы доносились мужские голоса, явно чем-то обеспокоенные. Из окошка, он увидел повозку и двух мужчин. Ипполит открыл дверь, кутаясь в собственной рубахе, он велел внести раненного в пристройку. Лекарь снял с гвоздя, приколоченного около двери в его избу, ключ от замка и отправился открывать дверь в пристройку. Здесь у лекаря были не только койки для раненных и больных, которые сейчас пустовали, но и шкафы с разными снадобьями и зельями. Отдельный шкаф был предназначен для трав. В этом шкафу он знал каждый листик и корешок, от ромашки, валерьяны, редкого эвкалипта, до опасной белены, и сухих мухоморов, но все это он применял в исключительно в лечебных целях.
Больного внесли двое мужчин и переложили на койку. Старик зажег свечи на столе, и затопил печь.
–Ипполит Тимофеевич, друг это мой, поставьте его на ноги. –попросил рыжий.
Старый Ипполит пригляделся, и почти сразу узнал постоянного пациента. Он вздохнул, приложил ладонь ко лбу.
–Жить будет, вот, только жар сгоню, да раны обработаю. Сколько его везли такого?
–Трое суток. – ответил соратник.
–Ого! – удивился старик. – И не помер по дороге!
–Может жену его предупредить? Она вроде бы тоже врачевать умеет.
–Марья- то, – хмыкнул лекарь, – умеет, умеет, но не умеет того что я могу сделать. Не тревожьте ее сердце молодое. Через день мужа своего целехоньким увидит. Все молодцы, расходитесь. Днем загляните. А сейчас спать.
Ипполит проводил воинов за дверь, а сам подошел к больному. Откинул одеяло, провел рукой по ране под ребром. Врачеватель сел на постель больного, вздохнул, осмотрел другие раны.
–Как же он не умер? Чудо какое-то. Его столько до меня везли. Такое впервые вижу. – искренне удивлялся опытный лекарь.
В его голове мелькнуло слово «ведьма». Но он почему-то этого не заметил. Пару часов назад в его сне к нему приставали рогатые и крылатые создания. Он бежал от смерти, а не шел к ней навстречу, хотя смерть носила лицо его покойной супруги. Может поэтому он и решил, что это слово может быть остатком после ночного кошмара.
Лекарь проверил пульс на шее раненого, что-то едва слышно пробубнил, и пошел к заветным шкафчикам. Взяв с полок нужное количество баночек и резко пахнущих трав, Ипполит разложил на столе, где стояли толстые круглые восковые свечи. Пламя дрожало и по стенам бегали непонятные силуэты теней, одна другой неприглядней. Ипполит покачал головой, отворачиваясь от теней. Чуть дальше, левее от стола была небольшая дверца, где старик хранил сухие поленья и хворост. Взяв охапку хвороста и пару палок по-толще, он бросил их в печь, где тут же прожорливое пламя затрещало от удовольствия. Вскоре, в комнате стало тепло. Старик перебирал травы, и что-то шептал, видимо молитвы. Найдя все, что ему нужно, он вышел из лечебницы, и направился к себе в избу. Вернулся он уже с тряпками, и ведром воды. Поставив ведро у печки, он вытащил из-за нее таз. Видавший виды таз, часто служил своему хозяину для примочек. За печкой лежал и ковш. Ковшом перелив из ведра в таз часть воды, он еще раз подошел к больному воину.
–Эх, Вячеслав, в тот раз я же тебя предостерегал. Надо было дома с Марьюшкой оставаться. А ты… Старик налил какой-то раствор в воду в тазу, и смочил там тряпку. Он аккуратно, бережно промыл раны, смазал их какой-то мазью и забинтовал чистыми бинтами-тряпками. В печке парился настой из трав. Когда он был уже готов, Ипполит напоил им еле открывающего рот Вячеслава. Вячеслав едва приоткрыл глаза, выпил настой и снова уснул. Уснул и старик возле него, сидя на стуле.
Во сне Ипполит бродил по затуманенному болоту, искал какие-то необыкновенные светящиеся травки. Как вдруг, луч прорезал густой туман и стал расширятся. Старик шагнул ближе и увидел, что это не солнечный луч, а лунный, и не луч, а скорее дорожка. К нему спускался рогатый старик с посохом в руке.
Ипполит хотел было убежать от черта, но ноги его не слушались.
–Я за тобой, Ипполит. Идем. – протянув руку к старику подозвал его рогатый.
–Я не могу, у меня там раненный лежит. – вполне серьезно, но как-то неуверенно произнес лекарь.
–Этот раненный уже три дня как покойник, нечего с ним возится. – хмыкнул старик с посохом.
–Ты лжешь, лукавый, изойди. Я еще жив. И его вылечу. Я слишком много людей спас, что бы за тобой идти. Мое место на небесах рядом с Великодушным. – уверенно заявил Ипполит.
–Что же это за люди такие в последние дни. Все со мной спорят, « мне на небеса надо, я заслужил, я жить хочу, я еще не могу и прочее. Все знают лучше меня. " -Рогатый развел руками. – Послушай меня. Ты к своей жене хочешь?
–Да, но не сейчас. – отрезал лекарь.
–Хорошо. В любое время. Пока меня не позовешь, я к тебе не приду. Живи, сколько хочешь. Но с одним условием. – прищурил левый глаз рогатый.
–Каким? – нахмурился старик. – Ипполит уже стал привыкать к рогам этого старика, и почему-то он перестал его бояться.
–У меня дело на земле есть, а без твоего тела, я с ним не справлюсь. Поможешь мне, я помогу тебе. – вкрадчиво проговорил нечистый.
–На сколько ты хочешь мое тело? – спросил врачеватель.
–День. Даже не сутки, а всего лишь день. С тобой все будет хорошо, я подарю тебе за это избавление от боли в суставах, я же вижу, как ты мучаешься.
Действительно, эта боль стала все чаще напоминать врачевателю о том, что он не всесилен. Невозможность взять не большую щепотку измельченной травы, согнуть локти и кисти рук при массаже пациентов и тяжесть в ногах мешали ему и причиняли по меньшей мере неудобства. Как это лечить он не знал. Припарки и повязки из собачей шерсти довали недолгий, но приятный момент облегчения. Но боль всегда возвращалась снова.
–Хорошо. Я так понимаю: весь договор – на словах? – недоверчиво спросил лекарь.
–А ты хочешь где-нибудь кровью расписаться? – ухмыльнулся рогатый.
–Ну, если так надо…-промямлил старик.
–Не говори ерунды. Я Велс- я не обманщик и не лгун. Я бог, и ты согласился...
Промямлив что-то во сне, лекарь Ипполит проснулся возле постели Вячеслава. Хоть старик и уснул на стуле, но на удивление у него ничего не онемело и не болело. Он вспомнил свой сон, потрогал лоб солдата. Воина не лихорадило, и Ипполит пошел к себе в избу. На дворе стояло еще темное пасмурное осеннее утро, но он не чувствовал холода. Ему определенно хотелось есть. Оставив Вячеслава и заперев дверь в пристройку, он направился в харчевню недалеко от избы. Харчевня «У лося» был типичным для того времени местом, где можно было хорошо поесть и выпить столько, сколько влезет. Строение было двухэтажным, где на первом этаже можно было хорошенько поесть, а на втором жил ее владелец Ефим Семенович с семьей. Старика там любили и часто угощали, не беря с него денег. Ипполит не раз лечил семью Ефима, и как-то выходил его сына Егора, когда тот упал с молодого и ретивого коня. В трактире было уютно, и тепло. Ипполит как будто в тумане что-то заказал, поел, и не поблагодарив вышел. Его мутило, голова кружилась и присев на холодную землю, он увидел свое отражение в луже. Бледный, худощавый с мешками под глазами, он провел пальцами по своему лицу, и только сейчас, когда начало светать, заметил, что некогда серые глаза стали черными, как смола. Он посидел возле лужи еще, и когда голова перестала кружиться, попытался встать. Из харчевни вышел Егор.
–Эй, дедушка Ипполит! Чо с тобой? – Егор подбежал к старику и взял его под локти. – Дай помогу подняться. Пойдем к нам, мамка поможет тебе. Отсидишься, отлежишься и я помогу дойти тебе до дома.
–Нет, нет, нет. Спасибо Егорушка, но нет. Не могу я сейчас отлеживаться, и к тому же полегчало мне. Но за помощь спасибо, внучок. Я это запомню. Пойду к себе. Бывай.
– Ну, смотри, дед Ипполит. Ежели совсем худо, лучше прими мою помощь, не отказывайся. Я твой должник на всю жизнь. -развел руками Егорка.
–Вот оно как! У меня тогда должников, столько что и не перечесть. Мне лучше, я сам дойду. До свидания Егорушка. Не хворай.
Ипполит направился по дороге домой. Велс сидя в теле Ипполита, подсчитывал сколько же у него на самом деле должников и ухмылялся эти мыслям.
Войдя, в избу он окинул взглядом ее убранство, подошел к красному углу и взял иконку в руку.
–Ты что ли бог? – хмыкнул старик, некогда бывший Ипполитом. Он увидел там как будто старого приятеля, цокнул языком, покачал головой, и положил желтенькую картинку образом вниз.
– Вот так все и получается. Сначала ты божество для человека, но как только находится кто по наглей тебя, то ты становишься врагом. Ох уж эти люди. И ведь обидно, что ничего в них нет ценного, кроме души. Светлой, чистой энергии жизни…
В темной комнате на лежанке, покрытый тонкой, видавшей виды, льняной тканью боролся за жизнь Вячеслав «Крепкая рука». Сила воли у него тоже была крепкая, поэтому он все еще дышал. Он был очень слаб, бредил, в сознание не приходил, его трясло и лихорадило.
Иногда Вячеслав чувствовал себя лучше и чуть приоткрывал глаза.
«Благостивый Дар, я жив! – мелькало в его сознании. Но я себя не ощущаю. Я как будто пьян, я и боли то не чувствую, а ведь я почти умер. – Руки, как и ноги его не слушались. И он не совсем понимал, жив ли он сам. Даже, если и жив, то все тело явно живым себя не ощущало. – Тот старик, – продолжал рассуждения боец, – Велс, кажется, обещал мне Подмирье за такое количество убийств ни в чем не повинных людей. А я жив. Что же меня вернуло к жизни? Может меня по ошибки на тот свет забирали? Что со мной было? Помню только мягкий голос моей любимой. Она как будто пела. Только не понимаю, почему я слышал именно ее, а не какой-то другой голос. Может она меня не хотела отпускать. Но как же такое может быть? Простому человеку, а тем более молодой девушке это не под силу, если только…»
Ему в голову стали лезть страшные и черные подозрения, но их вовремя остановили шаги.
В пристройку вошел Ипполит. Он посмотрел на больного, и улыбнулся. Ипполит куда-то пошел вглубь комнаты.
«Кто это ходит? »- Едва приоткрывая глаза, Вячеслав слабо различал темный силуэт в комнате.
Старый лекарь подошел к нему, склонился, нахмурил брови, от чего морщины густо покрыли его лоб.
«Это Ипполит. Хорошо. Он не раз меня вытягивал, но обычно здесь уже была Машенька. Она меня выхаживала в лазарете. Может, ей еще не сказали, что я почти дома, и главное жив? На сон потянуло. » -Он прикрыл глаза и уснул.
Лекарь НЕ-ИППОЛИТ достал баночку с настоем, добавил туда несколько капель чего-то. Налив этот настой в ложку он поднес ее к губам больного, приоткрыв дряблыми пальцами его рот, он влил жижу в глотку. Вячеслав мирно спал, когда врачеватель поил его настоями не лечебными, а отравительными, но тот все еще цеплялся за жизнь. В его сознании звучал тот голос, и та самая мелодия, что вернула его к жизни. С каждым часом, точнее, с каждым глотком яда, эта мелодия становилась все тише, а голос медленно переходил на шепот. Сознание Вячеслава, все больше поддавалось отраве.
«Чем он меня поит, я не могу шевелиться, не могу открыть глаз, я онемел. »
Превозмогая себя, Вячеслав открыл рот и послышался скрипучий голос:
–А-а, Маша…-прохрипел воин.
Врачеватель обернулся, чертыхнулся и покапал сонной дряни в лечебные травы. Свечи огнем отблескивали в глазах врачевателя затянутых черной пеленой.
Раздался стук в дверь.
–Эй, Ипполит Тимофеевич, это я, Ванька. Помогать пришел. – раздался мальчишеский голосок из-за двери.
Лекарю ничего другого не оставалось, как подойти к двери.
–Ну, здравствуй Ваня. Ты чего пришел-то? – просипел старик.
–Так, я ж, помогать пришел. Тем более что сегодня вы меня учить должны. Я о-о-очень помочь хочу. – протянул мальчик.
–Я сегодня сам справлюсь, а завтра ты заходи. Иди, погуляй, вот тебе монетка, купи чего-нибудь себе и своим друзьям-сорванцам. – лекарь достал пару медяков из кармана и дал в мальчишескую ладонь.
Мальчик монеты взял и просиял своей беззаботной улыбкой. Но тут же вспомнил о родителях, которые и отдали его в ученики к Ипполиту.
–А как же...?- хотел было сказать мальчик.
–Мамке с папкой на глаза не попадайся. Все иди, иди уже. – Ипполит быстро выпроводил ученика за дверь и поспешил к недоубитому ратнику.
Ванька обрадовался и побежал к ребятам ждавших его недалеко от дома лекаря. Мальчишки с упоением рассказывали друг другу те истории, которые, они часто слышали от мужиков возвратившихся домой после очередного захватческого похода. Ванька был слегка расстроен, ведь он хотел похвастать ребятам, о том какого воина он видел самолично, и какие раны на его теле удалось обработать самостоятельно. Пришлось расстраивать мальчишек, откладывая свой рассказ на завтра. Но что поделать, как сказал учитель, так тому и быть. Зато у него теперь были деньги и он, и товарищи могли полакомиться чем-нибудь на базаре.
Ипполит уже стоял у стола и мешал какие-то капли с какими-то мазями, и глаза его мрачно горели при свете свечей. Кто-то другой захватил власть над лекарем и теперь убивает Вячеслава. Силы недобрые, черные, опасные. Лекарь подошел к Вячеславу, склонился над телом воина, прислушался к сердцебиению- сердце ритмично билось. В нем были жизненные силы, но слабые, уходящие. Лекарь обошел его не сводя глаз, и начал водить руками над его грудью, нашептывая непонятные слова. Музыка, еще разливающаяся в сознании еле живого воина, стихала. Ведьмино колдовство, которое так долго держало его здесь на земле, рассеивалось, уходя под потолок зеленоватой дымкой. Ипполит смотрел на этот изумрудный пар и криво улыбался.
–Марья! – выкрикнул Вячеслав и обмяк. -Это твой голос, милая, я узнал тебя. Ты моя жизнь. -прошептал Вячеслав в последний раз.
Голос и музыка смолкли.
–Ну, здравствуй. От меня так легко не уйдешь: рогатый вышел из тела врачевателя Ипполита и растворился в воздухе.
Старый врачеватель упал на пол без сознания. Вячеслав умер.
Лунная дорожка, не замечая стен и потолка, вывела Вячеслава к воротам.
–Теперь-то тебя ничто не вернет. Кстати, Марья твоя жена что ль? – Велес раскатисто рассмеялся. – У такого честного христианина жена- ведьма! – не унимался рогатый.
Вячеслав, посмотрел на свое холодное тело где-то внизу, отвернулся, тяжело вздохнул, и шагнул в ворота, каким не было ни ширины ни высоты, потому что мерками земными их не измерить, и пропал в нави. Исчезла и дорожка.
–Она последняя ведьма, владеющая магией жизни. Может мы с ней о чем-нибудь договоримся. -думая вслух, чернобог вошел в мир нави.
Глава 2. Начало
В 067 г. было принято дароисповедание в Раси. И была провозглашена религия новая, чужая. Ближние территории Кополя были вынуждены платить дань за недароверие, а если отказывались, то князь Копольградский посылал войска свои к этим «черноверам» и «колдунам», дабы направить их «на путь света и любви к ближним своим». А по прошествии 30-лет, Кополь был охвачен пожарами божьих приспешников, «добрых и заботливых» дароверов. Обращенные в новую веру безжалостно убивали многих старых женщин (кому соседка жить помешала, кому теща не угодила, а кому то и собственная мать)- черноверок от рождения, мнимых ведьм. Были подавлены восстания волхвов и всех староверов. Трудно представить себе, то количество убитых людей, на которых держалась уже не нужная старая вера. Та, которая многие века наставляла людей жить в единстве и гармонии с духами природы, с духами своих собственных жилищ, уходила, чтобы продолжать жить в традициях. Многим пришлось забыть свои корни, свое воспитание и тем более сложно было принять новое, незнакомое и непонятное.
Множество людей приняли дароверие, тем более что сам Кополь стал религиозным центром Раси. Но остались и староверы, поклоняющиеся прежним богам, но тщательно это скрывающие. Никому не хотелось попасть под горячую святую руку князя, и дабы сохранить свою жизнь, да и доброе имя, свои пристрастия следовало скрывать. Только в селах, куда глаза и уши князя не дотягивались, или их по- посту отворачивали умные старосты, еще были знахарки пользующиеся только древней магией, прибегающие к взыванию богов изгнанных.
099 год. Солнце взошло над убранными полями, янтарно озаряя уже выцветающую траву. Белые облака не спеша плыли по небу, превращаясь из кусков пены в разнообразную живность. Пахло сеном и утренней свежестью. Порхали еще не улетевшие птички, в траве прыгали кузнечики, и разная мошкара стайкой проносилась над полем. Молоденькие стрижи хватали мух-зевак, и радовались сытым животам. Рыбаки возвращались с уловом домой. Девушки с коромыслами шли и весело смеялись. Осень баловала поздним бабьем летом, так что можно было сплести еще венок другой из ромашек, да одуванчиков. Что собственно они уже и сделали. Где-то скрипела телега груженная сеном, и неторопливо шел старый конь, еле волоча ее за собой. Мирно дремал дедок на этой самой телеге.
На окраине восстановленного после пожара Копольграда, дружинники направлялись к дому молодой горожанки.
В бревенчатую избу постучали.
–Отворяй хозяйка дверь! С вестями мы, прискорбными.
Дверь распахнула молодая девушка семнадцати лет. Сама она была одета в длинную льняную рубаху до пят, со сборенным рукавом, и воротом на тесемках. На плечах был накинут теплый шерстяной платок. Рыжая коса спускалась по спине чуть ниже поясницы.
–Что с ним случилось? Жив ли он? – бледная, с большими мешками под глазами, видимо от слез, спросила девушка.
–Марья, – мужчина положил ей руку на плечо- муж твой, Вячеслав погиб…
Слезы хлынули рекой из ее глаз, в висках стучало, руки дрожали:
–Я как чувствовала…- плечи ее опустились, глаза заволокли слезы.
–Он будет похоронен со всеми полагающимися ему почестями в срубленной гробнице завтра.
–Почему завтра? – замерла девушка – У меня должно быть десять дней до сопровождения его в загробный мир.
–Время тяжелое. Князь указ издал, что несмотря на всевозможные заслуги хоронить надо на третий день после смерти.
–Так он умер вчера? – дрожащим голосом спросила девушка.
–Его вчера доставили еле живым, и наш лекарь ничего не смог изменить.
–Почему не сказали мне?! Он был бы жив!!! Да как же так?!! Вань, ты же знаешь, я могла все изменить, почему ты не пришел ко мне и не сказал?!! – голос ее окреп, и надрыв с которым она говорила, врезался кинжалом в виски дружинника. Дружинник обмяк.
–Я… я не мог. Не мог. Прости, Маша.
–Мы же не один год знакомы. Как ты мог не сказать мне? – уже тихим и хриплым голосом говорила она.
Ее стеклянные зеленые глаза, наполненные слезами, не моргали, а смотрели прямо в душу, вытягивая слова из дружинника.
–Вань, только не говори о долге перед государством, о воинских секретах и прочей ереси. Ответь честно. Почему ты не сказал об этом мне, когда ты знал, что я, и только я, могу ему помочь?
–Ты бы выдала себя. Если бы он остался жив, то сам отдал бы тебя под суд, как «черноверку» и ведьму. А теперь, вы предстанете перед Богом вместе и вместе продолжите жить там.
–Ипполит знает. Он все обо мне знает!
– А муж твой не знал. Он бы сам тебя князю отдал.
Дружинник отвернулся, и опустив взгляд в землю отправился на выход к калитке. Калитка тихо скрипнула от ветра, шаги стихли.
Трудно дались эти слова дружиннику. Он знал ее с детства. Жили они тогда, правда, в селении не так далеко от столицы. Они были соседями. Семьи их дружили, и даже женить дитяток своих подумывали. Но в судьбе Марьи появился он- Вячеслав. Сильный, молодой, черноволосый дружинник лишь завидев совсем юную, золотоволосую, красавицу приложил все усилия лишь бы завоевать ее сердце и душу. Они обвенчались и стали жить в его собственной избе в Копольграде. А сосед Ваня побрел следом за своей «огненной звездой». Стал дружинником, и лучшим другом молодой семьи. Теперь же оповестить о смерти мужа с детства любимую девушку, для которой теперь все кончено, это невыносимая боль, боль друга, боль предателя.
Марья сползла на корточки по косяку двери. Еще теплый осенний ветер ласково обдувал ее лицо, поглаживая щеки и целуя слезы, как совсем недавно это делал Вячеслав.
Вячеслав… Когда он был дома, он доставлял море счастья свей молоденькой жене, он буквально носил ее на руках, был внимателен к ее заботам и тревогам, с особой нежностью говорил о будущих сыновьях и дочерях. А были моменты, когда во время гуляний они убегали в какое-нибудь укромное местечко, чтобы уединиться, а на утро их гнали с какого-нибудь сеновала с руганью.
Придя в себя, она закрыла дверь и упала на пол в рыданиях.
–Нет! Зачем я его отпустила, чувствовала же неладное. Кому нужны эти походы против недароверов?! Проклятая вера! Если бы не заморская вера, он был бы жив! Зачем, нужно, чтоб он ушел воевать? Теперь он попадет в навий мир, и я его не увижу. Война из-за доброго бога не может быть. Почему наш князь навязывает нам бога? Милый, любимый Славочка... Новый Бог, Дар, если ты слышишь, измени все, верни мне его! Я не хочу умирать, и не умру. Ты забрал у меня его, но мою жизнь ты не получишь никогда! Слышишь? Никогда!!! Мне бы переждать и сбежать…
Вытирая слезы с красных глаз, она встала с пола, взяла огарочек свечи и стала спускаться в погреб.
–Милый, мы будем вместе, будем. Я отниму тебя у Дара и Сура, и вообще у всех у кого потребуется.
Шепча проклятья в адрес князя и религии, она подошла к погребу.
Просторный погреб был в два этажа. Первый этаж был действительно просторным: множество ящиков, полок, и шкафов. Марья постаралась полностью заполнить погреб запасами на зиму: картошка, соленья, варенья, глиняные кувшины со сметаной и маслом. А второй этаж… Муж знал только о первом. За запасами картофеля, была ею смастеренная и спрятанная маленькая дверца. От дверцы вниз шла корявенькая небольшая лесенка, скрипевшая при каждом шаге. Помещение было небольшим и темным, но свеча хорошо освещала пространство.
Как упоминалось ранее, Марья была семнадцатилетней девушкой с достаточно хрупкой фигуркой. Она была из народности «дурной веры» жившей на берегах Мутного моря. Но их семья была вынуждена уйти из родных мест (во время сильного наводнения все селение буквально смыло) и поселится вблизи Копольграда. На новом месте их вынудили принять новую веру, и мать ее и отец ее были освящены единой верой в Дара, и освятили свою дочь. Когда их с Вячеславом обвенчали, ей только исполнилось четырнадцать, а ему двадцать шесть, он был дружинником князя. Часто ходил с войсками на приграничные области, дабы «научить» и «привить» религиозные морали. Сейчас ей было семнадцать и очень хотелось жить.
Огарочек свечи хорошо освещал маленькой помещение. Оно было с низким потолком, а по стенам развешаны разнообразные вышивки с орнаментами древних богов. Она подошла к алтарю в центре которого стояла фигурка Велса, и зажгла свечи на нем. Велс считался сильным богом, создателем магии и покровителем любой волшбы.
Девушка семь раз обошла вокруг глиняной фигуры лежавшей на полу, против часовой стрелки, и произнесла:
–О, великий Велс, Хозяин Нави, властитель непознанного, черный бог, посмертный судья и прижизненный испытатель, могучий волшебник и повелитель магии, освети это глиняное тело, и подари ему облик мой. Дабы он ожил, приношу в жертву тебе и для жизни его, частицу тела моего- прядь волос, и мою кровь.
Острым ножом она одним рывком отрезала прядь своих волос, положила их на лоб глиняной фигуре. Встала, закрыла глаза, порезала ладонь кинжалом. От резкой боли закусила нижнюю губу, и из сжатой в кулак ладони потекли тоненькие прерывистые алые струйки, окрашивая губы куклы. Превозмогая боль в руке, и не обращая внимания на продолжающую капать кровь, положила кинжал на алтарь, и снова взяла свечу. Обошла фигуру в обратную сторону и вложила в рот глиняной фигуре собранные в ночь середины лета листья акации.
В ее глазах прыгали искорки пламени от свечи, которую она держала в руках, а в душе теплилась настоящая вера. Тепло и запах воска быстро окутали погреб, создавая белую пелену дыма, от которого кружилась голова.
Тишина. Ничего не случилось. Ни грома, ни молнии, ни волшебного света… Ровным счетом ничего. Она опустила голову, провела глазами по этому чучелу. Оно не шевелилось. Лежало такое же холодное и не дышащее, как и прежде. Свеча медленно догорала, Марья сидела на холодном усыпанном камнями полу и тихонько плакала. К горлу подступил ком обиды и разочарования.
Сколько было сил потрачено на этого голема, сколько времени… и ничего не получилось, он не ожил… Колдовство не сработало. Велс! Почему ты не услышал меня? Я провела обряд, помоги мне, прошу! Я неуч, я бездарная ведьма. Не уберегла мужа от смерти, и сама того гляди умру. Что же теперь со мной будет? Я не хочу умирать, я хочу жить, хочу любить. Я верю, что встречу его снова, но в другой жизни. Знаю, что мы будем снова вместе. Надо бежать…
Задув свечи, она вышла из погреба, и услышала какой-то шум в доме. Это были мужские голоса, они звали ее по имени.
–Марья Никодимовна! – позвал первый мужчина.
–Где же эта баба? – сказал ему второй.
Скрипнула дверь, мужчины обернулись. Вани с ними не было, возможно он не захотел ее больше видеть, потому что не мог ее спасти. Зареванная, бледная Марья вышла из погреба.
–Разве уже пора? – спросила она сиплым голосом.
–Нет, мы принесли тебе одеяние для завтрашнего захоронения.
Она разревелась, закрыла лицо руками, упала на колени перед суровой охраной.
–Пожалуйста, спасите меня, я не хочу умирать, я еще так молода…
Все лицо ее было в красных подтеках от сильных рыданий и нервного напряжения. Дружинники ничего не могли сделать. Таков обычай: хоронить жену в гробнице с погибшим мужем. Первый положил белую льняную рубаху на стол. Молча, они развернулись и вышли.
Возможно это их не первый раз, и даже не второй. Сообщать такие вести с холодным видом, надо иметь определенную выдержку, или им попросту все равно на судьбы этих женщин, на их страдания и муки.
–Дружинники остались за дверью, чтоб я не ушла. Завтра я умру.
Марья, обессилившая от горя, уснула думая, что даже не родила ребенка. А из родственников у нее осталась только бабушка. Мать и отец ее умерли лютой зимой десять лет тому назад. Бабушка была единственной опорой и защитой, она помогала ей в изучении таинств, обрядов, гаданий. То, что сейчас называлось «дурной» верой было ее тайной жизнью. Бабушка обучила ее всему, что могло понадобиться молодой жене и начинающей ведунье. Сама она была знахаркой и повитухой, мать же ее оказалась не способна даже зелье правильно заварить, не говоря уже и вовсе о правильном сборе трав. Не каждая девушка осмелиться собрать редкую и заветную мандрагору ночью на кладбище у могилы самоубийцы, ведь днем ее магическая сила уходит, а ночью это растение наполняет искрящийся волшебством сок, растекающийся по каждой зеленой клеточке. Именно ночью распускаются ее цветы, источая тяжелый душащий сладкий аромат, который может выдержать только человек обладающей магией. Смертный просто падает в обморок или ему начинают мерещиться странные образы: мертвецы вылезающие из могил, странные тени, кладбищенские духи, упыри, оборотни и прочая нечисть. Вот как раз это испытание и не прошла ее мать: из земли за ноги ее костлявые руки хватали. Вернулась она домой очень быстро и без заветного растения. А утром на тех самых местах, где ее из-под земли «скелеты ловили», коряги да трава сорная оказалась. Она не обладала никакими магическими навыками. Бабушка потеряла надежду передать свои знания дочери. Но когда родилась солнечно-рыжая Марья, все изменилось. Бабушка пела ей не обычные колыбельные, а заговоры на прибавление колдовской силы, рассказывала волшебные сказки, и всегда называла ее огненным цветком. Мать и отец не вернулись из Кополя одной студеной зимой. Их конь растянул ногу и не смог много идти по заметенной дороге, ночлега нигде рядом не было, а снежная метель была не на их стороне. Когда их нашли было уже очень поздно что-нибудь изменить. Марье было около семи лет, когда это произошло. С тех самых пор Смерть стала ее врагом, к которому присоединяться она не собиралась.
Она проснулась рано утром от стука в дверь. Поднялась с постели, посмотрела через родимое оконце. Ей вспомнилось, как впервые она перешагнула порог дома мужа, сколько было счастливых минут рядом с ними, и сколько тоскливых без него, в ожидании его возвращения из очередного похода за наживой для государства Копльградского. Она все еще помнила его запах, его голос и невероятно синие глаза. Как чудесно было просыпаться рядом с ним и будить его поцелуем, и как необыкновенно счастливо чувствовала она себя, когда засыпала, прижимаясь к нему, ощущая его тепло. Она вспомнила тот проклятый день, когда провожала его вся в слезах, и как он обещал вернуться, целуя ее в алые губы. Они хотели родить сына. Почти три года Дар не давал им детей.
Мысли эти обожгли ее душу огнем, взор наполнился безысходной ненавистью. Она не желала умирать, не желала быть захороненной даже вместе с мужем. Она взглянула в красный угол и плюнула в образ, светящийся своей лучезарной желтизной. Заскрипел пол и в горницу вошла, точнее, вошел голем – точная ее копия, вплоть до цвета глаз.
–Получилось! Велес, покорно благодарю. – Марья не поверила своим глазам, она взяла «ее» руки в свои, перевернула ладони – даже линии сходились. Она была настоящей, ну, может быть чуть бледнее самой Марьи. И у нее не было сердца. Но внешнее сходство было неоспоримо.
Стук в дверь повторился. Марья одела на голема рубаху для ритуала. Голем заговорил:
– Ты всегда будешь подчиняться ЕМУ! Клянись!
– Клянусь! Моя душа навечно в ЕГО власти, с НИМ и для НЕГО- склонила голову Марья.
Голем на мгновенье замолчал, и вновь заговорил.
–ОН принял твою клятву.
Глиняная кукла направилась к двери, в то время как сама Марья убегала в потаенный погреб. Мужчины ни о чем не догадываясь, один впереди «Марьи», другой сзади чтоб не убежала, как это не раз бывало, провожали ожившую бесчувственную куклу к месту погребения. Когда шаги стихли, Марья стала собирать самые важные для нее вещи – идол божества, к которому она теперь привязана на веки, глиняный кувшин с собранной за все лето росой, целебные травы в узелках и уже готовые заживляющие мази, ломоть хлеба, вяленое мясо, некоторые денежки. Нести с собой одежду было неуместно, поэтому одну пару лаптей она надела, а вторую взяла с собой. Платья она надеялась приобрести позже на месте. Марья вышла из подвала и направилась к двери.
–Тихо, все тихо. Какая же музыкальная дверь, и пол тоже скрипит, оказывается. Теперь остается бежать, бежать в лес, через лес.
Она торопилась так, как никогда еще ей не приходилось бегать. На ее пути не встретилось ни единого знакомого человека, все друзья и соседи провожают «ее» с мужем по лунной дороге к вратам Велса, вроде как хоронят по старинке. Достигнув холма, который возвышался далеко над городом, она спряталась за елью. Дерево укрыло ее своими густыми ветвями, спрятало от любопытных глаз. С этой высоты город и его окрестности было отчетливо видно. Видно как местный церковник проводит отпевание, провожая в вечность души убитых на поле боя Вячеслава и сопровождающей его в другой мир жены. Дым поднимался высоко-высоко к едва окрашенному в синеву небу. Их прах погребли и засыпали небольшим курганом. При жизни ее муж был хоть и молодым, но далеко не последним дружинником княжеского войска, и имел значительные заслуги. Поэтому похороны его были не простым захоронением, а со всеми полагающимися почестями, как знатного воина. Вячеслав был одет в доспехи, по левую сторону было положено его оружие, а в ногах лежал его щит. Он был безвозвратно мертв, но все еще прекрасен. Рядом с «Марьей» стояли ритуальные сосуды, и предметы утвари. Сбежавшая жена села, последний раз взглянула на город, чтобы запомнить место подарившее ей жизнь после смерти.
Велс помог ей. Он самый сильный и могущественный волшебник. Кто если не он смог бы помочь в горе ее. Он смог. Но теперь она ему обязана. Обязана своей жизнью. Той, которую она оставила для Вячеслава.
Она прошла по узенькой тропинке через лес, уже успевший пожелтеть от надвигающейся осени. Преодолела переход через непокорную речку Буйку, девушка знала, где можно перейти реку лишь намочив ноги до колен. А потом и вечереть стало. Больно саднили царапины на ногах, а изорванный подол платья нахватавшись репейника рад был доставить еще больше неприятных ощущений. Марья устала, в животе урчало. Интересно что теперь будет с ее избой и всеми припасами, которые она так старательно заготавливала? Глядя как солнце заливается сонным багрянцем, и как мягко убаюкивает тихим шепотом речка за спиной, девушка решила устроиться на ночлег. Раздобыв сухого хвороста, хорошо хоть осень пока была теплой и сухой, она сложила его на подобие костерка и из ее ладони вырвался огонек попав точно в ждущие веточки. Теперь можно было погреться и поесть. В ее небольшом мешочке был припрятан кусок хлеба, который как раз она и съела.
–Спасибо мать Земля за еду, и возьми в благодарность семя это, пусть взойдет оно в память о муже моем Вячеславе и когда зацветет деревце, буду знать я что жив он. Марья знала что это дерево может зацвести и через сотню лет, а может и через пять сотен лет. Но если вдруг его душа переродится, то она первая об этом узнает. Костер медленно горел и Марья погрузилась в темный водоворот снов.
Проснулась она от причудливого шороха. Вроде бы ходит рядом кто, а может и ползет. Марья положила сухих прутьев и подбросила еще один огненный шарик в воздух. Воздух осветился и она увидела старика, который пристально смотрел на нее. Марью передернуло от страха.
–Не гоже это молодухе по лесам ночью шастать. -прохрипел старик.
– А подкрадываться к ним ночью тоже негодное дело. Или ты скверное задумал?
–Отчего же скверное? Вот ты спать легла на сырой земле, рядом Буйка плещется, а ты без оберега. Да даже мешочка ведьминого на тебе нет.
Марья схватилась за ворот, где совсем недавно был мешочек и деревянный оберег. Их не было.
–Кто ты? Что за силой ведаешь, ежели не разбудив меня, обокрасть смог.
–Посмотри на семя, брошенное тобою в сыру землю. Ведунье не верилось. Стояло на том месте дерево старое с сухими листьями и черными цветами. На дереве сидел ворон.
–Это ты ворон? – спросила девушка у старика.
–Нет, ворон это ты. И ты погубила Вячеслава, отдав свою душу мне, ведьма.
Марья хотела проснуться, но не могла- это ей не снилось. Ворон смотрел ей в глаза, чуть наклонив голову, затем он открыл клюв, и громкий резкий крик разорвал тишину ночи. Ворон сорвался с ветки и полетел прямо на нее. Марья хотела было отшатнуться, но ворон исчез прямо перед ее лицом. Девушка резко повернулась к старику, но и того уже не было. Дерево исчезло. Оберег и мешочек лежали на траве возле нее. Тихо потрескивали прутья в костре, но спать она уже не смогла. Да и как тут теперь уснешь? Как только первые лучи коснулись неба, Марья задула костер как свечу, взяла свой узелок и тронулась в путь. Она надеялась добраться до вечера.
Проходя уже убранные селянами поля, ей припомнилось, как ходила она не раз от родимого дома к речке с мальчишками и Ванькой-предателем, рыбу удить, а с подружками ягоды собирать в перелеске недалеко от Буйки. Интересно, как там все они поживают? К вечеру, как она и рассчитывала, добралась до родной деревни, и завидя бабушкин дом остановилась, как вкопанная.
Дом был отнюдь не ветхой хижиной старой ведьмы, а добротной избой из сруба, с крепкой крышей и сараем для животины. Ничего не изменилось за три года, но чувство стыда за долгое отсутствие терзало ее. Бабка Авдотья была доброй, помогала селянам, а они платили ей кто чем мог. Кто цыпляток малых принесет, кто в огороде поможет, а кто и избу залатает. Ценили бабку Авдотью местные, но и побаивались малость, ведь одному Дару известно откуда эта ворожба берется.
Приоткрыла Марья скрипучую дубовую дверь и вместе с ней в избу влетел свежий осенний ветер, как бы подталкивая ее войти в дом. Из комнаты, что примыкает к сеням, вышла бабушка. Бабку свою она не видела уже три года, как замуж вышла так и не появлялась здесь. Хотела она забыть о том, что так роднило ее с бабушкой, забыть свои корни и окунуться в мир новых иллюзий подаренных Даром. Авдотья, чье лицо было потревожено морщинами, а седые волосы убраны под платок, ласково улыбалась непутевой внучке. Бабушка была одета по-простому в льняное серое платье и куталась в пуховую накидку. Марьины изумрудные глаза блестели от наполнивших их слез. Это были слезы сожаления и раскаяния. Губы тряслись в полуулыбке.
Авдотья молчала. Такие же необыкновенные изумрудные глаза не верили этому видению. Неужели вернулась?
Бабушка подошла и крепко обняла ее.
– Здравствуй, внученька. – Авдотья обнимала и гладила по спине свою ненаглядную Машеньку.
– Бабушка... – тихо шепнула та.
–Ну, ну, ну, родная моя. Не трать слезы понапрасну. Что бы там не случилось, главное что теперь ты дома.
Марья вытерла рукавом глаза и пристально посмотрела на бабушку.
–Умер он, и меня похоронили. -холодно произнесла она.
–Что я живого от мертвого не отличу? -заулыбалась старушка. – Пойдем-ка, лучше чайку с липовым вареньем попьем, ты мне все и расскажешь.
Девушка сняла верхнюю одежду и прошла в дом. Три года не изменили ничего. Мебель стояла по старому, на прежних местах покоилась утварь, старый протертый коврик лежал по среди кухни. Ничего не изменилось, ну разве что бабушка сильно постарела.
Родной дом, потому и называется родным, от того что ждут тебя здесь близкие со всеми твоими бедами и невзгодами, с радостями и удачами. Так и Авдотья верила, что пройдет время и вернется ее огненная звездочка с мужем или без него. Что успеет старуха еще правнуков понянчить, но вернулась Марьюшка без мужа и детей, и только от того что идти ей больше некуда и не к кому.
Не стала Авдотья мучить Машеньку свою вопросами, а попросту утешила звездочку свою, похлопала по плечу, обняла и проводила в ту самую комнатку, где когда-то стояла ее люлька, а затем и кровать.
Марья присела на край постели, а бабушка пристроилась рядом.
–Прости меня, бабушка, что не послушала тебя, что убежала, и прости за то что так вернулась.
–Милая моя, никогда я обиды не таила за поступок твой, но вижу я, что ты любишь его сильнее прежнего. Что имеем не храним...
–Это не так. Я охраняла его. В те дни когда не было его, я пела берегиню, не спала неделями лишь бы живым вернулся. Не понимаю в чем же тут дело.
– Тогда, и в правду странно это, он был бы жив, как бы его не тянуло прочь от земли.
–Был момент, когда чувствовала что я победила смерть, но на следующий день она победила меня.
–Знаешь что, внученька, ложись-ка ты спать. Утро вечера мудрее. Спи, звездочка.
Авдотья вышла, оставив Марьюшку одну.
А в голову лезли мысли всякие: как приговорила себя к службе Велсу, как каркал черный ворон, как осталась она без защиты перед старейшим колдуном. И сможет ли бабушка уберечь ее от него?
Первые лучи скользили по деревянному полу, а Марьи уже не было в постели, она принесла студеной воды из колодца, накормила цыплят да утят, надоила молока.
Вошла в избу, а там Авдотья блины печет. Целых два десятка успела сделать.
–Доброе утро, бабушка. – поздоровалась Марья.
–Доброе, внученька, доброе. Не спалось тебе?
–Что ты? Нет, конечно! Спала я хорошо. Пораньше встать решила, помочь тебе.
–Вот так бы каждое утро…- улыбнулась старушка.
–Можно. Я раненько вставать буду, помогать тебе по хозяйству стану.
–Хозяйство у меня не хитрое: петушок да пара курочек, уточка да корова.
–А цыплята с утятами.
–Мелочь эта? Не считается. Я их Софьюшке обещала. У нее выводок утят и цыплят погиб. Порча была. Вот этих и заберет на днях.
–Софьюшке? Через дорогу, которая? У нее еще сынки были.
– Так и есть: Кирилл и Семен. Большие уже ребятки. Кириллу четырнадцать годков, а Семену двенадцать.
Марья взяла блин, скатала его трубочкой и откусила.
–Ну-ка за стол садись. Сметану я для кого поставила?
–Бабушка…- протянула Марья.
–Без нытья! Сказано сядь, значит сядь. Всему место свое должно быть. И как ты еще замужем побывать умудрилась?..
Марья обняла бабушку.
–Как же я соскучилась по твоему ворчанью…
–Ладно, ладно. Ешь давай, чаем запивай мятным. Потом в поле пойдем, посмотрим что за травы ты помнишь.
-Все помню. У меня самой узелок с собою. Хочешь покажу?
–Покажи. – кивнула бабушка. – Только доешь сначала.
Марья доела, и сбегав в свою комнатку вернулась с узелком. Немного повозившись, она развязала его и все разложила на столе.
–Я их собирала, когда за мужа тревог не было. То спал он, то шествовал с отрядом, а то и пьянствовал с сослуживцами.
–О, как! А мне думалось, ты веру другую приняла.
–Так и есть, но от этой не отказывалась.
Авдотья окинула взглядом травы, не веря глазам своим, провела по ним ладонью. Действительно интересный подбор трав: барвинок, акация, лаванда, жасмин, вербена, мирт и еще несколько неизвестных старухе трав.
–Редкие ты травы принесла, а простые не взяла.
–Я немного мазей и порошков прихватила. А эти травы моя гордость. С помощью акации подмену оживила.
–Мудрое решение. Да… Внученька, убери-ка ты все это отсюда, отнеси в кладовую, а там разберемся. – Откуда они у тебя?
–Ванька же знает кто я, и с походов мне «букеты» привозил.
–О, как! От муженька утаила, а Ванька травы таскал! – ухмыльнулась старушка.
–А однажды с заморского базара он мне книжечку привез. Там про всякие чародейские действа сказано было. Помогло оно мне. Я даже чувствовать Вячеслава стала, когда нет его со мной, что с ним творится.
– Знала все? -не поверила бабушка.
–Все бабушка, все. К его нижней рубахе пришила я вышивку такую же как на своей, и знала все, что с ним творится. И как убили его, чувствовала, и как снова дышать начал, когда песнь моя его окутала. А потом как в тумане было. Сна не было две ночи- не переставала я петь. А потом пропал он- вытянуло его с земли. Очнулась я на полу, без сил, а вскоре Ванька пришел, и сказал, что Славушка помер и меня с ним похоронят на следующее утро. Ты боялась, что я позабыла все. А нет. Под погребом проход я смастерила, там Велсов алтарь был. А подле него глиняная кукла лежала. Та кукла взяла с меня слово, что я служить Велсу буду и жива останусь.
–А захоронили куклу, не заподозрив подмены?
– Нет.
–А Ванька как же? Он же влюблен в тебя был, и что совсем не сомневался? -недоумевала старушка.
–А не было его близко там. Не смог он похоронить меня. Стоял вдалеке от кострища, плакал. Я видела его слезы, а он мои нет.
– Да, дорогая моя. Не мало с тобой приключилось. – вздохнула бабушка.
–Не все это, погоди. Ночевала я у Буйки, и там семечко посалила заговоренное, чтоб когда Вячеслава душа переродится росток на том месте вырос. А ночью ко мне Велс пришел- старый такой, страшный с рогами, забрал у меня обереги и испугал. Показалось мне, что взошло дерево то, черное сухое, а на нем ворон сидит и будто ворон этот я.
–Хорошо, хоть ты мне это утром рассказала, а не вчера на ночь. Я стара, конечно, но такого не видала. Одно могу сказать точно: он тебя не отпустит. Мы с тобой что-нибудь придумаем, а ты запомни, что в своем доме стены берегут. Собирайся, в лес пойдем. Мне все равно запасы знахарские пополнять надо.
Марья сложила травы на ткань, и отнесла в кладовую.
Стала Авдотья учить внучку хитростям житейским, и та ее покорно слушалась. А по селу, тем временем пронесся слух, что ведьмина внучка вернулась одна. В селе шептались, что она мужа своего извела. А как иначе? Она же рыжая, рыжая колдунья.
Марья вставала ни свет, ни заря. Животину кормила, завтрак готовила и к Буйке бежала посмотреть, не дало ли семя росток. А ростка так и не было. Думалось ей, что погибло оно. А потом садилась на берегу реки и закрыв глаза нашептывала какие-то слова. Здесь было место для бесед с Вячеславом. Она рассказывала ему все, что происходило с ней ранее и теперь. Рассказывала то, что никогда бы не сказала ему при жизни. А потом вставала и подходила к тому месту где было посажено семя, проводила по земле ладонью, как бы прощаясь, и уходила через поля домой. Местные часто видели ее идущую от реки, но никогда к ней не подходили. День проносился быстро, как стриж. Возвратившись с реки, Марья убирала дом, ухаживала за животиной, готовила. А к вечеру Авдотья усаживала ее за стол и рассказывала старинные поверья о древних богах, о их вражде или мире. А еще помогала внучке собирать внутренние силы и сосредотачивать их на мыслях. С каждым днем прочувствовать нить между надуманным и настоящим становилось все легче. Мысль становилась явью.
И однажды случилось вот что.
Это был обычный декабрьский вечер. На улице завывал ледяной ветер, и тучи заволокли звезды на небе, а снега все не было. Марья сидела за столом, а на против нее бабушка. Молодая ведьма держала в кулаке сосновый круглый срез чуть меньше ладони младенца и что-то шептала. Авдотья следила за движением глаз внучки, на случай если она перенапряжется или что-то пойдет не так. Марья подумала о самом желанном для нее человеке, надеялась появится образ его, но вместо этого на подоконнике что-то заскреблось и бабка невольно ахнула.
–Ишь, нечисть балует. – шепнула старая ведьма.
Марья открыла глаза.
–Да полно тебе, бабушка, беду кликать. Котов что ли не видала.
Девушка выскочила на улицу, не заворачиваясь в платок, и принесла продрогшего котенка.
– Что ж ты творишь?! Кто черного кота в ночь на порог пускает?!- возмутилась бабка.
– Бабушка. Ну, и что, что шерстка у него черная, кот он и есть кот.
– Не всякий черный кот на подоконнике в окна смотреть будет.
– Не всякая баба ведьма, и не всякая ведьма нечисть. Ты глянь, лучше как свернулся он клубочком и замурлыкал на руках. Фыркун. Назову его Фыркун.
–Взяла все-таки. Лучше бы мужика нашла, а не кота. – заворчала старуха. – Хватит на сегодня. Спать пойду, и тебе Машенька приятных снов.
–Да, да, бабулечка, – проговорила Марья, наливая котенку молока. – Спокойной ночи!
Фыркун ступая крохотными мохнатыми лапками подбежал к плошке и сразу же залакал.
Девушка улыбалась, чувствуя какое-то успокоение. Она подождала пока он напьется вдоволь и пошла спать, погладив котенка по головушке. Марья легла в кровать и Фыркун улегся на коврик возле постели хозяйки. Марья улыбнулась малышу и уснула. Но котенок тут же встал и стал вынюхивать все уголки в доме. В темноте ночи он прекрасно видел все что его окружало и интересовало. Мимо него пробежала мышь, и он тут же бросился на нее и вцепился в горло. Как только мышь перестала шевелиться, котенок открыл ротик, выпустив жертву, положил свою лапку на ее шею, испачкав ее в мышиной крови, и пошел дальше к комнате ведьмы. Фыркун вошел в уголок старухи и сел на против ее кровати.
–Ну что? Добрался значит. – подытожила старуха.
–Да. Я ее нашел. -ответил котенок.
–И что теперь? – спросила ведьма.
–Ты мне не нужна. – Малыш поднял окровавленную лапку и начал облизывать ее.
– Знаешь, Фыркун, где место твое?
Котенок удивленно остановил свое увлекательное занятие и посмотрел на старуху.
–Вот и спи на коврике на полу, а людям не мешай.
Он встал, развернулся и засеменил обратно.
Фыркун оказался очень умным котом, понимающим. Кроме того, он верно предсказывал погоду. То у печи ляжет, мол холода жди, то на улице на крылечке сядет на солнышке греется. Людям он не мешал, ловил мышей и крыс, а по вечерам, когда спала Марья захаживал в комнату старой ведьмы. Обычно он выбегал от туда стрелой, а за ним летел лапоть.
С тех пор, как Марья стала учиться ведьмовству у своей бабки, прошло немного лет, всего шесть. Правда, не давала Авдотья внучке колдовать сильно: так, зелье сварить, мазь намешать, отнести больному снадобье. А вот, чтобы силы магические на заговоры тратить, это не позволяла. Мол, найдет Велс по магии ее.
В один из дней, когда Марья пряла пряжу, а кот лежал возле ее ног, бабушка подошла к ней, и положив руку ей на плечо произнесла:
–Я умираю, Марья, умираю.
Фыркун поднял голову и посмотрел на Авдотью. Марья хотела возразить, и уже раскрыла рот для утешительных речей.
–Молчи, пожалуйста, слушай и не перебивай меня. Всякая смерть рождает жизнь. Запомни это и используй. Ты пришла ко мне малоопытной ведуньей, а скоро ты сможешь делать то, чего бы я никогда не смогла сотворить. Моя смерть не такая как у всех. Я ведьма, и душа моя на небеса не попадет, как и твоя, но ты не думай об этом, все мы не вечные, да и магия привязывает нас к темной стороне души, очерняя ее безвозвратно. Я очень сожалею, что сделала тебя ведьмой еще в младенчестве, можешь не верить, но я раскаиваюсь в содеянном. Идут тяжелые времена, темные времена дароверского гнета. Прячься, пожалуйста, спасай свою жизнь. Но не забывай о том, чему я тебя научила, это тебе пригодится. Велс тебе поможет, слушай его, он даст тебе намного больше меня. А ты вон пошел, брысь! -пнула она черного кота. Когда тот скрылся за проемом двери, она произнесла:
–Вот возьми.
Старуха протянула Марье необычный кинжал- ятаган из бронзы с рукояткой из мертвого дуба.
–Бабушка! Это же небывалая редкость! Откуда ты его достала? – искренне удивилась Марья.
–Не перебивай. Много лет он служил мне, проводила я им множество ритуалов. В день и час красной звезды при растущей Луне изготовила я его, и ты внучка моя пользуйся им умеючи. Взывай к Богу древнему, какому ты пообещала служить верой и правдой, он твой опекун и хозяин. Помни, что никто кроме тебя не должен прикасаться к ятагану, иначе сила его будет утеряна.
–Но это же твоя вещь, бабушка! – возразила Марья.
–Дарованная тебе, моя девочка. Благодаря твоей магии он принесет тебе много больше пользы, чем мне.
Кот внимательно слушал их разговор, сидя за стеной комнаты.
Авдотья вышла, сославшись на сильное недомогание. А Марье ничего не оставалось как покорно выполнять бабушкино наставление.
Дождавшись ночи, кот вновь вошел в комнату старой ведьмы.
– Помереть решила? Сбежать? – Фыркун приблизился к кровати и встал на задние лапы, а передние положил прямо у самого лица старухи, так что бы только она его слышала.
– Тебе того и надо. Ты же ждал этого, а теперь не отпускаешь! – отговорилась ведьма.
–Знаешь, что? Таких как ты полно, а она единственная. И ты не все ей рассказала.
– А что думаешь, стоит ей сказать, что она демона приютила? Или что Велс забрал ее мужа, чтоб она беззащитней была? И кому она тогда служить будет?!
–Замолчи! -прошипел кот. – А то я сам убью тебя старуха!
–Давай! Нет мочи больше тянуть время. Сколько же ты будешь мучить меня? Сколько боль будет терзать меня? -зло проговорила старая ведьма. – Забери меня, забери. -шепотом умоляла она.
–Глаза закрой Авдотья. – промяукал кот.
Бабка легла, закрыла глаза и прошептала:
–Не обижай ее.
–Не обещаю. -отрезал кот, и начал:
–Я забираю душу ведьмы, что обещана мне ею в молодости. Велс, услышь раба своего Пеония, забираю ее душу, так что не жди.
Кот заулыбался и прыгнул на грудь старой женщины. Та издала последний хрип и произнесла:
–Спасибо.
Умерла бабушка в середине января, в самые морозы. Проснулась Марья утром, пошла корову доить, да и к бабушке заглянула, а в кровати бабушка бледная, неживая. Лицо ее уже давно изрыли морщины, хотя она была молода- шестьдесят три года не возраст для деревенской знахарки. Волосы свои бабушка всегда прятала под платок, потому что волос почти не осталось. Сильная магия сделала свое дело- забрала молодость и жизненную силу. Сложно разделять магию на черную и белую. Колдуешь себе, а потом вдруг кожа вянет, волосы выпадают, и тут уже нет смысла пить подсолнечное масло, да и репейное в голову мазать- не поможет. Внутренняя энергия, дарована богами неспроста, она через магию покидает тело, каждую его клеточку. Ведьма тратит свои внутренние силы на ерунду всякую, и сама разрушается, так говорила ей бабушка.
Так вот, захоронили горячо любимую знахарку на общем кладбище возле церквушки, и никто из селян включая самого священника и словом не обмолвился о ее связи с колдовством. А об этом знали все. Бабушка Марьи помогала селянам не раз. То от мора скота кому поможет, то сглаз да порчу снимет, то дитятко малое от ночных кошмаров заговорит. А дочь этого самого священника, Авдотья исцелила не словом господнем, а целительными заговорами. Надежда на подобные чудеса теперь возлагалась на Марью. Она понимала всю ответственность, которую возлагают на нее односельчане и еще при жизни бабушки помогала чем могла. За это она получала неплохой гонорар продуктами и деньгами. Ей не приходилось нуждаться, да и хорошие отношения в селе дорогого стоят. Правда, с ней и ссориться то никто не лез, боялись наверно.
Глава 3. Испытание
Марья зажгла свечу и пристально вгляделась в огонь. Она думала, что вот-вот и ей покажется хотя бы тень бабушки Авдотьи. Там действительно что-то мелькало, но скорее это были искры, чем то что она ожидала.
–Ррмяу! – Фыркун вопросительно смотрел на хозяйку.
–Что, кушать хочешь? – оторвалась от свечи Марья.
–Мя. – кот встал на задние лапы, а передние положил на колени Марьи.
–Запрыгивай, давай. – она постучала ладонью по коленям и уже давно не легкий котяра запрыгнул к ней на ноги и замурлыкал.
Марья поглаживала его по голове, а он закрыв глаза фырчал от удовольствия.
–Что ж это ничего у меня не получается? -вздохнула Марья. – Я и стараюсь, вроде бы, и жертвы приношу, а ничего не выходит.
–Это потому что ты имени не имеешь. -потянувшись, проговорил кот.
Марья опешила. Кот, который больше семи лет спал у ее кровати, у ее ног (в особые холода), говорящий!
–Почему ты раньше молчал? – искренне удивилась Марья.
–Незачем было. – поднял морду кот.
–Ах, ты бессовестный! Я тебя котенком взяла, а ты... А бабушка мне еще сразу сказала, что нечисть в дом притащила. Брысь!
Марья топнула на него ногой.
– Так я и сознался. -улыбнулся Фыркун неповторимой кошачьей улыбкой, но всё же прячась за ножкой стола на всякий случай.
–А бабушка знала? Конечно знала! -ответила сама себе ведунья. – Она не зря тебя не любила.
–Как это не зря? – спрыгнул с коленей кот. – Просто она опасалась меня, и вообще, мы много разговаривали по ночам, когда ты спала.
–Кто ты есть? -серьезно спросила ведунья Марья.
–Фыркун. – не моргнув глазом ответил кот.
–Нет. По-настоящему, в навьем мире ты кто?
–Ну, вот. Живу я в твоем доме мышей ловлю, крыс, погоду предсказываю, а ты мне не доверяешь.
– Отвечай. -настаивала Марья.
– Позвольте представиться. Дух колдовства и чародейства Пеоний, ученик и помощник самого великого бога!
–Того самого, с которым у меня договор? – догадалась ведьма.
– Я других великих богов и не знаю.
– Теперь все понятно. Докладчик значит. Ты живешь со мной, все обо мне ведаешь, и как только я помирать буду, сразу Велса позовешь, и он мою душу того, заберет.
– Идея, конечно, не плохая, но неверная. – в очередной раз потянулся кот.
–Так зачем ты здесь? Объясни мне смертной.
– Тебя уму-разуму учить. Я же ученик самого могущественного колдуна! Я тебя всякому научить могу.
–Больно мелок ты и мохнат для учителя. – съязвила девушка.
–Без издевательств, пожалуйста. Сам не рад своей шкуре. Знаешь как тяжело было первое время себя от блох защищать, но потом освоился, все блохи на расстоянии версты вокруг меня мрут. Ловко это я придумал?
– А с мышами так нельзя было поступить? Обязательно их загрызать надо?
– Так бы я тут вообще от скуки сам сдох. – изумился кот.
–Значит ты колдун. А лет тебе сколько, не семь же?
–Я первый ученик Хозяина, вот и посчитай.
–Ого, какой ты древний. Почему же ты не спас мою бабушку Авдотью?
– У тебя слишком много не тех вопросов. – отрезал Пеоний.
Марья на мгновенье задумалась, с чего же начался этот любопытный разговор. Про бабушку она еще у него спросит, например, когда Фыркун молока просить будет или есть захочет. В этот момент он так же уступчив как обычный кот, хоть он и древний маг.
– Что ты говорил об имени? – вспомнила ведьма.
–Вот. Догадалась. – вздохнул с облегчением Фыркун. – Тебе нужно магическое имя, только твое, то которое будет собирать твою энергию и направлять в нужное русло. У всех ведьм оно есть и его никто не знает, а иначе это брешь в магической защите. Ты помнишь, как легко Велс забрал твой оберег и ведьмин мешочек?
Марья кивнула, она все еще не верила своим глазам и тем более ушам. Кот все знал. С самого начала знал и понимал.
–Так, вот. -продолжал кот. – если бы у тебя было имя, то он бы близко к тебе не подошел. Ну, подошел конечно, только с твоей магией не справился бы. У тебя бы была защита.
Марья посмотрела в окно. На небе светилась растущая луна, и блестели яркие звезды. Девушка задумалась. Глядя на них в голове вертелось разумное: «нельзя доверять тому, кому должна душу». А с другой стороны, если бы он хотел, он уже смог бы ее получить. Здесь есть подвох. Но какой? Марья спросила на прямую:
–Как мне найти свое имя?
– Правильный вопрос, но об этом поговорим завтра, спокойной ночи.
Фыркун подошел к кровати ведуньи, потянулся, поцарапал когтями дубовый пол, и свернулся калачиком на коврике.
Самый обычный кот. Обычный черный домашний кот спал на коврике. Марья не торопясь, встала со стула и пересела на свою кровать.
–Так почему же ты не спас бабушку? – грустно спросила она.
– Я не целитель.
Только и ответил кот и дернул ухом.
Легла и Марья.
Утро началось как обычно, то есть едва солнце коснулось горизонта. Марья потянулась и встала. Глазами она искала кота, но его нигде не было. Быстро одевшись, она вышла во двор. Предстояло доить корову и кормить кур. Другой живности у нее не было, кроме кота разумеется. Но он не считается, поскольку как выяснилось, вообще не животное. Дверь в сарай скрипнула и Марья вошла.
–Ах, ты моя коровушка, ты то хоть у меня настоящая. Не дух какой-нибудь.
Муренка по-доброму глянула на хозяйку и предоставила ей возможность себя подоить. Марья набрала два кувшина молока и поблагодарила корову погладив ее по морде.
–Спасибо тебе, кормилица моя.
Ведунья дунула на сено и что-то пробубнила. Сено позеленело и наполнилось влагой и запахом свежескошенной травы. Убедившись в правильности произнесенного заклинания, Марья вышла из сарая и поставив молоко на скамейку, направилась к курам. Курятник был пристройкой у этого же сарая, и там явно ощущалось нервное движение. Одни куры переминались с ноги на ногу, другие собирали своих цыплят в кучку, третьи же просто отбегали от любвеобильного петуха. Все они с нетерпением ожидали утренней каши и зерна. Как только Марья вошла, куры бросились к ее ногам, позабыв о цыплятах, насесте и петухе, что тоже очень важно. Петуху досталось все равно больше, он растолкал своих невест и начал клевать первым. Куры тоже не растерялись, мешая друг другу, толкая и кудахтая, начали клевать зерна. Цыплятам же предстояло полакомиться овсяной кашей. В курятник забежал Фыркун. Он снова принес убитую мышь. И откуда они- мыши все еще берутся?
–Доброе утро Пеоний. – вежливо проговорила хозяйка.
Куры завидев вблизи кота побежали к своим цыплятам, они всегда так делали, но Марья раньше полагала, что это способ защититься от кота-убийцы. А теперь она понимала, что это не просто опасный для них хищник, а существо из навьего мира. Даже когда Фыркун был маленьким неуклюжим котенком, домашние животные и птицы обходили его стороной.
Кот подняв хвост трубой, подбежал к Марье и сел рядом.
–Ммяу.
–Я тебе не верю. Перестань мяукать и говори по-людски.
–Ммя.
–Да, да. А то сдам тебя князю. Он любит всякую нечисть губить. А черный кот уже по описанию подходит.
Кот встал, вновь поднял хвост и деловито засеменил к двери курятника. Мышь осталась у ног хозяйки.
–Ну, зачем мне столько мертвых мышей? -покачала головой ведунья.
Взяв в карман передника пять штук яиц, она вышла вслед за котом. Взяла со скамейки молоко и пошла домой. Марья вошла в дом. Потопала ногами, стряхивая с валенок налипший снег. Оставалось только позавтракать. Свежее молоко и пара яиц были прекрасным завтраком, таким, что даст ей силу дойти до реки и обратно.
Марья часто бывала там, на реке. Она нашептывала заговоры на рост деревца. Ведь если деревце вырастет быстрее, то Вячеслав появится на белый свет раньше. Деревце не торопилось, но и куда ему было расти, коли оно еще есть зерно в промерзшей земле. Где-то в глубине души Марья знала, что не от нее зависит перерождение души мужа. Прошло больше шести лет с момента его ухода в мир Нави. Однако своей привычке она не изменила и по снежному полю отправилась к реке.
Подойдя достаточно близко, чтобы было видно берег, она заметила фигуру на берегу. Марья спряталась за деревом и присмотрелась. Шапка и спина были явно мужскими. Мужчина сидел на берегу с длинной удочкой.
Ну, почему бы не порыбачить где-нибудь в другом месте, где вода спокойнее? А тут вода всегда сильно бежит, здесь лед только у берега лежит. Прорубь то лень сделать, вот и пришел на мое место, чудо- рыболов. – ворчала про себя девушка.
На Буйке и ветер злой бывает, да и нечисть речная утащить может. Совсем за себя не боится. – размышляла ведунья.
Тут ветка под ее ногой треснула.
–Ой, чтоб ее. – шепнула Марья.
Человек на берегу обернулся, глянуть вдруг зверь какой. На коленях у него лежал большой нож. Значит, все же боится за себя.
–Эй! Кто это ходит? А ну, покажись. – громко произнес мужчина.
Голос показался ей знакомым, но она не предала этому значения. Она ничего не ответила и быстрым шагом направилась к дому. Шла и все думала, как же это так получилось, что сегодня она не будет ворожить над семенем в земле. Пропущенный день может и не изменит ничего, а может только в этот день так расположились небесный тела, чтоб то чего она просит, наконец услышали боги.
–Здравствуй, Фыркун. – поздоровалась она войдя в избу. -Ты, что, обиделся на меня, коли не разговариваешь?
Фыркун лежал на своем привычном месте около печи, и только приоткрыл один глаз ради приветствия своей хозяйки. Он приподнялся, потянулся и лениво подошел к ней обнюхивая ноги.
–Ну, почему же? Не люблю кичиться своим превосходством в языках перед курами и Муренкой. Все-таки, я ее молоко пью, и ем яйца этих кур.
Кот повел носом воздух.
–Ты к реке ходила?
–Да. Но я до нее не дошла. Там на берегу сидел мужик и я не стала мешать ему рыбачить.
– Струсила показаться во всей своей ведьмовской красе? – прищурился как от солнца кот.
– Думай как хочешь. – сказала Марья и отправилась в свою комнату.
Фыркун проследовал за ней.
– Тебе чего? – обернулась девушка.
–Скоро луна будет полная.
–Знаю.
–Может пора б уже имя взять?
– А чего это ты так заботишься? – нахмурилась Марья.
– В соседней деревне два младенца от одной и той же хвори умерли. Ты бы им помогла что ли.
–Кому? Мертвым?
–Нет же. Еще живым.
– Э-э, нет. Ты мне про имя только вчера сказал, а до этого я и так целительствовала. Зачем мне оно, и не лукавишь ли ты?
– Мы с тобой столько лет знакомы... -начал было Фыркун.
–Вот именно, а я только сейчас узнала, что ты существо навье. -отрезала Марья.
–Все мы скрываем свои не очень уместные качества.
Марья нахмурилась, но ничего не ответила на это.
– Так что за село? – вздохнула она сдавшись.
– Сама скоро узнаешь. – обиделся маг в кошачьей шкуре и направился к печи. Прыгнув на скамейку рядом с теплой стеной печки, он свернулся калачиком и закрыл глаза.
–Навье ты существо. Толку-то от тебя, только мышей дохлых носишь.
Кот сделал вид, что спит и ничего не слышит. Даже ухом не повел в ответ на ее ворчанье.
«Навье существо! »-возмущался кот-«Сама-то будто лучше. Я во всяком случае никому душу свою не закладывал. Только спор ему проиграл, вот и хожу в кошачьей шкуре. Ну, это не надолго. А с ней хозяин пусть сам разбирается. » И Пеоний заснул, видя во сне убиенных мышей и мертвую рыжую девушку.
К вечеру действительно случилось то, о чем говорил кот.
В избу постучали и Марья открыла дверь.
За дверью стояла женщина одетая в шубу, валенки, и замотанная в теплый пуховой платок. Здесь так мало кто одевался, так богато. Женщина была не молодой, на взгляд лет пятьдесят. Она замялась на пороге, и не зная что сказать уже было развернулась уходить.
Но Марья ее задержала поймав за запястье. Женщина вскрикнула от неожиданности, а ведунье показалось темное облако плывущее за той.
–Кто Вы? Зачем явились ко мне так поздно? Можно было и с утреца зайти.
–Наверно я не туда пришла. – испуганно проговорила женщина.
То ли вид Марьи ее напугал, то ли то, что она взяла ее за руку, но женщина была явно обеспокоена.
–Я Марья Никодимовна, внучка той ведунье к которой ты пришла.
–Откуда ты знаешь, что я к ней пришла? – еще больше оторопела женщина.
–За тобой что-то недоброе по пятам ходит. -ответила рыжая. – Заходи- побеседуем.
Незнакомка обернулась, помотала головой, и ничего не увидев спросила:
–А бабка Ваша?...
–Умерла. – твердо ответила девушка.
Марья открыла дверь пошире и впустила женщину. Темное облако войти в дом не смогло и осталось на улице.
Сев, за стол и немного успокоившись, гостья начала свой рассказ.
– Я Валя, повитуха, уже не в первом поколении. Еще моя прапрабабка умела правильно к роженице подойти и ребеночка принять. О нашей семье все в округе знают. Так вот. Не пойму, что случилось со мной, или происходит вокруг меня, но стали умирать дети которых я приняла. Сначала Кузьма умер, ему почти тридцать было. Это первый мой. -пояснила женщина. Я его приняла, когда самой только двадцать исполнилось. А потом по-очереди: Ленка, Аська, Толик, Акулина, Миколка, и много еще кого, и тебя тоже.
–Вот поэтому ты и испугалась увидев меня. – догадалась ведунья.
–Ты должна умереть после дня рождения. Потому что сейчас умирают новорожденные, которых я принимаю. Не столь важно, почему я жива. Но интересно, почему умирают другие.
–Когда же умер Кузьма?
–Семь годков назад, перед днем рождения своим. С лошади упал и насмерть головой о камень ударился.
–А остальные тоже случайно погибли, или по хвори какой?
–Не думала. -протянула Валя-повитуха. Не болел никто из них перед смертью. Только Петрушу на охоте подстрелили, он и помучился чуток перед смертью. А остальные сами по себе. Светка с обрыва сиганула, ей четырнадцать только исполнилось. Поговаривают, что из-за несчастной любви к баринову сыну. Ленка под лед ушла в декабре. Как она тонкого льда не заметила, не понятно. Взрослая баба двадцать восемь было. Аське на базаре плохо стало, она замертво упала, а ведь молодая совсем двадцать два почти было. Толик на вилы упал в сарае, говорят пьян был. Акулина и Миколка- двойняшки в лесу в конце лета пропали, за ягодами ходили. Им всего по девять лет было…
–И много таких?
–Больше пятидесяти погибло уже.
–Ого! За семь лет?!! И когда же ты Валя догадалась, что нечисто тут?
–Я боялась, честно боялась. Ведь Авдотья колдунья, а я верующая в бога единого, в пресветлого Дара.
–Много вас таких верующих…А ты-то когда своих детей родила?
–Не дал мне Дар счастья такого, как материнство. Я тогда совсем молодая была, только замуж вышла и тут же забеременела. Мой сын при рождении умер, не успев освятиться.
–Похоронили по-людски хоть?
–А как же! Пришел священник прочел молитвы, отпел его душу и мы дитятко на кладбище у леса и погребли.
–С крестом на шее?
– Говорю же, у нас в те времена на селе священник появился, его тогда сам князь к нам прислал и обязал всех одаривать светом знания святого.
–И мертвого? Он крестил мертвого ребенка?!- выпалила девушка. – Ты же не из нашего Красного, так ведь?
–Нет, я из Горшечного. Меня отовсюду, из всех ближайших деревень и сел к себе звали. – стушевалась повитуха.
–Вот, ты про какое кладбище у леса говоришь. -поняла Марья. – Знаешь, что Валя. Ложись-ка ты спать, ночь поздняя уже. Завтра обо всем потолкуем, и на то кладбище сходим.
Положила она гостью в комнате, что когда-то ее была, да и сама легла спать на новом для нее месте. На бабушкиной постели ей спать еще не доводилось, все же как-то страшно не по душе это было. Но не гостью там спать укладывать же.
К кровати подошел кот.
–Марья, а знаешь, что я думаю.
–Что? Что имя мне очень нужно?
–Что силенок у тебя не хватит. Я же навье существо и вижу других.
–Кого других? – не поняла девушка.
–Других навьих. -мяукнул кот.
–И что же это такое убивает всех принятых ею детей?
–Догадайся. – кот вильнул хвостом и вышел из комнаты.
***
–Мама, мама, посмотри, что я умею! -восклицала солнечная девчушка.
–Марьюшка! Нельзя баловать огнем, обожжешься! -ругалась мать.
–Мой огонь меня не тронет! – парировала девочка пяти лет.
–Значит, избу спалишь! А ну, прекрати!
Огонек плясал в ладони девочки. Раз мама велела потушить, то так и надо сделать. Она подошла, хотела вытереть руку полотенцем, как от грязи, но огоньку понравилось жить на полотенце. Он прожил там не долго, всего несколько минут, пока не сгорело полотенце. Слышно было, как мама громко ругалась на бабушку-ведьму…
***
Милая моя девочка, когда же у нас будут дети? Почему Дар не дает мне сына, а тебе дочь? – пронеслось в голове у спящей Марьи.
–Вячеслав, это ты? – осознала свой сон девушка.
–А кто же, еще, глупышка. Я муж твой. Что с тобой? Ты себя хорошо чувствуешь? – заботливо проговорил Вячеслав.
–С тобой мне всегда хорошо. – улыбнулась Марья во сне.
***
Послышался хриплый смех.
–Иди ко мне девочка, встретишься с мужем. Вячеслав соскучился по тебе. Он ждет тебя.
–Уйди старик. Мне еще рано умирать! – крикнула девушка.
–А смерть твоя рядом- за окном. – хрипел голос
***
–Что-то не так, Марьюшка. Ты задыхаешься? Дыши, милая, дыши! Слышишь, дыши!!! – несся голос Вячеслава.
***
Марья шумно вздохнула и вскочила в кровати. За окном рассеивалась черная туча.
–Кис, кис, кис…
–Ты серьезно?!-возмутился кот, прибежав в комнату. – Я тебе кто? Кот что ли?
–Вполне кот. –ежась прошептала Марья. – Ты это видишь? – она мотнула головой в сторону окна.
–Вижу. – бросив взгляд в окно сказал Пеоний.
–Что это? – шепотом спросила девушка.
–Душа. Я вообще удивлен, что ты ее видишь.
–Да, раньше я такого не видела. И я рада, что душа сюда войти не может.
–Ты думаешь, она не пыталась? Бабка твоя, премудрейшая ведьма, сильное заклятье на дом наложила, ни одна тварь навья не зайдет.
–Это хорошо. А то мне не по себе от этой души. Она черная. Ты знаешь чья она?
–Догадываюсь.
–Я спать боюсь. – поджала под себя ноги Марья.
–Брось, ты же большая девочка. – попытался успокоить ее кот.
–Это не значит, что я бесстрашная. – шептала Марья.
–Да, не значит. Пожалуй, если ты мне разрешишь, я бы прилег тебе в ноги пока ты спишь.
–Сегодня разрешу. – Марья похлопала по одеялу ладонью, приглашая кота запрыгнуть.
–Да, что же это с тобой! Хватит со мной так обращаться, я и сам могу запрыгнуть. – разобиделся было кот.
–Прости Пеоний. Останься со мной, пожалуйста. – попросила Марья.
Кот-колдун запрыгнул на кровать девушки, потоптался на одеяле и лег.
–Приятных снов Марьюшка. – зевнул он и замурлыкал.
Девушка легла и не обратила внимания как ласково назвал ее Пеоний.
Как только начало светать, ведьма встала. Встал и кот.
Приготовление завтрака не заняло много времени. Каша, пироги с яблочным повидлом и молоко. Правда, вчерашнее, после вечерней дойки. Марья не очень хотела выходить из избы пока там маячила чья-то душа.
Проснулась гостья. Она вошла в кухню, извинилась за неудобства, и хотела было уйти, но Марья велела ей хорошенько поесть перед дорогой.
–А скажи мне, Валя. Где находилась ты, когда случались несчастья?
–В разных местах. Иногда где-то совсем рядом, а иногда я бывала у себя дома, и только тогда узнавала о горе. Бывало и так, что когда я думала, вспоминала кого-то, а потом узнавала, что его больше нет.
–Да, действительно печально. – с сожалением произнесла рыжая девушка.
Гостья почти нечего не съела, но выпила кружку молока. «Наверно боится отравиться у ведьмы в гостях. » – подумала Марья.
–Я, пойду наверно. Заходите ко мне, в Горшечном третий дом слева от терема боярина Леонида.
–Загляну, сразу после кладбища. Что-то ты плохо поела, а ведь в дорогу тебе.
–Аппетита нет в последние месяцы. Ем кое-как, совершенно к еде не тянет. А сил маловато. Как будто все они медленно меня покидают.
Валя оделась, поблагодарила девушку за ночлег и еду и вышла. Вслед за ней стелился по земле темный туман.
–Ты со мной? – обратилась к коту Марья.
–Без меня у тебя все равно ничего не получится. – уверенно заявил Пеоний. – Я пойду у забора посижу, подожду тебя.
–Давай. У меня еще одно дело осталось.
Марья собрала нехитрый узелок с едой- на всякий случай, и пошла к соседке.
Дом Софьюшки был через дорогу. Обращалась девушка к ней не часто, потому что муж Софьи Микула категорически недолюбливал рыжую ведьму.
Во дворе играли двое мальчишек. Это дети Софьи. Они часто прибегали к Марье посмотреть, что умеет ведьма, а потом рассказывали об этом друзьям. Когда же подобные слухи доходили до ушей священника то тот их стыдил и говорил, что Марья божья женщина. Что сам Дар наделил ее целительством во имя искупления грехов ее предков. И все было бы ничего, только к Дару она не взывала, а просто творила и никого за это не благодарила и не считала своих предков грешниками.
–Кирилл, Семка! Где мамка? – крикнула Марья через заборчик.
–Здравствуйте, Марья Никодимовна! Мамка у печи хозяйничает. Проходите, не стойте за забором.
–А вот я слыхал, -начал младший- что нечисть без приглашения в дом попасть не может…
Марья не удержалась и отвесила острому на язык Семке шутливую оплеуху. Ведьма ласково ему улыбнулась.
–А мне говорили, что в новом свете заведено болтунам язык отрезать. – Марья подмигнула малому. – А у некоторых он сам отваливался, по странным, почти волшебным обстоятельствам.
Мальчишка прикрыл рот руками и побежал скорее в избу к мамке.
Но тут подошел Кирилл. Он был старше и немного умнее болтливого Семена. Ему было шестнадцать. Как раз, тот возраст, когда мальчик становился совсем как взрослый мужчина. У него ломался голос, появился забавный пушок на лице, а главное- появлялись умные мысли.
–Случилось что? – подбежал мальчик. – Грустная ты какая-то, вот я подумал, то ли беда, то ли хворь.
В это время мальчишки уже во всю помогают отцам и бегают за девчонками. А Кирилл смотрел только на Марью. Он подглядывал за ведьмой, когда та выходила из дома и направлялась к реке. Он иногда видел, как она гладит снег рукой и что-то шепчет. Кирилл знал, что она похоронила своего мужа, но не у реки же. И к тому же прошло более шести лет примерно. Марье было двадцать четыре и она часто видела Кирилла, где-то недалеко от себя. Однажды она даже посмела думать, что нравиться глупому мальчишке, но тут же прогнала от себя эти глупые мысли.
–Не твоя забота. – успела ответить Марья.
–О, Марьюшка! Рассказать, как пироги с капустой печь? – уже с крыльца распахнув дверь в дом проговорила мать этих мальчиков Софья.
Марья подошла ближе, и почти на ухо сказала:
–Мне уехать надо на пару дней в Горшечное. Последи за Муренкой и курочками.
–Что за беда такая там, отчего тебе туда надо так? Хворает кто? – встревожилась женщина.
–Уже нет. Умирают просто. И я уже должна скоро умереть. Так что у меня тут свой интерес.
–Дар тебе в помощь, дорогая. Будь осторожна. Кирилл смотрел ей вслед, а Семен глядел из окошка. Он был уверен, что нечисть без приглашения в дом не зайдет.
Софья в свои тридцать семь была пухленькой, расторопной, очень доброй, отзывчивой и верующей женщиной. Она искренне верила в Марью, в ее силы подаренные свыше. Женщина знала, что соседка-ведунья никогда не откажет в помощи, если вдруг что случиться. Чего не скажешь о ее муже. Крепкий коренастый мужичок, так сказать, рабочего ума, говорил что ведьма в селе лишь беду призывает и порчи наводит.
Семен подошел к призадумавшейся мамке.
–Мать, а можно мы тоже Марье Никадимовне поможем?
–Нет уж. -оглянулась рыжая. -Избавьте меня от ваших лиц.
–Что вы ребятки. Не гоже вам по чужим селам с ведуньей ходить. О ней слухи поползут, она же молодая совсем.
–Мне только детей с собой не хватало. Лучше за курами моими посмотрите, а то они иногда цыплят учат по-людски разговаривать.
Мальчишки переглянулись и закивали головами в знак согласия.
–Вот и хорошо. А я пойду. Спасибо, Софьюшка.
–Пустяки. Береги себя.
Софья по-матерински обняла Марью, и женщины распрощались.
Ведунья вышла за ворота, где ее заждался Фыркун.
–Ммяу! – обрадовано вскрикнул тот.
–Идем. Все здесь уладила.
За ведьмой по белому блестящему от солнца снегу побежал черный кот.
Марья выбрала дорогу через Буйку, в том самом месте где было посеяно семя. Подойдя к берегу она обрадовалась, что незадачливого рыболова там нет. Оглядевшись по сторонам, она сняла валенки, потопталась на снегу, чтобы босые ноги быстрей к нему привыкли, подобрала юбки одной рукой, а дугой помогла коту усесться у нее на плече. Кот же решил устроится по-своему. Он улегся у нее на плечах как лисья шкурка, но настороженно держал голову. Теплые босые ноги ступили в ледяную январскую реку. Марья закрыла глаза. По телу побежали мурашки и она сделала первый щаг. Таких шагов предстояло сделать около пятидесяти. Марья хорошо знала эту мель и все дно в этом месте реки. А еще она знала лютый нрав речных нежитей, готовых схватить любую теплую добычу и тянуть ее на самое дно. Вода была прозрачная и острая как нож. Ведунья ступала осторожно, медленно, что-то тихо проговаривая себе под нос. Оставалось совсем немного, когда кот услышал хруст снега и обернулся. На берегу стоял тот самый рыболов. Мужчина пришел сюда рыбачить и никого не ожидал увидеть. Еще было рано, да и про это удачное место он не сказал никому. Прорубь делать здесь не надо было, и сонная, но голодная рыба приплывала сюда по течению. Да и сам он подкармливал ее у берега как уходить собирался. А то что он увидел его ужасно испугало. Женщина с черным котом на шее босиком переходила ледяную непокорную реку. Он знал эту мель, но ни за что бы не пошел бы по ней зимой. Мужик сплюнул через плечо трижды, но не ушел. Женщина была не высокая и из под шапки выбивались рыжие локоны. В одной руке она держала юбки, а в другой были валенки. Она его не видела, слишком уж она была занята переправой. Чего не скажешь о ее воротнике. Кот повернул голову в сторону рыболова и смотрел прямо на него. Мужик снова переплюнул через плечо и стал смотреть не случится ли чего.
Ведьма как во сне шла по отмели. Марья шла медленно, стараясь не тревожить стихию, не чувствовать ее ледяное объятие. Оставалось совсем немного до берега. Еще чуть-чуть. По ногам побежали колики, заставляя двигаться быстрее. Один неверный шаг, один неровный вздох и, кто знает чем обернется ей переправа. Добрые духи воды спали, а злых не хотелось тревожить своим присутствием, поэтому она так тихо и медленно кралась во владении старика Омута. Камень… под ноги попал камень. Острым концом он поранил ей ступню. Боли не было- слишком замерзли ноги. Но была кровь. Кровь слабой лентой заскользила в воде. Оставалось самую малость- пять шагов. Колики поднялись до колен, кровь не останавливалась. Четыре шага. Ноги начали неметь. Марья медленно подняла руки и легко бросила валенки и сухие тряпки на противоположный берег. Почуяв кровь, в воде что-то проснулось и заскользило белесой змеей к ведьме. Три шага.
–Марья, быстрей! – рявкнул кот и одним большим прыжком рванул на берег.
Лента была духом, речным духом, холодным и голодным. Кровь разбудила его и заставила вспомнить сладкий вкус человеческой души. Марья спешила, но спешила лишь мыслью. Она понимала, что дух близко, что слуга Омута быстрей ее шагов. Но лучше он один чем все его сородичи проснувшиеся разом. Ведьма позволила себе посмотреть на воду. Теперь она поняла, что потревожило его. Ее тепло, разлитое красное тепло ее тела. Он почувствовал биение ее сердца в потоке крови. Дух голоден.
«Нужно прыгнуть. – пронеслось у нее в голове. –Как Пеоний, быстро. »
Марья приготовилась, ведь противоположный берег был крут и покрыт льдом и снегом. Дух уже начал обвиваться вокруг ее лодыжки ледяным телом. И в этом момент она прыгнула. Белесая змея превратилась в большую волну не отпуская ее ноги. Ведьма шептала что-то себе под нос. Она упала лицом в снег и хватая пальцами снег и палки закричала:
–Згинь! Отпусти!
Она повернулась лицом к врагу и выпустила огненный шар из ладони. Чудище выронило ее ногу, поднялось стеной и с пеной рухнуло у берега. Марья села на берегу.
Рыбак смотрел не отрываясь. Его руки давно разжали удочку и ведерко. Те лежали на снегу брошенными. А сам он стоял с круглыми от ужаса глазами. Как только ведьма посмотрела на противоположный берег, мужик пришел в себя, собрал свои нехитрые снасти и убежал в сторону села.
–Он давно тут? – кивнув на удаляющуюся фигурку спросила Марья кота.
–Какое-то время. – безразлично ответил Фыркун.
Ведьма зажгла в ладонях огонек и стала согревать ноющие ноги.
–Все таки я потревожила кого-то. -после долгого молчанья начала девушка.
–Ну, и что. Из реки им не выбраться. Ты была хороша. А когда у тебя начали неметь ноги?
–На сорок втором шаге.
–Похвально. Не зря готовилась. А вот, если бы ты могла перелететь через реку…
–Бедолага рыбак умер бы от разрыва сердца. – засмеялась Марья.
Кот игриво сощурил глаза.
–Мне показалось, что я не один час переходила Буйку. Я очень устала. – пожаловалась Марья заматывая ноги в тряпки и надевая валенки.
–Не ной. В путь пора.
Кополь был по леву руку через лес, а ей надо было идти по правую. Идти нужно было строго по берегу, и девушке уже не хотелось смотреть на воду. А было бы быстрей, будь у нее с собой лыжи. Она оставила их дома, а зачем сейчас уже не понимала. Днем показался печной дым из труб, но до села они не дошли. Сразу повернули кладбищу. Хоронили здесь всех и черноверов и живущих по законам Дара. Предстояло найти нужную с насыпью и резным столбом дароверца поверх. Задача была бы трудной, ведь все сейчас в снежных сугробах. Однако, ей облегчила задачу сама Валя. Та стояла недалеко от ели, а за ней парило темное, как будто пыльное облако.
Марья направилась к ней, кот засеменил следом. Ей совсем не хотелось быть рядом с облаком. Оно будто бы заставляло ее бежать со всех ног прочь, но она пересиливала свое желание сберечься.
–Валя! – позвала девушка.
–Здравствуй, Марья Никодимовна. Вот здесь.
Женщина указала место.
Марья подошла ближе и села рядом со столбом, поглаживая снег.
–Спи, малютка, спи. Кто ж не доглядел за тобой? Почему ты убежал?
«Я не убежал, меня за тобой отпустили. Мне сказали, что твоя душа слаще. И мне дали выбор: либо я приведу тебя к нему и уйду бродить по земле, либо останусь взаперти в навьем мире. А навьим существам сюда дороги нет. »
Марья стала задыхаться. Темный дым входил медленно в ее рот и нос. Валя испугалась, когда девушка начала задыхаться.
–Я, я, я лекаря пиведу. Потерпи чуток, только не умирай! – и побежала в сторону села.
–Кто тебя отпустил? – хрипела ведьма.
Огонек в ладони не зажигался. Надеяться было не на что.
«Хозяин Нави. Он никого не отпускает. »
Кот нервно ходил возле Марьи, обнюхивая черный дым.
–Ммалышш, а почему ты такой злой? – спросил Пеоний.
«Я злой? На себя посмотри! Сколько людей погибло по твоей воле? Ты убивал селеньями. »
–Это прошлое. Но ты же сейчас чем-то недоволен.
«Я не смог дышать когда родился! А моя душа никому не нужна была. А ведьма живет вот уже двадцать четыре года, а за ней охотятся. Ее душа нужна, но она же не умирает никак. Конечно я недоволен! »
–Этим ты ничего не изменишшь. – успокаивал кот. – Тем более ты мможешшь переродиться.
«Не могу я этого сделать. Меня похоронили, как дароверца, а Дар еще не полностью занял свой трон. Из-за его войны с Велсом мы все в подвешенном состоянии»
Марья еле дышала лежа на снегу. Небо голубело, расцветали красные маки и казалось вот-вот польет теплый дождь. Его его прозрачные капли алмазами рассыпяться по макам и он приведет с собой небесную дорожку- тропу счастья, мира и забвения.
–Тебя послал Велс за ней? – спросил Пеоний.
«Я уже сказал об этом»-возмутился дух.
–То есть дароверец служит Велсу? Ты сам понимаешь, что ты делаешь? Ты- предатель! Дар изгонит тебя в подземелья и ты никогда не будешь дышшащщим, ты всегда будешь ммертвым. –шипел кот.
«Но, он обещал мне…»-начал было дух.
–Ты молод и горяч, а мне несколько тысячелетий. А хозяин… Обопрись на мой опыт сотрудничества с ним. Я теперь кот. Отпусти ведьму, она нужна миру. – убеждал кот.
«Хозяин будет зол. »
–Раскайся, обратись к Дару за защитой, он простит. Он всех прощает- у него закон такой. Расскажи про ведьму.
«А что сказать? »-отступил дух.
–Что нашел ту, которая владеет магией жизни, и что она нужна Велсу.
«Ты светлый? »
–Нет. Уходи, пока я добрый.
Полил летний дождь. От теплого ветерка покачивались яркие маки. Внезапно пошел снег. Маки почернели и сгнили.
Марья открыла глаза. Она лежала на снегу около темного облака. Оно начало светлеть.
«Я убил их всех, потому что моя мать позволила им дышать. »
Облако стало дымом рассеиваться над могилкой. Марья поднялась на ноги.
–Услышь меня мать Земля и отец Небо! Прошу помощи для души грешной, проводите дух к богам прощающим, и силой данной мне вами заклинаю его очистить и вознести к упокоению.
«Спасибо и прости. Это было поручение».
Облако рассеялось.
–Ты слаба. Сиди здесь. Скоро Валя с лекарем придут.
–Какой ужасный день. Я дважды умереть могла.
–И умерла бы.
–Что он сказал тебе?
–То же что и тебе. Я его пристыдил немного. Поверил малолетка. Если его в прах не сотрет Дар, то Велс его изничтожит.
Захрустел снег, и к кладбищу прикатила телега. Валя бегом бросилась к Марье, следом бежал местный знахарь. Они взяли ее под руки и помогли дойти до телеги. Мужчина помог женщинам влезть на дощатую поверхность повозки и они отправились в сторону ее дома. Кот догнал их и запрыгнул следом.
–Как ты Марьюшка? Болит чего? – волновалась Валя.
–Сил нет. Устала я. Ушел он к Дару. Все теперь хорошо будет. Ему горько было, что ты другим жизнь давала, а его не уберегла.
–Это можно понять. Но почему сейчас?
–Он меня искал. Моя волшба богам нужна. Неча людям помогать, они и так смертные.
–Да, ну тебя. -фыркнула Валя
Марья не верила в доброту и чистоту Дара. Она понимала, что вера – это новая игра небес с нами человечками. У них своя война в которую они впутывают нас. А Велс уже не одну сотню лет правил миром с небес. Люди издревле приносили ему жертвы, ведь боялись гнева его. Но новый бог жертв не требовал. Ему нужно было строгое повиновение, а ослушавшихся он изгонял в подземелья, где было кромешное зло и тьма. Там правил злой колдун, мучавший всех грешников огнем. Людям не нарушающим законы Дара он предлагал бескрайнее счастье, свою любовь и благодатное существование в его небесных владениях. А вот где же теперь владенья Велса было мало понятно. Из-за этой всей неразберихи и двоеверия в Раси, было сложно разобраться в границах бытия. У Велса был только навий мир, тот который не подвластен человеческому глазу, но он везде. Все духи это навьи дети, а духи есть везде, это даже дароверцы знают, хоть и приписывают их к темным. Под началом Дара есть светлые, которые помогают ему продвигать свои идеи на земле и учить людей жить в мире. Вот и тот дух думал, что Пеоний светлый…
Она верила в силу, свою силу дарованную природой, а не богами. И нет разницы в кого верить и кому прислуживать, потому что пока ты на земле, пока жива душа в твоем теле, им тебя не достать. Поэтому жить лучше подольше. А ведь как утверждал колдун в кошачьей шкуре, она обладает магией жизни, значит можно попытаться жить вечно.
Лошадка везла телегу. Каждый в телеге думал о чем-то своем. Казалось только черный кот ведьмы не думал ни о чем. Он свернулся клубочком у нее на коленях и тихо мурлыкал. Девушка даже не заметила как они переправились по мосту через реку. Она просто сидела с закрытыми глазами, будто спала.
–А кот у тебя тоже волшебный? – поинтересовалась Валя.
–Самый что ни на есть волшебный. – Марья улыбнулась, а Фыркун лишь подернул ухом. –Сам ко мне пришел котенком, сам меня нашел. Он мышелов хороший. Да и после смерти бабушки он мой единственный собеседник.
Валя хмыкнула, а про себя подумала, вот как получается, кот и собеседник.
Уже и дом Марьи показался.
–Я сама дойду. Спасибо, что умирать не бросили на кладбище.
–Ну, что ты Марья Никадимовна. Я твоя должница. Как родить захочешь, ты про меня вспомни. Береги себя.
–И ты себя береги. Девушка сбросила кота в снег, и спрыгнула за ним.
Кот отряхнулся и побежал к дому. Валя уехала на телеге обратно в Горшечное и никакого облака за ней не было.
Наступала ночь. Марья вошла в дом. Есть ей не хотелось и она раздевшись отправилась спать.
–А ответь-ка мне Пеоний.
–Как ты меня величаешь важно…-надулся от гордости кот.
–Если моя бабка наложила сильное заклятие от всякой нави, то как ты сюда попал?
–Я сидел на подоконнике и больше никак войти не мог. Но ты взяла меня на руки и внесла в дом.
–Я сама тебя впустила, и дом принял тебя.
–Авдотья ворчала, мол, нечисть в дом тащишь…
–Точно! Это значит, без моего разрешения нави сюда не зайти. И я всегда могу тебя выгнать. – ехидно улыбнулась девушка
–Ага. Только тогда я съем всех твоих кур. Лучше спи, а то сам уйду.
Глава 4.Иван-да-Марья
-Эй! Марья Никодимовна! – раздался мальчишеский голос.
Встать с кровати было сегодня тяжело. После вчерашних происшествий подниматься не хотелось, в теле была слабость. Трясущимися руками она оделась, и накинув полушубок вышла на крыльцо. Сегодня морозило по- особенному. Светило яркое солнце на безоблачном синем небе. Земля была покрыта ровным слоем снега. Он сверкал под золотыми лучами миллионами самоцветов. Во дворе, присев на рябину, клевали яркие ягоды красногрудые снегири. Они выклевывали семна этого плода, а шкурку бросали на белый наст. А во дворе ожидал Кирилл.
–Ты чего это в такую рань? – возмутилась девушка.
–Я, это…-замялся парень. – Я у дома вместе с братом снег расчищаю. Пришел спросить не нужно ли помочь- снег убрать.
–Давай. А то и правда ходить то тяжело становится.
Парень довольно заулыбался.
–И еще, мамка велела тебя на ужин позвать.
–Я только вернулась. Стряслось чего?
–Ага. Любопытство ее замучило. – засмеялся Кирилл.
–Ты мамке благодарность мою передай, и скажи, что приду только завтра.
–Занята сегодня? – поинтересовался Софьин сын.
–Тебе-то что?
–Да, так…
–Любопытство- это у вас семейное. -хихикнула Марья.
–Нее, -протянул мальчишка. – батя тебя сторонится и про чудеса слышать не хочет.
–Какие такие чудеса? – изумилась ведьма.
Кирилл осмелел и подошел к ней совсем близко, и тихо так сказал:
– Рыжая, красивая девка одна хозяйничает, и черный кот вокруг нее вьется. Знахарствует и нечисть всякую прочь гонит.
Марья отвесила ему подзатыльник. Мальчишка отпрянул.
–Ты чего? – потер парень затылок.
–Прости, не удержалась. Я по поводу красивой, имею ввиду.
Кирилл покраснел.
–Мы сейчас с лопатами придем. Извини, что глупость сказал. -склонил голову парень.
–Ерунда. –отмахнулась девушка.
Марья вошла в дом, а Кирилл побежал к брату.
Только она вошла, как к ней подбежал Фыркун и сел возле ее ног.
–Что женишок завелся? – иронизировал кот.
–Избавь меня от этих глупостей. Кирюха мне как брат меньшой. Я помню его еще по траве ползающим без порток. Ему десяти не было, когда меня Вячеслав увез. Она загрустила и ушла готовить еду.
Она часто вспоминала погибшего мужа, винила себя в его смерти. Марья надеялась, что вскоре, когда война между богами закончится, то его душа сможет переродиться. Может пройти много лет, пока это случится и как ей их прожить и не умереть оставалось ее главной идеей. Бывало, что по ночам она сворачивалась калачиком от холода, а он как будто чувствовал это, и обнимал ее со спины. От этого было тепло и телу и душе. Когда Вячеслав был дома, он сам ходил к колодцу, хоть и не мужское это дело- воду таскать. Было много дней счастья и еще больше было дней тоски без него, когда уходил он к сотнику Радимиру. Марья знала Радимира, и знала, что бьется он до победного. Так что муж ее каждый раз уходил на верную смерть, а возвращался с царапинами. Но не в этот раз. Она вспомнила быстрое, но почетное погребение Вячеслава. Вспомнила что не смогла проститься с ним в последний раз. Представляла, как горело его тело и тело подмены. Что же осталось от нее? Вспомнила заколдованное семя, берег и того мужичка. А еще вспомнила ту страшную ночь, когда пришел к ней старик рогатый, и черного ворона вспомнила. Девушку передернуло. Свою душу она должна именно ему- страшному и могущественному Велсу.
–Марья, – прибежал кот. – сегодня луна полная взойдет.
–Знаю. – отсекла она. Ей не хотелось говорить. На душе было мрачно и беспокойно.
–Одного знания-то мало. Дела вершить надо.
–Ты видишь, что сегодня сил у меня нет? – с усталостью сказала она.
–Ты вчерашний день хорошо помнишь? – прищурив глаза, спросил Фыркун.
–Помню, я помню. Ты думаешь, что обряд меня изменит?
–Безусловно, дорогая. Ты станешь сильней. Ты же знаешь, что за магия в тебе живет. Так что не медли.
Марья остерегалась советов Пеония. Велс, по словам кота, прогнал его. Но тогда почему эта черная шкура заставляет взять имя, ведь он знает, что душа Марьи достанется чернобогу? Марьи?! Стоп.
–Я догадалась. Он не найдет меня. Не сможет подчинить, будь у меня другое имя. Так?
–Ууммница! Поняла наконец-то! – заулыбался кот, насколько это возможно при его мордочке.
Девушка вздохнула:
–Что мне понадобится к вечеру?
Кот перестал виться у ее ног и сел на пол.
–Свеча, нож, роса, черная ткань, укромное место, чтоб хранить имя, и доска. А еще тебе понадобиться камень, любой, который ты вставишь в свой амулет.
–Найду. А как же бабушкин ятаган?
–Он не освещен тобою, как ведьмой. После поворожим. А пока разбери-ка свои припасы, может, есть там что нужное.
У Марьи было несколько полезных мешочков. Одни с травами по цвету каждого вида, другие с листьями, третьи с кореньями, четвертые с корой деревьев. Но самым ценным был мешочек с камнями. Ворожеи ее семьи годами собирали волшебные каменья, чтобы использовать их в ритуалах или при изготовлении оберегов и талисманов. Найти их было очень не просто. Ведь необыкновенные камни на дороге не валяются, а спрятаны от любопытных глаз самой матерью – землей. Можно было потратить не один месяц, чтобы выпросить у горы – великана или моря – баюна не простой камень.
Марье повезло больше. Ее муж бедным не был и по возвращению с очередного похода привозил ей то кольцо, то брошь, то серьги. Все это было красиво и очень ценно. А вот однажды привез он ей с Мутного моря ожерелье. Оно было из морских даров из белого и черного жемчуга. Это был редкостный подарок. Девять небольших жемчужин насаженных на тонкую крепкую нить, шли через одну, уступая место соседке. Белая, черная, белая, черная… Это было хорошее сочетание. Знахарка знала это точно, и поэтому определиться в выборе камня было трудно. Жемчуг обладает невероятной магической энергией, но стоит ли выбирать его? Жемчуг создают существа, живущие в раковинах Мутного моря. Они вкладывают частицы себя и крупинки моря для получения этого сокровища. А если здесь задействована сила живых существ, то это непременно должно повлиять и на волшбу.
«Белый жемчуг. Я возьму белый, как моя магия. Жизнь черной не должна быть, и колдовство таким не будет. »
Марья сняла с нити жемчужину, а со своей шеи обыкновенный сосновый оберег. Ножом вырезала отверстие и смолой приклеила бусину. Сосновый плоский срез, а в середине белая жемчужина. Смотрелось непривычно- камень то редкий. За окном темнело. А это означало приближение заветного часа. Вскоре, когда на небе появилась полная налитая кровью луна, а звезды еле светились, прячась от ее могущества, у девушки все было готово. На столе стояла свеча, на коленях черная тряпица, по правую руку лежали маленькая дощечка и нож, а по левую- чашечка с росой. Ее было немного, но на ритуал должно хватить. Марья надела оберег, села на стул, накрыла ладонью свечу, а когда подняла руку, то фитилек горел высоким столбиком. Она оглянулась- кота по близости не было. Ведьма заволновалась, но продолжила.
–Взываю к тебе мать Земля и к тебе отец Небо! Услышьте мольбу мою! Меня вы сотворили вам и слово держать. Дайте имя мне, имя не простое, а магическое, то которое дал мне люд людской, богам не по нраву. Дайте же имя то, которое даст мне Земля матушка, дайте же силу ту, которую не пожалеет для дочери своей Небо батюшка. Клянусь в вечном повиновении перед ликом вашим. И чтоб не решили вы, приму как должное.
«Имя? »- пробежал шепот по комнате.
Ведьма взяла нож и одним движением порезала ладонь, собрала пальцы в кулак. Капли крови падали на деревянную доску.
–Я человек из крови и плоти, но живет во мне огонь-брат ваш. Почувствуйте сердце мое. -взывала она.
«Огонь? Брат... »- послышалось отчетливее.
Комната наполнилась отдаленными голосами, шепотками. Марье стало тесно у себя дома, хотелось выбежать на улицу. Избу заполнили духи.
«Ты должна душу. »- вдруг заявил дух с мужским голосом.
–Я прошу защиты. – понадеялась девушка.
«Мы не можем тебе помочь. »-отрезал он.
–Я прошу имя.
«Тебе недолго осталось. Он знает где ты. »
Дух пронесся мимо нее. Его холод заставил дрожать ее тело. Он хотел напугать ее.
–Дайте имя мне, духи! -выкрикнула Марья.
«Зачем? Это не спасет тебя. »- тихо пропел женский голосок.
–Я единственная кто владеет магией жизни, я порождаю огонь и говорю с духами. Я исцеляю и помогаю жить.
«Ведьма. »-послышался пренебрежительный мужской голос.
«Ведьма с человеческим именем? »- спросил изумленный женский голос.
Духи заспорили. Их голоса затуманивали ее сознание, голова кружилась. Ее мутило. Там не было знакомых голосов, но она надеялась, что там были ее родичи. Те, которые многие века знахарствовали и исцеляли, снимали порчу и сглаз.
–Мать Земля, услышь меня! Ты подарила людям жизнь и еду, что бы мы помогали травам цвести, а лесам расти. Отец Небо, ты подарил нам солнце и дождь, чтобы мы могли жить и благодарить тебя за это. – Марья упала на колени и подняла руки в мольбе. – Услышьте меня духи мудрых, ибо мой дух будет с вами когда-нибудь.
«Оно твое, и сила твоя Хранительница жизни. »
Ее оберег окутал могильный влажный холод. По коже побежали мурашки. Духи притихли, отдаляясь от ее головы.
Девушка встала на ноги, взяла чашку с росой, умыла лицо и выпила остатки. Она очистила душу.
–Спасибо. – прошептала она.
Кровь растеклась по доске, образуя имя духов, которое теперь носила ее душа и ее сила.
«Раэль. Я Раэль. »
Ведьма подхватила дощечку и быстро замотала ее в черную ткань.
«Х-х-х-х-х. Дрянь. »
Она узнала этот злой голос. Это был голос старика Велса.
Марья обернулась, осмотрелась. Никого рядом не было.
–Успела…- выдохнула девушка и обняла дощечку. Эта деревяшка теперь была ей дороже воздуха. Это была ее свобода и сила. Теперь древний бог не мог получить ее душу, пока у него нет столь важной деревяшки пропитанной ее кровью. У него были права на душу с именем Марья. А теперь есть девушка Марья-тело, сосуд, и душа с магическим именем. Даже если Велс узнает его, эта душа ему ничего не должна. Теперь нужно было сохранить дощечку. Ведь пока она в целости, то и имя в целости. Марья знала, где хотела бы спрятать ее, но чтоб туда пойти, нужно еще разобраться со старыми проблемами.
Только сейчас она поняла, что от свечи остался лишь маленький огарочек, а за окном давно белела полная луна. Нужно было лечь спать. Марья прошла по дому и не увидев нигде кота пошла спать.
Утро встретило ее быстро. Едва пропели петухи, она тут же вскочила и побежала разбираться со своими животными. Хозяйство нуждалось в ежедневной заботе. Когда, все было закончено, то ко двору с лопатами бежали Софьины сорванцы.
–Марья Никадимовна! Вот и мы.
–Доброе утро! Здороваться не учены?
–Светлого тебе дня. – оба мальчика сняв шапки, наиграно поклонились.
Марья заулыбалась.
–Дома-то дела все сделали, чтоб сюда бежать?
–А то! – возмутился Кирилл. – Мамка сама нас отправила.
–Я, правда, хотел к дяде Ване пойти…-переминаясь с ноги на ногу и смотря в снег ответил младшенький Сема.
–Кто такой, дядя Ваня?
–Он с Копольграда вернулся. Там воем был, а теперь вернулся. – отозвался Семен.
–Дружинником? -переспросила Марья.
–Ага. – кивнул Семен. Он на берег рыбачить ходит. Небылицы выдумывает всякие.
–Это ж какие небылицы зимой на Буйке увидеть можно? – Марья забеспокоилась.
–Н-ну, – замялся Сема.
–Глупости говорит. – перебил его Кирилл. – Мол, видел чудовищ речных, и ведьм, что по воде ходят и бесов с собой средь бела дня носят.
–Так и говорит? – удивилась Марья.
Сема кивнул.
–Где живет этот ваш, дядя Ваня? – небрежно спросила та.
Кирилл посмотрел на нее с вызовом.
–Я сам тебя провожу, когда снег уберу. – уверенно заявил Кирилл.
–То есть так просто не расскажешь?
Марья вспомнила шутливую фразу Фыркуна, на счет женишка, и невольно улыбнулась.
–Нет. – твердо решил тот.
Семка смотрел с открытым ртом на старшего брата, который хоть и был выше ведьмы на две головы, но был младше и явно глупее. Он то знал «кто с бесами дружбу водит», как батька говорит.
Марья согласилась. Мальчишки принялись за работу. А девушку одолели тревожные мысли.
Кот все еще не вернулся. Где же мог быть волшебник в кошачьей шкуре? До весны еще далеко, значит он не с кошками. Фыркуна не было уже почти сутки. А ведь именно он подталкивал Марью к принятию имени. А теперь он исчез. Может он и приходил к ней только ради этого, чтоб насолить Велсу, мол ведьму сильную у него отнял.
–Эй, ребят! А кота моего не видели? А то пропал куда-то. – спросила Марья у братьев.
Оба развели руками и покрутили головами в знак неведения.
Марья склонила голову и с тяжелым сердцем зашла в дом. Чай пить не хотелось, кусок тоже в горло не лез. От тревоги даже подташнивать стало. Девушка разложила рисованные карты. Выпадало явно что-то хорошее. Оставалось только надеется. Надеяться на судьбу. Марья оделась и пошла к коровке. Муренка приветственно замычала. Девушка обняла ее большую шею и похлопала погладила теплый бок.
–Ну, что дорогая ты моя. Трава у тебя еще есть. Что-то я не о том. Фыркун пропал.
Корова замычала, куры закудахтали.
–Я знала, что вы меня понимаете! Его найти надо. Без него мне худо.
Куры притихли, глупо поглядывая на хозяйку. Муренка повернула к ней свою большую морду и облизнула языком лицо.
–Ты что делаешь? – утираясь рукавом, сказала Марья. – Я тоже тебя люблю, кормилица ты моя. – Марья поцеловала корову в нос. – Где же Пеоний?
Муренка отвернулась и пошла жевать траву озелененную хозяйкой утром.
–Я понимаю, что вы его не любите, и даже знаю за что. Но Фыркун тоже живой как вы.
Корова безразлично мотнула хвостом. Одна из куриц соскочила с насеста и побежала к двери из сарая, ударилась головой о дверь и упала лапками кверху.
Марья хлопнула себя по лбу.
–До чего же у меня питомцы бестолковые! – развела руками девушка.
Она подняла курицу и усадила ее на насест. Птица ожила и завертела головой по сторонам. Марья грустно вздохнула и вышла из сарая.
Мальчишки все еще перекидывали снег, создавая дорожку до калитки.
Девушке было тревожно, что кот не явился на вчерашний ужин. Но скоро обед, а он даже не завтракал. Такого еще не бывало. Когда он уходил в загул по кошкам, то всегда прибегал поесть. Что-то было не так. То ли кота пришибли, то ли сам сбежал от ведьмы. В то что он сам мог уйти верилось с трудом, потому как он хотел ее учить быть сильной ведьмой. Значит, его кто-то поймал. А если это был действительно тот «дядя Ваня», то к нему следовало идти немедля. Хозяйничать дома не требовалось, а вышивать как другие девки зимой, она не любила. То есть, могла, но не хотела. Одежду ей привозила Софья с базара. Тем более, что ведьмам не принято красиво рядиться. Поэтому шитья и вышивки удавалось избегать.
Марья посмотрела на тружеников. Ребята ловко орудовали лопатами. Снег летел в разные стороны. Получался проход, а по бокам сугробы. Марья подошла к Кириллу, тот остановился опершись на лопату.
–Кирилл, пойдем-ка к вашему дяде Ване. Познакомимся.
–Мы не закончили еще. Снега полным полно. – ответил парень.
–Мне заняться сейчас нечем, а вы если хотите завтра уберете. Тем более, что сегодня метель будет.
–Э, нет. Не будет сегодня метели. Небо ясное, ветра нет, солнце так и светит. Тихая ночь будет. – утвердительно сказал Сема.
Марья прищурила глаза и пристально посмотрела на младшего сына Софьи.
–Если я сказала, будет метель, значит, она будет. – И перевела взгляд на старшего.
–Ну, ладно. Идем. Семка тащи лопаты домой, завтра убирать будем.
Семен взял лопату у брата и поплелся домой, таща их за собой. Кирилл и Марья отправились через всю деревню к дому «дяди Вани». Кирилл рассказывал, какие-то смешные события, которые приключались с ним и местными. Марья смеялась, но все думала о Фыркуне. Ее мало интересовали девки и парни в их селе, но сплетни оказались забавным способом узнать, что в селе твориться.
–А ее мамка то знает, что она в одной поневе от Буйки бежала? – делая вид что ей это интересно, спрашивала Марья.
–Знает. Она ее сторожила до утра. Аленка, еще до петухов домой прибежать успела, а мамка тут как тут. За косы оттаскала и из дому месяц не выпускала.
–Ну, вы придумали. Девку опозорили, и сами теперь всем бабам небылицы травите.
–Почему небылицы? Она сама с нами поплелась.
–И вы добродетели, раздели ее, и в одной нижней рубашке в воду бросили. – поругала Марья.
–А ты с чего взяла? – запетушился Кирилл.
–Я же ведьма. Все знаю. То что, девка тринадцати лет среди вас обалдуев жениха приглядывала, это ясно. Но чтоб она до нага раздеваться стала! Это ложь.
–Ты просто не веришь. – обиделся парень.
–Я все знаю. – отрезала Марья.
–Вся деревня поверила, а ты нет. – опустил голову Кирилл.
–Твои истории и вправду интересные. Особенно как вы старого пьянчугу Спиридоныча напугали привидениями. Это на самом деле смешно. А про Аленку грустно. Пошел бы извинился перед ней.
–Перед девкой то?!- опешил Кирилл.
–А что? Оклеветали бедную, а ей еще ведь многие года здесь жить.
Кирилл не успел ответить. А Марья не успела удивиться, куда привел ее сосед.
Она сорвалась и побежала прямо к дому «дяди Вани».
Все эти детские переживания, казалось, ее не волновали. Но сейчас ее собственные воспоминания захлестнули ее свежей волной. Она вбежала на крыльцо и громко трижды постучала. Дверь открыл высокий мужчина, тот самый, который рыбачил на реке в ее месте. Тот чей голос показался ей знакомым, тот о ком она успела позабыть за годы жизни не в Кополе.
–Машка? – изумился мужчина.
–Ванька!!! – девушка прыгнула к нему на шею. Вжалась в его грудь и заревела.
Мужчина положил ей одну руку на спину, обнимая ее, а второй рукой махнул парню, чтоб тот уходил. Не отпуская девушку, Иван закрыл дверь.
–Я не верю собственным глазам. Ты жива. Дар сохранил тебя. Не отдал огню. Не верю, Марья, я не верю. – шептал мужчина гладя ее по голове и крепко прижимая к себе.
Марья взахлеб пыталась рассказать о случившемся. Ведь только он один мог понять что с ней произошло на самом деле. Только тот, кто знал ее малюткой с огненными шариками в ручках, мог выслушать ее и быть ее другом.
Они познакомились, когда ей было четыре года, а ему шесть. Ванька был уже большим мальчиком и не очень-то хотел дружить с ней. Однажды он увидел в ее руках огонь, испугался за ее жизнь и повалил на траву, чтобы потушить крошку. Она сопротивлялась, кричала, что он дурак. И лишь, когда ей удалось вырваться, Маша показала свои ладони и трюк с огнем. Ванька испугался теперь не за нее. Он забоялся ее. А потом привык. Это стало их общим секретом. Когда они подросли, то часто ходили вместе. Мальчишки подшучивали над ними, ведь они не знали об их общей тайне. Иван да Марья ходили в лес, а когда уставали, то разжигали костер чтобы погреться, или просто отдыхали и разговаривали. Он был влюблен в нее, хотя никогда этого не говорил. А Марья нет. Она мечтала не о деревенском парне, а о том кто может увести ее на коне куда нибудь в другую жизнь и любить вечно.
Ваня знал это, но все же надеялся, что этого не случится, до той поры пока к ним не приехала княжеская дружина на перевал. Так-то и произошло, что полюбился ей обычный вой Вячеслав, который и забрал ее на коне в сам Кополь. Но не мог Иван забыть свою Марью и отправился проситься к князю в дружину. Взял его воевода Радимир, тот у которого служил Вячеслав. Муж Марьи узнал Ивана, да и сдружились. В тот злополучный поход не взял его Радимир, а взял Вячеслава. Вячеслав умер, и Марью с ним захоронили. На этом и кончилась жизнь Ивана.
–Вот такая история. – вытирая слезы сказала Марья. -Бабушка моя скончалась, единственная кто был моей кровинкой. А теперь и злополучный кот пропал. А он, не поверишь, говорящий был.
–Говорящий? – удивился Иван и посмотрел на печку.
На печи внимательно слушая, лежал кот. Черный, с зелеными глазами и хитрой улыбочкой. Кот потянулся, позевал и спрыгнул с печи. Он подошел к Марье и потерся об ее ноги. У Марьи вырвалось:
–Фыркун! Дорогой мой!
Кот замурлыкал.
–Дуррра. А Софья тоже знает, что я не пррросто кошачья шапка?
Марья засмеялась. Подняла кота на руки и начала гладить по спинке.
–Глупый. Знакомься, это Ваня. Мы с ним с детства дружим. Он все про меня знает. По-настоящему все. Понимаешь?
Кот лег на коленях у девушки и промяукал:
–Не могла раньше сказать. Я то пошел узнавать, кто же такой невезучий на твоем берегу сидит, и наш переход через реку видел.
Иван улыбнулся.
–Прихожу я вчера с рыбалки, отворяю дверь. А этот черный бес под ноги шасть и в дом. Я то его вспомнил, потому как вы речку переходили забыть невозможно. Я забоялся.
–Забоялся? -изумилась Марья. – А когда в походы ходил с Радимиром ты не боялся людей бить?
–Одно дело просто человек, и совсем другое ведьмовской кот. От человека знамо что ожидать, а от беса… Я же помню твое колдовство, помню, как все серьезно. Не то что сказки бабушки Авдотьи.
–Ты помнишь их? – удивилась девушка.
–Еще бы! Самые страшные сказки наших предков.
–Да… Умела бабушка сказывать. -вздохнула Марья. – Вань, ты хоть расскажи, как ты здесь оказался, и почему ко мне не пришел?
–Рассказывать-то нечего. Послужил я князю после смерти твоей лет шесть. А потом занемог. Что-то часто хворь разная цепляться стала, да и вообще устал я как-то от походов этих. Решил домой вернуться. Вернулся. А моих-то уже и нет. Мать умерла еще восемь лет назад от лихорадки, а отец спился. Так что, остался я один по хозяйству. Да и того еще не нажил. Деньги есть. Оплата у нас дружинников хорошая, сама знаешь. Думаю весной за работу взяться: дом подремонтировать, корову взять, лошадь, кур надо бы, гусей. Вот и разживусь.
–Хорошо говоришь. Я так рада, что ты здесь, Ванюш.
Иван прижал ее к своей широкой груди и улыбнулся.
–А я то как рад, Марьюшка. – он нежно поцеловал ее в макушку.
–Приходи ко мне завтра утром! – вдруг произнесла девушка.
–На завтрак? – спросил мужчина.
–А то! Ты, я смотрю, оголодал совсем. – пошутила Марья. -Тощий совсем стал.
–Приду. Вот увидишь приду. – пообещал Ваня.
Марья встала, опустила кота на пол.
–Ну, что Фыркун, домой идешь?
–Непррременно. – ответил кот и засеменил к выходу.
Друзья обнялись, и Марья пошла с котом домой. Она отказалась от его предложения проводить. Ведь она была не одна, а с говорящим котом.
Вечерело. И вообще, зимой вечерело быстро. Звезды врассыпную разбежались по небу. Луна стояла полная. Снег мерцал разными огнями. Марья шла, скрипя валенками, а рядом бесшумно бежал кот.
–Ты, ммолодец, Ммарья! Это же надо так сразу про мменяу рассказать! И кому? Тому, кто тебя Ммарьюшкой с пеленок называл! Да он же первый от мменяу избавится!
–Не пойму я, чего ты так разволновался? Ты его плохо знаешь.
–Я за ним со вчерашнего вечера наблюдаю. Он обычный смертный. У него на шее медальон дароверца. -возмущался Пеоний.
–Я тоже такой носила, а на обратной стороне змеевик был. Подумаешь! Он тебя кормил?
–Молока налил, рыбу дал…-заулыбался своей неповторимой улыбкой кот.
–Вот видишь! Тварь ты неблагодарная. Он о тебе позаботился. – пристыдила кота Марья.
–Из за страха. А так бы взашей выгнал.
–Это верно. Ты и без слов кого хочешь испугать можешь. Муренка со мной разговаривать не захотела, куры в угол и по насестам забились, когда я о тебе спрашивала.
–Я им ничего не делал, чтоб они так себя вели. Придется провести беседу.
–Только без жертв. Хорошо?
–Как без жертв? Бояться они должны, и при том не видеть условий наказания? -завозмущался Фыркун.
–Именно. – подтвердила Марья.
Девушка с котом дошли до дома. И тут Марья вспомнила, что обещала зайти к Софье. Все же ее ребятня во дворе снег убирала. Делать нечего.
–Ты, Фыркун в сарай иди, а я к Софье загляну на чай.
–Иди. У меня действительно к твоей живности вопросы имеются.
Марья погрозила ему пальцем, а сама отправилась к Софье.
Софья была рада подруге и сразу потащила ее за стол. За едой и чаем с сырниками Марья рассказала про то как ее чуть не убил призрак ребенка повитухи, и про то как загадочный рыболов оказался ее старинным приятелем. Мальчики слышали все о чем говорили мать с колдуньей, и только успевали переглядываться и испуганно выпучивать глаза. Кирилл понял, насколько ничтожны были его рассказы о сельской юношеской жизни. И ему стало грустно. Он почувствовал себя каким то мелким ничего не значащим насекомым перед этой женщиной. Марья общалась с духами, владела какой-то магией и никого не давала в обиду. А он… Он по глупости своей обидел тринадцатилетнюю девчонку. Хоть он ее лично в воду не бросал, но ложь его друзей подтвердил. Спать ложился он с тяжелым сердцем и мыслями, о том какая же Марья добрая, хоть и ведьма.
А вот Семену было тоже уснуть не просто. Это ж надо такого на ночь наслушаться! Духи реки, кладбище, говорящее темное облако. И конечно черный волшебный кот, который прогнал злое облако. Ему теперь и вовсе не хотелось встретиться с этим котом на улице. Вдруг, заколдует как-нибудь… Сема укрылся одеялом с головой, оставив только отверстие для носа, и уснул. Мальчики спали плохо. Если Кирилл просто просыпался и лежа смотрел в потолок, то Сема все время что-то бубнил и ворочался.
А в это время Фыркун расхаживал по сараю взад вперед, иногда отряхивая лапки от прилипшего сена. Муренка стояла как вкопанная, иногда вспоминая, что у нее во рту вянущий клевер. Куры не кудахтали. Они просто вжались в стену. Кот подошел к корове, и начал тереться о ее ноги. Муренка все время хотела брыкнуть его копытом, но что-то держало ее.
–Кормилица ты наша, коровушка любимая. Ну, что мне для тебя сделать, что бы мы с тобой подружились?
Муренка открыла рот и оттуда высыпалась оставшаяся трава.
–Давай дружить с тобой. Я же помочь тебе в чем-то могу. Представь что нет Марьи, а трава высохла. Тут я прихожу лапкой поведу, и сено вновь цветущим лугом пахнет.
Кот сел напротив морды коровы. И корова прилегла подогнув ноги.
–Ну вот, смотри. – сказал кот.
Фыркун что-то шепнул, и выпавшая из ее рта трава вновь налилась жизненной силой.
Корова лизнула кота. Кот от удивления отпрыгнул. Он стал целиком весь в коровьей слюне.
«С упертой Муренкой разобрался. Теперь остались глупые, но вкусные куры. »-решил кот.
Когда Фыркун начал к ним приближаться, то они нервно закудахтали. Цыплятки попрятались под крылья наседкам.
Кот облизнулся и улыбнулся. Куры вжались в стену так, как будто хотели с ней слиться.
–Ну, а вы мои хохлатушки? Чего боитесь? Я же очень добрый кот. Хотя бываю и голодным. Оттого рекомендую вам нестись больше и чаще, а то…-Кот замолчал и сел напротив них. Оглядел всех и вспомнил слова Марьи, о том что надо обойтись без жертв. Фыркун вздохнул.
–Ладно. Так уж и быть. Будете умницами и ничего вам не будет. Вас и так лисы не крадут, ласки к нам не забегают, хорьки тоже меня боятся… Хороший все же охранник. Так что я за вас всем кошачьим духом отвечаю. Надеюсь мы друг друга поняли.
Кот глянул на пеструю курочку, ту самую, которая пыталась убежать от Марьи со страха. Та нервно топталась и глядела в пол.
–Ты, моя вкусн… дорогая, долго так не проживешь, если будешь из-за ерунды переживать. А мне вас всех сохранить надо. Так что не бойтесь меня, давайте дружить.
Куры немного расслабились и отошли от стены, цыплята высунули клювики из под крыльев наседок. Теперь все шло своим чередом. Кот с чувством глубокого к себе самому уважения вышел на улицу.
Софья же слушала подругу и только охала и хваталась за оберег. Когда Марья закончила описывать все события, женщина взяла ее руку в свою и сказала:
–Машенька, ты же мне как сестра младшая, береги себя. Какие бы боги тебе не помогали, не очерствей от волшбы.
–У меня никогда сестры не было. А ты так обо мне заботишься, что мне как-то неловко становится.
–Ничего, ничего. Это все ерунда. Знаешь, я что думаю по поводу Ивана? Что любит он тебя крепко. -решила Софья.
–Знаю. С детства это знаю. -опустила голову Марья.
–Ты же одна сейчас, и он о тебе знает все. Почему бы не дать ему волю, и не поддаться любви?
–Вячеслав…-начала было Марья.
–Хватит скорбеть уже. Он в мире духов, а ты вот она среди людей. – подбодрила Софья. – Может и детки у вас будут.
–Ребятишки... – Марья мечтательно улыбнулась, но вдруг загрустила. – С Вячеславом детей не вышло.
–Не тот значит это человек. Не он тебе судьбою уготовлен. Да и нет его. А Ванька крепкий молодой и добрый. Чего бы нет? – пыталась убедить подругу Софья.
–А то, что боюсь я за него. Боюсь, потому как не живут мужики долго у ведьм. В молодости и погибают.
–Не говори суеверий. Ты же целительница. Спасешь его, если что.
–Вячеслава не уберегла…-взрустнула девушка.
–Брось ты! – отмахнулась женщина. – Он за много верст от тебя был. А этот рядышком всегда будет.
«И то верно. »-подумала Марья.
–Нет любви у меня к нему. Только дружба.
–В молодости у тебя любовь страстная была, а теперь привыкай к дружеской. Я с Микулой сколько лет живу? Вот. И ты думаешь, люблю его что ли? Берегу, храню, лелею. Хорош он у меня, дорог мне, но чтоб еще любила… Это вряд ли.
–Грустно как то. – подняла глаза Марья.
–У тебя все только начинается. Вот, возьми.
Софья встала и из печи достала кулек.
–Это что? – не поняла девушка.
–Пироги с капустой. Чем гостя дорогого завтра угощать будешь?
–Да я бы утром напекла. А тебе мальчишек кормить.
Софья сделала недовольный вид и вложила кулек прямо Марье в руки.
–Сказала бери, значит так надо.
Марья отблагодарила подругу.
–А ты про Ленку слыхала? – вдруг перевела тему разговора Марья.
–Да. Было. А тебе дело какое?
–А ты с сыном поговори и сама все поймешь.
–Что?.. -изумилась Софья.
–Не переживай сильно и не брани его. Все пора мне домой, а то так и утро наступит.
Женщины попрощались и Марья пошла домой.
Кот ждал ее на крыльце сверкая глазами в темноте.
–Ты меня заморозить решила? – сказал дрожащий Фыркун.
–Входи быстрей.
Марья впустила черного кота и пошла топить печь, чтобы спать было тепло.
Глава 5. И во тьме и на земле
Здесь никогда не всходило солнце. Небо было красным от зарева огня, воздух был пыльным от угля и пепла. Высокие до потолка окна, плотно держали закрытыми, ведь хозяин любил чистоту. В зале не было ни пылинки, все блестело от безупречной чистоты. Белый мраморный пол, такие же белые стены, на полу лежали четыре шкуры белых медведей, повернутых хвостами друг к другу. Медвежьи морды скалили зубы и смотрели пустыми глазницами. В комнате было шесть колонн из белого камня, на них были вырезаны геллы (слуги Дара) в длинных одеждах. Колонны уходили высоко под потолок. А потолок был зеркальным, от чего зал казался бесконечным. Возле шкур стояло кресло из редкого белого дерева, костей и шелка, а за ним высилась пирамида выложенная черепами. Этот зал должен был напоминать ему о творце живущем на небесах, о его чистоте и безукоризненном честолюбии. Так оно и было. Хотя хозяину этого зала и этого дворца больше нравился цвет красной крови растекающийся по белоснежному холодному полу. Однако, это бывало редко и приходилось довольствоваться простыми муками пришедших. Старик прошелся по залу, провел пальцем по белой тумбе, потер один о другой, проверяя наличие неубранной пыли, чтоб высечь никуда не годную слугу. Но пыли не оказалось. Он грустно вздохнул, опустил голову вниз и побрел к трону.
В зал зашел воин. Он был высок и широкоплеч. В руках он держал шлем с кабаньей мордой. Черные волосы были завязаны в тугой пучок. Воин склонил голову и присел на одно колено.
–Я привел того о чьей душе Вы говорили, повелитель. – Воин поднял голову и посмотрел на старика.
–Веди. – неохотно отозвался тот.
Узника вели по длинному темному коридору, где едва горели факелы. Коридор делал странные петли, и при том не выходил ни в одну комнату. Замурованные в стенах коридора души выли и стонали. Стены были будто живые. То есть они дышали и плакали слезами обреченности. Они протягивали руки, шевелили пальцами, открывали рты, но ни звука от них не исходило. Это было бесшумное страдание. Один охранник не выдержал и ударил палкой одного духа из стены.
–Тихо сидеть, попрошайки! – рявкнул мужик.
Руки и лица вжались в стену и растворились в ней.
–Видишь, дух, они тебя выпить хотели. Больно много в тебе энергии осталось… Хорошо, что света боятся, а то бы и нас сожрали. – сказал охранник размахивая факелом.
Второй провожатый хмыкнул и толкнул пленника в спину.
Дух перестал озираться по сторонам. Он думал, что заключенные в стене страдают, как и он сам совсем недавно от заточения, но оказалось, что им нужна была его окончательная смерть.
Наконец, они подошли к тупику. Охранник поднял факел и стало видно, как от света уползли пальцы под поверхностью стены. Мужчина что-то нащупал и дернул. Дверь открылась. В глаза ударил резкий белый свет, от которого дух зажмурил глаза.
«Неужели я у Дара? »-пронеслось в его сознании. Дух открыл глаза и увидел того самого старика, который увел его прочь от Марьи по лунной дорожке.
–На колени! – прорычал один из охранников и пнул узника.
Тот упал и склонил голову.
–Хватит прелюдий. – старик хлопнул в ладони и двое стражей исчезли, растворились в воздухе. Остался лишь воин с кабаньим шлемом.
– Встань душа. Встань, даже можешь посмотреть на меня, если не боишься.
Дух почувствовал легкость в руках и ногах- его оковы исчезли. Он поднялся и взглянул старика.
Старик встал с трона, провел пальцами по своему лицу вниз. Лицо сползло с головы в руку старика и он стряхнул его. Вместо прежнего лица на этом месте появилось новое, незнакомое ему прежде. Старик полностью изменился- он стал молодым и сильным.
Высокий, статный мужчина, с пронизывающими черными глазами, черными как перо ворона волосами, говорил сильным и властным голосом.
«Рога, рога, у него рога. Он…»- едва успел подумать узник.
–Да, да, Я. Угадал. Скажи, каково твое наказание? – не моргающим взглядом пронизывал его Сур.
–Мне выедают сердце гарпии. – Дух говорил так, будто его родители ругают, наказывают, а потом спрашивают, признал ли он свою вину.
–Ты знаешь почему? – без эмоций произнес Он.
–Я полюбил ведьму. – смотря в пол ответила душа.
–Самое интересное, что ты ее действительно любил. А сейчас любовь к ней еще жива?
–Только поэтому мое сердце нарастает мышцами снова день за днем, а гарпии не забывают об этом.
–Хороша штучка! Ах! Она моя. Правда, она об этом еще не знает.
Дух совсем обмяк, и его взгляд притупился.
–Ты все еще любишь ее, глупец! Ты до сих пор здесь именно поэтому. Если ты ее забудешь, ты будешь иметь шанс на перерождение. Иначе гнить тебе в Подмирье вечно.
–Почему она так нужна тебе? Она же обычная ведьма, каких полно. -спросил тихим голосом Вячеслав.
–У нее сочная человеческая душа, с огромной силой не свойственной смертному. Она полна светлой жизненной магии. А подобное заполучить почти невозможно, таких обычно наверх забирают. Я помог ей оступиться. И она моя. Поймал ее в ловушку.
Дух вспомнил свою смерть, вспомнил Марьюшку и все понял. Он не знал, как она оступилась, но понимал, что сотворила она что-то недоброе, отчего Сур захватил над ней власть.
–Я смотрю, ты хорошо держишься. У тебя крепкая душа. Может, ты хотел бы стать моим подданным?
–Для чего? Чтоб мучить и истязать другие души? – фыркнул узник.
–Да ты эстет. Предлагаю более белую работенку. Если ты хорошо проявишь себя на обучении, то я дам тебе духов под твое начало и отправлю в Рась. Ты же жил там. Так, считай, на родину попадешь. Согласен?
–С чего такая милость? – заподозрил неладное дух.
–Демонов не хватает, а тебя я знаю. Сейчас переучишься и вперед. –Он как-то лукаво улыбнулся. – Смотри не испепелись. До инициации дожить нужно.
–У меня будет плата?
Смех Сура разошелся по всему залу, коридорам, катакомбам, и проник на улицы города.
Душа пригнулась закрывая свои уши.
–Ты ставишь МНЕ условия?!
–Нет, милорд, я не смею. – вставая с пола произнес дух.
–Зарплатой бывают награды от меня. Передо мной выслуживаются все демоны без исключения. Я- сила, я- власть, я- страх, я- магия. Я могу наградить, и я могу уничтожить. И только я могу отправить тебя на перерождение. Если ты этого, конечно захочешь. Я- военноначальник, я- основатель Подземелья.
«Много Я. »-подумал дух.
–Тебе мало? – поднял бровь темный повелитель.
–Нет, милорд. – осекся узник.
Сур сел на кресло, устало потянул ноги и положил их на медвежий мех. Осмотрел душу.
–Ладно расслабься. Ты согласен?
–Да. Я буду нести Ваш флаг туда, куда прикажет мой Бог.
–Это было слово души. Ты заключил сделку. С этого дня ты перевоплощаешься в демона. Вот твой наставник. Его зовут Амир. Он обучит тебя. Не забывай обо мне. Буду следить за твоими успехами. После обучения, если ты конечно доживешь до его окончания, я дам тебе имя. А теперь иди безымянный дух.
Воин подошел к духу, положил свою руку на его плечо.
–Я научу тебя некоторым тонкостям нашего дела. – улыбаясь сказал наставник. Голос Амира разлился молоком в его сознании.
Дух последний раз был жив.
***
Марья почти не спала, а когда спала, то снились ей три составные- небо, земля, и подмирье. Небо было синим как глаза Вячеслава. И лишь изредка по бескрайней синеве проплывали облака. Земля соприкасалась с небом мертвыми горами, трава была ни жива, ни суха, непонятного зеленовато- жухлого цвета. Ни цветов, ни деревьев, ни животных. Самым страшным было то, что не было ветра. Пространство казалось безвоздушным, дышать как будто было нечем. Внезапно воздух раскалялся, все краснело перед глазами, как будто смотришь на мир сквозь красную пелену, сухая земля под ногами расходилась мелкими ломанными трещинами, небо становилось черным, не как ночью, а как будто это бесконечный темный каменный потолок. С потолка иногда опускались вниз корни от совсем уже старых деревьев. Бесконечный подземный лабиринт был пропитан серой и тленом. Когда она видела подземелье, то просыпалась и продолжала творить, творить то, что должно спасти ее от смерти души, от мук душевных, от преисподней.
Ваня часто навещал ее, выводил из дома. Говорил, что «вредно молодой ведьме дома сидеть». Она ему улыбалась, но не могла рассказать всей правды, о том, что Велс не отступает от нее. Он ждет, что она не справится и умрет. И он будет первым, кто подберет ее душу. С Пеонием она боялась начинать подобный разговор. Потому что он всегда ворчал, как старый дед, и напоминал ей о том, что пока она хранит тайну имени, Велсу ее не схватить.
Всю зиму она накапливала силы, читала бабушкины записи. Хотя они иногда путались и прерывались на непонятных местах. Марья узнала о свойствах души, о ее бессмертии, о магических ловушках для ее удержания.
Незаметно пришел февраль, а именно одиннадцатое число этого месяца. Сходила она на могилу к бабушке, положила на нее масла, и пошла в деревню на обрядовое действо. На главной площади в селе собралось много народа, открылся базар, дети бегали нацепив маски, девки да молодцы нарядились в костюмы всевозможные. Веселились, пели, шутили, ели разные сласти и пили медовуху, да терпкое пиво. Иван был тоже там. Марья нашла его весело разговаривающего с какой-то девушкой. Это ей не понравилось. Девушка потрогала его крепкую руку через дубленку и засмеялась. Иван покивал головой, сказал ей что-то и широко улыбнулся. Конечно, Марья понимала, что Ванька свободный человек, но она не могла понять, почему он не зашел за ней, когда отправился гулять. Она хотела было подойти к нему, но тут отвлеклась от этой парочки, услышав обрывки слов.
Марья обернулась. Ее внимание привлекла толпа людей чего-то окруживших. Девушка подошла к сборищу к сборищу и увидела старика- рассказчика. Мужичок баял истории связанные с сегодняшним днем: Велсов день – Середина зимы. Вся природа в ледяном сне. И только одинокий Велс, наигрывая в свою волшебную дудочку, ходит по городам и селам, не давая загрустить людям. Злится Зима на Велса, напуская на него лютый мороз, а на скотину смерть, но одолеть, не может.
Она знала всех богов старой веры, их назначение на земле. О грехах тогда и речи не шло. Боги повелевали природой, и надо было приносить им щедрые дары, чтобы урожай был богатым и не хворали родные, чтобы дети рождались крепенькими и везло в любви. Были боги Отец и Мать от которых и появились великие волшебники творившие чудеса. У каждого была своя ниша. У кого дождь, у кого ветер, у кого жизнь, смерть, а кому-то так досталась и участь собирать души. Постепенно вся эта магическая красота растаяла, осталось лишь мирское.
Марья видела как переписывалась религия… Когда-то великий маг и хозяин нави Велс, теперь лишь бог богатства и скотоводства… Да и это уйдет в небытие. Ей стало грустно. Она глянула на старика и подумала, что как же такой ветхий сказитель мог так легко забыть свои корни. Казалось, что всю Рась окутало белой простыней новой веры, где бог-сама любовь. И все то, как жили ее предки, медленно стирается как грязь с босых ног в речке, которая никому не нужна, и которую уносит течением свежий поток воды. Переписываются и назначаются новые праздники поверх старых, чтобы со временем все забыли о наличии предыдущих. А старые боги теперь значат не больше чем природное явление.
Старик увидел Марью, и то, как она внимательно слушает. Как только он закончил рассказ, Марья развернулась, что бы поискать Ваньку. Но сказитель окрикнул ее, и та остановилась.
Дедушка протянул ей руку и она помогла ему встать. Он кряхтя поднялся со шкуры которая служила ему подстилкой на снегу и посмотрел выцветшими от старости глазами.
–А ты Марья небось. Марья Никодимовна. Внучка Авдотьи.
–Да. А как тебя дедушка величать не знаю.
–И сам-то я этого не ведаю. Много имен у меня было. Это и не важно.
Марья удивилась. Хотя удивляться нечему было. Множество баюнов путешествовали по свету и часто меняли свое имя. Потому как, натворят чего-нибудь в одном месте, погонят его оттуда. А в другом под новым именем появиться, и чист как слеза.
–А ты, дедушка откуда бабку мою знаешь? – поинтересовалась девушка.
–Да, как же не знать-то. Мы тогда молодыми еще были. Заезжал я в это селение, ты тогда совсем махонькая была. А тебя запомнил, потому что ты мне рубаху подожгла, так сильно за рукав к себе тянула.
Марья отпрянула.
–Как так подожгла? – нахмурилась девушка.
–Не знаешь? – старик откровенно удивился. – Бабка твоя знахаркой была и ты унаследовала ее способности. Чем сейчас живешь?
–Целительствую.
–Я прав оказался.
–Только ты дедушка никому не говори про рукав. Хорошо? А то слухи поползут. – настороженно говорила Марья.
Под ноги прибежал Фыркун. Он начал об нее тереться и жалобно мяукать. Старичок криво улыбнулся. Кот зашипел. Марья действительно удивилась этому. Кот повернулся к старику изогнулся, шерсть встала дыбом. Фыркун открыл пасть, оголив белые острые зубы и угрожающе зашипел, будто защищая Марью. Рассказчик сделал шаг назад и спокойно сказал:
–Гнала б ты этого кота от себя по- дальше. Темный он, не добрый.
Прохожие встали вокруг.
–Какой никакой, а мой. Девушка наклонилась взяла кота на руки и начала его гладить по черной лоснящейся шерстке. Кот грозно ворчал не сводя глаз со старика. Тот сделал очень грустные глаза.
–Гони пока не поздно. Навье он существо.
–Знаю. Ответила Марья. Навьей избраннице- навье существо.
Девушка развернулась и ушла.
–Жаль. – Тихо шепнул старик. – Жаль, что ты так думаешь.
Люди разошлись. Так как их местная ведьма, какая б она не была, все же им не вредила, а помогать старалась. Но кот ее и вправду впечатление производил не лучшее.
Старик поднял со снега узел и пошел в храм Дара.
Народ гулял и веселился, а Марье стало не весело. Старик выбил ее из привычного равновесия. Да, еще и Ванька запропастил. Фыркун успокоился и прикрыв глаза обнимал хозяйку за шею лапами. Пеоний наверняка понял что этот дед не простой. Но почему такая бурная реакция? Даже при встрече с духом на кладбище, когда девушке грозила реальная смерть, Пеоний был спокоен. А сейчас так свирепствовал. Если б он в тот момент заговорил, вряд ли его слова можно было бы назвать приличными.
Марья искала в толпе кого-нибудь близкого, но ни Софьи с сыновьями, ни Вани, она не увидела и направилась домой. Дома кот молчал. Он не сказал ей не слова, а просто мурлыкал у печки. Вечером никому нельзя было выходить на улицу, чего бы это ни стоило.
Женщины выбрали повещалку- заводную бабу лет пятидесяти. В селе о ней говорили, как о самой веселой и самой активной женщине. Баба Аня, так звали эту бабу, которая пошла повещать по всем домам: «Пора унять Зиму! ». Женщины омывали руки водой и утирали их полотенцем, которое приносила повещалка. Затем баба Аня приказала мужикам «не выходить из избы, что бы не убить их ненароком». И тут началось. Баба с воплем: «Ай! Ай! » забила в сковороду и вышла из села. За ней пошли женщины на помелах в одних рубашках с распущенными волосами с ухватами, серпами и дубинами. Повещалка, сбросив с себя рубаху, произнесла с неистовством клятву на «коровью смерть». Бабе Ане одели хомут, подвезли соху и запрягли. Затем, с зажженными лучинами трижды опахали селение бороздой.
Надо сказать, горе тому, кто во время шествия попадется навстречу, будь то животное или человек. Его бьют палками без пощады, предполагая, что в его образе скрывается «смерть скота». Когда-то в старину, попавшихся навстречу убивали насмерть. Иных женщин заподозренных в злом умысле, завязывали в мешок с кошкой и петухом, а затем зарывали в землю или топили. Поэтому Марья предпочла сидеть дома, чтоб не убили.
А по окончании веселья, все высыпали на улицу и устроили бой Велса и Зимы. Под подбадривающий крик собравшихся: «Велс, сшиби рог с Зимы! », Ряженый, одетый Велсом- бычьи рога на голове, шкура звериная, копье в руке. Сшиб «рог с Зимы». Затем начался пир и игрища. Пили люди квас да пиво (по одной из легенд именно Велс научил людей готовить эти напитки), водили хороводы, пели песни в честь бога скота.
Марья, направилась к Ивану, как только все стихло. Хоть, идти надо было через все село, она не хотела оставлять его во власти незнакомой девицы.
Кот семенил следом. Марья обошла село по краю, чтобы не попадаться на глаза соседям, и не объясняться с кем-нибудь, почему она не весела. Ни с кем объясняться не пришлось, потому что ей никто не встретился. Все шумели где- то на площади.
Калитка тихо скрипнула, когда вошла девушка. Снег повалил крупными хлопьями и стало очень тихо. Дом был как елочная игрушка- весь в пушистом снегу, из-за ставень виднелся свет. Маша постучала в дверь. Тишина. Она постучала еще раз. Но когда и в третий раз никто не открыл, она сильно пнула дверь ногой. Та скрипнула и поддалась. Пеоний вбежал первым.
От увиденного кровь Марьи вскипела. На полу были расставлены свечи в виде змеевика. А на постели лежал окровавленный Ванька. Кровь текла из шеи по плечу и стекала ручейком по руке вниз в мисочку. На глаза хлынули слезы. Около него была та самая девушка. Хотя девушкой это назвать сложно. Упырица обернулась и зашипела. У нее не было носа, а изо рта капала кровь. Серое мерзкое существо с костлявыми руками и кривыми ногами резко бросилось на Марью. Кот обернулся. Но Марьи больше не было. Ярость затмила ее сознание и она вращала руками воздух. Здесь стояла Раэль. От образовавшегося воздушного вихря, волосы ее взлетали над головой неровными огненными языками. Чудовище не могло к ней подступиться. Оно размахивало руками и хрипло ревело. Но все было без толку. Тогда оно отступило и подошло к кровати, на которой лежал Ваня. У Раэль вспыхнули изумрудами глаза, она испугалась за друга. Серая упырица склонилась над лицом Ивана и резко повернулась к ведьме.
–Я спасу его. –прохрипела Раэль.
Ведьма внезапно ослабила защиту и чудище, воспользовавшись этим, бросилось на нее. Упырица схватила девушку за плечи и открыла рот для укуса. Из мерзкого пахнущего гнилью рта высунулись зубы так как будто они могли выдвигаться. Раэль схватила монстра за морду руками и повернула его лицом к себе. Пеоний подбежал к мужчине и прыгнул ему на грудь. Кот прижался ушком к его груди.
–Жив! Ведьма, он жив! – рявкнул кот.
В ее ладонях зажегся огонь. Упырица захрипела, пытаясь вырваться. Раэль огня не чувствовала, и только морщилась, видя как в ее ладонях корчится эта мерзость. Чудовище меняло гримасу от просто противного к пугающе ужасному: у нее текли слезы, расширялись от боли глаза, искривлялся рот. Стали виднеться белые кости черепа.
–Умри, навье создание! – кричала Раэль.
Существо забилось кривыми ногами, пытаясь вырваться и убежать. Но огонь охватил все его тело и одежду Раэль. Ведьма полыхала не отпуская упырицу. Чудовище перестало дергаться и стало тихо. Раэль отпустила обугленное тело и отряхнула руки от пепла.
– Передай привет хозяину Нави, нежить. -она пнула ногой еще недавно живую мерзость.
Она щелкнула пальцами и все ритуальные свечи погасли. Девушка была полностью обнажена, огонь не тронул хозяйку, но беспощадно расправился с ее одеждой. Ведьма подошла к лежавшему без сознания Ивану. Тот лежал бледный, но биение его души в теле она почувствовала.
–Жив. -выдохнула ведьма.
–Я же говорил. – мурлыкнул кот.
Раэль провела рукой по его шее и рана стала меньше.
–Дурак! Я всегда это знала. Какой же ты дурак. – Марья заплакала.
Ваня открыл глаза.
–Навья баба… была навья баба…-шептал очнувшийся от смерти мужчина.
–Да уж. – вздохнула Марья. – Фыркун, сбегай за Софьей, помощь нужна.
Она вытерла слезы рукавом и прижалась к другу. Тот едва улыбнулся.
–Так мне надо было присмерти лежать, что бы увидеть тебя нагой? -просипел Иван.
Только теперь Маша поняла, что одежда ее сгорела. Она отняла у него одеяло и замоталась в него.
–Если ты все время будешь попадать в такие передряги, тогда частенько.
Девушка прилегла к нему на грудь. Сердце билось ровно.
–Совсем недавно, мы с Софьей говорили о том, что мне нельзя выходить замуж. Потому что мои мужчины могут долго не прожить. Сам подумай. Славу отнял у меня Велс, и за тобой тоже не по любви упырь приходил. Не хорошо это.
Ваня едва улыбнулся.
–Будь моей женой. – предложил он.
–Не шути так. Я тебя очень хорошо знаю. Ты мой друг. – Марья поглаживала его по щеке пальцами.
–Плохо ты меня знаешь. Будь моей. Исцелишь меня, если что. – криво улыбнулся Ваня.
Марья обняла его, но ничего не ответила. Она всегда знала о его чувствах, но так сразу сказать «да», она не могла. А если он погибнет? А что скажет Пеоний? И главное: любит ли она его, как любила Славу?
Ваня уснул не дождавшись ответа. Он прекрасно понимал, что озадачил Марьюшку на много дней вперед, и ей надо подумать.
А тем временем, кот разгуливал в толпе веселых и пьяных. Кто-то завидев его пнул ногой, кто-то поплевал через плечо. Люди, знающие Марью, шептались, что кот хозяйку ищет. Но Фыркун искал Софью. Женщина шутила с подругами и рассказывала, про сыновей. Кот, не долго думая, протиснулся между ног женщин и прыгнул прямо на грудь Софье. Та ахнула. Черный кот соседки-ведьмы появился как из-под земли.
–Фыркун? Ты чего? Где хозяйку потерял? – Софья обняла кота для удобства.
Другие женщины попрощались с ней и стали перешептываться. Софье стало неприятно их поведение. Но раз пришел кот, значит, случилось чего. Он спрыгнул на снег и обернувшись жалобно мяукнул. Теперь женщина заволновалась. Фыркун побежал прочь и Софья пошла следом. Черный кот привел ее в дом Марьи.
Софья вошла, но там никого не оказалось. Тогда кот подбежал к сундуку с одеждой. Софья открыла его.
–Фыркун, ты хоть толком объясни, что случилось. Зачем одежда ее?
–Мя. – коротко ответил кот.
–Надо, так надо. Чего брать то? – Софья взяла одно из платьев.
–Ммя.
–Все? Ладно, возьму побольше- холодно на улице.
«Умная женщина и меня понимает»-подумал Пеоний.
Софья завязала все в узел и перекинула через плечо. Теперь он засеменил к шкафчикам с глиняными горшочками.
–Я не знаю, что нужно. –растерянно сказала женщина.
Кот встал на задние лапки, а передней стал тянуться к одной из стоявших там баночек. Софья показала на одну, но кот стал вытягиваться еще сильнее. Стало понятно, что это не то. Тогда она показала на другую. Кот отодвинулся чуть левее, не переставая показывать лапкой нужный горшочек. Софья взяла в руки тот, на котором были написаны буквы и цифры. Читать она не умела. В их селе читал только священник и сама Марья. Кот успокоившись сел на пол. Как только она положила горшочек в узел, Фыркун подбежал к валенкам.
–И их брать?! Что же случилось? Где она? – Софья взволновалась не на шутку.
Кот мотнул головой и выбежал на улицу. Женщина пошла следом. Только когда они пошли по краю села, она поняла куда они направляются.
Марья дремала. Проснулась она от того что скрипнула дверь. Вошла Софья и Фыркун.
–Пресветлый! Что это такое?!- брезгливо крикнула Софья. На полу лежали обгоревшие кости монстра.
–Упырь. – устало ответила Марья. – Точнее, упырица.
–Откуда? – испуганно опешила Софья и схватилась за медальон Дара.
–Из Нави. Откуда же еще им взяться?!- усмехнулась девушка.
–Мертв? – уточнила подруга.
–Да. Не стой там, иди смело. Что ты там мне принесла?
–Тут одежда… Да ты голая!
–Тише. Дай Ване поспать. Эта тварь у него чуть всю кровь не выпила.
–Ох! Чур, чур, чур… И еще мазь какая-то. Ну и кот у тебя! Я и подозревала, что коты такими бывают…
Кот в это время обнюхивал нежить. Обгоревшие руки превратились в пепел и рассыпались на полу. Но когда упомянули его он шевельнул ушами и побежал к женщинам.
–Какой же он умный! – не переставала восхищаться Софья. –Ты бы видела как он мне помогал тебе вещи собирать. Я же не представляла, что могло произойти, что-то подобное. Нет, я поняла, что беда стряслась. Но, чтоб такая!
Маша одевалась и слушала. Потом подошла, взяла Фыркуна на руки и посадила к себе на колени.
–Умненький ты мой, хорошенький. – Марья нежно гладила кота по голове и спине. – Хозяйку спас. Попросим у Муренки молочка для такого котика. У-тю-тю.
Кот не стерпел такого издевательства и спрыгнул с ее колен. Марья весело ему улыбнулась, а тот лишь нервно мотнул хвостом и вышел в неплотно закрытую дверь.
–Ну, теперь мы почти одни.
Маша взяла горшочек с мазью и принялась втирать в шею Вани. Тот тихо простонав повернулся на бок. Она поставила мазь на стол и взяв подругу за руку направилась к выходу.
–А вот это? – спросила Софья перешагивая труп.
–С этим пусть сам разбирается. Он это в дом пустил, пусть сам и выпроваживает.
–Объясни толком, что произошло.
–А чего тут объяснять. Бабу в дом красивую пригласил, а она и не баба вовсе оказалась.
–И часто такое бывает вообще? – опешила Софья.
–Нет. Думаю, все от того что он мне люб. – опустила глаза Марья.
–Что? Ты все же думаешь, что это твое проклятье?
Марья тяжело вздохнула.
–Он мне жениться предложил и уснул.
–Пошутил, может, с перепугу?
–Нет. Он бы так со мной шутить не стал.
–А ты? – шепнула Софья?
–Боюсь. Вдруг не люблю его? Вдруг погибнет он. -сомневалась Марья.
–А ты береги его чтоб не погиб. Он твой единственный близкий мужчина. Он любит тебя. – убеждала Софья.
–Так любит, что упырицу в дом притащил! – возмутилась девушка.
–Не шути так. Он же мужик все же. А ты говоришь, что девушку он красивую в дом пустил. Откуда Ванюха знал, что обернется она погибелью?
–Ты права. И еще сказитель этот днем…
–Какой? -нахмурилась Софья.
–Рассказывал о празднике сего дня. А потом ко мне подошел, мол узнал о…
–Неспроста, Машенька, неспроста. – покачала головой Софья.
***
–Ты сам подумай. Мы тут торчим уже целую вечность и ничего определенного. А тут такой шанс выпал! Он сам тебя выбрал. Обычно так не бывает. Приходит Амир, выбирает пять-шесть душ и запирает их на некоторое время вместе. Пытает всех по-разному, а потом выбирает двух, а то и вовсе только одного и его на обучение забирает. Тебе крупно повезло, что тебя так не пытали. Чем же ты Господину угодил? – спросила душа без пальцев.
–Женой. – ответил дух.
–Что? -удивился заключенный.
–Ты же знаешь, за что меня в Подмирье бросили?
–А... А баба-то причем?
–Говорит, что нужна ему. Вроде бы ведьма она сильная.
–Ты жену на демонскую шкуру поменял?
–Испугался. – признался дух Вячеслава.
–Да и ладно. Выучишься, и у тебя такие чертовки будут…
–Что мне чертовки… Жить хочу. Марьюшку увидеть. Спросить, почему же она мне при жизни не открылась.
–Ты не знал? – изумился дух без пальцев.
–А с чего бы? Милая, добрая, всегда такая заботливая и ласковая… Мне тут о ее колдовстве сказали, когда приговор подписывали.
–Теперь все позади. Гарпий больше не будет. Только не пойму, почему сердце не обрастает больше мышцами. – Беспалый потрогал грудь духа.
–Разлюбил.
–Все-таки разлюбил…- покачал головой заключенный.
–Пытаюсь…- опустил голову дух.
В Подмирье время тянется незаметно криво. Может показаться, что прошел год, а по земным меркам, это могла быть неделя. И наоборот. Никогда не знаешь день здесь или ночь. Одинаково серое небо с багряным туманом из-за огненных рек. Горные бурые низкие хребты, серые поселки для душ. Говорят, здесь есть территория демонов- их город. Но этого почти никто не видел. Но им тоже надо где-то жить. Места пыток перечислить сложно. Кого-то пытают прямо в его доме, кого-то в многочисленных пещерах. Есть и озеро со страшным чудовищем. Про котлы и сковородки здесь говорить запрещено, потому что это земная ересь. Цепи, раскаленное железо- это пожалуйста, а сковородок здесь нет. Демоны не едят и не спят. Духам нужен покой, но не сон. Здесь необходимо обдумывать свою земную жизнь. Сожалеть о содеянном и раскаяться в свершенном так, что сердце должно плакать кровью- тогда оно очищается. И этот чистый дух отправляют на перевоплощение на землю. Раскаявшихся душ становится все меньше и меньше, а грешники приходят целыми толпами.
Каждым новоприбывшим Сур занимается лично. Бывает и так, что особенно пропащих он уничтожает сразу, просто щелкнув пальцами. Лишь сильные и чистые могут стать его слугами, если Сур сможет их убедить. С большим удовольствием к нему в ряды вступают ведьмы. Они мнят себя его невестами и не прочь позабавить его своим телом. Все знают насколько он суров и требователен. Он никогда не обидит слугу по своей прихоти, но сотрет в пыль при невыполнении его приказов. Все его слуги исполнительны и жестоки к врагам. Кроме этого, Сур сотворил мерзких тварей, невиданных чудовищ и улыбаясь называл себя творцом хищников.
У темного повелителя много рабов, много женщин и всяких животных, но нет того кому можно доверить царствование. Сур знал, что он вечен. Но даже у проклятого Дара есть отец. Дар- наследник Неба, а Сур, всего лишь старый король Подмирья. Может и не старый, но во всяком случае он- древний. На земле за это время сменилось множество верований, но во всех них был кто-то с рогами. Сур принимает разные обличья и имена в зависимости от того каким ему нужно показаться. Он был всем и был никем. После того, как у Первоисточника появился сын, Сур не смог этого стерпеть и ушел сам, прихватив с собой некую часть геллов, которые стали первыми демонами, а он за своеволие и смелость стал Повелителем грешных душ. Первоисточник не считал потерей пропажу геллов, он приобрел сына и вдобавок врага. Так не скучно. А потом исчез. Поговаривали, что он умер. Но, Дар отрицает это, хотя сам сидит на папином троне очень уверенно и слезать оттуда не намерен. Эти интриги начались очень давно, и будут тянуться бесконечное множество лет. Если только это не надоест Дару. Он перестанет играть «в солдатиков» и «уберет» их всех с лица земли. Сур подумывал об этом. Он надеялся, что мальчишка устанет от постоянных сражений за свою веру и ляжет поспать на тысячелетие, может и больше. Вера в Пречистого Дара расползалась, и «солдатики» охотно исполняли его волю. Возможно это тешило его самолюбие. А Сур пытался его угомонить, ставя «палки в колеса» веры. Чем старше становился Дар, тем сложнее становилось обыгрывать его на земле. Сур накапливал сильные души, а Дар брал числом в него верующих. Ведь не зря же Первоисточник создал людям совесть и духовные порывы.
***
Марья предпочла некоторое время не видеться с Ванькой. Софья рассказала ему о произошедшем и сказала как лечить рану. Ивану было стыдно перед Машей, но он решил не тревожить ее, может полегчает.
Марья ждала свой день рождения. Первого марта должна родится ее сущность.
Первое марта в Раси, это день Нави, день Смерти, праздник воскрешения мертвых. В ночь перед навьим днем, нежити встают из могил.
В день двадцать девятый третьего месяца зимы, Раэль ворожила. На столе полумесяцем горели свечи, пахло травами. В центре перед ней стоял глиняный вытянутый сосуд не больше перста. По верхним краям сосуда были вырезаны тем самым ятаганом звезды, ниже черточки, обозначавшие дождь, ниже линия земли, и клеточками- решетками мир подземный. На дне сосуда и внутри него были магические символы. Крышкой служила деревянная затычка из ели, снизу которой был знак Велса-змеевик.
Взяв все полагающееся –калачи, скорлупу, чашу, и магический сосуд. Отправилась в Кополь–град, в столицу «новой веры», к месту погребения любимого.
В полночь с двадцать девятого февраля на первое марта творилось невероятное. Толи люди, толи бесы выпрыгивали из-за деревьев, длинные в балахонах, создания ходили и кричали, смеялись и пели, дрались и бегали. То ли люди были в звериных масках, то ли нелюдям и вовсе прятаться не надо было. Навьи ее обошли и не тронули, на ней был амулет Велса- Бога Нави. В эту ночь иначе никак. Наконец она пришла к могиле покойного мужа. Разревелась Марья, и не в состоянии затаить душевной скорби об умершем, упала на могильник, где был скрыт прах. Положила она на могилу калачи да сырники. По обычаю надо было песню грустную затянуть. Но девушка не стала этого делать. Она не простилась с ним и не собиралась этого делать. Она встретит его в другой жизни, и они будут вместе. А пока дух его не переродился ей тоже надо как-то жить. Она достала из кармана порошок мандрагоры и рассыпала его по могиле. Только так Вячеслав мог услышать ее голос на том свете.
–Здравствуй, Славушка. Здравствуй, родненький. Как долго ждала я этой встречи. Не могу подобрать слов, как тоскует по тебе мое сердце. Знаю, ты слышишь меня. Поэтому слушай. Ванька ушел со службы и вернулся в родную деревню. Мне с ним очень уютно, ведь мы знаем друг друга с детства. Я не одинока сейчас, но все же пришла к тебе. Не знаю когда, и где ты возродишься и чего мне будет это стоить, но сейчас я выйду замуж. То есть, будем с Ванькой жить, может детей наживем. Пойми, я женщина и мне необходим ребенок чтобы передать ему мой родовой дом и… силу. Ты знаешь о чем я. Прости.
Она достала чашу с водой, которую набрала в реке близ кладбища, и бросила в воду скорлупу:
Свети, свети, Солнышко!
Дам тебе яичко,
Как курочка снесет в дубраве,
Отнеси его до Вячеслава,
Пусть его душу радует.
Она была одета в шубу и намотала не один платок на голову так, чтобы не было видно ее лица. Кто-то сзади подошел и дотронулся до ее плеча.
–Марья…- тихо позвал голос.
Она обернулась, но никого не было. Стояли одинаково серые надгробия и резные палки. Мимо пробежала кладбищенская упитанная крыса. Сегодня у нее пир. Помянуть близкого сердцу человека едой пришла не одна она. Где-то уже лежало угощение для покойных, а где-то еще нет. Девушка огляделась внимательнее, и заметила того, кого ждала. Это был тот самый церковник отпевавший души Вячеслава и Марьи несколько лет тому назад. Она подошла к нему, опустив голову так, чтобы не было видно ее лица.
–Батюшка, простите, что беспокою Вас в таком месте. – поклонилась девушка в темноте.
–Ничего дитя, я слушаю тебя. Что привело тебя в такую рань?
–Беспокойство о судьбе души моего возлюбленного. Скажите, душа бессмертна? – спросила девушка.
–Какой странный вопрос в Навий день… Да, бессмертна. Дар заботится о нас всех. Этот человек не был твоей судьбой раз Пресветлый забрал его. Да и женат он был.
–А что с душой погибших воев на поле брани случается?
–Если человек дароверец, то душа его попадает в Небесные дали, в вечное удовольствие и спокойствие, а если он черновер и еретик, то его ждет Подмирье во главе с Суром.
–А как же старые языческие боги? – не унималась девушка. -Что с ними, где они?
–Дитя, почему ты задаешь такие вопросы? У нас один бог добрый и мудрый.
–Ответьте мне, пожалуйста, я запуталась…
–Заблудшая душа…Это были не боги, а демоны. Они запутали людей, ввели их в грех, и грехопадение стало жизнью людской. Тот кого мы дароверцы называем Суром- это Велс- рогатый властелин Нави, Чернобог.
Раэль задумалась. Известие что Велса, вдруг признали Суром, несколько озадачило ее. Ну, да властитель нави, маг, оборотень. Но главный соперник Дара, это уж слишком.
–А как же захороненные жены с погибшими мужьями. Что происходит с их душами?
–Они идут как в жизни, так и после смерти, рука об руку, душа с душой с мужем. Но ты же жива, у тебя вся жизнь впереди. Храни душу свою от деяний богопротивных.
–А тело без души жить не может? -Раэль медленно стала развязывать платок за платком, открывая свое лицо, и подняла голову.
–Нет, не может. Покажи свое лицо, не бойся. – священник начал приглядываться к ней.
Голос Раэль стал холодней и жестче.
–А почему мудрый и добрый Бог отправляет на смерть ни в чем не повинных жен? Почему такой миролюбивый Бог продолжает традицию черноверов? – скинув платки в снег проговорила девушка.
–Пресветлый! – церковник побледнел и стал пятиться назад. – Ты несколько лет назад умерла с мужем. Ты похоронена под тем курганом. Я отпевал ваши души! О тебе говорили как о ведьме! Ведьма, ведьма!
Священник схватился за медальон на груди и стал взывать к Дару, пытаясь отогнать нечисть.
–Батюшка, это бесполезно. Я такая же живая как Вы. Но Вы, правда, ненадолго. – Раэль криво улыбнулась.
Священник пятился назад, оступился и упал молясь. Раэль вынула из-за пазухи амулет и глиняный сосуд.
– Я, Раэль, взываю к Велсу, повелителю Нави в Навий день. Я забираю душу у этого человека. Отныне его душа в моей власти! -она открыла пробку сосуда, и белый свет из груди мужчины вошел в сосуд- ловушку. Раэль закрыла и спрятала сосуд под шубу. Завязала платки на голове, и тронула тело покойного ногой:
–Правду говорят, что тело без души мертво. – она улыбнулась и отправилась в родное село за городом.
Вдруг девушка вновь почувствовала прикосновение к плечу. Обернулась и снова никого. Все тот же мрак и легкий свет от луны прятавшейся за тучей. Она услышала тихий шепот:
–Оставь мне его душу.
–Представься! – скомандовала Раэль.
–Бабеал, хранитель могил. Моя прямая обязанность упокоить душу с телом.
–Демон, это мой трофей. -шепнула девушка.
–Ты не понимаешь! Я дам тебе все, что ты захочешь, только оставь его душу мне.
–У меня все будет и без тебя! – огрызнулась ведьма.
Она направилась к выходу с территории кладбища.
Голос шел следом.
–Эта душа нужна Темному. Он ждал его. Ты отняла душу у Сура и он найдет тебя. – зловеще предупредил голос.
–Слышите, Велс и Дар?! Я забрала душу святоши. Я могу это делать!
Раэль покинула черту кладбища и преследователь исчез.
Глава 6. Попытка
Летели месяцы. Марья не вела жизнь затворницы. Даже наоборот. Открыто собирала утреннюю росу, травы, приносила в жертвы только свою живность, или ту которой с ней расплатились. Много помогала односельчанам. Священник не удивлялся ее походам на кладбище в ночное время, да и вообще просвещал ее в вопросах дароверства. Наверное, надеялся, что добрые поступки ее не останутся не замеченными где-то свыше. В селе все обращались к ней за помощью, как к травнице. Мужчины ее побаивались. Кто мог предположить, чего можно ждать от красивой ведьмы. Не было к ней равнодушных мужиков, но все знали, что ее избранником был Иван- некогда живший здесь, а потом вернувшийся за своей огненной звездой. Ванька был не то чтобы очень красивым, но он был очень заботливым, и буквально боготворил ее. Жили они невенчанными, опять же из-за ее недароверческих взглядов. Иван все о ней знал и принимал ее со всеми странностями связанными с магией.
Стоял жаркий июль. Высоко в небе стоял безжалостно жаркий диск солнца. Поля и огороды требовали влаги, но ее не было. Радовало, что леса не горели. Видимо, Дар испытания на свое стадо послал, чтоб молились ему чаще и вспоминали слова его из "Писания о первородстве Дар-бога": "Я отец всего живого и мертвого. Жизнь каждому дарю, и живите вы в благодарности за милость мою. Пользуйте дар мой по совести. Тот кто совесть свою позабудет и в грехе погрязнет, того растерзают лихие духи. О себе напоминать буду, каждому будет в назидание ненастье и немилость. "
Так и повелось- дождь, снег, засуха, значит видит пресветлый Дар дела скверные людей им же сотворенных. Бегут богатые и убогие за прощением в храм бога справедливого. А позже стало, что как только у кого беда приключится, на него сразу косо смотрят, мол, греходенствовать меньше надо было.
Все менялось бесповоротно на земле Раси, и никто препятсва строить не смел.
И тем не менее, хоть и колдовство считалось черным делом и непозволительным грехом, Марья грешила этим часто.
-Здравствуй, красавица моя! – поприветствовал жену Иван, вернувшись с очередной охоты.
Марья набросилась на него с поцелуями.
Иван оттолкнул ее от себя, но рук Маши из своих не выпустил.
–Я все знаю. Ты все подстроила. – с огоньком злости в глазах произнес муж.
–Милый о чем ты? – недоумевала Марья.
–Не первый раз мне так легко удается убить волка, волк просто останавливается и падает замертво. Но сегодня ты превзошла себя! Медведь!!! Любимая, я конечно понимаю, что ты очень за меня волнуешься, когда я на охоте, но это уже слишком.
–Прости меня. Ты же сам знаешь, как я тобой дорожу. – женщина выдернула свои руки из его крепких ладоней, и побежала к печи.
–Если ты это не прекратишь… я… я…Я запрещу тебе колдовать. -кричал Иван, оставаясь в сенях.
–Что?! Жить надоело? Да – пожалуйста! А кому потом твои раны мазями врачевать?! Уж не мне ли? – Марья развела руками от негодования. Огненный шарик не попал в дрова, готовые для розжига печи, а остался обугленным пятном на белой стене.
–Я в твою работу не лезу, и ты в мою не лезь. Пойду шкуру с медведя снимать. -отмахнулся Иван.
–Милый, мне вчера пельменей с медвежатиной захотелось, тесто замесила, так что мясо помягче принеси.
–Тебе значит, вчера медвежатины захотелось! Что за жена у меня!!! Не могло тебе зайчатинки захотеться? – Ваня подошел к жене и сразу же заметил черное свежее пятно на печной стенке.
–Нет… Суп еще есть. Ванюша, ладно тебе, не вредничай, потом оленина понадобится. А остальную медвежатину в город вези на базар.
–Хозяюшка ты моя. Пойду открою, стучат. – Иван поцеловал ее в губы, и пошел к двери.
За дверью стоял менее удачливый охотник Афанасий. Это был обросший, лохматый мужик около сорока лет, любивший травить охотничьи байки в харчевне за кружкой пенного пива, но до противности размазня дома с женой Верой. Байки ему удавались куда лучше самой охоты, наверно потому что его пьяный храп распугивал своим диким рыком всех лесных зверей и птиц.
–Ванюх, ну ты даешь! Что теперь с медведем то делать будешь? – изумился бывалый охотник.
–Зажарю и съем. – отмахнулся Иван.
–Тогда отрежь еще один кусок на жарку. – крикнула из глубины дома Марья.
Иван как-то странно покосился в сторону голоса, но не стал ничего отвечать и спросил гостя:
–Ты чего пришел то?
–Да вот, дело к жене твоей есть.
–Это без меня. Меня медведь ждать не будет-протухнет на солнце. А ты заходи. Марья! К тебе пришли!
–Иду, иду. А это ты Афанасий. Что случилось?
–Я по делу. Многим отплатить не смогу, но молодняк цыплят считай твой.
–Что у тебя произошло? – затревожилась Марья.
В его глазах не было той искры как раньше, а была ноющая боль.
–Сын мой, Андрюшка… На него волки напали. Он очень плох.
–Идем. Я возьму кое-что. Жди меня. – взволнованная женщина ушла в глубь избы. Отворила дверцу шкафа, достала какие-то свертки и кульки. Завернула все в тряпицу и выбежала к ждавшему ее Афанасию.
Во дворе сторожил медведя Фыркун. Точнее он прыгнул на тушу и видимо выбирал кусок медвежатины для себя любимого. Кот глянул на взволнованную Марью, а про себя подумал: никуда она не денется, а вот мясо и пропасть может. Ведьма и охотник вместе отправились в родовую избу последнего. Их дом был побольше дома Марьи. Кроме того что сам дом был на пару комнат больше, к нему еще была и пристройка типа летней кухни. Хозяйством заведовала его жена. В отличие от гулены- мужа, она была усердной домохозяйкой. Под ее присмотром был самый большой курятник на селе, пара коров, пять свиней, коза, две овцы и баран. Кроме всякой живности, присматривать надо было и за сыном Андреем. Парень двадцати лет успел перепортить добрую половину деревенских девок. Хотя красавцем его назвать сложно, но обаятельным хулиганом вполне разумно. Ну, так вот. Кроме девок, он очень любил искать приключения на свою шею. В этот раз он на кого-то охотился, а этот кто-то на него. Вообщем, порвал его волк на много маленьких Андрюшек. И теперь предстояла работа все его раны замазать так, как будто и не было ни какого волка.
Мать тихо всхлипывала подле пастели сына.
–Эх, Андрюха. Куда ж ты без друзей в лес ночью сунулся. Маленький ты что ли. Пугать тебя волками надо было, а не говорить что волки это легкая добыча для охотника…
Охотник и ведьма вошли в избу.
–Наконец- то. Марья Никодимовна, тут дело такое…- давясь слезами говорила жена Афанасия.
–Вера, не торопись, не плачь. Я успела? – поторопилась спросить Марья.
–Да, проходи конечно, там его пастель.
Комната его была небольшая, но уютная. Сразу видно, что мать приложила руку к созданию уюта в сыновей комнатенке. Вязанные салфеточки, постельное белье с тончайшей вышивкой, ухоженный красный угол, образ пресветлого бога в изголовье кровати, все говорило о глубокой вере в лучшее будущее. На данный момент были плотно закрыты ставни, в комнате плясали тени от горящих свечей, пахло чем-то похожим на ладан.
Раэль зашла в комнату поморщив нос. Стойкий запах ладана ей не понравился.
–Правда на нечисть действует- шепнула жена мужу.
Раэль обернулась к супругам.
–Нечего шептаться, я все слышу. Если вам дорог ваш сын, то больше не называйте меня нечестью.
–Прости Марья. Просто ладан я потушить забыла, а тут вы носом повели… я и болтнула лишнего… Простите.
–Если вы хотите остаться в комнате на время чтения заговоров, то сядьте где-нибудь и не мешайте. – огрызнулась Раэль.
На время совершения магических таинств, Марья переставала быть собой и ее душу полностью обволакивала Раэль. Раэль чувствовала иначе, думала и даже дышала.
Точнее ее дыхания не было видно и слышно. Взгляд ее не менялся, он оставался как прежде мягким, но голос становился холодным. Возможно потому что всем известные слова «глаза- это зеркало души» было действительно правдой. При использовании заклинаний душа ее не чернела, потому что все они были направлены на добрые деяния. Хотя в тот миг, когда она отняла душу священника, она почувствовала боль в сердце, но это на ней не отразилось, почему то, или пока этого не было видно.
Раэль встала возле кровати Андрея, провела ладонями над всем его телом и повернулась к любопытствующим родителям.
–Сейчас не пречистый бог в моих руках, а сила природы, сила жизненной энергии будут бороться со смертью. В комнате должна быть только положительная «светлая» энергия.
Раэль развязала один из мешочков и извлекла из него глиняный сосуд. Она откупорила крышку сосуда, и запах ладана внезапно перестал ощущаться. Тот аромат, что источал глиняный сосуд, заполнил всю комнату. Сладкий медовый аромат разлился с такой скоростью что набожная баба даже ахнуть не успела.
–Тише, пожалуйста тише. Я слышу ваши мысли и они мне мешают.
Афанасий с женой как-то нервно завертелись на лавке, но успокоились. Конечно, никаких мыслей Раэль не слышала, но повлияло эта ложь хорошо. Теперь все село при ней думать будет бояться. Эта мысль ей понравилась, и она невольно улыбнулась. Подготовив все нужные полотенца для компрессов, Раэль принялась их обильно орошать этой ароматной жидкостью. На мед это не было похоже. Какая-то зеленовато- коричневатая жижа ложилась ровным слоем на раны, заполняя все изъяны рваных ран. Андрея лихорадило, в сознание он не приходил. К утру, родители отправились спать, а ведьма колдовала над еле живущим юношей. Компресс за компрессом, мазь за мазью… Она достала свое кадило, вложила в него магическую смесь, которая вспыхнула огнем, когда она ее зажгла. Раэль стояла возле кровати больного, размахивала этой штукой и что-то напевала. К полудню в комнату вошла мать.
–Марья Никодимовна, результат есть?
–Он перестал гореть. Я очертила его защитным кругом- хуже ему не станет, но и на поправку он не пойдет.
Было видно, что Марью тревожили непонятные ей самой догадки.
–Хотела бы я встретить этого волка и побеседовать с ним…-вслух подумала ведьма.
–Свят, свят, чур-чур. Тьфу-тьфу-тьфу- взволновалась и поплевала через левое плечо переживающая мать. – Что ты такое несешь, Марья? Неужто, чудище лесное напало на сыночка моего.
–Нет, конечно. В нашем лесу подобных тварей нет. Я проверяла. Но, вот, кто на него волка натравил? Это действительно вопрос. Я пойду домой поем, посплю и приду к вам к вечеру, пока темнеть не начнет.
–А, Андрюшка как же? – забеспокоилась мать.
–Сказала же, защитный круг вокруг него. И кстати, никаких ладанов, и священников в мое отсутствие. Пойду, ваш дом обойду. Может, что полезное найду.
Раэль покинула дом Афанасия, и решила пройтись вокруг него. Ничего примечательного обнаружить не удалось. Утоптанные тропинки, бегающие куры, и прочая живность, путающаяся под ногами. Раэль заметила под окном Андрея утоптанную траву.
Или там кто-то долго топтался и не одни сутки, или там что-то долго стояло, но убрали.
Раэль подняла примятую траву и обнаружила заломку и вплетенный туда волос, видимо, Андрея.
Ну, вот. Какая-то ревнивая баба решила его со свету сжить. Мне только в моем селе черной ведьмы не хватало. Пойду спать, к вечеру разберусь.
Подходя к своему дому, она заметила, что муж времени зря не терял. Он вернулся с Копольградского базара, и на деньги, вырученные от продажи медвежатины, накупил разных вкусностей. Марья обняла его.
–Прости, мой хороший. Я никчемная жена. Еды не наготовила, ночь дома не ночевала, колдовала, аж от заговоров в глазах черти прыгают. Спать хочу…
– Я до тебя вообще один жил, так что привычный. Маш, а с Андреем то что? -обнял и прижал ее к себе Петр.
– Андрей очень плох. Я всю ночь не спала, читала над ним все что помнила. Ничего ему не помогает. Думаю это порча. Но если я не посплю, хуже будет и мне и ему. Он сейчас моей энергией питается.
–Пойдем, я тебя спать уложу. Кто ж ему порчу навел-то? – Петр взял ее за руку и проводил в дом.
Они молчали, и когда Марья начала засыпать она пробубнила в полузабытьи:
–Я попробую все обратить, кто бы это не натворил.
Проснулась она, когда солнце только стало заходить. Оделась, собрала необходимые ей предметы: воду из трех колодцев в горшке, уголь, осиновый прутик.
У калитки дома Афанасия уже собралась толпа любопытствующих. Поговаривали, что будто оборотень завелся в лесах вокруг деревни, или кто-то говорил что слышал как злая ведьма с сатаной на шабаше в лесу греховными делами занималась. Второй рассказ впечатлил слушающих, потому что это подтвердили еще пара удачливых ночных очевидцев. Кто-то вдруг предположил, что их добродетельница Марья Никодимовна, сама на них беды насылает, а потом исправляет. Но тут выискались защитники, которым она помогла. Те говорили, что будучи очевидцами этих чудес, видя сколько сил своих она тратит при колдовстве, то вряд ли порчи да неудачи она сама наводит. Тогда оставался один вопрос « кто же это делает? ». Тут опять голоса разделились. Некоторые начинали хаять особо доставших их старушек, явно похожих на ведьм. А Семен-мельник утверждал, что теща его самая настоящая ведьма, да и вообще кровопийца. Все долго над ним смеялись, вспоминая, его пьяные бредни, когда он утверждал, будто видел, как его ненаглядная теща под крышей мельницы вниз головой свисала, как мышь летучая. Этот случай Раэль тоже проверяла. Вывод она сделала один: пить Семену надо меньше, или вообще прекращать.
Подойдя ближе, голоса смолкли и все странно уставились на нее, переваривая свои мысли.
Интересно, они думают, или боятся думать. А особо сообразительные посылали ей мысленные сигналы. Только вот беда, мыслей читать она не умела.
–А что тут за сборище? Кого ждем? -спросила собравшихся ведьма.
–Дык, это, тебя Марья Никодимовна поджидаем. -ответил староста.
–А зачем? Интересно мне знать. – Раэль сложила руки на груди крест на крест.
–Говорят, бесов изгонять будете.
–Что?!! Бесов я только напускать могу! Изгоняет пусть отец Михаил. Разойдитесь пожалуйста, вы меня отвлекаете. Все таки, человека спасать от смерти иду.
Особо пугливые тетки стали расходиться. Но основная масса осталась. Раэль махнула на них рукой и что-то шепнула. Остальная масса сразу поуменьшилась от страха. Выстояли только смельчаки, что проклятья не боятся, потому что любопытство им не порок. Ничего не оставалось делать, только как развести руками и крикнуть что-нибудь эдакое, чего бы и эти храбрецы побоялись. Раэль бы это сделала, а Марья не стала. Она прошла в дом и рассказала все как есть.
–Не знаю кому он так плохо сделал, но ясно одно. Это порча на жизнь и здоровье. Так что, чем быстрей вы скажете кому он недавно большой вред причинил, тем быстрей я разберусь с его выздоровлением.
–Даже не знаю кому мой сыночек то и навредить то мог- всхлипнула мать.
–Вера, а как же дивчина та, как ее там…-замялся Афанасий.
–Галка что ль. Да ей ума хватило под мужика ложиться, а как дитятко теперь кормить неизвестно. Не нужна моему сыночку жена-потаскушка!
–И ведьма. – добавила Раэль.
Родители обмякли, маманька чуть в обморок не упала.
–Молодцы. Беременную девушку прогнали. А если не она ему порчу навела, так наверняка кто-нибудь знакомый ее. Порчу я сниму в том случае, если она его простит.
–Да как же так! – завозмущалась мать.
–Верочка, дорогая. Ну, что ты как маленькая. Как будто не знаешь, что наш олух всем девкам подряд говорит, лишь бы самому поребячиться. Вот и дождались мы внука.
–Внука! Да чтоб ее! – взбунтовалась Вера.
–Верунь, ну подумай. Он остепенится. Ребятишки по дому шастать будут.
–Да и своя ведьма дома лишней не бывает…- вскользь добавила Раэль.
Вера вздрогнула и опустила голову.
–Ладно, может все и не так плохо. – вздохнула будущая свекровь. – Пойдем к ней.
Раэль осталась у пастели больного. Прочитала еще пару заговоров и усилила защитный круг.
Вернулись они через два часа. Оказалось, что Галька- молоденькая и симпатичная девушка с голубыми глазами и жгуче черными волосами, семнадцати лет. Кроме того она была ведьмой самоучкой, что очень не понравилось Раэль. Просто потому, что ничего хорошего эти умники делать не умеют, а плохое им почему-то дается легко.
Раэль оглядела ее с ног до головы. Почувствовала биение двух сердец, и тепло их душ.
–Здравствуй, Галочка. – вежливо поприветствовала ее Марья.
Галя стояла как вкопанная будто выслушивая над собой приговор. Она приобняла свой небольшой еще животик, как бы защищая кроху от злой ведьмы.
–Здравствуйте, Марья Никадимовна. – опустила глаза девушка.
–Давай сразу о главном.
Девушка насторожилась.
–Галя, ты его простила? – спросила Раэль.
Девушка, не поняла почему разговор начался именно с этого. Она ждала обвинений или чего по хуже.
–Я то его простила, но порчу снимать не хочу. – заупрямилась девушка.
–«Не хочу» и «не умею», абсолютно разные слова. – прищурив глаза сказала Раэль.
Девушка замялась.
–У тебя просто снять не получается. Вот вы и позвали меня. А как только он выздоровеет, сразу прогоните меня. – выкрикнула девица.
–Разумно. – буркнула Вера.
Раэль грозно взглянула на родителей. Афанасий толкнул в бок свою необъятную супругу. Та покряхтела, но больше возражать не стала.
–Милая девочка, – начала Раэль. – Этот засранец свое уже получил. Волк не плохо покромсал его тело и даже кости. Андрей находится на грани жизни и смерти. Он почти в навьем мире. И если ты сама не снимешь порчу, то это сделаю я, так как мне за это оплачено. Но учти, если это сделаю я, то умереть можешь и ты сама. Вся та злость с которой ты накладывала заклятье на заломку, обернется против тебя. Подумай. Это я тебе говорю, как опытная ведьма. Умрешь ты и твой ребенок сегодня же.
Девушко предернуло, на глазах выступили слезы.
–А вы можете снять порчу так, чтоб мне и моему маленькому вреда не было? – едва сдерживаясь, произнесла она.
–Так ты сама это снять не можешь? – Раэль подняла брови от удивления. – Откуда же ты про проклятье то знаешь.
–Моих родителей им кто-то сгубил. Мы тогда в другом селе жили, далече от сюда. Вот и поднаучилась. Я здесь у тетки росла, и нужна была ей как пятое колесо в телеге. Убежать от нее хотела куда глаза глядят. А тут Андрейка со своей навязчивой любовью. Ну, вот…- ревела взахлеб Галя.
–Ладно, я просто убедиться хотела, что ты правда не знаешь как снять его. А почему под окно положила?
–А куда надо было? – поинтересовалась маленькая ведьма.
–Понятно. Так, все обнялись, поцеловались. Будете жить весело и счастливо, и только попробуйте иначе. Я могу прожить и до ста лет, и до ста пятидесяти, так что, все, что у вас творится, узнаю.
Раэль расхваливая себя в мыслях, даже дифирамбы себе напевая, какая она чудесная ведьма, отправилась к злосчастной заломке. Ну, надо же какой Андрейка бесхребетный маменькин сынок, от собственного сына отказался! Я бы все на свете отдала, чтоб у меня родился ребенок. Суждено ли мне?
Заломка была правильная- веночек из сломанных злаков, собранных видимо в июне, с вплетенными туда волосами, что означало, что проклятье направленно против жизни и здоровья человека, чьи волосы туда вплетены. Раэль знала, что оставлять это безобразие под окном было глупо и опасно. Достаточно было оставить в поле, где пахал он сам. Интересно, положила она заломку, видимо, когда ее прогнали, значит в начале июня. Голая, беременная девушка под окном любимого сыночка осталась не замеченной. Ведь ведьма должна была именно голой ворожить проклятье. Значит, их отношения не закончились, когда его родители прогнали ее с позором.
На улице было уже очень темно. Только луна создавала видимость света. Приблизившись к заломке, Раэль глубоко вздохнула, повела носом воздух, посмотрела на белесую луну прятавшуюся за облако.
–Бог мой помоги. Этоя твоя слуга к тебе взывает! Собери дух мой для борьбы с ворожбой темной, дай крепости разуму моему. -призвала Раэль в помощь колдовство Велса. Из кармана достала кусок уголька и очертила им круг вокруг заломки. Черный круг в траве ночью очертить сложно, поэтому пришлось, всматриваясь, крошить уголь, образуя этим тленом черный круг. Ведьма размахивала руками так, будто загоняла нечисть в него. А потом упала. Она не первый раз уничтожала замомку, но злость с которой ее создавала юная самоучка, не давала подступиться к кругу.
Молодец девочка, чистый талант- подумалось Раэль.
Раэль попыталась встать, но энергетическое поле просто отбросило ее снова. Оно было плотным и серым как пепел. Воздушная стена из злости не давала ей войти туда, а злыдням выйти. Раэль отползла подальше, смахнула рукой волосы с лица, и попыталась ползти туда, что-то нашептывая. Подползая все ближе и ближе, Раэль краснела от натуги, она тянулась рукой к проклятой травинке, как будто это была ветка для утопающего. И, в конце концов вырвала заломку с корнем из чертова круга. Все духи защищающие эту травинку начали таять, уходя под землю. Один лишь дух, видимо самый силь ный боролся изо всех сил. Этот неказистый серый дым смотрел на Раэль змеиными глазами и улыбался, потом показал на нее пальцем и растворился в беззвучном смехе. Нечисть ушла под землю, где ей и полагается быть. Искривленная смехом гримаса навьего отродья отпечаталась в ее сознании.
Но, все же ведьма победно встала и заметила, трудно было не заметить, толпу зевак. Люди перешептывались, как рыжая ведьма ползала около окна Андрея на четвереньках, ругалась и тужилась, как будто родить хочет. Они же не могли видеть и чувствовать то, что в полной мере прочувствовала она.
–Спасибо за внимание, и расходитесь, больше ничего интересного не будет. – стерев пот со лба произнесла ведьма.
Раэль занесла заломку в дом, положила ее в котелок с водой из трех колодцев. Поставила его в печь и помешивая осиновым прутиком шептала.
–Нечесть, сгинь. Отпусти Андрея, не причини вреда Галине и чаду ее. Сила та, что я имею прогони нечистых духов, и спаси душу от греха Галины. Прочь, прочь, в ад.
Потом она достала вареный веночек и бросила его в печь на угли. Когда заломка истлела. Раэль велела выбросить эти угли куда-нибудь подальше, или спустить по реке, что охотно исполнил Афанасий. Он завернул угли в старую тряпицу и выбежал с ними прочь из дома. Раэль пошла в комнату Андрея, и сняла защитный круг.
–Вот мои дорогие, вам целебная мазь. Галина, жена будущая, тебе ее доверяю. Если не поправится твой суженный до утра, с тебя спрошу. Лечи его. У меня еще своих дел дома хватает. Раэль протянула девушке баночку, а та ей поклонилась.
–Марья Никодимовна! Спасибо вам, умер бы мой сын без вашей помощи. – принялась благодарствовать мама Вера.
–Нет, дорогая. Кажется мне, что вы, Вера, всему виной. Утром зайду, разберемся. Все-таки ночь уже.
Раэль оставила будущую большую семью вместе и пошла домой. Фыркун не встретил ее. Да и вообще помочь не пришел. Ивана дома тоже не оказалось. Марья сильно удивилась и тут же испугалась. Охотничьего снаряжения у стены тоже не было.
Шесть лет они были вместе, шесть счастливых лет, она каждую ночь, когда он уходил на охоту, ворожила его путь от неудач и чтоб зверь лихой его не задрал. Но в эту ночь он решил не осторожничать и отправился на охоту ради удовольствия, ради азарта, что его не бережет жена- ведьма, что он может и без колдовства домой тушу зверя принести. Ведь раньше, до нее, так оно и было. И на войны он ходил, в сражениях учавствовал, и не погиб же!
Не вернулся Ваня и утром, хотя Раэль глаз не сомкнула, все защиту ему строила. Но утром у нее было дело, которое ей доделать было необходимо.
–Петухи пропели, а я еще не ложилась, пойду за водой, мою коровушку Муренку напою, пастуху отдам и к Афанасию в дом. Задув свечи одним взмахом ресниц, и убрав ритуальные предметы в сундук, Раэль заплела косу, цвета восхода, и направилась к колодцу с ведрами на коромыслах. Едва женщина приблизилась к колодцу, как к ней подбежала Дашка-девочка девяти лет. Худенькая, но высокая девчонка с колючими голубыми глазами и острым носом.
Марья, слышь, иди сюда. – Позвала ее девочка.
–Ну, чего тебе? – неприветливо от усталости отозвалась Марья.
–Батька из Невга вернулся, там такое действо было!
–Так ведь не праздник. – уточнила Марья.
–Нет, не праздник. Слушай: волхвы так измучили князя Невгского своими порочащими Бога действами, что тот велел изловить их и сжечь прилюдно.
–Ничего себе. Они укрылись?
–Нашла о ком беспокоиться… Изловили четырех, да и сожгли в центре города. Говорят на землях заморских так и заведено -всю бесовщину сжигать.
–А вот когда я неурожай с вашего поля прогнала, то меня не бесовщиной называли.
–Марья, не обижайся. Мы всем селом тебя благодарим до сих пор. Ты другое дело, ты благословение Дара. Его милость на наше село.
–Ну, ну. Пойду дальше за водой, жаль не знаю как заставить ведра самих по воду идти.
–Какие же мысли тебе в голову приходят! Ты потренируйся, пожалуйста, а то и у меня тоже поясница побаливает от коромысел.
–С больными поясницами прошу в очередь, желающих полно. А вот ведра заговаривать это уж точно не по моей части.
По дороге к дому Афанасия мысли не давали ей покоя.
Как же это так получается, волхвы, колдуны, волшебники, ведуны, чаровницы-все теперь под гнетом дароверства. А может Дарька то права и дар мой Богом послан, а я его не так пользую. Нет, стоп. Клятву Велсу давала, душу ему задолжала перед ним и ответ держать буду. Он мой Бог, как бы это не отвергала.
Он в ту ночь в Кополе за меня заступился. Так что, этот дар точно чернобогом послан. Как же он не заступился за волхвов? Они же верно преданны ему. Может волхвы подмены сотворили как я? Или это вовсе лжеколдуны были. Тоже вариант. Чтоб то ни было, цель была одна- убийством четверых проучить остальных. Великий Княже решил, Великий Княже сделал. Нам простому смертному народу стоит подчиниться. И бессмертному тоже. Бессмертному…Никогда не умереть…видеть смерть близких, да и вообще смерть. Нет, не так. Я не умру, я буду видеть жизнь, жизнь будет во мне, я буду Жизнь. Если у меня это не удастся, я его не найду и не смогу быть с ним НИКОГДА.
Марья прекрасно понимала, что Ваня это ее друг, близкий друг. Но даже десять таких Иванушек не смогут заменить ей ее Славушку. Ей хотелось чувствовать жизнь, жить жизнью. Ей хотелось иметь детей. А Ваня был прекрасным способом это все получить. И при этом она всю весну и все лето бегала к Буйке смотреть, не взошел ли росток. Ростка не было.
Когда Марья зашла в дом Афанасия, ей открылась такая история. Андрей очень любил Галку, но мать их брак не допускала. Ведь, приданного у нее маловато. Вот и решили они дитятко сделать. Забеременела Галина пришла в их дом, вот они с Андреем стоят такие влюбленные, счастливые, а мать руки в боки стоит, да и выгнала молодицу прочь. А Андрея как сына непутевого в поле отправила работать. Галка очень разозлилась на Андрея, что не смел он слово свое мужское сказать матери. И по горячке любовной сотворила порчу, но заклятье недосказала. Пришла к нему под окно ночью, он ее услышал, велел уходить, так как житья им теперь не будет, вот она и произнесла вслух недосказанные слова порчи своей. А на следующее утро он через лес пошел к реке, рыбачить. А там волк…
Вылечился он почти, простил любимую свою. И предложил пожениться. Мать упрямиться не стала. А Афанасий- то и рад за сына, да и за внука будущего. теперь стало ясно кому дед Афанасий скоро байки охотничьи рассказывать будет.
–Раз теперь у вас все хорошо, то пора и мне своими делами домашними заняться. Помните, что я все вижу. А ты, Галочка заходи. Есть у меня в Горшечном повитуха знакомая. А как родишь- сама ко мне приходи. Научу тебя врачеванию, а не глупостям твоим. Будешь хорошей знахаркой. Освящайте ребеночка в храме Дара. Бог в помощь.
Марья обняла девушку и шепнула:
–Не поможет Дар, я помогу всегда.
Галя смущенно улыбнулась.
–Спасибо, Марья Никадимовна.
***
–Молодец! Открывай глаза трус! Не смей отворачиваться! – кричал Амир на дух мужчины со шрамом на груди.
Дух с трудом сдерживая тошноту отрывал пальцы у кричащего грешника.
–Тварь, ты бесчестил маленьких девочек этими обрубками, а потом душил их! Тебе не нужны пальцы. Они будут гнить у тебя на глазах. Ты гниль, и место твое здесь среди разлагающихся душ.
Преступник сидел прикованный в железном ребристом кресле, где каждое ребро было острым. Оно рвало его одежду и кожу. К утру он был как новенький-одежда цела, ран нет.
–Меня и так убили на земле. Хватит! Я не могу! – Вскричал грешник, когда дух со шрамом оторвал ему еще палец и швырнул его на землю.
Прибежали четыре маленькие голые чертовки. Они очень были похожи на человеческих девочек тринадцати лет. Треугольные торчащие прыщи вместо груди, тонкие талии, круглые попки, и игриво подергивающиеся хвосты. Они дергали друг друга за руки и хихикали показывая на пальцы. Одна из них наклонилась и подобрала палец. Девочки снова захихикали, и вторая вырвала у нее мертвенный палец из рук. Не долго думая она открыла свой рот. Во рту в два ряда торчали зубы-иголки. Девочка откусила его. Послышался треск костей и она доела остаток. Девчонки весело заулыбались и принялись собирать то, что валялось на полу. Дух смотрел на это с презрением.
По лицу грешника текли слезы- он знал, что пальцы отрастут к завтрашнему утру, и мучения не закончатся, пока он не раскается полностью. Но раскаяние не приходило. Преступник пытался звать Дара, просил пощады у судьбы, но раскаяться не получалось. Он не мог принять свою вину. Знал, что творил зло насилуя и убивая, но чувство сладости от содеянного грело душу и заставляло отрастать пальцы.
Бессердечный дух теперь не был его сокамерником и другом. Он жил в казарме для избранных и должен был учиться не ненавидеть грешников, а показывать им их прегрешения, ему не должно быть жалко осужденного или противно быть с ними рядом.
Когда пальцы закончились, девочки переглянулись. Одна из них подползла на коленях к грешнику и подняла на него свои шаловливые глазки. Тот съежился, ожидая что-то неприятное. Девчонка вытянула губы в поцелуе и похлопав длинными ресницами рванула своей нежной ручкой мужское достоинство духа. Тот вскричал от безумной боли, которую он еще никогда не испытывал, а девочка встала с колен и поцеловала его в щеку, поклонилась бессердечному духу и что-то напевая выбежала из пещеры. Другие девочки выскочили за ней следом. Грешник опустил голову, смотря на то место, где совсем недавно было его либидо. Теперь у него не было пальцев, кожа на теле разодрана железным креслом, и он лишился мужского пола. Он был никем. Дух-грешник. По щекам безвольно потекли слезы от жалости к самому себе, от этих потерь ему все-равно заново не умереть. Бессердечный хмыкнул и отвернулся. Он смотрел на выход из пещеры. Там виднелось серое небо и серые горы. Бессердечный вышел. В пещеру тут же зашли двое надзирателей и увели вялый дух. Бессердечный смотрел вдаль. О чем он думал было известно только ему одному, но ни одной эмоции тот не показывал. Из пещеры было видно, как вдалеке пылает полоса красного солнца. Но серый тлен неба не дает пробиться ни одному яркому лучу. По небу плывут грязные бордовые облака, а в низу под склоном горы уже стелется мутный туман. Вот и наступил вечер. Амир вышел к нему и встал рядом.
–Ты, молодец. Надо же такие муки придумать – чертовок позвал. Ты способный.
Бессердечный молчал.
–Если насильник завтра раскается, то это будет твоей победой. Первый экзамен будет сдан. Ты же это понимаешь? – Амир пристально смотрел на рядового своими блестящими черными глазами, ища хоть немного радости от службы Хозяину.
Бессердечный, даже не повернувшись к наставнику, просто кивнул, и они пошли прочь.
Он поднялся в свою комнату в казарме очень тихо. Ему не хотелось встретить кого-то знакомого, потому что все они были ему противны, как и он самому себе. Несколько ночей назад ему снился сон, да-да хоть это и странно, будто говорит с ним его Машенька. Говорит ласково и нежно, что ждет именно его, но не знает когда он вернется. Решила она с Ванькой сойтись. С тем самым мальчишкой, у которого Вячеслав забрал ее, с тем кто пустился за ней в Кополь. Дождался он смерти Вячеслава, чтоб вернуть себе Марьюшку. Подлец! Ей ребенка захотелось, продолжателя рода. Ненавижу… По ее вине я здесь, но я выберусь. Обо мне заговорят. Она обо мне узнает. Дух лежал на койке и сосредоточенно смотрел в потолок. Сколько она его ждать сможет- смертная… Шрам тянуло непонятной болью.
О наступлении утра можно было узнать только по голосу Амира. Командир всех созывал внизу.
Двадцать безымянных духов, один мрачнее другого, спустились к наставнику. Амир стоял ровно, сложив руки на груди крестом. Он осмотрел рядовых. Его черные бездонные глаза блестели как смола. Духи стояли ровно почти не дыша. А могли бы и совсем не дышать, здесь это остается делом земной привычки. Амир считал дыхание пустым делом, бесполезной тратой энергии. Зачем дышать мертвому? Говорят, что тот кто разучится дышать в скором времени может выбраться на землю, переродившись в младенца. Амир не дышал. Когда Сур предложил ему родиться вновь, тот отказался, объяснив, что здесь от него больше пользы, а зеленая трава и голубая вода не прельщают его своей красотой.
Сегодня был день очередных испытаний. Духи шли колонной друг за другом, пока не подошли к огненному озеру. Высоко над ним были натянуты два каната, на которых и предстояло сразиться с противником. Во дворе казармы было похожее испытание. Сначала их учили держать равновесие и медленно двигаться. Затем выполнять различные трюки и даже немного применять боевую магию стоя на канатах. Теперь ошибка каралась смертью. Бессердечный смотрел как падали в огонь его противники. Никого из них он другом не считал. Здесь все враги. Даже те, с кем можно было посмеяться за кружкой пива в общей столовой, были его загвоздкой на пути наверх. День за днем он разучивал заклинания стихий, учился не дышать и манипулировал сознанием мелких бесов. Было однажды, что он овладел разумом суккуба и повеселил блудниц в их тюрьмах. Блудницы совершенно не раскаивались в том что они сотворили с сукуббом. А Бессердечный дух тоже наигрался всласть. Сур смеялся взахлеб узнав о бесчинствах грешниц, но виновника он так не нашел. Известно только что после этого бессердечного пригласили в Черный замок и оттуда он вернулся с какой-то ценной вещицей.
Бессердечный прыгнул на несколько метров вверх, четко встав на два каната. Его противником был толстяк без имени. Он был силен, но не так быстр, как бессердечный дух. Толстяк пошел быстрым шагом к противнику, но тот прыгнул, перекувыркнулся в воздухе и изящно приземлился сзади толстяка. Бессердечный толкнул его под зад ногой, но тот удержался и что-то шепнул себе под нос. Волна воздуха откинула бессердечного назад почти к краю канатов, отчего толстяк громко засмеялся. С трудом сдерживая равновесие бессердечный крикнул и взмахнул рукой. Огненная змея крутясь вокруг канатов открыла пасть и проглотила толстяка. Канаты горели. Толстяк тоже. Отмахиваясь от пламени он не мог произнести нужного заклинания правильно, но его произнес бессердечный. Поток воды смыл весь огонь. Духи прыгая по мокрым веревкам и пытаясь не упасть вновь приблизились друг к другу. Жар Огненного озера почти мгновенно осушил канаты и одежды сражающихся. Толстяк нанес удар первым. Кулак прошел мимо. Сделав пируэт в воздухе бессердечный опустился ногами на спину противника и будто побежал по ней. Толстяк не удержался и стал падать вниз. Бессердечный падая зацепился за канат руками и кувыркнувшись прыгнул вновь на канат. Посмотрев вниз на падающего в огонь Толстяка, он только успел бросить в его сознание «прости».
Настоящая ведьма
Был уже поздний вечер, когда Марья вернулась домой. По-прежнему дома никого не было. Даже Фыркун умчался куда-то по своим кошачьим делам. Марья оглядела дом и отправилась в лес.
Этот лес был ей хорошо знаком. Она знала каждую травинку здесь, потому что в этом самом лесу она и собирала всевозможные травы, соцветия и листья деревьев. А еще здесь в самой глуши леса, куда обычно не заходили охотники была пещера, а рядом с ней росла сосна. Марья посадила ее еще прошлой весной, когда они с Иваном собирались... уже не важно. Именно тогда Раэль привязала свою магию к дереву. Сосна давала ей силу и просила взамен лишь не грешить против людей, не брать на душу грехов. Сосна очищала ее разум от страшных видений, питала ее душу чистой энергией. Сейчас она думала, что если не удастся найти Ваньку, то придется идти за советом к своему дереву. В лесу не было темно. Серебристая луна достаточно ярко освещала деревья и травы. Вдруг женщина заметила сломанную веточку на кусте. Она приставила ее на место и веточка приросла так плотно, как будто и сломана не была. У куста была примята трава, будто тут кто-то недавно лежал. Она пошла дальше. Трава была чуть наклонена к земле.
«Здесь кто-то ходил. Вряд ли человек, но все может быть. »
Идя по этому безнадежному следу, она оглядывала кусты. Ночные птицы затихли- чувствовали человека. Лишь растения готовы были помочь. Цветы поворачивали свои головки туда, куда ей следовало идти. И она шла. Бродя еще час, она подумала, что Ванька совсем осмелел в такую глушь забираться. Вот найдет она его и тогда он узнает... А вдруг найдет да неживого.
«Нет, нет, нет! Быть не может. Дурак! Какой же дурак, я же предупреждала, что при ведьме ни один мужик долго не протянет. Берегла его, а он ушел на охоту. Нет уж. Найду живого или живого! Другого быть не может. »
Марья шла отгоняя от себя черные мысли. За очередным кустом трава была сильно измята и здесь виднелись следы крови. Теперь она заволновалась не на шутку. Приложила ладонь к пятну, растерла между пальцев и понюхала. Кровь человека. Послышался хруст веток и из-за дерева переваливаясь с лапы на лапу вышел похрамывающий волк. Морда животного была в крови. Он скалил пасть, оголяя острые ножи зубов.
–Прочь! -махнула рукой Раэль. Волк подлетел вверх и упал на землю замертво. Марья пошла туда, откуда вышел кровожадный убийца. За деревом лежал труп мужа. Его тело лежало не правильно: руки и ноги подвернуты в разные стороны, бок изгрызен и весь в крови, а на лице ни одной эмоции, лишь бледная маска, некогда живого мужчины. Марья упала на колени перед ним. Схватила за руку и заорала во весь голос. Птицы взлетели со всех близ растущих деревьев и разлетелись в разные стороны. Марья упала к нему на грудь, обняла и начала трясти.
–Проснись! Слышишь? Проснись, это я тебе приказываю- живи! – орала на него Марья.
–Ничего. Ничего его не спасет. – тихо в голове прошептал голос Раэль. – мертв, его души уже нет в подлунном мире. Похорони по-божески. Он заслужил.
Марья не могла подняться. Ее лихорадило от горя. Осознание того, что ничего она сделать не может, бесило ее. Она поднялась, взяла его на руки и понесла сама. Шла она по лесу невидящими глазами. Мысли в голову не лезли. Она еле переставляла тяжелые ноги, спотыкалась обо все что росло внизу. Где-то глубого в подсознании напевала "прощальную" песню Раэль. Алая кровь запачкала одежду девушки, но давно не текла в его теле. Теплый ветер обдувал ее лицо, лаская и успокаивая. Слезы застыли на ее лице белыми солеными дорожками. Когда она вышла из леса, ее уже ждал Фыркун. Кот растянулся на тропинке греясь на утреннем солнышке. Но тут же вскочил на лапы, когда увидел ее такой.
–Марья, девочка! Оставь его здесь идем за помощью. – подбежал к ней кот.
Марья не слышала. Она просто шла на полусогнутых ногах, вся в царапинах от веток и в крови любимого. Кот не унимался, он ходил вокруг нее попадаясь под ноги. Но она не видела и не слышала его. Ее несло будто во сне неведомо куда. Она перешагивала кота, каждый раз когда он попадался ей под ноги. Пеоний понял, что его попытки остановить Марью бесполезны и бросился прочь от нее к Софье и батюшке Серафиму.
В голове девушки метались образы прошлого, преследовавшие ее ночами, но забытые с годами.
"Бабушка, я виновата, не поняла. Славушка, прости меня, что лгала. Ванюша... Ваня! Я, я, одна лишь я виновата. Велс успел забрать ваши души. Мне нет места среди живых. А-а-а. Простите меня мои родненькие! "
Из глаз струйками потекли слезы.
"Плачь, Марья, плачь. Ты человек, тебе можно. Но я никогда не сдамся. Глупый кусок плоти. -усмехнулась Раэль. -нельзя любить, просто нельзя. Чего тут сложного? Простись со всеми и уйди. Уйди в лес. Тебе никто не нужен. Ты сама себе хозяйка и всегда такой была. "- выводила ведьма Марью из ступора.
"Я, я. Нет. Славушка, он же... Я жду. Как бы не был близок мне Ваня, его не вернуть, нас не так много связывает. Слава будет на земле, я знаю. "-убеждала себя Марья.
"Бред. Питай меня и я приведу тебя к бессмертию. Дождешься своего суженного. Очнись ото сна, заклинаю тебя! "
Что-то щелкнуло у нее в голове. Марья вновь, будто заново увидела мир. Она подходила к деревне с Ваней на руках. Вся грязная и рваная. На встречу бежали многие кто хорошо знал ее. Бежали на помощь. Кот семенил рядом с толпой. Только теперь девушка поняла насколько ей тяжело его держать мужское тело, как болят ссадины. Ведь когда она шла, то не видела, где ямы и острые ветки. Она падала и вставала. Ветки царапали ей голые ноги и руки. Крапива обжигала свежие царапины. Колени подкосились и она начала падать. Труп упал на зеленую траву, и только теперь Марья увидела, что волк уже выел некоторые органы из живота. Девушку вырвало и она упала в обморок.
Очнулась она в одной из келий храма Дара. В комнатке царил полумрак, и было совершенно непонятно, какое время суток за окном. Пахло ладаном и теплым воском.
"Спасибо Серафиму"-пронеслось у нее в голове. Она лежала в чистой постели. Рядом на столике стояла миска с травяным отваром. Фыркун спал на коврике рядом.
–Кис-кис. – позвала женщина кота.
Тот дернул ухом и поднял голову. Открыл оба зеленых глаза и сладко зевнул.
– Где Ваня? – спросила Марья.
–В земле, как и полагается быть умершему.
Новая волна горя охватила девушку, но слезы не текли. Она закрыла глаза и легла на подушку.
–Ты это перестань. Не хочется говорить, но ты сама знала к чему это приведет.
–Его забрал Он. Пеоний, ты же это понимаешь? -прошептала Марья.
– А то! И хватит богохульствовать в доме Дара. Он противно придирчив к своим гостям, так что хватит скверно мыслить.
– Так ты же говоришь. Тебе значит можно? -возмутилась женщина.
–Девочка. Мне на игры богов плевать. Хватит обо мне. Как ты себя чувствуешь?
– Как ни странно хорошо. Сколько я здесь лежу?
–Хм. Дней пять... Сегодня шестой.
-Я не простилась с мужем. – подумалось вслух.
–Дежавю. Тебе везет. – прищурился кот.
–Судьба повторяется... -вздохнула женщина.
–Знаешь. А поживи пока здесь. Может Дар возьмет тебя под свою опеку?
– Что мне Его опека? Я сама себе хозяйка. – отрезала женщина.
– Тихо, ведьма. Тихо. Вот тебе здесь так говорить не положено. Лучше, меньше слов больше дела. Встать можешь? – беспокоился кот.
Кровать скрипнула и девушка приподнялась. Опустила ноги на пол. Немного потянулась, чтобы размять отекшие мышцы. И встала.
– У меня же травм не было. Чего бы мне не смочь встать?
– По разному бывает... Пойдем-ка отсюда.
Девушка оделась и вышла из кельи.
***
"Прости, безымянный толстяк"- пронеслось в голове у Бессердечного снова.
Теперь их осталось девять. Девять, потому что в одной паре не было победителя. Упали оба. Озеро прожорливо чавкнуло, охотно приняв жертв. Заняться было особо нечем, и дух читал одну из тех книг, где описывается величие рогатого хозяина. Книг было множество. Его том был в бордовом кожаном переплете и имел закладку в виде небольшой косточки на толстой нитке. В ней рассказывалось о том, как Сур создавал Подмирье, и какой наисильнейшей магией владеет. Дух понимал свою ничтожность в сравнении с великим темным магом. Вчитываясь в строки со всем вниманием, дух пришел к одному логичному выводу: Сур владеет магией стихий, внушений, снов, виденья будущего, магией смерти. Но магией жизни он не ведает. Дар появился у отца создателя, только потому что тому захотел его создать. Созидание. Первоисточник создал мир, животных, человека, геллов и Сура. Создал, сделал живым. Сур ничего создать волшебным образом не может. Он строит города из камней Подмирья, берет в свои ряды самых преданных отступников веры. Но чтобы что-то создать из воздуха? Нет, он не может. Он никогда не сможет залечить рану, в его руках умрет человек посадивший занозу в палец. Он тьма и смерть. Он ночью там, где нет света очага, его слуги обитают в самой темной чащи лесов, живут на человеческих кладбищах. И никогда не могут сотворить что-то хорошее, как бы они не пытались. Вот почему он тогда говорил о Марье. Ему нужна она, потому что она единственная ведьма владеющая магией жизни. «Сколько раз она вытягивала меня с того света, пока я воевал? Думаю она сама не знает, что пытаясь защитить меня, она себя выдала ему. » Постепенно в голове у бессердечного складывалась картина, которая полностью оправдывала жену, он начал понимать, зачем он нужен Суру. Пешка, приманка для Маши.
В дверь комнаты постучали. Пришел Амир. Бессердечный встал и поклонился наставнику. Темнейший Сур просил предупредить тебя, что скоро ты должен будешь мучить свежую душу. И он надеется, что если ты справишься и он раскается, то твоим последним испытанием будет перерождение на земле во имя Его. А если так, то учись не дышать. Это мой тебе совет.
–Кокой грех у прибывшего? – спросил дух, чтобы подготовить свои мысли.
–Ведьму любил, принял ее колдовство как должное. – незаинтересованно сообщил наставник.
Брови у Бессердечного поднялись вверх от удивления.
–Готовься рядовой. – Амир вышел.
Война с самим собой. – пронеслось в голове у Бессердечного. Ведьму любил... Подумаешь душу пытать. Не в первой. Раскается. Я же раскаялся... Прости, Марья, прости, но я тебя больше не люблю. Я бессердечный и безымянный дух.
***
Она вошла в знакомую ей комнату для молитв. Дар был написан красками на большом холсте и смотрел на вошедших добродушными глазами. Множество раз она бывала здесь с тем кому нужна была помощь, и в результате помощь оказывала им она, а не так называемый бог. Или ей так хотелось думать тогда, раньше... Здесь как всегда было чисто. В разных частях комнаты стояли столики со свечами. Батюшка Серафим сам мастерил из воска свечи для приходящих в дом Дара. Кто умело делал это у себя дома, тоже не скупились и приносили свечи Серафиму. Батюшка не разрешал приносить пожертвования, ведь не язычество же. Зато с большим удовольствием позволял прихожанам славить имя пресветлого в большие праздники. Бывало, что он собирал людей вместе для трапезы, оговаривались спорные вопросы веры, собирались люди для ремонта храма, но никто и никогда не осквернял храм и комнату для молитв приношениями. Здесь обитало что-то сильное и духовное. Марья чувствовала здесь стыд. Ей хотелось уйти. Но почему-то оторвать взгляд от холста ей не удавалось. Дар был действительно светел. На огромном холсте его добрый взгляд пронзал девушку на сквозь, и кажется, даже жалел ее. От его изображения исходило какое-то доброе тепло. Это заставило вспомнить себя маленькую. То как она подожгла ладошкой полотенце, которое ей протянула мать. «Мама... Я ведь, почти ее не помню. » Осталось лишь воспоминание ее светлых теплых глаз как здесь на холсте.
–Да, брось же пялиться. -заворчал Фыркун.
– Почему-то не получается... -прошептала марья.
– Хорошо, буду тебя отвлекать. Ты его дочь.
–Чья? – не поняла девушка.
–Дара, конечно.
Девушка наконец-то вышла из состояния блаженства.
–Врешь. – мотнула она рыжей головой.
–Вру. – рассмеялся кот.
–Ах ты, черный клубок шерсти.
–Эй, эй тише, нас могут услышать.
Марья направилась к двери и попутно пнула кота в бок.
–Ммя. -только и успел выдавить кот.
Во дворе Серафим кормил кур.
Марья поклонилась ему, следом во двор выскочил Фыркун.
–Очнулась! Хвала пресветлому Дару! Ты так плакала во сне. Не просыпалась. Похудела сильно. Мы всей деревней молились за тебя.
–Спасибо, батюшка Серафим, за уход Ваш. Чем отблагодарить смогу, подскажи.
–Нет, что ты. Ты много хорошего нам творишь, видишь настал день, когда и мы смогли тебе помочь.
–Тогда скажи, где мужа моего названного захоронили? – тихо произнесла Марья.
–Ох, Марьюшка. Когда ты несла его, мы думали, что умом тронулась от горя, но на землю родную донесла. Идем. -взял священник женщину под руку.
–Нет. Я сама. Мне это нужно. Где он? – высвободилась Марья.
– На нашем кладбище за церковной колокольней.
Женщина еще раз поклонилась и пошла следом за котом.
Могила была новой: свежевскопанная земля, деревянный кол с надписью. Марья села на колени и стала поглаживать землю насыпи.
–Прости меня, Ванюша. Не подоспела вовремя. Прости, дорогой друг. Я отпускаю тебя. Спи спокойно, так же как мне было с тобой. Марья стала чертить что-то на земле. Пусть Дар хранит тебя и отнимет твой дух у Сура. Я буду молиться за тебя. Буду.
Марья встала с земли.
–Идем домой Пеоний. Кушать хочется.
***
Вновь наступало очередное утро в Подмирье. Красное солнце потихоньку развеивало пыль и туман на небосклоне. Просыпались и ворковали черные гарпии. Где-то в пещерах ревели страшные чудовища. Демоны готовили отчёты о проделанных делах для очередного собрания у Сура. Духи стражи вели скованных цепями грешных духов на назначенные им наказания. В это утро мимо них проехала костянная карета, запряженая четырьмя мертвыми жеребцами. Стражники остановили узников и мотнув цепью склонились на одно колено перед повелителем. Цепь прошла тяжелой волной по спинам грешных духов что заставило их упасть к теплой земле под ногами. Сур выглянул в окошко кареты, мотнул головой, как бы здороваясь со всеми. Он осмотрел узников и поманив пальцем пригласил к себе стража. Узники затаив дыхание смотрели на происходящую картину. Сура видеть им еще не приходилось. Он был высок широкоплеч, лицо наискось пересекал застарелый шрам, а глаза выражали холод. Единственный холод в этом пекле. На густых кудрявых черных волосах была корона, больше напоминающая меховую шапку с драгоценными камнями. Одет он был с фиолетовый шелковый костюм, состоящий из рубашки и брюк. Страж поклонился господину и сделав пару взмахов рукой освободил одного из узников. Тот, потряс усталыми руками, и последовал к карете. Костяная дверца распахнулась и дух сел в нее.
–Здравствуй, безымянный.
–У меня есть имя. – тихо проговорил дух с разорванным боком.
–Нет. Здесь ни у кого нет имени, пока я его не дам. Но ты мне не интересен. Я хотел поговорить о том, почему ты здесь, а не у Дара.
Дух молчал.
Итак. Ты смелый воин сражался за распространение Дароверия на всей Раси. Ты, тот, который испытывал самую настоящую любовь к смертной женщине. Преданный и любящий человечишка. Был. Сур замолчал, окинул взглядом духа. Высокий худощавый, он еще напоминал человека, но видно было что муки им переносятся нелегко и он с каждым днем все больше походит на призрак, а не на живого. Ты любил ведьму, исчадье Подмирья. Ее душа создавалась здесь в недрах пламени и пепла, среди криков боли, а ты принял ее. Ты знал ее с детства, и даже то, что она позволяла тебе наблюдать за своим колдовством уже в юном возрасте говорит, только о том, что ты отступник, черновер.
–Я не верю в могущество тьмы. Марья светлая. Она никому вреда не причиняла.
– Она сгубила несколько душ, одна из которых твоя. Я жду ее смерти. Раскажи о ней.
–Зачем? Ведь, как Вы говорите, она все-равно после смерти попадет сюда.
–Говори! Я настаиваю. – Сур сел развалившись на диване в карете, серьезно нахмурив брови.
–Ну, ладно. Маша, она светлая. Рядом с ней тепло и находишся как будто в пекарне, где пахнет свежим хлебом, человеческим трудом. С ней как будто ты на лугу, где светит солнце и цветы распространяют свой чудесный аромат повсюду. Она как горная река, всегда чиста перед тобой и своенравна, и в то же время всегда утолит жажду просящего. Она жизнь...
Сур вздохнул.
–Бред влюбленного юнца. Выходи. Тебя заждались.
Костяная дверца распахнулась и задумчивый дух встал на свое место. Цепь замкнулась на нем. Карета тронулась.
"Она-жизнь... "-сур хмыкнул.
На склоне горы, был прикован к откосу тот самый высокий худошавый дух. Над ним кружили гарпии заждавшиеся команды. Приказа "жрать" еще не поступало и они вопили в предвкушении завтрака. медленно по-хозяйски к худощавому духу поднимался Бессердечный дух. Чем выше он поднимался тем гуще становились пепельные тучи. Если бы он дышал, то он непременно начал бы кашлять и от нехватки воздуха упал бы на колени и умер от угара. Но Бессердечный не дышал. Он дух. Такой же дух, что прикован на горе. С похожей судьбой, с такой же карой.
«Говорил ли с ним хозяин Подмирья? Какая, вообще, разница! Приказано заставить его раскаяться- выполню. Я всегда слушался воеводу, слушаюсь и теперь моего хозяина. »
Крики гарпий становились все ближе. Показались их уродливые очертания. Ноги совсем не уставали, хотя он поднялся на гору почти в пару сотен метров. Что может устать у души? Ничего. Нет ноющих мышц- нет боли. Почти уже достиг вершины. Внизу вспыхивали огни пыток, шагали строем бесы и демоны выполняя утреннюю разминку. Каждому из них назначали по несколько душ и чем выше ранг демона, тем гнилее были души. Бессердечный счел для себя правым делом, то как они мучают грешных. Ведь только благодаря этому душа может раскаятся, очиститься, вылечится и переродиться чьим-то маленьким ребенком.
Вот и он. Высокий худощавый дух поднял опущенную голову. Он смотрел на Бессердечного недоуменно. Тот в свою очередь опешил. Он несколько секунд смотрел на торчащие кости духа, на заостренный нос, на разорванный живот и выпадающими из него кишками.
–У тебя нет имени. -начал Бессердечный. Здесь ты для очищения своей души от ереси, которую навязала тебе ведьма. Как ты мог любить ведьму?
–Твою ведьму. – грустно усмехнулся худощавый.
Мою... -пронеслось в голове бессердечного.
–Здесь нет имен. Ты мертв.
– Да. И она плакала по мне, узнав о моей смерти. Бабеал дал мне запомнить ее слезы.
–Мне все равно. Я был живым. А теперь это не имеет никакого значения, если тебя это так интересует. -проговорил Бессердечный. -Хочу, что бы ты понял: ты мертв и тебя нет на земле. Ты здесь, чтобы очиститься, искупить свои грехи перед Даром. Ты будешь мучиться, как того захочу я. Я твой пыточник.
–Замучаешь до смерти? – не унимался худощавый.
–Как она могла выбрать тебя? Ты был ее другом. Нашим другом. Ты заставил ее бежать, да? Чтоб она не обрела покой со мной? – вдруг не удержался Бессердечный. Потом выдохнув добавил:-Ни тебя, ни меня с ней нет.
–Не мели чепуху. Я был рядом всегда, потому что она этого хотела всегда. Понял?
–Гарпии! – рявкнул Бессердечный, махнув им рукой. – Сердце ваше, приятного аппетита.
–Браво! Великолепно! Давно я так не веселился. На земле есть птицы такие... С пестрым хвостом... Петухи! Вот на них вы сейчас и похожи. Открою вам двоим один секрет. Ей никто не нужен. Сколько бы ее не любили, счастья она от этого не испытывает. Не по зубам эта ведьма ни одному из вас. Вы ее корм. Видите, что она из вас двоих сделала? Фарш.
Велс, так внезапно появился из-за соседней скалы рядом с ними, что Бессердечный едва успел поклонится повелителю.
–Вы разбирайтесь. Мне очень любопытно. Но, чем больше эмоций тем дальше продвижение по лестнице вверх.
Бессердечный, не поднимал головы. Сур подошел к нему.
–Я думал, ты все забыл. – Повелитель нави посмотрел на него колким взглядом.
Бессердечный молчал. Ему хотелось провалиться сквозь землю. Но дльше проваливаться было некуда.
–Ничего, ты запомнишь только этот день. Посмотри, как красиво вокруг. С этой высоты весь город как на ладони, и все душонки здесь не больше блохи.
Сур потянул носом воздух.
–Да, только дышать здесь нечем. – Он похлопал бессердечного по плечу. Еще раз вдохнул бескислородный прозрачный дым и стал спускаться вниз по склону.
«И я блоха. »- подумал бессердечный.
Крики гарпий неприятно резали слух, напоминая о подобных пытках его самого. Бессердечный повернулся лицом к узнику. То, во что превратилось тело узника можно было, действительно, назвать фаршем.
–Кыш!
В один миг мерзкие создания разлетелись в разные стороны.
Худощавый не шевелился. Раны стали затягиваться. Сколько времени сидел Бессердечный рядом, пока узник не пришел в сознание, трудно было сказать. В Подмирье стало чуть темнее. Худощавый заскрипел. Пыточник поднял на него тяжелый от раздумий взгляд.
–Ты все еще здесь? -прохрипел узник.
–Это моя обязанность.
–Проследить, чтобы я не умер совсем?
–Слушаю тебя и не пойму. Ты что всю жизнь лицемерил? Обманывал меня, чтобы быть к Марье поближе?
–Понял. Я пришел к ней перед твоим захоронением, а не раньше. Я хотел, чтобы тебя похоронили. Пусть даже и с ней. Ты отнял ее. Мою, мою...
–Ведьму. -договорил за него бессердечный. – и что ты приобрел? Ты мертв как я. Только я раскаялся, а ты далеко еще нет.
В глазах узника было сумасшествие, рассеяность и злость.
–Вот какова твоя душа. А казался ведь хорошим человеком, когда был жив. Душа врать не может. Вот ты все и высказал. Смотри на меня, не опускай глаз! Пока ты не признаешь, что ты натворил зло одной лишь страстью к ведьме, ты не исцелишься.
– В чем я виноват? В том, что любил без памяти. Признаю. Да, как же можно ее не любить?! Ее звонкий смех, ее золотые волосы, изумрудные глаза, а ее забота, ее ласки...
–Мучай себя дальше. Гарпии! -рявкнул Бессердечный. В ту же секунду стая рванула вниз к разлому на скале, целясь к сердцу, кровоточащему сладким от любви соком.
–Глупец! Она создана здесь в Подмирье, чтобы губить наши души на земле.
Превозмогая боль узник шипел. Ты не дал ей ребенка, она хотела его от меня.
– У нее не может быть детей, потому что она не обычная ведьма, ее обрекла на смерть ее бабка, когда ворожила над ней ночами. Хозяин нави следил за ней. Она нужна ему. Мы грязь у ее ног. Она никогда бы не стала ни моей, ни твоей.
–Это ты после смерти узнал?
–Да, и то не сразу. Читал кое-что, остальное домыслил.
–Останови гарпий, прошу.
–Нет. Они не доели. Я скоро вернусь. Бессердечный зашагал вниз. Сверху раздавались скрипучие крики дерущихся за кусок сердца гарпий.
Глава 8. Исход
-Нарезая крапиву для засушки, не забывай, что не щи варишь. – наставляла ученицу Марья.
–Вот так? – спросила Галя, показывая как она старается еще мельче накрошить непокорные листья жгучей травы.
–Н-да. Галя, это не петрушка. Эта трава может жалить. Не вредно, конечно, но неприятно. Проси у нее прощения от всей души. Тогда она перестанет сражаться с тобой и поймет свою ценность для тебя. Поговори с ней.
–С крапивой? Марья Никодимовна! Это же за что прощения у нее просить? -недоумевала девушка.
–Как же? Оторвала от Земли-матушки? Оторвала…-пояснила Марья.
– Ладно. Прости крапива, пойми меня пожалуйста: твои листья помогут многим людям вылечить недуг, а стебель нужен мне для мази. Не коли меня, пожалуйста. – Галя говорила это не серьезно, в полуулыбке, еле сдерживая откровенный смех.
–Галя, ты взрослая женщина, у тебя бегает по дому ребенок. Можно немного уважения к мастерству, которому я тебя обучаю?
–Прости, -склонила голову девушка- Я не могу понять что может услышать трава, и что понять.
–Все просто. Растения глухи и слепы, но они четко чувствуют прикосновения рук и колебания от наших слов. Говорить с ними нужно спокойно, не вызывая раздражения и страха у них.
Галя закрыла глаза, представила себя в поле заросшем пахучими травами, цветами, вокруг кружатся игривые бабочки, проносятся трудолюбивые пчелы. Галя стояла в поле совершенно нагая, такая же открытая природе как и она ей. Молодая травница подняла голову к солнцу и закружилась в танце смеясь. Теплые лучи ласково обняли, приподняли и опустили девушку на траву. Она упала в зеленые ладони поля, как тополиная пушинка. Голос Марьи пробудил ее от славного мечтания.
–Молодец! Какая же ты молодец! Черпаешь силы в земле и солнце, умница. -похвалила Галю ведунья.
Галя посмотрела на свою работу и изумилась: каждый листочек был порезан по основным жилкам, именно так как требовал ритуал. Галя заулыбалась.
–Милая, травы растут в лесах, в полях, в низинах, на болотах, но им всем нужно солнце. Хотя бы немного оно должно быть. Ты прекрасно справилась с заданием. Теперь осознанно положи листья в один мешочек, стебельки в другой и твоя учеба на сегодня закончена.
–Хорошо. А когда придти вновь? -не останавливаясь в работе спросила девушка.
–Так, дай-ка подсчитать... Через пять дней будет полнолуние. Вот к ночи ближе и подходи ко мне. Надо это сделать, пока не похолодало совсем. Август нынче быстро промчится.
Через пять дней как и договаривались Галя пришла тепло приодевшись, потому как вечера стали холодными. Да такими зябкими, что комары в щели забились и к люду не суются.
Марья завидела Галю из окошка и спешно накинув теплый платок да отворила девушке. Галя несколько опешила от того как скоро распахнулась дверь. Ведь, она только занесла руку чтобы постучать.
–Быстрей. Нам надо спешить, пока солнце не совсем село. – засеменила Марья в сторону леса.
–А куда мы идем? -недоуменно произнесла Галя пытаясь догнать наставницу.
–На кладбище. – спокойно отозвалась ведьма не сбавляя шага.
–Как?! Ночью? В полнолуние? – встревожилась девушка.
– А для чего я по-твоему сказала тебе придти вечером и считала дни до полнолуния?
–Ну, не знаю. Погадать может...
–Ты травница, знахарка. Не прыгай выше своей головы. – фыркнула ведьма.
–То есть гадание это не мое, по Вашему, Марья Никодимовна?
– Я этого не говорила. Но лучше развивать то что дал тебе Дар, чем заглядывать в будущее пользуясь черной магией. Или ты считаешь что Дар хочет чтобы все ведали его промысел?
–Такие речи в полнолуние и почти на кладбище. – осудительно покачала головой Галя.
Кладбище было уже рядом. Трава под ногами казалась черной, не говоря уже про страшные очертания разных коряг под ногами. Девушка невольно поежилась, растерла плечи руками и выдохнула. Изо рта пошел белый пар.
–Все. Стемнело. Не успели засветло. Ну, что ж, осторожнее. – вздохнула ведунья.
–Марья Никодимовна, иные полезут... -дрожащим голосом проговорила девушка.
–Нет. Не полезут. Но Дару можешь помолиться.
Галя подняла глаза к небу и стала шептать что-то Пресветлому.
–А Фыркун почему не пошел? – поинтересовалась Галя.
–Чего тебе кот сдался? -удивилась ведунья.
–Он всегда хвостом плетется. Вот, если что, его бы мы иным и отдали…
–Занят он сегодня. Спит. – ухмыльнулась Марья. Иные его не трогают. А вот молоденьких девушек...
–Что Вы меня пугаете, Марья Никодимовна?! И так изо всех сил креплюсь. -поежилась Галя.
Росшие в округе деревья и холмики бросали неприглядные тени на земь. Марья внимательно осматривалась, забыв о Гале. Девушка робко шагала не зная зачем и куда она идет. Но тут она резко остановилась.
–Что это? Чем так сладко пахнет? – Девушка стояла как в дурмане.
Марья остановилась и обернулась. Галя наклонилась к одному из надгробий. Когда она встала, в ее руках горел белый цветок, вокруг которого буквально порхали белые искорки пыльцы.
– Я в тебе не сомневалась. Мне она не открылась сегодня, а тебе цветок представился во всей своей красе.
–Что это? – изумилась девушка, разглядывая сказочную красоту в своих руках.
– Мандрагора. Достань корень. Я научу тебя как с ней работать. Ты пока выкапывай, а я пробегу здесь рядышком.
Галя не могла оторвать взгляд от живой легенды. Но поборола себя и наклонилась к тому месту, где светился остаток стебелька.
Марья нашла и свой цветок не так далеко от этого. На дереве каркнул ворон. Ведьма подняла голову. Птицы не было.
–Стареешшшь ведьмааа. – прошипела мимо проползающая гадюка и остановилась. Змея посмотрела точно Марье в глаза. -Он зззаберет тебя, ссскоро.
–Згинь, Бабеал. Не мешай. -отмахнулась ведьма.
Змея испарилась в воздухе, оставив после себя запах серы. Марья выкопала цветок, завернула его в головной платок и побежала к ученице. Галя упивалась своей находкой. Ее глаза блестели, а пальцы рук робко дрожали. Ведьма схватила девушку за руку и потащила ее скорей прочь с места захоронения.
Придя домой знахарки сняли теплую одежду. Кот сладко зевнул, приотрыл один глаз, недовольно вильнул хвостом, и накрыл морду лапой. Женщины торопились. Все надо было успеть до первых лучей солнца. Они быстро выложили свои сокровища на стол.
Марья полезла в шкаф. Оттуда она достала пустые мешочки и баночки для трав, и разложили их на столе.
–Не вспоминай то солнце, которое тебя направляло. Мандрагора- лунный цветок, представь искристую луну.
Это было не трудно. Ведь полночи на кладбище и дорогу домой освещала белая круглоликая Луна. Девушка напряглась, ее глаза забегали. Она расслабилась, махнула кистями рук и открыла глаза.
–Так. Отлично. Теперь, стряхни пыльцу в баночку перед собой.
–Серебристая пыль посыпалась струйкой в приготовленную глинянную баночку.
–Теперь измельчи половину корня для мазей, другую часть крупно нарежь для отваров. Лепестки высохнут через несколько часов сами, их перетрем в порошок и разложим по другим горшочкам.
–Ого. Для чего она нужна, такая красивая и редкая? -восхищалась Галя.
– Для жизни. Чтобы выжить при страшных болезнях. Есть, пить, намазывать на раны, язвы и прочее. Рецептуру расскажу в следующий раз. Пойдем чай пить пока лепестки сохнут.
Травницы сидели за столом молча. Что думала Марья не ведал никто, даже Фыркун. А вот терзания Гали быстро нашли выход.
–Марья Никодимовна, я увидела мандрагору, а не Вы. Почему?
–Потому что ты травница, а я нет. Я ведьма. И научу тебя всему, что умею делать с растениями, как врачевать людей. Ты одаренная ученица. Нашему селу очень повезло что в тебе есть этот свет Дара. Я старею и потом уйду.
–Куда? – опешила Галя.
–В другой мир. – пожала плечами ведунья.
–Ммяу! – Фыркун подскочил на лапах и спрыгнул.
–Но Вы еще так молоды. – возмутилась Галя.
–Я не точно вижу свою судьбу, однако понимаю, что скоро я покину деревню. Ты будешь помогать местным, возьмешь себе ученика и научишь его всему что будешь знать сама. Его имя будет начинаться на К, только его еще нет на свете и пройдет немало лет, прежде чем он родится.
–Вот и гадание. – улыбнулась девушка.
–Считай так. – улыбнулась в ответ Марья.
–А Вы можете рассказать мне о моей семье. Что нас ждет?
– Ты перегибаешь палку. Но чтобы то ни было, все будет хорошо. У тебя прекрасный сын.
–Спасибо. – склонила голову Галя.
–Кажется лепестки высохли. Слушай внимательно. Мандрагора это цветок нави. Ты теперь можешь смело называть себя травницей, потому что увидела этот цветок Междумирья. То есть полнолуние открывает врата в навь и наш мир становится доступен мертвым, так же как и их мир нам. Только благами мертвых мы пользоваться не умеем. А нами питаться они и рады. Итак, мандрагору можно собирать с апреля по сентябрь, то есть шесть раз в год. И ее много не найдешь, поэтому каждый лепесток так важен. Перетирай в порошок аккуратнее, не урони ни крошки…
***
Кровавый рассвет поднимался над мертвым городом Подмирья. С первыми лучами поднялся и бессердечный дух.
Он привстал на подушке и обнаружил кусок своей плоти рядом. На руке не хватало мышцы.
Бессердечный недовольно хмыкнул и взял отвалившийся кусок в руку. Одеваться было почти не во что. Тем более что нужно было донашивать тот тлен, в котором его захоронили. Ему повезло, что при жизни он был воином, и его кольчуга была грубо разорвана только в местах, где клевали гарпии. Тряпицы, что прикрывали его мужское отличие, были давно похожи на решето, но здесь все были одеты так. Более всего было странно видеть древних царей и великих воинов в ржавых, дырявых доспехах, в выцветших и догнивающих портках. Бессердечный отправился к Претемному.
Сур не спал. Он не спал никогда. В то время как на одной стороне Междумирья солнце садилось, на другой оно вставало. Отдых был ему неведом. Велс радовался что у него много подчиненных, которые исполняли его приказы не оспаривая, но он очень хотел чтобы у него был ученик, которому он будет время от времени передавать бразды правления. Достойных не было. Никто из даже самых сильных демонов не подходил на эту роль. Вот если бы у него был сын... Или дочь. Нет, лучше сын.
Властелин навьего мира ходил по кругу белой комнаты. Он любил эту комнату. Ему здесь было удобно. Иногда от ее неоспоримой белизны кружилась голова, но именно в эти моменты он понимал какими способами добиваться поставленных перед собой целей. Именно здесь, среди светящихся чистотой и непорочностью стен, искренней обнаженностью человеческих костей, мягкости шкуры северного медведя, он строил свои самые черные и дерзкие планы в отношении Междумирья. Пока его приближенные высшие демоны подстраивали ловушки для могущественных королей и новоиспеченных философов, он думал только об одной женщине. Нет, не женщине, ведьме. Впервые за несколько сотен лет появилась настоящая ведьма жизни. У него есть шанс получить наследника. Но она должна умереть, ведь живьем ее сюда не затащишь. Хитра, дрянь. И насколько я слышал, она забрала душу священника. Сумела. И кто знает, чем она занималась все это время. Душа Ивана пуста от воспоминаний неэмоциональных. Вот когда он освободится от ее навязчивой лллюбви... Мерзость! Любовь это подарок смертным от создателя. Суру и другим геллам это было неведомо.
Раздался настойчивый стук в дверь. Двустворчатые двери Сур открыл одним движением пальца. В комнату зашел бессердечный дух. Сур торопливо сел в кресле из человеческих берцовых костей. Каждый подлокотник кресла был из двух переплетающихся рук, и заканчивался сплетением их пальцев. Они были связаны любовью и дружбой по мнению хозяина Нави. Бессердечный поклонился.
– Прошу прощения за беспокойство в это красное утро, господин.
Сур обратил внимание на серую плоть в руке духа, и немного улыбнулся левым уголком рта.
–Встань с колена. – скомандовал Чернобог. Ты пришел ко мне из-за этого пустяка в твоей руке?
–Да, милорд. Я не понимаю, что со мной происходит.
–Ну, что ж. Ты перерождаешься. Это значит, что к тебе пришло искреннее раскаяние. Твоя душа меняется навсегда. Ты распадешься и соберешься вновь. Но, если помнишь, ты мой верный слуга и нас связывает клятва. Поэтому ты превратишься в демона, а остальное будет зависеть только от тебя.
– Что остальное? – не понял дух.
Сур встал, обошел вокруг бессердечного духа. Положил свою руку на его плечо.
–От тебя зависит каким ты будешь демоном. Твои обязанности и мое доверие зависит только от твоих заслуг. Я начинаю верить тебе, только потому что ты сумел раскаяться. Многим здесь это не доступно. Развратники с удовольствием развращают друг друга пока не разорвут друг другу плоть души. Таким переродиться невозможно. Также как и ненасытным, они утопают в золоте и яствах, заливаются вином, пока их душа не утонет в этом и не сгниет. А ты остался без сердца, ты разумом дошел до правоты создателя. Сам понял и принял всю правду о ведьмах. Вот процесс и пошел.
Бессердечный внимательно слушал, а в его мыслях вертелась другая идея его раскаяния. О которой он не смел говорить. Дух понял, что мир устроен не так как его учил святоша в храме Дара. Дар не всемогущ и зло с удовольствием пользуется людьми. Да, бессердечный понял, что любовь к ведьме была напрасной, но при этом ее вряд ли можно назвать навьем творением. Маша была светлой и в его сердце и на самом деле. Возможно она создание дара. Но это ему было не ведомо. Одно дух понял точно- он всего лишь пешка в игре Велса, сура или как его там.
–Тогда то что я заставляю того духа забыть ведьму, вызывает мое собственное искупление? -будто бы изумленно произнес дух.
–Получается так. Надеюсь, у тебя нет вопросов. Я занят. Но ты порадовал меня своей новостью. Поднимайся на гору к пещере, изгони из него ведьмину дурь.
–Да, повелитель. – бессердечный раскланялся и быстро покинул комнату.
Сур расхохотался. Для его планов перерождение первой любви ведьмы света было одним из важных пунктов. Главное, чтоб она ни умерла не вовремя.
Подъем на гору оказался легче обычного, красное солнце проблескивало сквозь серые облака, освещая багровым светом прикованного к скале узника. Узник поднял голову.
–Ты пришел. Я ждал тебя. – проговорил дух.
– Не могу разделить с тобой твою радость. -прошелестел бессердечный.
Узник хмыкнул.
–Я много думал о том что ты мне наговорил. И почему то надумалось мне только то, что ты не можешь ее принять ведьмой. Ты любил девушку, милую, веселую, заботливую. А она настолько дорожила тобой, что не спала ночами, пока ты рубил подобных ей черноверов. Она заклинала тебя выжить. Понимаешь?
–Ты хочешь сказать, что я должен благодарить ее что не умер раньше? – удивился бессердечный.
–Да. Я говорю тебе об этом.
–Она противна создателю по своим способностям. Она сотворена из огня и для огня. Мы с тобой пеплом пали не выдержав этого жара. И ты мне будешь говорить о благодарности?! Нет уж. Я здесь только благодаря ей.
– И я. Но я знал ее с детства и принимал ее "противные создателю" действия с улыбкой. После твоей смерти она вернулась в родное село...
–Мне плевать! Заткнись слабак! Кто ты такой чтобы оправдывать ведьму перед творцом? Прах, тлен, гниль, смрад. Ничто! Ты жальче червя, что возится в компосте.
–Она помнит тебя. А меня быстро забудет. -грустно проговорил дух.
– Еще б она меня не помнила! Я был ее ураганом, а не сквозняком.
Бессердечный скинул с себя кольчугу и остатки ткани, что когда то была рубахой. Дух стоял полностью обнаженным. Худощавого передернуло. Вид синевато-сероватого тела со страшными шрамами вызывал большее отвращение, чем свое рваное тело.
–Смотри, червь. Я скоро восстану в ином теле и буду творить то, что тебе и не снилось в страшных снах, а тебя заклюют гарпии. Я буду ходить по земле, а ты будешь гниющим мешков в Подмирье. Торопись, прислушайся к тому что я говорю, иначе ты никогда не увидишь лучей солнца. У тебя слишком мало выбора. Бессердечный потрогал шрам на груди, где должно было быть сердце. Там была безмятежная тишина. Дух улыбнулся.
–Девочки! – крикнул он свирепым хищницам. – Он ваш, дорогие мои. Бессердечный отвернулся и стал спускаться вниз по склону. Крики птиц, рык узника, звон цепей, встрепенули его хорошее настроение.
"Да, так оно и должно быть. Мое сердце мертво. Мой разум чист. Мое стремление- служить Повелителю. Я поборол тупую боль любви, меня не режут когти страсти, чувство не съедает меня без остатка. Теперь я гарпиям не нужен. Какая бы Маша не была... Маша... Ммашш. Ведьма! Я ее враг. Самый-самый первый враг. Ее не должно быть, иначе у Сура будет наследник. Мне нужно не дать ей попасть к нему.
Кусок икроножной мышцы отслоился и упал на горную тропу.
"Я скоро буду другим. Скоро я перестану быть жрущей жизнь гусеницей. Мне будет доступно все. "-мечтал бессердечный.
Он спускался абсолютно голый по склону горы. Серая плоть не во всех местах была плотно прикреплена к костям души. Кости меняли очертания. Бессердечный улыбался сам себе.
***
Наступала очередная белая пора. За это время Галя стала разборчивей и проворнее. Она больше не путала травы и даже начала правильно распределять пропорции. Марья была довольна ученицей. Раэль уже заканчивала составлять понятное ей одной заклинание, от которого появлялись никому не ведомые боли. Ей было чуть за тридцать, а волосы уже начинали тускнеть. Ее огненно рыжие косы становились бледнее. Все предшествующее зиме время Марья ездила в лес к заветному укрытию меж соснами и елями, обновляла запасы трав, корней и ягод, готовила пути отхода. Пеоний знал об этом, но не отговаривал ее от этого. Ему было понятно, что чем лучше подготовлено укрытие, тем безопаснее оно будет. Тем сложнее будет отыскать ее Суру пока она умрет. Кот поддерживал ее во всем. Но он не очень понимал зачем ей столько горшочков для заточения человеческих душ. Она не хотела говорить об этом. Кот старался не беспокоить ее допросами, а просто помогал ей, не прося большего чем давала ему она. Пеоний даже поймал себя на мысли, что она очень даже мила и умна не смотря на то что она смертная.
В деревне было жить хорошо. Поля приносили хорошие урожаи и зима была не страшна. Животные почти не болели и редко умирали, разве только по причине старости. Рыбы в непокорной реке было много, даже зимой из проруби можно было вытащить неплохой улов. Все считали, что это благодать Дара пришла вместе с Марьей. А Пеоний это твердо знал. Жизнь вокруг особенной светлой ведьмы просто обязана бить через край. Марья воспринимала это как должное и не обращала на сплетни никакого внимания. Она готовила пути отхода. Все надежды ведьма возлагала на ученицу, тем более что у нее рос сын-помощник. Иначе его никак назвать было нельзя, ведь он совал свой маленький любопытный носик во все мамины дела. Марья думала, что из мальчишки вырастет целитель. Но чтобы там не получилось, она об этом услышит, если не умрет, конечно.
В очередной вечер Марья вытирала пыль, которая распространялась так же быстро как и у нормальных людей. Проходя мимо окошка она невольно залюбовалась, как переливается золотом снег от оконного света. Как ясно светит молодой месяц луны, да и просто как с бешенной скоростью бежит фыркун в дом, оставляя темные пятнышки следов на снегу. Марья бросила тряпку и пошла ему скорее открывать. Кот как сумасшедший вбежал в дом, оббегал все углы и только после этого сел у печки.
–Пеоний, ты чего? Что случилось? Собаку на хвост подцепил?
–Хуже. Волка. -встревоженно мяукнул кот.
–И что это тебя в лес понесло зимой, да в темень такую?
–Ты не понимаешь, не понимаешь... -Кот подскочил на лапах, заходил по кругу комнаты.
–Не пугай. Перестань юлить. В чем дело?
–Они пришли за тобой?
Марья села на скамейку, что у печки стояла.
–Они? Сколько их? И волки ли они? – затараторила женщина.
Кот прыгнул и сел рядом с ней.
–Теперь ты правильно понимаешь. Много, стая оборотней.
–Оборотни- это страшные создания навьего мира, что приходят в волчьих шкурах, будучи людьми?
–Да. Началась охота на ведьм. И ты первая в их числе.
–Где они были? – перепугалась Марья.
–Выходили из леса. Насколько защищен дом Гальки?
–Так же как мой. Хоть всю ночь под окном выть будут, а до стены не дотронуться.
–Хочется в это верить. – Кот забрался Марье на коленки. -неспроста все это. Как ты думаешь?
–Неспроста... А я ставни не закрыла. Тебя ждала.
–Спасибо, душечка. – мурлыкнул кот.
–Может мне надо выйти и побороть их всех? – улыбнулась ведьма.
–Ты серьезно или с ума сошла? У тебя сил не хватит. Они уйдут утром. Кот спрыгнул и лег у двери.
В ночной тишине раздался пронзительный вой. Марья подобрала под себя ноги. Сидеть комочком на лавочке взрослой ведьме казалось нормальным. Холодные зеленые звезды поблескивали волчьими глазами с небес, ледяной серп месяца больше не казался серебристым, скорее он походил на клык врага. Послышалось тяжелое дыхание и хруст снега вокруг избы.
–Лапы, много лап. Я будто чувствую зловонное дыхание здесь, рядом с собой. – шептала Марья.
Фыркун подбежал к ней.
–Это что с тобой? Все хорошо. Ведьма, возьми себя в руки. Их нельзя бояться. Это навьи существа, их убивать надо!
–Ты прав, Пеоний, как всегда прав.
Рык раздался за дверью. Внезапно, один из волков подошел к открытому окну и завыл. Марья увидела его, так же как и он ее. Волк был явно больше обычного, его глаза светились зеленым светом звезд. Шерсть отливала от света месяца холодной сталью. Раэль была очарована этой красотой и силой животного.
–Что надо тебе навья тварь? – горделиво крикнула Раэль.
–Ты- ведьма что нужна нам. Выходи. – рыкнул вожак.
–Зачем мне это делать? – холодно произнесла ведьма.
–Мы выгрызем всю деревню, если не получим тебя.
–Ну, раз так, тогда я не выйду. Что мне могущественной ведьме какие-то людишки? Они корм, подножный корм. Приятного аппетита. – сказала Раэль, поклонилась и сделала шаг назад в глубь дома.
Волк перестал скалиться. Он переглянулся со стайными советниками. Те недоверчиво мотнули головами.
–Брешешь ведьма! – рявкнул волк.
–Правильно сказал. Я ведьма! А ты то кто? Жалкий перевертыш! Забирай своих щенков и убирайся прочь!
–Ты сама виновата. Их кровь на твоих руках. Вперед волки! У нас сегодня ужин по-деревенски. Любой дом- ваш. Не щадите детей, особенно детей! Вперед! оборотни подняли головы к луне и деревню пронзил ледяной волчий вой.
В домах проснулась суета. Кто-то начал искать свечи, кто-то плакать и причитать, кто-то полез за топором. Но всех их объединял страх и молитва. Люди не открывали дверей и ставень, они боялись неизвестности, ведь вой был многоголосым и близким. Здесь, рядом, за дверью, под окном.
–О, Дар пречистый! – схватилась за оберег Раэль.
–Я пою тебе песню молебную,
Воспеваю силу пресветлую.
Ты, что создал любовь в Междумирие,
Побеждаешь Сура проклятого.
Неужели откажешь в просьбе молящего,
Победить духов Претемного?
Я взываю к тебе,
Защити деревню теперешнюю,
Только что в ночь уходящую.
Дай мне силы прогнать лихо темное,
Наказать навьих тварей за дело их мрачное.
Раэль одним пальцем сорвала огонек со свечи и перенесла его на ладонь другой руки. Она стала раскатывать его в ладонях как снежный ком и огонек подрос до размера свеколки. Женщина вышла из избы босиком на снег. В одной руке теплился огонь, а в другой она держала изрезаный рисунками глиняный сосуд.
– Вот она я. Берите, кто смелый! – воскликнула женщина и огненный шар подрос еще больше.
Звери обернулись и стали собираться ближе к вожаку. Мохнатые серые существа каждый из которых размером был с крепкого теленка. Их было не меньше десятка. Раэль тяжело вздохнула.
–Вы видите меня, волки?! Я та, кто нужна вам? Уходите живыми, пока я прошу вас по- хорошему.
–Ты хочешь испугать нас огнем?
–А почему бы и нет! Нашу деревню бережет сам Дар. Ты хочешь поспорить с его священным огнем?
–Приходи будущей ночью на поляну в лесу. Поговорить надо. Приходи одна. – рыкнул волк.
–Сожрать меня хотите? – недоверчиво спросила Раэль.
–Хотели бы, давно бы это сделали. Подпалила бы моим товарищам шкуры, но уцелевшие схватили бы тебя. Не глупи. Приходи.
–Не убьешь?
–Только, если стаю защищать придется. – ответил волк.
–Завтра буду. А сейчас уходите из деревни.
Вожак громко и резко взвыл и направился в лес. Волки пошли следом.
Раэль щелкнула пальцами и шар исчез. Только сейчас Марья осознала, как окоченели ее ноги. Бесчувственная Раэль не позаботилась о том чтобы надеть валенки на ноги Марьи.
Кот стоял на пороге нервно подергивая хвостом.
–Видимо они хотят сказать тебе что-то, что не предназначено для деревенских жителей.
–Наверно. Идем спать, Фыркун. Завтра будет тяжелый день.
–Верно. – мяукнул все еще взволнованный кот.
Марья легла в кровать. А Фыркун свернулся клубочком у нее в ногах, согревая замерзшие конечности.
Марья спала долго. Во сне она бубнила какие-то неведомые для нее слова, которые разбирал только старейший колдун Пеоний. Раэль не давала сознанию отдохнуть, она готовилась к битве.
Марья могла бы поспать и еще, если бы не громкий стук в дверь. Женщине пришлось встать и одеться. Вставать было неприятно. Одеяло было теплым, а холодный воздух в избе заставлял пониматься и одеваться очень быстро. Фыркун сладко зевнул и потянулся.
За дверью стояли Софья и Галька. Они встревожено посмотрели на открывшую дверь ведунью.
–С тобой все в порядке? – озабоченно спросила девушка.
–Ты не больна? – потрогала лоб Марье София.
–Что вы ко мне пристали? – оттолкнула руку женщины Марья.
Подруги переглянулись.
–Мы беспокоились- начала Софья.
–Ночью был волчий вой в деревне. А потом все стихло. – пояснила Галя.
–Прогнала я их. Не придут больше. Не о чем тут толковать.
–Ох, Марьюшка. Наши охотники собирают снаряжение. В лес собираются.
–Неет! -завопила рыжая. Ее обуяло негодование Раэль. – Не сметь. Это моя добыча!
Галя и Софья от неожиданности пошатнулись и сделали шаг назад.
Сознание вернулось к Марье.
–Простите. Ох, простите меня. Где они собираются?
–Так это, – оторопело заговорила Галя- в кузне.
Марья сунула ноги в валенки и побежала с повязанным кое-как платком на голове в кузнецу.
Мужики ходили по двору кто с топором, кто с серпом и каждый хвалился друг перед другом какой он опытный охотник и сколько тушей разных лесных созданий за его плечами. Только Гавриил молчал. Кузнец точил свою кирку и о чем-то думал морщиня лоб. Марья вбежала в двор запыхавшаяся с растрепанным платом. Ее огненные, как жар в кузне, волосы разметались по плечам, щеки румянились от мороза, а глаза сверкали яростью.
-Что волков испугались? – закричала женщина.
Мужики стали оборачиваться.
–Ты чего шумишь? Или сама их на нас натравила? – басом проговорил Гаврила.
–Да как ты можешь? Я их этой ночью прогнала всех, пока вы в своих домишках засовы поплотней задвигали.
–Молодец. Дружинник прямо. – усмехнулся кузнец и встал во весь свой рост.
Внезапно Марья почувствовала себя жалкой упрямой девчонкой, спорившей со своим отцом. Гавриил был огромен. Точнее казался ей таким, ведь это действительно был статный мужчина, высокий широкоплечий и очень крепкий от своей тяжелой работы. Марье он никогда не симпатизировал, считал ее бесовским отродьем. А себя истинно верующим в милость Дара.
Марья собрала волю в кулак.
– Кто хоть на шаг подойдет к лесу может считать себя проклятым. Я все сказала.
Марья развернулась и попыталась уйти. Внезапно Гавриил протянул свою руку и схватил ее за лохматые волосы. Марья остановилась от неожиданной боли. Так с ней еще никто не поступал. Кузнец подтащил ее к себе приобняв второй рукой, в которой все еще была кирка.
–Слушай ведьма. – начал он. – не буди во мне зло, я порву тебя на множество мелких частей, если ты будешь продолжать угрожать мне и моим друзьям. Ты девка, противное Дару создание, не смей мне перечить, иначе действительно придется тебе доказать каково быть под сильным началом.
У Марьи расширились глаза.
– Мужики, вы чего стоите? Я половине тут от хворей помогла избавиться, а вы за меня не заступаетесь.
–Гаврил, да брось ты глупую бабу, пусть идет по добру по здорову. Не полезет она более в мужские дела. – попытался успокоить кузнеца один из охотников, которого пару лет назад врачевала Марья.
Народ зашумел, мол оставь ее, забудь о безрассудстве ее. Может волков она сама испугалась и умом тронулась, что в мужские дела лезет.
Гаврила хмыкнул. И откинул от себя женщину.
–Что ж ты ведьма с мужиками то сделала? Своих двоих загубила. А ведь они не из робкого десятка-то были. Под князем ходили. И нам всем жизни спокойной не даешь. По что тебе волки?
Марья встала, стала отряхивать с себя снег.
–Гавриил, не на ту бабу ты руку поднял. Не жить тебе скоро.
–Угрожаешь? – нахмурился кузнец плотно сжав кулаки.
–Вещаю. Вижу смерть твою скорою. – спокойно проговорила ведунья.
Мужики переглянулись. А когда Марья ушла, решили, что сегодня они в лес не пойдут, раз именно сегодня он ведьме нужен. Да и проклянет мало ли. Все знали какова ее целительная сила и все верили каждому ее слову связанному с колдовством и предсказаниями. Вскоре умереть как кузнец Гаврила не хотелось никому.
Марья пришла домой и заорала страшным криком бешенства. Она бросила в сенях верхнюю одежду кучей и начала что-то бормотать. На это выбежал Пеоний.
–Машенька, кошечка моя, молчи! Плачь! Кот прыгнул с разбега ей на грудь, от чего она упала на пол.
Марья заплакала. Кот начал слизывать каждую слезинку и тихо мурлыкать. Через пару минут она пришла в себя.
–Да как он посмел! Жалкий человечишка! Дароверец темный!
–Ты о ком? – изумился кот.
–Кузнец, чтоб его Дар покарал. Гаврила с самого детства особой добротой ко всему живому не отличался. Но сейчас он сам над собой курган насыпает! Я убью его! Убью! Как он мог так говорить о Славе и Ване?! Кожаный мешок с жалкой душонкой!
–Машенька, не смей его трогать. Не порть свою душу грязным делом.
– Я уже сказала ему, что он скоро умрет.
– И давно ты стала предсказывать? – прищурился Пеноний.
–Да это я так просто со злости сказала. – выдохнула Марья.
–Ох, девочка моя... Ничего с ним не случится, если ты его не тронешь.
–Ты бы знал как он меня на глазах половины деревни с навозом смешал!
–Тихо. Иди, молочка с медом попей, успокойся. У тебя ночь сегодня ответственная. Готовься лучше.
–Ты прав. Я голодна. Кстати, что с коровушкой и курами. Я все сегодня проспала.
–Скажешь Софье спасибо за работу.
–Какая она молодец. Все, берусь за подготовку.
Марья совершала обряд за обрядом, вырезая все новые и новые знаки на глиняном сосуде с сосновой крышкой. Уже вечером, когда заготовка была закончена, и ее руки болели от сложной работы, она растерла их одной из мазей с мандрагорой. Боль прошла почти мгновенно, ранки от ритуального ножа затянулись и сознание вернулось на место.
Ничего не говоря безмолвно вопрошающему коту, она оделась, спрятала ятаган под шубу, положила сосуд в карман и отправилась в лес.
Снег смирено хрустел под ее валенками, юный месяц как будто освещал ей путь к назначенному месту, создавая лунную дорожку. Раэль вошла в лес совершенно спокойной, даже чересчур для той, которая идет к десяткам волков совершенно одна. Когда она вышла на поляну, там никого не было.
–Эй! Где вы? Я ваша! – кричала девушка.
С некоторых веток упал на землю снег. Раэль оглянулась.
–Струсил вожак?!-крикнула женщина.
–Не надейся. Мы здесь. – пролаял волк.
Первым из-за деревьев вышел вожак. Он шел уверенно и гордо держа морду пролаял три раза. Волки начали выходить со всех сторон круглой поляны. Они медленно приближались к ведьме. Раэль оглядывалась по сторонам высматривая более слабых особей в случае отступления. Волки окружили ее плотным кольцом.
–Не бойся. Страх бесполезен. – холодно произнес волк.
–Ты говорил, что вы не причините мне вреда. А я окружена несколькими десятками чудовищ.
–Не смей так называть нас ведьма! – зарычал вожак.
–Что вам нужно от меня милейшие создания Сура?
–Женщина. – презрительно фыркнул кто-то из недалеко стоящих волков.
–Давай на чистоту. – сказал вожак.
Раэль кивнула.
–Ты убила нашего брата. – предъявил волк.
–Кого? – не поняла ведьма.
–В этом самом лесу. Летом. Он разорвал одного из мерзких охотников. А ты его убила.
–И еще бы раз или два это проделала бы, если бы могла. Он убил моего мужа. – остервенело прорычала Раэль.
–Насколько мы знаем твоего мужа уже забрал Сур. А этот самец не был твоим.
–Ты хочешь сказать, что из-за того что мы не признали нашу любовь перед Даром, Ваня не мог быть моим мужем? Темному ли волку меня судить?!
–Прости, мы не знали. – сказал один из волков и остальные посмотрели в его сторону.
–Откуда вы вообще столько знаете оборотни?
–Мы не оборотни. Мы навьи волки. Мы мертвы уже много лет. Мы раньше действительно были людьми, но Сур дал нам возможность жить в виде волков. Все же он великий волшебник!
Волки стали перешептываться между собой.
Раэль обернулась. В ночи горели сдесятки глаз. Их шерсть отливала холодным серебром.
–Ты такое же навье создание как и мы. Ты спасала своего волка. Отомстила за его смерть. Ты преданная волчица.
Раэль презрительно хмыкнула.
–Чего вы хотите от меня? Убить также как я убила вашего брата?
–Нет, ведьма. Сур обратился к моей стае. Наш брат убил твоего мужа по его приказу. Мы не можем не подчиняться его воле.
–Тогда, я свободна? – недоумевала ведьма.
–Мы хотим просить тебя о великом деле.
–Вы слуги Сура и просите меня о помощи. Это обман?
–Нет. Убей нас всех. Мы знаем, ты можешь.
–Как? Вы непростые волки. – опешила женщина.
–У каждого из нас есть душа. Ты можешь забрать наши жизни и отнести их Дару.
–Вы из ума выжили? Вас тут около сотни!
–Сто тридцать один волк, включая меня. – спокойно произнес вожак.
–Ничего себе! Зачем вам это?
–Я собирал стаю более пятисот лет. Каждое полнолуние находя все новых братьев. Каждый из нас убил много людей за это время. Мы только и можем, что убивать. Спаси нас. Освободи наши души от волчьих шкур. Спрячь наши души там, где их не найдет Претемный.
Раэль стояла в оцепенении. Такой просьбы она не ожидала. Глиняный сосуд был приготовлен на случай кровавой расправы, а не их добрых побуждений. Внутри что-то коробило ведьму. Ей хотелось убить. Но спасти убивая она и не думала.
–Почему ты молчишь, ведьма?
–Вы хотите умереть. Это не тот инстинкт для волка. – сомневалась ведьма.
–Для того, кем мы являемся, сейчас это единственное избавление от внутренней боли.
–Мне даже представить страшно сколько человек ты убил за пятьсот лет…
–Я был одиночкой до этого еще лет двести. Мы устали ждать твоей милости. Исполняй.
–Преклоняюсь перед вашим возрастом.
–Не смеши меня ведьма. Так ты поможешь нам?
–Что я получу взамен?
–Целую и невредимую деревню. И еще, мои клыки на удачу.
–Второе предложение очень заманчивое. Хорошо. Прижмитесь друг к другу плотней.
Волки потеснились. Раэль присела на корточки. В ее ладони загорелся огонек. Снег под ладонью растаял и ведьма потушила свет в кулаке. Набрала горсть земли, умылась ею. Шепча под нос странные слова. Раэль провела вокруг себя круг. В центре которого. Она поставила резной глиняный сосуд. Ведьма встала на пальчики ног, стараясь дотянуться до неба. Ее руки вязали немыслимый узор колдовских знаков в воздухе. Пока, женщина шептала. Вокруг нее стелился в разные стороны огненный плоский диск. Вожак поднял голову и взвыл. Остальные волки его поддержали. Раэль одним резким движением присела и положила ладони на землю. Одно за другим падали тела животных замертво. Голосов плача становилось все меньше. А затем вовсе все стихло. Диск сворачивался в клубок. Огненный шар. которым управляла раэль по ниточке разматывался в приготовленный сосуд. Ведьма достала ятаган и сделала надрез на ладони. Много капель крови понадобилось, чтобы запечатать вместилище нечеловеческих душ. Вокруг ведьмы остались обгорелые шкуры животных, и выжженная поляна. Женщина прошла к тому трупу, что раньше был вожаком. Открыла его пасть и выковыряла кинжалом его клыки. Клыки семисотлетнего навьего волка были белее, чем она ожидала и явно крупнее любых других волчьих.
Недалеко послышался хруст веток.
–Жив еще? – бросила в темноту ведьма, доставая баночку из шубы.
Вокруг была тишина. Выжженная земля и множество волчьих шкур. Опасны ли останки таких волков Раэль не знала, но следы массового убийства стоило замести.
Ведьма разожгла огонек на ладони. Тот резво запрыгал в ее руке. Затем она дунула на него легонько и он стал перескакивать с шкуры на шкуру. Вскоре все они горели небольшими кострами. Когда все завершилось, Раэль сложила руки крестом перед собой, помолилась Дару и как только она резко их разъединила, воздушный поток всколыхнул ее недавно огненные волосы и с неба пошел сильный снег.
Раэль возвела руки вверх, поклонилась Дару, и отправилась домой.
Дома ее ждал встревоженный пеоний. Кот не находил себе места. Все это время он пытался занять себя разными делами: обнюхал все возможные щели в доме, передушил почти десяток мышей, проверил насесты, приструнил молодых петушков. Остальное время кот просто слонялся по избе. Когда вошла марья он бросился к ней со всех лап.
–Жива? Как ты? Ранена? Болит что-нибудь?.. -засуетился вокруг нее кот.
–Со мной все в порядке. Хорошо, что ты не пошел. А то бы не выжил.
–Рассказывай! – в нетерпении сказал кот.
Марья достала глиняную баночку и молча поставила на стол, сев на скамейку.
–Что, все? – не понял Пеоний.
–Наверно.
–Ты не уверена? Кому то удалось сбежать? – расширил глаза кот.
–Наверно. – выдохнула Марья.
–Что это за слово такое? Наверно?! Ты без царапин. Легко отделалась. – вздохнул кот. Их же было около полусотни.
–Сто тридцать один, включая вожака.
–Ммя?! Прости за мой кошачий. Сколько?
–Ровно столько, сколько ты услышал. Прости меня. Я не могу говорить. Спать хочется, просто с ног валюсь.
–Пожалуйста, пожалуйста. Утром поговорим.
Пеоний пошел спать к печке. Все стихло. Но это продолжалось не долго.
Дверь как-то странно похрустывала. Как будто ее кто-то скреб. Марья спала крепко. Она не могла слышать, как внезапно дверь слетела с петель. Но это услышал Пеоний. Кот в мгновенье вскочил на обе лапы и бросился к Марье. Он запрыгнул на ее живот одним прыжком. Из-за резкой боли женщина вскочила. Но было уже поздно.
Огромный мужик с ножом в руке бросился на Марью. Кот спрыгнул вниз пока его не придавили тяжелым телом. Женщина закричала. В своем враге она узнала Гаврилу.
–Рот закрой, навья тварь! – приказал кузнец женщине, подставляя нож к ее горлу. – Кто ж ты такая, что столько огромных волков приручила и убила? Что хотела доказать? Создала их, чтоб людей добрых запугать, а потом, мол, спасла их? Дрянь! – Гаврила ударил ее свободной рукой по щеке. Марья заплакала. Ей было больно. Больно физически и душевно. Только теперь она поняла, какое чудовище видит в ней кузнец.
Марья взвизгнула от очередной пощечины. Кот зашипел и бросился на обидчика. Его когти вонзились в руку мужика. Тот схватил животное за загривок и с силой бросил в стену. Кот ударился и упал на пол мешком. Марья заорала изо всех сил.
–Шшшш. Зашипел Гаврила приложив палец к ее губам. Не шуми. Знаешь, ведьма, а я все думал, что ты заколдуешь меня или сожжешь. Говорят ты это можешь.
Он напряг колени, крепче прижимая ее руки к кровати.
–А-а-а, ты сейчас не можешь колдовать, руки заняты, и слов проговорить не можешь. – кузнец залился злым смехом. – у тебя такие красивые волосы... -он провел рукой по ним. Марья дернулась и он поцарапал ей шею ножом. Из пореза выступила кровь.
–Тихо, тихо, не шевелись. Видишь, что ты наделала? Все оказалось проще, чем я думал. Я перережу тебе твою тонкую шейку и ты попадешь к Суру.
Марья боялась. Она не могла под ним пошевелиться. Его утренние слова оказались не просто угрозой. Из глаз текли слезы. Она молча звала Раэль. Но ведьма не приходила.
–Мне давно было любопытно, у тебя везде волосы такие огненные.
Марья и не думала, что он на такое способен. Она рванулась изо всех сил. Но онемевшие от налегающей тяжести конечности были слишком слабы. Он усмехнулся и стал вытаскивать из-под себя ее ночную рубаху.
–Амир! Сгинь! – выкрикнул кот.
Кузнец обернулся. В том месте куда упал кот стоял невысокий скрюченный старичок.
–Ты? – удивился Гавриил.
–Пошел прочь! Иди к Суру и признай свое поражение.
Марья не верила своим глазам. Пеоний- древнейший колдун, был жив и называл Гаврилу другим неизвестным ей именем.
–Пеоний. Ты кому теперь служишь? Ведьме? – Амир раскатисто рассмеялся.
Колдун ничего не ответил. Он направил руку на кузнеца и стал сжимать ладонь в кулак. Марья увидела, как горло мужика начало искажаться, как будто его давят. Он начал хватать воздух ртом и ослабил свое давление на женщину.
Кузнец хрипло засмеялся.
–Не дождешься. – крикнул он старику и вонзил нож себе в сердце.
–Передавай привет от старого знакомого. – хмыкнул Пеоний.
Кузнец умер сразу. Его тело кубарем покатилось с кровати.
Марья села в постели растирая онемевшие руки.
–Пеоний! Ты жив! – радовалась женщина.
–Да, дорогая. – колдун подошел к ней. Он был одет в черный балахон подвязанный белой грубой веревкой. Он снял капюшон. У него были густые седые волосы, глаза были зелеными как у кота. Но кота больше не было. На лице было множество морщин.
–Я жив как колдун, но Фыркун умер. Я буду с тобой позже. Сейчас мне нужно спрятаться так, что бы мой учитель меня не нашел. А ты беги без оглядки. На тебя охотятся. Когда-нибудь обязательно приду к тебе.
Колдун взял ее за руку и исчез.
Марья была ошарашена случившимся. Фыркун мертв! Пеоний в бегах. Гавриил, тот самый человек, которому она прилюдно обещала утром смерть, убит ножом в сердце у ее кровати. И видимо в нем был иной, какой-то Амир. Ее выгонят из деревни. Нет. Я уйду сама, иначе Сур обратит всю деревню в иных. Каждый из простых людей будет желать убить ее. Надо бежать. Марья стала судорожно собирать вещи в узлы. "быстрее, быстрее. Скоро рассвет". Там в лесной глуши, в ее укрытии достаточно запасов, чтобы продержаться до лета. Женщина взяла все самое необходимое и кинула в телегу. Телега была старая и скрипучая. Но лучше это, чем ничего. Только вот лошади у нее не было. Тогда Марья свистнула и из соседского стойла прискакал не молодой уже конь. Его не привязывали, потому что знали, что он стар и никто его воровать не захочет. В телеге поместилось все что было ей необходимо. Когда все было собрано, Марья вернулась в дом своих предков, провела рукой по дверному косяку, будто погладила, взяла тельце фыркуна на руки и ушла прочь. За живность в сарае она была спокойна. Софья о них позаботится. Людей будет врачевать Галя. Только вот, кузнеца теперь нет...
Глава 9. Новое тело
Ночь. Большая полная луна ярко освещала деревню. На черном небе ярко светили зеленоватые звезды. Они рассекали своим холодным светом жаркую июльскую ночь. Казалось, эти изумрудные глаза наблюдают за происходящим на земле. Бабушка рассказывала Марье, что звезды- это души убежавшие из мира Нави. Чем ярче светит звезда, тем интереснее и насыщенней была ее земная жизнь, причем не важно была ли это душа грешника или верного. А чем мельче и бледнее она была, тем жальче и скучнее была жизнь души в Междумирье. То, что этой средненькой душонке удалось вырваться, говорит то ли о ее волевых качествах, то ли о никудышней охране лунных врат.
Черный ворон высоко сидел на ветках самой высокой и старой сосны в селении. Он пристально наблюдал за миловавшейся недалеко внизу стоящей парой. Они были молоды и их глаза горели когда-то знакомой Марье искрой любви.
–Жду не дождусь, когда же мы сможем обвенчаться! Я так тебя люблю! – девушка повисла у молодого парня на шее.
–Олечка, дорогая, до праздника Солнца два дня осталось. Ты моя жизнь, мое счастье, моя судьба. Милая, как же я жил раньше без тебя? – парень поцеловал девушку в носик, взял за руку – Любимая, скоро мы обвенчаемся, и я никуда от тебя не уйду. Увидимся завтра, Олечка.
Он нежно провел по ее золотым волосам искрившимися под луной сказочным блеском.
–Люблю тебя Олежек очень-очень!
Девушка покраснела, поднялась на носочки, поцеловала жениха в щеку, и ушла к себе в избу.
"Эх, хорошая же мне девка досталась, непорочная. Ни тронешь ее, ни обнимешь. Женюсь и все- прощай жизнь вольная. Пойду-ка я к Настасье. Она-то уж мне не откажет. Муж, кажись, ее сегодня в лесу- на ночной охоте. "-размышлял Олег.
Ночь была и правда славная. Летняя жара стала нежной и влажной от росы, как губы юной прелестницы. Звезды блестели изумрудным волшебством. А какая была луна! Почти полная, белая, яркая. В траве и в листве стрекотали разные букашки, мотыльки порхали, шумно шелестя крыльями. Где-то ухал довольный филин. Черный ворон должен был спать всю ночь, но только не в эту. Олег брел по всем известной дорожке ко всем известной Настьке. Его не пугало странное поведение дневной птицы. Он подошел к Настасьиной избе. Ворон громко каркнул и полетел вслед за женишком. Олег еще раз постучал в дубовую дверь. Настасья посмотрела в окно и с радостью распахнув дверь, набросилась на него с поцелуями. Черный ворон пролетел над их головами, чуть задев крыльями, и уселся на крышу избы.
–Ой! – взвизгнула Настасья
–Проклятая птица! Кыш, прочь пошла! – отмахнулся от ворона Олег.
–Нечисть какая-то. – проворчала женщина.
–Не бойся, лучше в дом пусти, угости гостя самым вкусненьким. – Олег криво улыбнулся, обнял ее за талию, притянул к себе и поцеловал в губы.
–Заходи, хозяином будешь. Быстрей заходи, пока никто нас не увидел, особенно твоя рыжая дурочка.
–Нет никого. Все спят уже. Не волнуйся. – он затащил ее в избу.
Свет в избе погас. Ворон каркнул и улетел.
С того момента как Марья стала ведьмой Раэль прошло уже около ста лет. Много хорошего увидела Марья в своей жизни, много плохого. Много дней и ночей провела она за свечами, травами и зельями, многим людям помогала когда-то. Славилась она как знахарка и дароверцы не трогали ее как врачевательницу. Научилась совмещать свое колдовство с обрядами дароверия. Но почти каждую ночь вспоминала она Вячеслава, его добрый взгляд и нежные поцелуи. Не смогла она забыть о нем, не смогла отпустить из своей души. И в свою глубокую старость не лишилась она рассудка, хотя жила в дремучем лесу отшельницей. Люди в деревне думали, что загрызли ее там волки дикие, но не было этого. Звери в лесу сторонились ее убежища, потому что были у нее обереги, и пользовалась она магией страшной, да такой, что нечисть сторонилась. Сосен да елей насажала она вокруг убежища своего задолго до того как покинула деревню. Верила Марья что смерть не убьет ее, не отнимет душу, не пройдет сквозь защиту. Совсем старая стала Марья, но она продолжала верить в бессмертие. Верила она, что тело новое, молодое, непорочное, сможет быть сосудом для души ее. Все чему училась она эти годы, использовала, оттачивая свое мастерство. Иногда, в пламени свечей приходил к ней друг и учитель Пеоний. Все эти годы он помогал своей ученице наполнять душу магией, становится сильней и выносливей. Деревенские надеялись, что сгинула она после того как ихнего кузнеца убила. Но нет. Седая, дряхлая, но живая.
На утро, бабы во дворах убираются, а мужики в полях пашут. Вот, и Оленька последнее приданное собирала, дошивала- два дня до свадьбы оставалось.
–Голубушка ты моя! Подошла мать к дочери. Ох, и боязно мне тебя отпускать.
–Мамочка, да что ж ты такое говоришь! Ты ж Олега давно знаешь. Парень он работящий, хороший. Ты же помнишь, как он за мной увивался? А ведь сколько подруг моих о нем ночами гадало.
–Я-то в нем уверена. – проговорила мать.
–Я что ли плоха? – удивилась девица.
–Глупая! Отпускать тебя страшно. Ты же наша дочь единственная. Не дал нам Дар еще ребятишек, вот и щемит у меня за тебя сердечко.
Оля бросила шитье и подошла к матери. Крепко обняла ее за шею, положила ей голову на грудь.
–Матушка, моя. Что ты печалишься? Он же не забирает меня в другое село. К нему в избу идем. Рядом, через поле. Он же тоже один у матери. Не грусти, пожалуйста, родненькая моя. – прощебетала ласково дочь.
Мать вздохнула и подняла голову дочери за подбородок.
–Ну, показывай, сколько тебе осталось еще?
В деревянном сундуке, что когда-то смастерил ее отец, было много разных вещей: сорочки, сарафаны, полотенца, салфетки, простыни, одеяло, две подушки. А сколько вязанных вещей было! Шила, вышивала и вязала Оля это все несколько лет. Пока нить скрутит, гусей ощипет, овец да коз подстрижет… Много у девушки было забот. Но приданное готовить надо было обязательно. А то замуж не возьмут. Олег в поле работал. Он один у матери рос и тяжелую работу ей делать не позволял. Лето стояло жаркое, а давать сгореть урожаю, дело самое последнее. А как солнце крепко печь стало, так отправился Олег домой. А по дороге к Ольге зашел, невесту проведать. Та с улыбкой впустила жениха в избу. Олег крепко обнял ее и поцеловал, отчего Оленька залилась краской.
–Ну, что ты как маленькая! Ты любишь меня? – Олег приподнял ее голову за подбородок. Оля застенчиво подняла глаза.
–Люблю. – тихо произнесла она.
–Тогда перестань краснеть, когда я тебя целую, свадьба завтра. Представляешь, если все увидят какая ты недотрога. Надо мной смеяться будут. Слух пойдет, что детей мне не дашь, вечно скромничать будешь.
–Нет! Ну, что ты! Будем жить как Дар уготовил. Люблю тебя, очень. Постараюсь не краснеть. Обещаю.
–Вот и славно. Принеси-ка мне водицы. Жар невыносимый на улице.
Она достала из погреба холодной воды, перелила из ведра в кувшин и принесла ему. Вода казалась спасением. Виски перестали стучать и в голове появилас ясность.
–Оль. Я думаю сам Дар дал нашим родителям такую правильную мысль, как поженить нас.
–Как? – удивилась девушка.
–Что как? Как дал мысль? – не понял Олег.
–Нет. Матушка не говорила об этом разговоре. Я не знала, что обещана.
Олег замешкался. Свадьба с ней, это наказ его родителей. А она об этом не ведала. Он проговорился сам не зная того.
–Прости, любимая. Но это ведь не важно. Правда? – засуетился жених.
–Да, конечно. Просто как-то странно. Ты иди, Олежек, отдохни. Вечером увидимся.
–Я не хотел расстраивать тебя. Ты моя жизнь. Возьми кувшин. Спасибо.
Олег поцеловал ее в щеку и вышел.
Оля была растеряна. Ведь она думала, что он сам ее выбрал. Думала, что из всей деревни только она ему приглянулась. А если об этом узнает кто. Все подруги будут думать, что не люба она ему, ведь по родительскому сговору женятся. Теперь становилось понятно, почему мать с отцом с детства спрашивали об их дружбе с Олегом, и почему его мать была с ней так любезна. А ведь Оля примерным ребенком не была. Хотя еще девочкой любила шить и вышивать и за домом приглядеть мастерица, но все же она и соседям хлопоты умудрялась создавать.
Было как-то она по нескольким огородам на капусту гусениц сажала, что бы те быстрей наевшись в прекрасных бабочек превратились. А дядьке Димитрию не дала лису погубить, которую тот поймал в курятнике. Жалко стало девчушке пушистого зверя. Ночью из дому сбежала и лису за привязь взяла да в лес отвела. Дядька Димитрий долго печалился, что и кур зверюга сгубила и воротника для жены лишился. Когда мать узнала, ох, не сладко Оленьке пришлось. Добрая она была, жалостливая.
Когда жаркий день спал и стал приближаться вечер, Олег нарвал на лугу цветов и отправился к невесте. Первой гостя заметила мать, заулыбалась, да Олю кликнула. Та нехотя открыла дверь. Глаза она не опускала, но была немного зла и обижена, что не сказали ей никто про то что свадьба их -давно дело решенное. Ее стеснение куда-то делось.
-Милая моя, смотри, что я тебе принес. – Олег протянул девушке букет.
–Ой, спасибо! Удивил. А почему цветы принес?
–Виноватым себя чувствую, что не сказал тебе раньше...
–А ты чего гостя на порог не пускаешь? – спросила мать выбежав в сени. – Заходи, Олежек, давай. Как дела-то? Жениться не передумал? – прищурила глаза Надежда Павловна.
–Нет, конечно! – засмеялся Олег. – Как же такое случится может? Дочь ваша первая красавица у нас. Ох, как же я надеялся, что она женой мне будет. Боялся, что не люб ей. Оля залилась краской.
–Только вот, беда одна. – продолжил Олег.
Мать отложила полотенце и тревожно посмотрела на будущего зятя.
–Краснеет она все время. – улыбнулся жених.
Надежда Павловна с облегчением вздохнула.
–Я-то думала! Шутник какой! Если девка не краснеет, то чести и достоинства у нее нет. Понял, удалец?
–Ну, тогда я спокоен.
–Чего пришел-то? – спросила Оля.
–Последний вечер перед свадьбой. Вот, повидаться пришел. А батя где?
–Петр Федорович свинью резать пошел. Праздник же завтра. А ты давай, повидался и иди домой. Потом много лет друг на друга любоваться будете. Нам еще подготовить немного чего осталось. – сказала Надежда Павловна.
–Тогда я пойду. Оленька, завтра меня так не выгонят. Вместе будем. Олег раскланялся и вышел.
–Оль. Ты у меня конечно умничка, но жених-то у тебя наглый.
–Мама! Как же так? Ведь это вы решили поженить нас! – возмутилась девушка
–Отец сказал? – нахмурилась мать.
–Нет. – вздохнула Оля.
-Олег проболтался? Хотя, какая теперь разница?.. Он добрый, работящий и веселый. – сказала Надежда Павловна.
–Только не пойму, зачем вы уговор такой вели.
-Ох, доча… Когда осталась Клавка одна с сыном на руках, боялась она, что помрет с горя. Тогда мы уговорились с ней, что если беда какая с ней приключится, то мы Олежка в дом к себе возьмем и после обвенчаем вас, чтоб он один не остался.
–Так не случилось же ничего. С чего вдруг уговор в силе остался? – удивилась дочь.
– Сдружились мы с ней и обмолвились как-то о судьбе деток наших и решили, что так лучше будет. У нее хозяйство богатое. И кто ж знает какую он себе невестушку выберет. ***
В день свадьбы не могла она на месте усидеть. Проснулась еще до петухов, помолилась Дару в благодарность наступившему дню и решила пойти в поле, погулять по свежей траве покрытой росой. Тихонечко оделась, и стараясь не скрипеть дверью вышла на улицу. Воздух был невероятно сладок. Ей хотелось запомнить это мгновенье. Последние девичьи минуты. Уже к полудню она станет женой, а после и матерью. Много забот ляжет на ее плечи. Так что сейчас ей хотелось вдохнуть как можно больше свободы. Босы ноги щекотала мягкая трава, холодная роса омывала щиколотки невесты. Чисто, свежо. Оля медленно брела по знакомым ей тропинкам. Внезапно она остановилась. Ее насторожил треск веток на соседнем дереве. Она стала оглядываться по сторонам. С высокой сосны слетел ворон и полетел к ней. Девушка отмахнулась. Уж больно страшно, когда такая птица в предрассветный час налетает на тебя. Ворон не сдался, он увернулся от руки девчонки и вновь бросился на нее со страшным криком. Где-то в ветвях деревьев ему вторили черные собратья. Ольга испуганно завизжала и бросилась прочь от черной твари. Оглядываясь, она заметила, что птица растет. Ворона окутывала то ли страшная тень, то ли черный дым. С бешенными от ужаса глазами девушка бежала туда куда гнал ее ворон, будто овцу на закланье. Рядом показался сеновал и девушка, надеявшись там укрыться, вбежала в приоткрытую дверь. Оля плотно изо всех сил подперла двери вилами. Птица отступила не став к ней ломиться. Наступила тишина. Девушка огляделась. Где то в стогах послышались человеческие голоса. Мужчина что-то говорил женщине, а та беззаботно смеялась. Оле стало не по себе, но лучше наткнуться на любовников, чем на черную смерть. Пара видимо не слышала как вошла на сеновал девушка. Тут Оля поняла, что прятаться здесь и не подавать виду своего присутствия, а потом показаться спустя какое-то время, просто неприлично. Поэтому она решила позвать людей на помощь, рассказать о страшной птице, даже если они ей не поверят, то во всяком случае проводят ее до дома. Пусть думают что переволновалась перед свадьбой.
–Эй! Кто здесь? Простите что мешаю вам. – неуверенно выкрикнула девица.
Голоса прекратились, и только сейчас когда оба сладострасца высунулись посмотреть кто им помешал в такую рань, Ольга окаменела. Олег вскочил как ошпаренный, оттолкнул Настасью и на ходу одеваясь побежал спотыкаясь об мешающее под ногами сено к Оле.
– Брось ее дуреху. Она не женщина. Не нужна она тебе! – крикнула в догонку Настасья. Олег не слушал распутницу, он схватил невесту за плечи.
–Оля, Оленька! Прости! Слышишь? Прости меня. Я- дурак! Я не достоин жизни. Прости меня, моя хорошая, прости. Он упал на колени прижимаясь к ее ногам. Горячие, жгучие слезы потекли по ее щекам. Здесь и сейчас она поняла, зачем навья тварь гнала ее на сеновал. Олег врал ей и видимо давно. Сейчас она не слышала его. Она оттолкнула жениха от себя. Тот упал на спину и пока вставал девушка швырнула в его сторону вилы и выбежала прочь. В Олега она не попала. Вилы упали рядом. Он рванул за ней. А Настасья вслед крикнула:
–Оставь, ее, маленькая она! Мужика понять не может.
–Дура распутная! – оглядываясь рявкнул Олег.
Бежала Олечка в сторону леса, не ведая куда глаза глядят. Все вокруг казалось ей расплывчатой зеленой мглой, лишь изредка рядом хлопали крылья черной птицы. Временами попадались под ноги коряги. Оля падала и бежала вновь. Не мог Олег догнать ее. А когда деревья вокруг закончились, то увидела она перед собой обрыв. Далеко внизу шумно бурлила непокорная река Буйка. Встала она у обрыва и вниз глянула. Прыгнуть хотела, чтоб не знать горя своего, не видеть немилого теперь человека. Но ее испугом воспользовался Олег. Он, схватил девушку, через плечо перекинул и понес домой. Она не сопротивлялась. Оля висела на нем тряпкой. Ей он был более не мил. В голове горе- жениха тоже копошились черные мысли. Он боялся отца невесты. Боялся видимо потому что знал, что тот бывалый воин и охотник отменный. Как он отнесется к бестолковому поступку зятя? Что он скажет и сделает? Петр Федорович мудрый человек, он побывал не в одном сражении. Может убьет его на месте, чтоб имя дочери не позорил, не пятнал ее чистое имя. Но парень решил во всем сознаться сразу и будь, что будет. Когда принес Олег ее домой, оказалось, что невесту уже давно ищут. Мать испугалась за дочь, ведь сегодня свадьба. Тогда Олег встал на колени перед родными невесты и все им рассказал. Отец поднял его с пола и влепил звонкую затрещину. Парень не издал не звука, а лишь покорно опустил голову.
–Да как же ты мог? В день свадьбы! – кричала мать. – Не нагулялся еще, так и нечего жениться. Позор то какой! – не унималась Надежда Павловна.
–Ты все еще хочешь жениться на нашей дочери? – строго спросил отец.
–Больше жизни. Люблю я Олю всем сердцем! Поверьте мне. – умолял женишок.
Не верила Оля ему. Но мать с отцом образумевали девицу молодую, говорили что ерунда это все и никого дороже Олечки у него нет. А к Настасье пол деревни ходит, что ж теперь из-за нее топиться?!
–Оленька, мы ж с отцом тоже молоды были, и всякое бывало. Сама помнишь как он по приказу князя с дружиной на долгие недели уходил. Ты думаешь я не ревновала? Еще как! Но люблю его и по сей день. Дар свел его со мной, а не с какой-то другой бабой. – утешала мать как могла.
Мать с отцом не хотели позорить семью домыслами и наговорами соседей. А еще они не хотели потерять богатого будущего своей дочери. Ведь после того как Петр Федорович лишился половины ноги, то из дружины ушел. И солдатского жалования не стало, лишь маленькая пенсия. Вот и жили они как все в деревне: поля, огороды, скот, птица.
Олю мать повела умываться и одеваться к праздненству, поглаживая ее по спине и утешая нежными словами. Отец остался с Олегом наедине.
–Слушай меня, щенок. Ты не один к Настасье хож. А знаешь почему ей муж это позволяет? Потому как силы у него мужской не осталось, так она и гулять стала. Сообщает ему, что мол мужик к ней придет сегодня, так тот и уходит... в запой. Пропадает в сарае за домом. Я тебя сейчас прощаю, но знай, что ты теперь мне не сын, каковым я хотел тебя видеть. И если сделаешь Оленьке больно, я не побоюсь ни за здоровье твоей матери, ни о том, что люди молвить станут. Убью тебя, как больную скотину и захороню так же. Олег побледнел, сглотнул подкативший к горлу ком.
–Жениться не передумал? -сурово спросил вой.
–Нет. С чего бы? Я люблю ее... -хриплым голосом проговорил Олег.
–Тогда, добро. Благославляю вас. А теперь к себе беги, готовься.
«Вот и все. – размышляла невеста. -Настал этот "долгожданный" день венчания. Родственники, подруги, и друзья гулянье подготовили славное. А мне это не нужно. Я бы хотела броситься вниз головой в студеный колодец. И погибнуть там не очнувшись. Чтоб открыла я глаза во тьме каменной, и налились они светом луны полные. Полетела б я тогда ветром гонимая в объятья Сура страшного. Прилетела б я к нему и просила сделать меня духом лютым, чтоб я жизни Олегу с Настасьей не дала, чтоб сгубила их тела, а души на блюдце сребром подала бы. » -так она мечтала, пока вели ее мать и подруги ко зеленой горе. А там под пламенем красного солнышка в пятый июльский день цвели цветы ароматом лета полные. Олег уже стоял на горе высоко. Статный парень в белой косоворотке с племенной красной вышивкой по рукавам и горловине был просто ослепительно красив. На нем были льныные штаны и подпоясался он красным кушаком. Светлые золотистые кудрявые волосы распушились на ветру, будто одуванчик. Что либо менять было уже поздно. Мать держала ее прямо под руку, подруги сзади подбадривали и завистливо вздыхали. Им неведомо горе ее. Батюшка Ерофей из местного прихода благословил жениха и рукой поманил невесту. Оля пошла гордо, хотя душа ее была надломлена. Ворон пролетел мимо нее и громко каркнул. Оля отмахнулась. Сердце ее дрогнуло. Утренние события вновь встали перед ее глазами: как бежала она к обрыву пытаясь скрыться от недавно дорого ей человека. Как мелькали перед ее глазами темные деревья, и то как прыгнуть ей не удалось- струсила. Спрятался чернокрылый в тенистых ветвях трехсотлетнего дуба, чтоб не болтали гости на свадьбе о приметах черноверских. Люд молвит, что не к добру птице смерти на венчании появляться. Ольга отогнала скорбные мысли свои и вверх пошла с нареченому. Олег протянул ей руку и помог сделать последний шаг к нему. Священник произнес хвалебную Дару речь, благословил пару на долгую и нерушимую семейную жизнь. Олег, поклялся в вечной любви и поцеловал невесту. Олечка не покраснела на этот раз. Она заплакала. Беззвучно скатились слезы по ее щекам. Муж вытер их большими пальцами рук, нежно поцеловал в обе щеки, и одел венец из цветов ей на голову, то же сделала и она... Но не было веры теперь в душе ее, угас огонь любви, не могла она жить так больше. Все пели и гуляли, смеялись и веселились. Водили хороводы, танцевали. Оля стояла со своими подругами и улыбалась. Ей хотелось плакать и от этого смеялась громче. Боль в душе жгла ее, ненависть к мужу призывала к темным поступкам.
–Оль, он с тебя не слезет сегодня. Посмотри, как Олежек с друзьями хохочет. Точно брачную ночь обсуждают. – наперебой трещали подруги.
Оля залилась краской.
–Будь, как будет. Он мой муж. – безразлично ответила молодая.
–Эй, ты чего опечалилась? – вопрошали подруги.
–Трусит она. Чего непонятно? -отвечали другие.
Девицы оглянулись. Настасья во всей красе стояла рядом.
–Тебя не звали. – прошипела невеста. Девушки переглянулись.
–Меня приглашать не надо. Я пришла лишь Олежка поздравить.
–Иди куда шла. – вмешалась в разговор подошедшая Надежда Павловна. – Здесь тебе не рады.
–Что вы злитесь в такой радостный для всех день?
Настя вскинула руки к солнцу:
–Пойте, смейтесь! – крикнула женщина.
Олег обернулся.
– Как понесет женушку, то Олежек сам ко мне прибежит. А если не подарит она ему ребенка, так от скуки прибежит. – ухмыльнулась женщина.
–Ребят, смотрите! Настька пришла! – крикнул один из Олеговых друзей.
–Ооооо! Настена, иди к нам, нальем чарку. А ежели без мужа явилась, то кто люб тебе?!
Мужики захохотали. Из толпы вышел Олег и взял любовницу под руку и поволок прочь.
–Одурела ты что ли? Как смела ты прийти сюда? – зло прохрипел он.
–Олежек, я жду тебя. Знай. Всегда жду. – шептала она.
Мужчина отбросил ее в траву.
–Не здесь и не сейчас. – подмигнул он. Пошла прочь, дура! – крикнул он так чтоб это было слышно многим.
Люди оборачивались. Настя встала с травы и убежала.
Мать прижимала голову невесты и поглаживала ее по спине. Девушки сыпали Настасью гадостями, утешая подругу.
Олег подошел к ней.
–Ты что расстроилась? Настька- дура, каких поищи. Ты моя и я твой навеки. Слышишь, родная?
Он выхвалил ее из материнских объятий.
–Гусляры! Где плясовая? – крикнул он с молодецким задором.
Олег взял женушку на руки и закружил в танце то опуская на землю, то поднимая до небес. Он смотрел ей в глаза, улыбаясь и целуя. А в ответ видел лишь холод и обиду. Когда музыка кончилась, Олег опустил жену в траву и она громко рассмеялась.
Вечерело. Пора было провожать молодых в избу. В эту ночь родители постелили молодым постель, а сами ушли ночевать в родной дом невесты.
Олег перенес жену через порог дома под общие крики и наставления и захлопнул дверь. Опустил Олю на пол и принялся целовать в лицо, шею, грудь. Оля морщилась. Ей были теперь не милы эти ласки. Она отталкивала его. От чего муж был лишь настойчивее.
–Мне все равно, что вертится в твоей голове. Но ты моя жена, и сегодня я сделаю тебя женщиной.
–Неет. Не смей трогать меня. – взвизгнула девица.
–Смею. И поверь, завтра матери, глядя на простыни, убедятся, что чувства у меня к тебе есть. Я возьму тебя. – твердо произнес мужчина.
Светлое лицо, обрамленное кудрявыми одуванчиковыми волосами, превратилось в страшную гримассу...... Он храпел. Пьяный угар окутал всю комнату, в которой она стала настоящей женой своему мужу. Сначала Оля злилась, потом плакала. Девушка даже предположить не могла, что так просто за пару минут можно искалечить человека. Потом она попыталась собрать все мысли и понять как ей жить с нелюбимым и уже ненавистным человеком. Она огляделась. Лучик луны пробивался сквозь щель в ставнях. Он стелился по полу к куче тряпья, что недавно называли свадебным нарядом. Шум на улице стих, видимо, все уже разошлись. Она аккуратно, чтобы не скрипнули половицы, встала с брачного ложа, подняла платье с пола и сквозь снова подкатившиеся слезы стала одеваться. Тихо, словно кошка, она вышла из избы и направилась в сторону леса. Где-то над головой шелестели крылья большой птицы. Долго бродила она по лесу- до первых лучей солнца. но и их она не видела. слишком высоки, да темны ели, да сосны стали вокруг, не пробивалось солнышко сквозь них. Вошла она в глушь незнакомую. Ни тропинки, ни зарубок нигде не было. Нелюдимое было место. Меж стволов показался свет, и Оленька направилась в его сторону. Это не было костром путешественника или разбойника. Это было деревце. Стоит оно тоненькое, красоты необыкновенной. Забыла в миг Оля горе свое, стоит как вкопанная, налюбоваться не может. Деревце молодое зеленое стоит в рост ее, а через гущу лесную луч золотой на него пробивается. Капли росы искрами горят на нежных листочках. Какое-то незнакомое тепло и доброта окутали девушку. Наконец-то захотелось спать, позабыв эту ночь как страшный сон. Глаза потихоньку стали закрываться и девушка осела на землю. Видит она сквозь дурман, как стекают капельки с листочков по стеблю, прямо к глиняному сосуду с рисунками языческими. Вдруг с высокой ели ворон слетел черный, обернулся он старушкой. Подошла старушка к сосуду, взяла его, повернулась к девице и сказала:
– Все былое ерунда, отомщу я за тебя! Я, ведьма Раэль, взываю к повелителям Небес и Подмирья. Я забираю дух у этого человека. Отныне его душа в моей власти!
Она открыла пробку сосуда, и белый свет из груди девушки вошел в сосуд- ловушку. Слегла девушка на земь мертвым телом.
Она вложила в уста еле теплые, листок травы волшебной, что собирают в первый весенний день, в Навий день, и то если найдут под снегом. Свет из груди старой Раэль вошел в молодое тело. Встала девушка, взяла сосуд и пошла в убежище, которое принадлежало старушке все эти годы. Поставив сосуд рядом с тем, в котором стояла душа священника, вышла девушка из пещеры, да захоронила старушечье тело Марьи. А после и из леса ушла.
В деревне Ольгу уже искали. Как ни в чем не бывало бросилась она в объятья молодого мужа. Родители вздохнули с облегчением. Ведьма заметила распухшее ухо и фингал под глазом парня. Видимо, Олин отец не забыл военного мастерства.
–Если обманешь ты меня, то Дар тебя покарает. – шепнула ему Ольга.
Зажила Ольга счастливой жизнью. Не любила его Раэль, но тело Ольги все еще трепетало от взгляда молодого мужа. Стал Олег о детях думать, что хотел бы он отцом стать, да душа старая не давала молодой семье потомства. Не могла Ольга родить Олегу ни сына, ни дочери. И в супруге молодой часто он сомневался. Часто уходила она в лес ни свет ни заря, приходила счастливая с травами, да с ягодами несъедобными. Не нравились занятия ее ведовские. Переживал он очень, что жена не по-божески живет, а по язычески. Стал он вновь и вновь ходить к Настасье. Утешала она его, приголубивала, говорила что детей ему народит, но надо что-то с Олечкой делать. Слышал разговоры их сидевший на крыше ворон. Обернулся он девой молодой. Стала дева вновь Раэль. Встала она перед избой, развела руками:
–Проклинаю, я вас в ночь эту. Ждет вас смерть неминуемая! Ваши души отныне моими будут! Бросила она в траву перед домом зелье зловонное, удушающее. Посмотрела она в оконце: два тела сплелись в сладострастных объятьях и уснули. Теперь они больше не проснутся. Я им даже смерть легкую подготовила: уснуть и умереть…Она достала два подготовленных глиняных сосуда.
–Слышите боги ведомые?! Я, Раэль забираю души этих людей в свое владение, отныне они принадлежат мне.
Два белых светящихся луча вышли из их груди, переплелись в полете, как в прощальном поцелуе и разошлись по разным глиняным сосудам.
Раэль вернулась домой, собрала вещи, снарядила телегу, впрягла лошадку Норку и отправилась далеко-далеко, туда, где не говорили на их языке, где жизнь играла другими красками – на Запад.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
