Кандидат. Том третий
Введение
Место: Старый город
Локация: Окрестности переулка 17а
Время: Весенний сезон. День 4 после заседания в «Фарадее». Среда, 19-10 по местному времени
После всех тех передряг любой адекватный человек бы залёг на дно. Впрочем, это не про меня — во всяком, та часть что «любой». Организация, разумеется, не бросает дело на полпути — а я выглядел вполне пригодным инструментом. Ну, если накачать меня детоксином и не подпускать к опасным женщинам вне заданий. Вдобавок, какой ещё идиот добровольно выйдет на связь и пожелает всенепременно-таки вернуть лидеру заговора одолженную пулю?
Я бы не сказал, что все приключения в Монтауке я воспринял легко и безболезненно. Возможно, если бы рыжая снова не пропала с радаров и игнорировала звонки, было бы проще…, но нет. Был и небольшой запой в узком кругу, и попытка игнорировать происходящее в лёгком (и не очень) флирте с Хильдур. А уже потом, после возвращения привычных контактов с куратором — попытка скрыться от погони.
— Как обстановка? — невинно осведомляется Мари.
Уже битый час как я пытался стряхнуть с хвоста «топтуна», который раз светящегося в «улитке». Спасибо умничке Пэрру и его программе — без него вообще бы ни за что не догадался, что к моему затылку прицепили чьи-то глаза.
— Как перед урдалебом в сезон случки, — ворчу я.
— У тебя вообще есть какой-то план, милый?
— Вроде бы в таких случаях целуют случайную прелестную деву и та прячет отважного авантюриста, — припоминаю я, почесав звонкую щетину. Пора бы побриться.
— Хам! Спустись к восемнадцатому переулку
— Ашке или бэшке?
Мари вздыхает. Я иду от реки, а значит — по «ашке», переулкам с «а» в названии.
— Бэшке. Там есть овощной ряд «Универсал», занимает место сгоревшего дома.
Действительно, небольшой рыночек имеется. Я пробиваюсь через толпы, старательно огибая какого-то лангуса, отчаянно торгующегося с урдалебом за водоросли.
— В лавке с колониальными фруктами спрятан детектор Организации. Сделай так, чтобы жулики остановились около неё.
Я старательно сную от лавки к лавке, словно пытаюсь найти нечто нужное мне. Овощи, не то… прилавок зеленщика с яростно торгующимися «палочниками» — не то… О, табачный фермер. Я успеваю прицениться, не слушая возмущений Мари, кинуть урдалебский жетон и прихватить рулон ферментированных листов — нарезать успеется на досуге. Так, фрукты обычные (чёрт, как давно я не ел яблок), фрукты местные. Фрукты колониальные — действительно, кто-то завозит их сюда. Впрочем, обычные фрукты возят тоже с человеческих колоний. Не с Метрополии же их вести?
— Есть, — сообщаю я, встав двумя лавками дальше — у продавца суккулентами.
— Вот теперь можешь прицениться, — одобрительно сообщает куратор.
Понятия не имею, где именно мужик научился доводить до асакку понятие цены, но мечехвостов-переростков возле его лавки было целых пять. И они даже почти не получали по голове от продавца. С учётом городской поговорки «тупее асакку» — необычная картина.
— Они их едят? — вполголоса спрашиваю я продавца.
— Им не чуждо понятие прекрасного, — возражает продавец.
А я наблюдаю удивительную в редкости картину: асакку двумя передними лапами (хелицерами) отдают свёрнутые в рулон монеро и получают какое-то растение, напоминающее скорее камень, чем цветок. Наверняка такое спокойно выдерживает, если чужак про него забудет на год-другой. Такой и у меня выживет.
— А кто сказал, что мне чуждо? — возражает ваш покорный слуга и покупает нечто скалообразное в каменном кашпо. На всякий случай.
— Хорошие новости: мы считали его сигнатуры. Точнее — её. Нет, не в твоём вкусе.
— А плохие новости есть?
— Птичка на огонёк залетела явно не из цирка Андради, — неожиданно напряжённо говорит Мари. — У тебя есть план отхода или набросать тебе на коленке?
— Такси обеспечишь?
— Три минуты и будет на ближайшей «вафельнице», — уверяет меня девушка.
— Тогда не стоит беспокоиться, — решаю я и вызываю Ленни.
Я взваливаю кашпо в руки и двигаюсь на выход с рынка. Медленно. Мари сообщает, что «хвост» движется следом. Подходя к переходу, я хлопаю по карманам (словно забыл что) и только после тонового сигнала в «улитке» начинаю переходить улицу. Не оборачиваюсь ни при отдаленном вое мопеда, ни при приближающемся, ни когда Ленни — тот сбивает преследователя мопедом.
— Господи!
— ДЕВУШКУ УБИЛИИИ! ВЫЗЫВАЙТЕ ЭСБЭ!
Сердобольные горожане высыпают на место ДТП и начинают причитать так, словно это их близкого зашибли. Знали бы они, кто распластался на тротуаре…
— Эти мотоциклисты…
— Вчера квартальный наш говорил, что они начали раздражать «хозяев», недолго им осталось…
— Ты бы ещё дольше возился, — замечаю я, подходя к отряхивающемся Ленни.
— Пришлось улепётывать от «Валькнута», — пожал плечами мой товарищ и протягивает руку.
Ленни никогда не отказывается от приработка. Как правило, я нанимаю его или Марва выбить парочку долгов из клиентов (или их знакомых), но иногда приходится давать им и более сложные задания. Вроде сброса потенциального киллера с хвоста. Не подумайте — об опасности я предупреждал заранее всегда. Но ни это, ни пара ранений в ходе моих дел никого из моих соратников никогда не останавливало.
— Я сейчас немного полетаю, старайся не отставать, — замечаю я и сажусь в едва приземлившееся такси.
— Попроси водилу особо не гнать! — кричит Ленни, даёт пинок в челюсть даме и садится на мопед.
Не люблю летающие штуки. Никогда не любил. Но если к ховерплатам ещё хоть как-то привык, то к этим бестиям… нет, нет и нет. Но в этом проклятом городе иначе как-то не получается — особенно, когда нужно улепётывать с места событий, роняя кал и суккуленты.
— Нас срисовали, — мрачно замечает водитель вместо приветствия. — Тебя снова будут ждать.
— Медленно сработали на сбросе? — осведомляюсь я, матеря внутренне Ленни.
— Скорее всего просто компаньонша дамы, — сообщает человек Организации. — Мне понадобится двадцать минут чтоб бросить тачку, после этого могу помочь.
— Если через десять минут не дам знать о себе, — приносись на всех порах.
— Да ты шутник, — качает головой водитель, но не отвечает.
— Выкинь меня в Бесильне у бара «Тридцать унций».
Сегодня среда. Кто по средам в «Унциях» отдыхает? «Валькнут»? Нет, скандинавы предпочитают что-то поближе к Новому Городу. «Черноротые»? Главное, чтоб не «Гагана», иначе весь план коту под хвост.
— Ты же в курсе, что безопасники тебе не помогут?
— Дай мне десять минут, мужик, — посмеиваюсь я.
Так, бледно-жёлтые куртки и тёмные брюки. Всё же Ао_Ао. Они с «Гаганой» не дружат, значит, дело может и выгореть. А это что за спортивная дама, «устраивающая пробежку» и остановившаяся «попить воды»?
— Она? — негромко спрашиваю я Мари.
— Она, — мурлычет та, а я решительно двигаюсь к преследовательнице.
— Эй, петух! — замечаю я и раньше возмущённого взгляда кидаю в даме в голову суккулент.
Её милая головка не встречается с камнем, зато рука отвечает неожиданно мощным ударом. Блок, ответить кроссом. Адская боль в запястье. У неё что — стальная челюсть? Пинок в пах, это важно для второго этапа. Кстати, а где Ленни? Уйти от удара, попытаться выдать джеб, промазать, снова получить удар. Зашататься и кое-как заблокировать под ржач безопасников прямой удар. Ленни, мать твою, где ты? Дать хук, попасть в захват. Почувствовать боль выкручиваемого сустава.
— Братва, чего смотрите — «Гагана» детектива бьёт!
— Да они сами «Гагана», — слышу я зычный сплёв, прерывающийся чем-то яростным криком.
Где-то фоном разгорается скандал, но я продолжаю отчаянно защищаться и получать в карапас удары. Примерно пять секунд. На исходе в которых меня сбивает какое-то тело, хрипящее:
— Извини, шеф, опоздали…
А пока я пытаюсь заверить Александера, что они прилетели весьма вовремя, Ленни втаскивает прямо на нас какого-то пьяного безопасника, отмахивается от него нейрошокером и «случайно» бьёт слежку. Треск выводит драку в разряд жестокой, по моим бывшим коллегам начинают бить из тазеров, но пары секунд промедления хватает, чтоб я поднял на ноги Александера и дал дёру к мопеду Ленни.
— Бросаем своих?
— Гранаты в сумке!
Я отбрасываю светошумовые гранаты и командным голосом рычу:
— Свет!
Марв и Александер шарахаются в стороны. Вспышка крепко оглушает и ослепляет меня, так что я прихожу в себя уже за пару кварталов от замеса.
— Куда гоним? — орёт Ленни, понимая, что пустая голова за ним очнулась.
А гоним мы на конспиративную квартиру.
Там я ставлю Ленни «быструю маску» — одноразовые наноботы, некогда разработанные окапи для человеческих актёров. Из числа тех, что недостаточно одарены для игр лицом, наверное. Или для тех театров, где необходимо показывать Подчёркнуто Яркие Эмоции (именно с большой буквы).
— А можно его оставить на пару часиков?
— Нахрена тебе?
— Хочу проверить, действительно ли бывшая моя такая шлюха, которой пыталась казаться.
Кстати — вполне рабочий способ, которым нередко пользуются детективы, нанятые ради проверки супружеской неверности. Уж я-то знаю. Проинструктировав Ленни о сроках слёта «грима» и способах досрочной деактивации, я с чувством выполненного долга вытаскиваю «тот самый» на стол и расставляю ловушки от непрошенных гостей. Затем активирую скремблер и только после этого звоню Мари.
— Отличная работа, Эрнест.
— Надеюсь, на остаток вечера последняя, — улыбаюсь я.
Не то чтобы мне неприятно поболтать с Мари — но адски хочется вытянуть ноги и прилечь. Даже старый диван остаётся диваном — особенно если в холодильнике припрятан ящик «Весёлого урдалеба». А он припрятан.
— Особенно не радуйся, — советует куратор. — На остаток ситуации тебя будет вести другой куратор.
— Я его знаю?
— Разве что косвенно, — загадочно сообщает девушка. — Он новенький. Кандидат, вроде тебя. Мои коллеги прикинули, что он может быть неплохим куратором, и решили попробовать.
— Официальное представление будет?
— Ага, и фанфары, а оркестр будет играть туш. Нет, когда будешь готов — маякни, и я просто переведу линию на него.
— Ну переводи тогда сразу, чего асакку за хвост держать.
Смена куратора — что-то новенькое. И признаться честно — не сильно ей рад. Пусть и прекрасно понимаю, что из пустоты кураторы не берутся, а значит — им нужно на ком-то набивать шишки. Вряд ли, конечно, предстоящее задание будет сложным (раз назначили новичка), но перспектива быть грушей для набивки, скажу честно — не прельщает.
— Раз-раз.
— Три два раз, — ворчу я. — Эрнест на связи.
— Джереми Барроуз. Можно просто Джереми.
— Так это тебя я не мог найти в Монтауке, — протягиваю я.
Если честно — не сильно и пытался найти. Ситуация и без того была достаточно запутанной.
— Угу. Ты не в обиде?
— Ни в коем случае.
— Вот и славно. Постараюсь тебя дергать только днём, ну и ты если намечается что-то срочное — дай знать заранее, чтоб я раскидался по времени.
Мы обмениваемся стандартными любезностями, после чего отключаемся. Я, наконец, добираюсь до холодильника, но не успевает моя рука схватить бутылку, как «улитка» начинает вибрировать.
— Доброго вечера, детектив, — приветствует меня вежливый голос.
— И тебе не хворать, мистер Без-Имён.
Лаэрас. Старый пройдоха всё никак не заляжет на дно, даже несмотря на все дурные предзнаменования.
— Надеюсь, я тебя не разбудил, но есть одно срочное дело.
— Надеюсь, — в тон ему отвечает ваш покорный слуга, — ты помнишь о моих принципах.
— Разумеется, — понимающе ответил посредник и помолчал. — Эрнест, ты свободен для небольшого дела?
— Личного или делового?
— Пополам. Дальний родственник влез в аферу с экспортёрами и убежал отсиживаться в Ямы…
— Для корпоратов у меня зубы коротки, — честно предупреждаю я.
— Не они проблема, — уверяет меня посредник. — В Ямах через три часа начинают проводить санацию, причём проводить будут «тёмные» пополам с новичками. Какие-то поляки сколотили группировку, вроде бы даже боевитую.
— Намечается крещение кровью, — ворчу я.
— Именно. Думаю, объяснять последствия для нашей семьи тебе не нужно.
Если сеть действительно прикрыта теми цифровыми цензорами, о которых так много щебечут некоторые лэндинги — то они бы сейчас воют от количества ругательств. Под тонким термином «санация» подразумевается тотальная проверка документов жителей с ликвидацией подозрительных на месте плюс депортацией остальных, особенно…
— Только не говори, что этот идиот уволился с работы, — в сердцах произношу я.
— Иногда я завидую твоей проницательности, — негромко смеётся Лаэрас, но мгновенно переключается на деловой тон: — Парень идиот, но идиот из родственной и весьма приличной семьи. Его нужно вытащить.
— Почему не наймёшь пяток громил?
— Потому что они не выживут в Ямах. Теодор засел в восемнадцатой яме, глубже только задница у наших уважаемых Хозяев. Вдобавок, у тебя есть синяя лицензия плюс какой-никакой опыт в реальной СБ. Может, удастся у них на хвосте проскочить самые опасные места и прихватить родственничка.
Что ж, зайти и выйти в Ямы, умудрившись разойтись со сворой ожесточённых безопасников. Что может быть проще, действительно. Остается только один важный вопрос:
— Насколько приличной, говоришь?
***
Место: Ямы
Локация: окрестности Восемнадцатой Ямы
Время: Среда, 23-25
— Внимание местным жителям! Проходит операция наших уважаемых «хозяев» по санации местности! Выходите из своих жилищ, держите конечности на виду и не проявляйте агрессии! В противном случае мы вынуждены будем открыть огонь на поражение!
Значок обладателя синей лицензии висит на шее и едва ли не прожигает рубашку. Эта штука привлекает внимание не хуже древнего биобота, барражирующего над трущобами, но только она помогает мне разминуться с какими-то озлобленными поляками, методично выбивающими двери и сортирующими живой мусор различного геностатуса. Хорошо, что мозгов у меня хватило снять временный грим перед первым же заслонов безопасников. Во время санации они могли бы меня и того, в расход списать. Как потенциального шпиона Метрополии.
— Раз, есть связь,
— Джереми?
— Лучше просто «куратор», — немного нервно отвечает голос по ту сторону «улитки».
— Да хоть матерь Божья, — ворчу я, останавливая наведённым стволом подозрительного субчика. Через секунду его укладывают в грязь безопасники. Через две — присвистывают, оценив награду за голову. — Но сам понимаешь, некоторые слова вслух лучше не произносить.
— Да, да…, но я так скажу, зловещая сущность термина «куратор»…
Я прекращаю его слушать на пятой секунде лекции. Следующую минуту я трачу на методичный обход злачных мест, по милости владельцев получавших гордые называния вроде «Харчевня», «Гостиница» и (юмористы!) «Приют страждущих». Ведь, судя по обрывочной информации от Лаэраса, где-то тут и засиделся его чёртов племянник. Одно грязнее другого, а пальнув в грудь заражённого «ржавкой» я уже жалею, что не прихватил банальный респиратор. Опытный, м-мать его, оперативник… Организация, конечно, заразу вытянет, но заодно — и все жилы за лишний расход препаратов окапи.
— Брат, без обид, но мне не до того, — гулко ворчу я из-под натянутой на нос банданы. — Если хочешь помочь — оцени, куда мог подеваться мелкий писарь, обмочивший штаны от первого аудита.
— Что ж, «Заведение мамаши брбр» отпадает, это слишком хорошо… это слишком плохо… Проверь таверну «Булдак».
— Почему именно там?
— Исходя из агентурных оценок, это место наиболее подходит для обитания очень быстро опустившихся личностей с небольшим, но запасом валюты. Скорее всего он прикрывается охраной заведения — на телохранителей денег нет.
Барроуз прав — ещё пара недель, и Теодор бы по реке побежал обратно на правый берег без дополнительных приспособлений. Правда, всегда оставались варианты похищения для разделки на органы, заражения пятью десятками инфекционных заболеваний и бесконечным количеством ментальных отклонений. Ямы — район очень недружественный к пришельцам.
— Понял. Можешь предупреждать меня о бывших коллегах рядом?
— Только когда подойдут в упор. Извини, но мои возможности не безграничны.
— Попробовать стоило.
«Булдак» оказывается типичным зданием Ям. Кое-как воткнутое в стенку крупного кратера и наживлённое на единственную капитальную стену, словно мясо на крюк-решётку пустынников. От стен прилично несёт сыростью и плесенью, мусор по углам, обдолбыш на лестнице. Но с другой стороны — тут пока не привечали заражённых и (судя по отсутствию крови) особенно отбитых.
— Теодор Кавинский, выйти наружу!
Первый этаж — никого, кроме мрачного бармена (хозяина), при моём виде немедленно убежавшем в подсобку. Ну и пары ксеносов, пьяных в хламину.
— Кавинский!
Второй этаж занимают «кабинеты» — небольшие каморки, которые снимают те из беглецов и опустившихся, что искренне считают, будто смогут выбраться из Ям.
— Тео, мать твою! Хрена ты не отвечаешь?
Наконец, за четвёртой дверью мне улыбается удача. Племянник Лаэраса (в родстве я очень уж сомневаюсь) сидит замотанный в одеяло, с невидящим взглядом. Слегка потрёпанный, но с подозрительно негнущейся спиной. Шок? Определённо. Но цела ли у него спина?
— Ему саданули вчера по почкам, — сообщает какой-то весёлый и подозрительно часто моргающий (эмна? привычка? нервный тик?) бородач. — И это только вчера, на парне живого места не осталось.
Я высказываю в слух всё, что думаю об обитателях клоповника (точнее — их недостойной части). А на улице начинает гулко что-то бить. Перестрелка? Нет, что-то потяжелее. Кажется, поляки притащили тяжёлое вооружение и решили с ним поиграться при виде очередных запирающихся хозяев.
— «Улитки» у вас, засранцев, хоть остались? — осведомляюсь я.
— Это в последнюю очередь бы заложили.
— Добро. Как звать?
— Тарим.
— Гуркин.
— Пусть так. Кто из вас знает район? — худощавый поднимает руку. — Вывести тихим маршрутом к линии проверок сможешь?
— Только до линии. С безопасниками дел не имел.
— Да и сдадут они нас на родную Метрополию, — посмеивается Гуркин.
Вынужден признать — резона помогать детективу у них нет никакого. Минут через пятнадцать их поймают и отправят на депортацию — а то и вовсе грохнут. Впрочем, есть один прямолинейный способ. Он, конечно, не приветствуется, но в такой ситуации…
— Это мои проблемы, — замечаю я. — Джей, прими этих молодых людей мне в агентство как можно скорее.
— Всех троих? — с сомнением спрашивает Барроуз.
— Именно так.
— Ты вытащить хочешь нас, что ли? — с сомнением протягивает Тарим.
— Не совсем. Умеете что делать?
— Убивать умеем, — хмыкает Гуркин.
— Калечить тоже, — замечает его приятель.
— Что ж, — решаюсь я. - Джентльмены, если мы и этот пацан выберемся из Ям живыми — у меня для вас будет работа.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
