Изнанка: криминальные сводки
Часть 2. Глава 1
Часть 2.
1. Сумрак
– Понимаешь, в чем их главная проблема? – человек в элегантном деловом костюме, сшитом точно по фигуре, стоял, глядя на вечернюю Москву сквозь панорамное окно. – Они считают, что факт получения магических способностей напрямую связан с их… уникальностью что ли. И с этого все начинается. Дурак, ничего не смыслящий в элементарных законах, по которым живет общество, начинает перекраивать мир по своему образу и подобию. У сектантов есть прекрасная модель, основанная на многотысячелетнем опыте. Модель того, как, по их мнению, должны себя вести герои. Каждый считает себя избранным, куда ни плюнь, одни Гераклы, да Прометеи! А за ними тянется след из крови и страданий обычных людей, которые не могут противопоставить ничего этой силе, которые даже не знают о том, что по миру ходит несколько миллионов обезьян с боевым оружием в руках. И что ты прикажешь со всем этим делать? – Ты меня спрашиваешь? – расхохотался его собеседник. – Еще совсем недавно я был одним из тех счастливчиков, ничего не знающих о магии. – А затем ты познакомился с главным перекраивателем реальности в нашей стране. Это ведь он тебя втянул во все это. – Ныряльщик? Ну да. Знаешь, Сумрак, поначалу я даже ему поверил. Верил до тех пор, пока своими глазами не увидел, к чему приводит игра с магией. И все-таки, мне кажется, что все не так безнадежно. Тебе надо с ним поговорить. – С кем из НИХ? – мужчина в деловом костюме посмотрел через плечо, и его собеседник увидел блеснувший в полумраке металлический узор, украшающий висок Сумрака. – Да хоть бы и с обоими. – С обоями я еще не разговаривал! – улыбнулся мажоритарный акционер ЗАО «Изнанка» совсем по-простому. Это была одна из удивительных черт его характера – вести себя в личном разговоре совсем не так, как на публике, что вызывало ощущение когнитивного диссонанса у всех, кому довелось пообщаться с Сумраком тет-а-тет. – Хотя, в твоих словах есть зерно истины. Ныряльщик, в широком смысле этого слова – даже не конкретный человек. Ныряльщик – это феномен. Штамм вируса, заражающий не тела, а умы членов магического сообщества. Против вируса, конечно, можно создать вакцину, но есть и другой вариант. Что, если мы заразим этим вирусом всех? Кто-то, разумеется, умрет, это нормальный эволюционный процесс. Но выжившие приобретут иммунитет, и нам больше не придется сталкиваться с этой проблемой раз за разом. – Ты хочешь сказать… – Я ничего не хочу сказать. Но тот, второй – Эйс Вентура от мира изнанки... – Который арпагосов подчинил? – Именно. Его крайняя выходка вроде бы даже похожа на нормальный поступок. Честно говоря, я устал от Питера, за два прошедших года мы в него денег вложили немерено, в результате получив еще больше проблем. Жители Петербурга существуют по каким-то своим принципам, которые невозможно просчитать. Создаешь для них инфраструктуру, штампуешь пачками рабочие места, так нет же, тянет их во всякий низкосортный бизнес: разводят на деньги туристов, соревнуются в том, у кого залетит очередной музыкальный продукт (музыкой я это называть бы не стал), открывают десятый, двадцатый бар на одной и той же улице, чтобы ее через месяц полностью очистила полиция от заведений, потому что жители кидают сотни заявок на шум каждые выходные. К петербуржцам нужен особый подход, я это понимал еще тогда, когда мы открывали первый филиал. И все же, я не до конца оценил риски влияния местной ментальности на поведение наделенных магическими способностями людей. Им и правда нужен герой. За ним они пойдут, не глядя на финансовые отчетности, и даже будут готовы смириться со многими жизненными трудностями. Если этот герой будет выражать линию протеста по отношению к центральной власти, это нам даже на руку. Вот только… – Как бы этот герой не перестарался и не пошел бы на Москву вместе с армией поклонников? – Читаешь мои мысли, Сень, – Сумрак даже просканировал собеседника, проверив, не являлся ли он все это время магом, ожидающим своего пробуждения. Увы, аура мужчины по-прежнему ничем не отличалась от обычной, человеческой. – Давай поговорим с ним вместе. Меня, как своего бывшего сообщника, он, возможно, послушает, – предложил Семен. – Это может возыметь и обратный эффект. – В зависимости от того, что ты хочешь ему предложить. – А что я хочу ему предложить… давай подумаем. Начнем с того, что Ныряльщик (или Оборотень, как он сейчас предпочитает себя называть) на самом деле уже несколько раз вступал во взаимоотношения с теми или иными силами. Он был причастен к секте «истиной веры», выполнял заказы на ликвидацию наших управленцев, вечно забивающих на элементарные правила безопасности, и в этом преуспел. Плотно общался с лидером секты, с рядовыми же ее членами общение практически не поддерживал. О чем это может нам говорить? – Как это о чем? Да парень просто параноик! Понимаешь, он думает, что в его мозги постоянно пытается кто-то влезть. Он, прикинь, даже когда реклама выскакивает при просмотре видео, звук до нуля уменьшает и глаза от экрана отводит! Ныряльщик никогда не рассказывал мне о своих внутренних переживаниях и, скорей всего, не делится ими ни с кем. – Тогда получается, что с его точки зрения секта была посредником для осуществления его планов, а не наоборот, – достав из пачки сигарету, Сумрак закурил. Тонкая струйка дыма тут же устремилась в автоматически включившуюся вытяжку. – Ныряльщику нужно не просто получить выгоду от союза с другими магами, но стать той самой движущей силой, локомотивом, который тянет за собой вагоны, даже если те об этом не подозревают. Возможно, первый вагон и видит, что он прицеплен к тягачу, но остальные-то об этом не знают. Это я сейчас условно говорю, понятно, что вагоны не обладают зрением и, тем более, разумом. Но эта схема хорошо объясняет, что нужно Ныряльщику на самом деле. – Знаешь, – Семен автоматически потянулся в карман за пачкой, затем вспомнил, что уже год, как бросил это дело и, чтобы оправдать свой жест, достал из другого кармана жевачку, засунув в рот две подушечки. – Мне кажется, что Оборотню нужно не то же самое, что Ныряльщику. Иначе я не понимаю, почему они разделились. Должна быть весомая причина, слом в психике. Мне кажется, что сам факт того, что Оборотень встал на защиту «Электрона», уже говорит о многом. Та программа, которую я заложил в ЭПЛ, работает, как зеркало. Ее подопечный видит себя со стороны, а это помогает справиться со многими когнитивными искажениями. Возможно, Оборотень и допускает до сих пор такие вещи, как убийство неугодных, но он сто пудов начал чаще задумываться о последствиях своих действий, чего мы, кстати говоря, не видим в поступках сегодняшнего Ныряльщика, примкнувшего к очередной секте. Это еще раз говорит в пользу того, что нам нужен именно Оборотень. – А если Оборотень победит Ныряльщика, он таким образом окончательно закроет свой гештальт, станет другим человеком, свободным от ошибок прошлого, – поддержал мысль Сумрак. – Нам надо просто быть рядом в этот момент для того, чтобы Оборотень подсознательно записал нас в своих если не союзников, то хотя бы тех, с кем можно вести переговоры. Это решит сразу несколько проблем: мы обретем сильного союзника, сектанты будут разбиты, а новые фанатики встанут перед выбором – им проще будет присоединиться к официальной оппозиции в лице Оборотня, нежели прятаться по подвалам. Красавчик, Сень! – Так кем же ты видишь Оборотня в своем плане? – заставил задуматься на несколько секунд Сумрака Семен. Мажоритарный акционер сделал финальную затяжку, кинул окурок прямо на пол, чтобы заботливый робот-пылесос тут же его подобрал. Наконец, он произнес, сам удивившись собственным словам: – Кем, кем… Новым главой ООО «Электрон». Давно пора было выкупить эту шарашкину контору. Зае*ал меня уже этот Игорь, да больно у него связи хорошие имелись, не хотелось ссориться с заграничными коллегами. Теперь, когда его нет, жену, вступающую в право наследования, мы быстро приструним, она переживает за сына, используем этот рычаг. – Думаешь, у парня получится управлять компанией? – усомнился Семен. – Да мне по*уй на эффективность его управления, пусть хоть до банкротства ее доведет. Главное, чтоб у Оборотня был статус, понимаешь? Нам нужна официальная оппозиция. Своих ставить на это место бесполезно, это не людей дурачить с их политическими играми, маги быстро просекут, что к чему. Тем более, что сейчас Питеру нужны не передовые разработки в области артефактоведения, а сила, которая зачистит город от всякой мерзости. Один модернизированный арпагос стоит двадцати сектантов. Кстати, чем это он их накачал, ты понял? Даже Ныряльщик убегал, сверкая пятками, из зоны боевых действий. – Главное, чтобы наши силы в случае чего могли бы справиться с этим… как его там? Отрядом Черных Лезвий? – Кланом Рвущего Когтя, – фыркнул Сумрак. – Пусть так. А по поводу той синей дряни, «Электрон» провел ряд исследований этого вещества. Оно и не вещество даже в привычном смысле этого слова, а колония микроорганизмов из другого мира, которая может вступать в симбиоз как с живой, так и с неживой материей. Обладает способностью не разлагаться в нашем мире и передает эти свойства своему носителю. Но все эксперименты показывают, что носитель умирает в течение суток от самой этой штуки. Понятия не имею, как Оборотню удалось добиться того, чтобы арпагосы прожили так долго. – Многое мы не знаем о его подвигах с тех пор, как этот персонаж исчез с радаров, что является еще одним поводом с ним поближе познакомиться. Короче, я пошел к аналитикам, пусть еще раз пройдутся по биографии этого пассажира, может, мы что-то упустили, а ты тем временем подумай, где нам лучше подцепить твоего друга и под каким соусом это все преподнести. Сумрак вышел из кабинета, оставив Семена в тоскливом одиночестве. Дожевав жевачку, мужчина достал из ящика стола пачку таблеток и, поморщившись, выудил одну из них. Задержав дыхание, он проглотил таблетку и тут же запил ее водой из бутылочки. Расплата за постоянные контакты с магами напоминала по вкусу желчь и концентрированный спирт, вместе взятые. Зато она на 99 процентов блокировала вредное воздействие маны на организм. Научники убеждали его, что это – лишнее, что просто общение не оказывает никакого влияния на его самочувствие, и все же, никто не мог дать ему стопроцентной гарантии. А Ныряльщик-то (или Оборотень?) – везучий гад. Столько времени насиловать мозг влиятельным магам, а взамен получить предложение о сотрудничестве. Если кто и умеет перекраивать реальность под себя, так лучшей кандидатуры не найти! Сумрак… ну что, Сумрак? Он просто действует по обстоятельствам, в той парадигме, которая ему удобна. А Оборотень уже вписал свое имя в историю, причем, дважды. И кто знает, что будет дальше? Закинув ноги на стол, Семен даже забыл об отвратительном вкусе таблетки. Он смотрел на облака, пытаясь найти в них изображения животных, и к своему удивлению не обнаружил ни одного. Такое вообще бывает? Все облака были одинаковой формы, словно не природой созданные, а печатным станком. Тогда он встал и подошел к окну. Город опустел. Не было даже машин. То есть, абсолютно. – Я что, сплю? – услышал он себя как будто со стороны. – И да и нет, – ответил женский голос сзади. Обернувшись, мужчина увидел знакомые очертания Мурены, той самой напарницы Ныряльщика, что погибла в сосновоборской катастрофе. Она была расплывчатой, как отражение в воде, по которой прошла рябь. – Мурена? – удивился и одновременно испугался Семен. Он почему-то решил, что та пришла поквитаться с ним, ведь он перешел по сути на сторону врага в день катастрофы. – Не дай ему убить самого себя! Это лишь усилит ветер. Смерть – не выход, смерть – это сила. Сила ветра, – последнюю фразу девушка договорила уже едва различимо, при этом ее очертания тоже начали таять, пока не растворились вовсе в контуре кабинета. В ту же секунду мир ожил. Замерцала лампочка, которую давно надо было починить, потекла из крана тонкая струйка воды. – И привидится же такое! – Семен аж прислонился к стеклу от нахлынувшего головокружения. – Надо будет спросить с этих ученых за чертовы таблетки. Что они в них намешали?!
***
Сказать, что лицо моего старого «приятеля» Тополя выражало состояние внутренней дилеммы, когда я озвучил ему свой план, значит – ничего не сказать. Противник был выбит за пределы «Электрона», но по-прежнему находился где-то неподалеку, внутри города и, скорей всего, собирал свои силы для очередного удара. Проблема была видна невооруженным взглядом: даже если допустить, что наши с ними силы окажутся равны в прямом противостоянии, это ничего не меняет. Нескольким десяткам пусть даже хорошо подготовленных бойцов не прочесать весь город, враги могли годами вести партизанскую войну, пока Москве это, в итоге, не надоест, и сюда не стянут все силы. А до этого момента случиться может ой, как многое. Проблему с вычислением мест расположения сил противника легко могла решить Элл, но для этого ей нужно было подключиться к серверам «Электрона», ко всей его засекреченной информации, к системам слежения, короче, Тополь должен был предоставить полный доступ, чего ему, разумеется, не хотелось делать, учитывая мой статус в криминальном мире. Скорей всего, от прямого отказа начальника службы безопасности останавливала лишь трехметровая фигура Шрека, с интересом наблюдающего за нашими переговорами. – Понимаю, я вам не нравлюсь. Уговаривать никого не буду. Мы с моими мальчиками и без вашей помощи найдем и поймаем нарушителей спокойствия этого города, который для меня важен не меньше, чем для вас. И все же, я предлагаю забыть на время наши мелкие ссоры и разногласия, – на эту мою фразу один из безопасников презрительно хмыкнул. – Два моих товарища погибли от рук твоих зомби. Как у тебя хватает совести предлагать нам поверить, что твои новые головорезы не поступят точно так же? – спросил он. – Я просто хотел уйти, меня держали в этой камере незаконно, – не стал отрицать я своей якобы причастности к тому побегу. – Надо было дать мне свалить, и обошлось бы без дальнейших жертв. – Будь у меня силы, – прохрипел другой боец, перебинтованный с ног до головы. – Я бы прямо сейчас перерезал тебе глотку, ублюдок! Так что лучше тебе добить меня, потому что когда мана вернется в мое тело, она сразу же будет пущена в ход. – Погоди, Вереск, – выставил ладонь перед собой Тополь. – Что значит, погоди? Командир… – боец аж покраснел от нахлынувшей злости. – Я сказал, хватит! – гаркнул Тополь. – Умереть успеешь. И не забывай, кто именно отсрочил это дело, как бы ни прискорбно было это тебе признавать, – и, уже обращаясь ко мне, произнес. – Слушай, я не знаю, что у тебя на уме. По моему личному мнению ты – законченный псих, хотя и движимый какими-то своими, только тебе понятными моральными принципами. Я тебе не верю. Никто из нас тебе не верит. Поэтому лучше – уходи, пока никто из моих ребят и вправду не попытался тебя убить. – Ничего иного я и не ожидал, – вздохнул я и, сняв со спины рюкзак, швырнул его на пол. – Это я нашел в вашем медицинском блоке. Лечитесь, поправляйтесь. И – удачи, – после сказанного я тут же вышел в коридор, послав ментальный сигнал арпагосам следовать за мной. – И так всегда, – напечатала на дисплее Элл. – Все твои достижения обесцениваются, а проступки припоминаются раз за разом. – Истину глаголишь, подруга, – согласился я. Чтобы не усугублять и без того бушующую панику вокруг здания «Электрона» толпой арпагосов, марширующих по дороге, я начал переход в мир между мирами еще внутри здания. Когда мы оказались на улице, моему взгляду открылся безжизненный пустырь, заваленный горами строительного мусора. Интересно, это мое воображение постоянно создает элементы постсоветского декора, или у других магов переходы тоже происходят через полузаброшенные райончики, напоминающие пригород начала нулевых? – Пока мы были в здании, я, опасаясь наихудшего расклада, позволила себе дерзость взломать сервера «Электрона». К сожалению, свежей информации по ситуации там нет. В личный компьютер Игоря проникнуть не вышло. Подозреваю, что именно там находятся переписки с ключевыми персонажами по интересующему Оборотня делу, – доложила нейронка. – Или в его часах, – вытащил я из кармана браслет, поблескивающий золотом, провернув его вокруг пальца три раза. – Превосходно! А я-то думала, что это за устройство находится поблизости, в спящем режиме! Наденьте его на запястье и активируйте, пароль там наверняка завязан на синусоиду маны Игоря, ее отпечаток у меня уже имеется. – А эта штука мне руку не оторвет? – Такое только в фильмах бывает! Оборотень снова шутит? – Давайте я его надену, Владетель! – воодушевился Шон, который внимательно слушал наш разговор. В междумирье все-таки проще было общаться через ментальную нить, и я не заметил, как мы с Элл перешли на этот вид коммуникации. – Шон не боится оторванной руки, ведь у него их – две! – У тебя уже есть часы, Шон. Мужчине не подобает носить сразу несколько. Тогда ты уже будешь не джентльменом, а низкосортным гангста-рэйпером, – Шон не понял, что такое гангста-рэйпер, но становиться им не хотел, и поэтому сразу же заострил свое внимание на главном факте: – У нас есть женщина! Наденьте часы на Шельму, – мы одновременно обернулись, однако, беспредельщицы и след простыл. Шрек, поняв, почему мы остановились, только тихо прогудел, что означало выражение максимальной неопределенности. На Шельму синька подействовала странным образом, она максимально усилила ее интеллектуальные способности, Шельма могла изъясняться на уровне пятиклассника, однако, характер ее остался прежним. От того, чтобы пойти во все тяжкие, ее останавливала лишь неподдельная любовь ко мне, похожая чем-то на чувства, которые испытывает ребенок к своим родителям. На моей одежде уже отпечатался запах ее шерсти от постоянных обнимашек. Вот только эта любовь не являлась преградой для того, чтобы резко исчезать на несколько часов, чтобы вернуться с очередной странной штукой, притащенной явно из мира людей. Скорей всего, Шельма в очередной раз ослушалась меня и пошла проказничать. На этот случай Элл установила следящую программу в ее часы. – Ну и где она на этот раз? – спросил я у нейронки. – Вы же знаете, отсюда сигнал не поймать. Надо вернуться в наш мир, – грустно ответила Элл. – Ладно, черт с ней. Главное, что не голодная, после пиршества в «Электроне» им еды на два цикла вперед хватит. Но Шельма так и не вернулась. Синий спектр уже подходил к концу, а я все еще был в междумирье, побив свой собственный рекорд по нахождению там. Моими стараниями была заражена синькой уже добрая половина подопечных арпагосов, хотелось подготовиться к операции по избавлению города от неприятеля основательно. Часы Игоря в итоге достались Шурпе, и Элл после тщательного анализа выяснила, что известно как минимум пять мест, где могут прятаться враги. Она настаивала, чтобы я вернулся в наш мир, для обновления данных, и в итоге пришлось согласиться. – Заодно поищем нашу Беллатрису Лестрейндж, сбежавшую из Азкабана, – уговаривал себя я, натягивая кофту поверх разгрузки. Незадолго до возвращения в наш мир я снова заглянул в подлесок, попытавшись войти в состояние транса возле той самой сосны. Однако, вместо молочно-белого тумана, окутавшего меня в прошлый раз, все заволокло синильно-черной вязкой жидкостью, которая тут же попыталась просочиться в горло, и я, испугавшись, вывалился обратно. Я долго пятился задом. Казалось, что у дерева появились глаза, которые пристально следят за мной. Наверное, это было действие синьки, ее метаболизм я так полностью и не изучил. Иногда я становился абсолютно беззащитным, забывал, где нахожусь и что со мной происходит. Похоже, эта штука умела копаться в мозгах. С каждым днем ее воля крепла, синька пыталась доминировать над моей личностью. Пока что у нее это получалось так себе, но со временем надо обязательно будет что-то предпринять на этот счет – думал я, но продолжал заниматься чем угодно кроме попыток решить эту проблему. И вот, наконец, наступил день возвращения. Я пошел на разведку один, несмотря на настойчивые уговоры арпагосов взять их с собой. Шрека я оставил за главного, разрешив ему знатно напихать люлей тому, кто попытается без разрешения прогуляться по Санкт-Петербургу. Чтобы им было, чем себя занять, я показал, как изготавливается простейший артефакт, тот самый, что накапливает в себе ману, и арпагосы дружно, как подготовительная группа детского сада, принялись за дело, с энтузиазмом натирая кристаллы о принесенные мной наждаки. Попрощавшись с междумирьем (мне все тяжелее было его покидать с каждым разом, тянула меня туда некая завораживающая сила), я зашагал по лесной тропинке, которая вела в один из бесчисленных парков Питера. Понимание, что я пересек незримую грань между реальностями, пришло, когда я буквально нос к носу столкнулся с худощавым персонажем, слоняющимся меж деревьев со смартфоном в руках. Сразу же определив, к какой категории людей он относится, я сделал то, что вообще-то делать с людьми не рекомендуется. Но мне так захотелось. Взяв его за плечи, я заставил парня погрузиться в сон, после чего прочистил ему кровь от той дряни, которой он травил себя последнюю неделю. Иных манипуляций я совершать не стал, даже память оставил чистой и нетронутой. Быть может, он решит, что это – знак? А может и нет. Каждый волен сам выбирать свою судьбу. На всякий случай, я попросил Элл удалить последние фотографии с его телефона, чтобы убрать лишние соблазны. Первым делом нейронка попыталась найти Шельму, связавшись со своими шпионскими программами на серверах городских камер. Беспредельщица действительно появлялась в городе в тот день, когда мы отвоевали «Электрон»: ее силуэт промелькнул в одном из жилых районов, и это был единственный раз. С тех пор о Шельме не было ни слуху, ни духу. Странно. Куда же она запропастилась? В другой город? В другую страну? Между моими арпагосами и Питером имелась некая связь, все их переходы между мирами почему-то вели либо в их собственное поселение, либо в северную столицу. Видимо, это было как-то связано с особенностями их поведения – страхом покинуть свой ареал. Поэтому я по умолчанию предполагал, что Шельма находится в Питере, но кто ее знает, ведь она и в междумирье частенько выбиралась далеко за незримую границу территории. Я добрался до места, где Шельма появлялась последний раз, и даже нашел ту самую камеру, с которой велась видеосъемка. Подойдя поближе к стене дома, я снял с куста шиповника клок белой шерсти, понюхал. Сомнений не осталось никаких. Это был ее запах. И тут меня проняло. Все это время, блуждая по относительно небольшому пространству, я уже раз пять натыкался взглядом на ровный белый листок, абсолютно нетронутый влагой. Он лежал под кустом, и все же, достаточно сильно бросался в глаза. Подняв записку с земли, я развернул ее, готовясь к наихудшему, но судьба, видимо, в моем случае больше любила удивлять, чем расстраивать, потому что автором письма был не Ныряльщик. Почерк сильно отличался, да и знакомая роспись в конце отсутствовала. Автор хотел привлечь мое внимание, но не пытался обмануть. Ну, еще бы, ведь этого человека я тоже знал! В записке значилось: «Приходи завтра, в двенадцать дня, к памятнику Кутузову, возле Казанского Собора, я буду ждать тебя в кафе, на улице. Семен». Место и время были выбраны не случайно – в толпе возбужденных туристов, тем более, возле храма, оперативникам работать крайне тяжело, да и не будет никто устраивать нападение на меня посреди оживленной площади. Попытаются выследить на отходе – это да, но не более. То, что бояться стоит именно мне, а не ему, я понял сразу. Возможно, Семена использовали в качестве наживки безопасники «Изнанки», они ведь наверняка уже давно знали о моей с ним связи, но тогда логично встает вопрос – к чему такое палево? Семен открытым текстом намекал на то, что встреча будет не самая простая, да и записку в месте, где еще недавно пробегала Шельма, ему явно кто-то подсказал оставить. Выходит, что неведомая сила не хотела скрывать свое присутствие. Судя по всему, мне жирно пытались намекнуть, что нападение на меня как раз-таки не планируется, но встреча будет и правда не из простых. Придя на нее, я буду чувствовать себя спокойнее, если будет возможность в случае чего резко свалить. Так думали они. Мне же принципиально не хотелось идти на поводу у кого-бы то ни было, но и любопытство подстрекало все-таки явиться на то самое место и хотя бы одним глазком глянуть, что там, да и как. Короче говоря, следующим утром я одел футболку, шорты, панамку, нацепил маленький туристический рюкзак и отправился в центр на метро. По дороге я заехал на Апрашку, прикупив там сувениров, а заодно познакомившись с симпатичной англоязычной датчанкой, которая очень обрадовалась тому факту, что я могу провести ее без всяких денег по красотам Северной Пальмиры. Мы зашли в бар и немного выпили, сфотографировались на Банковском мосту, прошлись по набережной, где мне пришлось снова изображать офигеть какого профессионального фотографа. Когда она угомонилась, я на ломанном английском выдал что-то вроде: «А теперь встань и прислушайся к звукам древнего города»! Она покорно замерла, закрыла глаза и, походу, поймала то самое состояние. Потом мы еще долго стояли рядом, глядя на воду. Я прочитал ей несколько стихотворений на русском, которые девушка с моего разрешения даже записала на диктофон. Она, в свою очередь, опрыскала меня дорогими французскими духами и заставила надеть солнцезащитные очки, купленные вообще-то для ее брата, но мне они уж очень сильно шли по ее мнению. Когда солнце уже начало припекать, я предложил переместиться в тенечек, указав на ту кафешку, куда мне на самом деле все это время было надо. Она охотно согласилась. По достижению места встречи с Семеном я полностью слился с толпой, причем, не только внешне, но и внутренне. Мою ауру сейчас невозможно было отличить от человеческой, даже если пристально всматриваться. – О-о! Какие люди! – громко произнес я, заметив железячника, сидящего в гордом одиночестве за дальним столиком. Тот поначалу даже не понял, кто к нему идет. – Кристен, вис из май френд, вери олд френд! – отодвинул я стул для своей спутницы, предлагая сесть, и тут же снова обратился к мужчине, с намеренно ужасным акцентом. – Хау ду ю ду, Семен? – Doing great, thanks, – не стал поддерживать мой сарказм мужчина. – И что за баба… – приглядевшись к моей спутнице, Семен вдруг замер, прямо так, с открытым ртом. – Она… – он так и не смог выдать ничего определенного, видимо, моя выходка и правда подкосила нервную систему железячника. Пришлось мне взять вожжи разговора в свои руки. – Она со мной, не парься. Воспринимай ее, как элемент декора, – подмигнул я. – Кристен, вуд ю лайк сам дринк? Коктейль? Пиво? Эз ю вишь? – Bartender’s choice! – расхохоталась датчанка. – Че она сказала, Сень? – спросил я с невозмутимым выражением лица. – Сказала, что хочет русской водки. Какого хрена вы тут устроили?! – Водки – это запросто! – вскочил я со стула, не обращая внимания на его последнюю фразу. – Ща, в бистро сгоняю, там и стаканчики есть. Может, даже лимонов получится намутить. – Ты сейчас серьезно? – выражение лица Семена напомнило мне известный мем, где Винсент Вега из «Криминального Чтива» смотрит из стороны в сторону. – Серьезней не бывает. Тебе того же самого или дешевого пива, по нашей старой доброй традиции? – Водку неси, – махнул рукой Семен, поняв, что в этой игре правила все равно устанавливать не ему. – Ай щас! – улыбнулся я датчанке и помчался за водкой, прямо через дорогу, под истеричное бибиканье машин. Зайдя в бистро, которое по совместительству являлось еще и магазином, я, наконец, решился сбросить маскировку. Дернув за ниточку маны, до сих пор крепко привязанную где-то внутри меня, я аккуратно просканировал окрестности. Обнаружить их было непросто, и все же, я смог насчитать около десяти магов, находящихся поблизости. Не факт, что все они пришли по мою душу, но те, что сидели на скамейке, за заборчиком, метрах в десяти от нашего столика – сто пудов. Еще подозрительно выглядела пара типов в машине, которые вроде бы стояли в предсветофорной пробке, но как-то сбоку от общего потока, и поэтому уже несколько минут не двигались. Никто из них не заметил моего легкого прощупывания, или они старательно делали вид, что не заметили. Я купил две бутылки по двести грамм, стаканчики и попытался заплатить за лимон, однако, шавермастер, каким-то невероятным образом уже видевший меня с датчанкой ранее, отказался от денег и даже вручил мне непонятно откуда взявшуюся гроздь винограда, объяснив, что это для прекрасной дамы. Моя спутница и правда обладала притягательной красотой. У нее были большие глаза с зелеными зрачками, ровный нос, не слишком объемные, лишь немного пухлые губы… черт! Я вдруг понял, что это лицо мне до боли знакомо, но никак не мог вспомнить, где я его видел ранее. Быть может, на обложке журнала? Если бы не низкий рост, датчанка легко бы могла стать моделью мирового уровня. Господи, о чем я думаю?!... И снова набатом ударило чувство дежавю! Я уже стоял вот так и укорял себя за то, что думаю о бабе в о время важной операции. Только где это было и при каких обстоятельствах – хрен его знает. Откупорив крышечку, я выпил из горла, прямо там, в магазине. Мысли вроде бы немного пришли в порядок. Набрав побольше воздуха в грудь, я вышел на улицу. А они меж тем разговорились! Девушка торопливо объясняла что-то, постоянно хохоча, Семен в свою очередь кивал, делая вид, что ему очень интересно, а может, ему и правда было интересно, ну, еще бы, когда в паре метров от тебя сидит такое сокровище, волей-неволей начнешь испытывать энтузиазм. Когда я подошел к ним, то услышал громкое «парле франсе?» и очередной порыв смеха, хохотали уже оба. – Господа, – вручил я им стаканчики, – Ай вонт вас познакомить (ну, ты уже знаком), – это в сторону Семена. – Вас, милая леди, конечно, вас… с древнерусской традицией. Славяно-арии ее особенно уважали! И главное – все просто. Тэйк стакан. Да, вис. Ай пут водка ту ер стакан, энд ю дринк ит залпом. Дринк ит олл! – девушка с улыбкой кивала, слушая мой бред, сопровождающийся активным жестикулированием. – Затем… Вен… Ю ит лимон. – Oh, lime, yeah, I know, – закивала датчанка. – Не лайм, а лимон. Это другое, понимаешь? – Ли-му-ооон, – протянула Кристен, как будто пробуя новое слово. – Ну, Лемон. Или как там у вас… – Lemon! – восторженно выкрикнула она. – Короче, пьем на ван, ту, фри. Олл! Понятно? – и тут уже оба они закивали. – Итак… Ван, ту, фри! – в следующее мгновение я оказался на асфальте. Кристен, испугавшись чего-то за моей спиной, резко присела и попутно столкнула меня вниз. Не знаю, как при ее комплекции девушке подобное удалось, но это меня спасло. В следующую секунду над нашими головами пронеслось что-то яркое и явно небезопасное. Семен после секундной задержки тоже оказался внизу. Он был удивлен не меньше меня. Стреляли откуда-то сверху, судя по характеру вспышки – плазмой, самой популярной техникой среди представителей силовых структур магического мира. – Это не то, о чем ты подумал! – воскликнул Семен, пытаясь перекрикивать панику, воцарившуюся вокруг нас. – Потом обсудим. Когда я скажу, бежим к собору, – и мы побежали, змейкой, стараясь делать свои движения непредсказуемыми. Кристен, видимо, решив, что на площадь напали террористы, не придумала ничего лучше, как рвануть за мной. На входе в Казанский образовалась очередь, все хотели спрятаться от неведомой угрозы. Я, немного подумав, решил не заходить внутрь. Перебравшись через парапет, я махнул в сторону колонн, предлагая укрыться за ними. Странным было то, что таинственный стрелок не повторял своих попыток, как будто ему кто-то помешал. Учитывая то, что в ближайших окрестностях было как минимум десять вероятных противников, каждый из которых при желании мог меня атаковать, я начал задумываться о том, что Семен мог вполне сказать чистую правду о своей непричастности к данному инциденту, но тогда получалось, что в наши дела вмешалась третья сила. И все же, если Семена привели сюда люди из «Изнанки» (в чем я почти не сомневался), тогда получается, что из самых вероятных вариантов, неизвестный киллер был одним из тех анархистов, которые недавно устроили геноцид в «Электроне». Больше просто некому. – Ху донт вонт ту би э слейв ов рашен мафиа, гоу уив ми! – скомандовал я и, спустившись по ступенькам с другой стороны здания, побежал к ближайшей припаркованной машине.
***
– Слушай меня внимательно, Семен, – сказала датчанка, которая на самом деле никакой датчанкой не являлась, когда Оборотень ушел в магазин. – Прямо в эту минуту мы находимся под прицелом. Ветру очень не хочется, чтобы эта встреча состоялась. – Мурена, ты какого черта жива?! Я же лично видел твои… то, что от тебя осталось! – воскликнул Семен. – Это сейчас не важно. Главное, запомни, я – это я, и никаким другим моим копиям не верь! Он будет пытаться манипулировать нами через образы близких людей, путать наши планы, не слушай призраков! И не вздумай говорить Ныряльщику… то есть, Оборотню, о том, кто я такая. Он все равно не помнит, это только его смутит, – при этих словах девушка наигранно расхохоталась. – Улыбайся, он смотрит в нашу сторону! – все с тем же радушием на лице потребовала Мурена. – Кстати говоря, о призраках, я тебя и правда недавно видел в бреду. Ты попросила не дать кому-то убить самого себя. И про Ветер там тоже было. – Ветру нужна бойня. Чем больше крови и чем дольше это длится, тем лучше. Так, все, он идет! Подыграй мне, но будь готов к нападению, – и Мурена, изменив интонацию, стала почти на чистом английском, с небольшим то ли французским, то ли испанским акцентом рассказывать бородатый анекдот, который Семен уже слышал несколько раз. – Господа, – произнес подошедший Оборотень. – Ай вонт вас познакомить… Обещанного нападения пришлось ждать еще с минуту. Непонятно, почему Мурена не предложила сразу же свалить с опасного места, но благодаря тому, что киллер в итоге проявил себя, его наверняка тут же вычислили и схватили оперативники «Изнанки», оставленные в качестве подстраховки Сумраком. Сам мажоритарный акционер решил на первой встрече не присутствовать и правильно сделал. Убегая вслед за Оборотнем, Семен подумал, что опасность сближает и внутренне порадовался тому, что хотя бы что-то есть хорошее в этой ситуации. На самом деле, когда в них полетел пылающий заряд, мужчина был как никогда близок к тому, чтобы наделать в штаны. Вместе они подбежали к припаркованной машине, за рулем которой скучал небритый мужчина кавказской национальности. – В аэропорт! – прокричал Оборотень, бесцеремонно прыгнув на переднее пассажирское. Мужчина оторопел, а когда вслед за внезапным гостем в автомобиль залезли еще двое, возмущенно прогнусавил: – Ето нэ такси! – Да пофигу. Давай, родимый, не видишь, что вокруг творится? – кинул Оборотень на торпеду пятитысячную купюру. – До аэрапорт маловато будэт! – тут же перешел на торг водитель. – Я еще накину, когда доедем. Давай! – видимо, Оборотень ментально надавил на кавказца, потому что глаза того вдруг остекленели, а правая рука провернула ключ зажигания. Машина, взревев двигателем, рванула с места, чуть не врезавшись в «роллс-ройс», неспешно едущий по своим делам. Обогнав «роллс» по встречной полосе, водитель прибавил еще газу, и Семен подумал, что вот они – последние мгновения его жизни, но дорога оказалась на редкость пустой. – Мы что, реально в аэропорт едем? – осведомился Семен, когда первый испуг прошел. – Airport … – продолжая ломать комедию, протянула Мурена. – Are we heading to the airport now? – Мэй би, мэй би… А что, хорошая идея, как раз успеем обсудить все, что нам нужно. Ты чего хотел-то, Сень? И где пропадал все это время? – посмотрел через плечо Оборотень. – Да так, то там, то сям… – протянул Семен. Ему вдруг стало боязно выкладывать свои карты. – Давай начистоту, ты связался с «Изнанкой»? Я же экстрасенс, забыл? Я вижу, что ты недоговариваешь. – И да и нет. Понимаешь… – Ну, так да или нет? – Ну, связался. А что мне еще оставалось, когда пистолет к голове приставили? – Че ты врешь? Вот я не понимаю! Давай, говори как есть. – Не было никакого пистолета, – вздохнул Семен. – Просто я подумал, что ты мертв, а потом пришли эти, рассказали, каких бед ты натворил, и я поехал с ними, а потом все как-то само завертелось. И знаешь, «Изнанка» совсем не такая, как ты о ней рассказывал. Да, уродов там немало, но лучше так, чем ничего. Без них было бы намного хуже. – О диктаторах так часто говорят, – фыркнул Оборотень. – Главного их видел? Как его там… Тень? Вечер? – Сумрак. – Места его пребывания знаешь? Как его найти? – Это глупо! Не надо этого делать! Хватит крови! – Да я вообще-то хотел с ним просто поговорить. Сейчас у города проблема куда хуже «Изнанки», «Электрон» меня послал, быть может, хотя бы твои новые друзья согласятся пойти на временное перемирие для общего блага? – ничего себе, такого Семен и подумать не мог. Оборотень сам предлагал сделать то, о чем он даже заговорить не решался! – Слушай, так я как раз… – начал, было, он объясняться, но Оборотень оборвал эту неначавшуюся речь: – Давай, звони ему. Есть прямой номер? Он сейчас в Москве? – Oh! Moskow! I’d like to visit! Let’s go! – прокричала на весь салон Мурена, вызвав подозрительный взгляд Семена. Чего она хотела, эта появившаяся буквально из ниоткуда бывшая сообщница Ныряльщика, какое место в ее планах занимает Оборотень сейчас, и чего ждать ему, Семену, вставшему на сторону столь ненавистной им обоим «Изнанки»? – Ты будешь звонить или нет? – как ни в чем не бывало переспросил Оборотень. – Я не знаю. Я попробую. Короче говоря, в аэропорт в итоге ехать все-таки пришлось. Причем, втроем. Семену с каждой секундой все больше казалось, что он попал в дурдом или еще хуже – является заложником Джокера со своей безумной напарницей Харли Квин. Надо было избавиться от нее еще там, возле Казанского, стоило лишь кивнуть оперативникам «Изнанки», и Мурену бы незаметно взяли под белые ручки, Оборотень бы этого даже не заметил. Но теперь было поздно. Сумрак, кстати, как будто и не удивился тому, что Оборотень сам хочет встречи с ним. Он молча слушал Семена, излагающего суть дела, после чего произнес единственное слово: – Приезжайте, – и сбросил звонок. Семен почувствовал себя ненужным во всей этой схеме, как будто без его участия все даже быстрее бы сложилось, но из машины, едущей со скоростью выше ста километров в час по городу, деться было некуда, поэтому он просто сидел, ожидая своей участи. Дорога оказалась на удивление практически пустой. Ни один гаишник их не остановил, хотя камер водитель, скорей всего, собрал на лишение. Семен вспомнил слова Сумрака, про то, что маги считают себя особенными просто потому, что им даны эти самые способности, и как-то погрустнел. Вот он, главный борец за справедливость – ломится к своей цели, оставляя за спиной разрушенные судьбы. А сколько таких уже, несчастных, как этот водитель, он встретил? Сколько человек пострадало? И все ради чего? Инфантильной идеи о том, что мир живет неправильно? Вытащив из кармана непонятно как там оказавшуюся чекушку с водкой, Семен сделал несколько глотков и передал половину Оборотню. Тот тоже выпил. Москва не готова к таким гостям – подумал Семен. Понимает ли Сумрак, что за двигатель он только что запустил? Нет, Оборотень, перестав быть Ныряльщиком, не так уж и сильно изменился. Просто, теперь его жуткие поступки оправдываются более высокими целями, а по факту – то же самое. Машина подъехала к аэропорту и, заплатив водителю еще десятку (Семен докинул один рыжик от себя), они направились ко входу. Билеты, разумеется, в кассе нашлись моментально, без магии тут точно не обошлось. Спустя полчаса они уже стояли в очереди на регистрацию. Проходя через рентгеновские рамки, Оборотень тут же «запищал», но никто не обратил на это внимания. Судьбы, судьбы, судьбы – думал Семен. Кого-то сегодня уволят, автоматика-то все фиксирует. Посмотрят на камеры и тыкнут пальцем в того охранника, который допустил просчет. После увольнения он начнет много пить и думать о том, что сходит с ума, ведь не было никакого парня, на которого ругались приборы! Ну точно – не было! И, может быть, однажды он возьмет веревку, привяжет ее к шведской стенке с одной стороны, а с другой – соорудит петлю. И еще на одного человека станет в этом мире меньше. А все потому, что маги считают себя выше человеческих законов, будь то сотрудники СБ или рядовые приобщенные к тайнам мироздания. Главное, что они – маги! Кстати говоря, о магах. Насколько Семен успел уяснить, есть у них способность отличать своих от обычных людей. Допустим, Оборотень и правда поймал посттравматический склероз на фоне тех событий в Сосновом Бору и не помнит, кто такая Мурена, но она же – маг! Неужели он это до сих пор не понял и не насторожился? Господи, как трудно быть человеком в мире суперменов! На секунду Семен даже задумался, не попытаться ли ему поговорить с ЭПЛ обо всем этом. Со своей нейронкой он не контактировал ни разу с момента ее перенесения на физический носитель, хотя канал такой имелся, и все же – это было рискованно. ЭПЛ, по большому счету, являлась личностью и вполне могла занять сторону Оборотня в назревающем конфликте интересов. Но ведь ЭПЛ тоже располагала информацией о том, кто такая Мурена. Почему она не сообщила Оборотню об этом? Одни вопросы. От них у Семена разболелась голова. Слава богу, он успел прикупить в «дьютике» несколько бутылочек, и к моменту, когда мужчина погрузился в кресло самолета, все проблемы были уже далеко позади. Самолет взлетел, махнув Питеру на прощание крылом, и Семен начал погружаться в сон. – Кстати, какого лешего вы сделали с Шельмой? – услышал он голос Оборотня, обращенный к себе. – Кем? – не открывая глаз, спросил мужчина. – Моим арпагосом. Ты записку оставил там, где ее последний раз видели. – Я не знаю никакой Шельмы. Отстань. Все вопросы к Сумраку, – к счастью, дальше Оборотень его донимать не стал, и Семен, наконец, смог хоть немного отдохнуть от этого мира. И, слава богу, сны ему не снились.
***
В Москве мне до сего момента довелось оказаться дважды, еще в человеческую свою бытность: один раз я гостил у девчонки, с которой познакомился через интернет, и второй раз – проездом, я тогда путешествовал по Уралу, и надо было срочно возвращаться домой, а прямых самолетов до Питера не было, так что пришлось лететь в Москву, и оттуда – на «сапсане», домой. Короче говоря, особо я этого города не знал, да и не стремился, если честно. Москва всегда вызывала у меня неприязнь из-за ее искусственной перенасыщенности, но вкусы вкусами, а сейчас меня интересовали конкретные факты, и эти факты обнаружились уже в Домодедово, куда приземлился наш самолет. Громкие заявления «Изнанки» о том, что корпорация собирается контролировать въезды и выезды из городов стратегического значения, ничего не значили в Питере, в моем городе по факту они не могли даже защитить собственные филиалы, а здесь, в столице, нас уже поджидала группа из пяти магов, расположившаяся прямо в здании аэропорта. Не конкретно нас, понятное дело, и все же, я насторожился. Но Семен уверил, что все будет нормально. И правда, встретившись с железячником взглядом, один из безопасников (видимо, главный) молча кивнул и отвернулся, демонстрируя полное безразличие. Ох, и поменялось что-то там, в закулисье корпорации, раз они не брезгуют даже такими потенциальными союзниками, как я! С другой стороны, раньше я был просто бунтарем, одной из мелких мошек, тысячами вьющихся вокруг здоровенной туши «Изнанки», теперь же, имея при себе больше десятка настоящих машин для убийства, я просто стал заметнее. Со мной надо было если не дружить, то хотя бы считаться. Ну, или уничтожить. Это мне и предстояло выяснить в ближайшие часы. Интересно, отважится ли Сумрак направить по нашему следу наружку? Не побоится спугнуть? И куда все-таки делась Шельма? Вряд ли «Изнанка», в преддверии шаткого перемирия, стала бы покушаться на моих подопечных. Может быть, Сумрак хочет предложить мне информацию о ее местоположении взамен на что-то? Вот только, что ему нужно на самом деле – это большой вопрос. Люди такого уровня не мыслят прямолинейно, они учитывают сразу несколько выгод в грядущих событиях. Когда мы сели в такси, часы на моем запястье тихонько завибрировали. Я бросил взгляд на дисплей. – Надо поговорить, – значилось там. – Это очень важно! – Не сейчас, Элл, – прошептал я одними губами. – Это касается спутницы Оборотня! – А с ней-то что не так? – Пока не знаю, но я бы отнеслась к ней со всей осторожностью! Она – не человек! – В смысле, маг? – я бросил взгляд на сидящую на заднем сидении датчанку. Девушка с улыбкой листала фотографии в телефоне. – В том-то и дело, что нет! Она совсем другая. Я такого еще не встречала. И, что меня еще больше настораживает, внешне она – вылитая копия Мурены! – Ой, опять ты за свое! Ты этих Мурен скоро в любой бабе видеть будешь. Ревнуешь что ли? – Пусть Оборотень сам решает, что делать с этой информацией. Мое дело – предупредить. – Хорошо, Элл. Я тебя услышал, – поставив часы в режим «не беспокоить», я шумно вздохнул и потянулся. – А куда едем-то? Научный проезд, 17… Это что такое? – Офис, – коротко ответил Семен. С каждой минутой, проведенной со мной, он становился все более и более неразговорчив. – When will we see Red Square? – ожила моя спутница. – Фор бигининг ай нид ту тэйк май мани ин май москоу офис, спик уив май москоу бизнеспартнер сам тайм, энд уэн уи гоу Ред Скуэар, – выдал я из себя рекордно длинную фразу за все время нашего общения. – Sure! Is there a place in your office where I could freshen up? – осведомилась Кристен. – Семе-ен! – вздохнул я. – Туалет ей нужен, – пробурчал железячник. – Там есть все. И бар в том числе. Только, ехать минут тридцать еще. Another half-hour drive, – добавил он, обращаясь уже к девушке. – Okay, okay, – закивала та с улыбкой. Не знаю, вели ли в итоге нас сотрудники «Изнанки», вычислить их мне так и не удалось, но до точки назначения мы добрались без происшествий. Это был вполне классический бизнес-центр, ничего особенного. Я пробежался взглядом по вывескам: какие-то фирмы, обычные, человеческие. И здесь находится святая святых «Изнанки»? Или мне просто не хотели показывать настоящий штаб? Мы поднялись на лифте до верхнего этажа, я ожидал, что хотя бы там взгляду откроются красные ковры и позолоченные барельефы, но и тут все оказалось до боли банально. Единственное, что отличало последний этаж от предыдущих – это хмурые СБшники «Изнанки», взявшие нас на прицел сразу после выхода из лифтовой кабины. – Значит, все-таки, второй вариант… --вздохнул я, формируя между пальцев невидимые лезвия вакуумных клинков. Но прошла секунда, затем другая, а безопасники все не атаковали. Даже наоборот, трое из пятерых, окруживших лифт (пять, это что, у них магическое число?), демонстративно опустили боевые кристаллы вниз. Оставшиеся продолжали держать нас на прицеле, и я, приняв решение, погасил струю маны, уже начавшую вырываться из ладоней. Кристен, на которую это маленькое представление произвело неизгладимое впечатление, прижалась ко мне, глядя на СБшников из-за моего плеча. Эмоциональный ее фон граничил с паническим ужасом, она не понимала, что кристаллы являются оружием, но интуитивно ощущала угрозу, идущую от пятерых типов в амуниции. – Добро пожаловать, – без тени улыбки произнес один из безопасников. Развернувшись на сто восемьдесят градусов, он поманил нас за собой. – Toilet! – взмолилась Кристен мне на ушко, когда мы вместе отправились по коридору, сопровождаемые конвоем. – Можно девушке пописать? – попросил я, обращаясь к тому, что говорил с нами. – Позже. Сначала вы двое – в приемную, – указал он на нас с Семеном, не оборачиваясь. – А потом мы разберемся с вашим человечком, – это что, получается, и они решили, что датчанка – обычный человек? Может быть, Элл ошиблась, и нет в ней ничего особенного? Чтож, так даже лучше. На самом деле, я и сам не мог себе объяснить, зачем взял с собой эту миловидную, но абсолютно бесполезную прелесть. Но очередной элемент неожиданности при появлении в стане врага точно не будет лишним, пусть даже он не имеет никакого смысла. Мы дошли до самого конца коридора. Возле последней двери стояли два мага в гражданском: молодой пухлый очкарик в дешевом деловом костюме, с папкой в руках и женщина лет сорока, переминающаяся с ноги на ногу. Ей явно было страшно. – Есть кто внутри? – осведомился у них все тот же безопасник, видимо, начальник смены. – Да, где-то минут пятнадцать назад зашел, – отозвался очкарик. Женщина прижалась к стенке и часто закивала. – Эти, – указал старший смены на нас с Семеном, – без очереди. – и зачем-то добавил, обращаясь непосредственно к женщине. – Придется подождать, – но та даже обрадовалась этому факту, видимо, не очень уж она и хотела на прием. Через пару минут дверь открылась, и из нее пулей вылетел лысый мужичок, прижимающий к груди портфель. К моему удивлению, он оказался обычным человеком. – Заходим, – скомандовал безопасник и сам вошел первым. Мы проследовали за ним, ведомые пристальным взглядом еще двоих конвоиров. Оставшаяся парочка продолжила сторожить мою спутницу. Я услышал краем уха: – Идем за мной, – говорил, кажется, самый молодой из охранявшей нас пятерки. Мы оказались в просторном зале без окон. Дверь за спиной приглушенно ухнула, лязгнули автоматические замки. Существует мнение, что о человеке можно многое понять, взглянув на его жилище. Я не знаю, как выглядел дом Сумрака, но его рабочее место с первого же взгляда создавало ощущение неуюта: резкие очертания мебели, где углы были доведены до состояния острых лезвий, черные тона вперемежку с блеском янтаря. Освещение было выстроено таким образом, что хозяин помещения оставался в полумраке, посетителям же в глаза бил пусть и не слишком яркий, но все же неприятный белый свет. Сумрак сидел во главе гигантского стола, возвышающегося над нами благодаря тридцати-сантиметровой бетонной подложке, в которую, судя по всему, его ножки были просто вмурованы. – Здрасьте! – помахал я ручкой. – Я не в курсе королевского этикета, извините! Нам тут стоять или подняться к Вам, уважаемый Сумрак? – Замер! – выкрикнул начальник смены, заметив мою занесенную вперед ногу. – Пусть поднимутся, – разрешил мажоритарный акционер. – Я не думаю, что уважаемый Оборотень настолько хочет моей смерти, что пожертвует ради этого собственной жизнью. К тому же, разговор предстоит долгий и непростой. Глянув себе за спину, я убедился, что бойцы все расслышали правильно и неспешным шагом зашагал к трибуне. Поднявшись по небольшой лесенке к столу, я уселся на стул, который также был прикручен к полу болтами. Холодная металлическая поверхность сидушек должна была добавлять дискомфорт посетителям, но мы люди простые. Сняв рюкзак, я сунул его под себя, сложил руки на столе, выпрямившись, как школьник за партой, и стал ждать, пока Семен займет свое место напротив. – Итак, изложите цель вашего визита, – посмотрел на меня Сумрак, и я почувствовал, как нечто леденящее, пронзительное пытается проникнуть в мою голову вместе с этим взглядом. Нет, это была не магия, но выработанное с годами мастерство психологического давления. Сумрак, насколько мне известно, еще задолго до своего пробуждения в качестве мага имел миллиардное состояние, которое заработал практически с нуля. Кажется, я даже мельком где-то видел его на фотографии, вместе с небезызвестным представителем крупного российского холдинга, на открытии очередного благотворительного фонда. В связи с этим еще больше забавлял тот факт, что я, позавчерашний никто и вчерашний преступник, мог вот так просто заявиться к нему, управляющему судьбами людей, помахать ручкой и высказать все, что думаю. – Цель у меня одна, и она касается не только этого визита, – начал объяснять я. – Я хочу жить спокойно. Это – и цель, и желание и мотивация одновременно. В моем городе царит анархия. Маги убивают магов. Маги убивают людей. Почему никто ничего не делает? Почему Вы ничего не делаете? – С чего Вы взяли, что мы должны что-то делать? – ухмыльнулся Сумрак. – Мы вам – кто? – И в самом деле, кто… Нагадили и убежали, да? Вы годами насаждали свою диктатуру, довели народ до того, что даже слово «магия» некоторые боятся произнести. А теперь, когда ваши посты сметены, кто защитит этих несчастных? Давайте тогда так, уважаемый Сумрак. Я решу проблему с заразой, распространившейся по Санкт-Петербургу, сам, без всякой помощи, будет тяжело, но я справлюсь, а Вы, в свою очередь, свалите оттуда навсегда. – Допустим. А что же делать с людьми? – собеседник продолжал буравить меня холодным немигающим взглядом. – Людьми? – не понял я. – Да, людьми. «Изнанке» принадлежит на данный момент сто пятьдесят пять организаций в ВАШЕМ городе, многие из них – градообразующие. Там работают десятки тысяч человек. Что мне делать со всеми этими людьми? Прикажете продать данные фирмы? Кому? Вам? У Вас есть достаточное состояние и навыки, чтобы взять на себя такую ношу? – Не надо путать! Я имел в виду… – Саму «Изнанку», – продолжил Сумрак за меня. – Вы боитесь, что наша служба безопасности запрет Вас, уважаемый Оборотень, в темном подвале после того, как сектанты будут уничтожены, и так бы, на самом деле, мне и следовало поступить. Но я готов пойти на уступки, учитывая Ваши светлые намерения. «Изнанка» не будет принимать участия в этой войне, как я уже сказал, нам и так есть, что охранять. Но если Вы и правда сделаете то, о чем говорите, я готов буду согласиться, что безопасность Санкт-Петербурга в целом – Ваша заслуга. И даже более того, я забуду все свои обиды на Вас. Присоединяться к нам, понятное дело, не предлагаю, это было бы слишком. Вы получите в собственность ООО «Электрон», право на коммерческую деятельность в Санкт-Петербурге и Ленинградской области, а так же защиту своего новообретенного имущества, в том числе и силовыми методами. Я уже выкупил все необходимые активы, а так же другие организации, принадлежавшие семье Игоря Костюшко, и перепишу их на Вас, как только будут исполнены соответствующие обязательства. – Тополь будет вне себя от счастья! – прыснул я от смеха. – Вы че, серьезно? Мне? «Электрон»?! – Только в том случае, если Вы сделаете то, о чем только что так бурно рассуждали. По-моему, это – достойная награда. – Ты ж хотел свою лабораторию, – вставил доселе молчавший Семен. – Новая жизнь, новые возможности. – Если я решу вопрос с анархистами, мне и «Электрон»-то уже будет не нужен. Хотя, чисто ради того, чтобы увидеть выражение лица их начальника службы безопасности, я готов принять Ваш подарок. С одним встречным условием. – Вам не кажется, уважаемый Оборотень, что это – не та ситуация, чтобы торговаться? – Сумрак надавил на слово «уважаемый», намекая на то, что это может быть последним обращением в таком ключе, однако, меня это ничуть не смутило. – Сто пятьдесят… сколько там у вас фирм? Все они – под угрозой. Эти типы не остановятся, я видел их в бою, вот они – реально сектанты, в отличие от тех, кого вы безжалостно расстреляли в Колпино. Или Вы думаете, что я не знаю про Ваше отношение ко всем сообществам, которые не находятся под Вашим жестким контролем? – Мы всегда, – сквозь зубы проговорил Сумрак, и я понял, что на этот раз удар был в точку. – Будем охранять то, что нам принадлежит, и если кто-то хотя бы шаг ступит на нашу территорию с оружием в руках, он будет жестко наказан. Непосредственно Вы живы только потому, что за Вас поручился человек, которому я доверяю на сто процентов. – Это Семен что ли? Ах ты жук, Сень, провел даже его! Чего ты ему там наобещал? – подмигнул я железячнику. – Я… это… – развел руками Семен. – Другой человек, – потянувшись к бутылке с минералкой, Сумрак налил себе полстакана, медленно выпил его содержимое, и только после этого продолжил. – Да и не важно это сейчас, его уже все равно нет в живых. Причем, давно. Ладно, что там за условие у Вас? – Если… точнее, когда я зачищу город и получу «Электрон», половина пробудившихся магов будет доставляться к нам. – Это слишком. Даже мы из всех пробудившихся привлекаем от силы десять процентов для работы в «Изнанке», Вы же хотите создать армию магов? И что потом? Истребим друг друга подчистую? – Магия – это не только про войну. Вы были в мире между мирами? Дышали его воздухом? Пытались изучать его обитателей? – Этих психов, добровольно решивших стать монстрами? – Сумрак сделал еще один глоток, посмотрел на меня с усмешкой. – Так Вы знали! Знали, что арпагосы – это странники! И ничего не делали? – А что я сделаю с трехметровой боевой машиной, которая бросается на всех, кого видит? До Вас, уважаемый Оборотень, никому не удавалось даже близко подойти к этим тварям, разве что для того, чтобы добить. Учитывая это, я тем более не хочу предоставлять Вам возможность привлекать под свое начало магов или кого бы то ни было. – Ладно, – неожиданно для самого себя согласился я. – Но моего-то воина можете хотя бы вернуть? Того арпагоса, которого последний раз камера зафиксировала во дворе, где лежала записка? Она же не просто так там лежала? Мне очень нужен этот арпагос! – У меня нет такой информации. Место, где лучше всего оставить записку, чтобы Вы ее нашли, мы вычислили при помощи артефакта. Это – новая разработка, что-то вроде шара с предсказаниями. Она не слишком точная, но при должном уровне подготовки специально обученные маги смогли накидать на карту распределение вероятностей. Точно таких же записок по Питеру сейчас лежит штук триста. – Жаль. Я очень по ней соскучился. – подперев руками подбородок, я уставился в собственное отражение на глянце стола. Отражение ухмылялось. Синька вышла погулять – понял я, иногда она вызывала небольшие галлюцинации, как зрительные, так и слуховые. «Брысь!» – скомандовал я мысленно и, о чудо, наваждение прошло! Неужели я научился это контролировать? Мы еще около получаса вели беседу, суть которой заключалась в том, что я пытался найти в душе Сумрака хоть немного сострадания, он же в свою очередь раз за разом опровергал эти надежды. Мажоритарному акционеру ЗАО «Изнанка», по большому счету, было плевать как на обычных людей, так и на магов, живущих в Санкт-Петербурге, и это вроде бы логично, но почему-то мне было очень грустно от этой мысли. Вся моя жизнь раз за разом сводилась к одному и тому же факту – если хочешь, чтобы что-то изменилось, сделай это сам. Никто тебе не поможет. Всем наплевать. Тебе заплатят, очень хорошо заплатят, если выполнишь работу, и никто не будет вдаваться в подробности, что твоя работа, по-сути, не имеет цены, и то, что ты делаешь, ты делаешь потому, что считаешь это правильным. Эх, были бы у меня друзья, настоящие, бескорыстные... С ними я бы точно нашел то светлое будущее, то самое прекрасное далеко, о котором так мечтал Саша. При этой мысли что-то кольнуло у меня в груди. На секунду показалось, что такие друзья у меня уже были, вот только где и когда? Может быть, всплыли на поверхность детские воспоминания? Но даже в школе я был одиночкой. Чертова синька, что ты сделала со мной?! – Ты вспомнил? Эй! – помахал мне рукой Семен. Кажется, я ушел в свои мысли слишком глубоко и потерял нить разговора. – Что вспомнил? – переспросил я. – Ветра и Мурену! Ты только что бормотал себе под нос их имена! – И ты туда же… Вы что, все сговорились? – от раздражения я даже забыл, где нахожусь и ударил кулаком по столу. – Что за Ветер и Мурена? Кто это нахрен такие?!
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
