Когда пламя встретит луну
Первая встреча
Перед воротами школы Яндзяпин я остановилась так резко, словно врезалась в невидимую стену. Трёхэтажное серое здание с огромными окнами смотрело на меня неприветливо, будто уже знала всю мою подноготную. Мимо проносились другие ученики – они смеялись, толкались и обсуждали прошедшее лето. А я замерла посреди тротуара глядя на школу. Пальцы сами с собой до боли сжали лямки школьного рюкзака. Ткань врезалась в ладони, но эта лёгкая боль помогала удерживать реальность. В этом рюкзаке лежали новые чистые тетради. Мой шанс на новую жизнь. Я закрыла глаза сделала глубоким вдох, пахнущий осенней сыростью и чужим городом, и тихо, но отчётливо произнесла вслух:
– Я больше не буду нарушителем спокойствия.
Это было не просто обещание, это было клятва самой себе. Хватит с меня проблем и ярлыка «проблемного подростка.» с этого дня – тише воды, ниже травы. Я открыла глаза, поправила рюкзак и сделала первый шаг к школьному крыльцу. Тяжелые стеклянные двери отрезали уличный шум, и я оказалась в просторном, гудящем, как улей, фойе. Пахло свежей краской, паркетом и чьими-то притворно сладкими духами. Я заставила себя расправить плечи и нацепить на лицо самую вежливую и нейтральную улыбку и своего арсенала.
– Ой, привет! Ты ведь новенькая, да? Из 12-го б? – Звонкий девичьи голос раздался совсем рядом.
Я обернулась передо мной стояли две девчонки в такой же школьной форме, как и я. Та что повыше, с аккуратным каре и с забавными заколками волосах, приветливо махала мне рукой. Вторая, чуть пониже с длинным хвостом, с любопытством меня разглядывала.
Привет. Да, я Шэнь Юэсинь, – мягко ответила я.
– Класс, я Суми, староста нашего класса, – улыбнулась девчонка заколками. – А это Ван Мэй. Мы как раз караулили тебя у расписания, учитель просил проводить тебя до кабинета чтобы ты не потерялась. Слушай, у тебя такие классные волосы! И сумка тоже!
– Спасибо. – Я почувствовала, как внутри немного отпускается напряжение. Девочки казались дружелюбными и совершенно обычными. Никаких подозрений, никаких кривых взглядов.
Ой, да ладно тебе, Суми, не забалтывай человека прямо с порога. – беззлобно фыркнула Мэй, но тоже тепло мне улыбнулась. - Пойдём, её, покажем тебе нашу школу. У нас, в принципе, весело, если не злить историка и держаться подальше от задних парт.
– От задних пар? – Переспросила я, шагая вслед за ними по широкой лестнице на третий этаж.
– да. – Суми заговорческий понизила голос. И наклонилась ко мне. - Там обитает стихийное бедствие, Хо Янъянь и его друг. Настоящие хулиганы. Но ты не переживай, они не трогают учеников. Просто бездельничают и сбегают с уроков. А ты ведь у нас приличная, да?
Я сглотнула под поступивший к горлу комок, вспомнив свою клятву у ворот, и кивнула:
– Исключительно приличная, самая спокойная в мире!
Мэй рассмеялась, открывая дверь в наш кабинет:
– Вот и отлично! Садись с нами на второй ряд, уверена мы подружимся.
Я улыбнулась подругам, проходя внутрь класса. Время пролетело быстро и уроки кончились.
– Идём с нами домой? – Предложила Мэй
– Я бы хотела сделать уроки тут. – Ответила я мягко.
– Окей, тогда до встречи! – Сказала Суми направляясь с Мэй к выходу.
Я осталась делая уроки, и мне было чуть тяжело, и я задержалась до позднего вечера. Я встала направляюсь к выходу из школы, но по дороге запуталась. По школе я шла минут пять и увидела запасной выход. Я направилась к этому выходу. Когда я оказалась снаружи, передо мной предстал зелёный сад, но вдруг дверь за моей спиной захлопнулась, и обратно её открыть я уже не смогла. Свет окон школы едва дотрагивается до раскидистого сада, на улице туманно и тихо, я растеряно шла по дорожки, крепко сжимая в руках рюкзак.
Я тихо пробормотала себе под нос:
– Где здесь ворота?… Почему всё закрыто?
Вдруг тишину разрезает резкий топот от ног. Кто-то на полной скорости бежит со стороны спортивной площадки.
Голос охранника издалека:
– Стоять! А ну стой, щегол! Всё равно поймаю!
Я замерла. Арыхивают лучи мощных фонарей охранников. Из-за поворота выбегает какой-то парень! Его скорость была довольно быстрой. Одет был в толстовку и в кепку, а в глазах читался адреналиновый азарт. Парень заметил меня. И наши взгляды пересеклись на долю секунды. Понимая что охранники сейчас увидят меня и подумают, будто мы вместе, он резко меняет траекторию. На бегу он жёстко, но крепко хватает меня за запястье.
Я в шоке вскрикнула: – А! Кто ты?!…
Парень отрезал: – Заткнись и беги – если не хочешь проблем!
Он буквально тащит меня за собой. Я спотыкаюсь вынуждена бежать. Фонари охранников мелькают совсем близко, разрезая туман. Он резко ныряет влево – прямо в густые, высокие кусты декоративного сиреневого сада. Точнее, мы вливаемся туда вместе, шурша листвой, и падаем на колени в траву. Парень мгновенно прижал меня спиной к своей груди, а своей широкой ладонью намертво закрыл мне рот.
Он шепчет прямо у ухо тяжело дыша:
– Тихо. Не дыши.
Моё сердце колотилось как сумасшедшее. Я чувствовала тепло его тело и цитрусового одеколона. Буквально в двух шагах от кустов останавливаются двое охранников. Лучи фонарей скользят прямо над головой.
Первый охранник:
Куда этот гад делся?! сквозь землю провалился?!
Второй охранник: – Да ладно, завтра по камерам вычисли. Директор ему голову оторвёт. Пошли.
Шаги охранников медленно удаляются я всё ещё зажата в тисках парня, его ладонь всё также плотно прижата к моим губам. Я пыталась повернуться, но он держал крепко. В моих глазах вспыхнул злость. Я резко укусила его мягкую часть ладонь прямо под большим пальцем.
Парень глухо шипит от боли: – А-а-ах!… ты что, бешеная?!
Мгновенно одергивает руку и я оттолкнула его, вскакивая на ноги и тяжело дыша, вытираю рот рукавом своей аккуратный формы. Я смотрела на него снизу вверх. Он сидит на траве, баюкая укушенную руку, на которой уже проступают багровые следы моих зубов. Он поднимает на меня ошарашенный, но зловещий взгляд.
Парень разглядывает багровый след от моих зубов на ладони и… усмехнулся?:
– Новенькая?
Я сделала шаг назад. – Откуда знаешь?
Он медленно поднимается во весь рост. Он гораздо выше меня! И его тень полностью накрывает моё тело. Он сделал шаг ко мне, засовывая раненую руку в карман брюк.
Он смотрел прямо в глаза с дерзкой ухмылкой: – Все в школе меня знают и боятся. А ты осмеливаешься меня укусить.
Я сглотнула подступившиеся к горлу комок. Вдруг издалека снова доносится резкий свисток охранников и топот ног. Мы оба дрогнули. Янъянь резко оборачивается на звук, затем перевёл взгляд на меня…
Можешь быстро бежать?
Я решительно кивнула:
– да
– тогда за мной!
Он снова схватывает меня за запястье, но на этот раз я уже не сопротивлялась. Мы сорвались с места на полной скорости летели сквозь лабиринт кустов и деревьев школьного сада. Вспышка фонарей мелькнула позади, но мы убежали далеко. Мы выбежали на полупустую, тускло освещённую парковку за зданием школы и наконец остановились за припаркованной машины. Мы оба тяжело дышали, пытаясь перевести дух. Он отпустил мою руку, опираясь ладонями о колени и восхищенно смотрел на меня.
– а ты быстрая бегунья.
Я гордо выпрямилась, сдувая выбившиеся локон:
- Конечно, спортом же занимаюсь.
Янъянь смотря на меня ещё несколько секунд, а затем искренне, тепло усмехается – этой улыбки на его лице в школе наверно не видел ещё никто.
- Давай дружить? Я удивлённо моргнула, не зная что ответить ему, которому, по его же словам, все боятся. Но Янь не ждёт ответа. Он делает шаг ближе заглядывая мне в глаза и тихо добавляет:
– так что?
– Мы уже кажется, друзья.
В этот момент на парковке мягко загорелись ночные фонари, освещая нас двоих. Я смотрела в его глаза, моё сердце бешено застучало – и на этот раз не от бега. Янь опустил голову вниз усмехнувшись от чего-то.
Правила тайны дружбы
Утро следующего дня началось с гула, который стоял в школьных коридорах ещё до первого звонка. Едва я переступила порог класса, как меня тут же окружили Суми и Ван Мэй. Их глаза горели от возбуждения, словно они узнали главную сенсацию года.– Ты слышала?! – шёпотом, но с таким жаром выпалила Суми, хватая меня за локоть. – Вчера вечером кто-то пробрался в закрытый сад, и охрана устроила настоящую облаву на Хо Янъяня! Но самое безумное — сторож клянётся, что этот псих был не один. С ним была какая-то девчонка!Моё сердце пропустило удар, а к щекам мгновенно прилила горячая волна. Я судорожно сглотнула, заставляя себя нацепить на лицо маску искреннего удивления.– Да ладно? Не может быть... Наверное, охраннику в темноте просто показалось, – выдавила я, надеясь, что мой голос не дрожит.Я замерла за своей партой, боясь лишний раз пошевелиться и выдать себя. Господи, какое счастье, что в эту секунду прозвенел спасительный звонок на математику! Гул в классе начал стихать, но дверь с оглушительным грохотом распахнулась. На пороге стоял он.Хо Янъянь. Растрёпанный, с небрежно накинутым на одно плечо рюкзаком и ленивой, чуть надменной усмешкой на губах. Мои глаза округлились от ужаса: оказывается, мы учимся в одном классе! Пока учитель раздражённо отчитывал его за опоздание, Янь даже не пытался оправдываться — он лишь скучающе скользнул взглядом по рядам. И вдруг его глаза остановились на мне. На долю секунды в них вспыхнул знакомый озорной огонёк, от которого у меня по спине пробежали мурашки.Он лениво прошёл в конец кабинета и сел... прямо за парту позади меня!Весь урок превратился для меня в пытку. Я сидела с прямой как струна спиной, боясь обернуться, но затылком буквально физически ощущала его насмешливый взгляд. Внутри всё сжалось от напряжения. Вдруг мне в спину прилетел маленький скомканный комочек бумаги. Я вздрогнула, оглянулась на учителя и, убедившись, что тот пишет формулы на доске, дрожащими пальцами развернула записку под партой.Там размашистым, корявым почерком было выведено: «Привет, подруга. Спина не болит после вчерашнего бега?»От его наглости и этого простого слова «подруга» внутри всё перевернулось. Щёки вспыхнули так сильно, что, казалось, это видно даже с последней парты. Я быстро скомкала листок и спрятала его в самый дальний угол пенала, стараясь унять бешено стучащее сердце.На большой перемене в столовой я пыталась прийти в себя за обедом в компании Суми, Мэй и пары дружелюбных одноклассников. Но спокойствие длилось недолго. В дверях появился Ван Цзя Сюй, а следом за ним — Хо Янъянь. Они шли мимо нашего стола, и Янь, даже не сбавляя шага, на секунду задержал на мне пристальный взгляд. Он демонстративно покрутил в длинных пальцах бутылочку с банановым молоком и едва заметно, хитро мне подмигнул, пока никто вокруг не смотрел. В этом жесте было столько скрытого смысла и общей тайны, что у меня перехватило дыхание.– Что-то я совсем не голодна, пойду подышу в коридор, – пробормотала я, чувствуя, что ещё секунда — и подруги точно заметят моё смятение.Но в коридоре меня ждала новая неприятность. Путь мне преградил один из старшеклассников-задир — высокий, наглый парень, который привык брать всё, что захочет. Увидев у меня в руках тетрадь по математике, он ухмыльнулся и резко дёрнул её на себя.– Слышь, новенькая, дай списать домашку, всё равно ты отличница.– Отдай, придурок! – вспыхнула я, вцепившись в край тетради обеими руками.Я попыталась дать отпор, но парень лишь издевательски рассмеялся и поднял тетрадь высоко над головой, куда я не могла дотянуться. От обиды и бессилия у меня защемило в груди — неужели моя спокойная жизнь закончится дракой в первый же день?Но тут из-за угла бесшумно появился Янь. Он молча подошёл и пару секунд смотрел на эту сцену с холодной, ленивой усмешкой, засунув руки в карманы. Затем он шагнул ближе, тяжело положил ладонь на плечо задиры и сжал пальцы так сильно, что тот скривился и глухо зашипел от боли. Улыбка мгновенно сползла с лица Янъяня, а взгляд стал острым и ледяным.– Оставь её, – тихо, но с такой угрозой произнёс он, что в коридоре словно похолодало.Задира испуганно дёрнулся, вырвал плечо и поспешно ретировался, бросив тетрадь на подоконник. Я ожидала почувствовать облегчение, но вместо благодарности внутри меня вскипела паника. Я схватила тетрадь и прошипела, глядя на Яня снизу вверх:– Зачем ты это сделал?! Теперь вся школа будет думать, что мы связаны!Хо Янъянь посмотрел на меня сверху вниз, и в его глазах снова заплясали тёплые, дразнящие искорки. Он наклонился чуть ближе, понизив голос до шёпота:– Но мы ведь и правда связаны. Зубками.Он бросил быстрый взгляд на свою ладонь, на которой всё ещё краснел след от моего укуса. От этих слов по моему телу пробежал странный электрический разряд — смесь злости, смущения и чего-то совершенно нового, пугающего. Не в силах больше выдерживать его взгляд, я развернулась и почти бегом ушла на урок.После звонка с последнего урока мой телефон вибрирует в кармане. На экране высветилось сообщение с незнакомого номера: «Жду на крыше. Если не придёшь, я расскажу директору твой секрет». (Видимо, он успел надавить на старосту и вытрясти мой номер).Я удивлённо уставилась на экран, чувствуя, как внутри всё закипает:– Откуда он вообще знает про мой секрет?!Когда школа опустела, я всё же поднялась на крышу. Прохладный вечерний ветер трепал мои волосы, принося запах приближающейся осени. Янь сидел на самом краю парапета, свесив ноги вниз, на фоне закатного неба. В этот момент он не казался опасным хулиганом — в его позе чувствовалось какое-то странное одиночество.Услышав мои шаги, он обернулся. Между нами повис тяжёлый, серьёзный разговор.– Я прилежная ученица, – твёрдо начала я, сжимая лямки рюкзака. – Мне нужны только отличные оценки и спокойствие. Я не хочу возвращаться в прошлое. Твоя «дружба» просто разрушит мою новую жизнь.Янъянь медленно спрыгнул с парапета и подошёл ближе. Его взгляд стал на удивление серьёзным, без привычной насмешки.– Мне плевать на оценки, Шэнь Юэсинь, – тихо сказал он. – Но здесь до смерти скучно. Все вокруг либо боятся меня, либо пытаются использовать. Давай заключим сделку: при всех мы друг друга не знаем. Ни взглядов, ни разговоров. Но когда мы одни — мы друзья. Ты помогаешь мне не вылететь из школы и подтягиваешь по учёбе, а я защищаю тебя от любых проблем. И твой секрет останется со мной.Я колебалась. Внутри боролись страх перед его репутацией и странное, непонятное доверие к этому парню, которое появилось ещё вчера ночью на парковке. Я понимала, что выбора у меня всё равно нет, но в глубине души мне почему-то совсем не хотелось отказываться.– Согласна, – тихо выдохнула я, глядя ему прямо в глаза. – Только никому не рассказывай.Он протянул мне руку. Я на секунду замерла, а затем осторожно вложила свою ладонь в его. Его рука оказалась удивительно тёплой и крепкой. Янь тепло, почти нежно усмехнулся:– Я всегда держу слово, придурочная.Он шутливо сделал вид, что закрывает рот на невидимый замок, демонстративно «выбросил» ключ через плечо, подмигнул мне и ушёл вниз по лестнице. Я ещё пару минут стояла на крыше, чувствуя, как на губах сама собой появляется лёгкая улыбка, а затем тоже отправилась домой.Вечером того же дня я возвращалась с прогулки, погружённая в свои мысли о нашей странной сделке. Завернув на свою тихую улицу, я вдруг замерла: у ворот соседнего дома стоял припаркованный дорогой чёрный мотоцикл, хищно блестевший в свете фонарей.В эту же секунду дверь соседнего дома распахнулась, и на порог вышел... Хо Янъянь. В обычной домашней толстовке, со слегка влажными после душа волосами и пакетом с мусором в руке.Мы оба замерли как вкопанные, глядя друг на друга через пустую дорогу. Время словно остановилось. Оказывается, главный хулиган школы — мой новый сосед по дому.А-а-а, да за что мне всё это?! Почему именно он?!
Шаги за спиной
На следующий день я проснулась от резкого звука. Мне показалось, что это был грохот, но, открыв глаза, я поняла — это сработал будильник. Я несколько секунд лежала, уставившись в потолок нового, ещё не до конца обставленного дома. На полу всё ещё стояли две неразобранные коробки с вещами, на которых было написано: «Книги» и «Зимняя одежда». Вчерашний вечер прокручивался в голове, как заезженная плёнка. Янь. Он мой сосед. Я резко сорвалась с кровати и, стараясь не шуметь, подкралась к окну. Осторожно отодвинув край плотной шторы, я посмотрела вниз. Улица была сонной и пустой. Возле соседнего дома, прямо у ворот, тускло поблёскивал на солнце новенький чёрный мотоцикл. Самого парня не было видно.– Сумасшествие какое-то, – прошептала я, прижимая холодные ладони к горящим щекам.Я быстро пошла в ванную. В зеркале на меня смотрела обычная девчонка с растрёпанными волосами — новенькая, у которой и так проблем выше крыши из-за переезда, а теперь ещё и это. Мне нужно было собраться. Я прошептала тихо:
– Договор на крыше был чётким: я помогаю ему не вылететь из школы, он защищает меня от местных хулиганов. Никаких личных чувств. Просто сделка.
Я надела отглаженную школьную форму, завязала волосы в аккуратный хвост и бросила в рюкзак учебник по математике за прошлый год — нужно было проверить, с какого момента у Янъяня начались пробелы. Я намеренно вышла из дома на двадцать минут раньше, чтобы точно не столкнуться с ним. Я тихо прикрыла за собой входную дверь, спустилась по деревянным ступенькам крыльца и пошла по дорожке к калитке. Утренняя прохлада приятно освежала лицо. Я уже мысленно поздравила себя с тем, что план «невидимки» сработал, как вдруг... Р-р-раз! — тишину сонной улицы оглушительно разорвал резкий, хищный рёв мотоциклетного мотора. Я от неожиданности подпрыгнула на месте и выронила бы рюкзак, если бы не держала его за обе лямки. Я резко обернулась. Янь уже сидел на своём байке. На нём были простые школьные брюки, белая рубашка с расстёгнутым воротником, а поверх — тяжёлая чёрная кожаная куртка.
Я поругалась:– Придурок, что ли, так пугать?!
Он застёгивал молнию, лениво поглядывая на меня. Заметив мой испуганный взгляд, он плавно крутанул ручку газа, заставляя мотор ещё раз взреветь, а затем заглушил его. Наступила тишина. Янъянь снял шлем и небрежным жестом зачесал назад растрёпанные ветром тёмные волосы. На его губах тут же заиграла та самая дерзкая усмешка, от которой у меня внутри всё переворачивалось.
– Доброе утро, репетитор. Янъянь окинул меня ленивым, оценивающим взглядом, задержавшись на моём аккуратном хвосте.– Куда так спешишь? Специально вышла пораньше, чтобы со мной не пересекаться?
– Вовсе нет, – я повысила голос, стараясь скрыть волнение, и сделала шаг вперёд по тротуару, проходя мимо его забора. – Просто люблю приходить заранее. Воздух свежий, дышится легко.
Янь плавно перекинул ногу через сиденье мотоцикла. Оставив байк на подножке, он в два шага пересёк расстояние до невысокой живой изгороди, разделяющей наши участки, и преградил мне путь. В руке он держал второй шлем — матово-чёрный, совершенно новый.
– Садись, подвезу, – спокойно сказал он, протягивая шлем мне. – Раз уж мы партнёры по договору, глупо тебе тащиться пешком или трястись в душном школьном автобусе, пока я бензин жгу. К тому же, это часть моей работы — охранять тебя. Мало ли кто встретится по дороге.
Я посмотрела на шлем, затем на мощный, пугающий мотоцикл, а потом — прямо в его тёмные, уверенные глаза.– В школу? На этом? С тобой? – я округлила глаза и сделала шаг назад. – Ты с ума сошёл, Янь? Если нас увидят вместе у ворот школы, поползут такие слухи, что твоя защита мне уже не понадобится. Меня просто заживо съедят твои фанатки из параллельного класса! Я новенькая, мне и так тяжело влиться!
Янь тихо хмыкнул. Его это, кажется, только забавляло. Он покрутил шлем на пальце, словно баскетбольный мяч.
– Во-первых, мне плевать на фанаток. Во-вторых, кто сказал, что мы поедем прямо к воротам? – он чуть наклонился ко мне, понизив голос. – Высажу тебя за углом, в пятидесяти метрах. Никто ничего не заметит. Ну так что, репетитор? Прокатишься с ветерком или предпочтёшь глотать пыль на остановке?
Я заколебалась. С одной стороны, ехать с ним было безумием. С другой... перспектива стоять на остановке и ловить на себе косые взгляды местных мне тоже не улыбалась. Да и скрывать, что мы соседи, долго не получится.
Я сердито выдохнула, выхватила шлем из его рук и буркнула:
– Если ты разобьёшь нас, я тебя сама лично на том свете достану. И учти — за углом! Ровно за пятьдесят метров до школы!
Янъянь довольно улыбнулся — его план сработал.
– Обижаешь. Я вожу аккуратно. Надевай и садись.
Шлем оказался на удивление удобным, хотя и пах новинкой. Я неуклюже перекинула ногу через заднее сиденье. Мотоцикл подо мной казался огромным и живым.
– Держись крепче, – бросил Янь через плечо, надевая свой шлем.
– За что? – пискнула я, оглядываясь в поисках каких-нибудь поручней.
– За меня, глупая. За талию держись, если жить хочешь.
Прежде чем я успела возмутиться, Янь завёл мотор, и байк резко рванул с места. Я ахнула и инстинктивно вцепилась руками в его кожаную куртку, прижимаясь к его крепкой спине. Ветер мгновенно свистнул в ушах. Дома, деревья и уличные фонари замелькали мимо с бешеной скоростью. Сначала мне было дико страшно, я зажмурилась, но уже через пару минут открыла глаза. Ощущение полёта и свободы было невероятным. Янъянь вёл уверенно, плавно обгоняя редкие утренние машины. От него пахло хорошим парфюмом, свежестью и... немного кожей куртки.
Как он и обещал, за один квартал до школы, в тихом переулке за старым книжным магазином, мотоцикл плавно затормозил. Я поспешно слезла, едва не запутавшись в собственных ногах, и начала судорожно снимать шлем. Волосы, конечно же, растрепались, пара прядей выбилась из хвоста. Я протянула ему шлем, стараясь не смотреть ему в глаза.
– Спасибо, – тихо сказала я. – Дальше я сама.
Янь забрал шлем, повесил его на руль и, не снимая своего, приоткрыл визор. Его глаза смотрели на меня с явным интересом
.– Не за что. Иди. Встретимся в классе. И не забудь про учебники на большой перемене.
Я кивнула, развернулась и быстрыми шагами пошла в сторону школьного двора, на ходу судорожно поправляя форму и пытаясь пригладить волосы. Я надеялась, что нас никто не видел. Но стоило мне завернуть за угол школы, как я наткнулась на Ми Рэ — главную сплетницу нашего класса, не то что класса, а школы, которая стояла у ворот с подругами и пила кофе из стаканчика.
Ми Рэ прищурилась, провожая меня подозрительным взглядом:
– Ой, смотри-ка, наша новенькая. А чего это ты пешком из этого переулка идёшь? Живёшь же вроде в другой стороне? И... подожди, это что, звук байка Янъяня сейчас там затих?
Ми Рэ сделала медленный глоток из своего стаканчика, переводя взгляд с моих растрёпанных волос на тёмный переулок, откуда всё ещё доносился глухой, удаляющийся рокот мощного мотора. Подружки Ми Рэ, две неразлучные близняшки из параллельного класса, зашептались, преданно заглядывая ей в рот.
– Ну так что, новенькая? – Ми Рэ сделала шаг вперёд, преграждая мне дорогу к стеклянным дверям школы. – Мне показалось, или ты только что слезла с мотоцикла Янъяня?
Я почувствовала, как внутри всё похолодело, но заставила себя расправить плечи. Я вспомнила, что на кону стоит моя спокойная жизнь в новой школе. Если эти девчонки узнают правду, мне не дадут прохода до самого выпуска.
– Тебе показалось, Ми Рэ, – максимально равнодушно ответила я, поправляя лямку рюкзака. – Просто пропустила свою остановку, потому что засмотрелась в телефон, вот и пришлось идти пешком через дворы. Потом поймала автобус.
– Да-а? – Ми Рэ прищурилась, окинув меня критическим взглядом с ног до головы. – А почему тогда у тебя волосы дыбом стоят, будто ты тридцать минут без шлема на скорости сто километров в час летела? И щёки красные.
Я инстинктивно коснулась своих растрёпанных прядей и мысленно выругала Яня за то, что он так сильно разогнал свой байк.
– В автобусе было жутко душно, а потом я бежала, чтобы не опоздать, – быстро нашлась я, стараясь говорить твёрдо. – А насчёт звука... Мало ли в нашем городе чёрных мотоциклов? Ладно, извини, мне нужно идти в кабинет.
Я обошла застывшую Ми Рэ и быстрыми шагами направилась в школу. Едва я скрылась за дверями, Ми Рэ обернулась к подругам и злобно усмехнулась:
– Ага, автобус. Как же. Она врёт и даже не краснеет. Девочки, проследите за ней на переменах. Если эта нищенка крутится возле Хо Янъяня, я устрою ей весёлую жизнь.
Первый урок. В классе было шумно. Я сидела за своей партой у окна, уткнувшись в тетрадь и делая вид, что повторяю материал. На самом деле мои мысли были далеко. Звонок прозвенел ровно в 8:00. В этот же момент дверь кабинета с грохотом распахнулась, и на пороге появился Янь. Как обычно — рубашка навыпуск, верхние пуговицы расстёгнуты, на лице — абсолютное безразличие к правилам.
Учитель математики, пожилой и строгий господин Чжоу, тяжело вздохнул, поправляя очки:
– Хо Янъянь. Опять опаздываешь, второй раз за неделю?
– Извините, учитель. Пробки, – коротко бросил Янь, даже не пытаясь придумать нормальное оправдание, учитывая, что он приехал на мотоцикле.
По классу прошёл смешок. Янь двинулся по проходу между партами к своему привычному месту на последнем ряду. Проходя мимо меня, он на долю секунды задержал на мне взгляд и едва заметно, одними уголками губ, улыбнулся. Я тут же опустила глаза, молясь, чтобы этого никто не заметил. Но Ми Рэ, сидевшая наискосок, не упустила этот момент. Она зафиксировала этот мимолетный взгляд и сузила глаза.
– Итак, класс, тишина! – господин Чжоу постучал мелом по доске. – Сегодня у нас внеплановая проверочная работа по тригонометрии. Достаём двойные листочки.
По классу пронёсся дружный стон разочарования. Я спокойно достала ручку — для меня это не было проблемой. Но с заднего ряда донёсся отчётливый, тяжёлый вздох. Янъянь зашелестел пустыми страницами тетради. Через пять минут после начала теста я почувствовала, как мне в спину прилетело что-то маленькое. Я вздрогнула. На мою парту упал туго свёрнутый бумажный комочек. Осторожно, косясь на учителя, я развернула записку.
Крупным, размашистым и довольно небрежным почерком Яня там было написано: «Спасай, репетитор. Формула синуса двойного угла. Я вообще не понимаю, что это за змеиные знаки».
Я закусила губу. Обернуться было нельзя — учитель сразу заметит. Написать ответ и кинуть обратно? Рискованно. Я аккуратно написала формулу на крошечном клочке бумаги, зажала его в кулаке и опустила руку за спину, надеясь, что он сможет дотянуться.
В этот момент Ми Рэ, которая делала вид, что пишет тест, резко подняла руку:
– Учитель Чжоу! А у нас разве можно передавать записки во время контрольной?
Учитель оторвался от журнала и строго посмотрел на класс:
– Кто передаёт записки?
Я замерла, моя рука с зажатой бумажкой так и осталась висеть. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Если учитель подойдёт и заберёт шпаргалку, нас обоих ждёт огромный скандал, а Яня точно отчислят.
– Это я уронил ручку, учитель, – раздался спокойный, ленивый голос Яня сзади.
Он наклонился, делая вид, что поднимает с пола свою ручку, и одновременно с этим ловко, едва ощутимо, выхватил бумажку из моих пальцев.
– Извините за шум. Ми Рэ, наверное, просто слишком нервничает из-за теста, вот ей криминал везде и мерещится.
Класс снова тихо зашушукался. Учитель нахмурился:
– Янъянь, садись нормально и пиши. Ми Рэ, не отвлекайся на чужие ручки.
Я облегчённо выдохнула, чувствуя, как по спине пробежал холодный пот. Я украдкой посмотрела в сторону Ми Рэ — та буквально кипела от злости. Её план провалился, но подозрения только окрепли. После третьего урока объявили большую перемену. Я решила, что оставаться в классе под прицелом взгляда Ми Рэ опасно. Я взяла рюкзак и вышла в коридор.
Красная от злости Ми Рэ даже не пыталась скрывать, что приставила ко мне своих прихвостней — её подружки тут же двинулись следом, стараясь не упускать меня из виду.– Отлично, за мной следят, – усмехнулась я про себя, ускоряя шаг.Нужно было срочно оторваться от хвоста. Завернув за угол коридора, я быстро юркнула в женский туалет. Девочки Ми Рэ растерянно замерли у входа, не решаясь зайти следом, и остались караулить снаружи. А я, не теряя ни секунды, прошмыгнула через смежную дверь в пустую раздевалку, вышла с другой стороны коридора и тихо поднялась в школьную библиотеку — там обычно тихо и никого нет.
Но едва я устроилась за дальним столиком на третьем этаже, как передо мной вырос Янъянь.
– Ты совсем с ума сошёл? Зачем ты пришёл сюда?! – шёпотом возмутилась я, оглядываясь по сторонам. – Ми Рэ и так ходит за мной по пятам. Если нас увидят здесь вместе, завтра вся школа будет говорить, что мы встречаемся!
Янь замер, пристально посмотрев на меня. Его тёмные глаза на мгновение стали очень серьёзными.
– И что в этом плохого? – тихо спросил он.
Я опешила:
– Ч-что?
Янь хмыкнул и быстро перевёл всё в шутку, открывая тетрадь:
– Я говорю, что плохого в том, если они подумают, что ты меня контролируешь? Ты же мой репетитор по договору. Ладно, забудь. Давай сюда свою тригонометрию, пока нас действительно тут не накрыли. Объясни мне эту формулу, из-за которой у меня чуть мозг не взорвался на первом уроке. Я попыталась прогнать странное смущение, вызванное его словами, пододвинула к себе тетрадь и начала быстро, но понятно объяснять тему.
Янъянь слушал на удивление внимательно, не перебивая и хмуря брови, когда пытался вникнуть. Я поймала себя на мысли, что когда он не строит из себя крутого парня, он может быть очень... милым и прилежным.
Вдруг у самого входа в библиотеку послышался приглушённый женский голос:
– Я точно видела, что она пошла на третий этаж. Проверь те стеллажи в конце!
Это была Ми Рэ. Она пришла вместе со своими ищейками, чтобы поймать нас с поличным. Я в ужасе округлила глаза и посмотрела на него. Шаги приближались. На то, чтобы собрать вещи и убежать, времени уже не оставалось — выход из этого угла был только один, прямо навстречу Ми Рэ. Мы оба посмотрели друг на друга. О нет!
Оборванная нить
Шаги Ми рэ и её подруг-близняшек шуршали по паркету библиотеки всё ближе и ближе. Внутри меня всё сжалось от страха. Если нас поймают здесь вместе, моей репутации тихой отличницы придёт конец, а Мира разнесёт сплетни по всей школе.
Вдруг сильная рука Хо Янь Яня резко ухватила меня за запястье. Не дав мне издать ни звука, он оттянул меня в самую тёмную нишу между массивным книжным шкафом и стеной. Пространства было так мало, что я оказалась вплотную прижата к его груди. Хо Янь Янь мгновенно закрыл мне рот рукой, чтобы я не вскрикнула от неожиданности.
Я слышала, как бешено бьётся его сердце, и это напомнило мне нашу первую встречу в саду. Всё повторялось. Его глаза, обычно полные насмешки, сейчас были абсолютно серьёзными и смотрели прямо в мои. От него пахло свежестью и едва уловимым запахом бензина от мотоцикла.
— Где же они? Я точно слышала голоса, — раздался капризный голос Ми рэ прямо за углом нашего стеллажа.
Тень стервы упала на соседний книжный шкаф. Она проходила буквально в сантиметрах от нас. Я зажмурилась, едва смея дышать, готовая к худшему. Ми рэ постепенно осматривала углы, заглядывала за полки, но в нашей темноте так ничего и не увидела. Её шаги начали затихать.
— Ладно, тут никого нет. Уходим, — раздражённо бросила Ми рэ близнецам.
Послышался шорох одежды, и они наконец ушли. Дверь библиотеки с грохотом захлопнулась, и в зале снова воцарилась тишина.
Только после этого Хо Янь Янь медленно отпустил меня. Его ладонь соскользнула с моих губ, но он не спешил отходить. Парень посмотрел на меня сверху вниз, и в его глазах снова заплясали знакомые искорки.
— Ну что, Безмолвная Луна, — тихо, почти шёпотом произнёс он, отступая на шаг и давая мне вздохнуть. — Пронеслась гроза. Напугалась?
После того как Хо Янь Янь медленно отпустил меня, моё сердце всё ещё продолжало бешено колотиться — и на этот раз не только от страха перед Ми рэ. Я сделала глубокий вдох, пытаясь вернуть себе самообладание, и сердито поправила воротник своей школьной формы.
— Вовсе я не напугалась, — соврала я, стараясь, чтобы мой голос звучат как можно тверже и холоднее, хотя щеки предательски горели. — Просто не хотелось из-за твоих сомнительных приключений объясняться с директором в первый же день.
Хо Янь Янь лишь тихо усмехнулся, засунув руки в карманы брюк, и окинул меня своим привычным оценивающим взглядом. Было видно, что моё напускное спокойствие его только забавляет.
— Ладно-ладно, спишем это на твою заботу о репутации отличницы, — протянул он, кивнув на раскрытый учебник тригонометрии, оставшийся на столе. — Ну так что, Юэсинь? Продолжим наш увлекательный урок или на сегодня с тебя хватит адреналина?
Я посмотрела на часы в телефоне. До конца большой перемены оставалось всего десять минут, а мы не разобрали еще три формулы. Если я хочу, чтобы этот хулиган не вылетел из школы и оставил меня в покое, мне придется довести дело до конца. К тому же, возвращаться в коридор, где всё ещё могла бродить Ми рэ со своими ищейками, было слишком рискованно.
— Садись и пиши, — строго сказала я, возвращаясь к столу и беря в руки ручку. — Время поджимает, а у тебя в голове пока полный ноль по тригонометрии.
Мы просидели в самом глухом углу библиотеки до самого звонка. Янь, вопреки моим ожиданиям, больше не язвил. Он на удивление внимательно слушал мои объяснения, быстро фиксируя формулы в тетради, хотя время от времени я ловила на себе его странный, задумчивый взгляд.
Когда прозвенел звонок с уроков, я вздохнула с облегчением. Собрав вещи, я постаралась незаметно выскользнуть из школы и сразу направилась к автобусной остановке. Но стоило мне дойти до своей улицы и завернуть за угол, как до моих ушей снова донесся знакомый, оглушительный рев мотора.
Новый глянцевый мотоцикл затормозил прямо возле меня, подняв небольшое облако пыли. Янь Янь заглушил двигатель, снял шлем и, тряхнув темными волосами, с улыбкой посмотрел на меня. На нем снова были его домашние свободные штаны и простая футболка, в которых он выглядел совсем не так угрожающе, как в школе.
— Эй, соседка, — крикнул он, кивая на пассажирское сиденье. — До дома осталось всего пара сотен метров, но, может, прокатишься? Обещаю, Ми рэ нас здесь не увидит.
Я посмотрела на сиденье мотоцикла, затем на Хо Янь Яня, который с вызовом приподнял бровь, ожидая моего ответа. Моя гордость кричала повернуться к нему спиной и уйти домой. Но внутри, глубоко под маской правильной отличницы, вдруг проснулось то самое бурные прошлое, которое я так отчаянно пыталась забыть. Мне до безумия захотелось сбежать от школьных сплетен, формул и вечного страха быть раскрытой.
— Ладно, — выдохнула я, делая шаг вперед. — Но только до конца улицы.
Янь победно усмехнулся и протянул мне запасной шлем. Я застегнула ремешок, несмело перекинула ногу через сиденье и устроилась позади него.
— Держись крепче, Юэсинь, — бросил он через плечо.
Я не успела ничего ответить, как он резко выжал газ. Мотоцикл взревел и рванул с места так мощно, что меня отбросило назад. От испуга я крепко обхватила Хо Янь Яня руками за талию, прижимаясь к его спине. Он тихо рассмеялся, чувствуя мою реакцию, и прибавил скорость.
Пара сотен метров до дома пролетели в мгновение ока, но парень и не думал останавливаться. Он проскочил поворот и вылетел на загородную трассу. Я хотела закричать, чтобы он затормозил, но слова застряли в горле от открывшегося вида. Трасса была пустой и идеально ровной, а с обеих сторон её окружал густой, величественный лес. Деревья сливались в сплошную осеннюю стену, солнце пробивалось сквозь кроны, затапливая дорогу золотистым светом, а ветер с силой бил в стекло моего шлема. Это было невероятно красиво. На секунду мне показалось, что мы летим. Я сильнее сжала пальцы на его куртке, ловя этот безумный момент свободы.
Но сказка длилась недолго. Внезапно мотор мотоцикла странно чихнул. Звук стал прерывистым, тяжелым, и скорость начала стремительно падать. Янь Янь нахмурился, пытаясь крутить ручку газа, но байк никак не реагировал.
— Что происходит? — тревожно спросила я, когда мы начали окончательно замедляться.
Мотор мотоцикла издал жуткий, скрежещущий звук, а заднее колесо на полной скорости резко заклинило. Байк сильно вильнул в сторону. Я даже не успела испугаться, как земля ушла у нас из-под ног. В следующее мгновение мотоцикл с грохотом завалился на бок. Нас с силой швырнуло на жесткий асфальт. Мы покатились по дороге, увлекая за собой шлейф из искр от летящего рядом металла. Сильный удар выбил весь воздух из моих легких, в глазах на секунду потемнело. Когда всё наконец затихло, я замерла на обочине, тяжело и прерывисто дыша. Вокруг расплывался едкий запах бензина. С трудом приподнявшись на локтях, я сквозь боль стащила с себя шлем и сквозь пелену слез огляделась. В паре метров от меня лежал перевернутый мотоцикл, его колесо всё еще бешено вращалось в воздухе.
А прямо рядом с ним, на холодном асфальте, неподвижно лежал Хо Янь Янь.
— Янь Янь! — мой голос сорвался на хриплый крик. Забыв о собственных ушибах и ободранных до крови коленях, я подползла к нему. — Янь Янь, очнись! Пожалуйста, посмотри на меня!
Его шлем отлетел в сторону во время падения. Лицо парня было бледным, на лбу проступала ссадина, из которой струилась тонкая дорожка темной крови. Он не двигался. В этот момент мое сердце просто остановилось от дикого, парализующего ужаса. Неужели это конец?..
Вдруг он тяжело, со стоном вздохнул и медленно приоткрыл глаза. На его бледных губах появилась слабая, едва заметная, но всё такая же дерзкая усмешка.
— Живая, Безмолвная Луна?.. — тихо, через силу прохрипел он, пытаясь пошевелиться. — Прости... кажется, я не сдержал обещание довезти тебя с комфортом.
Я закрыла рот ладонями, и из моих глаз хлынули слезы — наполовину от облегчения, наполовину от злости на этого невыносимого парня. И моё сердце пропустило сильный удар как будто в меня вонзили ножом. Неужели оно возвращается?
Бурное прошлое
Хруст веток в глухой чаще леса прозвучал оглушительно. Я замерла на корточках возле разбитого мотоцикла, боясь даже обернуться. Сердце заколотилось где-то в горле. Кто-то медленно, но уверенно шёл прямо к нам из темноты деревьев. Тот, кто перерезал трос? Тот, кто ждал нашей аварии?
— Сяо Юэ... — вдруг раздался тихий, едва слышный шепот позади меня.
Я вздрогнула и резко обернулась. Хо Янь Янь приподнялся на одном локте, превозмогая боль. Его лицо было бледным, по витку всё ещё текла тонкая струйка крови, но взгляд оставался отчаянным и собранным. Он впервые назвал меня так — не «Безмолвная Луна», не по имени, а ласково и тихо: «Сяо Юэ» (Маленькая Луна). От этого непривычного обращения внутри меня что-то перевернулось.
— Сяо Юэ, иди сюда. Живо, — сквозь зубы приказал он, протягивая ко мне здоровую руку и кивая на тень за помятым корпусом байка. — Спрячься за мотоцикл. Не высовывайся, что бы ни случилось.
Но я не сдвинулась с места. Моё бурное прошлое, которое я так долго пыталась подавить в себе, окончательно взяло верх. Страх испарился, уступая место глухой, яростной злости. Я не собиралась прятаться и бросать его, раненого, одного на растерзание тем, кто подстроил эту аварию.
Я медленно поднялась во весь рост, нащупала на земле тяжелый обломок зеркала заднего вида и крепко сжала его в руке.
Кусты затрещали, ветки раздвинулись, и на свет пустой дороги наконец вышла высокая фигура, силуэт которой едва угадывался в наступающей ночной глуши… Шагнув под блеклый свет луны, парень остановился. На нём была свободная тёмная куртка, а на лице играла мягкая, но немного грустная улыбка.
Мои пальцы разжались, и осколок зеркала со звоном упал на асфальт. Я не верила своим глазам.
— Ну привет, сестрёнка, — негромко произнёс он, делая шаг ко мне. — Ты всё так же любишь влипать в неприятности, Юэ-Юэ.
Это был мой названный брат и самый верный друг из прошлой жизни. Тот, кто обещал тайно оберегать меня, куда бы я ни сбежала. Он выследил меня даже в этом городе и вышел из леса только потому, что своими глазами увидел нашу страшную аварию. На его лице читалось искреннее беспокойство, и он тут же двинулся к нам, чтобы помочь.
Но стоило ему сделать шаг, как позади меня раздался яростный, свирепый рык. Хо Янь Янь, превозмогая дикую боль в раненой ноге, рванулся вперёд, закрывая меня собой. На его лице проступила такая бешеная, жгучая ревность, что воздух вокруг, казалось, раскалился. Он в упор уставился на незнакомца, тяжело дыша и сжимая кулаки. Хо Янь Янь мгновенно понял: та тихая, «безмолвная отличница» скрывает от него огромную, опасную тайну. И эта тайна только что нарушила всё их хрупкое равновесие.
- Эй, полегче. С твоей ногой лучше не делать резких движений, — спокойно произнёс Ли Сюйжи, остановившись в нескольких шагах от нас. Блеклый свет луны полностью осветил его лицо.
Хо Янь Янь хмуро посмотрел на него, превозмогая боль, но с места не сдвинулся, продолжая стоять между мной и незнакомцем.
— Ты ещё кто такой? — недоверчиво спросил Хо Янь Янь, внимательно разглядывая парня.
— Янь Янь, стой, всё нормально, — я потянула его за рукав куртки, чтобы он немного успокоился. — Это Ли Сюйжи. Он мой названный брат. Он не причинит вреда.
Хо Янь Янь удивленно обернулся ко мне, приподняв бровь. Напряжение в его взгляде сменилось полным недоумением.
— Брат? — переспросил он, переводя взгляд с меня на Ли Сюйжи. — Извини, конечно, но откуда у школьной отличницы берётся брат, который посреди ночи выходит из леса прямо к месту нашей аварии?
— Я просто ехал следом, потому что обещал приглядывать за ней, — ровным голосом ответил Ли Сюйжи, проигнорировав его подозрения. Он подошёл ближе и присел на корточки перед помятым корпусом мотоцикла. — И, как вижу, не зря. Кто-то надрезал твой тормозной трос. Если бы скорость была чуть выше, вы бы сильно пострадали.
Хо Янь Янь нахмурился ещё сильнее. Известие о том, что авария была подстроена, заставило его на секунду забыть о незнакомце. Он посмотрел на оборванный шнур, а затем снова перевёл взгляд на Ли Сюйжи, недовольный тем, что какой-то посторонний парень копается в его вещах.
— Ладно, разберёмся, — Хо Янь Янь попытался сделать шаг, но тут же болезненно поморщился и опёрся рукой о руль разбитого байка. — Сами дойдём.
— И как ты пойдёшь? Твой мотоцикл не заведётся, а из ноги кровь идёт, — Ли Сюйжи поднялся во весь рост и кинул взгляд за деревья. — Моя машина припаркована неподалёку. Давай без упрямства, я помогу вам добраться до города и обработать рану.
Я посмотрела на Хо Янь Яня. Он был бледным, тяжело дышал, а его куртка на бедре потемнела от крови. Становилось всё холоднее, и оставаться на пустой трассе было глупо.
— Пожалуйста, Янь, — тихо сказала я. — Давай сядем в машину. Нам действительно нужна помощь.
Парень несколько секунд молча смотрел на меня, взвешивая ситуацию, а затем неохотно кивнул.
— Ладно. Показывай, где твоя машина.
Мы медленно пошли через деревья к обочине, где стояла машина Ли Сюйжи. Хо Янь Янь сильно хромал, тяжело опираясь на моё плечо, но старался не показывать, как сильно ему больно. Как только мы подошли, Сюйжи открыл заднюю дверь, помогая Хо Янь Яню сесть, а я сразу же попросила:
— Сюйжи, дай аптечку, пожалуйста. У него сильно идёт кровь.
Брат молча кивнул, достал из бардачка пластиковый чемоданчик и передал его мне. Я залезла в салон и села на сиденье рядом с Хо Янь Янем. Открыв аптечку, я достала антисептик и чистые бинты. Ли Сюйжи остался стоять у открытой двери машины, оперевшись руками о крышу, и наблюдал за нами с легким, едва заметным оттенком ревности в глазах. Было непривычно видеть его таким хмурым.
Я аккуратно разрезала ткань джинсов Хо Янь Яня на бедре и обработала глубокую царапину от падения. Он лишь стиснул зубы, не издав ни звука, хотя я видела, как напряглось его тело.
— Осталось только лицо, — тихо сказала я, потянувшись за ватным диском с перекисью.
Чтобы дотянуться до ссадины на его лбу, мне пришлось придвинуться к нему вплотную. Расстояние между нами сократилось до нескольких сантиметров. Я осторожно коснулась прохладной ватой его раны. В этот момент Хо Янь Янь поднял голову и посмотрел прямо на меня. Наши взгляды встретились так близко, что я на секунду забыла, как дышать. В его темных глазах больше не было привычной дерзости или злости — только странное, глубокое внимание. Его дыхание коснулось моей щеки, и по моей коже пробежали едва уловимые мурашки.
Поняв, что я слишком долго неподвижно держу руку у его лица, я поспешно убрала ватный диск и чуть отодвинулась назад, возвращаясь на свое место. Мои щеки предательски горели в темноте салона.
Ли Сюйжи обошел машину, сел за руль и захлопнул дверь. Мотор тихо заурчал, и мы наконец тронулись с места, выезжая обратно на трассу. Я оказалась зажата на заднем сиденье с Хо Янь Янем.
В салоне на пару минут воцарилась тишина, которую прерывал только негромкий шум колес.
— И часто тебя пытаются убить в этой школе? — первым нарушил молчание Ли Сюйжи, глядя на Янь Яня через зеркало заднего вида. — Тормозной трос надрезали профессионально. Тот, кто это сделал, точно знал, что ты поедешь по этой трассе.
Хо Янь Янь лениво откинулся на подголовник и повернул голову в мою сторону, слегка прищурившись.
— Обычно до такого не доходило, — глухо отозвался он, а затем перевел взгляд на лобовое стекло. — Но в последнее время у моей семьи обострились дела с конкурентами. Видимо, решили ударить по мне. Теперь придется выяснять, кто именно крысит за моей спиной. Машина Ли Сюйжи плавно свернула на нашу знакомую улицу и остановилась между двумя соседними домами. За окном уже была глухая ночь. Янь потянулся к ручке двери, собираясь выходить, но я вовремя заметила, как тяжело ему даётся каждое движение — нога до сих пор сильно болела, а джинсы были разрезаны.
Если он в таком виде заявится к себе, его родители поднимут на уши весь город, и начнётся грандиозный семейный скандал. Да и оставлять его одного после того, как кто-то покушался на его жизнь, мне было тревожно.
— Постойте, — тихо, но твёрдо сказала я, заставив обоих парней обернуться на меня. — Хо Янь Янь, тебе лучше не идти к себе. Твои родители увидят рану, порванную одежду и сразу всё поймут. Будет куча лишних вопросов. Переночуй сегодня у меня.
Хо Янь Янь удивлённо приподнял бровь, всматриваясь в моё лицо в полумраке салона. Он явно не ожидал от «тихой отличницы» такого смелого предложения. Ли Сюйжи на переднем сиденье слегка напрягся и крепче сжал руль, но промолчал.
— Я и так живу одна, дом пустой, — добавила я, переводя взгляд на названного брата. — Сюйжи, ты тоже оставайся. Тебе незачем ночью возвращаться в отель, да и... мне так будет спокойнее. Места всем хватит.
Парни переглянулись. Между ними снова проскочила искра невидимого соперничества, но здравый смысл победил.
— Ладно, — глухо отозвался Хо Янь Янь, убирая руку от двери. — Твоя правда, Юэсинь. Меньше вопросов — целее нервы.
Ли Сюйжи заглушил мотор и спокойно вышел из машины.
— Раз Юэ-Юэ просит, я останусь. Помогу тебе дойти до двери, герой.
Через несколько минут мы все трое уже заходили в мой притихший дом. Я закрыла дверь на все замки, чувствуя, как внутри наконец утихает паника от пережитой аварии. Но стоило мне включить свет в прихожей и посмотреть на двух высоких парней, которые хмуро оглядывали гостиную, как я поняла: эта ночь в одном доме точно не будет сонной и простой. Чтобы не накалять обстановку, я быстро распределила территорию. Ли Сюйжи я отправила наверх, в гостевую комнату. А Хо Янь Яня, которому из-за раненой ноги было тяжело подниматься по лестнице, устроила на большом мягком диване в гостиной.
Его джинсы были безнадёжно испорчены и разрезаны после обработки раны, поэтому я поднялась к себе и отыскала в шкафу вещи, которые мама купила отцу в подарок, но он их ещё ни разу не одел. Это были абсолютно новые домашние брюки и свободная, очень большая чёрная футболка.
Я спустилась обратно и протянула одежду Хо Янь Яню.
— Переоденься, — коротко сказала я, стараясь говорить спокойно. — Твои джинсы всё равно только выбрасывать.
Он молча принял вещи, оценивающе оглядел огромную футболку и негромко усмехнулся:
— Спасибо, отличница. С заботой у тебя всё в порядке. — Переоденься, — коротко сказала я, стараясь говорить спокойно. — Твои джинсы всё равно только выбрасывать.
Я положила на край дивана чистый комплект постельного белья и уже развернулась, собираясь уйти к себе наверх, как вдруг за моей спиной послышался шорох ткани. Я инстинктивно обернулась и замерла на месте. Хо Янь Янь, совершенно не смущаясь моего присутствия, резко потянул вверх края своей порванной школьной рубашки и снял её через голову, отбросив в сторону.
Я просто не успела уйти. В тусклом свете торшера я на секунду увидела его без футболки. На его плече красовался свежий крупный синяк от падения, а на коже виднелось несколько старых шрамов, явно оставшихся после прошлых уличных разборок его семьи. Весь его вид — крепкое телосложение и эти отметины — резко контрастировал с образом обычного одиннадцатиклассника.
Мои щёки мгновенно обдало жаром. Поняв, что слишком долго разглядываю парня, я резко отвернулась, едва не споткнувшись о край ковра. Обернувшийся передо мной дверном косяки стоял Ли Сюйжи с недовольным лицом. Он быстро подошел взял меня за запястье и отправил в комнату спать. Но в глубокой ночи я проснулась от неожиданной жажды воды. Я тихо спустилась по лестнице направляюсь к кухне, но резко замерла в дверном косяке. Я увидела в кухне Хо Янь Яня и рядом Ли Сюйжи. Они разговаривали о чем-то?
— Я знаю, из какой ты семьи и в какие игры вы играете в этом городе, — негромко, но очень жёстко говорил Ли Сюйжи. Послышался тихий стук стакана о стол. — Мотоциклы, разборки... Это твоё дело. Но не смей втягивать во всё это Шэнь Юэ Синь. Она слишком дорого заплатила за своё спокойствие в прошлом, чтобы теперь рисковать жизнью из-за твоих врагов. Уходи от неё.
В темноте кухни повисла тяжёлая пауза. Я замерла за косяком, прижавшись к стене и затаив дыхание. Моё сердце бешено колотилось в ожидании ответа Хо Янь Яня.
— Я не собираюсь уходить, — глухо, но удивительно твёрдо ответил Хо Янь Янь. В его голосе не было прежней насмешки, только абсолютная серьёзность. — Сначала это была просто дурацкая сделка из-за учёбы. Но сейчас всё изменилось. Сяо Юэ... она особенная. Она не боится меня, она защитила меня там, на трассе. Она мне нужна, Сюйжи. И я сделаю всё, чтобы быть рядом с ней и защитить её.
От его слов «она мне нужна» у меня по коже пробежали мурашки, а внутри разлилось странное, щемящее тепло. Он действительно этого хочет... Хо Янь Янь, этот дерзкий хулиган, говорил обо мне с такой искренней заботой. — Защитить её? Ты? — Ли Сюйжи горько и зло усмехнулся, и его следующий вопрос прозвучал как гром среди ясного неба. — Ты хоть сам веришь в то, что говоришь? Юэ-Юэ не знает, чья машина тогда, много лет назад, на полной скорости протаранила автомобиль её родителей, но я-то знаю правду. В той жуткой автокатастрофе, где погибли её мать и отец, вторым участником был твой отец, Хо Янь Янь! Да, это несчастный случай, твой отец не виноват, но именно эта авария сломала её жизнь. Именно после той ночи её детская психика раскололась, и у неё появилась вторая, тёмная и неуправляемая личность. Бабушка годами пыталась собрать её по кусочкам и спрятать это бурные прошлое. Каково ей будет узнать, что парень, которого она пустила в дом, — сын человека из той роковой аварии? Твоё появление пробудит её второе «я», Хо Янь Янь. Твоё пламя просто разрушит её хрупкий покой. Если ты действительно желаешь ей добра, ты должен сам держаться от неё как можно дальше.
В кухне воцарилась мёртвая, удушающая тишина. Хо Янь Янь ничего не ответил — этот удар в самое сердце лишил его дара речи. Страшная тайна прошлого была раскрыта.
Я стояла за дверным косяком, прижав ладонь к губам, а слёзы сами собой катились по моим щёкам. Внутри всё разрывалось от боли, страха и подступающей паники. Голова закружилась, словно та давняя авария происходила прямо сейчас. Человек, к которому я только-только начала привязываться и в которого, кажется, медленно влюблялась, оказался живым напоминанием о гибели моих родителей и о проклятии моей второй личности. Брат был прав: оставаться рядом с Хо Янь Янем слишком опасно для моего разума. Едва сдерживая рвущийся наружу крик, я бросилась обратно по лестнице в свою комнату. Завтра утром я разорву наше репетиторство. Ради его и своей безопасности.
Моё второе «я»
Утро встретило меня резкой головной болью и давящей тишиной. Я открыла глаза, уставившись в потолок, и первые несколько секунд не могла понять, почему на душе так паршиво. Но затем воспоминания о ночном разговоре на кухне лавиной рухнули мне на грудь. Автокатастрофа... Машина отца Хо Янь Яня... Моя расколотая психика.
Я села на кровать и посмотрела на свои дрожащие ладони. Внутри, где-то глубоко в груди, привычная пустота тихой отличницы вдруг сменилась глухой, опасной пульсацией. Моё второе «я», моя бурная и жесткая личность, которую я годами держала в клетке, царапалась наружу, требуя автономии. Из-за ночного стресса защитные барьеры внутри меня дали трещину. Мне больше не хотелось быть правильной. Мне хотелось крушить всё вокруг.
Кое-как подавив этот порыв, я умылась ледяной водой, натянула школьную форму и спустилась на первый этаж.
На кухонном столе лежала короткая записка от Ли Сюйжи: «Уехал по делам. Буду на связи. Береги себя, Юэ-Юэ». Брат исчез на рассвете, оставив меня один на один с моим личным кошмаром.
Я повернулась к гостиной. Хо Янь Янь уже не спал. Он сидел на диване, полностью одетый в те самые новые домашние вещи моего отца который не успел поносить — брюки и огромную черную футболку, которая делала его плечи еще шире. Услышав мои шаги, он поднял голову. На его лбу уже запеклась тонкая корочка крови, но взгляд темных глаз был на удивление мягким и внимательным. Никакой прежней издевки.
— Доброе утро, Безмолвная Луна, — негромко сказал он, внимательно вглядываясь в мое бледное лицо. Кажется, он пытался понять, слышала ли я их ночной спор. — Как себя чувствуешь? Колени сильно болят после вчерашнего?
Вчера я бы, наверное, смутилась или разозлилась от его тона. Но сейчас, когда во мне просыпалось мое второе «я», я чувствовала только звенящий, арктический холод. Вся влюбленность, которая зарождалась во мне, покрылась толстой коркой льда. Я посмотрела на него сверху вниз — на сына человека, из-за которого погибли мои родители.
— Нам нужно поговорить, Хо Янь Янь, — мой голос прозвучал настолько чужой, твердый и безэмоциональный, что парень инстинктивно подобрался и нахмурился.
— Что-то случилось? — он попытался встать, слегка хромая на раненую ногу.
— Сиди, — резко оборвала я его, сделав шаг назад, чтобы между нами было как можно больше расстояния. — Я приняла решение. С этого момента наше репетиторство окончено. Я больше не буду с тобой заниматься, не буду давать списывать и помогать по учебе. Мне плевать, что ты расскажешь директору про мои секреты. Между нами всё кончено, Янь Янь. Собери свои вещи и уходи из моего дома. Прямо сейчас.
Хо Янь Янь застыл на месте. Его глаза расширились от глубокого, искреннего шока, а на бледном лице отразилось полное непонимание. Он смотрел на меня так, словно перед ним стояла совершенно чужая, незнакомая девушка. Его привычная уверенность испарилась в один миг.
— Что?.. — глухо вырвалось из его груди. Он покачал головой, пытаясь переварить мои слова. — Юэсинь, ты что такое говоришь? Какая муха тебя укусила с утра пораньше?
Он всё-таки поднялся с дивана, наплевав на сильную боль в ноге, и сделал тяжёлый, хромающий шаг в мою сторону. В его взгляде смешались растерянность и внезапно вспыхнувшая, горькая обида. Я видела, как сильно его ранил мой ледяной тон, ведь ещё вчера на трассе между нами всё было иначе.
— Почему ты так решила? Что вообще произошло, пока я спал?! — его голос сорвался, становясь более резким от подступающего отчаяния. Он подошёл ближе, почти в упор вглядываясь в мои застывшие глаза, словно отчаянно пытался отыскать в них прежнюю Сяо Юэ. — Из-за того парня, твоего брата? Он тебе что-то про меня наговорил? Юэ Синь, не молчи, ответь мне! Почему ты вдруг выставляешь меня за дверь, как последнего врага?!
Внутри меня всё кричало от боли, сердце разрывалось на части, глядя на его растерянный и обиженный взгляд. Мне хотелось обнять его, извиниться, сказать, что он ни в чём не виноват. Но моя пробуждающаяся вторая личность, сотканая из холодного инстинкта самосохранения, безжалостно глушила эти чувства. Лёд внутри меня становился только толще. Я помнила правду. Я помнила о той жуткой автокатастрофе.
— Сюйжи здесь ни при чём, — отрезала я, даже не моргнув, хотя ногти до крови вонзились в ладони за моей спиной. — Я просто поняла, что совершила огромную ошибку, связавшись с тобой. Из-за тебя на меня косится вся школа. Из-за тебя мы чуть не погибли вчера на той трассе. Мне не нужны проблемы, Хо Янь Янь. Мне нужно сдать экзамены и жить спокойной жизнью, в которой нет места разбитым мотоциклам, перерезанным тормозам и уличным бандам. Ты — ходячая опасность. И я больше не хочу иметь с тобой ничего общего.
Я сделала ещё один шаг назад, указывая рукой на входную дверь.
— Переодевайся в свои вещи и уходи. Автобус довезёт тебя до школы. А на уроках сделай вид, что мы вообще не знакомы.
Хо Янь Янь резко выдохнул через нос, и я заметила, как его кулаки сжались до дрожи. Обида в его глазах медленно сменялась мрачной, тяжёлой гордостью. Он понял, что я не шучу. Хо Янь Янь долго и тяжело смотрел на меня. В его тёмных глазах бушевал целый ураган из гордости, непонимания и глубокой, глухой обиды. Но, несмотря на всё это, под его хмурым взглядом я отчётливо уловила то, чего он не мог скрыть — упрямую, отчаянную заботу. Он уходил, но в его сердце не было ненависти. Он всё равно собирался защищать меня, даже если я выставила его за дверь.
Он ничего больше не сказал. Молча развернулся, натянул свои подсохшие вещи и, стараясь не показывать, как сильно хромает, вышел из моего дома, громко хлопнув дверью.
Когда за ним закрылся замок, я со звуком выдохнула и прижалась спиной к стене. Внутри всё горело от боли, но моё второе «я» лишь плотнее сжимало кольцо вокруг моих чувств. Настроение было паршивым, мрачным и опасным. В таком состоянии мне категорически нельзя было попадаться людям на глаза, но нужно было идти в школу.
Через час я уже переступала порог учебного корпуса. Школьные коридоры гудели, как растревоженный улей. Стоило мне дойти до своего шкафчика, как дорогу мне резко преградила Ми рэ со своими неизменными подружками-близняшками. Лицо школьной стервы так и светилось от ядовитого торжества.
— Ой, посмотрите, кто пришёл! Наша святая отличница, — громко, на весь коридор зазвенел капризный голос Миры. Она демонстративно сложила руки на груди и подошла ко мне вплотную. — А где же твой верный пёсик Хо Янь Янь? Что-то его сегодня привезли на машине, а не на его дурацком мотоцикле, да и выглядит он так, будто его через мясорубку пропустили. Вы вчера так увлеклись в библиотеке, что он сломал ногу? Ну же, Шэнь Юэ Синь, расскажи нам!
У меня не было ни сил, ни малейшего желания выслушивать её бред. Внутри меня всё клокотало от ярости. Тёмная, бурная личность, дремавшая во мне годами, требовала немедленно заставить эту девчонку замолчать.
Вместо того чтобы, как обычно, опустить глаза и тихо извиниться, я сделала шаг вперёд. Мой взгляд стал ледяным. Не говоря ни слова, я с силой, резко оттолкнула Ми рэ в сторону, освобождая себе путь.
Ми рэ от неожиданности не удержалась на своих высоких каблуках и смешно взмахнула руками, едва не влетев в шкафчики. Близняшки испуганно ахнули, подхватывая её.
Лицо Ми рэ мгновенно залилось пунцовой краской от ярости и унижения.
— Ты... Да ты как смеешь меня трогать?! — взвизгнула она, задыхаясь от возмущения и тыча в меня пальцем. — Ты хоть знаешь, кто я?! Я красавица секции Б! Самая популярная девушка на всём потоке!
Я медленно остановилась. Развернулась и посмотрела на неё сверху вниз. Моё лицо было абсолютно невозмутимым, холодным и каменным, а в глазах не было ни капли страха.
— Не видно, — бросила я коротким, убийственно спокойным тоном.
В коридоре мгновенно воцарилась гробовая тишина. Десятки одноклассников, наблюдавших за этой сценой, замерли с открытыми ртами. Никто и никогда не осмеливался так публично и хладнокровно унизить Ми рэ. Договорить я не успела. Воздух со свистом рассекло, и по моей щеке со звонким, хлёстким звуком ударила ладонь Ми рэ.
От силы пощёчины моя голова резко откинулась в сторону. Кожу обожгло огнём, но эта боль была ничем по сравнению с тем, что вспыхнуло у меня внутри. Защитные барьеры в моей голове окончательно рухнули. Тёмная, бурная личность, которую я так долго сдерживала, с диким рыком вырвалась на свободу. В моих глазах потемнело от бешеной, неконтролируемой ярости. Я не собиралась стоять на месте — я в ту же секунду, резко и слепо, ринулась вперёд, собираясь буквально напрыгнуть на Ми рэ и уничтожить её.
Но долететь до цели я не успела.
Прямо на моём пути резко выросла высокая фигура. Хо Янь Янь выбросил вперёд свою сильную руку, перехватывая мой яростный прыжок на лету. Я на всём бегу наткнулась прямо на его ладонь, но он тут же, жёстко и молниеносно, потянул меня рукой в сторону, утягивая за себя. Одним этим резким движением он развернул меня, надёжно пряча за своей широкой спиной от замершей толпы учеников. Его раненая нога явно отозвалась сильной болью от такого рывка, но он даже не поморщился.
— Отпусти! Уйди с дороги, Янь Янь! — яростно закричала я, пытаясь вырваться и обойти его, чтобы добраться до испуганной Миры. Моё второе «я» требовало крови, и я была готова наброситься даже на него.
Хо Янь Янь резко развернулся ко мне, перехватывая мои ладони и не давая сделать ни шагу в сторону. Он заставил меня поднять голову и посмотреть ему прямо в глаза. В его тёмных омутах не было злости за то, что я выгнала его утром. Там была только бесконечная, глубокая тревога за меня. Он видел, что я на грани, видел, что из-за стресса я теряю контроль над своим разумом.
— Сяо Юэ, посмотри на меня, — негромко, на удивление мягко и спокойно заговорил Хо Янь Янь, заглядывая мне в душу и крепко удерживая мои подрагивающие руки. — Тихо. Посмотри мне в глаза. Дыши.
— Отпусти... — мой голос сорвался на хрип, я всё ещё тяжело и прерывисто дышала, а внутри меня бушевал настоящий шторм.
— Не отпущу, — твёрдо ответил он, приближаясь ещё ближе. Он осторожно переместил ладонь на мою горящую от пощёчины щёку, слегка подушечкой большого пальца оглаживая покрасневшую кожу. — Всё хорошо. Она того не стоит. Успокойся, Сяо Юэ. Я здесь. Слышишь меня? Я рядом. Просто дыши.
Его ровный, уверенный голос и нежное прикосновение к щеке подействовали как ледяной душ на раскалённый металл. Бешеная пульсация в моей голове начала медленно затихать, а бурная личность, неохотно подчиняясь его теплу, стала отступать обратно в тень. Я сделала первый глубокий, судорожный вдох, чувствуя, как ярость медленно сменяется горьким бессилием. Толпа в коридоре продолжала стоять мертвее камня. Никто не смел издать ни звука. Ми рэ, тяжело дыша от пережитого испуга, во все глаза смотрела на Хо Янь Яня, который даже не удостоил её взглядом.
— Пойдём, — тихо, но не терпящим возражений тоном бросил он мне.
Развернувшись, он крепко взял меня за руку и повёл прочь по коридору, слегка прихрамывая. Я шла за ним послушно, словно в тумане. Вторая личность окончательно отступила, оставив после себя лишь звенящую пустоту и дикую усталость. Он увёл меня в самый дальний, пустующий крытый переход между корпусами, где в это время никого не было.
Я мягко отняла свою руку и облокотилась о холодный подоконник, глядя на школьный двор. Щека всё ещё горела от пощёчины, но мне было плевать.
— Зачем ты полез? — глухо спросила я, не смотря на него. — Я бы сама с ней разобралась.
Хо Янь Янь встал рядом, засунув руки в карманы брюк, и устремил взгляд в окно. Его профиль в солнечном свете казался резким и непривычно серьёзным.
— Ты бы её покалечила, Сяо Юэ, — спокойно ответил он. — А потом тебя бы вышвырнули из школы со скандалом. Твой брат прав в одном: тебе нельзя влипать в дерьмо из-за таких, как Мира. Но в остальном он ошибается. Я не уйду и не оставлю тебя, даже если ты будешь кричать мне об этом каждое утро.
Я промолчала. Слова Ли Сюйжи о страшной автокатастрофе и отце Янь Яня тяжёлым камнем лежали у меня на сердце. Мне хотелось закричать ему в лицо эту правду, спросить, знает ли он сам, но я лишь сильнее сжала зубы. Я не могла. Пока не могла.
— Уроки сейчас начнутся, — тихо сказала я, отворачиваясь. — Сделка расторгнута, Хо Янь Янь. Пожалуйста, просто оставь меня.
Остаток учебного дня превратился для меня в настоящее испытание. На уроках тригонометрии и литературы мы сидели через два ряда друг от друга. Я демонстративно не смотрела в его сторону, уставившись в тетрадь, а он больше не пытался просить у меня списать или поймать мой взгляд. Но я кожей чувствовала его тяжёлое, контролирующее присутствие. Хо Янь Янь словно незримый щит караулил каждый мой шаг издалека.
Ми рэ до конца дня так и не посмела подойти ко мне снова. Она сидела на задних партах, злобно перешёптываясь с близняшками и бросая на меня испепеляющие взгляды, но её былая спесь испарилась. Слух о том, что новенькая отличница едва не размазала «красавицу секции Б» по стенке, и что сам главный хулиган школы закрыл её собой, мгновенно разлетелся по всем классам. Мой статус тихой невидимки был разрушен навсегда.
Когда наконец прозвенел финальный звонок, я самая первая собрала сумку и быстрой походкой выбежала из школы. Мне нужно было побыстрее оказаться дома, запереть двери и остаться в одиночестве, чтобы переварить этот безумный день. Школьные ворота захлопнулись за моей спиной, оставив позади шёпот одноклассников и хмурый взгляд Хо Янь Яня, который провожал меня с крыльца. Этот школьный день закончился, но я знала: завтрашний день принесёт новые проблемы. Дома меня встретила спасительная, глухая тишина. Я на автомате заперла входную дверь на все замки, сбросила в прихожей тяжелую школьную сумку и прямо в форме опустилась на пол, прижавшись спиной к стене. Силы окончательно покинули меня. Левая щека все еще немного горела, но в зеркале я видела лишь бледное лицо с застывшим, опустошенным взглядом. День, который начался с холодного разрыва, закончился настоящим хаосом.
Вдруг тишину дома нарушил негромкий, деликатный стук в дверь. Я вздрогнула. Неужели Хо Янь Янь решил прийти после школы, пользуясь тем, что мы соседи?
Я медленно поднялась, подошла к двери и посмотрела в глазок. На крыльце стоял Ли Сюйжи. В его руках был большой бумажный пакет, доверху наполненный продуктами.
Я повернула ключ в замке и открыла дверь. Сюйжи тут же окинул меня внимательным, сканирующим взглядом. Его глаза мгновенно зацепились за едва заметный след от пощечины на моей щеке, и его челюсти судорожно сжались. Было очевидно: слухи о том, что произошло в коридоре секции Б, уже разлетелись далеко за пределы школы, и брат всё узнал.
— Юэ-Юэ, — негромко сказал он, проходя в прихожую и закрывая за собой дверь. — Я принес кое-какие продукты. Ты наверняка ничего не ела. Давай пройдем на кухню.
Я молча кивнула и пошла вслед за ним. Пока Сюйжи спокойно выкладывал на стол пакеты с едой, фрукты и мои любимые сладости, пытаясь окружить меня привычным домашним уютом и успокоить после тяжелого дня, я просто стояла рядом. Внутри меня зрело глухое, неотвратимое решение. Ночной разговор на кухне не давал мне покоя. Хватит недомолвок.
— Сюйжи, — тихо позвала я, заставив его остановиться. Брат повернулся ко мне, держа в руках упаковку чая. — Нам нужно поговорить. Начистоту.
Он вздохнул, аккуратно опустил чай на стол и внимательно посмотрел на меня.
— О чем, Юэ-Юэ?
— Вчера ночью... я не спала. Я спустилась попить воды и подслушала ваш разговор с Хо Янь Янем на кухне, — я сделала шаг ближе, глядя ему прямо в глаза. Мой голос слегка дрожал, но взгляд оставался твердым. — Ты сказал ему, что в той страшной автокатастрофе, где погибли мои мама и отец, второй машиной управлял его отец. Ты сказал, что из-за этого моя психика раскололась в детстве.
Ли Сюйжи на мгновение замер. На его лице промелькнула тень сожаления и сильной тревоги, но он быстро вернул себе внешнее спокойствие.
— Зачем ты скрывал это от меня? — спросила я, чувствуя, как к горлу подкатывает горький ком. — И самый главный вопрос... Откуда ты вообще это знаешь, Сюйжи? Та авария произошла много лет назад, дела давно сданы в архив, а полиция тогда назвала это простым несчастным случаем из-за непогоды. Откуда у тебя информация, что именно отец Хо Янь Яня был за рулем той машины? Что ты еще от меня скрываешь?
Скрытые протоколы
— Сюйжи, последние несколько секунд… — я с трудом сглотнула горький ком в горле, чувствуя, как внутри всё начинает мелко дрожать. — Говори же. Не молчи. Откуда ты всё это знаешь?
Брат тяжело вздохнул, опустил голову и сделал шаг ко мне. Его лицо выглядело непривычно бледным в тусклом свете кухонной лампы.
— Юэ-Юэ, когда твои родители погибли, ты была совсем маленькой. — тихо, но отчётливо заговорил Ли Сюйжи. — После той жуткой ночи ты несколько дней не приходила в себя. Врачи разводили руками, а когда ты наконец открыла глаза… ты начала бушевать. Ты не была прежней спокойной девочкой. Ты кричала, крушила вещи в палате и никого не узнавала. Именно тогда, из-за страшного шока и детской травмы, в тебе начала развиваться вторая личность. Бабушка годами прятала тебя от этого мира, пытаясь заглушить твоё бурное второе «я», но параллельно она вела расследование.
Я замерла, боясь даже вздохнуть. Моё прошлое открывалось мне с самой жуткой, пугающей стороны.
— В ту ночь, когда случилась катастрофа, на трассе был сильный ливень и скользкая дорога. — продолжал Ли Сюйжи. — Машина твоих родителей и автомобиль отца Хо Янь Яня на огромной скорости столкнулись друг с другом. Роковое столкновение. Твои мама и отец погибли на месте. Но отец Янь Яня не трус. Он не бросал их. Он сам, будучи раненым, тут же набрал номер скорой помощи и до последнего пытался сделать всё, чтобы спасти твоих родителей. Вот только позже его имя полностью вымарали из официальных отчётов. Кто-то другой, очень влиятельный, тайно стёр его из протоколов полиции, чтобы защитить репутацию его семьи и замять дело.
В этот самый момент его слова бесцеремонно оборвал резкий, настойчивый стук в кухонную дверь. Мы оба инстинктивно вздрогнули. Стук повторился — громкий, требовательный, нарушающий повисшую в доме тишину.
Ли Сюйжи нахмурился, на секунду сжал кулаки, а затем быстрыми шагами направился к прихожей. Я медленно пошла за ним. Брат резко распахнул входную дверь и замер на пороге, заблокировав собой проход.
На крыльце, под блёклым светом уличного фонаря, стоял Хо Янь Янь. На нём была простая белая футболка и свободные чёрные штаны. Из-за раненой ноги он слегка переносил вес на одну сторону, тяжело дыша, но в его руках был небольшой тюбик с мазью от ушибов. Наверное, он увидел из окна своего дома машину Сюйжи и просто не смог остаться у себя, зная, что моя щека до сих пор горит от пощёчины Ми рэ.
Он пришёл, чтобы отдать мне эту мазь. Чтобы хоть как-то помочь.
Ли Сюйжи смерил его ледяным, презрительным взглядом и тихо, сквозь зубы процедил:
— Уйди отсюда. Тебе здесь не рады.
Между парнями мгновенно проскочила опасная искра. Воздух в прихожей раскалился до предела. Хо Янь Янь хмуро прищурился, готовый стоять на своём до конца, несмотря на боль в ноге.
Я стояла чуть позади брата. Внутри меня всё кричало от боли и растерянности, но лёд моей второй личности заставил меня действовать вопреки всему. Я даже не повернулась к Ли Сюйжи, продолжая смотреть прямо на Хо Янь Яня, и твёрдо, невозмутимо произнесла:
— Входи.
Янь Янь переступил порог нашего дома, по-прежнему бережно сжимая в руке тюбик с мазью. Ли Сюйжи буквально прожигал его яростным взглядом, но мешать больше не стал.
— Закрой дверь, Сюйжи, — тихо, но абсолютно уверенно попросила я, не оборачиваясь.
Брат тяжело выдохнул, но подчинился — послышался глухой щелчок замка. В прихожей воцарилась тяжёлая, давящая тишина. Я сделала шаг вперёд, останавливаясь прямо перед Янь Янем. Моё лицо оставалось холодным, маска второй личности надёжно защищала меня от подступающих слёз, хотя сердце бешено колотилось в груди.
— Скажи мне правду, Янь Янь, — я посмотрела ему прямо в глаза, ловя его встревоженный, прерывистый взгляд. — Ты знал об автокатастрофе, которая произошла одиннадцать лет назад? Знал ли ты, что в ней участвовал твой отец?
Хо Янь Янь застыл. Тюбик в его пальцах дрогнул. Его глаза расширились от глубокого, неподдельного шока, а с лица мгновенно сошли все краски. Было видно, что мои слова застали его врасплох — он вообще не понимал, о чём речь.
— Про… какую аварию ты говоришь, Сяо Юэ? — глухо, с трудом выдавил он из себя. Его голос заметно задрожал, а на дне тёмных глаз проступила растерянность. — Одиннадцать лет назад? При чём тут мой отец? Я ничего об этом не знаю!
Я внимательно всматривалась в его бледное лицо, ловя каждую микромимику. Моё бурное прошлое научило меня распознавать ложь. Но сейчас Янь не лгал. Он действительно был абсолютно не в курсе. Из его памяти или из его жизни эту тайну стёрли так же тщательно, как и имя его отца из официальных полицейских протоколов.
— Сяо Юэ, пожалуйста… — вдруг тихо, почти умоляюще произнёс он, делая шаг ко мне и неосознанно протягивая руку, словно хотел коснуться моей ладони. В его взгляде читался такой сильный страх потерять моё доверие, что у меня внутри всё сжалось. — Скажи мне, какая авария? Что тогда произошло?! Какое отношение моя семья имеет к тебе? И тогда ночью в кухне Ли Сюйжи не придумал аварию? Не молчи, умоляю.
Я перевела взгляд на Ли Сюйжи, который стоял у двери, скрестив руки на груди. Хмурый вид брата говорил о том, что даже он сейчас засомневался в виновности парня. Вся эта сложная, запутанная история оказалась намного глубже, чем мы думали. Хо Янь Янь был такой же жертвой чужих секретов, как и я сама. Я смотрела на Яня, и ледяной панцирь моей второй личности окончательно дал трещину. Его растерянный, умоляющий взгляд разбивал мне сердце. Он действительно ничего не знал.
— Одиннадцать лет назад произошла страшная автокатастрофа, Янь Янь, — тихо произнесла я, чувствуя, как по щеке катится горячая слеза. — В ту ночь был проливной ливень и жуткий гололёд. Машина моих родителей и автомобиль твоего отца столкнулись на огромной скорости. Мои мама и отец погибли на месте.
Хо Янь Янь пошатнулся, словно от физического удара. Тюбик с мазью едва не выскользнул из его ослабевших пальцев. Лицо парня стало мертвенно-бледным.
— Мой... мой отец? — прошептал он, и в его голосе послышался неподдельный ужас. — Нет, этого не может быть... Он никогда не говорил мне...
— Твой отец не трус и не убийца, Хо Янь Янь, — хмуро вмешался Ли Сюйжи, отлипнув от стены и делая шаг вперёд. В его голосе больше не было прежней агрессии, только сухая, тяжёлая правда. — Согласно скрытым документам бабушки Юэсинь, твой отец тогда сам сильно пострадал, но первым делом вызвал скорую помощь и до последнего пытался вытащить родителей Юэ-Юэ из полыхающей машины. Он пытался их спасти.
Хо Янь Янь судорожно выдохнул, на секунду прикрыв глаза, но Ли Сюйжи безжалостно продолжил:
— Но вот что странно: сразу после этого дела влиятельные люди полностью вымарали его имя из всех официальных отчётов. Кто-то очень могущественный тайно стёр любые упоминания о твоём отце из протоколов полиции, чтобы защитить репутацию вашей семьи и замять расследование. А для Юэ-Юэ та ночь стала роковой. Из-за страшного шока от потери родителей её детская психика раскололась. Именно тогда в ней родилась вторая, бурная и опасная личность, которую мы годами пытались сдерживать. И твоё появление в её жизни, Хо Янь Янь, рушит весь её покой.
В прихожей воцарилась оглушительная, давящая тишина. Хо Янь Янь переводил потрясённый, полный боли взгляд с Ли Сюйжи на меня. Узнать в один миг, что его семья связана с гибелью родителей девушки, которую он полюбил, и что из-за этого она страдает расщеплением личности — это было слишком тяжело. Его широкие плечи мелко дрожали, а кулаки сжались с такой силой, что побелели костяшки.
— Я не знал... клянусь, я ничего этого не знал, — глухо, срывая голос, произнёс Хо Янь Янь. Он посмотрел на меня, и в его тёмных глазах блеснули горькие слёзы. — Сяо Юэ, мне так жаль...
Он сделал глубокий вдох, пытаясь вернуть себе самообладание, и его взгляд стал решительным и жёстким. Он низко, искренне поклонился мне и моему брату:
— Я клянусь вам обоим, что во всём разберусь. Я прямо сейчас пойду домой и заставлю отца рассказать мне всю правду до последнего слова. Я найду тех влиятельных людей, которые стёрли протоколы, и заставлю их ответить.
Хо Янь Янь выпрямился. Несмотря на бурю эмоций, он не забыл, зачем пришёл. Он медленно, очень осторожно подошёл ко мне вплотную. Ли Сюйжи напрягся, но, видя состояние Янь Яня, остался на месте.
Парень аккуратно открыл тюбик и выдавил немного прохладного крема на свои пальцы. Его рука слегка подрагивала, когда он нежно, почти невесомо прикоснулся к моей левой щеке, которая всё ещё горела красным следом от пощёчины Ми рэ. Он бережно, круговыми движениями начал втирать мазь в мою кожу. От его тёплых, заботливых прикосновений шторм внутри моей головы окончательно затих, а вторая личность безвольно отступила назад. В этот момент мы оба смотрели друг другу прямо в глаза, и между нами без слов читалась общая, невыносимая боль.
— Прости меня, Сяо Юэ, — едва слышно прошептал он, убирая руку. — Береги себя.
Он резко развернулся и, сильно хромая на раненую ногу, быстро вышел из дома, скрывшись в ночной темноте нашей улицы. Дверь за ним закрылась, оставив нас с Ли Сюйжи вдвоём. Этот разговор перевернул всё, и теперь пути назад не было. Выйдя из моего дома, Хо Янь Янь шёл по тёмной улице, не замечая пульсирующей боли в раненой ноге. В его голове набатом стучали слова Ли Сюйжи: «Второй машиной управлял твой отец... Его имя стёрли из протоколов...». Весь его мир, в котором его отец всегда был для него примером честности, только что дал огромную трещину.
Янь Янь с силой толкнул тяжёлую дубовую дверь своего дома и зашёл внутрь. В просторной гостиной у камина сидел его отец — Хо Чжэнь. Это был статный, сильный мужчина с проседью в тёмных волосах, чьё лицо обычно выражало строгое спокойствие. Увидев сына, побитого, в порванной одежде и бледного как смерть, Хо Чжэнь резко поднялся с кресла.
— Янь Янь? Что с тобой случилось? Где твой мотоцикл? — встревоженно спросил отец, делая шаг навстречу.
Но парень не сдвинулся с места. Он стоял у порога, тяжело дыша, а его взгляд был пронзительным и леденящим.
— Отец, нам нужно поговорить, — глухо и хрипло произнёс Янь Янь, с трудом сдерживая бушующую внутри бурю. — Одиннадцать лет назад. Роковая автокатастрофа в проливной ливень. Расскажи мне правду.
При этих словах Хо Чжэнь резко замер. Его протянутая рука дрогнула, а в глубине глаз промелькнул такой сильный, первобытный страх, какого сын не видел у него никогда в жизни. Мужчина словно постарел на несколько лет за одну секунду. Он тяжело опустился обратно в кресло и закрыл лицо руками.
— Откуда... откуда ты узнал об этом? — едва слышно спросил отец.
— Значит, это правда? — Хо Янь Янь сделал шаг вперёд, и его голос сорвался на крик от горькой обиды. — Твоя машина протаранила автомобиль родителей Шэнь Юэ Синь?! Девушки, которая живёт на нашей улице! Из-за этой аварии она потеряла семью, её психика раскололась, а ты просто стёр своё имя из полицейских протоколов и замял дело?! Ты трус, отец?!
— Нет! Всё было не так, Янь Янь! — Хо Чжэнь резко вскочил, его голос задрожал от подступивших слёз. — Это был несчастный случай! На дороге был жуткий гололёд, их машину занесло на мою полосу, я физически не успел затормозить! Я не сбегал! Я сам, истекая кровью, вытаскивал их из полыхающего салона, пока ехала скорая... Я молился, чтобы они выжили, но было слишком поздно. Я не виноват в их смерти!
— Тогда почему твоё имя стёрли из дела? — тяжело дыша, спросил парень, в упор глядя на отца. — Кто выкупил протоколы у полиции?
Хо Чжэнь бессильно опустил плечи и тихо, сокрушённо произнёс:
— Твой дядя... Хо Шэн. Когда он узнал об аварии, он испугался, что этот скандал разрушит наш семейный бизнес и репутацию клана. У него были огромные связи в полиции. Хо Шэн тайно заплатил колоссальные деньги влиятельным людям, чтобы они полностью уничтожили все оригинальные рапорты и переписали архивы. Я узнал об этом слишком поздно, когда документы уже были сожжены.
В этот момент в голове Хо Янь Яня все кусочки мозаики наконец сошлись в один страшный узор. Перерезанный тормозной трос на его собственном мотоцикле вчера в школе... Это был не случайный наезд конкурентов.
Если дядя Хо Шэн одиннадцать лет назад пошёл на преступление, чтобы скрыть причастность их семьи к аварии, то теперь, когда Шэнь Юэ Синь и Ли Сюйжи начали копать под прошлое, дядя решил действовать жёстко. Он прознал, что Хо Янь Янь сблизился с дочерью погибших, и попытался устроить «несчастный случай» на трассе, перерезав тормоза, чтобы заставить замолчать любого, кто подберётся к его страшной тайне.
Хо Янь Янь медленно отступил к двери. Его лицо стало каменным, а в глазах загорелось то самое опасное, неукротимое пламя. Родственник, которого он считал частью семьи, пытался убить его и Сяо Юэ.
— Янь Янь, стой, куда ты? — крикнул ему вслед напуганный отец.
— Я найду Хо Шэна и заставлю его ответить, — леденящим тоном бросил Янь Янь испуганному отцу и, проигнорировав его крики, вылетел во двор.
Ярость затапливала его сознание. Забыв про боль, он запрыгнул в машину и с визгом шин рванул с места. Через пятнадцать минут парень уже тормозил у ворот роскошного особняка своего дяди.
Хо Янь Янь с силой нажал на кнопку звонка. Входную дверь открыла прислуга по имени Су Джан-Кво. Она вежливо поздоровалась с молодым господином, но Янь Янь, ослеплённый гневом, просто проигнорировал её и решительно шагнул внутрь. Он шёл прямо по роскошному холлу, ведомый одной лишь злостью. В этот момент сверху по большой лестнице как раз спускалась его двоюродная сестра. Кузина удивлённо округлила глаза и громко поприветствовала брата, но Хо Янь Яню было абсолютно пофиг на её слова. Он пронёсся мимо неё, словно бушующий ураган.
Дядя Хо Шэн сидел в шикарном кожаном кресле в глубине гостиной. Увидев взмыленного, побитого племянника, мужчина вальяжно поднялся на ноги. На его лице играла снисходительная улыбка, и он широко развёл руки в стороны, явно собираясь по-семейному обнять парня.
Но Хо Янь Янь не собирался обниматься. Вложив в удар всю свою ярость, обиду за меня и боль от разрушенных жизней, он с размаху, наотмашь врезал дяде кулаком прямо в щёку.
Раздался глухой, хлёсткий звук. Хо Шэн не удержался на ногах, отлетел назад и с грохотом повалился на пол, схватившись рукой за лицо. Он снизу вверх посмотрел на племянника в полном, абсолютном непонимании, а кузина на заднем плане испуганно закричала.
Янь Янь не дал ему прийти в себя. Он резко наклонился, мёртвой хваткой взял дядю за воротник дорогой рубашки, приподнял над полом и начал яростно допрашивать:
— Это ты вчера в школе перерезал тормозной трос на моём мотоцикле?! Отвечай, ублюдок! Ты хотел убить нас?! Если бы байк набрал ещё большую скорость на трассе, Шэнь Юэ Синь могла погибнуть прямо там! И я вместе с ней! Ты устроил это покушение, чтобы скрыть свои грязные секреты одиннадцатилетней давности?!
Хо Шэн, тяжело дыша и сплёвывая кровь, смотрел на племянника с неподдельным, диким ужасом. Он отчаянно замотал головой, едва глотая воздух из-за туго затянутого воротника.
— Янь Янь, ты сошёл с ума?! Да, одиннадцать лет назад я стёр имя твоего отца из протоколов, чтобы спасти семью! Но я клянусь тебе своей жизнью, я не трогал твой мотоцикл! Я понятия не имел, что вы попали в аварию! Зачем мне убивать тебя, собственного племянника и наследника?!
Хо Янь Янь внимательно всматривался в испуганные глаза дяди. Тот был хитрым лисом, но сейчас его голос дрожал от искреннего страха за свою жизнь. Он не лгал. Оказалось, что дядя Хо Шэн действительно не был виновен в сегодняшнем покушении.
Пальцы Хо Янь Яня медленно разжались, и дядя мешком повалился обратно на ковёр. Парень отступил на шаг, тяжело дыша в полумраке чужого особняка. Тайные протоколы прошлого были делом рук Хо Шэна, но вчерашний перерезанный трос... это была работа кого-то другого. Неизвестный, невероятно опасный третий враг тайно следил за каждым нашим шагом, выжидал на школьной парковке и теперь пытался хладнокровно стравить наши семьи, убрав нас с доски. Опасность подобралась к нам слишком близко. Осознание новой, ещё более страшной правды тяжёлым обухом ударило по его сознанию. Его дядя действительно не был виновен в покушении на трассе.
В комнате повисла звенящая, удушающая тишина. Янь Янь заставил себя подавить остатки бушующей ярости. Превозмогая сильную боль в раненой ноге, он медленно опустился перед лежащим на полу Хо Шэном на одно колено. Парень наклонил голову, поставил локоть на колено, расслабив руку, и глухо, но искренне произнёс:
— Прости меня, дядя. Я был не прав. Извини за это.
Его глубокие извинения прозвучали неожиданно тихо после недавнего взрыва гнева. Хо Шэн, всё ещё держась за опухшую, разбитую щёку, лишь потрясённо промолчал, не веря своим глазам.
Янь Янь резко поднялся на ноги и с абсолютно холодным, каменным лицом направился к выходу из особняка. Его двоюродная сестра, всё ещё дрожа от испуга после увиденной драки, подбежала к прислуге и взволнованно спросила у своей подруги:
— Боже... что только что произошло? Что вообще стало с Янь Янем?!
Но парень даже не обернулся. Он ничего им не ответил. На него испуганно и чуть в шоке посмотрел слуга, застывший у стены в коридоре. Проигнорировав все взгляды, Хо Янь Янь толкнул тяжёлую парадную дверь, с грохотом захлопнул её за собой и навсегда растворился в глухой ночной темноте улицы. Опасность подобралась к нам слишком близко, и теперь он решил во что бы то ни стало защитить меня от этого невидимого убийцы.
Нити заговора
Ночь после ухода Хо Янь Яня прошла в полузабытьи. Напряжение в доме можно было резать ножом. Стоило рассветным лучам солнца пробиться сквозь плотные шторы гостиной, как я поняла: сидеть сложа руки и покорно ждать, пока невидимый убийца сделает следующий шаг, я больше не стану. Моя бурная вторая личность внутри глухо одобряла это решение — ей претила роль беззащитной жертвы.
Умывшись ледяной водой, я спустилась на кухню. Ли Сюйжи уже сидел за столом, обложившись старыми распечатками и какими-то выписками из архивов. Перед ним дымилась чашка крепкого чёрного кофе. Он выглядел уставшим, но в его глазах горела холодная решимость.
— Не спится? — тихо спросила я, садясь на соседний стул.
— Не ложился, Юэ-Юэ, — Сюйжи поднял на меня серьёзный взгляд и пододвинул ближе один из листов. — Я всю ночь думал о том, что произошло. Хо Янь Янь вчера не лгал — его шок был искренним. Его семья скрыла протоколы одиннадцать лет назад, это факт. Но на трассе… Кто-то третий намеренно подстроил аварию. И этот «кто-то» прекрасно знает и о прошлом, и о том, что ты сейчас находишься рядом с сыном Хо Чжэня. Нас пытаются столкнуть лбами.
— Значит, мы начнём собственное тайное расследование, — твёрдо произнесла я, и мои пальцы крепко сжались в кулаки. — Хватит прятаться в тени. Сюйжи, с чего мы начнём? Где искать зацепки?
Брат ненадолго задумался, постукивая пальцами по столу, а затем вытащил из глубин своей папки пожелтевшую от времени газетную вырезку одиннадцатилетней давности. На ней была размытая фотография помятых автомобилей на ночной лесной трассе — той самой, где погибли мои родители.
— У любой замятой автокатастрофы есть свидетели, которых полиция «забыла» опросить, или эксперты, чьи подписи стоят под липовыми отчётами, — ровным, сосредоточенным голосом заговорил Ли Сюйжи, погружаясь в детали нашего расследования. — Первое, что нам нужно проверить — это имя следователя, который вёл то дело до того, как его выкупил дядя Хо Янь Яня. Его зовут Ван Шэнь. По официальным данным, через месяц после закрытия дела он внезапно уволился из органов и уехал из города. Нам нужно тайно выяснить, где он сейчас и какие оригинальные рапорты он успел скопировать до того, как архивы сожгли.
Я внимательно смотрела на имя на листке. Тайное расследование началось. Мы по кусочкам собирались восстановить картину прошлого, даже не подозревая, к каким опасным тайнам приведут нас эти оборванные нити. Я сидела за самой дальней партой, уставившись в раскрытую тетрадь по физике. Мысли были заняты следователем Ван Шэнем и скрытыми протоколами, а на душе скребли кошки от хмурого взгляда Хо Янь Яня, который я проигнорировала у двери.
Вдруг стул рядом со мной со скрипом отодвинулся. Я подняла голову и увидела Суми и Ван Мэй — моих единственных близких подруг в этой школе, которые знали меня настоящую и всегда были на моей стороне.
— Юэ-Юэ, боже, мы так переживали! — тихо прошептала Суми, обеспокоенно заглядывая мне в лицо и разглядывая левую щёку, на которую Хо Янь Янь ночью так бережно нанёс мазь. Ссадина почти прошла, но подруги всё равно были в ужасе. — Вся школа только и говорит о том, что устроила эта ненормальная Ми рэ в коридоре!
— Она совсем страх потеряла, — зло процедила Ван Мэй, сжав кулаки. — Ты как себя чувствуешь? Если эта стерва решит полезть снова, только скажи — мы её быстро на место поставим. Весь класс видел, как Хо Янь Янь тебя защищал. Между вами точно что-то есть, да?
Я не успела ничего ответить подругам, как у самой парты раздался до боли знакомый, приторный и ядовитый смешок. Мы все трое инстинктивно повернули головы.
Прямо перед нами стояла Ми рэ. Её лицо до сих пор было бледным после вчерашнего испуга, когда я едва не набросилась на неё, но рядом с ней снова крутились её верные близняшки, возвращая ей былую уверенность. На этот раз Ми рэ не кричала — она действовала тише, но гораздо подлее. Она наклонилась к моей парте и, глядя на нас с Суми и Ван Мэй сверху вниз, процедила сквозь зубы:
— Рано радуешься, Шэнь Юэ Синь. Думаешь, спряталась за спину школьного хулигана и теперь неприкосновенная? Я видела, как ты сегодня прошла мимо него у входа. Что, твоя сказка уже закончилась и Хо Янь Янь наигрался в защитника? Посмотрим, как ты запоёшь, когда директор узнает, кто на самом деле подстроил ту аварию с его мотоциклом на загородной трассе. Мои люди умеют собирать сплетни.
Внутри меня снова начала опасно пульсировать холодная ярость моего второго «я». Эта девчонка понятия не имела, в какую смертельную игру она суёт свой нос. За её спиной стоял настоящий убийца, перерезавший тормоза, а она пыталась использовать это для школьных интриг. Я медленно закрыла тетрадь, готовясь дать ей такой отпор, после которого она вообще забудет дорогу в этот класс. Это был последний урок. За окном уже догорал учебный день, и класс изнывал от усталости, а Ми рэ продолжала стоять у моей парты, ядовито ухмыляясь при поддержке близняшек. Суми и Ван Мэй уже были готовы вскочить, чтобы защитить меня, но в этот момент дверь класса без стука распахнулась.
Все инстинктивно обернулись. На пороге стоял Ли Сюйжи.
Он был на два года старше любого из моих одноклассников — высокий, статный студент в элегантном чёрном пальто, с безупречной осанкой и умным, пронзительным взглядом. Его появление мгновенно заставило весь класс замолчать. Девочки за соседними партами удивлённо зашептались, а Хо Янь Янь на заднем ряду резко выпрямился, и его глаза опасно сузились при виде моего названного брата. Девочки шептались о чём-то вроде «Он такой красавчик! Но Янь Янь точно красивее.»
Ядовитая ухмылка Ми рэ сползла с её лица в ту же секунду. Она буквально застыла на месте, широко распахнув глаза. Вся её спесь, высокомерие и школьная злость испарились, уступая место чистому, девичьему восторгу. Она смотрела на Ли Сюйжи, не моргая, и по её залившимся румянцем щекам было понятно — школьная стерва влюбилась в него с первого же взгляда.
Ли Сюйжи проигнорировал восхищённые вздохи. Он уверенным шагом прошёл через весь класс прямо к нашей парте, ведя себя так, будто контролировал здесь всё. Остановившись рядом, он смерил Ми рэ холодным, оценивающим взглядом сверху вниз.
— Шэнь Юэ Синь, собирай вещи, мы уезжаем, — ровным, глубоким вокалом произнёс брат, а затем повернул голову к застывшей Ми рэ. На его губах появилась едва заметная, пугающая улыбка. — А тебе, девочка, я советую поменьше совать нос в чужие дела. Твои «люди», которые собирают сплетни, очень сильно ошибаются. И если ты продолжишь распускать язык про аварию на трассе, у твоей семьи начнутся очень серьёзные проблемы с законом. Я доступно объясняю?
Ми рэ судорожно сглотнула и послушно, словно заворожённая, закивала головой, не в силах отвести от него глаз.
Я быстро закинула тетради в сумку, попрощалась с ошеломлёнными Суми и Ван Мэй и поднялась со стула. Ли Сюйжи аккуратно взял меня за плечо, уводя к выходу. Проходя мимо задних парт, я на секунду встретилась взглядом с Хо Янь Янем. Он сидел неподвижно, сжав челюсти так, что заиграли желваки, и ревниво провожал нас глазами до самых дверей.
Как только мы вышли в пустеющий школьный коридор и направились к выходу, Ли Сюйжи наклонился к моему уху и тихо, взволнованно произнёс:
— Юэ-Юэ, я нашёл след следователя Ван Шэня. Наше расследование сдвинулось. Он до сих пор хранит те оригинальные рапорты из скрытых протоколов, и он готов говорить. Мы едем к нему прямо сейчас. Мы быстро вышли на пришкольную парковку. Ли Сюйжи снял машину с сигнализации, я запрыгнула на переднее сиденье, и мотор тут же тихо заурчал, унося нас прочь от школьных ворот. Проезжая мимо автобусной остановки, я краем глаза заметила высокую, прихрамывающую фигуру. Хо Янь Янь стоял там, засунув руки в карманы брюк. Он проводил наш автомобиль долгим, тяжёлым взглядом, в котором сквозило мрачное беспокойство. Сердце предательски сжалось, но я заставила себя отвернуться. Так нужно. Ради его же безопасности.
Машина плавно петляла по городским улицам, постепенно отдаляясь от центра. Шумные проспекты и яркие вывески магазинов сменились серыми, унылыми пейзажами окраины. Мы въехали в старый частный сектор, где вдоль разбитой дороги тянулись глухие заборы и покосившиеся одноэтажные дома. Атмосфера здесь была гнетущей, словно само это место пыталось похоронить чужие секреты.
— Сюйжи, ты уверен, что Ван Шэнь до сих пор живёт здесь? — тихо спросила я, крепче сжимая лямку своей сумки. Внутри меня снова начала просыпаться та холодная, собранная сила моего второго «я», которая заглушала любой страх перед неизвестностью.
— Согласно моим источникам — да, — отозвался брат, не отрывая взгляда от дороги. Его руки крепко сжимали руль. — После того как его уволили и заставили молчать, он превратился в настоящего затворника. Он ни с кем не общается и панически боится гостей. Но у нас есть скрытая папка твоей бабушки. Когда он увидит её имя на документах, он поймёт, что мы пришли не причинять ему вред, а забрать то, что принадлежит нам по праву.
Автомобиль подпрыгнул на очередной выбоине и наконец остановился в самом тупике глухого, заросшего деревьями переулка. Перед нами высился старый кирпичный дом с плотно зашторенными окнами. Казалось, в нём никто не живёт, но тонкая струйка дыма, поднимавшаяся из печной трубы, говорила об обратном.
Мы вышли из машины. Осенний ветер пробирал до костей, шурша сухими листьями под ногами. Ли Сюйжи проверил внутренний карман пальто, убеждаясь, что папка на месте, и кивнул мне.
Я сделала глубокий вдох, усмиряя дрожь в руках. Мы подошли к старой железной калитке. За этим порогом нас ждала первая настоящая частичка правды об автокатастрофе одиннадцатилетней давности. Мы собирались открыть дверь в прошлое, даже не догадываясь, что невидимый убийца, возможно, уже дышит нам в затылок. Мы с Ли Сюйжи переглянулись и решительно шагнули во двор. Старые доски крыльца жалобно заскрипели под нашими шагами. Сюйжи поднял руку и трижды, громко и настойчиво, постучал в тяжёлую деревянную дверь.
Внутри дома мгновенно всё затихло. Послышался едва уловимый шорох, а затем наступила мёртвая, звенящая тишина. Словно тот, кто был внутри, затаил дыхание и замер от страха.
— Ван Шэнь! — твёрдо крикнул Ли Сюйжи, приближаясь к замочной скважине. — Мы знаем, кто вы. Мы пришли от госпожи Шэнь, её больше нет, но у нас в руках её скрытая папка. Нам нужны оригинальные рапорты об автокатастрофе одиннадцатилетней давности. Мы знаем про стёртые протоколы семьи Хо!
За дверью снова послышалось шуршание, а затем раздался металлический скрежет отодвигаемой задвижки. Дверь медленно, со скрипом приоткрылась, удерживаемая прочной железной цепочкой.
В узкой щели показалось лицо напуганного старика. Ван Шэнь выглядел измождённым: глубокие морщины прорезали его бледную кожу, седые волосы были взъерошены, а в глазах метался самый настоящий, дикий страх за свою жизнь. Увидев нас — молодого парня в строгом пальто и меня, обычную школьницу, — он судорожно выдохнул, но цепочку не снял.
— Уходите... — хриплым, дрожащим шёпотом произнёс старик, безумно оглядывая пустой переулок за нашими спинами. — Вы не понимаете, во что ввязываетесь. Вас убьют. И меня вместе с вами!
— Нам нечего терять, — я сделала шаг вперёд, заставив его посмотреть мне прямо в глаза. Мой ледяной взгляд моей второй личности заставил Ван Шэня вздрогнуть. — В той аварии одиннадцать лет назад погибли мои родители. И я не успокоюсь, пока не узнаю всю правду.
Старик внимательно всмотрелся в мои черты лица, и его губы задрожали ещё сильнее. Он узнал во мне дочь погибших. С тяжёлым вздохом он наконец скинул цепочку и настежь распахнул дверь, пропуская нас внутрь мрачной, заваленной старыми вещами прихожей.
— Ладно... Входите, быстро! — пробормотал он, резко захлопывая за нами дверь и запирая её на все замки.
Он повёл нас в небольшую комнату, где на столе горела одинокая настольная лампа. Ван Шэнь сел на стул, его руки сильно тряслись.
— Вы ищете секреты, но вы уже и так знаете почти всё, — глухо заговорил бывший следователь, качая головой. — Вы знаете про столкновение в ливень, знаете, что Хо Чжэнь пытался их спасти, и знаете, что Хо Шэн выкупил протоколы у полиции. Но самый главный секрет, который заставил меня сбежать из органов и прятаться здесь как крыса... это то, почему Хо Шэн так легко смог это сделать.
Он подался вперёд, и его голос сорвался на пугающий шёпот:
— Хо Шэн не сам пришёл в полицию с деньгами. Его нанял и прикрыл тот самый третий человек. Тот, кто всё это время оставался в тени. Именно этот таинственный кукловод одиннадцать лет назад подстроил ту автокатастрофу, чтобы уничтожить ваших родителей, Юэсинь, и подставить семью Хо! Он использовал Хо Шэна, чтобы замять дело, а теперь, когда вы начали копать, этот монстр вернулся. Перерезанный трос на мотоцикле парня — это его почерк. Он убирает всех, кто может вывести на его имя!
Внутри меня всё похолодело. Откуда он знает про перерезанный трос? Наше тайное расследование открыло бездну. Главный враг не был родственником Хо Янь Яня. Настоящий убийца всё это время руководил действиями Хо Шэна из темноты, и прямо сейчас он открыл охоту на нас. Ван Шэнь подался ещё ближе ко мне, его безумный взгляд впился в моё лицо. Он судорожно хватал ртом воздух, собираясь со скрежетом сорвать последнюю маску с этого кошмара.
— Я назову тебе его имя, Шэнь Юэсинь… Я успел спрятать один документ. Этот кукловод, который всем заправлял… Его фамилия… Её скрывали все эти годы, это фамилия Чэнь…
Договорить он не успел.
ДЗЫНЬ!
Оглушительный звон разбитого стекла разорвал тишину комнаты. В ту же секунду раздался глухой, хлёсткий хлопок выстрела с улицы. Пуля пробила оконное стекло и снайперской точностью вошла бывшему следователю прямо в лоб.
Глаза Ван Шэня мгновенно остекленели. На его лбу появилась маленькая, аккуратная багровая точка, и старик без единого звука повалился спиной на пол, опрокинув стул. Настольная лампа покачнулась, отбрасывая на стены длинные, зловещие тени.
— На пол! Живо! — яростно закричал Ли Сюйжи, в секунду подлетая ко мне, хватая за плечи и утягивая за собой под защиту тяжёлого дубового стола.
Я послушно опустилась на корточки, прижав спину к стене. Внутри меня всё заледенело. Вторая личность мгновенно перехватила контроль над разумом, отключая панику и страх. Сердце колотилось как сумасшедшее, но взгляд оставался абсолютно трезвым. Киллер убрал свидетеля за секунду до того, как тот выговорил имя. Настоящий убийца всё это время шёл по нашему следу.
Спустя долгие минуты тишины Ли Сюйжи осторожно приподнялся, проверяя обстановку на тёмной улице через разбитое окно, а я медленно перевела взгляд на застывшее лицо Ван Шэня. В моей голове, словно вспышки молнии, начали мелькать странные, пугающие детали.
Тот, кто стрелял, точно знал планировку дома. Тот, кто перерезал тормоза Хо Янь Яню, действовал так же бесшумно. Но самое главное… Ван Шэнь панически боялся гостей и никому не открывал дверь. Откуда киллер мог узнать, что мы приедем именно сегодня и именно в этот час? Кто-то очень близкий, кто-то, кто знал о каждом нашем шаге в школе, тайно вёл эту смертельную игру за нашими спинами.
Я задумчиво прищурилась, глядя в темноту за разбитым окном, и внутри меня зародилось первое, самое жуткое и загадочное подозрение. Мы искали врага слишком далеко, но что, если он всё это время находился прямо рядом с нами?
Шаг в бездну
Я неотрывно смотрела на застывшее тело Ван Шэня, распластанное на полу в зловещих тенях от покачнувшейся лампы. Маленькая багровая точка у него на лбу казалась неестественной, нереальной. Секунду назад этот человек собирался назвать имя убийцы моих родителей, а сейчас... его больше не было.
Вдруг защита моей второй личности, до этого железным щитом сдерживавшая эмоции, резко рухнула. Разум не выдержал. Воздух в комнате в один миг стал густым и удушливым, словно из помещения откачали весь кислород. Сердце заколотилось в бешеном, рваном ритме, готовое выпрыгнуть из груди. Окружающий мир начал стремительно вращаться и темнеть по краям. Я прижала дрожащие ладони к ушам, пытаясь заглушить оглушительный ультразвук, который нарастал в моей голове. Это была сильная, неконтролируемая паническая атака. Я судорожно пыталась сделать хотя бы один вдох, но лёгкие сковал мёртвый спазм, а по телу крупной дрожью пробежал ледяной пот. Я медленно сползала по стене, теряя связь с реальностью. Входная дверь дома Ван Шэня с грохотом сорвалась с петель, отлетев внутрь прихожей. Ли Сюйжи на секунду напрягся, готовый атаковать, но в разбитое окно гостиной уже влетел Хо Янь Янь.
Он тяжело дышал, его белая футболка была в пыли, а на бледном лице застыл дикий, первобытный испуг. Значит, он всё-таки тайно ехал за нами на такси от самой школы, карауля мою безопасность, и выстрел с улицы заставил его броситься напролом.
Янь Янь лихорадочно посмотрел туда-сюда, оценивая обстановку. Его взгляд на секунду замер на окровавленном теле бывшего следователя, а затем он перевёл глаза на меня. Увидев, в каком состоянии я нахожусь — задыхающаяся, дрожащая на полу и полностью беззащитная перед своей паникой, — он в один широкий шаг преодолел разделявшее нас расстояние и упал передо мной на колени? Хо Янь Янь упал передо мной на колени. В его тёмных глазах больше не было прежней дерзости — только чистый, непередаваемый страх за меня. Он не стал задавать лишних вопросов и осматривать комнату. Парень резко придвинулся ближе, обхватил меня своими сильными руками и с силой прижал к себе.
Его ладонь легла мне на затылок, бережно, но крепко удерживая мою голову и утыкая меня лицом в его плечо. Вторая его рука мягко и непрерывно гладила меня по волосам, пытаясь унять ту жуткую дрожь, что сотрясала всё моё тело. Я задыхалась от панической атаки, мир вокруг продолжал темнеть, но сквозь этот кошмар я вдруг отчётливо почувствовала запах его куртки и бешеное, прерывистое биение его сердца.
— Тихо, Сяо Юэ... Дыши, маленькая, дыши, — его хриплый, прерывающийся от волнения шёпот раздавался прямо над моим ухом. Он укачивал меня, как маленького ребёнка, пытаясь своим теплом утешить и закрыть от всего этого ужаса. — Всё позади. Я здесь. Я держу тебя. Слышишь? Не смотри туда. Смотри на меня. Просто дыши вместе со мной.
Его отчаянные объятия и нежные поглаживания по голове постепенно начали возвращать меня к жизни. Кислород медленно, с хрипом вернулся в мои лёгкие. Бешеный стук в ушах стал затихать, а удушливая паника неохотно отступила под напором его горячего, защищающего пламени.
Ли Сюйжи стоял чуть поодаль у разбитого окна, по-прежнему контролируя улицу, но теперь его взгляд был устремлён на нас. Он молча смотрел, как Хо Янь Янь бережно сжимает меня в объятиях, и на лице моего названного брата отразилась сложная гамма эмоций. В его глазах больше не было прежней ледяной враждебности к сыну Хо Чжэня. Сюйжи был умён и прекрасно понимал людей. Глядя на то, как этот уличный бунтарь буквально дрожит над его сестрой, брат молча признал очевидное: между нами нарастали такие сильные, глубокие чувства, которые уже невозможно было разорвать никакими тайнами прошлого.
«Надо же... — устало подумал про себя Ли Сюйжи, переводя взгляд на покойного следователя. — Я так отчаянно пытался уберечь её от этого парня. Но, кажется, именно этот хулиган — единственный во всём мире, кто способен удержать Юэ-Юэ на краю её собственной бездны».
Я всё ещё слабо цеплялась за куртку Хо Янь Яня, пытаясь окончательно прийти в себя, когда хрупкую тишину дома безжалостно разрезал далёкий, но стремительно приближающийся звук. Визг полицейской сирены прозвучал как гром среди ясного неба. Романтика и секундное спокойствие испарились в мгновение ока, оставив после себя лишь чистый адреналин. В разбитом окне на стенах соседних домов уже начали лениво плясать сине-красные блики от мигалок. Кто-то из соседей всё-таки услышал выстрел и вызвал копов.
— Проклятье, они уже близко! — Ли Сюйжи резко обернулся от окна, его лицо напряглось. — Юэ-Юэ, надо уходить. Если нас найдут здесь с трупом бывшего копа, мы по уши увязнем в допросах. Что делаем? Нас прижмут у главного входа!
Хо Янь Янь среагировал мгновенно. Он аккуратно, но быстро помог мне подняться на ноги, по-прежнему придерживая за плечи. Его взгляд снова стал жёстким и сосредоточенным.
— Сюда! — коротко бросил Янь Янь, указывая рукой вглубь тёмного коридора. — Там есть дверь, чёрный ход, ведущий на задний двор. Копы перекрывают только парадную улицу, они не знают планировки. Бежим!
Мы рванули за ним напролом через полумрачную кухню. Хо Янь Янь с силой толкнул хлипкую заднюю дверь, и на нас пахнуло сырой ночной прохладой. Прямо за порогом начиналась густая, заросшая чаща леса. Мы буквально вылетели из дома Ван Шэня и бросились в темноту деревьев.
Янь Янь, несмотря на сильную боль в раненой ноге, шёл первым, уверенно ведя нас по едва заметной лесной тропинке. Я бежала следом, крепко сжимая руку Ли Сюйжи, который прикрывал наш тыл. Ветки деревьев хлестали по лицу, а позади, у дома следователя, уже вовсю хлопали автомобильные двери и раздавались громкие приказы полиции.
Мы бежали без оглядки, пока деревья наконец не начали редеть, выводя нас к глухому переулку на самом краю частного сектора. Именно там, в густой тени старых дубов, была тихо спрятана машина моего брата.
Ли Сюйжи на ходу щёлкнул брелоком сигнализации. Мы тяжело, со свистом дыша, запрыгнули в салон и захлопнули двери. Брат тут же завёл мотор и, не включая фары, плавно сдал назад, увозя нас прочь из этого кошмара. Мы успели сбежать в самый последний момент. Пока мы ехали салон погрузился в тишину, лишь наше дыхание после бега было слышно. Я и Янь сидели сзади не знаю как я положила голову на его плечо закрыв глаза. Машина Ли Сюйжи мягко затормозила у нашего крыльца. Мы наконец-то были дома. На автомате зайдя в прихожую, я заперла дверь на все замки. Адреналин медленно испарялся, оставляя после себя свинцовую, давящую усталость.
Мы втроём прошли на кухню. Чтобы хоть как-то унять внутреннюю дрожь и прийти в себя после увиденного убийства, я поставила чайник. Парни молча помогали мне: Сюйжи достал чашки, а Янь молча вытащил из холодильника продукты, соорудив для нас быстрый нехитрый перекус. Говорить в первые минуты ни у кого не было сил.
Когда перед каждым из нас задымился крепкий горячий чай, мы тихо выпили его. Мы просидели за столом ещё около получаса, лениво обсуждая детали и пытаясь согреться. Когда чай был допит, Хо Янь Янь тяжело поднялся со стула, слегка поморщившись от боли в раненой ноге. Его взгляд, когда он посмотрел на меня, снова стал мягким.
— Уже глухая ночь. Сяо Юэ, тебе нужно поспать после такой панической атаки, — негромко сказал он. — Я пойду к себе. Мой дом буквально через забор, если что — я услышу.
Я молча кивнула. Янь Янь натянул куртку и тихо вышел, аккуратно прикрыв за собой входную дверь.
Как только щелчок замка отрезал его от нас, атмосфера на кухне мгновенно изменилась. Ли Сюйжи отставил свою чашку в сторону, и его лицо стало предельно серьёзным. Он внимательно посмотрел на меня. — Юэ-Юэ, а теперь давай поговорим начистоту, — ровным, вкрадчивым голосом начал брат. — Ты не находишь странным то, как именно Янь Янь появился у дома Ван Шэня?
Я замерла, недоверчиво приподняв бровь.
— О чём ты, Сюйжи? Он же сказал, что ехал за нами от школы на такси, потому что беспокоился.
— В том-то и дело, — Ли Сюйжи качнулheader головой, и в его глазах блеснул детективный азарт. — Я специально проверял зеркала всю дорогу, когда мы ехали на окраину. Никакого такси за нами не было. Район Ван Шэня — это глухой тупик в частном секторе. Дорога туда одна. Если бы за нами шло такси, я бы его засёк. Но Янь Янь возник у дома буквально через две минуты после выстрела. Причём он не просто приехал — он знал, в какое именно окно лезть, и действовал так, будто прекрасно ориентировался на местности. Почему он вообще оказался там так быстро и откуда на самом деле узнал адрес затворника-следователя?
-но у меня другой вопрос, брат. - тихо произнесла я.
-Какой? - спросил брат.
— Киллер работал с улицы, через окно, — тихо произнесла я, устало потирая переносицу. — Он убрал Ван Шэня ровно в ту секунду, когда тот готов был назвать фамилию. Это значит, что за нами следили от самой школы. За каждым нашим шагом.
— Но откуда у него снайперская винтовка? Это не просто уличная банда, — нахмурился Ли Сюйжи, делая глоток. — Нас планомерно ведут к какому-то финалу. И то, что копы приехали так быстро, тоже странно. Кто-то зачистил свидетеля и сразу сдал точку полиции. Наверное соседи.
Его вопросы тяжёлыми каплями яда упали в моё сознание. Внутри меня снова заворочалась холодная, подозрительная вторая личность. Брат был прав. В этой истории было слишком много белых пятен. Хо Янь Янь безумно нравился мне, его объятия спасли меня от паники, но... что, если он до сих пор играет со мной в какую-то свою, скрытую и опасную игру? — Ладно, Юэ-Юэ, ложись спать. Тебе нужно отдохнуть, — Ли Сюйжи устало поднялся, ласково потрепал меня по плечу и тепло улыбнулся. — Спокойной ночи. Мне пора возвращаться к себе в общежитие, завтра рано утром нужно быть на парах. Закрой за мной дверь. Если что-то случится — сразу звони, я примчусь.
Я проводила брата до прихожей, заперла за ним замок на все обороты и вернулась в свою комнату на втором этаже. Дом погрузился в давящую, звенящую тишину. Переодевшись в пижаму, я легла в кровать, но сон не шёл. Я долго ворочалась с боку на бок, мучаясь от роящихся в голове вопросов. Лицо застреленного Ван Шэня, забинтованная нога Янь Яня, его горячие объятия, спасшие меня от паники, и пугающие подозрения брата... Всё это перемешалось в один сплошной кошмар. Внутренний лёд моей второй личности кололся на острые куски. Кое-как, уже глубокой ночью, мой разум сдался, и я провалилась в тяжёлое, полузабытое беспамятство.
Но моё тело не осталось в постели. Из-за дикого стресса пережитого дня защитные механизмы психики окончательно сломались, и во мне проснулось то, чего я боялась больше всего — мой лунатизм [health].
Я совершенно не осознавала, что делаю. Мои глаза были открыты, но взгляд оставался абсолютно стеклянным и слепым. Действуя в полном трансе, я медленно поднялась с кровати, подошла к окну, открыла створку и плавно, словно невесомый призрак, перелезла через подоконник на черепицу. Мои босые ступни ступали по холодной крыше дома. Я шла прямо к самому краю, ведомая своим подсознанием в блёклом и холодном свете луны.
В этот самый момент в доме напротив Хо Янь Янь тоже не мог уснуть. Он стоял у окна своей комнаты, хмуро вглядываясь в темноту нашей улицы. Неожиданно его взгляд зацепился за странный силуэт на крыше моего дома. Присмотревшись, он похолодел от чистого, первобытного ужаса: Сяо Юэ в одной пижаме, со стеклянным взором медленно шла к обрыву крыши, рискуя в любую секунду сорваться вниз.
Янь Янь среагировал за долю секунды. Сердце парня заколотилось как сумасшедшее. Напрочь забыв о раненой ноге, он лихорадочно схватил со стула свои привычные вещи — тёмную толстовку, брюки и кепку, в которых я видела его в нашу самую первую встречу. Буквально на ходу натягивая одежду. Паника сдавливала его горло. Он видел из окна, как я сделала ещё один опасный шаг по скользкой черепице у самого обрыва. Не теряя ни мгновения, Хо Янь Янь пулей выскочил на улицу и рванул в мой двор. Никакой лестницы здесь не было — единственным путём наверх оставалась старая вертикальная водосточная труба, шедшая вдоль стены дома прямо к карнизу.
Закусив губу от подступающего страха за мою жизнь, Янь Янь ухватился за металл и начал резко, отчаянно карабкаться вверх. Он подтягивался на одних руках, но когда попытался упереться раненой ногой в стену, прошитая острой болью мышца подвела его. Ступня с металлическим скрежетом резко соскользнула с крепления трубы. Хо Янь Янь на секунду потерял равновесие и едва не сорвался вниз с трёхметровой высоты, чудом удержавшись на одних лишь пальцах здоровой руки. Сердце парня пропустило удар, холодный пот прошиб спину, но он даже не вскрикнул. Сжав зубы до скрежета, он сделал последнее сверхусилье, рванулся вперёд и всё же сумел перевалиться через карниз.отчаянно подниматься на крышу, молясь лишь об одном — успеть перехватить меня до того, как случится непоправимое. Тяжело, со свистом дыша, он наконец поднялся во весь рост на крыше. Кепка слегка съехала ему на глаза, а толстовка была испачкана в ржавчине, но парень не обращал на это внимания. Он лихорадочно обернулся, испуганно осматривая скользкую черепицу под блёклым светом луны и пытаясь отыскать взглядом мою застывшую в трансе белую фигуру...
Вспышка пламени
Холодный ночной ветер с силой ударил Хо Янь Яню в лицо, едва не сорвав кепку. Он стоял на скользкой черепице карниза, судорожно хватая ртом воздух после опасного подъёма по трубе. Раненая нога горела адской болью, но парень даже не взглянул на неё. Его испуганные глаза лихорадочно сканировали полумрак крыши.
И тогда он увидел меня.
Я стояла у самого обрыва, на самом углу крыши. Мои босые ступни наполовину свисали над смертельной пустотой второго этажа. Ветер трепал полы моей лёгкой пижамы, а длинные волосы закрывали лицо. Мой взгляд по-прежнему оставался абсолютно стеклянным, невидящим и устремлённым в никуда. Я находилась в глубоком трансе [health]. Моё подсознание уже приготовилось сделать следующий, роковой шаг вперёд, прямо в бездну ночного двора.
Хо Янь Янь похолодел. Секундное промедление стоило бы мне жизни. Забыв о боли, он рванулся вперёд наперерез ветру, бесшумно и молниеносно ступая по черепице. В самое последнее мгновение, когда моё тело уже подалось вперёд, готовое сорваться вниз, его сильные руки стальным кольцом обхватили меня сзади за талию, с силой дёргая назад и утягивая прочь от опасного края.
От этого резкого толчка и тепла его тела защитный кокон лунатизма в моей голове мгновенно лопнул.
Я резко вдохнула, словно вынырнула из ледяной воды. Фокус вернулся в мои глаза. Вместо привычной тёплой постели я увидела над собой бескрайнее звёздное небо, блёклую луну и очертания крыши. Голова дико закружилась от высоты, и паника мгновенно сковала моё горло. Я оступилась, теряя равновесие на скользкой черепице, но Янь не позволил мне упасть. Он удержал меня, осторожно опустился вместе со мной на колени в безопасной нише у печной трубы и с силой прижал к своей груди, укрывая от ветра.
Я дрожала всем телом — от холода, пережитого шока и осознания того, где именно я нахожусь.
— Тихо, Сяо Юэ... Тихо, я держу тебя. Ты в безопасности, — его хриплый, срывающийся голос раздался над моим ухом. Сердце Янь Яня билось в таком бешеном, сумасшедшем ритме, словно он сам только что заглянул в глаза смерти. Парень уткнулся лицом в мои волосы, судорожно выдыхая и постепенно успокаиваясь. — Всё хорошо. Я рядом.
Я подняла на него взор, полные горьких слёз растерянности. Моя «холодная стена» второй личности полностью исчезла, оставив меня беззащитной. Я поняла, что скрывать мою самую постыдную и опасную детскую тайну больше нет смысла.
— У меня... лунатизм, Янь Янь, — едва слышно прошептала я, с трудом сдерживая слёзы и крепче вцепляясь в ткань его одежды. — Из-за сильного стресса... с детства, после той аварии после смерти бабушки. Я хожу во сне. Извини, что не сказала...
Янь молча выслушал моё признание. В его тёмных глазах не было ни капли осуждения — только бесконечная, щемящая нежность и глухая вина. Он аккуратно присел передо мной на одно колено прямо на скользкой черепице. Парень был в своей обычной белой футболке и свободных чёрных штанах. Не обращая внимания на леденящий ночной ветер, он бережно набросил свою огромную тёмную толстовку на мои плечи. Одежда была настолько большой, что почти полностью закрывала меня до самых колен, из-под неё виднелись лишь шортики моей пижамы, доходившие чуть ниже колена, и босые ступни.
— Дурочка... — негромко, с горькой усмешкой прошептал он, убирая выбившиеся пряди волос с моей испуганной щеки. — За что ты извиняешься? Это я виноват. Если бы не я, ничего бы не случилось. Клянусь, Сяо Юэ, теперь я вообще не отведу от тебя взгляда.
Мы сидели в безопасной нише у печной трубы и неотрывно смотрели друг на друга. Холодный ветер свистел вокруг, но между нами, казалось, раскалился сам воздух. В его взгляде полыхнуло такое сильное, неукротимое пламя, от которого весь мой внутренний лёд окончательно растаял. Хо Янь Янь медленно наклонился ближе, его дыхание коснулось моих губ, и в следующую секунду он мягко, но с отчаянной, накопившейся за эти дни нежностью прижался к моим губам. Это был наш первый поцелуй — посреди ночи, на огромной высоте, под блёклым сиянием луны. Я зажмурилась, крепко обнимая его за шею и растворяясь в его тепле. Истинную любовь не ищут, её узнают. Это та нежная уверенность, которая возникает между двумя взглядами.
В этот самый момент внизу, на пустынной тёмной улице, замер высокий парень с рюкзаком за плечами. Это был Ван Дясюй, который пришёл ради обещанной летней ночёвки. Он недоумённо тыкал пальцами в телефон, пока случайно не поднял голову вверх.
Увидев на крыше эту кинематографичную картину — силуэт своего лучшего друга в белой футболке, целующего девушку в огромной толстовке на фоне звёздного неба, — Дясюй застыл с открытым ртом. Шок на его лице мгновенно сменился хитрой улыбкой. Он молниеносно вытащил из кармана смартфон, навёл камеру на крышу и сделал чёткий, невероятно красивый снимок нашей первой романтической сцены.
— Ну ничего себе, придурок, — тихо, с восторгом прошептал Дясюй под нос, разглядывая получившийся кадр на экране. — А говорил, что репетиторством занят...
Хо Янь Янь осторожно отстранился от моих губ, бережно прижимая меня к своей груди и помогая восстановить дыхание на холодном ветру.
— Пойдём, Сяо Юэ. Тебе нужно согреться, — тихо произнёс он.
Он аккуратно довёл меня до края крыши со стороны двора, где, как оказалось, всё-таки была прочная металлическая пожарная лестница. Янь Янь помог мне осторожно спуститься по ней прямо на балкон моей спальни, проследил, чтобы я оказалась в тепле, и плотно закрыл за мной окно. Оставив меня в своей огромной тёплой толстовке, парень быстро спустился по ступеням до самого низа, перемахнул через невысокий забор и направился к своему дому, оставшись в одной белой футболке и чёрных штанах.
Стоило ему подойти к собственному крыльцу, как из тени дома с хитрой, довольной ухмылкой вышел Ван Дясюй. Он демонстративно покрутил в руках связку джойстиков, а затем быстро спрятал телефон в карман — тот самый, на который он только что тайно сфоткал наш поцелуй под луной.
— Ты что здесь делаешь? — хмуро и недовольно спросил Хо Янь Янь, переводя дыхание и потирая раненую ногу.
— Ты издеваешься, бро? — Ван Дясюй от возмущения всплеснул руками и ткнул друга кулаком в плечо. — Забыл, что ли, наше обещание?! Мы ещё летом договаривались тусить сегодня вечером и всю ночь! А на следующий день устроить дикую вечеринку в честь твоего дня рождения! Ты вообще помнишь, что сегодня третье декабря и у тебя день рождение, а, Янь Янь? Я тут стою с приставкой и чипсами.
Хо Янь Янь лишь устало вздохнул, понимая, что спорить с этим придурком бесполезно. Он открыл дверь, впуская друга внутрь, и они вдвоём прошли на просторную кухню.
Пока они раскладывали принесённую Дясюем еду, газировку и ставили на стол быстрый перекус, в салоне воцарилась недолгая тишина. Ван Дясюй дождался, пока Янь Янь повернётся к нему спиной, наливая воду, и весело, с ехидной подколкой выдал:
— Ну что, Ромео... Как всё прошло? Как тебе «репетиторство» на высоте? Рассказывай, какая она, твоя Безмолвная Луна? Янь Янь едва не поперхнулся водой, а Дясюй довольно заржал, уже предвкушая, как завтра утром покажет эту секретную фотку всей их компании. Наша спонтанная и опасная ночь подошла к концу, уступив место настоящему празднику, который должен был перевернуть всю школьную жизнь.
Хо Янь Янь медленно поставил стакан с водой на стол, глубоко вздохнул и повернулся к другу. Его лицо снова приняло привычное, хмурое и слегка безразличное выражение, но уши парня предательски покраснели.
— Заткнись, Дясюй, — глухо бросил Янь Янь, открывая холодильник и демонстративно доставая оттуда упаковку сэндвичей, чтобы занять руки. — Ты всё не так понял. Там... была сложная ситуация. Ей нужна была помощь.
— Да-да, конечно, помощь! — Дясюй аж присел от смеха, вытаскивая из кармана телефон и шутливо водя им перед носом именинника. — Так я тебе и поверил! Прямо вижу, как ты оказываешь первую медицинскую помощь методом искусственного дыхания на высоте второго этажа! Янь Янь, бро, у меня есть фотодоказательство! Этот кадр достоин стать обложкой какого-нибудь крутого дорамного постера. Ты в своей белой футболке, она в твоей огромной толстовке, оголённые ноги ниже шортиков... Слушай, а отличница-то наша оказалась с характером. Не зря она вчера Ми рэ так жёстко отшила. Теперь я понимаю, почему ты на неё так запал.
Хо Янь Янь резко выхватил полотенце и шутя замахнулся на друга, заставив Дясюя со смехом отпрыгнуть к обеденному столу.
— Ещё одно слово, и ты будешь праздновать моё третье декабря на коврике у двери, — без злобы, но твёрдо предупредил Янь Янь. Однако на его губах впервые за эту долгую, тяжёлую ночь появилась лёгкая, расслабленная улыбка. Напряжение последних дней наконец-то начало отступать.
— Ладно-ладно, молчу! — Дясюй поднял руки вверх, сдаваясь, и закинул в рот горсть чипсов. — Но учти, на утренней тусовке в школе ты от меня так легко не отделаешься. И вообще, раз уж мы празднуем твой день рождения, давай подключать приставку. С тебя первая катка, именинник!
Они просидели на кухне до самых первых рассветных лучей, рубясь в консоль, бурно обсуждая планы на вечернюю большую вечеринку и уничтожая запасы еды. Хо Янь Янь делал вид, что полностью увлечён игрой, но каждый раз, когда наступала минутная пауза, он невольно бросал взгляд за тёмное окно — туда, где за невысоким забором тихо спал соседний дом. Внутри его груди продолжало гореть то самое неукротимое, защищающее пламя.
Утро третьего декабря встретило меня бледным зимним солнцем и морозными узорами на стекле. Я открыла глаза и первыми делом наткнулась взглядом на спинку стула, где сиротливо висела его огромная тёмная толстовка. Воспоминания о ночном приступе лунатизма, опасном карнизе и, самое главное, о нашем первом поцелуе под луной лавиной обрушились на меня. Мои щёки мгновенно обдало жаром. Сердце заколотилось как сумасшедшее. «Холодная стена» моей второй личности сегодня молчала, уступив место какому-то новому, трепетному и пугающему чувству.
Быстро собравшись и натянув школьную форму, я вышла на улицу. Оказалось, что Хо Янь Янь и Ван Дясюй, которые всю ночь рубились в приставку, уже ждали меня у калитки. Янь Янь был в своей привычной куртке, слегка прихрамывал, но стоило ему поймать мой взгляд, как в его тёмных омутах вспыхнуло то самое нежное, защищающее пламя. Дясюй стоял рядом и хитро ухмылялся, явно вспоминая ночной кадр на своём телефоне.
— С девятнадцатилетием, Янь Янь, — тихо сказала я, подходя ближе и чувствуя, как предательски краснеют уши.
— Спасибо, Сяо Юэ, — негромко ответил он, и его голос прозвучал удивительно тепло.
По дороге в школу выяснилось, что Хо Янь Янь решил не устраивать пафосных приёмов для родителей, а захотел отпраздновать своё девятнадцатилетие по-своему. Прямо в школьных коридорах он начал раздавать приглашения. Янь Янь позвал Ван Дясюя, моих подруг Суми и Ван Мэй, нескольких близких одноклассников и одноклассниц, с которыми более-менее общался. Но самым неожиданным стало то, что на большой перемене он лично подошёл к моему названному брату, который заехал в школу по делам.
— Ли Сюйжи, — хмуро, но с явным уважением произнёс Хо Янь Янь, глядя на моего старшего брата-студента. — Сегодня вечером я собираю всех у себя дома. Небольшой праздник в честь моего дня рождения. Приходи. Я хочу, чтобы ты тоже там был.
Ли Сюйжи удивлённо приподнял бровь, оценивая этот жест. Между ними всё ещё стояли тайны скрытых протоколов прошлого, но Сюйжи оценил честность парня. — Хорошо, именинник. Я буду, — спокойно кивнул брат.
Вся школа только и гудела о предстоящей ночной тусовке в доме главного хулигана. Ми рэ, услышав об этом, тут же начала шушукаться с близняшками, явно замышляя прийти туда в самом пафосном наряде, чтобы привлечь внимание Ли Сюйжи. Наш праздничный вечер обещал стать грандиозным, но где-то в тени школьного двора за каждым нашим шагом продолжал следить тот самый опасный третий враг, для которого эта вечеринка могла стать идеальным местом для нового удара.
По дороге в школу, наши друзья Ван Мэй и Ван Дясюй тоже были с нами. На первом же уроке выяснилось, что сегодня нас ждёт важная проверочная работа. Дясюй, который всю ночь рубился в приставку с именинником, разумеется, ничего не выучил. С самого начала теста он начал отчаянно и забавно коситься на парту Ван Мэй, пытаясь списать каждое задание. Девушка сначала хмурилась, но потом тихонько пододвинула к нему свой листок.
После контрольной они шумно болтали на перемене.
— С меня причитается, Мэй-Мэй! Ты просто спасла мою шкуру, — весело ухмылялся Ван Дясюй, закидывая руку ей на плечо.
— Убери клешни, горе-студент, — фыркнула Ван Мэй, но уши её порозовели. — Если бы не день рождения твоего друга, фиг бы я дала тебе списать.
На большой перемене случилось то, чего никто не ожидал. Ми рэ подошла ко мне в коридоре. На её лице не было прежней спеси. После того как мой названный брат жёстко осадил её, школьная стерва словно переродилась. Она неловко протянула мне руку и тихо извинилась за ту пощёчину. Лёд растаял. - Извини за то что так себя вела. И простишь ли ты меня, если да то можно я тоже буду в вашей компании?
Мы с Суми и Ван Мэй переглянулись и решили принять её в нашу компанию. В итоге мы все четвером договорились пойти после уроков ко мне домой, чтобы вместе нарядиться и приготовиться к вечерней тусовке.
Когда финальный звонок отгремел, наша девичья четвёрка примчалась в мой пустой дом. Моя комната мгновенно превратилась в настоящий подиум. Повсюду летали платья, косметика и заколки. Ми рэ, оказавшись в нашей компании, вела себя на удивление мило, помогая Суми с причёской, а Ван Мэй вовсю крутилась перед зеркалом в ярком наряде, хитро рассуждая, оценит ли её вид Дясюй. Комната превратилась в творческую мастерскую: мы с Ми рэ, Ван Мэй и Суми увлеченно болтали, перебирая вещи и решая, что лучше надеть. Девчонки сначала думали про простые маечки и топы, но быстро отказались от этой идеи — повод требовал чего-то более особенного.
Я подошла к шкафу и вытащила свое самое любимое платье. Оно было невероятно красивым, легким, нежно-голубого цвета, который мягко подчеркивал фигуру. Ми рэ, оценив мой выбор, подобрала себе элегантное платье другого оттенка, который просто идеально гармонировал с моим нарядом. Суми и Ван Мэй тоже отыскали свои лучшие праздничные платьица. Ван Мэй помогла мне уложить волосы в изящную, красивую прическу, от которой весь мой образ стал казаться воздушным. Посмотрев на наше отражение в зеркале, я поняла: мы готовы.
Уже в глубоких сумерках наша четверка вышла на улицу. Окна особняка Хо Янь Яня горели праздничными огнями, оттуда доносились басы музыки. Перешагнув порог двора, мы поднялись на крыльцо и настойчиво постучались.
Тяжелая дверь открылась почти сразу — нас пропустил один из одноклассников, шумно приветствуя девчонок. Мы друг за другом зашли в просторный, наполненный гостями холл.
Я сделала шаг вперед, поправляя подол нежно-голубого платья, и в этот момент Хо Янь Янь, стоявший чуть поодаль у стола с напитками, обернулся на звук открывшейся двери. Сначала на его лице играла легкая, привычная улыбка именинника, но стоило его взору остановиться на мне, как он буквально застыл на месте. Парень замер, не в силах отвести от меня очарованного взгляда. На его лице отразилось такое сильное, искреннее изумление от моей красоты и этой новой аккуратной прически, что вся его привычная дерзость улетучилась за долю секунды. Наше появление произвело настоящий фурор, а Хо Янь Янь продолжал смотреть на меня, словно весь остальной шумный класс вокруг в один миг просто перестал для него существовать. Хо Янь Янь наконец опомнился. Стряхнув с себя секундное оцепенение, он плавной, уверенной походкой направился в мою сторону.
В этот момент девчонки как раз начали расходиться по залу. Ми рэ и Суми направились в сторону гостиной, а Ван Мэй, заметив в толпе Ван Дясюя, тут же направилась прямо к нему. Дясюй, увидев её в красивом платье, сразу расплылся в широкой ухмылке и начал что-то весело жестикулировать, явно готовя очередную порцию дружеских подколов.
Я осталась стоять у входа одна. Расстояние между нами стремительно сокращалось. Хо Янь Янь подошёл почти вплотную, обдав меня знакомым теплом. Он слегка наклонился к моему уху, так что его дыхание мимолётно коснулось моей кожи, и тихо, но очень отчётливо произнёс:
— Ты выглядишь сегодня очень красиво, Сяо Юэ.
В его голосе не было привычной насмешки или слащавого пафоса. Это было сказано настолько просто, приглушённо и искренне, что у меня внутри всё перевернулось. Подол моего нежно-голубого платья едва заметно колыхнулся, когда я сделала тихий вдох, пытаясь справиться с внезапным стуком сердца. Я подняла на него взор, чувствуя, как предательски горят щёки, но наткнулась лишь на его спокойное, тёплое отражение в тёмных глубинах его глаз. Наша праздничная ночь только начиналась. После тихого комплимента Хо Янь Яня мои щёки продолжали гореть, но общая весёлая атмосфера праздника быстро утянула нас внутрь просторной гостиной. Одноклассники вовсю веселились, музыка качала, а Ван Мэй и Ван Дясюй уже вовсю о чём-то спорили у фуршетного стола, бурно жестикулируя и забавно подкалывая друг друга.
Вдруг гул голосов у входа стал чуть тише. Мы с Ми рэ и Суми, стоявшие неподалёку, синхронно повернули головы к дверям.
В дом вошёл Ли Сюйжи. Мой старший брат выглядел невероятно стильно и уверенно. Он мягко улыбнулся присутствующим, приветствуя ребят, и начал вести себя очень просто и открыто, совершенно не напоминая строгого студента, которым был в стенах школы. Он пришёл сюда как обычный гость, готовый повеселиться вместе со всеми.
Стоило Ми рэ увидеть его, как вся её былая уверенность вмиг улетучилась. Школьная стерва застыла на месте, во все глаза глядя на Сюйжи, а на её лице проступил самый настоящий, робкий девичий восторг. Брат тоже скользнул взглядом по залу и заметил её. На его губах появилась тёплая, едва заметная полуулыбка.
Ми рэ отчаянно занервничала, не решаясь сделать даже шаг, но стоявшая рядом Суми хитро прищурилась. Не теряя времени, Суми со смешком аккуратно подтолкнула подругу прямо в спину, направляя её в сторону Ли Сюйжи.
Она слегка споткнулась, но вовремя удержала равновесие и оказалась прямо перед моим братом. Сюйжи тихо рассмеялся её неловкости, что сразу разрядило обстановку. Ми рэ смущённо улыбнулась в ответ, и между ними завязался первый, пока ещё немного робкий, но очень живой разговор. Они начали увлечённо болтать обо всяких пустяках, и по тому, как горели глаза Миры, было понятно: этот вечер она уже точно никогда не забудет. Пока Ли Сюйжи и Ми рэ увлечённо болтали, мы с Суми наконец смогли расслабиться. Музыка грохотала из огромных колонок, заполняя весь дом Янь Яня, и мы просто весело танцевали, смеялись и дурачились посреди шумной толпы одноклассников. Все тревоги и страхи последних дней на какое-то время отступили, уступив место настоящему праздничному безумию.
В это же время в другом конце гостиной, у фуршетного стола, вовсю кипели свои страсти. Ван Мэй и Ван Дясюй продолжали шутливо спорить и задорить друг друга. Они весело препирались по поводу утренней контрольной работы, обмениваясь колкими, но дружескими фразочками.
— Ой, да ладно тебе, Мэй-Мэй, не строй из себя строгую училку! — Ван Дясюй со смехом закинул в рот очередную тарталетку и заговорщически подмигнул ей. — Ну списал и списал, зато у именинника праздник не испорчен! Янь Янь сегодня и так на седьмом небе от счастья.
— Конечно, на седьмом небе, — Ван Мэй забавно фыркнула, скрестив руки на груди, и окинула его подозрительным взглядом. — Только что-то твой именинник сегодня подозрительно тихий. И вообще, с чего это он вчера так резко подорвался со своего дня рождения посреди ночи? Вы же тусить собирались! Наверняка опять какую-то глупость задумал.
Дясюй, разгорячённый весёлой атмосферой и музыкой, на секунду потерял бдительность. Он махнул рукой и совершенно случайно, даже не подумав о последствиях, весело выдал:
— Да какая глупость, Мэй! Он вчера вообще-то делом был занят — на пожарной лестнице соседнего дома зависал! Я сам видел, как они там на крыше под луной целовались, у меня даже фотка на телефоне есть...
Дясюй резко осёкся и замер с открытым рот, когда до его разума наконец дошло, что именно он сейчас ляпнул. Но было уже слишком поздно.
Глаза Ван Мэй округлились до размеров чайных блюдец. Она застыла на месте, уставившись на парня в полнейшем, диком шоке. Секрет, который Хо Янь Яня пытался скрыть от всей школы, только что с грохотом вывалился наружу из-за длинного языка его лучшего друга. Ван Мэй от восторга чуть не подпрыгнула на месте и тихо, но очень эмоционально завизжала.
— Ура, наконец-то! Я так и знала! — победно воскликнула она, сияя от счастья. — Моя интуиция меня никогда не подводит!
Не теряя ни секунды, она развернулась и со всех ног бросилась через танцпол ко мне и Суми. Подбежав, Ван Мэй схватила нас за руки и, захлёбываясь от переполнявших её эмоций, выдала всю правду про наш ночной поцелуй на крыше.
Услышав это, Суми округлила глаза, а я готова была провалиться сквозь землю от смущения. Мы втроём тут же сбились в тесный кружок, и девчонки принялись засыпать меня вопросами, шутливо подталкивая локтями. Наша девичья компания во главе с Ми рэ, которая как раз подошла ближе, дружно принялась хихикать и громко смеяться над этой ситуацией. Мы переглядывались, подшучивали друг над другом, и этот момент стал самым тёплым и весёлым за весь вечер.
Позади нас Хо Янь Янь, заметивший наш смех и хитрый взор Ван Дясюя, медленно закрыл лицо рукой, понимая, что его лучший друг только что совершил главную ошибку в своей жизни.
Силуэт во мраке
Шум в гостиной Хо Янь Яня не утихал, но для меня весь мир словно сосредоточился в одном коротком мгновении. Девчонки — Ван Мэй, Суми и даже Ми рэ — обступили меня плотным кольцом, тихонько попискивая от восторга, хихикая и наперебой засыпая вопросами о нашей ночи на крыше. Ван Мэй то и дело победно вскидывала руки, повторяя: «Я так и знала! Наконец-то!»
Я чувствовала, как мои щёки полыхают ярче декабрьского заката. Пытаясь скрыться от их пристальных взглядов, я перевела взор на Хо Янь Яня. Парень стоял у противоположной стены, обречённо прижав ладонь к лицу. Заведя глаза к потолку, он бросил на сияющего Ван Дясюя такой уничтожающий взгляд, что тот сразу сделал вид, будто увлечён поеданием пиццы.
Когда все немного успокоились, мы переместились к большому телевизору. Праздник в честь его девятнадцатилетия шёл полным ходом: мы шумно играли в приставку, делились на команды, спорили из-за проигранных раундов и весело подшучивали друг над другом. Ли Сюйжи тоже сидел рядом, тепло улыбаясь и изредка переглядываясь с Ми рэ, которая при виде моего брата мгновенно теряла всю свою стервозность.
В какой-то момент, воспользовавшись тем, что Дясюй и Ван Мэй устроили очередной громкий игровой поединок, Хо Янь Янь тихо подошёл ко мне и протянул стакан с соком. Наши пальцы на секунду соприкоснулись, и по телу пробежал уже знакомый электрический разряд.
— Дясюю я завтра оторву голову, — негромко, с едва заметной улыбкой прошептал Янь Янь, наклонившись к моему уху. — Но... я ни о чём не жалею, Сяо Юэ.
Ближе к полуночи гости начали постепенно расходиться. В просторной гостиной остались только самые близкие: мы с Янь Янем, Ли Сюйжи, Ми рэ, Суми, Ван Мэй и, конечно же, Ван Дясюй. Наш туповатый, но безумно весёлый Дясюй, развалившись на ковре среди пустых коробок из-под пиццы, вдруг хитро прищурился и громко предложил:
— Эй, народ, раз уж все лишние свалили, давайте сыграем в «Правду или Действие»? Или в какую-нибудь дурацкую игру на вылет? Именинник, не скупись, доставай настолки! Сдаётся мне, у некоторых тут скопилось слишком много горячих секретов, которые пора вытащить наружу!
Ван Мэй со смехом запустила в него диванной подушкой, и мы все дружно затянули весёлый спор, выбирая правила. В комнате царил настоящий, уютный домашний покой. — Давай, Янь-Янь, тащи бутылочку или джойстики, на которых будем крутить стрелку! — Дясюй азартно потёр ладони, усаживаясь в круг прямо на мягком ковре.
Ван Мэй закатила глаза, но послушно села рядом, поджав под себя ноги. Мы все сбились в тесный, уютный круг посреди гостиной: я, Хо Янь Янь, Суми, Мира и мой брат Ли Сюйжи, который с лёгкой улыбкой наблюдал за нашей суетой, расстегнув верхние пуговицы рубашки.
Дясюй крутанул пустую стеклянную бутылку из-под газировки, оставшуюся на столе. Горлышко, сделав несколько стремительных оборотов, со скрежетом остановилось, указав прямо на Хо Янь Яня.
— О-о-о, именинник попался! — победно завопил Дясюй, указывая на друга пальцем. — Ну давай, Хо Янь Янь, правда или действие? Выбирай с умом!
Янь Янь лениво откинулся назад, опёршись ладонями о ковёр, и хмуро прищурился.
— Правда, — коротко бросил он, понимая, что от «действия» в исполнении Дясюя можно ждать чего угодно, вплоть до прыжков с балкона в сугроб.
— Отлично! — Дясюй хитро улыбнулся и перевёл многозначительный взгляд с Янь Яня на меня, заставив моё сердце пропустить удар. — Тогда колись перед всеми, раз уж Ван Мэй всё разболтала. Твой вчерашний ночной визит на пожарную лестницу... ты спланировал заранее или это был чисто порыв пылающего сердца? И как тебе вообще пришла в голову идея лезть на крышу в одной футболке в декабре?
В гостиной мгновенно воцарилась весёлая тишина. Девчонки — Суми и Ми рэ — тут же заговорщически захихикали, толкая друг друга локтями, а Ван Мэй победно закивала. Я почувствовала, как краска стыда заливает моё лицо до самых ушей, и судорожно вцепилась пальцами в подол нежно-голубого платья. Ли Сюйжи удивлённо приподнял бровь, переводя взгляд с меня на покрасневшего именинника.
Хо Янь Янь медленно закрыл глаза, глубоко вздохнул, сдерживая желание запустить в лучшего друга чем-нибудь тяжёлым, а затем открыл их и твёрдо, без капли прежней насмешки посмотрел прямо на меня.
— Это не было планом, — тихо, но очень серьёзно ответил он, и от его глубокого тона все шуточки Дясюя вмиг утихли. — Я просто увидел её в окне и понял, что если не окажусь рядом прямо сейчас, то совершу главную ошибку в своей жизни. Вот и всё.
От его искренних слов у меня по коже побежали мурашки, а внутри разлилось щемящее тепло. Дясюй уважительно присвистнул, а Ван Мэй тихонько вздохнула: «Ну ничего себе...». Атмосфера в кругу стала удивительно тёплой и доверительной. Суми уже потянулась к бутылочке, чтобы крутануть её дальше и перевести ход на Ми рэ или Ли Сюйжи. Ли Сюйжи, сидевший чуть поодаль, нахмурился и завертел головой, явно не понимая, о какой такой пожарной лестнице и крыше идёт речь. Он был абсолютно не в понятках, переводя недоумённый взор с покрасневшего Хо Янь Яня на меня. Брат ведь уехал спать до того, как у меня начался приступ лунатизма, и вся эта школьная суета прошла мимо него.
Заметив его растерянность, Ми рэ, которая сидела на ковре прямо рядом с ним, аккуратно придвинулась поближе. Её щёки слегка порозовели, а длинные волосы мягко коснулись его плеча. Она наклонилась к самому уху Ли Сюйжи и тихо, заговорщическим шёпотом рассказала ему всё, что произошло: и про мой ночной побег во сне, и про то, как Янь Янь лез по трубе, и про наш поцелуй под луной, который тайно заснял Дясюй.
По мере того как Ми рэ шептала ему на ухо эти подробности, лицо Ли Сюйжи менялось. Его брови взлетели вверх от сильного удивления, а затем он внимательно, уже совсем по-другому посмотрел на Хо Янь Яня. Напряжение между ними растаяло, уступив место какому-то молчаливому мужскому пониманию.
— Ну ты даёшь, именинник, — качнул головой Сюйжи, и на его губах появилась лёгкая, уважительная улыбка. — Ладно. Считай, что в этот раз ты оправдан. Суми, крути бутылочку дальше!
Суми с весёлым визгом потянулась к столу, готовая перевести ход на девчонок, и в гостиной снова раздался дружный девичий смех. Наша тёплая кухонная игра продолжалась, даря нам минуты самого искреннего и уютного счастья. . Стекло стремительно заскользило по гладкому ковру, сверкая в лучах комнатных ламп. Мы все, затаив дыхание, следили за её траекторией. Бутылочка начала замедляться, сделала последний ленивый полуоборот и... замерла, указав своим горлышком прямо на меня.
— О-о-о! Юэ-Юэ, попалась! — Ван Мэй победно захлопала в ладоши, а Суми хитро прищурилась, довольно потирая руки.
Даже Ли Сюйжи, которому Ми рэ только что шепнула на ухо все наши ночные секреты, теперь смотрел на меня с нескрываемым любопытством. Я почувствовала, как моё лицо снова начинает заливать густая краска смущения, и поспешно натянула рукава его огромной толстовки на ладони.
— Ну давай, Шэнь Юэ Синь, — Суми заговорщически наклонилась вперёд в круг. — Действие ты у нас вряд ли выберешь в таком платье, так что отвечай на вопрос правды! Только честно, без отговорок. Запиши на этом листке имя того, кто тебе на самом деле нравится!
Ван Мэй тут же услужливо протянула мне блокнот и ручку. В гостиной воцарилась заинтригованная, звенящая тишина. Хо Янь Янь замер, устремив на меня свой потемневший, пристальный взор, в котором сейчас читалось такое сильное волнение, какого я не видела у него никогда. Кухня словно исчезла. Было слышно только, как за окном свистит зимний ветер.
Дрожащими пальцами я взяла ручку. Маска моей холодной второй личности полностью растаяла. Я написала: «Яркий, как солнце; красивый, как огонь дракона.» я аккуратно свернула листок и протянула его Суми. Подруга быстро развернула бумагу и, сияя от восторга, громко прочитала этот текст вслух на всю гостиную.
В комнате мгновенно воцарился оглушительный девичий визг. Ван Мэй победно закричала, а Ми рэ широко улыбнулась, качая головой. Хо Янь Янь замер, устремив на меня свой потемневший, пристальный взор. На его губах появилась такая тёплая и счастливая улыбка, какой я не видела у него никогда в жизни — он прекрасно понял, что эти слова про огонь дракона посвящены ему. Даже мой брат Ли Сюйжи уважительно хмыкнул, признавая, что его сестра умеет удивлять.
Но передать листок дальше мы не успели.
Б-з-з-з.
Этот резкий, металлический звук заставил всех нас резко вздрогнуть. На журнальном столике, прямо рядом с нами, безумно задрожал телефон Ли Сюйжи, оставленный на беззвучном режиме. На экране вспыхнул красный значок экстренного уведомления.
Брат мгновенно посерьёзнел. Он протянул руку, разблокировал экран, и его лицо в один миг стало мертвенно-бледным. Вся расслабленность старшего студента испарилась без следа. Сюйжи резко поднялся на ноги, тяжело дыша, и его потемневший взор впился в нас с Хо Янь Янем.
— Юэ-Юэ, Янь-Янь... Игра окончена, — глухим, леденящим тоном произнёс брат. — У нас огромные проблемы. Сигнализация в твоём доме, Юэ Синь, только что сработала. Кто-то прямо сейчас взломал заднюю дверь и обыскивает твою комнату. Третий враг пришёл за па...
Веселье оборвалось в одну секунду. Тёплая праздничная ночь вмиг превратилась в капкан, а впереди нас ждал пик смертельной опасности.
Слова брата прозвучали подобно взрыву. Праздничная атмосфера, шутки Ван Дясюя и неловкое счастье от прочитанной вслух записки — всё это испарилось за долю секунды. Воздух в гостиной особняка клана Хо мгновенно стал холодным и тяжёлым.
— Дясюй, Сюйжи, за мной! — Хо Янь Янь среагировал молниеносно. Он на ходу перехватил со стула свою куртку, и в его потемневшем взоре вспыхнуло то самое грозное, неукротимое пламя. — Проверим дом.
Парни действовали как единая команда. Ли Сюйжи резко обернулся к побледневшим девчонкам, которые испуганно сбились в кучу у дивана. — Ми рэ, Ван Мэй, Суми, Юэ-Юэ — оставайтесь здесь! — стальным, не терпящим возражений тоном приказал брат. — Заприте входную дверь на все замки и наглухо закройте все окна! Никому не открывать, пока мы не вернёмся. Юэ-Юэ, сиди тихо.
Я хотела было возразить — моя бурная вторая личность внутри яростно требовала броситься напролом и лично защитить скрытую папку бабушки, но Хо Янь Янь на секунду за держал моё запястье. Его ладонь была горячей и сильной. Он коротко, но так нежно посмотрел мне прямо в душу, что я послушно кивнула.
Парни пулей вылетели из особняка, растворившись в морозной декабрьской темноте улицы. Ми рэ, Ван Мэй и Суми тут же бросились к дверям. Мы с замиранием сердца защёлкнули тяжёлые засовы, проверили каждое окно на первом этаже, наглухо закрывая створки и задёргивая плотные шторы. В доме Хо Янь Яня воцарилась звенящая, удушающая тишина запертого капкана.
Тем временем Хо Янь Янь, Ван Дясюй и Ли Сюйжи уже перемахнули через забор и ворвались через взломанную заднюю дверь в мой дом. Но внутри их ждал самый настоящий кошмар.
В темноте комнат не было слышно чужих шагов — третий враг действовал бесшумно и профессионально. Парни включили фонарики на телефонах, и лучи света выхватили из мрака ужасающую картину. Мой некогда уютный дом был полностью, безжалостно разгромлен. На кухне осколки разбитой посуды устилали весь пол, ящики были вырваны с корнем, а в гостиной мебель оказалась перевёрнута и изрезана ножами. Неизвестный монстр крушил всё на своём пути, методично обыскивая каждый угол.
— Ублюдок... — яростно процедил сквозь зубы Хо Янь Янь, сжимая кулаки до дрожи в костях.
Они двинулись вверх по лестнице, ведомые глухим предчувствием. Поднявшись на второй этаж, Ли Сюйжи первым посветил фонариком в мою спальню — ту самую, где ещё ночью я засыпала в его огромной толстовке. Комнату превратили в руины. Шкафы были опустошены, книги разорваны в клочья, а матрас сорван с кровати. Третий враг искал скрытые протоколы аварии с диким, фанатичным упорством. И самое страшное — они понимали, что этот невидимый киллер, возможно, до сих пор прячется где-то здесь, в густых тенях разгромленного дома, выжидая момент для сокрушительного удара по нам всем.
Пока Ли Сюйжи и Ван Дясюй осматривали руины в моей спальне на втором этаже, Хо Янь Янь медленно спускался обратно на первый. Его интуиция буквально кричала об опасности: третий враг всё ещё был здесь.
В блёклом луче фонарика у самого выхода на задний двор мелькнула зловещая тень. Неизвестный человек в чёрной маске, глубоком капюшоне, кепке и тёмных штанах уже собирался бесшумно проскользнуть в проём взломанной двери и скрыться в ночном лесу. Он пытался сбежать.
— Стоять, тварь! — яростно выкрикнул Янь Янь.
Не теряя ни доли секунды, он рванулся вперёд наперерез преступнику, намертво блокируя выход своим телом. Человек в маске понял, что обнаружен, и мгновенно пошёл в атаку. В полумраке кухни хищно блеснуло лезвие ножа.
Завязалась жестокая, смертоносная драка. Незнакомец двигался невероятно профессионально, его выпады были молниеносными и выверенными, словно у обученного наёмника. Но Янь, ослеплённый яростью, ни в чём ему не уступал. Он уклонялся от лезвия, блокировал удары и атаковал в ответ с такой же профессиональной точностью и жесткостью, напрочь забыв о боли в раненой ноге. Парни крушили остатки мебели, превращая кухню в настоящее поле боя. В какой-то момент Янь Янь с силой прижал киллера к старому серванту со стеклянными дверцами.
ДЗЫНЬ!
Грохот разбивающегося стекла эхом разнёсся по всему дому. На втором этаже Ли Сюйжи и Ван Дясюй мгновенно среагировали на этот звук и со всех ног бросились вниз по лестнице.
— Янь Янь! — закричал влетевший на кухню Ван Дясюй, врубая свет.
Но было уже поздно. Преступник, воспользовавшись секундным замешательством и секундной вспышкой света, сумел вырваться. Он профессиональным кувырком проскочил в разбитое окно чёрного хода и мгновенно растворился в глухой темноте зимнего леса. Скрылся без следа.
— Чёрт, ушёл! Сюйжи, за ним! — крикнул Дясюй, бросаясь к окну, но Ли Сюйжи резко перехватил его за плечо. Брат посветил фонариком на пол.
— Стой... Посмотри на Янь Яня!
Хо Янь Янь стоял у стены, тяжело, со свистом дыша. Его лицо было мертвенно-бледным, а зубы сжаты до скрежета. Он медленно опустил взгляд вниз и убрал руку от своего живота. Прижатый к серванту киллер успел жестоко огрызнуться: огромный, острый осколок разбитого стекла насквозь пробил его одежду и глубоко вошёл прямо в левый бок, в область желудка. Тёмная, густая кровь стремительно пропитывала его белую футболку, расплываясь жутким багровым пятном.
Янь Янь пошатнулся, его колени подогнулись, и он начал медленно оседать на залитый кровью и осколками пол кухни. Опасность, которая бродила вокруг нас, только что нанесла свой первый кровавый удар.
Пока в моём доме через дорогу разворачивался этот кровавый кошмар, мы в особняке Хо Янь Яня продолжали сидеть в звенящей, удушающей тишине. Проверив все замки, мы сбились в кучу прямо на диване в гостиной. Ми рэ нервно крутила в руках край своего элегантного платья, Ван Мэй взволнованно покусывала губы, а Суми испуганно прислушивалась к каждому шороху зимнего ветра за окном. Моя рука до сих пор сжимала в кармане нежно-голубого платья ту самую записку про огонь дракона, но сердце билось в тревожном, рваном ритме.
Вдруг хрупкое спокойствие этого вечера рухнуло.
ЩЁЛК!
В один миг во всём огромном доме резко, беззвучно выключился свет. Исчезла музыка, затих гул холодильника на кухне, и гостиная мгновенно погрузилась в глухую, непроглядную зимнюю тьму.
— А-а-а! — от неожиданности и первобытного страха девчонки испуганно вскрикнули, ещё сильнее прижимаясь друг к другу.
В темноте послышалась паническая возня. Руки крупно дрожали, пока мы лихорадочно нашаривали свои мобильные телефоны на журнальном столике. Спустя пару секунд темноту разорвали блёклые, мертвенно-белые лучи телефонных фонариков. Они испуганно заплясали по стенам, выхватывая из мрака очертания мебели и наши бледные лица со сжатыми от ужаса губами.
Кто-то тайно перерезал кабель во дворе, полностью обесточив дом. Мы оказались заперты в огромном, абсолютно тёмном капкане, а парни были слишком далеко, чтобы услышать наш безмолвный крик о помощи. Опасность, от которой мы так отчаянно пытались скрыться, подобралась к нам со спины. Пока подруги испуганно жались друг к другу на диване, судорожно водя лучами фонариков по тёмным углам гостиной, внутри меня что-то резко перемкнуло. Страх испарился, уступив место звенящему, арктическому холоду. Мой взгляд мгновенно стал неестественно острым, а глаза сузились. Вторая, бурная личность полностью перехватила контроль над моим разумом, отключая лишние эмоции и панику.
Я медленно поднялась на ноги. Подол нежно-голубого платья бесшумно скользнул по ковру.
— Юэ-Юэ, ты куда?! Вернись, страшно же! — испуганно прошептала мне вслед Ми рэ, но я её уже не слышала.
Каменным шагом я подошла к большому панорамному окну гостиной и одним уверенным движением руки резко отодвинула плотную штору. За стеклом расстилалась глухая декабрьская ночь. Прямо под окном горел одинокий уличный фонарик, блёкло выхватывая из темноты красивый, пушистый белый снег, который крупными хлопьями падал на мёрзлую землю.
Всё казалось тихим и мирным, но я не верила этой тишине. Я устремила свой взор дальше, за пределы тусклого круга света. И не ошиблась.
Там, глубоко в тени раскидистых деревьев на самом краю нашей улицы, неподвижно замер силуэт человека в чёрном. Из-за валящего снега его очертания казались размытыми, но я кожей почувствовала его леденящий, тяжёлый взор. Этот незнакомец в капюшоне стоял абсолютно неподвижно и сквозь метель смотрел прямо туда, в наше окно. Прямо на нас. Это он только что обесточил дом. И он выжидал, пока его сообщник закончит зачистку в моём доме через дорогу. Мы с этим монстром смотрели друг другу в глаза сквозь стекло, и я поняла: обратного пути нет. Секундная вспышка пламени нашей тёплой ночи окончательно угасла, оставив нас один на один со смертельной опасностью. Я резко, одним рывком задернула шторы обратно, полностью отрезая нас от ночной темноты за стеклом. Сердце в груди глухо заколотилось, но внешне я оставалась абсолютно спокойной — лед моей второй личности надежно защищал меня от паники.
Девчонки от моего резкого движения испугались ещё сильнее. Лучи их телефонных фонариков испуганно задрожали в их руках, выхватывая из темноты бледные лица подруг.
— Юэ-Юэ, боже... Что там?! Что стало? Почему ты так побледнела? — испуганно, срывающимся шепотом спросила Суми, крепче вцепляясь в плечо Ван Мэй.
— Там на улице человек... странный человек, — тихо, но убийственно спокойно ответила я им, не сводя глаз с плотной ткани гардин.
Услышав это, девочки испугались ещё больше. Ван Мэй судорожно сглотнула, а Ми рэ инстинктивно вжала голову в плечи, замирая от нахлынувшего ужаса. В огромном обесточенном особняке воцарилась звенящая, леденящая кровь тишина, нарушаемая лишь свистом метели за стенами.
Я не выдержала. Тяжелое предчувствие заставило меня проверить улицу снова. Действуя максимально бесшумно, я протянула руку и лишь чуть-чуть, буквально на пару сантиметров, осторожно отодвинула край шторы. Прижавшись лицом к стеклу, я смотрела в образовавшуюся узкую щелку только одним глазом, стараясь не выдать своего присутствия.
Там, за окном, в тусклом круге света от уличного фонарика всё так же крупными, пушистыми хлопьями падал белый снег. Но глубоко в тени деревьев до сих пор неподвижно стоял тот самый силуэт в черном. Он не шевелился. Этот незнакомец в капюшоне продолжал неотрывно и пристально смотреть прямо туда, в наше окно, словно сквозь ткань штор видел, как я тайно наблюдаю за ним. Мы были пойманы в ловушку, а парни в разгромленном доме через дорогу даже не подозревали, что убийца уже караулит нас у порога. Я всё ещё всматривалась одним глазом в узкую щёлку между шторами, как вдруг над нашими головами что-то громко щёлкнуло.
Вспышка! Ещё одна!
Внезапно во всём огромном особняке странно и пугающе помигал свет. Лампы в гостиной то разгорались мертвенно-белым сиянием, то снова тухли, заставляя тени на стенах безумно плясать. Девчонки от этой неожиданности испуганно вскрикнули, ещё сильнее вжимаясь в диван и зажмуривая глаза. Электричество судорожно мигало несколько секунд, словно проводку коротило, а затем... свет со щелчком включился полностью, заливая комнаты ярким, непривычным после темноты сиянием.
Мы на мгновение облегчённо выдохнули, но радоваться было слишком рано.
Я инстинктивно повернула голову в сторону открытого проёма, ведущего в столовую и на кухню. В глаза сразу бросилась странная, пугающая деталь. Там, прямо посреди залитой светом кухни, неподвижно высился высокий чёрный силуэт человека.
Ван Мэй, Суми и Ми рэ тоже проследили за моим взором и застыли на месте, разинув рты от дикого, первобытного ужаса. Фонарики в наших руках задрожали. В доме, который мы наглухо заперли на все замки и засовы, прямо у нас за спиной стоял кто-то чужой. Света ламп не хватало, чтобы разглядеть его лицо в глубине кухонного помещения, но этот зловещий чёрный силуэт медленно шагнул вперёд, по направлению к нам...
Кровавая нить
Мы все четверо застыли на месте, разинув рты от дикого, первобытного ужаса. Фонарики в наших руках мелко задрожали, выхватывая из темноты очертания высокой фигуры на кухне. Это был он — третий враг. Тот самый убийца, который только что стоял под падающим снегом на улице, каким-то образом сумел бесшумно взломать особняк клана Хо и зайти к нам со спины.
В этот самый миг над нашими головами снова что-то яростно затрещало. Свет во всём доме обратно выключился, погружая нас в кромешную, звенящую тьму, а через долю секунды резко и ослепительно включился вновь.
Мы инстинктивно зажмурились от яркой вспышки ламп, а когда я открыла глаза и посмотрела на кухню... этого силуэта там уже не было. Он растворился в воздухе, словно призрак.
Внутри меня в ту же секунду с грохотом рухнули все барьеры. Моя маска окончательно исчезла — тёмная, неконтролируемая ярость моей второй личности полностью перехватила контроль над телом, отключая панику. Страх уступил место леденящей боевой готовности.
— Быстро все ко мне! Живо! — шёпотом, но стальным, приказным тоном позвала я девчонок.
Ван Мэй, Суми и Ми рэ, дрожа от страха, на ватных ногах подбежали ко мне, сбиваясь в плотную кучу прямо посреди гостиной.
— Вытаскивайте всё, что у вас есть! — резко скомандовала я, лихорадочно запуская пальцы в собственные волосы и выдёргивая оттуда длинные, прочные металлические шпильки, которыми Ван Мэй недавно сделала мне причёску. — Заколки, острые шпильки, кольца — всё, чем можно ударить! Если этот ублюдок нападёт, не смейте визжать. Сразу со всей силы втыкайте эти шпильки ему в руку или в ногу! Бьёмся до последнего!
Перепуганные подруги послушно, срывая ногти, принялись вытаскивать из своих волос острые металлические заколки и шпильки. Ми рэ сжала в кулаке длинный стальной зажим, её элегантное платье растрепалось, но в глазах школьной стервы впервые появился отчаянный боевой огонёк. Мы встали в плотное, круговое окружение, спина к спине, выставив вперёд наше импровизированное оружие и тяжело дыша.
В доме воцарилась оглушительная, мёртвая тишина. Половицы в коридоре тихо, со скрипом прогнулись. Мы синхронно повернули головы на звук. Из темноты дальней соседней комнаты к нам в залитую светом гостиную снова начал медленно, уверенно выходить тот самый зловещий чёрный силуэт в глубоком капюшоне...
Зловещий силуэт в чёрном капюшоне резко рванулся вперёд, сокращая расстояние. Нас разделяли считаные секунды. Подруги отчаянно выставили вперёд острые шпильки для волос, но этот человек двигался как профессиональный боец — он с лёгкостью увернулся от их неуклюжих выпадов, намереваясь одним махом смять наше кольцо окружения.
Вот только он совершил главную ошибку в своей жизни. Он не знал, с кем связался.
В детстве, когда моя вторая личность только начала проявляться, бабушка не стала запирать меня в четырёх стенах. Чтобы я могла контролировать свою внутреннюю бурю и защитить себя, она записала меня на тхэквондо. Годы изнурительных тренировок не прошли даром — я дошла до продвинутого уровня и могла драться невероятно сильно, используя смертоносные навыки. И прямо сейчас, когда враг напал, моё тело сработало само. Лёд во мне окончательно сковал мой страх, уступая место чистой боевой ярости.
Враг замахнулся для удара, но я быстро уклонилась, уходя с линии атаки. Сделав резкий разворот, я с размаху нанесла ему сокрушительный удар ногой с разворота прямо в корпус.
Мужчина в капюшоне глухо рыкнул от неожиданности и отлетел на пару шагов назад, едва удержавшись на ногах. Он явно не ожидал от хрупкой отличницы в нежно-голубом платье такой силы. Поняв, что перед ним опасный противник, третий враг мгновенно перегруппировался и пошёл на меня напролом. Между нами завязалась ожесточённая, яростная драка. Наёмник был невероятно силён и опытен, он блокировал мои выпады и проводил жёсткие контратаки, но моя вторая личность вела меня вперёд, заставляя уворачиваться от его кулаков.
В какой-то момент он поймал меня на противоходе и с силой оттолкнул. Я сильно ударилась спиной о край стола, в глазах на секунду потемнело от острой боли, а девчонки в панике закричали. Но я лишь зло выдохнула, упрямо поднялась и, проигнорировав боль, снова набросилась на него, нанося серию новых ударов.
В самый разгар нашего смертельного поединка парадная дубовая дверь особняка с грохотом распахнулась.
В дом ворвались Ли Сюйжи, Хо Янь Янь и Ван Дясюй. Они тяжело дышали, их одежда была растрёпана после осмотра разгромленного дома через дорогу, но стоило им увидеть эту картину, как Дясюй и Сюйжи ринулись вперёд, закрывая нас собой.
И прямо в эту секунду где-то совсем близко, у самой калитки двора, оглушительно завыли сирены. Послышался резкий визг тормозов — это были скорая помощь и полиция, которых Ли Сюйжи успел тайно вызвать с мобильного телефона ещё по дороге. Сине-красные мигалки безумно заплясали по потолку гостиной.
Третий враг резко остановился, тяжело дыша в кольце включившегося света. Он бросил на нас один короткий, леденящий взгляд из-под капюшона, оценивая ситуацию, понял, что полиция перекрывает выходы, и просто развернулся. Парни хотели схватить его, но он профессиональным кувырком он вылетел через окно кухни в ночную темноту заснеженного леса и мгновенно сбежал, растворившись в метели. Наёмник скрылся, оставив нас посреди этого безумного хаоса. Как только человек в капюшоне выпрыгнул в окно и скрылся в метели, Ли Сюйжи и Ван Дясюй бросились к нам. Но моё внимание мгновенно переключилось на Хо Янь Яня. Наш Янь стоял, тяжело прислонившись спиной к косяку двери. Его лицо было бледным как полотно, а зубы сжаты от невыносимой боли. Его левая рука судорожно сжимала бок. Из-под пальцев, пропитывая белую футболку, хлестала густая, тёмная кровь.
Оказывается, рана на его животе, полученная от осколка стекла во время жестокой драки в моём разгромленном доме через дорогу, открылась с новой силой. Он превозмог адскую боль, добежал сюда ради нашего спасения, и теперь его желудок и бок страшно кровоточили. Янь Янь потерял уже слишком много крови. Его колени подкосились, и он начал медленно оседать на пол.
— Янь! — в панике закричала я.
Отбросив шпильки, я подбежала к нему и упала перед ним на колени. Мои руки крупно дрожали, когда я со всей силы прижала ладони к его ране на животе, пытаясь приглушить этот жуткий багровый поток, чтобы кровь не затекла дальше и не лилась на пол. Ладони мгновенно стали липкими и горячими, моё нежно-голубое платье окрасилось кровью, но я ничего не замечала, со слезами на глазах умоляя его не закрывать глаза. Пылающий Огонь слабел на глазах.
И именно в этот секундный момент, пока мои руки сдерживали его рану, в моей голове, благодаря ледяной и чёткой второй личности, вихрем пронеслась странная, пугающая мысль. Логика расследования мгновенно выстроилась в один страшный ряд.
Я вспомнила того человека в чёрной маске, с которым только что дралась в гостиной. На его одежде не было ни единого пятнышка крови. На его куртке не было ни грамма пыли, побелки или грязи, которые неизбежно остались бы после разгрома мебели в моём доме и борьбы с Янь Янем на кухонном серванте. От него совершенно не пахло кровью!
Мой взор остро сузился от шокирующей догадки. Тот ублюдок, который дрался с Хо Янь Янем у нас дома, и тот силуэт, который проник в особняк и перерезал свет — это были два совершенно разных человека! У нашего третьего врага были наняты несколько людей. За нами охотилась целая группа профессиональных людей.
Я судорожно продолжала прижимать ладони к его ране на животе, из последних сил сдерживая хлеставшую кровь. Вдруг дрожащие пальцы Хо Янь Яня слабо потянулись вверх. Превозмогая адскую боль, он ласково, едва невесомо коснулся моей левой щеки, оставляя на ней смазанный багровый след.
В его темных омутах на секунду вспыхнуло последнее, отчаянное пламя. Парень со стоном подался вперед и резко, с накопленной нежностью и страхом потерять меня, прижался к моим губам. Это был наш второй поцелуй — горький от слез, пахнущий солью и кровью, на самом пике смертельной опасности. Он длился всего мгновение, но в него Янь Янь вложил все свои силы.
В следующую секунду его губы безвольно отстранились. Рука парня тяжело соскользнула с моей щеки и упала на пол, а сам он резко закрыл глаза и полностью потерял сознание, обмякнув в моих руках.
— Янь! Нет! Очнись! — в панике закричала я, но именно в эту секунду тишину двора окончательно разорвал визг тормозов. Парадная дверь особняка распахнулась, и внутрь с грохотом влетели вооруженные сотрудники полиции и врачи скорой помощи с носилками. Сине-красные мигалки безумно заплясали по стенам, заливая комнату тревожным светом, пока медики перехватывали слабеющего Хо Янь Яня из моих окровавленных рук. Прошло несколько часов… Белые больничные стены давили со всех сторон. Запах антисептиков и медикаментов намертво въелся в лёгкие, удушая и не позволяя сделать нормальный вдох. Мы все — я, Ли Сюйжи, Ван Дясюй, Ван Мэй, Суми и Ми рэ — сидели в пустом, леденящем коридоре прямо напротив тяжёлых дверей операционного блока.
Над входом в операционную зловещим багровым цветом горело табло: «Идёт операция». Прямо сейчас там, за толстым стеклом и стальными дверями, хирурги отчаянно боролись за жизнь Хо Янь Яня, пытаясь остановить внутреннее кровотечение в желудке.
Я сидела неподвижно, уставившись безжизненным взором в одну точку на кафельном полу. Мои руки до сих пор были слегка липкими, а нежно-голубое платье покрывали жуткие, подсохшие пятна его багровой крови. Но мне было абсолютно всё равно на свой вид. Я окончательно разбилась вдребезги: внутри меня бушевал такой дикий, первобытный страх потерять Янь Яня, что даже моя холодная вторая личность бессильно отступила, не в силах унять крупную дрожь в моём теле. В ушах до сих пор стоял его хриплый шёпот и вкус нашего отчаянного второго поцелуя, после которого он обмяк в моих руках.
Ван Дясюй сидел рядом, обхватив голову руками. Его плечи мелко подрагивали, а в глазах стояли горькие слёзы.
— Это я виноват... Это всё из-за меня, — глухо, срывая голос, шептал он, кусая губы до крови. — Если бы я не притащился к нему со своими глупыми играми посреди ночи, если бы я не заставил его отвлечься, он бы вовремя заметил этих ублюдков...
Ли Сюйжи молча подошёл к нему и тяжело опустил руку ему на плечо, пытаясь хоть как-то поддержать, но его собственное лицо оставалось бледным как полотно.
Вдруг тишину коридора разорвал резкий, тяжёлый стук шагов. Мы синхронно повернули головы на звук.
По коридору, тяжело дыша, стремительно шёл Хо Чжэнь. Отец Хо Янь Яня выглядел постаревшим на десять лет: его волосы были взъерошены, дорогой пиджак расстёгнут, а в глазах металась чистая, отцовская паника. Увидев нас у дверей, он резко затормозил, едва удерживая равновесие.
— Где он?! Что с моим сыном?! — хрипло, едва ли не крича от ужаса, начал допрашивать нас мужчина, хватая Ван Дясюя за плечи. — Где Янь Янь?! Почему мне позвонили из полиции и сказали, что на особняк совершено вооружённое нападение?! Что, чёрт возьми, произошло в этом доме?!
Он перевёл свой дикий, растерянный взгляд на меня и застыл, увидев кровь его сына на моём нежно-голубом платье. В этот момент скрытые протоколы прошлого и старые обиды окончательно отступили перед лицом общей, страшной трагедии. Мы все были заперты в этом больничном капкане, ожидая, пока погаснет багровое табло над дверью. Хо Чжэнь тяжело дышал, его лицо шло багровыми пятнами от ярости и душащего страха. Он начал громко ругаться на весь коридор, требуя немедленных ответов и обвиняя всех вокруг в том, что его единственного сына не смогли уберечь в собственном доме. Мужчина едва сдерживал себя, готовый сорваться на крик, но в этот самый момент тяжёлые двери операционного блока с глухим стуком приоткрылись.
Из помещения вышел уставший хирург в зелёной форме. Он спокойно, но строго жестом призвал разбушевавшегося отца к порядку.
— Тише, мужчина, вы в больнице, — ровным, остужающим тоном произнёс врач, стягивая с лица маску. — Успокойтесь. Операция была сложной, осколок задел важные ткани, но мы успели остановить внутреннее кровотечение. Жизни вашего сына больше ничего не угрожает. Сейчас он отходит от наркоза в реанимации.
При этих словах у меня из груди вырвался судорожный, всхлипывающий вздох облегчения. Колени окончательно ослабли, и я бессильно опустилась на металлический стул. Наш Пылающий Огонь выжил. Он не оставил меня.
Не успели мы до конца осознать эту счастливую новость, как в конце больничного коридора показались двое мужчин в строгих тёмных костюмах. На их груди поблескивали жетоны. Полиция приехала прямо в больницу, чтобы забрать нас на допрос.
Один из детективов подошёл к нашей группе, держа в руках открытый блокнот с записями. Его взор был холодным и оценивающим.
— Кто здесь Ли Сюйжи и Шэнь Юэ Синь? — строго спросил он, окинув взглядом моё испачканное кровью нежно-голубое платье. — Пройдёмте с нами в отдельный кабинет для дачи показаний. Шэнь Юэ Синь, нападение и первый разгром начались именно в вашем доме, вы главная потерпевшая. А вы, Ли Сюйжи, являетесь самым старшим из всех присутствующих на месте происшествия студентов. Нам нужны ваши официальные ответы на вопросы.
Я медленно поднялась со стула. Мой брат Ли Сюйжи крепко взял меня за плечо, ободряюще сжав пальцы, и мы вместе с детективами направились вглубь коридора. Скрытые протоколы прошлого и сегодняшнее нападение группы людей больше нельзя было утаивать от закона. Тайное расследование за спиной Хо Янь Яня вышло на новый, официальный и смертельно опасный уровень.
Детектив закрыл за нами дверь небольшого больничного кабинета, который наспех выделил главврач для работы полиции. В комнате пахло старыми бумагами и хлоркой. Нас с Ли Сюйжи усадили на жесткие стулья напротив глубокого деревянного стола. Я скрестила руки на груди, пытаясь спрятать багровые пятна крови на подоле нежно-голубого платья, но от пристального, тяжелого взгляда следователя скрыться было невозможно. Лед моей второй личности работал на пределе, намертво блокируя любые эмоции.
Второй полицейский сел за стол, достал прозрачный пластиковый пакет для улик и с глухим стуком бросил его перед нами. Внутри лежал скомканный, слегка надорванный клочок бумаги. Мое сердце пропустило удар. Это была та самая записка из игры, которую Суми несколько минут назад читала вслух на всю гостиную.
Детектив медленно постучал пальцем по пластику, в упор глядя на меня.
— Эту бумагу наши эксперты нашли на ковре особняка Хо Янь Яня, прямо возле дивана, где прятались ваши подруги, — ровным, леденящим тоном заговорил он. — Здесь написано вашей рукой: «Яркий как солнце, красивый как огонь дракона». Шэнь Юэ Синь, в вашем доме за пару минут до этого перевернули всё вверх дном. Книги разорваны, матрасы вскрыты. Нападавшие явно искали какой-то конкретный документ. И тут мы находим эту шифровку. Объясните следствию, что это за код? Какое отношение «огонь дракона» имеет к нападению группы наёмников в масках?
Ли Сюйжи напрягся всем телом, готовый вмешаться и защитить меня, но я незаметно сжала его ладонь под столом, призывая к спокойствию. Полиция думала, что это бандитский шифр или послание от вымогателей. Они понятия не имели, что это была всего лишь неловкая, глупая строчка из нашей игры в «Правду или Действие», посвященная парню, который сейчас лежал в реанимации.
— Это не шифр, офицер, — тихо, но абсолютно твердо и уверенно ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Это была обычная подростковая игра. Записка адресована Хо Янь Яню. Сегодня его девятнадцатилетие, и мы просто праздновали. Разгром в моем доме — это обычное ограбление, воры искали ценности моей покойной бабушки. Мы ничего не знаем о нападавших.
Следователь недоверчиво прищурился, явно чувствуя, что мы с братом не договариваем до конца и тайно скрываем скрытую папку с рапортами. Он перевел тяжелый взор на Ли Сюйжи, как на самого старшего из нас. Атмосфера в кабинете накалилась до абсолютного максимума, и одно неверное слово могло разрушить все наше тайное расследование. Следователь недоверчиво прищурился, продолжая крутить в руках прозрачный пакет с уликой. Его лицо оставалось каменным.
— Вы утверждаете, что это просто подростковая игра? — с явным сарказмом переспросил он, наклоняясь ближе ко мне. — Девушка, ваш дом разгромлен профессионалами, а вы пишете про «огонь дракона»? Вы понимаете, что мы обязаны проверять любые скрытые шифры? Почему именно эти слова?
Внутри меня окончательно проснулся холодный цинизм моей второй личности. Мне так надоело это глупое давление, что страх полностью испарился, уступив место чистому желанию поиздеваться над системой. Я устало вздохнула, откинулась на спинку жёсткого стула и с абсолютно серьёзным лицом посмотрела детективу прямо в глаза.
— Послушайте, офицер, — ровным, леденящим тоном произнесла я. — Мы играли в «Правду или Действие». Бутылочка указала на меня, и Суми дала мне задание: быстро записать на бумажке описание парня, который мне на самом деле нравится. Вот я и написала то, что шло от сердца.
Я сделала короткую паузу, а затем с лёгкой, ядовитой ушлёпской улыбкой добавила:
— А что, по-вашему, я должна была там написать? «Говно на палочке»? Извините, конечно, но у Хо Янь Яня сегодня девятнадцатилетие, и портить парню праздник таким описанием мне совсем не хотелось. Так что «огонь дракона» — это ещё лучший вариант, поверьте на слово.
Ли Сюйжи на соседнем стуле инстинктивно закашлялся, пытаясь сдержать дикий смех и судорожно закрывая рот ладонью. Детектив, который ожидал услышать признание в бандитском заговоре или вымогательстве, буквально застыл на месте с открытым ртом. Его мозг на секунду полностью завис от такой наглости и нецензурной шутки посреди официального допроса. Он растерянно посмотрел на своего напарника, не понимая, как реагировать на эту сумасшедшую отличницу в окровавленном платье.
В этот самый момент тяжёлая дверь кабинета без стука распахнулась. На пороге появилась взмыленная, испуганная Ван Мэй. Наплевав на строгий взор полиции, она громко выдохнула:
— Юэ-Юэ, Сюйжи! Извините, но там... Хо Янь Янь в реанимации только что пришёл в себя после наркоза! И первое, что он сделал — начал хрипеть и звать Сяо Юэ! Врачи разрешили зайти только ей! Детектив после моей резкой шутки про говно на палочке всё ещё пребывал в полном ступоре, переводя ошарашенный взор с меня на своего напарника. Но слова Ван Мэй о том, что Хо Янь Янь пришёл в себя и зовёт меня, мгновенно вымели из моей головы весь сарказм. Маска второй личности дала трещину, уступая место чистому, отчаянному порыву.
Я резко повернулась, решительно встала со своего жёсткого стула и в упор посмотрела на главного офицера. В моём взгляде читалась такая непреклонная, леденящая решимость, что спорить со мной сейчас было просто опасно для жизни. Детектив смерил меня долгим взглядом, тяжело вздохнул и, понимая, что допрос всё равно сорван, едва заметно кивнул в знак согласия.
Не теряя ни секунды, я вылетела из кабинета. Подол моего нежно-голубого платья, покрытый пятнами его крови, шуршал по больничному коридору, пока я стремительно направлялась к палате реанимации.
Я аккуратно толкнула тяжёлую белую дверь и переступила порог. Внутри пахло медикаментами, а приборы жизнеобеспечения ритмично и тихо попискивали в полумраке. Хо Янь Янь лежал на кушетке, бледный, с капельницей в руке, но его глаза уже были приоткрыты.
Прямо у его кровати сидел его отец — Хо Чжэнь. Мужчина замер, услышав тихий шорох у входа. Он медленно повернул голову и пристально, с глубоким и сложным выражением лица посмотрел на меня. В его глазах больше не было прежней отцовской паники или злости — только тяжёлая, давящая память о скрытых протоколах одиннадцатилетней давности, которые связали наши семьи кровавой нитью. Он смотрел на меня, сиротливо стоящую в дверях, и молча осознавал, что его сын только что едва не погиб, закрывая собой дочь людей из той роковой автокатастрофы.
Спокойная мелодия
В палате реанимации стояла тяжёлая, давящая тишина, нарушаемая лишь размеренным, электронным попискиванием приборов жизнеобеспечения. Хо Чжэнь продолжал сидеть у кровати своего сына, но стоило мне сделать шаг внутрь, как его тяжёлый, пронзительный взор впился в моё покрытое пятнами крови нежно-голубое платье.
В этом взгляде отца Хо Янь Яня читалась целая бездна сложных, мучительных эмоций. Мужчина молча смотрел на меня несколько долгих секунд, словно заново перелистывая те самые скрытые протоколы одиннадцатилетней давности. Старая вина перед моей семьёй и сегодняшний дикий страх за жизнь собственного сына, который едва не погиб, закрывая меня от киллеров, окончательно сломали его гордость.
Хо Чжэнь тяжело, устало вздохнул, медленно поднялся со своего стула и направился к выходу. Проходя мимо меня, он на секунду задержался, опустив руку мне на плечо, и тихо, едва слышно произнёс:
— Спасибо, что была с ним, Юэ Синь. Поговори с ним... Ему это нужно.
Тяжёлая белая дверь палаты тихо закрылась за его спиной, оставляя меня с Хо Янь Янем наедине.
Я на ватных ногах подошла ближе и опустилась на край кровати. Парень медленно повернул голову в мою сторону. Он всё ещё был бледным как полотно после сложнейшей операции на желудке, из его руки тянулись трубки капельницы, но его тёмные омуты были открыты и смотрели на меня с такой непередаваемой, щемящей нежностью, что у меня перехватило дыхание. На его бледных, искусанных губах появилась слабая, но самая настоящая, тёплая улыбка. Превозмогая слабость от наркоза, он слегка приподнял дрожащую руку и едва невесомо коснулся пальцами подола моего платья.
— Привет, Сяо Юэ... — хрипло, со скрежетом в голосе прошептал он, и его взор заискрился привычным упрямым пламенем. — Надо же... Я испортил тебе такое красивое нежно-голубое платье своей кровью. Извини. Обещаю, как только я встану с этой чёртовой кушетки, я куплю тебе точно такое же. Только не плачь, ладно? Твои слёзы жгут меня сильнее любой раны...
Его тихий, хриплый голос посреди этой стерильной больничной тишины окончательно растопил остатки моего внутреннего льда. Слёзы облегчения крупными каплями хлынули из моих глаз, обжигая щёки, и я крепко, но очень бережно, стараясь не задеть швы на его животе, сжала его холодные пальцы в своих ладонях. Наше тайное расследование и кровавая нить заговора завели нас в ловушку, но прямо сейчас, в этой полумрачной палате, мы были вместе, и его пламя продолжало согревать меня. Я осталась стоять у кровати. Внутренний лед моей второй личности окончательно треснул, и я больше не могла сдерживать слёзы. Они беззвучно покатились по моим щекам.
Глядя на его бледное лицо и пропитанные кровью повязки, я почувствовала невыносимую, удушающую вину. Ведь вся эта охота, группа наёмных людей и ранение на кухне — всё это случилось из-за тайн моей семьи и скрытой папки бабушки. Янь пострадал, защищая меня.
Не выдержав, я сделала шаг назад и, как принято у нас в знак глубочайшего почтения и раскаяния, со слезами на глазах низко склонилась перед ним. Я выпрямилась и поклонилась снова, несколько раз быстро и почтительно кланяясь его израненному телу, глухо шепча через слёзы:
— Извини меня... Прости, Янь. Это всё из-за меня. Если бы не расследование, тебя бы не ранили. Извини...
— Перестань, — резко, но негромко оборвал меня Хо Янь Янь.
Он поморщился от острой боли в животе и судорожно перехватил мою руку, силой заставляя меня прекратить поклоны и подняться. Его ладонь была слабой, но хватка оставалась упрямой. Парень хмуро посмотрел на меня, тяжело переводя дыхание.
— Не надо этого, Сяо Юэ. Слышишь? Хватит кланяться. Ты ни в чём не виновата.
Он ненадолго замолчал, уставившись в потолок, а затем его бледные губы тронула привычная, едва заметная горькая усмешка.
— Жаль только... тот подарок, который я приготовил и хотел подарить тебе сегодня на свой день рождения, полностью испорчен в том разгроме. Но ничего. Я подарю тебе новый.
Я быстро вытерла слёзы тыльной стороной ладони, стараясь вернуть себе привычную собранность, и тихо, но твёрдо ответила:
— Сейчас это неважно. Главное — поправляйся. Выбери потом вообще любой подарок, какой только захочешь, и я сама куплю и подарю его тебе. За твой день рождения.
Хо Янь Янь медленно повернул голову в мою сторону. В глубине его тёмных омутов, несмотря на слабость после операции, снова вспыхнуло то самое скрытое, загадочное пламя. Он внимательно посмотрел на меня и тихо произнёс:
— Ловлю тебя на слове, Сяо Юэ. Когда я окончательно вылечусь и встану на ноги... я сам скажу тебе, какой именно подарок хочу от тебя получить.
Атмосфера в палате реанимации после нашего уговора о будущем подарке стала удивительно спокойной и умиротворённой. Хо Янь Янь продолжал держать меня за руку, и его пальцы уже не казались такими ледяными, как прежде.
Вдруг тяжёлая белая дверь палаты негромко скрипнула. Мы оба инстинктивно повернули головы на звук.
В комнату медленно вошёл его отец. Хо Чжэнь уже немного успокоился, поправил одежду, но на его лице всё ещё читалась глубокая отцовская забота. В руках он бережно держал пакет с тёплым бульоном и едой, которую специально раздобыл в больничном буфете, чтобы покормить сына после тяжёлой операции на желудке. Мужчина остановился у порога, неловко переминаясь с ноги на ногу, и бросил на нас короткий, вопросительный взгляд.
Я поняла всё без слов. Этому суровому и богатому человеку сейчас нужно было побыть наедине со своим единственным сыном, выразить свою любовь и наконец поговорить начистоту без свидетелей. К тому же скрытые протоколы прошлого всё ещё незримой стеной стояли между нашими семьями, и моё присутствие только добавляло бы лишнего напряжения.
Я мягко и бережно высвободила свои пальцы из ладони Янь Яня, опустила голову в лёгком, почтительном поклоне перед его отцом и тихонько направилась к выходу. Проходя мимо Хо Чжэня, я едва заметно улыбнулась ему, показывая, что всё в порядке.
Я аккуратно прикрыла за собой дверь палаты, оставляя Хо Янь Яня наедине с отцом. Оказавшись в пустом, тихом коридоре реанимации, я прислонилась спиной к прохладной стене и тяжело, со свистом выдохнула. Моё нежно-голубое платье всё ещё хранило следы его багровой крови, но на душе впервые за эту бесконечную ночь стало по-настоящему тепло. Наше тайное расследование привело к катастрофе, группа киллеров была где-то рядом, но прямо сейчас Пылающий Огонь был под надёжной защитой своего отца, а мне нужно было вернуться к Ли Сюйжи и Ван Дясюю, чтобы решить, как действовать дальше. Я тихо закрыла за собой белую дверь палаты Хо Янь Яня и пошла по длинному больничному коридору обратно к зоне ожидания. Наша компания за это время немного поредела. Ван Дясюй, чтобы хоть как-то занять руки и прийти в себя, ушёл к автоматам на первый этаж, чтобы взять горячий кофе абсолютно на всех: для Ли Сюйжи, Ми рэ, Ван Мэй, Суми, себя и меня. Девчонки тоже куда-то временно делись — кто-то побежал в туалет умыться после слёз, кто-то отошёл к круглосуточному аптечному киоску.
У панорамного окна в конце коридора стоял только один Ли Сюйжи. Мой старший брат задумчиво смотрел на бушующую за стеклом метель, засунув руки в карманы брюк.
Я подошла к нему почти бесшумно. Сюйжи вздрогнул, повернул ко мне уставшее лицо и слабо улыбнулся, оценив, что я наконец вышла из реанимации. Но мне сейчас было не до пустых разговоров. Вторая, леденящая личность внутри меня работала на полную мощность, связывая воедино все оборванные нити этой безумной ночи.
— Сюйжи, нам нужно поговорить, пока парни и девчонки не вернулись. — тихо, но мертвенно-серьёзно заговорила я, заставив брата мгновенно подобраться. — Я только что всё окончательно поняла. Наш третий враг действует не в одиночку. Против нас работает целая группа людей. Наёмников несколько.
Брат нахмурился, его взгляд остро сузился.
— Почему ты так решила, Юэ-Юэ?
— Подумай сам, — я заставила его вспомнить каждую деталь нападения. — Тот ублюдок, с которым Янь Янь дрался у нас дома на кухне, до последнего зажимал его у серванта. На нём должна была остаться пыль от разгромленной мебели, грязь, побелка или хотя бы следы крови, ведь рана Яня сильно кровоточила, а сервант разлетелся вдребезги. Тот силуэт, который стоял на улице под сильным снегопадом, должен был быть насквозь мокрым. А теперь вспомни киллера, который проник в особняк, перерезал свет и напал на нас в гостиной, пока вы бежали через дорогу. Его одежда была абсолютно чистой. Ни пыли, ни грязи, ни капли крови, и от него совершенно не пахло чужой раной. Это физически не мог быть один и тот же человек. Они сработали одновременно на опережение: один зачищал рапорты в моём доме, а второй караулил нас у Янь Яня.
Ли Сюйжи внимательно слушал меня, и по мере моих слов его лицо становилось бледнее больничной стены. Мои логические выводы попали прямо в цель. Оборванная нить прошлого превратилась в огромную, смертоносную паутину, и прямо сейчас мы с ним стояли посреди больницы, понимая, что эта группа профессиональных убийц не остановится, пока не уберёт нас всех до единого. — Они сработали одновременно на опережение: один зачищал рапорты в моём доме, а второй караулил нас у Хо Янь Яня, — тихо повторила я, глядя на побледневшее лицо брата.
В этот самый момент из-за поворота больничного коридора медленно вышла Ми рэ. Она возвращалась к нам и случайно услышала весь наш секретный разговор от начала и до конца. Она замерла на месте, её глаза испуганно расширились, а рот сам по себе открылся от дикого, первобытного шока. Ми рэ судорожно прижала ладонь к губам, не в силах поверить в масштаб этого кошмара с наёмниками. Осознав, какую страшную правду она только что узнала, девушка быстро взяла себя в руки, поправила элегантное платье и сделала вид, будто только что пришла.
Следом подтянулись остальные. Ван Дясюй вернулся с подносом, раздав горячий кофе Ли Сюйжи, Мире, Ван Мэй, Суми и мне. Ван Мэй, которая уже знала часть истории, смотрела на меня с такой невыносимой, щемящей жалостью, что едва сдерживала слёзы. Ей было безумно жалко меня, и в её глазах горело сильное, отчаянное желание помочь мне во что бы то ни стало.
Мы все сбились в тесный круг у окна, негромко и тревожно разговаривая о наших делах и о том, что делать дальше. Ночь неумолимо близилась к концу, и пришло время расходиться по домам. Ван Дясюй наотрез отказался уходить и твёрдо решил остаться на ночь в больнице, чтобы караулить палату друга. Мой собственный дом был полностью, безжалостно разгромлен наёмниками, а Ли Сюйжи сейчас учился и жил в другом городе, и ему просто некуда было меня забрать среди ночи.
Заметив нашу растерянность, Ми рэ неожиданно шагнула вперёд. На её лице не было прежней гордости. Она искренне посмотрела на моего брата и позвала нас к себе:
— Сюйжи, Юэ Синь... Поезжайте ко мне. Мой дом пуст, места много. Вам нельзя возвращаться в те руины.
Мы согласились. Приехав в её роскошную и безопасную квартиру, мы наконец смогли выдохнуть. Ми рэ вела себя удивительно заботливо: она сразу налила нам крепкий горячий чай, чтобы мы согрелись, а затем увела меня в спальню и дала мне свою новую, чистую и мягкую одежду взамен моего испачканного багровой кровью нежно-голубого платья. Напряжение этой жуткой ночи медленно уступало место домашнему теплу. Ван Дясюй, дождавшись, пока Хо Чжэнь уйдёт отдохнуть, тихонько приоткрыл тяжёлую белую дверь реанимации и скользнул внутрь палаты.
Хо Янь Янь лежал на кушетке под пиканье приборов, его взгляд уже был более осмысленным. Дясюй аккуратно присел на край стула, хмуро заглядывая другу в лицо.
— Ну что, как ты, именинник? Живой? — негромко, с привычной заботой спросил Дясюй, а затем кивнул на пустую чашку у кровати. — Что вы говорили с Юэ Синь, пока ты был в сознании?
Янь Янь медленно повернул голову к другу. Его бледные губы тронула слабая, едва заметная, но очень упрямая полуулыбка.
— Мы говорили... о подарке, Дясюй, — хрипло, едва слышно прошептал он, и в его тёмных омутах снова заискрилось то самое скрытое пламя. — Она обещала подарить мне всё, что я захочу, когда я полностью вылечусь и встану на ноги.
Он ненадолго замолчал, тяжело переведя дыхание, а затем добавил уже более серьёзно и твёрдо:
— И я уже точно знаю, какой подарок у неё попрошу. Я хочу предложить ей встречаться.
Ван Дясюй от такой неожиданности и крутого признания замер на секунду, а затем тихо рассмеялся, качая головой от доброй иронии. Наш грозный школьный хулиган наконец-то полностью капитулировал перед тихой отличницей. Дясюй поднялся со стула, шутливо пихнув друга в плечо.
— Ну ты даёшь, бро... Дождался своего девятнадцатилетия, — с улыбкой прошептал Дясюй.
— А теперь проваливай, дай мне поспать. — без злобы, но хмуро проворчал Хо Янь Янь, закрывая глаза от накатившей усталости.
Дясюй тихо рассмеялся, качая головой, и поднялся со стула:
— Спокойной ночи, Ромео. Выздоравливай.
Больница погрузилась в глубокий ночной сон. За окном палаты реанимации крупные, пушистые хлопья декабрьского снега продолжали медленно опускаться на спящий город, укрывая белым саваном разорванные нити прошедшего дня. Хо Янь Янь засыпал в темноте под мерное пиканье приборов, и в его мыслях впервые за девятнадцать лет царил абсолютный, умиротворяющий покой.
«Настоящие чувства не кричат, они приходят бесшумно, когда среди всеобщего хаоса ты внезапно обретаешь своего человека. Это безмолвное обещание защищать друг друга до самого конца. Рядом с тобой исчезает весь страх мира, ведь ты — та спокойная мелодия, которая заставляет трепетать моё сердце...»
Робкий шаг
Прошло долгих две недели. Для обычного человека этот срок мог показаться коротким, но для нас он тянулся целую вечность. Для человека с таким тяжёлым ранением желудка и сокрушительной потерей крови этот четырнадцатидневный период был самым строгим и обязательным минимумом. Врачи реанимационного и хирургического отделений категорически, под личную ответственность строго-настрого запретили Янь-Яню даже думать о выписке или каких-либо физических нагрузках. Ему нужно было лежать в палате, пока послеоперационные швы полностью и надёжно не затянутся, а также пока окончательно не минует коварная опасность внутренних воспалений или скрытых осложнений. Но если смотреть на вещи глубже, то для нас двоих эти четырнадцать дней неожиданно превратились в совершенно особенное, удивительное и по-своему волшебное время. Весь бушующий внешний мир с его смертельными опасностями, леденящими заговорами, скрытыми протоколами одиннадцатилетней давности и безжалостной бандой наёмников словно в один миг перестал существовать, оставив нас под защитой больничных стен.
Каждый божий день сценарий моей жизни повторялся с точностью до минуты. Сразу после того, как в коридорах школы Яндзяпин громыхал финальный звонок, я моментально собирала учебники, напрочь игнорируя любые другие дела, и первым же делом стремительно ехала в городскую больницу. Защитная маска моей холодной второй личности, которая раньше служила мне надёжным щитом от всего мира, теперь окончательно уступила место искренней, трепетной и пугающей меня самой заботе. Я проводила у его больничной постели долгие, тягучие часы, вслушиваясь в мерный ритм медицинских приборов.
Наконец настал тот долгожданный день, когда лечащие доктора официально, изучив все анализы, разрешили Янь-Яню ненадолго покидать душную палату, чтобы выходить на свежий воздух. Лёгкий декабрьский морозец приятно и бодряще щипал наши щёки, когда мы медленно вышли в тихий, уединённый больничный сад. Зима в этом году была особенно щедрой: вокруг нас крупными, пушистыми и невесомыми хлопьями лениво падал потрясающий белый снег, бережно укрывая замёрзшие дорожки парка мягким, искрящимся покрывалом. Я кожей чувствовала, как сильно, оказывается, соскучилась по этим спокойным минутам.
Я крепко и надёжно держала его за руку, осторожно ведя за собой по скользким тропинкам. Моё внимание было сосредоточено только на нём — я внимательно следила, чтобы он случайно не оступился в сугробе и лишний раз не потревожил раненый, плотно забинтованный бок. Янь-Янь послушно и смиренно шёл следом, ровно на один шаг позади меня, и на его бледном, осунувшемся лице играла самая тёплая, искренняя и обезоруживающая улыбка, которую мне когда-либо приходилось у него видеть. Вся его былая уличная дерзость, агрессия и напускное безразличие словно растаяли под этими падающими декабрьскими снежинками.
Я бережно помогала ему идти, протаптывая путь вперёд, как вдруг он мягко, но упрямо потянул меня за руку назад, заставляя замедлить шаг и полностью остановиться посреди заснеженной аллеи. В следующую секунду Янь-Янь, совершенно забыв о своей слабости, осторожно сделал шаг вперёд и нежно обнял меня сзади, со спины. Его сильные, широкие руки бережно и надёжно легли мне на плечи, закрывая от прохладного зимнего ветра и ласково прижимая к своей груди.
Я замерла, боясь даже пошевелиться. Внутри меня всё перевернулось от этого внезапного тепла. Я чувствовала его горячее, ровное дыхание прямо над своим ухом и ощущала спиной мерный, сильный и успокаивающий стук его сердца. Внутренний, вековой лёд Безмолвной Луны в этот миг окончательно и безвозвратно растаял. Я счастливо и облегчённо улыбнулась, медленно повернулась в его объятиях лицом к нему и заглянула в его потемневшие тёмные омуты, в которых сейчас отражалось только зимнее небо и я сама.
— Ну и как ты себя чувствуешь, именинник? — тихо и ласково спросила я, заглядывая в его лицо и аккуратно поправляя воротник его тёплой куртки. — Швы не тянут от таких резких движений? Главный доктор ведь ясно сказал, что тебе ещё слишком рано изображать из себя непобедимого супергероя. Тебе нужно лежать и восстанавливаться, а не на улице обниматься.
— Всё нормально, Сяо Юэ, — негромко, с мягкой, безумно приятной хрипотцой в голосе ответил Янь-Янь. На его бледных губах появилась едва заметная, но такая родная, упрямая полуулыбка. Он осторожно перехватил мои пальцы, полностью согревая их в своих больших ладонях. — Поверь мне, когда ты стоишь вот так рядом, у меня вообще ничего не болит. Абсолютно. Гораздо сильнее я устал от этих четырёх безликих стен, бесконечных капельниц и пресной больничной каши, которой меня пичкают три раза в день. Расскажи лучше ты, как твои дела в школе? Как ты справляешься? Этот неугомонный придурок Дясюй тебя ещё не окончательно допёк своими вечными шуточками и расспросами?
Я невольно и очень искренне рассмеялась, вспоминая наши бурные учебные будни, которые теперь казались чем-то из совершенно другой, прошлой жизни.
— В школе сейчас всё на удивление тихо и мирно, — ответила я, продолжая согревать руки в его ладонях. — Дясюй, как обычно в своём репертуаре, отчаянно пытается списать у Ван Мэй абсолютно каждую контрольную работу и тест, так что ей сейчас точно совершенно не до меня. Они постоянно, на каждом уроке громко спорят и препираются на задней парте, из-за чего за ними со смехом наблюдает буквально половина класса. А ещё... ты не поверишь, но Ми рэ теперь очень часто сидит со мной вместе на переменах. Мы делимся девичьими секретами, обсуждаем уроки и просто общаемся. Наши одноклассники до сих пор пребывают в глубоком шоке и постоянно шепчутся за нашими спинами. Они никак не могут понять, как мы — вчерашняя главная стерва школы и тихая, незаметная отличница — вообще умудрились так крепко подружиться после всего, что между нами было.
Янь-Янь очень внимательно, не перебивая, выслушал меня, и в его глубоком взоре промелькнуло искреннее, неподдельное облегчение. Он бережно прижал меня к себе чуть сильнее, словно пытаясь защитить и укрыть от усиливающегося пушистого снегопада.
— Я действительно безумно рад за тебя, Сяо Юэ, — тихо и очень серьёзно произнёс он, слегка уткнувшись подбородком в мои волосы. — Я рад, что ты больше не одна в этой огромной школе, что тебе не нужно строить вокруг себя холодные стены. Пока я вынужден бездействовать и валяться на этой кушетке, мне гораздо спокойнее знать, что девчонки и Ли Сюйжи постоянно находятся рядом с тобой и могут подставить плечо в любой момент.
— Ладно, разговоры разговорами, но пойдём лучше присядем, — я мягко и настойчиво увлекла его в сторону уединённой деревянной скамейки, которую я заранее тщательно очистила от инея и снега. — Тебе категорически нельзя слишком долго стоять на ногах, нужно беречь каждую каплю сил для окончательного выздоровления.
Мы уютно устроились на скамейке под раскидистым деревом. Я достала принесённый из дома термос с горячим, ароматным бульоном и принялась бережно ухаживать за ним, аккуратно поднося ложечку к его губам, потому что в первые дни после операции его пальцы из-за лекарств сильно дрожали. Мы сидели под тихий, умиротворяющий шёпот падающего декабря, наслаждаясь этой хрупкой минутой абсолютного счастья.
Девчонки из нашей новой компании на протяжении всех этих двух недель оказывали мне колоссальную поддержку. В школе Суми, Ван Мэй и даже Ми рэ, в модных и элегантных вещах которой я теперь постоянно ходила, каждое утро плотным кольцом окружали мою парту. Они взволнованно и наперебой расспрашивали, как продвигаются дела у Янь-Яня, насколько быстро затягивается его рана от стекла и не требуется ли какая-то помощь с лекарствами или продуктами.
В один из таких дней, когда мы всей нашей шумной толпой сидели в его палате, Ван Дясюй, весело жуя больничное яблоко, вдруг хитро прищурился, посмотрел на меня своим самым ехидным взглядом и громко выдал шутку на всю комнату:
— Эй, отличница! Подлей-ка нашему Ромео ещё горячего чайку, а то он без твоего присутствия совсем чахнет и отказывается идти на поправку! И вообще, Янь-Янь, признавайся честно, ты всю эту историю с ранением специально подстроил и привязал её к себе, чтобы просто легально не делать домашние задания по физике?
Я тогда лишь смущённо и растерянно улыбнулась, опуская голову, а Хо Янь-Янь, мгновенно вспыхнув, со смехом запустил в друга огромную больничную подушку. Сам Дясюй лишь загадочно и очень довольно ухмыльнулся, качая головой. Я решила не придавать этой глупой шутке особого значения, ведь эти весёлые, неуклюжие визиты друзей посреди пугающих и серых дней казались мне чем-то невероятно правильным, спасительным и возвращающим к нормальной жизни.
Наконец настал тот самый долгожданный, триумфальный день официальной выписки. Главный врач больницы лично осмотрел полностью затянувшийся бок Янь-Яня, остался абсолютно доволен результатами и с широкой улыбкой подписал все необходимые скрытые бумаги и выписной эпикриз.
Вся наша сплочённая компания — я, мой старший брат Ли Сюйжи, Ми рэ, Ван Мэй, Суми и, конечно же, Ван Дясюй — в полном составе собралась у главных ворот больничного комплекса. Хо Янь-Янь медленно вышел на крыльцо приемного покоя. Он был всё ещё немного бледным и заметно похудевшим, на нём была его привычная тёмная куртка, но выглядел он чертовски довольным и счастливым. Его отец Хо Чжэнь остановился рядом, коротко, с глубоким уважением кивнул всей нашей компании, после чего сел в свой представительский автомобиль и уехал по неотложным делам своей огромной компании, окончательно оставляя сына под нашу ответственность и опеку.
Мы устроили ему бурную и шумную встречу, начали поздравлять с возвращением. Дясюй от избытка чувств сразу попытался зажать лучшего друга в своих медвежьих объятиях, за что тут же получил смачный и громкий нагоняй от стоявшей рядом Ван Мэй, которая резко хлопнула его по руке: «Не смей трогать его живот, придурок! Ты ему сейчас все швы обратно вскроешь своими дикими обнимашками!». Все вокруг дружно разразились смехом.
Но уехать из больницы просто так мы не могли. В моей голове чётко отпечатался наш ночной, искренний уговор в палате реанимации, когда я пообещала купить ему абсолютно любой подарок за то, что он бесстрашно спас мою жизнь от наёмников. Я решила проявить упрямство и решительно перехватила инициативу.
— Подождите пока ехать домой к Ми рэ, — твёрдо и безапелляционно заявила я, выходя вперёд и глядя прямо в глаза Янь-Яню. — Кое-кто давал мне священное обещание выбрать себе подарок на девятнадцатилетие, как только встанет на ноги. Пройти мимо этого я не могу. Прямо сейчас мы всей толпой едем в огромный торговый центр через дорогу. Выбирай абсолютно всё, что твоей душе угодно, бюджет не ограничен.
Вся наша весёлая компания с криками и улюлюканьем поддержала эту идею, и уже через десять минут мы шумно бродили по ярким отделам торгового комплекса. Я мысленно настраивала себя на то, что Янь-Янь выберет что-то действительно полезное и статусное — например, дорогую спортивную куртку, качественные кроссовки или крутые беспроводные наушники. Однако у этого парня было совершенно своё, непредсказуемое чувство юмора. С абсолютно серьёзным, каменным и сосредоточенным лицом он целенаправленно прошёл мимо всех стеллажей с техникой и одеждой и остановился у витрины со всяким абсурдным, весёлым праздничным хламом. Спустя минуту он с абсолютно победным и гордым видом повернулся ко мне, держа в руках... огромную, безумно пушистую и невероятно нелепую розовую шапку с длинными заячьими ушами, которые забавно и глупо дёргались вверх-вниз, если нажать на свисающие лапки.
— Вот это, — с непроницаемым выражением лица выдал Янь-Янь, без капли смущения примеряя этот плюшевый кошмар поверх своей привычной короткой стрижки хулигана.
Грозный, авторитетный школьный боец в огромных заячьих ушах выглядел настолько карикатурно, абсурдно и смешно, что Ван Дясюй и Ван Мэй моментально согнулись пополам от дикого, истерического хохота, держась за руки. Суми и Ли Сюйжи тоже не смогли сдержать широких улыбок.
Я мгновенно рассердилась от такого ребячества, сердито скрестив руки на груди и недовольно надув губы.
— Ты сейчас издеваешься надо мной, да?! Я абсолютно серьёзно говорю, Янь-Янь! Положи этот бред на место и выбери нормальную, дорогую вещь, которая тебе действительно нужна!
— А я совершенно, максимально серьёзен, Сяо Юэ, — упрямо буркнул он в ответ, даже не думая снимать шапку, а в его глубоких тёмных омутах промелькнули хитрые, весёлые искры. — Ты сама дала слово и обещала мне любой подарок на мой выбор. Мой выбор — вот этот заяц. Я хочу именно его.
Громко ворча под нос, злясь и мысленно ругая этого невыносимого, упрямого парня всеми известными мне словами, я сердито подошла к кассе и оплатила эту дурацкую, нелепую вещь. Хо Янь-Янь с самым довольным видом нацепил фирменный пакет на руку, и мы всей гурьбой вышли обратно на заснеженную улицу, направляясь обратно к машинам мимо больничного сквера.
В самый разгар этого весёлого, расслабленного хаоса Янь-Янь вдруг резко, мягко, но очень настойчиво перехватил мою ладонь. Его пальцы были удивительно горячими, сильными и надёжными. Напрочь игнорируя удивлённые вздохи обернувшихся подруг и хитрый взгляд брата, он уверенно потянул меня за собой вглубь больничного сквера, уводя прочь от шума и надёжно пряча нас от любых чужих глаз под огромными, пушистыми заснеженными ветвями вековых старых елей.
Парень резко остановился, повернулся ко мне всем телом и пристально, глубоко посмотрел своим потемневшим, пронзительным взором прямо в мой нежно-голубой, растерянный взгляд. В его глазах в эту секунду полыхнуло такое сильное, неукротимое и решительное пламя, от которого вся моя недавняя злость и раздражение из-за дурацкого магазина мгновенно испарились, уступив место сладкому трепету. Он ласково коснулся моей бледной щеки своей здоровой рукой, обжигая кожу своим теплом, и ровным, бархатным, невероятно глубоким голосом произнёс:
— Сяо Юэ... Свой шутливый подарок я уже получил, спасибо тебе за него. А теперь пришло время для моего настоящего, самого главного и заветного желания, ради которого я терпел эти недели. Я хочу, чтобы ты официально стала моей девушкой. Давай начнём встречаться.
Весь мир вокруг меня в одну секунду полностью и беззвучно замер. Время словно остановилось, земля ушла из-под ног, а разум окончательно и бесповоротно отключился от мощнейшего шока. Сердце сделало сумасшедший кульбит и застряло где-то в горле. Я широко распахнула глаза, уставившись на него в полнейшем, диком и беспросветном ступоре. Пытаясь осознать реальность происходящего, я на весь заснеженный, тихий сквер растерянно и оглушительно воскликнула:
— Что?!
Янь-Янь, заметив мою паническую реакцию и округлившиеся глаза, лишь тихо, очень бархатно и весело рассмеялся. Он чуть наклонил голову набок, убирая руку от моей щеки, и в его глазах заплясали самые добрые и весёлые искорки.
— Ну так что? — с лёгкой, привычной дерзкой полуулыбкой переспросил парень, делая ещё один короткий шаг ко мне вплотную. — Ты хорошо слышала, что я сейчас сказал? Каков будет твой официальный ответ, моя Безмолвная Луна?
И в этот самый момент в моей бедной голове окончательно и с треском закоротило абсолютно все предохранители. Моя бурная вторая личность, которая ещё две недели назад бесстрашно дралась с наёмниками при помощи навыков тхэквондо и шпилек, сейчас просто трусливо капитулировала перед обычной романтикой. В полнейшей панике я не нашла ничего лучше, кроме как истошно, по-детски пискнуть на весь парк:
— А-а-а!
И со всех ног, путаясь в подоле своего красивого наряда и скользя по льду, я резко развернулась и просто... бросилась бежать прочь из сквера напролом через сугробы. Хо Янь-Янь так и остался стоять под пушистой елью в полнейшем, глубоком недоумении. Его вытянутая рука так и осталась нелепо висеть в холодном воздухе. Он явно был готов к любому сценарию — к согласию, к твёрдому отказу, даже к новой пощёчине от моей скромной личности, но только не к тому, что его новоиспечённая возлюбленная позорно сбежит от признания, сверкая пятками в зимних сугробах.
Я напролом вылетела обратно к главным воротам больничного комплекса, тяжело, со свистом дыша и отчаянно прижимая ладони к своим пылающим, ярко-красным щекам. Наша компания до сих пор стояла у припаркованных машин, укладывая вещи.
— Юэ-Юэ? Ты чего летишь оттуда как ошпаренная? За тобой кто-то гонится? — удивлённо подняла идеальную бровь Ми рэ, медленно оборачиваясь ко мне.
Дико запинаясь, судорожно глотая холодный воздух, путая слова и буквально сгорая со стыда от собственного поведения, я в двух словах кое-как выпалила удивлённым девчонкам всё, что только что произошло под заснеженными деревьями сквера. Стоило мне закончить свой сбивчивый рассказ, как в воздухе наступила секундная, гробовая тишина, а затем весь больничный двор буквально содрогнулся от дружного, оглушительного девичьего крика и громогласного смеха.
— Ты что, совсем больная?! — Ван Мэй в полнейшем шоке всплеснула руками, округлив глаза до размеров монет. — Надо было сразу же, не думая, соглашаться! Юэ Синь, ты вообще в своём уме?! Ты что, реально просто взяла, испугалась и убежала от него прямо посреди признания?!
— Ну ты даёшь, отличница, это просто исторический момент! — Суми со смехом схватилась за живот, буквально согнувшись пополам от нахлынувшего веселья. — Парень две недели швы в палате заращивал, собирался с духом, набрался смелости на романтику, а ты устроила ему спортивную стометровку по снегу! Я бы на его месте впал в депрессию!
Даже обычно сдержанная Ми рэ не выдержала, прикрыла рот ухоженной ладошкой и весело, понимающе качнула головой:
— Да уж... Наш грозный и непобедимый Янь-Янь сейчас, должно быть, чувствует себя самым отвергнутым, несчастным и опозоренным хулиганом в этом огромном городе. Иди немедленно обратно, пока он там от злости и шока сугроб не пнул или швы не повредил!
Ван Дясюй, услышав наш бурный девичий шум и поняв причину моего побега, захохотал так громко, что его было слышно на всю улицу, а мой старший брат Ли Сюйжи лишь тихо, обречённо и мученически вздохнул, закрыв лицо рукой и прекрасно понимая, что с нашей сумасшедшей парочкой ему в этой жизни никогда больше не будет скучно. Наша долгая, опасная больничная эпопея закончилась громким, весёлым и спасительным смехом, оставив впереди яркий, интригующий шлейф из новых зарождающихся чувств, будущих школьных сплетен и тех самых важных ответов, которые мне ещё только предстояло дать моему упрямому, пылающему Пламени.
«Говорят, что настоящая любовь — это когда ты всем сердцем хочешь прикоснуться, но в самый последний момент испуганно отдёргиваешь руку, стремясь сберечь чужой покой. Это тот самый робкий страх перед глубиной собственных чувств, который заставляет нас бежать без оглядки, пряча пылающий взгляд...»
Близкий человек
Пока Ван Мэй, Суми и Ми рэ продолжали в голос хохотать на всю улицу, обсуждая мою спортивную стометровку по сугробам, хруст снега позади нас заставил всех мгновенно прикусить языки. Из-за раскидистых заснеженных елей больничного сквера медленно и невероятно хмуро вышел Янь-Янь. В одной руке он крепко сжимал фирменный пакет, из которого сиротливо торчали розовые плюшевые уши той самой нелепой заячьей шапки. Его лицо было бледнее обычного, тёмные омуты опасно сузились, а на губах застыло выражение такого глубокого, искреннего недоумения, словно его только что заставили сдать экзамен по высшей математике без подготовки. Грозный авторитет школы, сейчас выглядел как самый брошенный и растерянный парень в этом городе.Увидев его, я инстинктивно пискнула и попыталась буквально слиться с кузовом припаркованной машины, судорожно прячась за широкую спину моего старшего брата Ли Сюйжи. Янь-Янь остановился в паре шагов от нашей компании, тяжело перевёл дыхание, держась за раненый бок, и устремил свой леденящий, пристальный взгляд прямо на меня, точнее — на мою макушку, которая трусливо торчала из-за плеча Сюйжи. В его взгляде бушевало целое пламя из немого вопроса и упрямого требования немедленно выйти и объясниться. Первым тишину, конечно же, разорвал Ван Дясюй. Он окинул друга весёлым взглядом, посмотрел на пакет с зайцем, а затем оглушительно заржал на всю улицу, хлопая себя по бёдрам:— Ну что, Янь, как прошла пробежка на свежем воздухе?! Я смотрю, отличница оценила твои швы и решила проверить твою дыхалку! Давай, залезай в машину, пока окончательно не превратился в ледышку вместе со своим ручным зайцем!Янь-Янь бросил на Дясюя такой уничтожающий, испепеляющий взор, что тот моментально притих и сделал вид, будто очень увлечён проверкой давления в шинах.— Садись в машину, Сяо Юэ, — негромко, со знакомой упрямой хрипотцой в голосе произнёс Янь-Янь, продолжая буравить меня взглядом сквозь плечо моего брата. — Нам всё равно придётся договорить. Из машины ты у меня уже никуда не сбежишь.Ли Сюйжи лишь тихо и мученически вздохнул, открывая передо мной пассажирскую дверь:— Поехали уже, горе-бегунья. Ми рэ ждёт нас дома, там и разберётесь со своими подарками.Мы все расселись по автомобилям. Я оказалась на заднем сиденье вместе с Ван Мэй и Суми, а Янь-Янь сел впереди, рядом с водителем, демонстративно закинув пакет с заячьей шапкой себе на колени. Стоило дверям захлопнуться и машинам тронуться с места, направляясь к роскошной квартире Ми рэ, как в салоне началось самое настоящее испытание для моих бедных ушей.Ван Мэй тут же хитрым коршуном наклонилась ко мне, заговорщически толкая локтем в бок:— Нет, ну ты видела его лицо?! Юэ Синь, это просто исторический момент! Грозный Хо Янь-Янь получил от ворот поворот в виде олимпийского спринта! Ты бы хоть шапку у него забрала перед тем, как делать ноги!— Точно-точно! — Суми прыснула в кулак, давясь от смеха на соседнем сиденье. — Представляю, как он под этой елью стоял и думал: «То ли я слишком красивый, то ли она слишком быстро бегает!». Юэ-Юэ, ну признайся, у тебя от страха или от любви так пятки сверкали?Я сидела, намертво вжавшись в сиденье, чувствуя, как мои щёки пылают ярче пожара, а сердце продолжает испуганно трепетать в груди. Я упорно смотрела в заиндевевшее боковое окно, делая вид, что пушистый белый снег за стеклом — это самое интересное явление в моей жизни. Но в отражении лобового стекла я отчётливо видела, как Янь-Янь изредка бросает на меня через зеркало заднего вида свой потемневший, тяжёлый и невероятно собственнический взор. Наше тайное расследование и банда наёмников временно отступили, уступив место этой безумной школьной романтике, и я понимала: как только мы приедем к Ми рэ и останемся наедине на кухне, бежать мне будет абсолютно некуда. Машины наконец затормозили у элитного жилого комплекса, где жила Ми рэ. Вся наша компания шумно вывалилась из салонов на морозный воздух и направилась к лифтам. Я шла позади всех, стараясь держаться поближе к Суми и не поднимать глаз. Янь-Янь шагал чуть впереди, по-прежнему бережно удерживая пакет с нелепым ушастым зайцем. Его походка была немного скованной из-за швов, но в каждом движении читалась опасная, упрямая решимость. Из машины я сбежала, из лифта тоже не получится, а в квартире... в квартире нас было слишком много, что давало мне хрупкую надежду спрятаться за общим шумом.Роскошная, просторная квартира Ми рэ встретила нас теплом и уютом. Мы разулись, девчонки принялись наперебой хвалить интерьер, а Ли Сюйжи сразу прошёл на кухню, чтобы помочь хозяйке дома организовать чаепитие и разрядить обстановку.Мы все вместе собрались в огромной гостиной, усевшись на мягкие диваны вокруг широкого журнального столика. Атмосфера была немного натянутой: я сидела на самом краю кресла, судорожно сжимая пальцы, а Янь-Янь устроился прямо напротив меня, демонстративно положив пакет с подарком на колени и не сводя с меня своего тяжёлого, выжидающего взгляда. Напряжение росло с каждой секундой.И тут в самый разгар этой неловкой тишины Ван Мэй и Ван Дясюй, словно сговорившись, хитро переглянулись.— Так, народ, — Ван Дясюй азартно потёр ладони и развалился на диване, подмигнув Янь-Яню. — Две недели назад в особняке кое-кто бесцеремонно прервал наше веселье на самом интересном месте. Сработала сигнализация, приехала полиция, и мы так и не закончили. Раз уж мы все снова в сборе, а именинник официально здоров, я предлагаю продолжить ту самую игру в «Правду или Действие» прямо здесь и сейчас!— Полностью поддерживаю! — Ван Мэй со смехом захлопала в ладоши, заговорщически глядя на меня. — Прошлый раунд остановился на Юэ Синь и её признании. Бутылочку крутить не надо, ход всё ещё за нашей отличницей, и она обязана ответить на вопрос! Ну что, Юэ-Юэ, правда или действие? Секретов больше нет, так что колись перед всеми!Все девчонки — Суми и даже Ми рэ, которая как раз вернулась из кухни с подносом, — весело зашумели, окружая меня кольцом. Я застыла, понимая, что попала в идеальную ловушку. Спрятаться за спинами подруг не удалось: Ван Мэй и Ван Дясюй устроили мне настоящий заговор. Я медленно перевела испуганный взор на Янь-Яня. Парень слегка откинулся на спинку дивана, на его бледных губах появилась та самая дерзкая, хищная полуулыбка, а в тёмных омутах разгорелось такое мощное, торжествующее пламя, что мне мгновенно стало жарко. Он молча ждал моего ответа, и бежать из этой гостиной мне было уже абсолютно некуда. В гостиной Ми рэ воцарилась оглушительная, заинтригованная тишина. Все взгляды — хитрый и ехидный Ван Дясюя, победный Ван Мэй, выжидающий Суми и даже любопытный моего брата Ли Сюйжи — скрестились на мне. Но тяжелее всего было выносить пристальный, обжигающий взор Янь-Яня. Он сидел напротив, слегка наклонившись вперёд, положив локти на колени поверх пакета с дурацкой шапкой, и на его губах играла самая дерзкая полуулыбка.Мои ладони мгновенно стали влажными. Лёд моей второй личности отчаянно пытался сковать панику, но сердце колотилось где-то в районе горла. Сбежать в сугроб второй раз мне никто не позволит.— Ну же, Юэ-Юэ, не тяни резину! — Ван Мэй нетерпеливо заерзала на диване. — Правда или действие? Если выберешь правду, то обязана без утайки ответить на вопрос Янь-Яня, который ты так технично проигнорировала в сквере. А если действие... ну, тут мы с Дясюем тебе такое придумаем, что пробежка до ворот покажется детским лепетом!Я судорожно сглотнула. Выбрать «правду» и при всех девчонках, брате и Дясюе во всеуслышание сказать Янь-Яню «да»? Моя скромная отличница внутри меня готова была сгореть со стыда на месте. Нет, это выше моих сил.— Действие, — тихо, но упрямо выдохнула я, высоко вскинув подбородок и пытаясь включить свою холодную гордость.Ван Дясюй от такой невиданной смелости победно присвистнул, а Ван Мэй разочарованно протянула: «Э-э-х, трусишка...». Но Хо Янь-Янь даже не шелохнулся. В глубине его тёмных омутов пламя разгорелось с такой новой, хищной силой, что я поняла — я совершила роковую ошибку. Из огня да в полымя.Парень медленно запустил руку в фирменный пакет, шурша пластиком, и под наши общие затаившееся дыхание вытащил наружу ту самую нелепую, огромную розовую шапку с длинными заячьими ушами. Он перевёл взгляд с шапки на меня, и его улыбка стала ещё шире.— Действие, значит? — его бархатный голос зазвучал с опасной, тягучей хрипотцой. — Отлично, Сяо Юэ. Раз уж ты так сильно любишь бегать, то вот тебе моё задание. Встань, подойди ко мне, надень на меня эту дурацкую заячью шапку, посмотри мне прямо в глаза перед всеми... и скажи, что согласна быть моей девушкой. Действие нужно выполнять беспрекословно, правила есть правила.В гостиной мгновенно раздался дружный, оглушительный девичий визг. Суми закрыла лицо руками от восторга, Ван Мэй победно закричала: «О-о-о, шах и мат, отличница!», а Дясюй просто катался по дивану от хохота, крича: «Янь-Янь, ты гений тактики!».Я застыла на месте, уставившись на плюшевые розовые уши в его руках. Этот невыносимый, упрямый парень переиграл меня по всем статьям. Он использовал моё собственное упрямство и правила игры, чтобы намертво прижать меня к стене. Отступать было некуда. Мои щёки пылали ярче декабрьского заката, но под весёлый гул друзей я медленно, на ватных ногах начала подниматься со своего кресла...Я только успела сделать робкий шаг вперёд, как Янь-Янь вдруг сам уверенно поднялся со своего места. Подавшись навстречу, он плавно сократил разделяющее нас расстояние и остановился вплотную, возвышаясь надо мной своей широкой фигурой. В его руках по-прежнему была эта нелепая розовая заячья шапка.Парень чуть приглушённо, бархатно посмеялся, и в его тёмных омутах зажглись самые тёплые, искренние искорки. Без капли прежнего уличного ехидства, но с нескрываемой, нежной улыбкой он протянул мне плюшевые уши и тихо произнёс:— Одень шапку.В гостиной Ми рэ мгновенно воцарилась звенящая, затаившая дыхание тишина. Вся наша компания — Ван Мэй, Ван Дясюй, Суми и даже мой старший брат Ли Сюйжи — замерли, во все глаза уставившись на нас двоих и ожидая развязки этой безумной двухнедельной истории. Мои щёки полыхали ярче пожара, а сердце совершало сумасшедшие кульбиты в груди. Лёд Безмолвной Луны окончательно капитулировал перед этим упрямым Пламенем.Преодолевая смущение, я чуть приподнялась на носочках, бережно протянула дрожащие руки и аккуратно надела на его голову эту смешную, нелепую заячью шапку. Длинные розовые уши забавно качнулись. Я заставила себя не отводить взгляд, посмотрела ему прямо в глаза и тихо, но абсолютно чётко и уверенно произнесла на всю комнату:— Я готова быть твоей девушкой.Стоило этим словам сорваться с моих губ, как Янь-Янь довольно прищурился, и его улыбка стала ещё шире, отражая абсолютное, долгожданное счастье. Он мягко перехватил мои ладони в свои горячие руки и ровным, бархатным голосом заключил:— Раз так... Он сделал короткую паузу, и в его тёмных омутах разгорелось такое мощное, собственническое пламя, от которого у меня перехватило дыхание. Не обращая внимания на застывших вокруг друзей, Янь-Янь уверенно и властно произнёс:Я даже ахнуть не успела, как Янь-Янь аккуратно, но крепко взял моё пылающее лицо в свои тёплые ладони. Его пальцы бережно коснулись моих щёк. Парень начал медленно наклоняться к моему лицу, и в этот самый миг...ЩЁЛК!Во всей огромной квартире Ми рэ внезапно и абсолютно одновременно отключился свет. Гостиная в одно мгновение погрузилась в глухую, непроглядную зимнюю темноту. Девчонки от неожиданности испуганно вскрикнули, в темноте послышалась какая-то возня.Но я сразу всё поняла. Лёд моей второй личности подсказал мне очевидное: это не было случайностью. Наш упрямый, но такой внимательный Янь-Янь сам тайно подстроил это внезапное отключение, заранее нажав кнопку или договорившись с Ли Сюйжи. Он сделал это ради меня. Чтобы спасти меня от дикого смущения, чтобы мне не было стыдно перед кричащими подругами и чтобы никто в мире не мог увидеть наш личный, сокровенный момент.В этой спасительной, тёплой темноте его губы резко и с накопленной за эти две недели нежностью прижались к моим. Это был наш третий поцелуй — горьковато-сладкий, пахнущий зимой и сводящий с ума. Я зажмурилась, полностью растворяясь в его горячих объятиях и чувствуя, как его пальцы ласково поглаживают мои волосы поверх той нелепой заячьей шапки. Из этого капкана чувств бежать мне уже не хотелось.Мы целовались всего несколько секунд, как вдруг темноту гостиной безжалостно разорвала резкая, ослепительная вспышка.ВСПЫШКА!Ван Дясюй остался абсолютно верен своему безумному, неугомонному репертуару. Пока девчонки паниковали из-за темноты, этот придурок оперативно достал свой мобильный телефон, включил фонарик со вспышкой и с победным хохотом сфоткал нас прямо в самый разгар поцелуя!— ХА! Попались, голубки! — оглушительно заржал Дясюй на всю квартиру, потрясая телефоном, на экране которого теперь красовался наш чёткий ночной снимок в луче фонарика. — Янь-Янь, тактика со светом была хороша, но против моего объектива твои фокусы не пройдут! Эту фотку я сохраню для истории!В ту же секунду свет в квартире со щелчком включился обратно, полностью заливая нас ярким сиянием. Я судорожно отпрянула от Янь-Яня, пряча пылающее лицо в ладонях, а сам Хо Янь-Янь, всё ещё стоя в нелепой розовой шапке-зайце, опасно сузил свои тёмные омуты. В его взгляде загорелось такое испепеляющее пламя, что Дясюй моментально спрятал телефон за спину и попятился к дивану.— Ван Дясюй... — леденящим, тихим тоном процедил сквозь зубы Янь-Янь, сжимая кулаки. — Если эта фотка завтра окажется в чате школы Яндзяпин, я лично заставлю тебя сожрать этот телефон вместе с чехлом. Понял?Ван Дясюй испуганно сглотнул и выставил перед собой свободную руку, медленно пятясь к дивану под уничтожающим взглядом Янь-Яня. Розовые плюшевые уши на голове нашего грозного хулигана продолжали забавно качаться, но сейчас его аура была настолько леденящей, что шутить дальше было опасно для жизни.— Да ладно тебе, бро, я же чисто для семейного архива! — запричитал Дясюй, пряча мобильник глубоко в карман широких штанов. — Ни в какой чат Яндзяпин она не улетит, клянусь своими любимыми кроссовками! Ван Мэй, ну скажи ему!Ван Мэй, которая только что сияла от восторга, сделала самый серьёзный вид, хотя её плечи до сих пор мелко подрагивали от сдерживаемого смеха.— Янь-Янь, успокойся, швы побережь [health]. Дясюй, конечно, идиот, но фотку мы у него отберём. Юэ-Юэ, иди скорее сюда, присаживайся. На тебе лица нет.Суми услужливо подвинулась, освобождая мне место на мягком диване, и я буквально рухнула туда, чувствуя, как колени до сих пор крупно дрожат от пережитого шока. Мои щёки полыхали так сильно, что казалось, будто на них можно жарить яичницу. Я судорожно натянула длинные рукава кофты на самые пальцы и уставилась в чашку с горячим чаем, которую мне только что протянула Ми рэ.Янь-Янь тяжело, со свистом выдохнул, пытаясь унять вспыхнувшее пламя гнева, и медленно опустился на кресло прямо напротив меня. Он наконец стянул с головы эту нелепую розовую заячью шапку, аккуратно положил её на журнальный столик рядом с пирожными и устремил на меня свой потемневший, невероятно глубокий и собственнический взор. В палате больницы он был слабым пациентом, но теперь, на свободе, его защищающая, сильная энергетика снова заполняла всё пространство вокруг.— Ладно, шутки в сторону, — Ли Сюйжи вышел из кухни, держа в руках свой рабочий блокнот, и его внезапно посерьёзневший, леденящий тон мгновенно заставил всю нашу компанию притихнуть. Брат сел на край кресла и обвёл нас сосредоточенным взглядом. — Раз уж все сердечные дела официально улажены, нам пора вернуться к реальности. Кровавая нить нашего расследования никуда не исчезла, и банда наёмников до сих пор на свободе.При этих словах брата вся романтическая магия вечера мгновенно испарилась. Внутри меня послушно проснулась моя холодная, расчётливая вторая личность. Лёд Безмолвной Луны сковал остатки девичьего смущения, возвращая мне чёткость мыслей. Я подняла глаза на Сюйжи.— Что сообщила полиция, брат? — тихо, но абсолютно твёрдо спросила я. — Они смогли отследить того киллера в чёрном капюшоне, который напал на нас в особняке, пока вы проверяли мой разгромленный дом?Ли Сюйжи тяжело вздохнул, перелистывая исписанные скрытыми шифрами страницы блокнота, и посмотрел прямо на Янь-Яня.— Настоящие эксперты закончили осмотр рубильника во дворе особняка и разбитого серванта на твоей кухне, Юэ Синь. И у меня для вас очень плохие, пугающие новости. Помните, ты догадалась, что у третьего врага есть целая слаженная команда профессионалов, раз нападавший в гостиной был абсолютно чистым и без пыли? Так вот, на месте преступления криминалисты обнаружили скрытые следы редкого химического состава. Это мелкодисперсный порошок, который используется для маркировки дорогого оборудования... исключительно в закрытых лабораториях нашей школы Яндзяпин.В гостиной Ми рэ воцарилась гробовая, леденящая тишина. Было слышно только, как за панорамным окном зимний ветер яростно швыряет хлопья пушистого белого снега в стекло.— Что это значит? — хмуро прищурился Янь-Янь, и его пальцы крепко сжали край дивана.— Это значит только одно, — Ли Сюйжи опасно сузил глаза, чеканя каждое слово. — Один из профессиональных наёмников третьего врага — это кто-то из преподавателей, администрации или сотрудников нашей собственной школы Яндзяпин. Тот, у кого есть свободный доступ к ключам от химического блока. Враг всё это время ходил рядом с вами по одним и тем же коридорам, караулил у кабинетов и читал лекции. И завтра утром, когда вы вдвоём вернётесь на занятия после двух недель больницы, этот безжалостный киллер будет наблюдать за вами прямо со школьной кафедры. Мы в самом центре капкана. — закончил Ли Сюйжи, и его блокнот с тихим стуком опустился на журнальный столик.В гостиной Ми рэ воцарилась такая тяжёлая, гробовая тишина, что было слышно лишь мерное тиканье настенных часов и яростный свист метели за паноманным окном. Новость о том, что скрытые следы из лаборатории школы Яндзяпин ведут прямо к одному из сотрудников, буквально парализовала всех. Вчерашняя весёлая игра в «Правду или Действие», шутки Ван Дясюя и теплота нашего третьего поцелуя в темноте — всё это вмиг подёрнулось леденящей коркой страха.Я сидела неподвижно, уставившись в одну точку на полированной поверхности стола. Внутри меня окончательно заснула робкая отличница, уступая место расчётливому, звенящему холоду Безмолвной Луны. Разум лихорадочно цеплялся за факты, выстраивая логические цепочки, пока по коже медленно пробегал первобытный мороз.«Возможно ли, что этот третий враг — на самом деле кто-то из наших близких? — пугающим, отчаянным эхом пронеслось в моих мыслях. — Тот самый человек, который всё время находится рядом, улыбается нам в лицо, караулит у школьных ворот и тайно следит за каждым нашим шагом, выжидая идеальный момент для сокрушительного удара?..»От этой внезапной внутренней догадки мне на секунду стало трудно дышать. Под подозрением теперь был абсолютно каждый, кто окружал нас в стенах лицея.Хо Янь-Янь медленно протянул руку через стол и крепко, до хруста в суставах сжал мои холодные пальцы в своей горячей ладони. Его тёмные омуты полыхнули яростным, защищающим пламенем, напрочь выжигая любой страх.— Кто бы это ни был, Сяо Юэ, — стальным, не терпящим возражений тоном произнёс он, глядя мне прямо в душу, словно почувствовал мою внутреннюю бурю. — Теперь мы официально вместе. И если этот ублюдок думает, что сможет подобраться к тебе через школу, он сильно просчитался. Завтра в Яндзяпин мы войдем вдвоём. И я лично
Новая встреча, Юйци
Утро понедельника выдалось морозным и ослепительно солнечным. Декабрьский снег искрился на крышах машин, но внутри меня всё ещё бушевала целая буря эмоций после вчерашнего вечера в квартире Ми рэ.
Мы вышли из машины у главных ворот школы. Янь-Янь, несмотря на мои строгие запреты напрягать ещё не до конца заживший бок, упрямо отобрал у меня рюкзак, перекинул его через одно плечо и, даже не оглядываясь на изумлённых прохожих, крепко переплёл свои горячие пальцы с моими.Стоило нам переступить порог школьного двора, как привычный утренний гул учеников мгновенно стих. Сотни глаз уставились на нашу сцепленную пару. Хо Янь-Янь был самой яркой легендой нашей школы. Да, он считался главным хулиганом параллели — дерзким бунтарём, который вечно сбегал с уроков, спорил с учителями и жил исключительно по своим правилам. Но при этом он никогда в жизни никого не обидел. Наоборот, все знали его как удивительно доброго парня: он мог без лишних слов помочь первокласснику достать книгу с самой верхней полки в библиотеке, прогнать со двора злую бродячую собаку или полезть на дерево, чтобы снять перепуганного котёнка. За эту редкую доброту и невероятную внешность по нему сохла едва ли не половина девчонок в Яндзяпин. И вот теперь этот главный красавчик и любимец школы шёл за руку со мной — тихой и наоборот не тихой отличницей. В толпе сразу послышались восхищённые вздохи и разочарованный шёпот девчонок, которые вмиг поняли, что их главный кумир теперь занят.
— Смотри, все шеи сейчас свернут, — тихо усмехнулся Янь-Янь, наклоняясь к моему уху и накрывая меня своей тёплой, защищающей аурой. — Пусть привыкают, Сяо Юэ. Теперь так будет всегда.
Ван Дясюй, шагавший позади вместе с Ван Мэй, Суми и Ми рэ, громко хмыкнул:— Ещё бы! После вчерашней фотосессии в темноте девчонкам из параллели остаётся только плакать в подушку. Кстати, Янь-Янь, где твоя шикарная розовая шапка? С ней эффект был бы в два раза мощнее! Янь-Янь бросил на друга испепеляющий взор, но я не сдержала улыбки. Рядом с ним любой страх отступал. Стоило нам войти в главный холл учебного корпуса, как я заметила, что у доски объявлений собралась целая толпа учениц. Девчонки оживлённо шептались, переглядывались и то и дело бросали восхищённые взгляды в сторону лестницы, ведущей на этаж младшей параллели.— О, вы ещё не слышали? — Ван Мэй наклонилась ко мне, заговорщически понизив голос. — Пока Янь-Янь валялся в больнице, в нашу школу на курс младше перевёлся новенький из другого города. Говорят, он сам сын нашего директора Гу
— Да, его зовут Гу Янь Юй, — подтвердила Суми, поправляя лямку сумки. — Он невероятно красивый, вежливый и очень добрый. С первого же дня стал таким же популярным, как и наш Янь-Янь. Словно в подтверждение их слов, из бокового коридора, ведущего от кабинета администрации, вышел высокий, статный парень с мягкой, располагающей улыбкой и внимательным взглядом. Он шёл расслабленной походкой, поправляя лямку рюкзака, а рядом с ним спускался по ступенькам сам директор школы — господин Гу, безупречно одетый в строгий тёмный костюм. Директор коротко кивнул сыну на прощание, вежливо поздоровался с учениками в холле и скрылся за дверями своего кабинета. Новенький Гу Янь Юй тем временем на секунду задержал взгляд на нашей шумной компании. Его глаза скользнули по хмурому Хо Янь-Яню, весёлому Дясюю, а затем остановились на мне. В его взгляде не было ни капли высокомерия — лишь тёплое, дружелюбное любопытство.— Утро доброе, — вежливо и открыто улыбнулся он, слегка кивнув нам в знак приветствия, прежде чем свернуть в коридор своего класса. — Вы, должно быть, Хо Янь-Янь? Слышал, вы только что выписались. С выздоровлением.— Спасибо, — спокойно ответил Янь-Янь, ответив ему коротким кивком, хотя в его глазах мелькнула лёгкая, привычная настороженность при виде нового популярного красавчика.Я проводила взглядом спину новенького сына директора, даже не подозревая, что эта случайная встреча в школьном холле положит начало нашей крепкой дружбе и ещё сильнее переплетёт наши судьбы в стенах этой школы. Гу Янь Юй даже не задержался на мне взглядом. Он скользнул по нашей толпе вежливым взором, не запомнив ни моего лица, ни тем более моего имени, и тут же скрылся за поворотом лестницы. А я так и осталась стоять посреди шумного школьного холла в полном, забавном ступоре. Информация о разводе директора, переезде из другого города и этом вежливом новеньком обрушилась на меня слишком резко. За две недели, пока я разрывалась между больницей и домашними заданиями, школа словно зажила своей бурной жизнью, в которую я совершенно не вписывалась. Я растерянно моргнула, несколько раз медленно повернула голову туда-сюда — то на лестницу, куда ушёл сын директора, то на сияющих подруг, — и с абсолютно ошарашенным видом выдохнула:— Что?.. Ребят, вы о чём вообще? Я вообще не в понятках! Кто это только что был и почему о нём гудит весь коридор? Суми, стоявшая рядом, не выдержала и звонко рассмеялась, прикрыв рот ладошкой. Её искренне забавляло, как наша обычно непробиваемая, холодная и расчётливая отличница вдруг превратилась в растерянного котёнка.— Ну ты даёшь, Юэ-Юэ! — весело воскликнула она, дружелюбно и несильно хлопнув меня ладонью по плечу, отчего я слегка вздрогнула, но тут же невольно улыбнулась в ответ. — Совсем отстала от школьной жизни в своей больнице! Ладно, пойдём скорее в класс, прозвенит звонок — я тебе всё по полочкам разложу, пока физик не пришёл!Ван Мэй и Ми рэ тоже тихо засмеялись, переглянувшись. В этой лёгкой, дружеской суете внутри меня впервые за долгое время разлилось удивительно спокойное, настоящее тепло. Маска второй личности больше не давила на плечи. Рядом были верные подруги, позади — громко спорящий о чём-то Ван Дясюй и Чжан Цзявэй, а мою руку по-прежнему крепко и бережно сжимал Хо Янь-Янь, не собираясь отпускать ни на секунду. Стоило нашей шумной компании подняться на нужный этаж и переступить порог нашего кабинета, как утренний гул одноклассников мгновенно оборвался. Десятки пар глаз с любопытством, удивлением и плохо скрываемой завистью уставились на нас. Девчонки с первых парт тут же начали активно перешёптываться, бросая ревнивые взгляды на наши сцепленные руки, а парни одобрительно ухмылялись и перемигивались с Дясюем. Для всей школы это была главная сенсация декабря: недоступный добрый хулиган и тихая отличница официально вместе. Янь-Янь, совершенно не смущаясь всеобщего внимания, спокойно проводил меня до моей парты, аккуратно поставил мой рюкзак на стул и только после этого нехотя разжал пальцы, направившись на своё привычное место в конце класса.— Удачи на уроках, Сяо Юэ, — тихо бросил он, подарив мне ту самую тёплую, упрямую полуулыбку, от которой у меня внутри всё сладко замирало. Начались обычные школьные уроки. Учитель у доски монотонно и без особого энтузиазма объяснял новую тему. Материал был для меня привычно лёгким, всё было кристально понятно с первого слова, но из-за размеренного голоса преподавателя урок тянулся ужасно медленно и казался жутко скучноватым. Я старательно записывала формулы в тетрадь, изредка чувствуя на своей спине тёплый, защищающий взор Хо Янь-Яня с задней парты, отчего на душе становилось удивительно спокойно. Когда наконец прозвенел долгожданный звонок на перемену, кабинет мгновенно наполнился привычным гулом голосов. Не успела я закрыть учебник, как к нашей парте, где уже собрались Ван Мэй, Суми и Ми рэ, осторожно подошла наша одноклассница. Она не входила в наш близкий круг, но была вполне дружелюбной девчонкой и всегда первой узнавала все свежие школьные новости. По её горящим от азарта глазам я сразу поняла: она принесла настоящую бомбу.— Девочки, вы уже слышали самую громкую сплетню утра? — заговорщически понизив голос и оглянувшись на дверь, выпалила она, наклоняясь к нам поближе. — Вся младшая параллель с самого утра только об этом и гудит! – О новеньком сыне директора, что ли? — лениво уточнила Ми рэ, поправляя идеальную прядь волос. — Мы его уже видели в холле.— Да нет же, при чём тут новенький! — отмахнулась одноклассница, округляя глаза. — Речь о Мэйлинь из десятого класса! Вы же её знаете, она у нас считается самой главной стервой во всей школе, держит в страхе всю параллель на год младше и вечно суёт нос во все дела. Так вот, по школе поползли упорные слухи, что эта неприступная королева по уши влюбилась... в Шао Фэна!При упоминании этого имени у меня внутри всё неприятно похолодело. Шао Фэн. Тот самый безжалостный, жестокий главный задира всей школы и заклятый враг Янь-Яня. Я до сих пор отлично помнила нашу встречу когда он пытался забрать у меня тетрадь, когда Янь угрожающе требовал отойти от меня . В отличие от доброго бунтаря, Шао Фэн был по-настоящему опасным типом, который любил унижать слабых и постоянно искал повода для драки.— Что?! Мэйлинь и Шао Фэн?! — Ван Мэй в шоке прикрыла рот ладонью, переглянувшись с Суми. — Да они же два сапога пара! Самая главная стерва школы и самый отбитый хулиган. Если эти слухи правда и они действительно сойдутся, всей школе точно не поздоровится!Я инстинктивно бросила тревожный взгляд назад, в конец класса. Янь-Янь, сидевший рядом с Ван Дясюем, тоже услышал обрывок этого разговора. Его улыбка мгновенно исчезла. Тёмные омуты опасно сузились, а скулы напряглись. Появление имени Шао Фэна в школьных сплетнях не сулило нам ничего хорошего, и я почувствовала, как хрупкое утреннее спокойствие начинает медленно трещать по швам. — Что?! Мэйлинь и Шао Фэн?! — Ван Мэй в шоке прикрыла рот ладонью, переглянувшись с Суми. — Да они же два сапога пара! Самая главная стерва школы и самый отбитый хулиган. Если эти слухи правда и они действительно сойдутся, всей школе точно не поздоровится! Я выслушала эту новость, и вместо привычного страха внутри меня вдруг проснулся лёгкий сарказм. Вся эта шумиха показалась мне до смешного нелепой. Я не выдержала и тихо, с усмешкой рассмеялась, качая головой:— Ха-ха, ну вы и придумали! Как они вообще могут сойтись? Шао Фэн? Он ни за что не полюбит Мэйлинь! Она же стерва, и да, хоть красивая, но ума у неё совсем нету! С такими запросами он на неё даже не посмотрит.Девчонки на секунду замерли, переваривая мои резкие слова, а затем дружно закивали и расхохотались в голос:— Да, да, да! Юэ-Юэ права на все сто! Где Мэйлинь, а где ум! Мы весело посмеялись, окончательно сбрасывая утреннее напряжение, но наше хорошее настроение оборвалось в одну секунду. Прямо из-за двери, со стороны широкого школьного коридора, донёсся резкий, пронзительный девичий визг, полный искреннего ужаса и шока. Мы мгновенно переглянулись и, бросив тетради на парте, выбежали из класса наружу. В коридоре уже собралась плотная толпа учеников, которые во все глаза наблюдали за громкой перепалкой у лестницы. Я протолкнулась чуть вперёд, но осталась стоять в толпе как обычный зритель. Посреди коридора на холодном полу сидела незнакомая мне ученица — Юйци так называли её девочки вокруг, хотя я её вообще не знала и видела впервые в жизни. Над ней, надменно скрестив руки на груди и победно ухмыляясь, возвышалась сама Мэйлинь. Девушки о чём-то яростно спорили на повышенных тонах.Юйци быстро поднялась на ноги и в панике начала искать на полу свой кулон, который слетел с шеи, когда Мэйлинь её толкнула. Главная стерва школы брезгливо подняла украшение двумя пальцами, ядовито бросила: «Это же кулон твоей матери, которая сдохла», — и специально разжала пальцы. Хрупкий кулон с тихим звоном рухнул на каменный пол и разбился на мелкие осколки. В коридоре повисла мёртвая тишина. Лицо Юйци исказилось от такой дикой ярости, что она без единого слова шагнула вплотную к опешившей Мэйлинь и со всего размаху влепила ей звонкую пощёчину. Не дав стерве опомниться, Юйци тут же нанесла вторую пощёчину, а следом — третью. И Вся толпа, включая нас с подругами, застыла в полном, немом шоке — никто не ожидал увидеть такую жёсткую расправу прямо посреди перемены. Стерва взвизгнула от ярости и попыталась вцепиться обидчице в волосы, но в этот самый момент в коридор с громкими окриками ворвались дежурные учителя. Они с трудом растащили сцепившихся девушек в разные стороны. Толпа учеников потихоньку начала расходиться, но шёпот и возбуждённые возгласы ещё долго гудели под сводами коридора. Мы с подругами переглянулись в полном молчании, всё ещё переваривая увиденное.— Кто это вообще была? — первой нарушила тишину Суми, ошарашенно глядя вслед уходящей девушке, которую дежурный учитель уводил в сторону медкабинета. — Она так смело влепила Мэйлинь три пощёчины подряд... У неё вообще страха нет?Ван Мэй задумчиво прищурилась, вглядываясь в лицо незнакомки, а затем вдруг щёлкнула пальцами.— Погодите-ка... Я её, кажется, знаю! В толпе только что кто-то крикнул «Юйци» — так её все там называли. Точно! Это же новенькая из одиннадцатого класса! Та самая новенькая, которая перевелась в нашу школу в самом начале этого учебного года, прямо как ты, Шэнь Юэ Синь! Говорят, она обычно держится в стороне и ни с кем особо не общается, но, видимо, доводить её до ручки точно не стоит.Я проводила взглядом спину Юйци, чувствуя странное, невольное уважение к этой девчонке. В начале года я и сама пришла в Яндзяпин чужой и одинокой, но у меня за спиной стоял старший брат и мои навыки, а она вот так в одиночку дала отпор главной стерве школы. В этот самый момент по всему зданию оглушительно зазвенел звонок, созывая учеников на следующий урок. Школьный коридор мгновенно опустел. Наша компания — я, Ван Мэй, Суми и Ми рэ — торопливо вернулась обратно в свой кабинет, где нас уже ждали парни. Учитель вошёл в класс, закрыл дверь и начал очередную лекцию, но я ещё долго не могла сосредоточиться на учебнике, прокручивая в голове громкий звон разбитого кулона и стальной взгляд этой новенькой из младшей параллели. Школьный день тянулся долго. У нас, учеников выпускного двенадцатого класса, нагрузка перед экзаменами была колоссальной, и вечерние занятия в школе закончились только в восемь часов вечера. Когда прозвенел финальный звонок, кабинет мгновенно зашумел. Девчонки устало потянулись и начали складывать учебники. Я тоже начала собирать вещи, но в последний момент вспомнила, что не успела закончить сложное домашнее задание по профильному предмету, а завтра утром времени на него уже не будет.— Девочки, вы идите без меня, — сказала я, снова доставая тетрадь и ручку. — Я задержусь ненадолго, нужно быстренько доделать домашнее задание, пока всё свежее в голове.— Ладно, Юэ-Юэ, давай, пока! — Ван Мэй и Суми закинули рюкзаки на плечи. — Мы тогда пойдём, нас родители уже заждались, дома нужно кое с чем помочь. Не сиди тут до ночи!Ми рэ тоже нужно было торопиться по своим делам, поэтому она тепло попрощалась со мной и ушла вместе с девчонками. Вслед за ними из класса вышли и остальные одноклассники. В опустевшем кабинете остались только мы вдвоём. Янь-Янь подошёл к моей парте, упёрся руками в край столешницы и упрямо посмотрел на меня:— Одной я тебя в пустой школе не оставлю. Я с тобой останусь, Сяо Юэ. Пойду пока сбегаю в магазин за воротами, куплю нам кофе, чтобы ты не засыпала над тетрадями. Он мягко взъерошил мне волосы и вышел из класса. Я погрузилась в формулы и конспекты. Время пролетело совершенно незаметно. Когда я наконец поставила последнюю точку и взглянула на настенные часы, стрелки показывали уже 20:59. Школа погрузилась в звенящую вечернюю тишину, горел только дежурный свет в коридорах. Я быстро собрала вещи, накинула куртку и вышла из класса, направляясь вниз по главной лестнице. Но стоило мне пройти один пролёт, как со стороны нижнего этажа послышались торопливые, тяжёлые шаги. Я остановилась на ступеньках и с удивлением замерла. Навстречу мне, быстро поднимаясь по лестнице в сторону школьного медпункта, шёл парень. Его школьная рубашка была насквозь промокшей, тёмные пряди волос прилипли ко лбу — очевидно, на улице разыгрался сильный ливень. Я сразу узнала в нём того самого новенького из одиннадцатого класса, сына директора — Гу Янь Юя.Но моё внимание приковал не он сам, а девушка, которую он бережно и крепко держал на руках. Она была совершенно без сознания. Её волосы и форма тоже были насквозь мокрыми, одежда сбилась, на руке висели какие-то вещи, а нижняя губа была сильно разбита — на бледной коже запеклась кровь. Янь Юй сосредоточенно смотрел вперёд, спеша донести её до врача, и заметил меня на полутёмной лестнице. А я, застыв на ступеньках, с невольным любопытством принялась разглядывать израненную девушку на его руках. Внутри меня что-то ёкнуло. Глядя на её бледное лицо, я вдруг остро почувствовала, что уже видела её совсем недавно — сегодня днём. Мозг лихорадочно пытался зацепиться за воспоминания, но в тусклом свете лестничного пролёта я так и не смогла вспомнить, кто это. Постояв ещё секунду в раздумьях, я покачала головой и продолжила спускаться вниз. Как только я оказалась на первом этаже, в кармане зазвонил мобильный телефон. На экране высветилось имя Янь-Яня.— Алло? — ответила я, ускоряя шаг к выходу.— Сяо Юэ, ты где? — раздался в трубке его слегка раздражённый, но заботливый голос, сквозь который отчётливо слышался шум льющейся воды. — Меня этот упёртый охранник обратно внутрь не пускает, говорит, после девяти вход строго запрещён. Так что давай быстрее выходи ко мне. Тут ещё и ливень стеной зарядил, не забудь взять свой зонтик! — Не забудь взять свой зонтик! — повторил Янь-Янь, прежде чем в трубке раздались короткие гудки. Я убрала телефон в карман и бегом спустилась по последним ступенькам в главный холл. Миновав постового охранника, который лениво листал журнал на вахте, я толкнула тяжёлую входную дверь и шагнула на школьное крыльцо. Холодный ночной воздух мгновенно обжёг лицо. На улице вовсю бушевал проливной дождь — тяжёлые капли шумно барабанили по асфальту, превращая школьный двор в сплошную серую пелену. Я растерянно огляделась по сторонам, заглянула в рюкзак и тихо вздохнула: зонтика у меня с собой, как назло, не было. Не желая заставлять Янь-Яня ждать на холоде ещё дольше, я крепко прижала сумку к груди, подняла руки над головой, пытаясь хоть как-то укрыться от ледяных струй воды, и решительно шагнула вниз со ступенек под открытое небо. Я успела сделать всего пару шагов по мокрому асфальту, как чуть вдалеке, у самых школьных ворот, заметила знакомый силуэт. Янь-Янь стоял под тусклым светом фонаря, прижимая к себе бумажный пакет с двумя стаканчиками горячего кофе. Заметив, что я бегу прямо под ливнем без зонта, прикрывая голову руками, он в ту же секунду сорвался с места. Не обращая внимания на ледяную воду и свой ещё не до конца заживший бок, парень быстро подбежал ко мне. Он резко скинул с плеч свою просторную, тёплую куртку, накинул её сверху на нас обоих, словно импровизированный шатёр, и крепко, надёжно притянул меня к себе за плечи, полностью укрывая от проливного дождя.— Ну что за бестолковая отличница, — негромко, с привычной заботливой хрипотцой проворчал он, прижимая меня к своему горячему боку, пока мы торопливо шагали к остановке. — Говорил же, возьми зонт. Заболеть захотела? Я подняла на него взгляд из-под его куртки. «Пусть весь мир накроет ледяной декабрьский дождь — пока рядом бьётся сердце того, кто бережно укрывает тебя от непогоды, внутри всегда будет жить тёплое солнце...» Мокрые пряди волос спадали ему на лоб, по скуле скатилась капля дождя, но его тёмные омуты светились таким спокойным, защищающим теплом, что холодный ночной ливень вмиг перестал иметь хоть какое-то значение. Я тихо улыбнулась, чувствуя, как сердце наполняется тихой уверенностью: какие бы тайны и новые лица ни появлялись в стенах школы, пока он держит меня вот так близко, мне нечего бояться. Мы шли по тёмным, мокрым улицам под одной курткой, прижавшись друг к другу, пока холодный декабрьский ливень упрямо барабанил по ткани. Неловкость утреннего дня окончательно растаяла, уступив место лёгкой, уютной тишине, в которой не нужно было притворяться или надевать маски. По дороге мы негромко разговаривали обо всяких пустяках: обсуждали завтрашний сложный тест в двенадцатом классе, смеялись над тем, как Ван Дясюй снова пытался списать домашку у Ван Мэй, и спорили, какой кофе вкуснее — горький американо или сладкий латте. В эти минуты казалось, что мы обычные школьники, у которых впереди нет никаких тайн, врагов и старых протоколов.Вскоре показался мой дом. Ремонт после того страшного ночного разгрома наконец-то закончили: рабочие полностью заменили выбитые двери и разбитый сервант, заново покрасили стены и навели идеальный порядок. Дом снова выглядел чистым, светлым и безопасным, хотя в глубине души я всё ещё помнила ту жуткую ночь.Янь-Янь остановился у самого крыльца, неохотно выпуская меня из-под своей куртки. Он внимательно посмотрел на меня, убедился, что я почти не промокла, и мягко коснулся моей щеки тёплой ладонью.— Заходи скорее в тепло, Сяо Юэ, — тихо сказал он, подарив мне свою привычную, немного упрямую полуулыбку. — Я пойду к себе. Завтра утром зайду за тобой перед уроками, даже не вздумай спорить. Я кивнула, попрощалась с ним и, дождавшись, пока его широкая спина скроется за поворотом улицы, толкнула тяжёлую входную дверь. В доме было тепло и пахло свежим деревом. Но не успела я даже разуться и стряхнуть капли дождя с куртки, как замерла прямо на пороге.В прихожей, прислонившись к стене у входа в гостиную, стоял мой старший брат Ли Сюйжи. Он был без пиджака, с уставшим, но невероятно сосредоточенным лицом, а в руках держал целую кипу каких-то распечатанных бумаг, папок и официальных документов. Услышав звук открывающейся двери, брат резко поднял на меня свой серьёзный, пронзительный взгляд.–Брат?…
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
