Кавалер и разбитые армии
Глава 1
Не очень приятно, когда тебя сверлят ненавидящим взглядом восемь пар глаз. Карл испытывал на себе это чувство в полной мере. Этот привал стал отдыхом для его тела, но испытанием для души.
Сарацины ели мясо, один из них подстрелил пару уток и теперь они ужинали. Мясо, жарившееся на огне, пахло приятно, чужаки ели с аппетитом. Уставшему и побитому ветерану тоже хотелось есть, но никто и не думал предлагать еду пленнику.
Он сидел в стороне от них, со связанными за спиной руками. На голой земле спиной к дереву. Ему было холодно, больно, голова всё ещё кружилась, его подташнивало и в то же время хотелось есть.
Один из сарацинов ковырялся в замке аркебузы. Механизм вышел из строя, и мавр пытался его починить. Он ковырялся в нём долго, но успеха не добился. В конце концов он разозлился и отбросил аркебузу в сторону.
В лесу тем временем завыли волки. Сарацины обратили внимание на звук, но никаких мер предосторожности не предприняли. Тем вечером никто не стоял на страже, никто не охранял покой отряда, что вызвало у Карла большое удивление. В лесу сарацины были спокойны как у себя дома, да за каменными стенами.
Утром они отпустили своих лошадей на волю, а конскую сбрую в овраге спрятали, тяжеловато такое тащить её на себе, пришлось оставить.
***
Ноги хлюпали. Земля здесь была влажная, болотная. Болота и были повсюду вокруг. Каким чудом восемь чужаков находили дорогу в этом всеми заброшенном крае? Оступись в неправильном месте и с головой под воду, никак иначе. А ведь у Карла ещё и руки были завязаны, хорошо, что не за спиной.
Поразительно, но от «лишних» вещей его не избавили. Дорогой пояс и ножны они не тронули, оставили и мешочек с золотыми монетами и драгоценными камнями, что болтался у него на шее. Отчего такая щедрость? О нет, о щедрости здесь речи не шло. И о проявлении чувств положительного толка тоже. Сарацины смотрели на Карла так, словно желают освежевать его заживо прямо на месте. Но по какой-то причине его не ограбили. Возможно, для них это способ выразить своё презрение, мол нам от тебя, собаки, даже драгоценных камней ненадобно. Если так, то это объясняло почему они никогда не касались его руками, хоть бы и верёвки на руках ему вязали, а не касались. И даже не пытались с ним заговорить, хотя парочка знали его язык, эти такие знакомые ругательства ни с чем не спутаешь.
Обычно пленители хотя бы пытались выяснить у пленника кто он и на какой выкуп можно рассчитывать если подержать его в подвале года два, да потратить бумагу на письма родственникам. Но они и без этого знали кого им удалось выкрасть, а выкупа им ненадобно. Плохая война, будь она неладна, никаких выкупов.
Один из сарацинов в очередной раз оступился и по пояс увяз в болотной жиже. Товарищи тут же бросились ему на помощь, потянули при помощи палки и обильных ругательств на трёх языках на сушу, а тот даже не шевелился. Утопающему нет резона дёргаться самому, только глубже уйдёт в воду. Нужно лишь ждать пока тебя вытянут, да не дрыгать конечностями. Так его и вытянули, к большому сожалению Карла.
Старики сказали бы что болотному чёрту местному надобно дар принести, да заговоры прочитать, чтобы по его владениям пройти. Церковники бы заявили, что только святая вода и молитва проведут путника через бесовские владения. Карл же знал, что в болота вообще лучше не залезать, разве что тебя прижимает неприятельская кавалерия. Только она может быть хуже этого всего. А уж ежели и оказался ты в таком страшном месте, то будь готов к последствиям, ибо солдат что позволил загнать себя в хлюпающую жижу их всецело заслуживает.
Не прошло много времени, прежде чем ещё один сарацин оступился и ушёл в воду почти по шею. Повезло ему что было там неглубоко, и он нащупал ногами что-то твёрдое. Вытянули его при помощи палки, тоже с большим трудом.
На ветке болотного дерева закаркала ворона. Громко так закаркала, заливисто, даже с некоей насмешливостью. Мол поглядите крылатые братья какие эти сухопутники неуклюжие, не одарила их мать природа крыльями, вот и ползают в грязи, а рождённые ползать летать не могут! Ей вторили другие вороны, все вместе они словно насмехались над жалкими людьми.
Один из сарацинов не выдержал, снял с плеча лук и наложил стрелу, развернулся к проклятым птицам и стал искать глазами какую-нибудь подходящую цель. Вороны оказались пуганые, как увидели лук в руках человека, сразу дали дёру. Вскочили с веток, да полетели в обратном от человека направлении, в полёте петляя. И кто после такого осмелится сказать, что у птиц нет разума?
Разум у них однозначно есть, а вот совестью их Создатель не наделил. Следующий провалившийся в воду сарацин был осмеян ещё злее и куда громче. Выразили своё отношение к презренному человеку не меньше пяти дюжин ворон, да и ещё какие-то птицы, которые Карлу известны не были. Каркали они все так, словно им за это платят. В этот раз аж две стрелы улетели в направлении птиц, но поразили разве что невинных жаб, мирно квакавших на своих кувшинках. Зелёные твари от такой неспровоцированной агрессии квакать перестали, да попрыгали в болотную воду.
Болота казались бесконечными словно весь мир утонул в трясине. И всё же всему плохому однажды приходит конец. Спустя, казалось бы, вечность болотная жижа сменилась цивилизованным дорогами, мошкара и каркающие вороны десятками мавров, что повстречались пленителям Карла на выходе из лесов.
Мавры как мавры, ничем не особенные, самый обыкновенный разбойный отряд акынджи. Но странности всё-таки были, например, тот факт, что они конвоировали по дорогам сотни невольников со связанными руками.
В том что лёгкая кавалерия промышляла разбоями ничего удивительного не было, а вот в том, чтобы она водила огромный полон, да в глубоком тылу врага была большая странность. Ведь до реки Секеши здесь рукой подать, а имперские войска должны использовать эти тракты для перевозок. Да и пикеты никто не отменял, они должны были зорко бдеть, хотя с этим в армии наблюдались большие проблемы. Так почему же враг чувствовал себя здесь столь спокойно?
Вскоре всё это стало легко объяснимо. Среди сарацинов стали появляться люди вовсе не сарацинской наружности, одетые как солдаты имперской армии. И как будто этого мало среди них были и явно благородные кавалеры, с гербами и вооружёнными слугами. Они о чём-то весело беседовали с маврами, словно с давними своими приятелями.
Вскоре ветерану стало совершенно очевидно, что местная солдатня вступила с чужаками в сговор. Совместные отряды из солдат-дезертиров под командованием вполне благородных кавалеров, на пару с сарацинами конвоировали пленников в замки, откуда вывозили рекой в лагерь войск султана. Там их и продавали жадным купцам, а оттуда они отправлялись по морю к своей нелёгкой судьбе.
А что такого? Война должна приносить деньги, сильным и хитрым разумеется. Остальным только горе и смерть. У этих сарацинов нос по ветру, умеют же люди делать монеты из воздуха. Да и их здешние коллеги ничуть не хуже, дезертиры оказались предприимчивы словно десять банкиров, судя по количеству пленников отлов беженцев был оставлен на поток и должен был приносить немалую прибыль. Война проиграна, значит надо на ней заработать!
Пленители Карла взяли у своих коллег лошадей. Лошадь досталась и Карлу, кляча едва способная выдержать его вес. На такой не сбежишь, тем более два сарацина с копьями всегда ехали за ним следом. Видя необычного пленника, дезертиры решили с ним заговорить. Половину из них Карл не понял, язык был ему незнаком, другая же откровенно насмехалась над ним, чуть ли не кидалась грязью. С какой-то стати они решили, что он один из генералов, командовавших войском, а значит виновен во всех их злоключе6ниях.
- Докомандовался? А, старый хрен?
- Твоя жена ведьма, а сейчас с чёртом грешит пока тебя нет!
- Ха-ха!
- Сарацины с тебя шкуру сдерут! У них в замке целый подвал для таких как ты красавцев имеется!
- На гуся похож!
- А я его видел, он в палатку к маршалу ходил!
- Да говорю же, генерал он! Маршал абы кого к себе не пускает!
- Миллер его фамилия, он один из его любимцев! Он тоже виноват в наших бедах!
- Позор трусу!
Глядя в эти в эти немытые рожи Карл очень сильно желал убить их всех. К сожалению, желания и возможности не совпадали.
- Убью. – Прошипел он сквозь зубы и сплюнул.
***
Они остановились в захваченной таверне. Когда-то это место вмещало в себя множество путников, что останавливались здесь в поисках хлеба и ночлега. Теперь же здесь пили и развлекались дезертиры на пару с сарацинами.
И те и другие в количестве двух дюжин охотно воздавали должное напитку Бахуса. Различия в национальности, языке и религии были забыты словно и не существовали никогда. Кажется, разбойники из двух разных концов известного мира поладили лучше, чем иные родные братья. Они пили остатки пива и вина, доедали скромный хлеб в таком веселье, единстве и понимании, что можно было лишь подивиться. Да и чего им не веселиться если серебро само идёт в карман, а угрозы им здесь никакой? На этих землях безвластие и хаос, а значит правит сильнейший, то есть они.
Полсотни пленников загнали в конюшню, их стали охранять десять мавров. Карла эта судьба не постигла. Пленители вполне верно предположили, что бывалый ветеран сбежит при первой же оказии. И оставлять его без хорошего присмотра нельзя. Потому Карла усадили на лавку в углу, чтобы он не имел шансов на побег и был под присмотром.
Мешочка с монетами и камнями давно не было на месте, так же как ножен, пояса и даже обуви. Сарацины не желали касаться ненавистного им пленника и принципиально не трогали его вещи, словно тот был обмазан ядом, но у армейских дезертиров таких предрассудков не было. Они набили Карлу морду, пользуясь тем, что его руки связаны и ограбили по полной. Ветеран успел немного расквитаться с ними, хорошо боднул одного беззубого ублюдка в лицо, но от ограбления это его не спасло.
И вот теперь он сидел в углу и мечтал увидеть, как все эти разбойные твари окажутся в петле. Гнев снова задвигал его разум куда-то подальше, угрожая взять контроль над телом и совершить необдуманный шаг. Лишь на каких-то остатках воли и здравого смысла Карл не ухватил ближайшего мавра за горло и не свернул ему шею, чем обрёк бы себя как минимум на избиение.
Перед ним поставили тарелку с весьма жалкой снедью. Чёрствый хлеб, зелёный лук не первой свежести, маленький кусок сала и кружка кислого пива, в которой утопились три мухи, наверное, добровольно, с тоски.
- Жри, свинья. – Сказал ему с сильным акцентом мавр-разбойник.
И Карл ел, ведь пара дней без еды никого не оставят равнодушным даже к такому скромному угощению. Весь мир сузился до совсем крохотного пространства, до этой грязной тарелки со скромной снедью. Теперь ветеран видел только еду перед собой и слышал исключительно работу собственных челюстей.
Сарацины ехидно улыбались, глядя на него. Один из них, с длинной бородой говорил что-то остальным глядя на Карла и вместе они заливисто хохотали. Кто бы знал, о чём они там шутят? Наверняка шутки их совсем недобрые. От таких людей хорошего ждать не приходится. Но вскоре сарацинам стало не до него. Пришло «свежее мясо». В разорённую таверну привели девок.
Воины во все времена были охочи до женщин, в особенности молодых и красивых, как эти. Две дюжины дезертиров вошли внутрь, а с собой они привели дюжину молодых женщин, чем заслужили бурю одобрительных возгласов. За «храбрецов и благодетелей» подняли кружки и кувшины все, кто их имел, а некоторые и сабли. Возгласы были исключительно одобрительные и очень довольные. Дезертиры выслушали благодарности на пяти языках, не меньше.
Девушки выглядели жалко, запуганные они смотрели только в пол. Их скромные крестьянские платья были порваны, на лицах у некоторых имелись синяки, волосы были растрёпаны, ноги чаще всего босые, ведь всё ценное с них уже сняли.
Разбойная орда тут же кинулась к девушкам чтобы делить их как добычу и брать то, что считает своим по праву. Девок хватали за руки и тащили на верх, в комнаты. Иных со злым умыслом тянули за волосы, просто чтобы поиздеваться. Ни одна из жертв даже не пискнула, все они покорно приняли свою судьбу, что им ещё оставалось? Порядка на этой земле нету, значит такая теперь жизнь, чего уж тут скулить?
Лишь одна из них бросила взгляд на Карла. Светловолосая девка, одетая чуть побогаче всех остальных, она единственная не была покорна чужой воле и пыталась упираться, что закончилось увесистой затрещиной от могучего мавра. Но даже после этого её глаза бегали по всей таверне, в поисках хотя бы малейшего шанса на спасение. И она не могла не приметить одинокого вояку, сидящего в углу под охраной сразу пяти чужаков. Их взгляды на мгновение встретились, после чего она скрылась в толпе разбойных морд и больше Карл её не видел.
Веселье продолжалось весь день и часть ночи. Всё новые и новые мавры и их здешние подпевалы приходили в таверну в поисках развлечений. Запасы пива и вина стали показывать дно, потому дезертиры притащили откуда-то целую бочку хмельного, да такую громадную что можно было напоить из неё вусмерть не меньше трёх десятков человек.
На верх образовалась целая очередь, за место в ней даже играли в кости, а иной раз и дрались, чаще те, кто уже хорошо налёг на спиртное. Навеселившиеся вдоволь засыпали прямо на лавках или на полу, иногда на них наступали, но это ни одного из них не разбудило. Пожалуй, напади на эту банду сейчас какой крепкий отряд исход боя был бы однозначен.
Карл к тому моменту уже изрядно расшатал путы на своих руках, теперь руки могли легко выйти из верёвки что держала их. Хорошо, что никто из мавров не удумал связывать ему ноги, а ещё лучше привязать к ножке тяжёлого стола. Из пяти сарацинов что охраняли его двое ушли наверх, один был пьян и спал на полу, а ещё один ужасно зол, ведь проиграл в кости несколько серебряных эскудо, личное горе и гнев занимали всё его внимание. Только один последний бдил за ним, иногда зевая и явно склоняясь ко сну.
Сабли были в ножнах, каждый имел кинжал, ветеран мог бы легко выхватить это добро в любой момент и пустить в дело. Будь этих ублюдков всего пятеро Карл мог бы распороть двоих, прежде чем оставшиеся ему что-то сделают. Однако вокруг было множество врагов, не только в самой таверне. Вокруг неё тоже было много людей, кто-то чистил лошадей, кто-то справлял нужду, иные громко смеялись, пройти через них Карл вряд ли сумеет, даже в темноте.
В тот момент за пределами таверны кто-то закричал. Раздались выстрелы.
Глава 2
Никакой крепкий отряд наёмников не пришёл к ним на помощь. Не прискакали и рыцари в сияющих доспехах. Просто сарацины что-то не поделили, потому произошла большая потасовка, кто-то даже стрелял в воздух. Обычное дело в военном лагере, где нет порядка и старой доброй палочной дисциплины. Кучка головорезов, что волею судьбы собралась в одном месте просто не может не передраться, нередко с применением ножей и прочих инструментов смертоубийства.
- Я всё сделаю сеньор, только не убивайте! – Выл побитый студентик. На вид типичный бродячий жак, коих на дорогах предостаточно. Такие часто путешествуют между университетами, заодно подрабатывая, где можно. Грамотные люди нужны везде, хоть бы и письмо написать, или прочитать его же. А если в какую контору устроишься учиться считай и не надо.
В тот момент огромный дезертир что-то надиктовывал ему, а тот записывал со всем прилежанием. Каждая клякса приводила к болезненному тычку в бок. До Карла доносились обрывки этого письма. «Всё в порядке, дражайшая матушка, бьём врага как положено, можешь спать спокойно под нашей защитой!». М-да, дезертир явно врал наглейшим образом, с врагом он не сражался, а делил стол, своих людей не защищал, а продавал ему в рабство. Впрочем, дражайшей матушке такие подробности знать не положено, её сынок вернётся с войны героем и при деньгах, что у «гадкого врага отнял», это сразу сделает его первым парнем на селе.
Рядом с ними сидел ещё один дезертир. Он брился при помощи старенькой бритвы, да ещё по сухому, без воды. После того как пышная борода сменилась простой трёхдневной щетиной он встал и пошёл к парням, что метали ножи в стену. Призом служил кувшин какого-то пойла, и недавно побрившийся вояка его выиграл. С человеком что так умело бросается железом связываться опасно, подумал Карл и решил на всякий больше не смотреть в его сторону, среди этой толпы трусов и дураков он один чего-то по-настоящему стоил.
- Отлить хочу. – Сказал Карл сарацину, что ковырял стол ножом и ругался себе под нос после проигрыша в кости.
Тот ничего не ответил, двое охранников поднялись вместе с ним и проводили его на улицу. Карл отошёл от людей шагов на двадцать, стал справлять нужду в кустах. Судя по запаху эти кусты сегодня были очень востребованы.
- Побыстрее можешь, свинья? – Спросил его сарацин с акцентом.
- Могу, тебе на рыло. – Не выдержал Карл. Гнев копился в нём днями и искал выхода. В тот момент сорваться ему было как раз плюнуть. Да и, как назло, мочевой пузырь был полон как винный бурдюк, хотя вроде бы ничего он и не пил, быстро справить нужду было невозможно.
Ответа не последовало, мавр не стал обмениваться глупыми оскорблениями. Вместо этого он достало саблю демонстративно медленно, так чтобы Карл услышал, и с размаху треснул его по плечу ударом плашмя. Удар был болезненным, а главное унизительным. «Вот посмотри, кто здесь главный», как бы говорил он.
В тот момент чаша терпения ветерана была переполнена. Как военный он был не склонен спускать обиды, а как рыцарь обязан отвечать на каждый удар. И хоть разум говорил, что драться с двумя вооружёнными чужаками это самоубийство, гнев уже завладел душой и телом, он резко развернулся лицом к своим врагам.
Первое что он увидел это ухмылки двух сарацинов, их это обстоятельство очень забавляло. Но ухмылки пропали быстро, перекошенное от неконтролируемой, слепой ярости лицо Карла не могло вызвать ничего кроме страха, просто на подсознательном уровне.
Сарацин резко убрал саблю в сторону, намереваясь нанести сильный удар плашмя по голове, убивать пленника он не собирался, а вот поучить уму да. Однако ударить ветерана ему было не суждено, тот уже набросился на него совершенно забыв обо всём на свете. Его руки ловко выскочили из давно ослабленных пут, левой он схватил сарацина за горло, а большим пальцем правой со всей силы надавил ему на глаз.
На этом его безумно храбрая атака закончилась, сарацин что стоял справа с размаху ударил его в челюсть и клацнув зубами Карл Миллер сел на землю. От такого удара любой бы потерял сознание, кроме него, пожалуй, и Франсуа, тот рыжий кабан был для этого слишком могуч, его успокоит разве что пушечное ядро.
Карл попробовал подвигать челюстью, болело, конечно, ужасно, но челюсть не была сломана, да и зубы на месте, есть с чем жить, хотя и недолго. В тот момент его мысли прервались, он получил сильнейший удар ногой в грудь, отчего повалился на землю и утратил возможность дышать.
Наверное, в тот момент, в грязи, побитый и ограбленный он являл собой пример того, как низко может пасть тот, кто вознёсся высоко. Ещё три месяца назад он был гордым офицером имперской армии, забывшим что такое поражения. Сейчас он чувствовал себя холопом злого пана, который любит сечь прислугу почём зря.
В рыцарских романах в такой момент главному герою всегда приходит на помощь рыцарь в сияющих доспехах, друг, который притаился в кустах, высшая сила, ну или враг проявляет по отношению к нему милосердие на худой конец. К сожалению, Карл не был героем рыцарского романа, написанного для юных фройляйн, он жил в суровом мире. А в суровом мире спасения от заслуженных тумаков не бывает.
К счастью, сарацины не очень-то усердствовали, побили его неплохо, но целились в основном в бока и ноги. Синяков будет куча, но внутренние органы не отбиты, кости не сломаны, а мясо рано или поздно заживёт. Утратившего способность ходить его потащили в таверну, где грязного и страдающего положили на лавку. В тот момент он больше напоминал столичного бродяжку, чем славного воина…
Веселье продолжалось до самого утра и прервал его лишь крик «пожар». Такова данность жизни, таверны горят, причём часто. А уж если хозяева мертвы, а внутри орудует банда сволочей ей просто суждено сгореть, рано или поздно. Тем более её и тушить никто не будет, разбойники бегать с вёдрами просто не станут.
Пьяные вусмерть представители множества народов собрались у горящего здания. Никто не знал как так быстро распространился огонь, никто и не хотел знать. Не очень пьяные выносили мертвецки пьяных на себе, сарацины следили чтобы пленники не разбежались, за девками приглядывали какие-то матёрые ребята из числа солдат, похожие больше не опытных разбойников, чем на дезертиров. Хотя кого в этот поход только не набирали, в некоторых полках каждый второй разбойная морда.
Карл в тот момент снова лежал на грязи. Боль слегка отступила и теперь он снова ощущал безумную ненависть. В тот момент его разум уже ни о чём не хотел думать кроме самой простой жажды отмщения. Он молча смотрел на сарацинов и дезертиров помогающих друг другу устроиться на земле поудобнее и был готов отдать всё лишь бы вдарить по толпе ненавистных ублюдков картечью.
Но, к сожалению, он не был всемогущим, не было у него ни волшебной силы как в сказках, ни верных друзей, спешащих на помощь, ни пушки, спрятанной в кустах. Он мог полагаться только на себя. И сейчас ему травмированному и уставшему предстояло провести несколько часов на сырой земле. Ведь крыша что была над его головой, пусть она была вонючей, сгорела. Воистину, как бы не было тебе плохо, всегда может быть хуже!
Рядом с «ценным пленником» расположили девок. Если бы Карл в тот момент мог разлепить уставшие глаза, то увидел бы в каком ужасном состоянии те пребывают. Одежда их была разорвана и походила на лохмотья. Большая часть молча сидели и смотрели в одну точку. Казалось, они не шевелились, даже дышали через раз. Кажется их разум ушёл куда-то за грань, погулять, не в силах выдержать издевательства. Вернётся ли он вообще когда-нибудь, или в приютах для душевнобольных вскоре станет на несколько потерянных душ больше?
- Сеньор, вы ранены? – Услышал Карл женский голос над своих ухом. Это его удивило, он всё-таки разлепил глаза.
Над ним нависала там самая светловолосая дева, с которой он встретился взглядами не так давно. В отличие от остальных она не утратила присутствия духа, ей даже удавалось делать вид что ничего не произошло.
- Побили малость… Ничего, бывало хуже. – Просипел Карл так тихо что только она могла его услышать.
- Чем же мне вам помочь?
- Вряд ли у вас есть мазь от синяков… Мне больно говорить.
- Я вижу, у вас большой синяк на челюсти, сильно же они вас.
- Не так сильно, как вас. – Выдавил он с трудом.
- Переживу. – Сказала она вполне серьёзно.
В тот момент Карл посмотрел ей в глаза и увидел там решимость, а ещё некий железный стержень, словно она шпагу проглотила. Эта девушка была ещё молода, но сильна духом. Там, где остальные сломались она держалась храбро, словно ничего и не произошло. В тот момент он проникся к ней неким уважением. Храбрость и сила духа это черты которые любой честный солдат уважает больше всего.
- Клара. – Представилась она.
- Карл. – Просипел он.
На этом их общение закончилось, ведь всё хорошее в жизни заканчивается быстрее чем ты хочешь. Сарацин грубо схватил её за волосы и потащил куда-то. Она молча терпела эту муку, ведь такая мелочь не могла сломить её дух. Карл мог лишь молча смотреть на это беззаконие. Смотреть и копить злобу. В тот момент он поклялся себе, что убьёт их всех до единого.
***
Его везли в телеге, ведь ходить и даже держаться верхом он не мог. Синяки стали фиолетового оттенка, ещё немного и они будут похожи на королевский пурпур. В который раз в своей жизни Карл познавал что такое настоящая боль.
«Забравшийся высоко больно падает», раз за разом он повторял в своих мыслях сию прописную истину. С него сняли верёвки, настолько не верили в его дееспособность. И накрыли старым распоротым мешком, ведь он уже начал кашлять, ночной холод был ему не на пользу.
К счастью, за день и ночь спокойной поездки ему стало полегче. Его накормили два раза, оба раза старым хлебом, но он был рад и этому. Во второй раз хлеб подносил мальчишка из пленников. Он и поведал Карлу что его сарацинские пленители знают кто он такой и желают отомстить за то, что воевал против них и не брал пленных.
Карл от этого знания снова начал злиться. Ведь его вины в этом деле не было. Не велел он убивать сдающихся, никогда он не отдавал приказа казнить пленных! Всё это устроили его люди, такие как Эрик и Федериго, умышленно пустившие под нож всех, до кого дотянулись. А расплачиваться за чужие грехи ему. На востоке ведь знают толк в пытках, хотя если подумать кто его не знает то? Есть ведь такие люди, с виду обычные люди, твари божьи из кожи, а внутри дьяволово семя живёт. Любят они пытки, любят причинять боль другим, для того и живут, чтобы свои тёмные страсти удовлетворять. Палачами их именуют, это такой цех что своё ремесло истинно обожает. Не любить его они просто не могут, иначе с ума сошли бы. Потому никто и не желает с ними водиться, тёмные они люди, злые, страшные. Один их вид напоминает обывателям о том, что тёмные подвалы существуют и любой может там оказаться, любой.
Вот и Карлу возможно не миновать такой участи. Сарацины ведь уже заикались о замке, а в таких местах всегда есть темница и подвал. На этой земле беззакония, что распростёрлась меж двух воюющих империй у них точно должны быть опорные пункты, серьёзные и надёжные. Вот туда они и едут, а куда ещё? С этими невесёлыми думами Карл и ехал, глядя в небо, пока не случилось нечто странное.
Перетянуть верёвку через дорогу это старый как мир трюк. Главное не ошибиться с высотой, чтобы всадников выдрало из седла. Однако сарацинские лошадки были невысокого роста, потому верёвка оказалась высоковата, и первые всадники проехали через ловушку не пострадав, они вовремя пригнулись. Те, кто ехал за ними имели лошадей повыше ростом и посильнее, потому вылетели из седла как миленькие, прямо под копыта испугавшихся животных.
В итоге во главе колонны образовался островок первозданного хаоса. Вскоре выстрелы чередовались с проклятиями, а проклятия со звоном железа и хлюпаньем ног и копыт в дорожной грязи. В этих местах недавно прошёл дождь и теперь грязи на дороге было хоть на сто свинарников. Карл выглянул из свой телеги, тратя на это солидную часть своих скудных сил. Он стал свидетелем схватки.
Из кустов что были у дороги раздавались выстрелы. Немного, всего пять за залп, но залпы эти были частыми. Видать стрелков было мало, а вот стволов для стрельбы много. Сарацины и дезертиры падали под огнём тройками и пятёрками. Во главе колонны пара закованных в железо людей орудовали мечами добивая свалившихся с лошадей мавров и создавая хаос. Какой-то храбрец выскочил из кустов один и без доспехов, с алебардой наперевес. Он распорол сарацина до того, как последний успел что-то понять. На него тут же навалились ещё двое и почти сразу оказались на земле подстреленные.
Дезертиры и сарацины впали в ступор. Многие просто стояли на месте и не оказывали сопротивления. Конечно, это вам не безоружных крестьянок гонять и не чужое добро по карманам рассовывать. Здесь нужно сражаться, с чем у них было туго. Разбойники ищут лёгкой добычи, а не сражений, дезертиры бегут от битв, а не идут за ними. Будь здесь хотя бы две дюжины всадников пустыни схватка пошла бы совсем по-другому. К счастью для Карла их здесь не оказалось.
Стрельба по кустам ничего не дала, те кто набрался храбрости и бросился туда с оружием умерли ещё до того, как дошли. Пленники, коих здесь было почти две сотни начали разбегаться, а кто-то дрался со своими пленителями голыми руками против сабель. Пёстро одетый акынджи пытался командовать своей бандой, но ничего у него не вышло, он умер от предательской стрелы, выпущенной своим же товарищем, тот свёл счёты под шумок.
Две дюжины дезертиров сбились в кучу и ощетинились аркебузами и алебардами, а дальше начали поспешно отступать куда подальше от места схватки. Они убивали всех, кто подходил близко. Периодически кто-то из них падал от меткого огня из кустов, но то были потери совсем небольшие, не мешающие поскорее сбежать.
Никто и не вспомнил про Карла, его пленители были слишком заняты. Один убегал с небольшим сундуком подмышкой, другого топили в грязи пленники, ещё один получил пулю и осел у тележного колеса. Четвёртый крутился около телеги, он пытался поймать беглого коня. Вот тогда Карл и совершил безумный поступок, прыгнул ему на спину.
Силёнок у него было мало, тело ужасно страдало, но вояке хватило сил свалить сарацина, придавить сверху и не дать вывернуться. Ловко он извлёк чужой кинжал из ножен и угостил им мавра в бок. Несколько ударов, а затем кинжал застрял между рёбер и достать его было уже невозможно. Сарацин вскоре испустил дух, перед тем несколько раз прокляв Карла и недобро помянув его матушку и всю родню.
- Карл это ты? – Раздалось за спиной.
Карл обернулся и увидел стоящего над ним Поля с аркебузой. Его длинные усы, как всегда, были великолепны и прямы, а вот одежда грязна настолько словно он неделю в болоте купался. Так всё и было, ведь он шёл по их следам.
- Не похож? – Спросил он.
- Я если честно принял тебя за бродягу. – Усмехнулся он и помог своему командиру подняться.
- Ты сам напоминаешь болотного чёрта. – Отшутился ветеран.
- Так ведь мы через трясину шли. Знаешь сколько мы тебя искали?
- Как нашли?
- Дезертир рассказал, ты здесь известная фигура. Говорят, поймали генерала Миллера. С повышением тебя значится!
В тот момент мимо них пробежал обезумевший от страха, раненный в плечо дезертир. За ним гналась небольшая стая борзых. Этих собак Карл узнал сразу, это была охотничья свора Поля. Они ухватили дезертира за ноги, повалили его на землю и начали рвать зубами беспощадно и с упоением. Выглядело это жутко, Поль даже отвернулся, а вот Карл смотрел. В тот момент он испытывал мрачное удовлетворение.
- Сколько у тебя людей? – Карл перешёл к делу.
- Дюжина. По лесам насобирал тех, кто верен присяге. – Ответил Поль перезаряжая свою охотничью аркебузу с колесцовым замком.
- Верёвки много осталось?
- Есть немного, а что?
- Вешать будем, должны же мы восстановить справедливость?
Как дюжина солдат могла одолеть семь дюжин дезертиров и акынджи даже из засады? Здесь всё опять упирается в то, кто из них настоящий солдат. Что толку от труса, который бежит завидев врага? Какой храбрости можно ожидать от подлого предателя, что стал продавать своих же людей чужакам? Никакой схватки, по сути, не получилось, почти все людоловы разбежались. Удалось поймать всего нескольких, их же и повесили на первом подходящем дереве. На сухой, не намыленной верёвке, чтобы растянуть их страдания. На радость толпе из двух сотен освобождённых людей.
- Ну что, идём в Брюкенфурт? – Спросил Поль сразу после казни. - Дороги здесь опасные, но леса проходимые, дичи много, в озёрах полно рыбы, каждый вечер плотный ужин из жареного мяса и рыбного супа, дойдём за неделю сытые и довольные.
- Посмотри на них. – Карл указал пальцем на людей что они освободили. – Я видел куда больше пленников. Мы можем им помочь.
- Рано или поздно мы встретим кого-то серьёзного. Нас всего дюжина, а ты едва на ногах стоишь. – Возражал Поль. Ему драться дальше не хотелось, он уже навоевался.
- Знаю, я видел среди них матёрых ребят. А ещё с ними несколько рыцарских копий с боевыми слугами, эти ребята опасны. Будь они здесь вас бы порубили. И всё равно мы должны попробовать.
- Тебе бы прилечь.
- Да, отлежусь денёк на какой поляне, а там смогу ходить с палкой. – Согласился Карл. – Но потом мы пойдём обратно, к сгоревшей таверне. Там их пункт сбора, туда они все стекаются, по нему мы и ударим. От него они идут прямо к замку, где переправляют людей по реке, но замок нам не по зубам. Вооружим крестьян, оружия у нас теперь навалом, десятков пять станут хорошей подмогой. Они злы на людоловов, нам это на руку.
- Тебе лишь бы сражаться. Едва живой, а опять войну начинаешь? Мы можем просто уйти, силы неравны, никто нас не осудит, в том нет урона чести. – Сказал Поль, впрочем, без осуждения, даже с уважением.
- Война это наше ремесло, мы от него не бегаем. Спроси у мужиков кто будет сражаться, остальные на все четыре стороны, пусть даже не ошиваются рядом, трусов не терплю. Сегодня отдыхаем, приводим себя в порядок, отъедаемся. Завтра через два часа после рассвета выступаем в поход.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
