Обложка Когда стихает свист

Когда стихает свист

Маман Бриджит, Алекс Горн

0% прочитано
Стандартный
Маман Бриджит, Алекс Горн

Когда стихает свист

Глава 5. Часть 2

Утро Алирио всегда начиналось одинаково: поцеловать супругу, поговорить с детьми и расцеловать их, поцеловать спящих внуков и, взяв список покупок на вечер, отправиться на работу. Медина жил в 20 минутах езды от управления и всегда приезжал раньше коллег, чтобы собраться с мыслями и перестроиться с уютного домашнего тепла на работу.

Это утро не было исключением: венесуэлец первым вошёл в кабинет и, открыв окно, впустил свежий воздух в помещение. Взглянув на рабочий стол Митры, Алирио чуть ухмыльнулся. Вчера вечером старший следователь ради интереса решил проверить, на месте ли Танай, но, получив отрицательный ответ от администратора гостиницы, тяжело вздохнул. Командировка магических оперативников или следователей на чужие территории всегда сопровождалась строгой отчётностью: кто и когда покинул место жительства, когда вернулся, покидал ли место пребывания, были ли скандалы или конфликтные ситуации — контроль помогал отслеживать и поведение, и адаптацию, и в случае проблем успевать решить всё до того, как всё выйдет из-под контроля. В том, что Митра не собиралась творить страшные вещи, Медина не сомневался, поскольку кадровые сотрудники выполняли свою работу на все 100% и не допустили бы в рядах полиции психопатки с явным антисоциальным поведением. Однако флёр недоверия к индианке сохранялся, но причин следователь не мог вспомнить, словно отсутствовал кусочек памяти, который всё бы поставил на места.

Впрочем, старший колдун окинул взглядом свой стол и остановился на новенькой папке, которой ещё вчера не было.

— Почему я так и думал? — венесуэлец сел за стол и, вздохнув с лёгкой и чуть снисходительной улыбкой, взял со стола документы: задержание 4 нападавших — за подписью Варгаса и Митры. — Доморощенные борцы за справедливость.

Иронично посмеявшись, Алирио магией включил чайник, зная, что скоро должны были подойти Ярем и Танай. В том, что они придут вместе, Медина даже не сомневался. Скорее всего, ученику стало банально лень везти напарницу в отель, а сама она либо устала, либо начала капризничать. В любом случае машину индианки старший следователь видел на парковке у управления.

Венесуэлец пару раз пробежался взглядом по документам о задержании и взглянул на дверь. Интуиция обострилась.

Три. Два. Один.

Ручка двери щёлкнула — открылся замок. На пороге стояли Варгас и Митра, хихикающие над чем-то своим. Они даже не сразу заметили наставника, продолжая шушукаться.

— Какие прекрасные ли-и-и-и-ица, — пропел Алирио нарочито громко. — Ликами прекрасными вы решили посетить нашу скромную обитель правосудия.

Он широко улыбнулся и положил папку с документами на стол.

— Морды не помятые, — чинно заметил младший венесуэлец, идя к своему столу, — считаю, что к нам претензий нет. Нужно будет утвердить премию за переработки.

Старший колдун вздохнул и выгнул брови:

— Правильно говорят: «Нет зла, которое не приходит после добра», [1]— трагически покачал головой старший следователь. — И где вас носило, гуси-лебеди?

Танай, посмеиваясь, прошла к своему столу. Она взглянула на Ярема, ожидая, что тот расскажет всё так, чтобы наставник не стал задавать слишком много вопросов.

— Решили отдохнуть после работы в ресторане, где на нас напали два охотника и два рукопашника. Подозреваю, они наняты Сото. Уверен, дознаватели подтвердят это. А мне нужно сегодня отлучиться для сеанса проверки памяти, — младший следователь включил ноутбук и стационарный компьютер, а планшет поставил на зарядку. — Лир, я не могу вспомнить одного одноклассника. Восстановление памяти пока может подождать, но, возможно, память повреждена извне. Нужно проверить. Я в обед съезжу в центр СЕБИН на проверку.

Медина нахмурился и чуть подался вперёд.

— Тоже появилось чёткое ощущение, что провалы в памяти? — вдруг серьёзно спросил Алирио, внимательно следя за реакцией подопечного.

— Сегодня приснилась школа. Я не могу вспомнить одного ученика, — сказал Ярем, выводя на экран выпускную фотографию учеников своего класса, которую нашёл на страничке школы. На изображении ещё присутствовала Ирэн, однако интуиция подсказывала, что всё-таки кого-то не хватало. — Всех помню, но одного не могу вспомнить вообще. Ни внешности, ни наших взаимоотношений, ни личности.

Медина откинулся на спинку стула и, пощёлкав по клавиатуре, тоже нашёл фото класса Варгаса. Скользя взглядом по лицам, он то и дело цеплялся за Танай и Ярема, которые выглядели сильно измученными и невыспавшимися: у обоих школьников под глазами залегли синяки, лица были смертельно бледными — казалось, что они пребывали в сильном и постоянном стрессе.

— Удивительно, но у меня тоже такое ощущение, — кивнул Алирио. — Ощущение, что не могу вспомнить целый кусок из прошлого. Вчера мы с Иветт ходили в театр, она меня чинно привезла на новой машине, которую пригнали из Европы. Так вот, пока мы ждали конца антракта, я поймал себя на мысли, что не могу вспомнить что-то важное: смотрел на фото одного актёра и не мог вспомнить, кого он мне сильно напоминает. Смуглый, с карими глазами, волосы пушистые и похожи на уши спаниеля.

Танай с подозрением взглянула на наставника, хмурясь и поджимая губы. Варгас тоже нахмурился и по привычке распустил магические нити и начал сплетать макраме.

— Может, Амар Митра? — предположил младший венесуэлец. — Он вроде как пропал несколько лет назад.

— Кто? — не понял старший следователь. — Какой Амар Митра?

— Мой брат, — тяжело и с лёгким раздражением вздохнула Митра, — пропал 10 лет назад. Вы вели его дело. Закрыли за недостатком улик.

Алирио медленно заморгал, непонимающе глядя на Танай и выискивая хоть каплю лжи в её словах. Оперативница закатила глаза и, порывшись в телефоне, встала и подошла к начальнику, протягивая смартфон. На фото были изображены брат и сестра, сидящие на берегу реки, а за спиной индианки сидел Ярем, на плечо которого она положила голову. Старший следователь несколько минут смотрел на фото. В груди что-то неприятно кольнуло.

— А сколько ему было, когда пропал?.. — непонимающе протянул Медина, беря лист бумаги и начиная по привычке вырисовывать схему поиска: где, когда, кто в круге общения.

— 17 лет, мы с ним близнецы, — ответила ведьма. — Амар пропал десять с половиной лет назад. Он ушёл перед Новым годом и не вернулся. Вы вели дело.

Алирио замер. Он слышал биение собственного сердца, руки похолодели. Медина ничего не помнил об этом деле. Поиски пропавших подростков — особые дела, которые были на контроле, и с каждого следователя строго спрашивали о причинах, почему дело закрывалось. Однако венесуэлец не мог вспомнить, чтобы отчитывался руководству о том, что не смог найти подростка. Более того, он не помнил такого дела.

— Я не помню его целиком. А вроде как мы были очень дружны, — дополнил свидетельства Ярем, рассматривая фотографию класса и отмечая, что на снимке он стоял рядом с Танай. — Неужели и у тебя его удалили? Ты в принципе все дела помнишь.

— Ничего не помню, — вздохнул Алирио, медленно отходя от ступора и потирая лицо. — Я смутно помню дела твоих родителей, Танай. Но про брата ничего не помню…

Индианка медленно почесала переносицу, скрывая выступившие на глаза слёзы. Ей было сложно и даже страшно слышать то, что говорили следователи. Как можно было забыть человека, с которым были близки?

Глубоко вдохнув, Митра спокойно взглянула на наставника.

— Вы вели поиски с поисковиками полиции, опрашивали всех в школе, кто мог быть причастным. А потом, когда не нашлось ничего толкового, спустили дело в архив, — медленно проговорила она, переборов всплеск эмоций. Как так выходило, что только она помнила брата? Почему люди, знавшие его и изучавшие его личность, не помнили о нём ничего? А следователь, который несколько месяцев искал Амара, вдруг забыл об этом? Хотя он ходил в их дом неоднократно, пытаясь найти малейшую зацепку, собирал оттиски личности и даже погружался в память места.

— А про архив откуда знаешь? — нахмурился Алирио, залезая в рабочий ноутбук и выискивая в базе электронную версию дела.

— Я спускалась посмотреть дела, похожие на убийство Ирэн, нашла дело Амара. И вы же занимались поисками моего отца, — пояснила оперативница. — Он пропал, уйдя на равнину.

— Та-а-а-ак, а с ним что случилось? — ещё больше нахмурился старший следователь, с лёгким ужасом в глазах находя дела, о которых говорила индианка. Под каждым протоколом стояла его, Медины, подпись, под каждым отчётом — тоже. Но в памяти — пусто.

— После смерти матери папа начал сильно пить. Он сгорел буквально за несколько месяцев, а в день исчезновения он напился в баре и ушёл на равнину ночью, — она чуть усмехнулась и отвела остекленевший взгляд. — Останков не нашли. По совокупности факторов признали умершим через полгода. Вы вели, потому что дела касались одной семьи, и вы одно время пытались найти связи между этими делами.

Медина потёр виски и вздохнул. Ярем молча наблюдал, тоже глядя на открытые на ноутбуке дела и фотографии. Амар пропал при невыясненных обстоятельствах. Да, на равнине и раньше пропадали люди, в том числе и дети, но рано или поздно кто-то да находил кости пропавших, или трупы всплывали в реке, или кто-то появлялся сам. Но ни разу не было, чтобы пропали без каких-либо следов: в телефоне не было никаких сообщений о встречах, и на камерах слежения Амара тоже не было. Весь путь был приложен к делу как улика: ушёл на остановку, а дальше — пропал.

— Чертовщина какая-то, — выдохнул Алирио, выравнивая дыхание и сосредотачиваясь на том, что видел перед собой. — Надо будет проверить мозг.

— О, поехали вместе, — с улыбкой предложил Варгас, переплетая нити, сплетённые в причудливый узор. — Там, вроде, время приёма было свободно после меня.

— Поедем, — согласился Медина, заходя на сайт центра СЕБИНа. — Танай, с нами не хочешь?

Индианка фыркнула:

— Нет, у меня с памятью всё точно хорошо, — заверила наставника оперативница и пересела за свой стол. — Как минимум я помню, что было в школе.

Она взяла папку с описанием ОПГ и вновь вернулась к чтению, лениво скользя взглядом по строкам и явно стараясь отвлечься от мыслей, а не что-то прочесть. Медина взглянул на ученицу, которая только делала вид, что читает.

— Я тоже помню, — возразил Ярем. — На две статьи можно было набрать за день.

Митра закатила глаза и улыбнулась:

— А алоэ в горшке, которое ты мне подарил, не помнишь? — язвительно фыркнула Митра.

— Это эвфемизм? — насторожился следователь, осознавая, что действительно не помнил и половины взаимодействий с бывшей одноклассницей.

— Это цветок, — возразила Танай и, пощёлкав по экрану смартфона, показала фотографию раскидистого куста алоэ, стоящего на кухне.

Алирио усмехнулся:

— Ну хоть подарил, а не как все… — произнёс он, наблюдая за подопечными.

Ярем вопросительно посмотрел сначала на наставника, а затем уже на Танай, ожидая внятного и честного ответа.

— Нет, мы с тобой дальше объятий не зашли, — пусть она сказала это спокойно, но от слуха Варгаса не утаились уже знакомые нотки обиды и лёгкого разочарования. И даже больше — она солгала. Младший следователь несколько секунд пытливо смотрел на напарницу, но та не двигалась и не выказывала эмоций, полностью погрузившись в свои размышления.

— Вот чёрт, — недовольно сдался младший колдун и поджал губы.

Медина фыркнул от лёгкого смешка и поднялся, после чего подошёл к столику с кофейником.

— Ах, забыл сказать, — перевёл разговор старший венесуэлец, — какова палка, такова и щепка. [2]Звонил ваш Сото нашему начальнику. Назначил встречу на 9 утра, са-а-а-амое начало дня. Так что через полчаса пойду к нему на свидание в кабинет начальника управления.

— Куда Сото так спешит? — задумался Варгас, легко переключаясь на другую тему. — Нанял бандитов, собирается отстранить, коллег по опасному бизнесу заткнуть не может… Думаю, он кого-то нанял, чтобы убить Адемира.

Митра вернулась к папке с документами и, спрятав за ней планшет, принялась рисовать. Однако Ярем краем глаза заметил, как дрожали руки ведьмы.

— Он вчера приходил в больницу к жене, СЕБИН его не пустили, а после он отправился к отцу Соны на разговор. Наблюдатель не сказал, что было, но ор стоял такой, что было слышно на улице, — сказал Медина, поднимаясь и подходя к кофейному столику. — Подозреваю, что Сото действительно пытается замести какие-то следы. Не факт, что он заказал Адемира, но версия рабочая. Танай, пока нас не будет, проверь связи.

— Хорошо, — кивнула индианка, делая пометку на листе бумаги и потом вновь возвращаясь к рисованию.

— Отец мог узнать, что Сона хотела развода, — предположил Варгас, закрывая на ноутбуке фото класса, но оставляя открытые папки дел из архива, — вот только мы забрали дневник. Видимо, кто-то из её друзей мог сообщить об этом, или отец проговорился. Не вижу иной причины поднимать скандал. Плюс звуковики подтвердили, что Вито давал инструкции матери, как сымитировать обычную жизнь, в которую никто не поверит, так как о нападении на Сону в скором времени прознают журналисты. И тогда на семью будет большое давление. У них же благотворительные встречи должны были быть, все знали об их работе с бездомными и малоимущими семьями.

— Видимо, так оно и было, — кивнул старший следователь, наливая в кофейник кипяток. — Но сеньор Хосе молодец: он сообщил нам, что собирается говорить с Сото, чтобы мы его подстраховали в случае чего.

— Похоже, мы посадим этого псевдоадвоката ещё в этом месяце, — уверенно сказал Ярем, переплетая магические нити, — как минимум он будет в СИЗО за такие действия. И, скорее всего, лишится лицензии адвоката.

— Это если начнёт нарушать закон, и сеньор Вега подаст заявление. В противном случае его не за что привлекать. Связи ваших налётчиков и Сото будут устанавливать наши коллеги-немаги, — заметил старший следователь, размешивая в кофейнике кофе. — Пока, насколько я думаю, он будет пытаться восстанавливать «честное имя», а когда не сможет — отец вмешается.

— О, если и его папаша сядет, будет прекрасно, — фыркнула Танай, даже не подняв головы от рисунка.

— А ты его знаешь? — удивлённо вскинул брови Алирио.

— Да. Его допрашивали, когда Амар пропал, потому что у него был конфликт с моим отцом на почве того, что Сото разорвал несколько учебников Амара. Как понимаете, никто не стал заниматься этим делом в школе, — коротко кивнула Митра. — У отца Сото, как говорится, нет человеческих чувств и сострадания. Сынок пытался копировать папашу, но у него не хватает выдержки. Когда надо молчать, он пытается быть выше, чтобы не сталкиваться с собственной ничтожностью. Как там девиз семьи Сото: «Люди ненавидят друг друга».

— Удобный лозунг для адвоката, если думать пару секунд, — Медина усмехнулся.

— Вызовем сыночка повесткой, а я проведу допрос. Спровоцировать его на драку будет нетрудно, — спокойно рассудил Ярем, — вот только он точно не маньяк, и его посадка может спутать планы. Пока я думаю, что нужно следить за Сото. Он может стать следующей жертвой маньяка.

Медина искоса посмотрел на ведьму, которая не проявила никаких эмоций. Алирио покачал головой.

— Нет оснований, пока не доказана хоть какая-то связь налётчиков и Вито, — заметил старший следователь. — Я понимаю, что ты хочешь сделать, но нужны обоснования. А сейчас я пойду с начальником поговорю перед явлением Сото народу.

Медина направился к выходу и, проверив ещё раз внешний вид перед зеркалом около двери, покинул кабинет. Варгас заблокировал ПК и встал из-за стола.

— Я пойду в архив и почитаю дела, которые не помнит Алирио, а потом в центр СЕБИН, — оповестил напарницу следователь. — Может, смогу найти что-то дополнительно. Или какие-то зацепки для памяти найти.

— Удачи, — сдержанно улыбнулась Танай. — А я останусь и буду караулить, вдруг кому что понадобится.

— Не скучай, — тихо усмехнулся Ярем и довольно быстро покинул кабинет.

Митра слабо улыбнулась и, отложив планшет и папку, откинулась на спинку стула. Зажмурив глаза, индианка сдерживала слёзы. Боль всё ещё окутывала её, когда речь заходила о семье, которую она потеряла меньше чем за год.

Перед глазами вновь встал образ родителей и брата. У семьи было немного денег, часто приходилось экономить, но они были счастливы, устраивали семейные вечера и часто гуляли вместе. И матери, и отцу нравился Ярем, который оставался у них ночевать. Они жили всего-то в трёх домах друг от друга, но Амар всё равно встречал сестру и следил, чтобы Варгас лишний раз не ходил вдоль густого парка. И невольно перед глазами всплывало прошлое. Счастливое прошлое.

А сейчас… Сейчас Ярем забыл это. И, наверное, оно и к лучшему. Быть может, и ей, Митре, нужно было уже всё отпустить, не задаваться лишними вопросами, оставить всё как есть. Да только каждый раз, когда она смотрела на Варгаса, сердце щемило от нежности. Он изменился, стал другим. И этот «другой» нравился ей. Его улыбка всё ещё привлекала внимание, и вновь хотелось подарить ему немного счастья.

— Отставить сантименты, — строго сказала самой себе Танай и стёрла с щёк слёзы. Ведьма проворно вернулась к рисованию, скользя по набросанным линиям медленно и не вникая в то, что изображено на рисунке.

[1] Нет зла, которое не приходит после добра — Нет худа без добра.

[2] Какова палка, такова и щепка — Каков отец, таков и сын; Яблоко от яблони не далеко падает

Глава 5. Часть 3

Липкое ощущение обмана окутывало Ярема, заставляя его то и дело мыслями возвращаться к тому, что кто-то стёр Амара из воспоминаний. Зачем? С какой целью? Как бы Варгас ни пытался, ничего не удавалось вытащить из воспоминаний. Всё, о чём говорила Танай, будто бы не существовало. Венесуэлец сплетал энергетические узоры в слабой надежде поймать момент, когда всё началось. Не получалось. Память удивительна: она никогда не оставляла места пустыми, она заполняла их ложными воспоминаниями и событиями, складывающимися в единую и гармоничную картину. И Ярем никак не мог найти несоответствий в воспоминаниях.

Венесуэлец выдохнул и, убрав макраме, зашёл в кабинет психолога.

Помещение, в котором проходил приём, было камерным, разделённым на секции интерьерными рейками. Первая половина кабинета — зона ожидания, оформленная в голубых и бежевых тонах, успокаивающих глаза и настраивающих на мирный лад. Вторая часть кабинета — рабочая. В ней сохранялись бежевые оттенки, но вместо голубых — зелёные разных оттенков. Дополняла комфорт приятная свежесть, дающая возможность отдохнуть от начинающейся на улице жары. Удобный с виду диван и несколько кресел намекали, что тут проходили не только личные сессии, но и групповые.

Женщина лет шестидесяти встретила Ярема добродушной и открытой улыбкой:

— Здравствуйте, сеньор Варгас, — поздоровалась она и пожала руку следователя. — Садитесь, где вам удобно.

Ярем вёл себя спокойно и расслабленно, но всё же недоверчиво относясь к окружению. В центрах МВД, в состав которого входил СЕБИН, всегда были более подготовленные специалисты, чем в городских управлениях полиции. И венесуэлец с осторожностью, выработанной ещё в школе, относился к тем, кто имел больше власти и полномочий, чем подразделение, в котором он работал. Тем не менее следователь спокойно сел на социально приемлемой дистанции от психолога, чтобы не проявлять неуважения.

— В комментарии к приёму вы написали, что вас беспокоят провалы в памяти. Расскажите, пожалуйста, подробнее, — предложила женщина.

— Расследование дела коснулось списка учеников моего класса средней и старшей школы. Во сне я видел некую неопознанную фигуру, которую не могу опознать или вытащить из памяти всеми официальными методами. У моего начальника, который тоже знал учащегося по работе, также есть провал в памяти. Мне нужно проверить, есть ли у меня вмешательство в память и были ли внесены изменения, чтобы память стала искусственной, — чётко сформулировал полицейский запрос, который готовил ещё в машине.

— Драка происходила в школе, я правильно понимаю?

— Да. И я не могу вспомнить одного из участников. Моя коллега, по совместительству бывшая одноклассница, утверждает, что я хорошо знал этого человека.

Женщина кивнула и вытащила из небольшой коробочки несколько прозрачных кристаллов:

— Заклинания изменения памяти очень сложные и трудоёмкие, им невозможно обучиться за два или три занятия, — рассказала венесуэлка, расставляя камешки в нужной ей последовательности. — При попытках найти что-то из воспоминаний или восстановить цепочку событий вас что-то беспокоит? Меняется ли состояние?

— Нет, — ответил Ярем, формулируя ответ в голове, чтобы быть точным. — Я беспокоюсь, что память может быть изменена, но больше ничего. Пока я не заметил, чтобы у меня были серьёзные проблемы с работой или памятью, кроме некой личности.

— Тошноты, изменения сознания, головокружения тоже не бывает?

— Нет.

Психолог кивнула и, вытянув руку над камешками, спустила полупрозрачные потоки магии на минералы, которые начали окрашиваться в золотисто-зелёный цвет.

— Сейчас я потянусь магией к вашему сознанию, — прокомментировала свои действия женщина. — Может быть лёгкое жжение в голове.

— Нужно какое-то состояние кроме расслабленного? — приготовился Варгас, потянув мышцы шеи и разминая их ладонями, чтобы убрать мышечные зажимы.

— Нет, — ответила собеседница. — Если готовы, мы можем начинать.

Ярем кивнул, и психолог начала наполнять камни магией, создавая небольшую сферу из зелёно-золотых потоков, которые становились вновь прозрачными, когда потянулись к следователю. Дымка окутала голову венесуэльца, постепенно формируя на его лице маску, схожую с его чертами лица. Женщина чуть подалась вперёд и повернула руку ладонью вверх, из-за чего маска начала слегка вибрировать и касаться кожи прохладными дуновениями ветерка. Макушку запекло, и от неё к камням потянулись чёрные вихри. Варгас вдохнул и выдохнул, закрывая глаза и позволяя женщине делать свою работу.

Движения вокруг головы Ярема продолжались порядка получаса, по истечении которых психолог отпустила следователя и выпрямилась, глядя на сформированные сферы, сверкающие непонятными для следователя символами.

— У вас действительно есть вмешательство в память, — задумчиво произнесла она, — это произошло очень давно, больше десяти лет назад. Магия использовалась профессиональная, всё вытерто аккуратно и чётко, с ясным пониманием того, как работают тень и подсознание. Не могу сказать, кто это сделал, но явно тот, кто имел большой практический опыт в работе с подсознанием.

— Серьёзно? — вскинул брови Ярем от удивления. — Насколько хорошо должен быть подготовлен маг, чтобы удалить человека из памяти с его упоминанием у нескольких человек?

— Нескольких — это сколько? — уточнила психолог. — Только ваш начальник?

— Да. Как мне сказала коллега, мой начальник занимался поиском 17-летнего подростка, а когда закрыл дело, память о мальчике была стёрта, — объяснил следователь, понимая, что психологу СЕБИН можно доверять в вопросе вмешательства.

Собеседница задумалась, глядя на камни. Она обдумывала свои слова около минуты, а потом спокойно взглянула на Варгаса.

— В полиции проходят дополнительную подготовку по защите подсознания от вмешательства, и если произошло влияние на вашего начальника, то я могу с уверенностью сказать, что маг такого уровня должен иметь специализированную подготовку и знать, как работает психика. Психиатр, гипнолог, — сообщила венесуэлка. — Если хотите, мы можем восстановить память.

— Какие последствия от восстановления? — нахмурился Ярем.

— У всех разная реакция. Однако панические атаки, тревожность, апатия и депрессия — встречаются у каждого второго. После восстановления организм будет довольно долго находиться в состоянии стресса, потому что будут восстановлены как «сознательные» фрагменты, так и эмоциональные. Всё это, конечно, сопровождается медикаментозной поддержкой и личной терапией. Последнее — по желанию.

Варгас поджал губы, понимая, что такую роскошь, как апатия и депрессия, он не мог себе позволить. И как медикаменты могли повлиять на работу с паутиной — тоже вопрос. Рисковать он пока что не хотел.

— Нет, спасибо, — отказался колдун. — У нас пока нет возможности тратить время на восстановление организма. Потом.

— Хорошо, — кивнула собеседница и мягко улыбнулась. — Приходите, когда будете готовы. Процесс реабилитации действительно важен в таких моментах. И часто он занимает несколько месяцев.

— Спасибо за вашу помощь, — вежливо кивнул Ярем, вставая. Он спешно направился на выход, распуская макраме.

Ситуация, в которой оказался следователь, была неприятной. Амар, судя по всему, тоже сильно пострадал от 6-ки. Кому нужно было стирать память о мальчишке из довольно бедной семьи, проживающей в старом районе? Почему Танай его помнила, а Алирио и он, Ярем, нет? Усилием воли Варгас заставил себя переключить внимание на реальность, в которой тоже было много вопросов.

— Яр! — окликнул ученика Медина. Ярем рефлекторно повернул голову на голос и быстрым жестом убрал макраме. Старший следователь улыбнулся подопечному и, подойдя к нему, бегло осмотрел его.

— Только что закончил, — отрапортовал Варгас.

— И, судя по паутине, которую ты быстро спрятал, тебя чем-то загрузили, — предположил старший венесуэлец. — Что узнал?

— От десяти до одиннадцати лет назад кто-то удалил Амара из моей памяти. Но это не бьётся. Я тогда заканчивал школу и не начинал никакой подготовки к службе в полиции, — хмуро проговорил младший следователь.

Медина задумался, явно что-то перебирая в памяти и пытаясь сопоставить то, что помнил.

— Десять лет назад было дело твоей одноклассницы Ирэн Лозано… Убийцу так и не нашли, — наконец откликнулся старший следователь, — больше громких случаев нет, связанных с твоей школой или одноклассниками. Ты мог стать свидетелем её убийства?

— Исключено, — покачал головой Варгас. — Её похитили и убили. Я был в школе на выпускном и никак не мог быть свидетелем чего-либо. И как тут может быть связан Амар?

— Может, Амар стал первой жертвой? — предположил Алирио. — Убийца решил потренироваться на ребёнке из бедной семьи, понял, как работает полиция, и осмелел? Такую схему используют, когда проверяют лояльность полиции к насилию. Теория разбитых окон.[1]

— Не думаю, — покачал головой младший следователь. — Тренировался он тогда, по этой логике, на Ирэн. Богатая девочка, десять лет тишины, дело, которое отправили в архив. Амар ничем не похож на избалованную принцессу.

— В «окнах» важен сам фактор отсутствия реакции на преступление. И, скорее всего, это два дела, которые не связаны, — улыбнулся Медина. — Два разных модуса операнди[2], если мы говорим о насильственной смерти. Если брать за основу то, что Амар просто стал жертвой зверей на равнине, или тело могло рухнуть в реку.

— Додумки, Алирио, — нахмурился Ярем, убирая макраме. — Тело не нашли, иначе бы ты не закрыл дело. Дела подростков просто так не оставляют.

— Какие твои соображения? — передал слово наставник.

— Относительно чего именно? — уточнил протеже у начальника. — Я не знаю этого дела. Восстанавливать память долго, и у нас уже есть глобальное расследование. Что касается маньяка, я пока предполагаю, что это месть. Психолог сказала, что так удалить память может только опытный психиатр или гипнолог. У Адемира отец был психиатром, но это не доказывает ничего. Ему нет смысла убивать своего сына.

— Тоже верно. Но, возможно, он обучал кого-то такому вмешательству. Он был пойман за такое один раз… — мрачно ответил Алирио. — Ладно, пойду проверю свою голову. Когда будет время, подниму дело Амара, посмотрю, может, что-то упустили во время следствия.

— Думаю, мы скоро его снова достанем и раскроем, — поджал губы Ярем. — Я уверен, что «короли» в этом замешаны. Если мы с ним были друзьями, то ему доставалось, как и мне.

— Возможно, — улыбнулся Медина и, похлопав ученика по плечу, направился к лифту.

Варгас, протерев лицо, направился к выходу из центра, всё сильнее и сильнее задумываясь над тем, кому выгодны смерти 6-ки. Мысли о том, что кто-то мог намеренно стереть память о его друге, не давали покоя. Если это действительно было связано с «королями», то зачем им было устранять Амара? Что он мог знать или видеть, что представляло угрозу? И почему Танай, в отличие от него и Алирио, помнила всё?

В голове Ярема крутились возможные версии, но ни одна из них не складывалась в целостную картину. Он понимал, что пока не восстановит память, ответов не получит. Но и времени на это сейчас не было — расследование убийств 6-ки требовало полной отдачи.

— Ладно, — прошептал он себе, выходя на улицу и вдыхая свежий воздух. — Сначала разберёмся с маньяком, а потом уже с призраками прошлого.

С этими мыслями Ярем направился к машине, готовый вернуться в управление и продолжить работу. Но где-то в глубине души он знал, что рано или поздно ему придётся столкнуться с тем, что скрыто в его памяти. И когда это произойдёт, он должен быть готов.

[1] Теория «разбитых окон» гласит, что попустительство в отношении мелких правонарушений (мусор, граффити, хулиганство, пьянство в общественных местах) приводит к возрастанию числа преступлений, в том числе серьёзных. Теорию можно сформулировать так: «Если в здании разбито одно окно и его не ремонтируют, то вскоре будут разбиты и все остальные окна».

[2] Модус операнди (modus operandi; сокр. M. O.) — латинская фраза, которая обычно переводится как «образ действия» и обозначает привычный для человека способ выполнения определённой задачи. Данное выражение особенно часто используется в криминалистике для указания на типичный способ совершения преступлений данным преступником или преступной группой и служит основой для составления психологического профиля преступника.

Глава 5. Часть 4

Варгас по привычке вставил ключ в замок и попытался провернуть его, однако дверь и так была открыта. Ярем мелко ругнулся и вошёл в кабинет. В нос сразу же ударил запах свежего кофе и выпечки. Шальной мыслью в сознании Ярема скользнуло, что в отделе появилась женщина, которая тут же начала наводить свои порядки. Впрочем, на первый взгляд ничего не было передвинуто. Следователь усмехнулся, заметив, что Танай сидела за своим столом и держала в руках папку, пряча за ней планшет, на котором, очевидно, рисовала. Индианка подняла взгляд на вошедшего напарника и улыбнулась.

— Как прошёл приём? — оперативница отложила папку с планшетом и чуть подалась вперёд, упираясь локтями в стол и подпирая руками лицо.

Несмотря на спокойный взгляд напарницы, от колдуна не ускользнули нотки заботы и искреннего интереса в голосе собеседницы.

— Кто-то удалил Амара из памяти десять лет назад. Думаю, это случилось после того, как он пропал, раз следствие началось, но наверняка до того, как дело закрыли, — недовольно повёл плечами венесуэлец, проходя к столу индианки и ставя перед ней бутылку с соком алоэ, — восстановлю память, когда с маньяком закончим. Восстановление требует много сил.

Глаза оперативницы загорелись, когда она присмотрелась и увидела, какой рисунок был на этикетке напитка.

— Спасибо, — расцвела Митра и взяла бутылку. Она тут же открыла крышку и сделала глоток, довольно зажмурившись. Облизнув губы, индианка взглянула на Варгаса. — Будете с Алирио вытаскивать дело из архива и требовать доследования?

Следователь улыбнулся такой реакции, не без удивления отмечая, как естественно и легко Танай демонстрировала своё довольство и радость. Будто бы делала перед ним это неоднократно и знала, что он не будет акцентировать внимание на таком ярком проявлении эмоций. И несмотря на приятное чувство умиротворения, вызванное улыбкой ведьмы, Варгас задумался над словами Митры.

— Ну... Думаю, без новых улик нет смысла открывать дело, — признался Ярем, отходя к своему столу. Он сел на стул и включил ноутбук. — Вот если бы кто-то из подозреваемых резко решил рассказать, как пропал Амар, это бы сдвинуло всё с мёртвой точки.

Танай усмехнулась и посмотрела на собеседника с лёгкой полуулыбкой.

— У всех подозреваемых, которые были в деле, подтверждённое алиби. И не только словами, но и записями с камер наблюдения, — доложила напарница, всё ещё довольно щурясь. — Так что тут сложно будет что-то искать.

— Да-да-да, — хмуро отмахнулся Варгас, вбивая пароль в ноутбук, — алиби как дырка в жопе: есть у всех. Вот только я уверен, что больше никому твой брат не был так нужен, чтобы ограничиться только им.

Индианка фыркнула и выпрямилась:

— Думаешь, это серийный убийца, и нужно искать других пропавших детей с равнины? Педофилов? Торговцев органами?

— Думаю, что если Алирио закрыл дело, то мы ничего не найдём. А вот фигуранты дела врут, — спокойно откликнулся Ярем, залезая в базу полиции и отыскивая дела Ирэн и Амара, чтобы ещё раз всё перечитать и поискать схожие элементы с нынешним делом, — но за давностью лет никто и не скажет, что было тогда. Если только убийца сам себя не выдаст.

— А он не выдаст. В моей практике ещё не было такого, чтобы похититель или убийца, который смог замести магические следы, резко выдал себя и навёл полицию на свой след, — индианка потянулась и встала из-за стола. Взяв планшет в руки, собеседница перебралась на стул перед столом следователя и села туда, проигнорировав удивлённый взгляд венесуэльца. — Ну, раз ты в работе сейчас, то я, пожалуй, порисую. Как раз проще будет реализовать сюжет.

— Какой сюжет? — заинтересовался Варгас, подавшись вперёд и заглядывая в планшет, на экране которого Митра успела расчертить какие-то квадратики. — Новый?

— Нет. Ктулху, — напомнила ведьма, переключая режимы на планшете и включая стилус, — по задумке следователь должен работать с магической книгой и чертить знаки из неё на доске для последующей дешифровки. За ним должна быть тень Ктулху.

— Нравится Говард? — усмехнулся напарник. — Мне больше всего понравилась история про метеорит[1]. Реалистично.

— Мне нравится его концепция космицизма[2], — тепло ответила оперативница. — Инопланетяне, метисы рас. А его философия страха человека перед собственной ничтожностью и малозначимостью отлично накладывается на многие поступки людей. А уж стоит кому-то сказать, что мир не человекоцентричен, ух! Начинаются споры!

Танай говорила с удивительным жаром и страстью, которые вызывали у Ярема улыбку. Было что-то правильное и нужное в том, чтобы просто вот так посидеть и поговорить, отвлечься от гнетущих мыслей и позволить себе улыбнуться.

— Да уж, мне ли не знать, — усмехнулся Варгас, с интересом наблюдая за тем, как индианка принялась рисовать, иногда бросая заинтересованные взгляды на собеседника, — очень возмущаются, когда их в КПЗ сажают.

— И главное, — Митра важно подняла стилус, отрываясь от картинки, — скажи, что нормы человеческой морали могут быть безразличны для магии, — тоже вопли начинаются. Удобно использовать в работе: можно побыть ни добром, ни злом, как Боги Хаоса Лавкрафта — люди сами расскажут тебе о своей мотивации и мироощущении.

— Это смотря как допрашивать, — рассмеялся следователь, откидываясь на спинку стула.

— С налётом пренебрежения к человеческому самомнению, конечно, — хихикнула Танай, возвращаясь к рисованию. — И к тому, что человек может в этом мире не всё контролировать, особенно то, что лежит за гранью его понимания и жизни.

Вечернее время — пора неспешных разговоров и размеренности. Пересменка, проходящая всегда за разговорами о прошедших событиях, была частью жизни управления полиции. Однако у магических следователей не было сменщиков: мало кто мог обуздать профессию сплетения паутин и не сломаться. Кадровые службы полиции работали отлично, и даже если кто-то из будущих полицейских успешно проходил обучение, это не означало, что он смог бы работать в интенсивном режиме с преступниками и на местах преступлений.

Ярем неспешно собирал вещи, чтобы отправиться домой, как дверь тихо отворилась, и в кабинет прошёл Алирио. Наставник Варгаса выглядел уставшим, под глазами залегли синяки, а губы побелели, словно колдун только что перенёс тяжёлое заболевание. Молча пройдя в кабинет, Медина рухнул на диван и закрыл ладонью глаза. От него тянуло нашатырём и кофе.

— А где Митра? — сипло спросил старший колдун, дыша медленно и глубоко.

— На кладбище. Проверяет местонахождение подозреваемых, — честно ответил Ярем, присматриваясь к учителю. Начальник выглядел слишком измождённым. Смугловатая кожа казалась прозрачной. И Варгасу на секунду показалось, что он увидел капиллярную сетку, пронизывающую щёки наставника.

— Вот только не говори, что она у Антхи трупы научилась поднимать, — глухо сказал Медина. На его лице проскользнула тень усталости.

— Вариант хороший, но нет. У Антхи можно научиться только хихикать, как ведьма, — улыбнулся младший колдун, заметив слабую ухмылку на губах собеседника.

Они замолчали, давая друг другу время. Варгас не торопил, а Алирио собирался с силами. Было видно, как сложно давалось следователю собирать воедино то, что нужно было сказать. Он то сжимал губы, то расслаблял их, то глубоко вдыхал, то вновь его дыхание становилось едва уловимым.

Старший венесуэлец выпрямился и открыл глаза. Он посмотрел на протеже спокойно, но в его взгляде Ярем всё-таки заметил нотки растерянности и лёгкого испуга.

— Оказывается, у меня не только вытерта личность Амара, — невесело проговорил Медина и опёрся ладонями о колени, — я не помню больше, чем мог себе представить. Воспоминания вытерты начисто.

Варгас чувствовал, что наставник не врал. Ему не нужно было даже распускать паутину, чтобы уловить особые нотки обречённости в голосе учителя.

— Да ты что? — нахмурился Ярем. — Сколько удалено?

— Больше полугода, — ответил Алирио, отводя взгляд от молодого следователя. Венесуэлец нервно потёр ладони и сцепил пальцы в замок. — Отправил аналитикам запросы на все дела, что я вёл 10 лет назад. Хоть где-то, но должно всплыть что-то странное, что могло быть связано с Амаром Митрой. Кроме Ирэн. Да хоть один район пропажи, общие группы по интересам. Хоть что-то.

— А есть необходимость? — уточнил Ярем.

— Я хочу понять, кто может быть мозговым диверсантом, — признался старший венесуэлец, поднимаясь и подходя к кофейному столику. Мелким щелчком он включил чайник и протёр лицо. — Понимаешь, всё бы ничего, но целый пласт вырван, какие-то воспоминания заменены, какие-то скорректированы. Естественно, я всё оставлю «на потом», но просто так это не оставлю. Кто-то слишком хорошо заметал следы.

Варгас неопределённо покачал головой и вернулся к недописанному отчёту по делу Амара. В словах Лира были здравые нотки. Даже сам молодой следователь был свидетелем того, как люди находились и через 10, и через 20 лет. Просто так поворачивалась жизнь. Кого-то похищали, кто-то уходил добровольно, у кого-то страдала память.

Взглянув на наставника, Ярем отметил, что Алирио мыслями был уже где-то далеко, за пределами кабинета. Усталость постепенно проходила, уступая место грусти. Но Медина прикрыл глаза и медленно выдохнул, разгоняя гнетущие мысли и беря себя в руки.

— Как смотришь на то, чтобы я тебя сосватал своей младшей дочери? — вдруг нарушил тишину старший следователь. — Ты ей давно симпатичен.

— Чего это ты вдруг? — вскинул брови Ярем с тихой усмешкой. — Внуков собрался нянчить?

— Да, — признался старший следователь, отпив кофе и повернувшись к собеседнику, — на пенсию хочу уже выйти и нянчить внуков.

— Я бы не стал подходить к этому вот так, — признался Варгас, погружая ноутбук в спящий режим, — симпатия — это здорово, но какой из меня муж, если я буду постоянно на опасной работе? Ну и ты знаешь, какие риски для членов семьи у следователей. Думаю, это опрометчивый шаг.

— Но попробовать-то стоит, хотя бы пару выходных пообщаться за городом, — предложил старший колдун с хитрой улыбкой. — Или ты решил обет безбрачия принять?

— Пару выходных можно, — с удовольствием согласился Варгас и улыбнулся. — Нет, зачем мне эти зароки? Просто я только недавно начал чувствовать себя более-менее нормально в роли следователя и не бояться открывать дверь на звонок. В первый год я постоянно держал пистолет со взведённым курком перед открытием.

— Тогда приглашаю тебя на эти выходные к себе на дачу, — широко улыбнулся наставник, будто бы ничего и не было. — Отдохнём нормально в комфортной компании.

— Прекрасно, я приеду, — улыбнулся младший венесуэлец. — Что привезти?

— Перцы, — уверенно сказал Медина. — Иветт хотела запечь свинину с красными перцами.

— Как обычно, или помягче? — уточнил Варгас, чуть цокнув языком.

— Как обычно, конечно, — наигранно возмутился собеседник. — Не пойдём мы на понижение.

— Грабители, — в ответ театрально вздохнул Ярем. — Папа опять с меня стряхнётся ползарплаты.

— Я ему приготовил настойку, — заговорщически проговорил Медина. — С травами, между прочим. А маме твоей Иветт привезла гостинцы из Европы.

— Ну тогда он сделает скидку, — дежурно отшутился младший следователь.

Алирио довольно улыбнулся и, отпив кофе, вернулся за стол, чтобы расписать планы на несколько дней и запросить у аналитиков краткие сводки обо всех преступлениях, которые были совершены против детей на территории равнины.

[1] Упоминается книга под названием «Цвет из иных миров».

[2] Космицизм Лавкрафта — центральная философия в его творчестве, утверждающая, что человечество ничтожно мало во Вселенной. По сути, человеческий мир и наша роль в нём — иллюзия. Человечество живёт внутри хрупкого пузыря восприятия, не подозревая о том, что скрывается за кулисами, или даже о самих завесах, и наше кажущееся господство над миром на самом деле иллюзорно. Нам повезло, что мы не понимаем, что дремлет в неисследованных местах на Земле и за её пределами.

Глава 5. Часть 5

Несмотря на сезон дождей, городское кладбище работало в штатном режиме. Здесь, среди холодных надгробных плит, царила неуютная и немая грусть и тоска. Безмолвные лица, высеченные на камнях, никогда не меняли выражений. И чувство обречённости постепенно охватывало того, кто медленно брёл меж могил. У кого-то памятники были белые, у кого-то — чёрные или серые, у кого-то — прекрасные резные статуи, а у кого-то — простые надписи без портретов и поросшие травой. Могилы не исчезают, но часто о них забывают.

Танай сидела на скамейке перед могилами родителей и Амара, смотря на них бесцветным, пустым взглядом. Они такие же, какие были в последние дни, когда она их помнила: улыбчивые, весёлые, открытые и такие родные — они были счастливы. И вмиг их счастье рассыпалось на сотни осколков, которые никогда больше не станут чем-то цельным и дарящим счастье. Митра никогда не забывала о семье, платила местной администрации кладбища, чтобы на могилах убирались и облагораживали территорию по необходимости. Она никогда не забывала и о том лете, что никогда не наступило: поехать к морю, чтобы отдохнуть и набраться сил, отдохнуть перед поступлением в колледж или вуз, побывать на концерте Амара — это так и осталось мечтами. Даже спустя годы Танай помнила, что к этому времени отец должен был купить машину и отремонтировать комнату Амара, оборудовав её под работу с инструментами, мама должна была закончить дистанционное обучение и получить диплом. Но ничего этого не случилось. Время остановилось. Отца так и не нашли, как и Амара, но могилы их были. «Без вести пропавшие» — так значились их статусы. «Признаны умершими».

Индианка поднялась со скамейки и, кинув на могилы лепестки белых роз, поспешно покинула участок, смахивая со щёк слёзы. Танай быстро покинула территорию городского кладбища, стремясь уйти как можно дальше от тех, кого так и не смогла забыть. Грудь всё ещё жгло от воспоминаний.

Порой в голове всё равно возникали моменты из прошлого: драки Амара и посещение директора школы, попытки родителей защищать детей через директора, весёлые дни с Яремом и их поцелуи. И даже моменты, когда брат, Варгас и Митра сидели на больничной койке Амара, играя в монополию или карты, вызывали трепет, потому что они все были вместе. А бывало, что в памяти яркими искрами вспыхивали моменты, когда отец пытался разобраться с тем, почему сын сломал рёбра в школе. Но директор при поддержке сеньора Сото смог выставить всё так, что Амар просто упал с лестницы, а не его намеренно с неё столкнули. И даже слова Митры и Ярема не смогли никого переубедить. Не было других свидетелей.

«Безнаказанность порождает насилие» — это Танай поняла ещё в школе, когда Ирэн и Ева с особым удовольствием портили её вещи: рюкзак, рубашки, тетради — всё, до чего могли дотянуться. А директор только и говорил, что в насилии всегда виновата жертва. Однако почему-то полиция защищает жертв, расследуя дела. Но это оперативница поняла гораздо позже, когда сама стала полицейской.

Митра поспешно выбралась на парковку и, сев за руль автомобиля, откинулась на спинку сиденья. Прихватив выбившуюся из пучка прядь волос, индианка провела по всей длине и коснулась кончиков. Раньше она всегда носила длинные распущенные волосы, пока всё не поменялось...

— Держи её, — крик Евы раздался над ухом, словно она пыталась перекричать шумную улицу, но вокруг не было никого. Тео играючи удерживал вырывающуюся Танай. Для большего эффекта он несколько раз встряхнул её, из-за чего голова Митры закружилась.

— Голову наклони, — скомандовала Ирэн и, дождавшись, пока Наварро выполнил приказ, щёлкнула ножницами у самого уха индианки, практически коснувшись лезвиями мочки. Ева в тот момент оттянула прядь волос, и что-то внутри Митры сломалось, она рванула в сторону — Ирэн щёлкнула ножницами, обрезая локоны. Не у самых корней, как того хотела Лозано, а чуть выше мочки уха.

— Ну во-о-о-о-от, — обиженно надулась Моро. — Придётся перестригать.

Она потянулась вновь к голове Танай, и, если бы не шум со стороны дороги, ведущей в городской парк, индианка могла лишиться не только пряди волос. Несколько взрослых мужчин, идущих в сторону подростков, весело переговаривались.

— Помо... — хотела крикнуть Митра, но одноклассник зажал ей рот рукой и больно сжал лицо, впиваясь пальцами в кожу и оставляя красные отметины. Ирэн и Ева испуганно взглянули на приближающихся мужчин. Полицейские в патруле.

— Идём, — прошипела Моро и потащила подругу и Тео в чащу леса. Тео оттолкнул от себя индианку и, склонившись к её лицу, прошипел:

— Скажешь кому — убью и тебя, и брата, и никчёмных родителей, — он отвесил ей подзатыльник и оттолкнул, заставляя упасть на землю. Танай застыла, смотря перед собой, не в силах пошевелиться. Холодная, влажная земля липла к ногам и рукам, пачкая одежду. А в мыслях не было ничего. Только немая пустота и растерянность.

В тот день полицейские привели её домой и спешно ушли, не желая принимать заявление на коленке. Длинные волосы пришлось обстричь под мальчишескую причёску. Амар даже подшутил, что у него волосы длиннее, чем у сестры. А Ярем откуда-то принёс перья для волос, которые тут же прицепили к прядям индианки.

Митра завела двигатель автомобиля и направила машину к выезду с парковки. Включив круиз-контроль, индианка откинулась на спинку сиденья. Возможно, стоило отказаться от дела и вернуться в Каракас, отказаться от обучения и сказать, что не хочет осваивать глубинную магию. Да только сердце тоскливо ныло от таких мыслей. И Танай раз за разом выбирала остаться в Тенеро-Де-Эхидо. Возможно, в этом и была её ошибка?

***

До-ре-ми…

Убаюканные душной ночью, люди спали. Их сны беззащитны, и стоит коснуться — начинается буря. Но ты не спала. Ты слышала меня и то и дело смотрела в окно.

Я смотрел на тебя, свесив ноги с подоконника, а ты лежала на кровати, не в силах провалиться в спасительный сон. То ворочалась с боку на бок, то раскрывала одеяло и пряталась под ним, то смотрела в телефон, который то и дело убирала на тумбу. Твоё дыхание, девушка с паникой в глазах, было нервным, горячим, даже немного паническим. А я спрыгнул со своего места, поставив мешок на оконный отлив. Твоё время пока не пришло, но я помню, когда ты должна умереть. Ты вновь взяла телефон, свернувшись калачиком, когда я приблизился к тебе.

Я слышал биение твоего сердца. Ты резко подняла голову с подушки и посмотрела мне в глаза. Не видела. Не слышала. Не знала. Я обошёл кровать и, коснувшись пакета с покупками, взглянул на тебя, девушка с паникой в глазах.

Тихое шуршание, и ты тут же подскочила на ноги и выставила руку вперёд, вызывая на кончиках пальцев яркое пламя. Ты готова обороняться? Похвально. Но я слышал твоё быстрое сердцебиение и ловил панику в глазах. В тишине и в темноте ты беспомощна. Ты смотрела, но не видела.

— Кто здесь? — твой голос должен был быть полным бравады и воинственного шипения, но меня не обмануть. Ты испугана и мелким движением всё-таки положила телефон в карман шорт, невольно ища пути отхода.

Я шагнул, наступая на ковёр. Он мягкий, напоминающий прохладную траву после дождя. Скажи, девушка с паникой в глазах, что ты чувствуешь, когда дышишь? Что ты чувствуешь, когда улыбаешься? Что ты чувствуешь, когда прикрываешь глаза и погружаешься в мир иллюзий? Можешь не говорить, я знаю.

А теперь скажи, а что ты чувствуешь, когда находишься во тьме? В непроглядной тьме, где нет даже блеска звёзд.

Я вернулся к подоконнику и, достав оттуда бедренную кость, взвесил её в руке. То, что надо. Тебе пока что рано умирать, девушка с паникой в глазах. Но пока ты жива, скажи, ты помнишь, как ласкает кожу ветер? Как крепки могли быть объятья? Скажи, ты знаешь, как всё вмиг меняется, когда мир погружается во тьму? Или вдруг резко глаза обжигает солнцем, а ты не можешь моргнуть?

Я взвесил кость в руке ещё раз и вновь взглянул на тебя. Ты аккуратно двигалась в мою сторону, опасливо озираясь и колдуя на руке магический туман. Ищешь? Зря. Меня не найти. И ты это знаешь.

Я позволил тебе подойти близко ко мне и остановиться. Красивая ваза, правда? Удар был лёгким как пёрышко. Ваза полетела на пол, со звонким смехом рассыпаясь на мелкие осколки. Ты вздрогнула и, перепрыгнув через осколки, метнулась к выходу, схватив рюкзак по пути к двери. Ты наконец-то поняла, что я здесь?

Я лишь усмехнулся, ступая по осколкам и смотря во мрак дверного проёма, где скрылась ты.

До-ре-ми…

Как ты думаешь, девушка с паникой в глазах, кто услышит продолжение?

Фа-соль-ля-си.

***

Дрожь пробиралась в тело, парализуя конечности и мысли. Губы не слушались, когда Танай пыталась выговорить адрес Ярема голосовому помощнику. Митра допускала ошибки в простых словах. Сердце билось где-то в ушах, а самой индианке хотелось свернуться в клубок и переждать это время. Ужас подбирался к голове, выбивая воздух из лёгких. Она давно так не боялась.

Дорога до дома Варгаса казалась бесконечно долгой. Индианке было плевать, что она выскочила из отеля в пижамных шортах и майке, и всё равно на удивлённые взгляды таксиста. Индианка хотела лишь одного — оказаться как можно дальше от отеля и номера.

Такси остановилось около многоэтажки, в которой жил Варгас. На часах было два часа ночи, и оставалось молиться, чтобы Ярем не выгнал ночную гостью. Чуть не забыв в такси рюкзак, Митра вышла из машины и магией открыла подъездную дверь. Пришлось напрячь память, чтобы вспомнить, на каком этаже жил следователь, а потом сложно было отыскать квартиру. Оперативнице пришлось использовать заклинание поиска, чтобы добраться до, как ей казалось, самого безопасного места в городе.

Митра нажала на дверной звонок. Ярем не подходил будто вечность. Танай позвонила ещё раз в надежде, что Ярем всё-таки дома. Следователь открыл через несколько минут. На его лице читались удивление и сонливость.

— Танай? Что случилось? — венесуэлец попытался сосредоточиться на реальности. По лицу было видно, что Ярем только что проснулся и не совсем осознавал, что происходит.

— У... меня в отеле... кто-то был, — язык не слушался. — Не видела... Ваза упала... С подставки с креплениями, — голос был рваным и хриплым.

— И ты тут, а звонков не поступало… — попытался сообразить Ярем, что происходит, отходя от двери. Вспышка осознания происходящего заставила следователя прихватить Танай за руку и потянуть в квартиру. — Внутрь. Живо.

Индианка даже не сопротивлялась, а послушно зашла на негнущихся ногах.

— Ликёр в холодильнике, — через плечо сказал Ярем, запирая дверь и выключая скрытую камеру наблюдения. Митра молча мотнула головой, отказываясь от предложенного алкоголя. Варгас хмуро взглянул на гостью и, потянув её на кухню, практически насильно усадил её на стул. — Я сейчас.

Ярем на минуту зашёл в ванную, чтобы умыться, и, вернувшись, сел за стол и ещё раз осмотрел напарницу. За всё время индианка так и не шелохнулась, даже не разжала руки и не отпустила рюкзак.

— Так. У тебя паника, и ты замерла, — мягко сказал он, больше стараясь вернуть напарницу в сознание. — Ты встретилась с маньяком, верно?

Танай неопределённо мотнула головой и прикрыла глаза, пошатнувшись и резко вздохнув. Ярем чуть улыбнулся — индианка всё-таки смогла преодолеть оцепенение.

— Не знаю, — выдавила она, — сначала какие-то потоки ветра были, звук, свист ветра, но шторы не двигались... Паника началась. А потом рухнула ваза. Она... отлетела от комода практически к центру комнаты.

— Что-то ещё? Ты же пыталась найти источник? — Ярем вытянул длинные белые нити, начиная сплетать их и продолжая наблюдать за поведением напарницы. Она не врала и была сильно напугана.

— Не нашла.

— Угу... — Варгас задумался, переплетая нити, — ладно, иди спи. Из тебя только магией получится что-то вытянуть, а я не хочу сейчас колдовать: ты не в состоянии пережить ещё один шок без потерь.

Митра кивнула и, встав с места, направилась в спальню. Судя по звукам, которые доносились из соседней комнаты, оперативница поставила рюкзак около кровати и чуть не споткнулась о него сама же. Ярем не отреагировал на возню, набирая на планшете сообщение для Алирио. Закончив с ним, он связался с администрацией отеля, распорядившись начать расследование о нападении на Танай. Второе сообщение о случившемся было отправлено Бласу.

Варгас поднялся и, перепроверив окна и двери, пришёл в спальню. Аккуратно забравшись в кровать, он обнял гостью. Впрочем, она и сама тут же прижалась к нему, мелко подрагивая.

— Спи, всё будет в порядке, — сказал он. Митра сжала его пальцы и выдохнула. Дрожь постепенно уходила.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге