Когерентный Источник: Точка Интерференции
Глава 1
«Стабильность государства зиждется на двух столпах: на вере низов в возможность подъема и на уверенности верхов в том, что этот подъем строго дозирован. Нарушишь баланс — получишь либо бунт, либо загнивание. И то и другое смертельно».
Из неофициальных бесед Архонта Тимерия II, записанных приближенными
Глава 1
2352 год. Гефестский Синдикат.
Недалеко от орбиты планеты МИР.
И-индекс: 0,98
Кирк сидел, щелкая крышкой стальной зажигалки. Ноги затекли, колени уперлись в спинку кресла перед ним. Пытаясь выпрямиться, он стукнулся макушкой о багажную полку. Зажигалка с глухим звуком упала под кресло.
Попытки согнуться и достать отцовский подарок не увенчались успехом. В бок прилетел тычок локтем от соседа. Еще пара секунд, и пальцы наконец-то нащупали потертый металл.
Есть!
Челнок тряхнуло. Кирк ударился затылком о спинку кресла, в шее что-то неприятно хрустнуло. Он встал и, сгорбившись, начал продираться через плотные ряды пассажиров.
Усталые, потные лица и затхлый воздух уже казались невыносимыми. Спасением стал горький табачный запах из грузового отсека. В кармане противно пиликнул планшет.
«Уважаемый пассажир „Гефест-Масс-Транзит“, пожалуйста, вернитесь в кресло».
Кирк раздраженно набрал команду на планшете. Система отслеживания потеряла его в цифровом мусоре. Убрав планшет за пазуху, он открыл дверь. Среди огромных палет, возвышавшихся почти до потолка трюма, рассредоточилась толпа рабочих. Смесь дыма, ионных испарений и пыли создавала такой плотный туман, что Кирку защипало глаза.
Тусклый свет надежно скрывал его возраст. Хотя никому из присутствующих до этого не было дела, тем более — до его мятой куртки и потертых джинсов. Он был здесь почти своим. Усевшись на пустую цистерну, Кирк закурил. Смачно выпустив дым, он уставился на стену.
Испарения от плазменного двигла уже разъели обшивку.
Рука коснулась липкой пленки на палете. Теплый материал слегка вибрировал под пальцами.
Графеновый композит с памятью формы. Бред. Гораздо дешевле было бы сделать нормальный фильтр-отсек.
— Есть закурить? — грубый голос прервал размышления.
Перед Кирком стоял грузчик, доброжелательно ухмыляясь. Кирк протянул пачку, но тут же тяжелая ладонь стиснула его пальцы. Внимательно прочитав название марки, грузчик отпустил руку.
— Не знал, что с Народной Воли тоже набирают ребят.
— Мы все чего-то не знаем, — бросил Кирк, потирая кисть.
Мужчина уселся на цистерну, широко расставив ноги, и прикурил сигарету. Оглядевшись и не найдя даже намека на пепельницу, Кирк бросил бычок на пол и старательно затушил. Говорить с незнакомцем не хотелось, но еще больше не хотелось возвращаться в кресло.
— Хороший урожай в этом году? А то жрать прошлогодние пайки уже достало. — Здоровяк прервал молчание, пытаясь встретиться взглядом с Кирком.
Новая сигарета быстро оказалась в зубах. Прикурив и слегка нахмурившись, Кирк пробубнил:
— Население сектора Народная Воля — десятки миллионов. Ты действительно думаешь, что все они фермеры?
Свирепо зыркнув, грузчик сплюнул под ноги. Челнок снова тряхнуло. Палеты покосились, по всему трюму пронеслась гневная брань. Кирк прислушался. Глухой хлопок и последующее шипение слились с еще одним, куда более мощным толчком корабля. Сигарета отправилась в стену. Кирк достал планшет, на котором уже были открыты схемы челнока. Схемы, характеристики, цифры — мозг лихорадочно анализировал данные. От очередного толчка рабочий упал с цистерны, а Кирк едва успел подхватить падающий планшет.
— Мать-переборка, стыковка обычно проходит мягко! Что за фигня?
— Это не стыковка, — сухо бросил Кирк, срываясь с места.
— Подожди! Куда побежал?!
Видимо, они экономят не только на креслах. Только бы не…
«Только бы не» встретило Кирка в помещении подачи топлива снопами искр на панели доступа. Нарастал холод, изо рта пошел пар — все как в худшем кошмаре. За спиной раздался крик грузчика:
— Твою… Надо срочно вызывать инженеров!
Он потянулся к аварийной кнопке.
Кирк схватил рабочего за запястье, не обращая внимания на матерную брань, и, сбиваясь, крикнул:
— Терминал искрит, не видишь?! Тревога на этом челноке — говно. Либо она запустит систему тушения, либо замкнет!
— Бабахнет…
— Бабахнет! Разгерметизация — и все улетим в космос!
Кирк сорвал с себя куртку и накинул на искрящуюся приборную панель. Один гневный взгляд на остолбеневшего грузчика — и тот ломанулся в отсек, на ходу выхватывая полимерные перчатки из рабочки.
Достаточно ли? Если плохо заизолировал — тут и поджарюсь.
Кирк скептически осмотрел края одежды, которые уже начали плавиться. Из его локтевого сгиба выскользнула нейронить, тускло блеснув в полумраке. Штекер воткнулся в панель напрямую. Садануло знатно — Кирка чуть не вырвало, ладонь стянуло, будто магнитом. Преодолев спазм и постоянно получая новые уколы тока, он урывками считывал автоматический отчет.
Так и думал, теплоотвод нарушен.
Сжимая зубы, Кирк отправил команду для перерасчета подачи топлива. Грузчик в панике прижимал перчатки к искрящимся контактам. Костяшки пальцев Кирка начали покрываться инеем.
Утечка. Где?
— Тащи композит с палеты! Сколько сможешь!
— Да нас за него…
— Некого будет штрафовать! — Кирк отключил нейронить и рванул в трюм.
Вернувшись в отсек, он застыл в ужасе: грузчик нащупал прохудившийся шов и пытался заткнуть его перчаткой.
— Горелку дай! Пока тебе руки нуль-плазмой не прожгло, дебил! — Кирк оттолкнул Грузчика и прижал графеновую пленку ко шву.
Матерясь, грузчик сорвал горелку со стены. Кирк про себя тихо молился. Рядом с рукой он почувствовал спасительное тепло. Горелка в опытных пальцах грузчика быстро припаивала края полимера к металлической стенке. Материал, рассчитанный на адское давление, мгновенно затвердевал, создавая герметичную заплатку. Закончив, грузчик схватил остатки куртки с панели, подхватил Кирка под локоть, и они побежали прочь.
Едва успевая за рабочим, Кирк пытался нащупать ритм, но ноги окончательно сдались. Он упал. Ударился лицом о пол, хрящ носа отозвался тупой болью, теплая кровь попала на губы.
— Вставай, технари увидят нас тут — обоим жопа.
Держась за лицо, Кирк бежал за мелькающей в тусклом свете спиной грузчика.
Через пару минут они сидели на той же цистерне. Кирк вертел в пальцах зажигалку. Он пытался отдышаться, но выходило скверно. Закашлявшись, Кирк опустил голову. Кромка джинсов, уже несколько месяцев собиравшая по полу пыль, окончательно превратилась в грязную кашу. Массивная рука, покрытая гарью от горелки, протянула ему небольшой пластиковый тюбик. Противный едкий запах сразу выдал медгель. Выдавив липкую слизь, Кирк начал размазывать ее по распухшему носу. Кожу щипало, синяки будто исчезали под пальцами.
— Перебор, малец. Сними немного. Тебе же так хрящи размягчит — нос потом по всему лицу гулять будет!
Стирая часть геля, Кирк старался не думать, как будет выглядеть после стыковки. Он благодарно буркнул, доставая планшет.
Блеск. Отлично. ПРОСТО ПРЕКРАСНО!
— Что, никак не починить? — спросил грузчик.
— Если только не найду новый экран, — ответил Кирк, растерянно щупая пустоту в кармане.
Пальцы тыкали в треснувшую поверхность в надежде на чудо. Расходящиеся от нажатий разноцветные линии будто смеялись в лицо. Ситуацию усугублял изучающий взгляд грузчика.
— У тебя деньги-то есть?
— Найду, — отрезал Кирк, аккуратно заворачивая планшет в графеновый композит.
Грузчик протянул потертый, замазанный топливными отходами чейн-модуль.
— Я слышал, рабочим задерживают оплату последние пару месяцев, — отстраненно промычал Кирк, упорно глядя в стену.
Грузчик раздраженно затряс модулем прямо у него над ухом. Не выдержав, Кирк резко выхватил замызганный прямоугольник и сунул его в карман.
— Вот и ладушки, — хлопнул в ладоши грузчик и медленно встал. — Хотя я не понимаю, как у человека с «ниткой» может не быть денег на шмотки и технику. Кто ты вообще такой, дружище?
— Студент, — бросил Кирк, избегая взгляда грузчика.
Возвращаясь к своему креслу, парень краем уха услышал брань техников: «Провода везде торчат, пленка… Твою…»
В коридоре пассажирского отсека на экране огромными буквами транслировалась надпись:
«УВАЖАЕМЫЕ ПАССАЖИРЫ, НАШ РЕЙС ЗАДЕРЖИВАЕТСЯ. ПРИБЫТИЕ НА СТАНЦИЮ „АТРИУМ МИРа“ — ЧЕРЕЗ ТРИ ЧАСА. ПРИНОСИМ ИЗВИНЕНИЯ ЗА ЗАДЕРЖКУ!»
Не за что, уроды.
Кирк засыпал в крохотном кресле, сжимая металл зажигалки. Нос адски щипало, в голове все еще пульсировал ток.
Проснулся он от толчков соседа — все давно вышли. Пустые стыковочные отсеки «Атриума» встретили Кирка просторной прохладой. Но передышка была недолгой. Пройдя досмотр и получив обратно свою потертую сумку, он попал в плотный поток тел, лиц и электронных указателей.
Посреди зала вращалось гравиполе с сотней коробок, чемоданов и рюкзаков. Люди торопливо выхватывали свою поклажу и ныряли обратно в толпу. Группа в странных балахонах шушукалась в углу. Кто-то тащил клетку с собакой. Она тихонько поскулила, и Кирк ответил ей ласковым взглядом понимания. Пытаясь вырваться из потока, он окончательно потерял уверенность. В очередном зале люди буквально лежали под лавками, скрываясь от ослепительного света ламп. Некоторые застревали в Атриуме на целые дни. Кирку стало жутковато.
МИР-1? МИР-3? Ну что, сложно было, что ли, указать: «Сила Разума»?
Найдя свободное место в зале ожидания, он сел и по привычке потянулся к планшету. Рука отдернулась, стоило пальцам коснуться липкой пленки. Посередине зала столпилась очередь к автодроиду.
Я тут неделю просижу.
Вдалеке спасительным оазисом мерцала вывеска: «Инфомаркет». Пробиваясь сквозь толпу и сжимая чейн грузчика в кулаке, Кирк подошел к магазину. «Обед».
Назойливый неон щипал глаза, голографическая реклама на стене блистательно описывала новые модели инфопланшетов, имплантов связи и обещала баснословные скидки. Стук и дерганье двери лишь привлекли внимание окружающих. Легонько пнув створку напоследок, Кирк вернулся в зал ожидания.
На его месте уже сидела пожилая женщина, ворчливо отчитывающая кого-то по видеосвязи. Ремень сумки впивался в потное плечо, ноги гудели. Пройдя дальше, Кирк сбросил поклажу на пол и сел рядом. Постукивая затылком о стену, он пытался вспомнить название отправного шлюза. Люди проходили мимо, кто-то брезгливо переступил через его ноги. Идеальный лакированный ботинок сверкнул в глаза. Его хозяин гневно кричал:
— Ну как так?! Мы же договаривались!
Высокий блондин со светящимися от видеосвязи глазами развернулся и пошел обратно, на этот раз уже зацепив Кирка.
— Да наступил на бродягу, какая разница?
Кирк пододвинул вещи поближе к себе, злобно осматривая франта в идеальном изумрудном пальто.
— Вот именно, друг мой! Из-за тебя я шляюсь в общем зале! Челнок улетел час назад! Мы всю церемонию поступления пропустим!
Кирк встал и торопливо отряхнулся.
— Прошу прощения! — запыхавшись, крикнул он, догнав блондина.
— Merd’ge! У меня нет мелочи!
— Вы говорили о церемонии поступления. Вы ведь о «Силе Разума»? — Голос Кирка слегка дрогнул, он еще сильнее сжал лямку в отчаянии.
— Ты грузчик? — Франт закатил глаза. — Персонал совсем отбился от рук.
— Забей. — Кирк кратко кивнул и направился в сторону касс.
Надеюсь, мне хватит на ближайший челнок. Хотя самоубийственный прыжок с орбиты был бы эффектным появлением…
Спустя двадцать минут в очереди выход в открытый космос уже не казался плохой идеей. Когда на табло высветилось сухое «МЕСТ НЕТ», у Кирка просто не осталось сил злиться. Он постучал в стекло. Послышались шаги, и вышел мужчина с заспанным лицом.
— Табличку не видишь?!
— Кирк Сервано. Зачислен в университет «Сила Разума», мой рейс задержали, я…
— Предъяви нейронить, — устало пробурчал кассир.
Подключившись, Кирк постарался спиной загородить высветившиеся данные, чувствуя на себе пристальный взгляд. Кассир считал данные удостоверения личности и вынес приговор:
— Ничем не могу помочь. Твоя программа не подразумевает экспресс. Рекомендую найти ночлег. Следующий льготный челнок — только через трое суток.
Кирк сжал кулаки. Денег с чейна грузчика в Атриуме хватит максимум на пару обедов. Шум станции заглох в голове, отчаянно искавшей варианты. Сзади послышался хорошо поставленный голос:
— Неужели Гефестский Синдикат не может позволить себе помощь студентам? — Блондин в изумрудном пальто положил руку на плечо Кирка.
— Это частная станция! — рявкнул кассир из-за стекла.
— Поэтому воля Архонта тут не учитывается? Парень из агросектора, который пролетел минимум пару недель, доказал всему Синдикату, что достоин поступления в «Силу Разума», отправится спать на лавке, потому что это «частная станция»? — Блондин картинно вскинул руки.
— Послушайте, я просто делаю свою работу…
— Плохо вы ее делаете, господин?..
— На бейджике прочитаешь.
Кирк попытался уйти, но рука франта удержала его за плечо:
— Не стоит стыдиться, мой друг. Стыдно тут должно быть этим коммерсам! — Блондин театрально сделал поклон, отчего Кирку стало неловко. Переминаясь с ноги на ногу, тот неуверенно кивнул:
— Я просто хотел бы…
— Не скромничай. Позволь принести извинения за эту грубость! Поедешь со мной.
В окно кассы со звоном упал золотисто-белый чейн-модуль:
— За беспокойство. Регистрируй господина Кирка в мой челнок. Жюль де Альдегадо. Ты все правильно прочитал.
Композитно-металлические двери роскошного челнока Жюля захлопнулись за спиной Кирка. Ощупав стыки, он удовлетворенно хмыкнул. Идеально, с точностью до микрона — для глаз здесь просто стена с обивкой.
Автотемпература, рециркуляция воздуха — прям шик! — Кирк неуверенно застыл перед бархатным сиденьем. — Как такой маленький челнок будет уравнивать давле…
Уши заложило с такой силой, что он рухнул в кресло и схватился за голову. Заметив едкую ухмылку Жюля, Кирк быстро затянул ремни на груди.
— Не летал никогда на таких? — Жюль вальяжно застегнул ремни крест-накрест. — Не испачкай, пожалуйста, пол. Я буду очень разочарован.
Вибрация в салоне усилилась, отбивая такт в ноющей голове. В иллюминаторе перед Кирком открылся вид с орбиты. Бледно-голубой шар МИРа затягивал густой серый смог. Казалось, будто можно разглядеть континенты, но взгляд привлекло иное.
Это доки! Тысячи доков!
В отличие от привычных грузовых доков, роскошные столичные стыковочные станции сверкали огнями, отражаясь в стекле иллюминатора. Их челнок был не более чем статистической погрешностью на фоне грузовых левиафанов. Юрко маневрируя, он встал в очередь перед орбитальным туннелем.
— Ты же не хочешь сказать, что мы полетим через аэротрубу? Нас размажет…
— Это не гравитрактор, Кирк, — перебил Жюль, выбирая напиток из каталога. — Содовая или виноградный сок?
Кирк не ответил. Он увлеченно наблюдал, как то, что должно было разорвать их из-за перепада давления, втягивало в себя челнок. Пространство вокруг изогнулось, все замерцало. Гул внутри салона вдруг завис на одной герцовке.
Уравнивает g-перепад прямо в процессе…
— Merd’ge! Пробка.
Кирк удивленно посмотрел в иллюминатор: по меркам его планеты, несколько десятков челноков — это целое поле для маневрирования.
— Мы можем выключить автопилот?
— И тут же получить блокировку. Отец весьма консервативен. — Жюль скучающе оглядел Кирка. — Меня всю дорогу мучает вопрос.
Кирк прищурился. Молчание затягивалось. Внимательно посмотрев в желтые глаза нового знакомого, парень не смог определить, смеется ли тот над ним или говорит серьезно. Наконец Жюль мягко набрал команду на терминале, и в воздухе появилось досье Кирка.
— Я тут подумал: зачем фермерам посылать парня изучать Когерентность? Хотите телепортировать кукурузу?
Рука Кирка дернулась, но он тут же сдержал себя. Глубоко выдохнув, парень ответил:
— Нельзя телепортировать материю. Если, конечно, вместо кукурузы не хочешь жевать квантовую пену.
— Сейчас нельзя, мой Dia’dhen! Раньше даже данные передавали по оптико-релейной сети, а сегодня мы… — Жюль сделал театральную паузу. — Ну, конкретно я могу голубем отправить твое досье хоть на Конкордию.
— И всегда будет нельзя. Телепортация — это либо копирование, либо перенос с уничтожением оригинала. — Кирк ухмыльнулся. — Хотя я бы упаковал тебя в квантового курьера.
— Это вряд ли. — Жюль протянул ему бокал. — У тебя даже на билет в «Силу Разума» не хватило денег. За счет заведения! Как и полет. — Бокал со звоном встал на столике, поблескивая отсветами на лице Кирка.
— Благодарю. Но откажусь. Не уверен, что мне по карману ваша жижа, господин Альдегадо! — ответил Кирк, скрестив руки на груди.
Несколько минут они провели в молчании. Пока Жюль увлеченно изучал статьи на голоэкране, Кирк уже успел их проанализировать. Ничего сложного, впрочем, как и заслуживающего внимания. В основном маркетинговые стратегии, отчеты об акциях. Жюль искоса кинул взгляд на Кирка.
— Моя работа. Акции «Теллар-Компресс» взлетели.
Фыркнув, Кирк снова уставился в иллюминатор, поигрывая зажигалкой в руках. Не увидев там ничего нового, он повернулся к Жюлю:
— Зачем маркетологу изучать Когерентность? Достаточно было бы пролистать пару брошюр, — буркнул он.
— Bro’den! — Жюль хлопнул в ладоши. — Именно это я и сказал отцу! Как жаль, что у меня не было рядом гениального фермера!
Наклонившись к Кирку, он слегка нахмурился:
— Видишь ли, некоторые считают, что необходимо понимать сферу, технологиями которой собираешься торговать. Нас обоих недооценивают, Кирк!
— Кесарю — Кесарево. Но я хотя бы лечу по своей воле.
— Не поверишь, я тоже… — шутливо прошептал Жюль и откинулся назад в кресло. Посматривая в иллюминатор, он продолжил: — У нас может сложиться выгодное сотрудничество.
— Я бы на это не рассчитывал.
Жюль пожал плечами и плавным движением нажал кнопку на голоэкране. Кирк увидел себя со стороны в Атриуме — грязного, с кривым разбитым носом. На его сутулое плечо легла рука Жюля, поставленный голос начал отчитывать сотрудника Атриума. Тысячи комментариев с жалостью к Кирку и дифирамбами Жюлю. Кирк стиснул зубы, ему очень захотелось прямо сейчас выпрыгнуть из челнока.
— Как ты там сказал? Кесарю — Кесарево?
Челнок резко раскрыл створки, холодный осенний воздух ворвался в салон. Жюль вышел первым, за ним выпрыгнул Кирк. К месту посадки с оглушительным ревом приближался университетский масс-перевозчик. Грузчики уже доставали вещи из челнока.
— Не стоит кусать руку, которая предлагает выгоду, —улыбнулся Жюль, садясь в белый гравикабриолет, оставляя Кирка наедине с ветром и ревом масс-перевозчика.
По крайней мере, я здесь.
Он не успел насладиться видом величественных шпилей университета. Ему уже торопливо орали. Ветер подгонял в спину. Единственное, о чем думал Кирк, закидывая свои мешки, — это как скоро его выпустят пройтись по этой идеальной мраморной дорожке.
Коридоры «Силы Разума» с их высокими сводами и старомодным оформлением давили на студентов величественностью. Но на таких, как Кирк, они были не рассчитаны: вместо того чтобы поражаться узорам на стенах и оценивать эстетику электрического освещения, имитирующего старые свечи, он машинально искал стыки между панелями, высматривал терминалы оптико-релейной связи и точки доступа для нейронитей. Коменданту даже пришлось прикрикнуть на Кирка, чтобы тот наконец оторвался от стены и зарегистрировал свой ДНК-доступ к кубрику. Парень рассеянно подхватил мешки и побрел искать свой новый блок.
Кубрик встретил его одиночеством, двухъярусной кроватью и дурацким деревянным столом, в который был намертво вмонтирован инфоанализатор. Идеальная награда за этот ублюдский день. Верхний ярус кровати долго не принимал запрос Кирка на сон — видимо, слишком мягко. Или роскошь тишины оказалась преувеличенной?
На следующее утро, забившись в угол огромной аудитории, Кирк разложил на столе планшет. Сотни голосов смешивались в сплошной гул. Пустота демонстрационного стенда напрягала сильнее, чем ноющая шея после неудобной подушки.
Ради этого я летел почти две недели?
Дверь со стороны лекторской распахнулась. Преподаватель в изумрудной мантии нес стеклянный параллелепипед с защитным шлюзом, размером не больше кирпича. Ассистенты тащили стационарный лазер. В воздухе появилась огромная голограмма, детально изображающая демонстрационный стенд.
Зал замер. От резко наступившей тишины зазвенело в ушах. Преподаватель достал из кармана обычный апельсин и поставил его на стол. В воздухе что-то пикнуло — на апельсин лег красный луч лазера.
— Свет — и волна, и частица. Но в лазере миллиарды фотонов ведут себя как единый строй: их квантовые состояния согласованы. Это когерентность в нашем пространстве. Частицы остаются частицами, просто работают в такт, — спокойный голос был слышен даже на задних рядах без усилителей громкости.
Преподаватель нажал кнопку — и лазер прожег в апельсине маленькую дырочку, из которой крупными каплями закапал сок.
— Это наша привычная реальность. А теперь посмотрим глубже. — Преподаватель поднял глаза на студентов.
Техники подключили стеклянный параллелепипед к небольшому реактору позади демонстрационного стенда. Преподаватель открыл шлюз и положил в коробочку апельсин. Несколько секунд — и воздух вокруг стеклянной коробочки задрожал. Затем пространство внутри начало заполняться смесью вязкого тумана и странной плазмы. Замерцали вспышки.
Зал ахнул: апельсин начал раздваиваться и распадаться. Множество его копий, долек, кожуры и мякоти — все завертелось в диком танце под аккомпанемент разноцветных фотонных вспышек.
Так вот как это происходит с макрообъектами…
У Кирка сперло дыхание, руки вспотели. Впившись глазами в демонстрационный стенд, он наблюдал, как множество версий апельсина расслаивается на вероятности. Некоторые дольки скукожились от плесени, другие — развоплотились в сок. В углу емкости можно было увидеть семечки и стебли. Продолжалось все это секунды две, но для Кирка было целой жизнью. Апельсин окончательно исчез, параллелепипед завибрировал. На голограмме появилась надпись:
СПЕКТРАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ КОЛБЫ ШТЕЙНЕРА
Водород (H) — ~ 8% от массыКислород (O) — ~ 76%Углерод (C) — ~ 13%Азот (N) — ~ 0,5%Калий (K) — ~ 0,7%Кальций (Ca) — ~ 0,4%Фосфор (P) — ~ 0,1%Магний (Mg) — ~ 0,05%Прочие (S, Na, Cl, Fe, Zn…) — < 0,25%Согласованность элементов — 0%
— Наш мир держится на том, что вероятности коллапсируют. Каждое мгновение. Триллионы раз в секунду. Это декогеренция. Порядок. Это причина, по которой вы — это вы, а не облако вероятностей, как наш оранжевый ассистент. — Преподаватель жестом попросил техников убрать все с демонстрационного стенда и продолжил: — Макрокогерентность мы открыли больше 170 лет назад. Лишь ее малую имитацию я показал вам в колбе Штейнера. Но теперь я покажу вам то, что мы обнаружили в секторе Ангара.
На голограмме появился ОН. Огромный, завораживающий, сотканный из плазмы, блестящий то черным, то таким цветом, который Кирк не мог осознать. Когерентный Источник был и сферой, и плазмой, и даже самим пространством. Он будто не определился, как хочет себя проявлять. Внутри этой не-сферы клубилась энергия. Источник дергался, вспыхивал и гас, напоминая агонию испорченной дуговой лампы. Каждый всплеск освещал новые изломы фракталов, подчеркивая уродство и… идеальность?
Он не поглощает свет… Он его источает и выворачивает наизнанку…
Кирк прижал ладонь к подбородку. От тяжелого дыхания начала кружиться голова. Голос преподавателя доносился словно издалека.
Соберись и слушай!
— Я жду от вас объяснений: как работает Источник? — Преподаватель нажал на кнопку, и в аудитории подсветило студента справа от Кирка.
— Источник вокруг себя формирует широкополосное ЭМ-излучение, но испускает терагерцовые волны…
— Если бы мне нужна была информация из учебника, я бы открыл планшет. Выучить термины может любой ИИ-ассистент! — перебил преподаватель таким тоном, что Кирку захотелось заползти под кресло.
Трясущейся рукой он нажал на кнопку ответа — преподаватель отреагировал. Свет больно ударил в глаза.
— Рядом с Источником высокая интенсивность когерентности. Но в космос он выпускает импульсы, стабилизирующие реальность, делая ее декогерентной. Вы просите объяснить, как торнадо может создавать штиль. Либо мы чего-то не знаем об Источнике, либо неправильно интерпретируем уже полученные знания. — Во рту Кирка пересохло.
Звучишь как дебил. Придурок. Идиот.
— Сервано, верно? Зачем ты пришел в «Силу Разума», Сервано? — Преподаватель оторвался от списка учеников и посмотрел прямо на Кирка.
— Чтобы понять, как устроена реальность.
Щеки Кирка горели, хотелось прямо сейчас стукнуть себя по лбу. Молчание показалось смертельно долгим. На голограмме Когерентный Источник пульсировал в такт мыслям.
— Господин Сервано только что сформулировал то, над чем ученые Горизонта бьются уже тридцать лет. — От этих слов по залу пролетели смешки. — Но теперь я слышу в этой аудитории мысли ученого.
Широко раскрытые глаза Кирка встретились со взглядом преподавателя. Тот быстро кивнул. Оставшаяся часть лекции будто выпала из памяти. Пришлось искать задание на следующую пару в учебном списке.
Сжимая в руке планшет, на котором пульсировала проекция Когерентного Источника, Кирк брел по коридорам «Силы Разума» будто на автопилоте. Он не заметил, как прислонил ладонь к створкам дверей своего крохотного кубрика.
Комната встретила его полумраком. Чуть не споткнувшись о чьи-то ботинки на полу, Кирк, чертыхаясь, сел за стол. Скинув с него дорогую куртку и даже не включив лампу, Кирк начал записывать в учебный планшет.
Терагерцовые импульсы… плазмоид… индекс когерентности…
Формулы и расчеты сбивались в кучу. Кирк постоянно что-то стирал, делал сноски, оставляя обрывки уже удаленных слов прямо в тексте. Описание когерентности сменялось детальной гипотезой фазового сдвига, затем пересекалось с попыткой пересчитать топологию многомерного пространства и возвращалось к известным свойствам Когерентного Источника. Если бы кто-то решил проверить эти записи, он бы решил, что их делал шизофреник.
Пальцы нащупали грубое дерево университетского инфостола. Программа загружалась быстро, но данные на экран выводила неохотно. Кирк в нетерпении постукивал носком ботинка по ножке стола.
Давай, давай! Кто вообще придумал впаять комп в деревяшку? Да чтоб тебя!
«ОШИБКА МОДЕЛИРОВАНИЯ, ИНТЕРФЕРЕНЦИЯ НЕ МОЖЕТ БЫТЬ РАССЧИТАНА В РАМКАХ ТЕРМОДИНАМИКИ. ПАРАДОКС. СВЕРЬТЕ ДАННЫЕ».
Несколько раз легонько ударившись лбом о стол, Кирк начал перепроверять записи. Затем логи программы. Процессор загудел сильнее. Повторная ошибка.
— Чтоб тебя! Любому идиоту понятно, что нельзя мешать волну и материю! Как ты приходишь к таким выводам, если их нет в расчетах?! — Удар кулака о стол скинул кружку.
— Действительно странно.
Кирк подпрыгнул на стуле. На нижней кровати сидел парень примерно его возраста. На бледное скучающее лицо падал свет от экрана. Не обращая внимания на Кирка, парень встал, подошел и взял расчеты.
— Можно?
Проведя руками по буйным черным волосам от макушки к шее, Кирк осознал, что парень все это время сидел в комнате, и просто махнул рукой. Яркий свет ударил в глаза. Включив лампу, сосед аккуратно сел на край кровати, держа в руках расчеты Кирка. Данные уже загружались в его планшет.
— Теорема Гефеста зенита? Зачем? — бубнил он себе под нос. — А вот это интересно.
— У него есть энергия, но он стабилизатор — вот зачем, — раздраженно бросил, не оборачиваясь, Кирк, все еще рассматривая крышку стола.
— Мне нужен стол.
Кирк резким движением отъехал на кресле в дальний угол комнаты и стал пристально наблюдать. Русый парень что-то печатал, его нейронить мерцала бледно-золотым цветом. На экране появились столбики, таблицы, формулы.
— Это не ответ. Но теперь ты можешь найти ошибки. Попытка экстраполяции термодинамики на квантовые процессы — мое почтение. Но это так не работает. Нужно больше данных.
Кирк отвернулся, сделав вид, что рассматривает стену. В глазах плясали разноцветные пятна. Фыркнув, он подошел к столу.
— Я Макс, кстати.
Мне насрать, кто ты.
Кирк молча проверил данные. В таблице был идеальный порядок, хотелось прямо сейчас все удалить. Его взгляд привлекли несколько выводов.
— Ты хочешь сказать, что КИ может воспроизводить ответные реакции? И это и есть ЭМ-излучение?! — возмутился Кирк, впившись взглядом в незваного гостя.
Макс нахмурился, опустил протянутую руку и показал свой планшет:
— Я ничего не хочу сказать. Это сказал Эйрон ле Гоуи несколько лет назад. Возможно, ты сумеешь углубить эту гипотезу. Но явно не такими методами.
Программа закончила расчеты. Шум процессора стих. Кирк стоял и смотрел, как его записи из тетради преобразуются в стройную формулу.
«ДОПУСТИМО. ТРЕБУЮТСЯ НОВЫЕ ВВОДНЫЕ».
Тяжелое, давящее чувство пульсировало где-то в глубине сознания. За долгие годы Кирк привык, что бессмысленно даже объяснять свои доводы. А сейчас их оспорили с академической точностью. И самое противное — оспорили верно. Сдавленным голосом он выдавил:
— Кирк.
— Макс.
Сильная рука стиснула пальцы. Кирк все еще растерянно стоял и смотрел на долговязого парня с бледным лицом. Следующие несколько часов прошли в спорах. Кирк показывал многие из своих теорем, Макс увлеченно их оспаривал. Они не приходили к консенсусу. Споры о физике перетекали в философские диспуты и обратно. Макс уже сидел, взъерошивая русые волосы, пока Кирк, не унимаясь, расхаживал по комнате, задавая вопросы, оспаривая сам себя и выпаливая гипотезы, как из пулемета. Наконец, изрядно охрипнув, Кирк будто иссяк, в ступоре выслушивая аргументы Макса, методично поправляющего очки на переносице. Ночь МИРа окончательно поглотила комнату. Макс вежливо, но упорно пожелал доброй ночи. Лежа на верхней кровати, Кирк впервые за последние годы начал сомневаться в своей правоте.
Несколько недель Кирк и Макс работали, как магнит в сцепке. Утро начиналось с дежурных подколов Кирка, на которые Макс старался не обращать внимания. Лекции проходили незаметно: Кирк генерировал гипотезы, Макс их систематизировал. Вечером Кирк иногда уходил в обсерваторию, давая соседу отдохнуть от своего общества.
Очередным утром, стоя у гигантского витражного окна, Кирк скучающе ловил солнечных зайчиков. Один из разноцветных бликов оказался на затылке девушки с пепельными волосами. Прямая осанка, идеальные линии университетской формы, струящиеся волосы чуть ниже плеч. Макс толкнул его в бок:
— Не пялься.
Кирк отмахнулся. Его уверенная походка сбилась, когда он оказался в нескольких метрах от девушки. Перед ней на голоэкране выстроились формулы. Девушка сосредоточенно делала пометки. Ее тонкие руки железной хваткой держали формулы.
Поправив волосы, Кирк сделал первый шаг:
— Кажется, тут ошибка. Формула реактивации. Дельта декогерентности тут лишняя.
Девушка не оглянулась. Резким движением руки она развернула экран. Сотни формул с разными дробными значениями, под каждой — пометки.
Она просчитывает все сразу в рамках вероятностной интерференции…
— В одной из возможных реальностей эта формула будет верна. С чего ты взял, что именно наш мир правильный? — холодный, скучающий голос окатил Кирка.
Сжав пальцы и попытавшись ухмыльнуться, он ответил:
— Потому что мы с тобой — в этой реальности.
Девушка обернулась. Правый глаз, не закрытый челкой, посмотрел прямо на Кирка черной уничижающей бездной:
— Эгоцентрично. — Она осмотрела парня с ног до головы. — Если для тебя так важна эта реальность, мог бы хотя бы выглядеть соответствующе.
Голоэкран погас. Девушка удалялась по коридору под взглядом Кирка. На ее спине плясали солнечные зайчики витражей, будто все вероятности из формул сомкнулись в этом конкретном моменте.
— Когда я говорил не пялиться, я не имел в виду лезть к ней, — послышался сзади голос Макса.
Кирк сел на подоконник, думая о том, почему эта реальность может быть неправильной. И как идеально хрупкие руки дополняли хтонически черный взгляд. Рассматривая свои грязные туфли, он тихо спросил:
— Кто она?
— Далия. Далия фон Закс. Лучшая на курсе.
Суета в коридоре усиливалась: студенты начали заходить в зал практики. Из-за высокого потолка эхо голосов вокруг моментально заполнило пространство.
— Ты идешь или нет? — раздраженно крикнул Макс, стоя уже у двери.
Войдя в зал, Кирк увидел бронестекло, делящее огромное помещение на две равные части. Перед самой перегородкой он рассмотрел преподавателя, рядом с которым стояла Далия, сжимая в руке планшет. Свет в зале погас. За бронестеклом замерцали фотонные вспышки.
— За стеклом — лишь имитация того, что происходит в подпространстве. — Преподаватель осмотрел застывших студентов. — Госпожа фон Закс, пожалуйста, озвучьте условия.
— Необходимо соединить шлюзовой клапан со шлюзом. Проложите курс с помощью терминала. С того момента, как вы запустите движение клапана, у вас 30 секунд. — Далия обернулась к стеклу, за которым мягко мерцали вспышки.
— Приступить! — Голос преподавателя громом пронесся по залу.
Кирк рванул к терминалу и тут же воткнулся в гигантскую спину студента. Груда мышц повернула голову и мягко ответила:
— Не разбей лоб. — Обернувшись, великан неуклюже набрал команду на терминале.
Клапан пошевелился, затем рванул через мерцающие облака когерентности. Он размножился и заметался по всему облаку. Великан грустно отошел от панели.
— Барто, спасибо за демонстрацию. Merd’ge, я почти поверил, что у тебя получится!
Стоявший рядом Жюль картинно жестом пригласил Кирка:
— Сервано, попробуешь?
Кирк зыркнул и отошел в сторону. Попытки студентов продолжились.
Макс попробовал обойти облака когерентности. Не успел. Может, у Жюля получится?
Вокруг клапана сформировалась небольшая сфера. Оставляя за собой шлейф в когерентном облаке, она уверенно шла к точке в конце поля. Кирк замер. Сфера начала брыкаться то взад, то вперед, то в сторону. Затем пузырь не выдержал. Внутри него все замерцало так же, как и ранее у Барто. Клапан размазало в вероятностях.
Нет связи между клапаном и шлюзом. Им нужен мост!
— Что скажешь? — спросил Макс, встав рядом и скрестив руки.
— Клапан ныряет в облако когерентности. В когерентности он одновременно существует во всех возможных вариантах. Черт, да с точки зрения вероятностной интерференции он даже может стать жопой горжика!
Макс закашлялся:
— И дальше что?
— А то, что шлюз, который в конце зала, — Кирк показал пальцем на мерцающий объект за вспышками, — не находится в когерентности. Он в нашей декогерентной реальности.
Макс понимающе закивал. Сзади раздался удивленный голос Жюля:
— Что такое горжик? И причем тут его жопа?
Макс приложил руку ко лбу:
— Куросвин. В секторе Народная Воля их выращивают миллиардами.
— Ты хочешь сказать, это свинья, несущая яйца?!
Кирк их не слушал. Взгляд зацепился за погасшую сферу Жюля на экране, и в голове все наконец-то сошлось в идеальную формулу.
— Пузырь Алькубьерре, — одержимо пробормотал Кирк, обращаясь скорее к экрану, чем к Максу. — Альдегадо обернул клапан куском нашей реальности, чтобы защитить его от когерентности. Но он забыл про якорь.
— Чего? — переспросил Жюль.
— Без толку смотреть на сам клапан, — отрезал Кирк, решительно шагнув к терминалу. — Нужно, чтобы шлюз «смотрел» на клапан. Иначе нет квантовой запутанности.
Сфера приятно замерцала в глазах Кирка. Программа подтвердила довод, запрашивая метод моста.
Учитесь!
Кирк подключил нейронить к интерфейсу. Терминал начал фиксировать нарушение. Легкое касание пальцев под панелью — и предохранитель был отключен. Кирк начал транслировать свое сознание одновременно на клапан и шлюз.
Клапан видит шлюз. Шлюз видит клапан. Я ваша квантовая запутанность, родные! Поехали!
Клапан в сфере уверенно двинулся через облака когерентности. Азарт переполнял Кирка, секунды на таймере для него едва двигались. На руку капнула кровь. Не обращая внимания, Кирк вел клапан через имитацию подпространства.
Голова начала кружиться. Кирк почувствовал, что теряется в зале.
«Это фары масс-габаритов?»
«Нет, Кирк, это звезды».
«Пап, а зачем нужны звезды? И почему они там?»
Кирк проморгался, на таймере было 15 секунд, кровь ощущалась и во рту.
Я почти его дотянул!
Боль усилилась. Кирк увидел, как плачет мама, в голове пронеслись отзвуки…
«Я не виноват, что он дегенерат!»
«Кирк, нельзя так говорить об учителе!»
«Глеб, оставь его. Нам нужно оплатить штраф…»
«Мам, прости, я…»
Кирк усилием воли удержал фокус на клапане и шлюзе. Пузырь уже начал продавливаться. Легкий щелчок — стыковка завершена. Он отпустил руки и упал на пол. Сквозь пелену перед глазами он смутно ощущал, как вокруг него столпились студенты.
— Отошли от него! Еще не хватало, чтобы квантовый резонанс зацепил остальных. — Жесткий голос преподавателя прозвучал прямо над ухом.
— Сервано, встать!
Кирк попытался подняться и чуть не поскользнулся на чем-то теплом.
Блеск. Меня еще и вырвало.
Суровый взгляд исподлобья заставил Кирка съежиться, как сферу под воздействием когерентности.
— Я уложился в 30 секунд?
— Датчики показывают отклонение в 1 мс, — спокойный, слегка рутинный голос Далии донесся из-за спины преподавателя.
Триумф охватил Кирка. Улыбка ширилась, он попытался осмотреться вокруг, но взгляд опять уперся в лужу крови и рвоты перед собой.
— Вы сейчас наблюдаете реакцию организма на пребывание в когерентной среде. Вернее, в очень слабой имитации. Также вы наблюдаете человеческую тупость. Господин Сервано чуть не убил себя. Достаточно было перед тем, как задать траекторию, связать объекты радиоволной. Главное, чтобы шлюз был информационно связан с клапаном.
Приоткрыв рот, Кирк поднял глаза: на лице преподавателя не было ни презрения, ни удивления. Стук сердца отдавал глухими ударами в ушных раковинах.
— Что молчишь, господин Сервано? Сорвать защиту ты додумался. А осознать, что эффект наблюдателя не обязательно трактовать буквально, — это выше твоего понимания?! В следующий раз, когда попытаешься устроить суицид, — делай это в кубрике!
Кто-то в зале захихикал. Разобрать что-то внятное в поднявшемся гомоне Кирк не смог.
— Разрешите сопроводить Сервано в медчасть? — сказал Макс, пробиваясь к Кирку через толпу студентов.
— Естественно. Остальные — фиксируем результаты. И обязательно задокументируйте: внешнее наблюдение как обязательный принцип перемещения через когерентность. Только не пытайтесь делать из себя маяк.
Кирк плелся за Максом по коридору, не слушая его объяснений случившегося в зале практики. В голове мелькали образы преподавателя, Далии, родителей. Спускаясь по лестнице, он остановился и посмотрел в окно. Осенние листья кружились вокруг парадного входа, студенты суетливо спешили к своим корпусам «Силы Разума».
— Кирк, тебе надо к медику.
Он вздрогнул. Бледное лицо Макса загородило окно. Расправив плечи, Кирк сквозь поджатые губы выпалил:
— Да что тебе надо от меня? Лезешь ко мне постоянно! Отвали!
— Иди на хрен, Кирк.
Макс развернулся и зашагал обратно по лестнице. Закатное солнце резануло по зрачкам. Подойдя к огромной двери, Кирк широко распахнул створку. Сквозняк щекотал ноздри. Ничего, кроме шарканья листьев, не было слышно. Кирк вышел не оглядываясь. Дверь закрылась сама.
Идеальная мраморная дорожка змейкой стелилась от лавочки, на которую сел Кирк, до огромной готической двери парадного входа. «Сила Разума» сочетала в себе стерильный хайтек и величественные шпили, пронзающие небо. Макс как-то рассказывал, что архитекторы исполняли замысел предыдущего Архонта: это храм науки, который не забывает о подвиге нации.
«Сила Разума» действительно давила своей величественностью. Вечная осень МИРа только добавляла шарма: даже в солнечные дни шпили укутывал туман. Сегодня не было исключением.
Кирк злобно кидал взгляд то на огромную дверь парадного входа, то на шпили. Где-то далеко слышался шум тысячи двигателей гражданского транспорта.
Поставили эту громадину посреди столицы. Чтобы точно все видели, какие мы просвещенные!
Он вспомнил свой гигарайон. И крохотный жилой модуль. Ветер свистнул по костям. Растерянно дергая нейронить, Кирк снова задумался.
Чтобы мне ее установить, отец продал мамино обручальное кольцо. Мне тогда было так стыдно…
Тебе не было стыдно, дружище. Ты тыкал ниткой во все терминалы следующие пару недель!
Кирк согнулся на лавочке, взявшись за голову.
Может, я действительно ошибся? И мне здесь не место?..
Наверное. Тебе нигде не место.
Желтый тонкий листок врезался в волосы. Затем еще один и еще один…
«Запиши сообщение, как доедешь…»
«Мам, по ОРС оно будет идти месяц!»
«Мы подождем. Да, Роза? Подождем же?»
— И что я им теперь скажу? Что я бездарь? Что они зря дали мне шанс?! — прошипел Кирк.
Взгляд уперся в пространство перед собой. Время в противовес ветру тихо шуршало в карманах. Откинувшись на спинку лавочки, Кирк с прищуром смотрел в туман, поедающий потоки воздуха. Треугольники желтых листьев вязли в тяжелой влаге. В голове мелькнула мысль:
На чейне грузчика может хватить на оптико-релейную связь.
Кирк еще немного посидел, ощупывая чейн-модуль, а затем встал. Зажигалка разрезала туман и лизнула пламенем сигарету в зубах. Бережно положив подарок отца в нагрудный карман, Кирк сделал затяжку.
Начну с малого. Нехорошо вышло с Максом.
Кирк встал и запрокинул голову, выдыхая дым. Звезд еще не было видно. Вечерний туман скрывал даже тонкую ткань неба. В голове почему-то зудело: «рассчитать плотность атмосферы».
Там есть звезды. Даже если сейчас я их не вижу. Так бы подумал ученый.
Сигарета улетела за спину. Ноги уверенно зашагали по мраморной дорожке. Опустившийся туман оседал на одежде, ветер поддувал в спину. Шагая, парень постепенно возвращал себе «просто Кирка». Мальчика, который искал на небе фары масс-габаритов, но узнал, что там звезды.
«Сила Разума» ждала студента обратно.
Глава 2
— Двадцать четыре трупа, тело вашего брата, зависшее под потолком главного зала, и ваша оторванная рука у меня в кабинете — это того стоило?!
— «Голубь» ... Мы назовем их «голуби» ...
Джей Майкл Корт — старший профессор научной делегации Орбитальной Директории, создатель квантового курьера, личный архив голозаписей. 2339 год.
Глава 2
2355 год. Гефестский Синдикат.
Планета МИР.
И-индекс: 0,98
Искры от сварки освещали тусклое помещение мастерской. Кирк, не снимая защитного шлема, ловко орудовал паяльником внутри небольшого шара из мягких композитных сплавов. Воздух пропитался едким запахом фреона.
— Макс, дай припой!
— Сам возьми! — ответил Макс, удобнее располагаясь на диване.
Кирк повернулся к нему и приподнял забрало:
— Господин Горентов, будьте добры припой. — Забрало захлопнулось. — Кажется, я недостаточно заизолировал двигатель.
Макс тут же вскочил и в спешке начал копаться на полке. Кучи жестяных банок, перепаянных проводов и ошметков от использованных полимеров бренчали симфонией мусора. Наконец он протянул эластичную жижу для пайки в маленькой железной коробочке.
— Идиот, говорил же тебе...
— «Всегда трижды делай расчет», — донесся бубнеж из-под шлема.
Фреоном воняло уже на всю мастерскую. Методично, шов за швом, руки внутри сферы залатывали поршневую. Закрыв крышку, Кирк встал и снял шлем.
— Извини, я правда вроде все перепроверил.
Макс деловито осматривал шар. Надев перчатку, он открыл крышку и осторожно провел пальцем по свежему шву.
— Ты уверен, что он взлетит? — спросил он, между делом выдергивая сигарету из пальцев Кирка.
Поднеся пустую руку ко рту, тот внимательно вглядывался в шар. Слабый диодный свет с потолка прыгал по его граням, выдавая кустарность изделия в каждой неровности. Он улыбнулся, детально прокручивая в голове внутреннее устройство двигателя. Каждый клапан, каждый поршень, даже каждый болт — они с Максом выверяли все месяцами. Удивленно обнаружив, что в руке нет сигареты, Кирк ответил:
— Обязан. Если он не взлетит — я сбрею себе брови.
Планшет в руках Макса загудел, Кирк уже вытащил свою нейронить. Через несколько секунд все системы мониторинга получили новые данные. Однако друг задумчиво хмыкнул и показал пальцем на экран:
— Фильтруй в следующий раз. Я же тебе показывал. А если бы ты это выдал на лекции? Неделю бы ходил и самоуничижался.
В данные об устройстве двигателя попал код воспоминаний. Картинками мелькали огромные кукурузные поля, крохотная комнатка, заваленная старой техникой. Вот уже и пепельноволосая девушка мягко улыбалась, протягивая обратно Кирку планшет...
— Удали.
— Уже.
Он знал, что друг сделал это еще до просьбы. Слово вырвалось машинально. Старые привычки говорить быстрее, чем думать, никуда не делись. Просто Макс научился не придавать этому большого значения.
— Ты точно уверен?
— Насчет бровей или насчет того, что он взлетит? — Кирк, не дождавшись ответа на свое уточнение, нажал на запуск.
Воздух вокруг сферы начал нагреваться. Падающий свет искривлялся. Затаив дыхание, Кирк ждал результата и не заметил, как Макс оттащил его на пару метров назад. Еще сильнее задрожав, сфера с гудением неуверенно поднялась в воздух, затем прямо под потолок, но сразу опустилась, зафиксировав себя идеально по центру мастерской. Искаженный свет отталкивался от сферы, превращаясь в острые колючие лучики, пронизывающие обоих парней теплом.
— Ты был прав. Если бы я дал внешний источник энергии, искривленное пространство раздавило бы не только свет, но и всю мастерскую.
— Вообще-то я до сих пор не верю, что твоя идея сработала… — Макс прекратил завороженно смотреть на сферу, повернулся к Кирку и добавил: — Ой, да ладно тебе!
— Не ладно! Дай пять, Горентов! — крикнул Кирк, вытянув ладонь высоко над головой.
В мастерской резко стало холодать. Хлам на полке, звеня, начал стягиваться к шару. Банка, гайка... а затем и полку стало отрывать от стены. С диким визжанием из-под крышки белый шар закрутился вокруг своей оси, разбрасывая лучи искривленного света во все стороны, а затем сорвался с места и врезался в стену, втянув в себя полку. Кирк едва успел повалить Макса на пол, перед тем как раздался оглушительный хлопок и пыль вперемешку с хладоконденсатом разлетелась во все стороны. Они пролежали на полу еще с минуту, пока звук не стих и белая плотная смесь не осела на их волосах. Кирк встал первым и протянул руку Максу. Кряхтя и чертыхаясь, тот осмотрел помещение, не прекращая ворчать.
— Но он же взлетел! — отреагировал Кирк.
— Значит, только одна бровь, Сервано, — спокойно ответил Макс, вздохнул и продолжил: — Скорее всего, ему не хватило энергии, чтобы одновременно поддерживать и гравитационное поле, и систему охлаждения.
— Мы оба ошиблись.
Макс похлопал Кирка по плечу:
— Мы оба нашли еще один нерабочий вариант. Пойдем. Дроид все приберет.
— Покурим?
— Не здесь, придурок.
Через минут пять они оба сидели на огромной лужайке студенческого парка «Силы Разума». Рассматривая, как сигаретный дым вьется в теплых лучах вечноосеннего солнца МИРа, Кирк рефлексировал. Но не о шаре. За эти три года монотонных студенческих дней он потихоньку учился не загружать голову инженерией каждый момент своего времени.
Рядом закашлялся Макс — слишком жадно затянулся.
А еще мне говорил, что я много дымлю.
Первое время Кирк, стараясь загладить вину, пытался подстроиться под Макса. Подбирал каждое слово, по четыре раза перепроверял записи, перед тем как дать их напарнику. Даже учился аккуратно вешать одежду в шкафу. Наблюдая очередную борьбу с гравивешалкой, Макс не выдержал и потребовал перестать уже мямлить. Еще никогда никто не просил Кирка быть Кирком. Это, как если бы дикого кота пустили в дом и перестали пытаться исправить его натуру. Просто попросили не драть обои.
— Не похож я на кота, — буркнул Кирк.
— Опять сам с собой разговариваешь? Вообще-то похож. На черного и взъерошенного, который полез ловить мышей в ядерный реактор просто потому, что в чулане ему стало скучно, — съязвил Макс, метким щелчком отправляя бычок в урну.
— В чулане тесно. А скучно, по ходу, тебе.
За три года коты не меняются. Но учатся шипеть не так агрессивно. Кирк иногда думал, что Макс специально тыкает его палкой. Справедливо, если учесть весь едкий сарказм, который вываливается из Кирка.
Кирк встал. Лучи солнца обняли его лицо и плечи.
— Ты же не забыл, что нам в главный зал?
— Через час, — уже серьезно сказал Макс, вставая с травы. — И, Кирк, ради Архонта, будь добр — помой голову.
Через час и девять минут в общем зале Кирк продемонстрировал Кирковскую ответственность. Буйные черные волосы расческа даже не попыталась собрать во что-то приличное, влажные пряди торчали в разные стороны. Особенно он гордился сбритой бровью — оскалившись на Макса улыбкой, как безумный клоун. Но даже так Сервано спокойно затерялся среди толпы студентов под гигантским потолком общего зала. Гомон стоял такой, что Максу пришлось почти крикнуть:
— Это было не обязательно. Типичный Кирк!
— Тебя никто не тянул за язык, — самодовольно ответил он, но голос потонул в эхе сотен студентов.
Прямо из стен ударили фанфары. Кирк поморщился, сдержался и не закрыл уши. Студенты замерли. На кафедру, слегка пыхтя, поднимался тучный мужчина в изумрудно-черном фраке. За ним уверенным шагом вышел второй. Черная строгая форма, жесткий воротник-стойка, короткая стрижка — Кирк мигом сложил два и два:
Ректор. И какой-то военный. В первый раз его вижу.
— Дамы и господа студенты! В этот знаменательный день, — ректор прервался, чтобы убавить звук на имплантах, — В университете «Сила Разума» я с гордостью объявляю о новой государственной программе, одобренной Советом Старейшин по инициативе нашего Архонта — Тимерия II. Прошу отнестись к этому с максимальной ответственностью.
Опять что-то выдумали. Мало было в прошлом году ввести практику между семестрами?! Как же он тянет слова…
— Таким образом, — Кирк вдруг понял, что пропустил кусок речи, — Объявляется набор в программу «Пламя Гефеста»! Подробнее вам объяснит старший офицер военно-исследовательских сил флота Гефестского Синдиката. Господин Штерано, вам слово.
Старший офицер не сдвинулся с места. Его руки были скрещены за спиной. Даже с такого расстояния чувствовалось, как взгляд изучает лица студентов, будто ищет что-то важное. Голос без усилителей разнесся по залу:
— Буду краток, господа. «Пламя Гефеста» позволит лучшим из вас отправиться на исследовательскую станцию «Горизонт», в секторе Ангара.
Горизонт! Там до Когерентного Источника — пару дней перелета!
— Программа состоит из двух этапов: отборочного и экзаменационного. Чтобы попасть в первый, вам необходимо разобраться в принципе когерентного перехода нового корабля военно-исследовательского флота «Путь Ангары». Для второго – попутно пройти обучение на военной кафедре. Итоговый балл для зачисления — сумма баллов за вашу научную гипотезу о принципе нового когерентного перехода и оценки за военную кафедру, — Штерано прервался, давая залу осмыслить сказанное.
Кирк бросил взгляд на Макса. Тот понимающе кивнул. Военная кафедра не сулила ни хорошего настроения, ни уверенности в успехе.
— Вам не предоставят ни чертежи, ни данные о корабле. Вы сможете только наблюдать за его первым запуском и получить отчет о прибытии. «Путь Ангары» летит сразу к станции «Горизонт», без перехода в сектор Серый Квадрант. Это все, что вам положено знать.
Каким образом?! Так далеко… В Ангар нет мобильных маяков, только сам «Горизонт»!
— Кирк, ты говоришь вслух, — прошептал ему на ухо Макс.
Прикусив язык, Сервано впился глазами в кафедру. Офицер продолжал:
— Уже сейчас я задаю вопрос. Почему мы ставим вам такие условия? Догадки, доводы, возражения?
Кирк подал сигнал готовности раньше, чем Макс успел его одернуть. Свет с потолка ударил прямо в лицо.
Пан или пропал.
— Кирк Сервано. Студент третьего курса кафедры теоретической когерентности. Судя по вашему тону и поставленной задаче, господин офицер, Вам нужен экипаж для «Пути», который сможет понять принцип перемещения без маяка. Физики, которые не забьются под койки, если что-то пойдет не так.
Перебор.
Штерано снова не сдвинулся с места, лишь слегка наклонил голову:
— Если опустить Ваше явное незнание устава и крайне неподобающий вид, то можно и похвалить. И спасибо, что поделились своей догадкой о способе перелета со всем залом. Верно. Нам нужны профессионалы, способные действовать в любой нештатной ситуации.
Кирк сглотнул, почувствовав, как сотни глаз оценивают фрика без брови с невысушенными волосами. Где-то в толпе замаячила знакомая пепельная челка.
— А теперь самое важное. Если вы подали заявку на участие в программе «Пламя Гефеста» и не прошли отбор — вас исключат. Почему?
Столб света ударил в нескольких метрах от Кирка. Девушка с пучком каштановых волос, собранных на затылке, встала по стойке смирно:
— Кайя Варгова, курсант третьего курса кафедры военно-прикладного естествознания. Разрешите ответить?
— Разрешаю, — уголки рта Штерано слегка дернулись.
— Станция «Горизонт» — совместный проект Гефестского Синдиката и Орбитальной Директории. Только тот, кто готов поставить на кон все, что имеет, может считаться истинным гражданином Гефестского Синдиката и достойным представителем воли Совета Старейшин и нашего Архонта. Мы должны быть полностью уверены в своем выборе. Только так мы станем достойны присяги!
Кирк поежился. Почти парадный тон Кайи одновременно вызвал странное чувство между ребер и отторгался всем его естеством. Она действительно верит в чушь, которую говорит.
— Вольно, курсант Варгова. Твоя кафедра может гордиться тобой, — слегка улыбнувшись, добавил Штерано. — Но ты еще не во флоте. Доставай иногда устав из-под лопаток. А то сломаешься раньше времени.
Это должно было поставить выскочку на место. Но Кайя даже не расслабила руки. Ее небольшой рост парадоксально усиливал монументальность позы.
— Первый пуск корабля «Путь Ангары» состоится сегодня вечером. Всем, кто подпишет согласие на участие в программе «Пламя Гефеста», будет выдан пропуск на трансляцию. Решаете прямо сейчас: или подключаете нейронить к терминалу, — на кафедре выдвинулся черно-изумрудный голоэкран, — Или выходите из зала.
Едва кивнув, Штерано резко развернулся и ушел за кулисы, оставив после себя зал, наполненный страхом и напряжением. На голоэкране появилась запись прямо с обсерватории станции «Горизонт». Пульсация Когерентного Источника волнами вспышек расходилась по залу. Огромный черный плазмоид выворачивал наизнанку не только свет, но и все страхи, сомнения и растерянность. Глядя на голоэкран, Сервано осознавал: даже на записи именно Источник является здесь наблюдателем. И многие этого не выдерживали.
Сотни студентов плотной толпой потянулись к выходу. Кирк будто застрял посреди течения, сжимая в кармане холодную сталь зажигалки. Макс стоял рядом. Он тоже не мог оторвать взгляда от кафедры.
В зале осталось всего несколько десятков человек. Среди этой небольшой группы Кирк заметил огромные плечи Барто, который протискивался к терминалу. Его с невероятной грацией опередила Кайя, резким движением подключив свою нейронить к разъему.
— Bro’dhen, я думал, именно ты будешь первым! Разочаровал.
— Альдегадо, а ты, как обычно, наблюдаешь в сторонке? — послышался совсем рядом раздраженный голос.
Кирк обернулся. Глаза Жюля светились мягким зеленым светом. Рядом стояла Далия, скрестив руки на груди и наблюдая за кафедрой. Пепельные волосы все так же закрывали ее левый глаз. Грудь свело легким спазмом.
— Просто хочу запечатлеть момент, госпожа фон Закс, — Жюль двинулся в сторону кафедры и обернулся через плечо, — Как я делаю шаг навстречу к «Горизонту» раньше вас.
На что он рассчитывает? Тут папины деньги могут и не сработать.
— Ты тоже идешь, Далия? — Кирк попытался пригладить торчащие волосы.
Далия поправила челку и посмотрела на своды огромного зала.
— Я уже сдала доклад по «Пути в Ангару». Но мне сказали, что без военной кафедры я все равно не могу записаться в программу. Дебилизм. — Она опустила взгляд на Кирка. — Как ты справляешься с этим? Даже не хочу думать, сколько раз тебе пережимали кислород.
Он улыбнулся, прекратив теребить волосы:
— Или так, или поля кукурузы с горжиками. Добро пожаловать в клуб.
Развернувшись, будто копируя Штерано, он подошел к терминалу. Ректор вскинул брови, явно давая понять: «Кто угодно, только не этот чудик». Нейронить блеснула в воздухе. Терминал принял биометрическую подпись. Кирк вернулся на место, пряча в карманы дрожащие руки.
— Увидимся на трансляции запуска?
Зачем ты басишь? Ну вот зачем!
Далия не ответила. Поскребывая ногтем по планшету, она медленно отправилась к терминалу. Форма идеально дополняла фигуру. Фон Закс плыла, будто изгибая пространство перед собой.
— Не пялься, — бросил Макс и тоже пошел к терминалу.
Что бы я без тебя делал, Горентов.
Эта мысль была сарказмом или благодарностью? Сам Кирк не до конца понимал. Да и какая разница? Сегодня вечером он увидит запуск сверхсовременного корабля. Надо накидать расчеты.
И почистить ботинки. Она там тоже наверняка будет.
Время до стартового запуска пролетело быстрее скорости света. Взглянув на записи, Макс махнул рукой и даже не попытался их править. Вечерний воздух столичной планеты МИР разрядил обстановку, но лишь до того момента, пока он не застыл перед высокой оградой.
— Я тебя подсажу, давай, чего встал?
— Площадка трансляции не здесь.
Кирк хищно улыбнулся. Бледный вечерний свет разгонял в нем странный азарт.
— У нас ВИП-места. Это тебе подарок.
Бурча, Макс встал ногой на руку Кирка и через секунду уже сидел на ограде. Снизу Кирк посмотрел на протянутую ему руку. Разбег, пара толчков подошвами от стены — и он оказался рядом с Максом.
— Прибереги для плаца, кузнечик.
Они забрались на плоскую крышу ангара, уставленную каким-то оборудованием. Бегая между генераторами и ящиками для 3D-моделирования реальности, Кирк настраивал все для трансляции. Слабая надежда еще теплилась в груди. Но часы на планшете констатировали объективный факт.
Старт через 13 минут. Она решила не приходить.
— И что это значит? — спросил Макс, все это время внимательно наблюдавший за Кирком.
— Трансляция с объемным моделированием. У нас будет прямой эфир прямо со стартового маяка. Сотни тысяч километров от планеты, конечно, но оптико-релейная сеть должна дать задержку не более пары секунд.
Закончив суетиться, Кирк сел рядом и закурил. Отмахнувшись рукой от табачного облака, Макс спросил:
— Где ты взял деньги? И откуда у тебя протоколы доступа к маяку?!
Клубы дыма вокруг Кирка сгустились. Он почти докурил сигарету, едкая гарь въелась в глаза.
— Жюль профинансировал. И дал протоколы доступа. Через какие-то свои каналы.
Тяжелый взгляд Макса становился невыносимым. Кирк попытался потушить бычок, но угольки разлетелись искрами и неприятно обожгли пальцы.
— Ясно. Взамен он попросил результаты анализа запуска.
— Давай лучше посмотрим, что у нас вышло. Так, — Кирк запустил команду с планшета, в воздухе сформировалась черная бездна космоса, — Чуть рябит, но это намного круче университетской трансляции.
Это действительно было круче. Они сидели на крыше ангара, но ощущали себя астронавтами. Если бы не прожектор маяка — разглядеть что-то было бы невозможно. Как и невозможно понять чувство, которое пронизывало Кирка, когда он наконец увидел «Путь Ангары». Огромный октаэдр, на гранях которого размещались линзы размером с пассажирский челнок.
Нейронить воткнулась в планшет. Кирк не хотел пропустить ни одну из своих догадок. На голоэкране в хаосе заметались данные:
«Фокусировщики когерентной энергии??? Кварц? Какой кварц, идиот! Висмут-селенид?!»
Пока на планшете продолжали сбиваться в кучу обрывки формул и образов мыслей, «Путь Ангары» замер. Пространство вокруг начало заливать странным, ни на что не похожим светом. А то, что стало происходить с размерами корабля, полностью перевернуло представление Кирка о когерентных переходах.
Камера с маяка зафиксировала, будто корабль сначала уменьшился раз в пятнадцать, а затем все вокруг накрыло волной. Ее не было видно, но Кирк ее чувствовал даже через трансляцию. Метрика на планшете зашкаливала. Данные приборов маяка сливались с потоком сознания. Камера на маяке снова показывала корабль в его первозданном размере. Яркие, разноцветные — то фиолетовые, то красные — молнии фотонных вспышек окружили все пространство. Корабль двинулся, хотя датчики показывали, что он стоит. Вокруг мерцающих волн пространство будто выгрызалось невидимым пузырем корабля. Все закончилось так же внезапно, как и началось. Корабль исчез, оставляя за собой слабые вспышки.
Кирк пошарил в кармане — пачка оказалась пустой. Все еще глядя на то место, где исчез корабль, он тихо попросил сигарету. Ответа не последовало. Макс стоял на краю крыши, рассматривая землю. Его плечи подрагивали.
— Ты чего? Все нормально? Макс!
Он не ответил. Только когда Кирк легонько коснулся его плеча, друг вздрогнул. Стеклянный взгляд друга вскользь прошелся по Кирку. Машинально протянув пачку сигарет, Макс ее выронил. Его пальцы тряслись.
— Мужик, ты чего? Устал? Может, я слишком сильно настроил звук?
— Пойдем в кубрик. Если ты действительно хочешь завтра не сдохнуть на плацу.
Кирк чувствовал что-то знакомое в поведении Макса. Остаток вечера он искоса за ним наблюдал. Тот делал вид, что ничего не произошло. Только среди ночи ушел куда-то. Кирк его так и не дождался. Уснул, даже не вытащив нейронить из планшета.
Утром в комнате нулевой гравитации Сервано понял, что имел в виду Макс. Оказалось, «летать» намного труднее. Здоровяк Барто не справился с собственной инерцией и крутился вокруг своей оси под крики инструктора. Макс, все еще отстраненный, старался не отлетать далеко от пола. Далию постоянно переворачивало на спину, хотя логической причины для этого Кирк так и не нашел. После парочки угроз от Барто Жюль все-таки выключил запись, элегантно зависнув под самым потолком. Кайя, выполнив все маневры, уже стояла рядом с инструктором. Приземлившись, Кирк думал только о том, что же сегодня в столовой.
Это была ошибка. Горькая и фатальная. Потому что вместо завтрака их выгнали на плац, не дав даже пары минут передохнуть после нулевки. Заставляя себя бежать, терпя адскую боль в спине, Кирк чувствовал, как струи дождя превращают форму в тяжелую тряпку. Несмотря на вечную осень, дождь на МИРе — явление редкое.
У них есть система искусственной метеорологии. Иначе бы вся столица задохнулась. Твари. Уверен, они увеличили влажность, чтобы порадовать нас сегодня.
Не гони. Это слишком дорого. Совпадение. Но все равно твари.
Впереди бежал Макс, уверенно придерживая ремень учебного плазмогана. Сзади слышалось пыхтение Жюля. Кирк обернулся, стараясь не сбавить темп. В конце цепочки семенила Далия, двумя руками вцепившись в ремень на плече. Челка слиплась мокрым комком на лбу. Изо рта вырывался пар.
— Жалко смотреть! Какие же вы беспомощные! — кричала Кайя, стоя на финише, рядом со стройными рядами заграждений.
Мишени за ее спиной блестели металлом, отполированным проливным дождем. Запыхавшийся Барто встал рядом, держась за колени.
Добежав до финиша, Кирк услышал сзади громкий всплеск и резко развернулся. Далия лежала в грязи. Черная каша облепила волосы и лицо. В ответ на протянутую руку она зыркнула на Кирка и, сплюнув грязь, встала.
— Ну наконец-то ты почувствовала вкус реальности! — захохотала Кайя.
Глаз Кирка задергался. Ровным, монотонным голосом он отчеканил за спину:
— Закрой рот. Обогнала физиков и теперь стоишь выеживаешься?!
Жюль присвистнул.
— Если вы хотите попасть на «Горизонт», то должны знать. Неважно, физик, барыга или девочка с серебряной ложкой в заднице. Все мы станем лицом Синдиката. Солдатами государственной воли. Я бы вас не допустила даже к тексту присяги!
Кирк обернулся. От ее позы захотелось сблевать. Кайя стояла, скрестив руки за спиной и надменно подняв подбородок.
— Я бы тебе принес присягу лично. Может быть, у меня вечером? — здоровяк Барто игриво почесал бровь.
Она подошла к нему, плавно протянула руку. Барто широко улыбнулся и решил, что это приглашение. Но вместо комнаты он оказался в грязи. Движение было настолько быстрым и четким, что Кирк толком не успел разглядеть прием. Но отлично увидел результат. Гора мышц стояла на коленях, держась за вывернутую руку.
— Достаточно! Прекрати! — Кирк сам удивился своему голосу.
— А то что?!
— А у вас на кафедре все споры решаются силой? — Кирк вытянулся по швам.
Кайя задумалась, затем посмотрела на мишени.
— А у вас на кафедре только в планшеты умеют писать? Ну что, физик, сможешь применить знания на практике?
В мишени стрелять? Странное у нее понимание физики.
Кирк подошел к заграждению и внимательно посмотрел на мишени. Около двадцати метров. Дождь. Нужно идеально рассчитать траекторию.
— Ты первая.
— Господа, давайте повысим ставки! Победитель получит мой кабриолет, — подскочил полный энтузиазма Жюль.
Кирк едко ухмыльнулся:
— Отлично. Сожгу его прямо у тебя на глазах.
— Вот тут я с тобой согласна, фермер. Только тебе ничего не светит, я сброшу его в пруд!
Кайя встала в стойку на одно колено. Плазмоган тут же оказался в руках и идеально уперся в заграждение. Батарея завибрировала. Несколько секунд — и из дула вылетела тонкая струя плазмы. Плотный луч попал точно в центр мишени.
— У тебя нет шансов, — констатировал Макс, показывая Кирку расчет на планшете.
Погрешность в пределах 2 см. Черт!
Не можешь попасть так же — увеличь площадь поражения.
Кирк встал под навес и аккуратно снял колодку плазмогана, улавливая недоуменные взгляды.
Магнитные катушки для формирования заряда, линзы с магнитным полем для фокусировки плазмы — простая и надежная конструкция.
Могу увеличить мощность. Просто перенастрою интенсивность тока от реактора в батарее… Стоп!
Действительно. Это гарантированно разорвет оружие. От рук останутся только культяпки. Всех окружающих покалечит осколками плазмогана.
Взгляд Кирка привлекла линза. Если попробовать перенаправить потоки тока… Срезонирует с катушками, и будет расфокусировка магнитного коридора!
Отличный получится шар.
Ухмыляясь, Кирк ловко осуществил задумку и аккуратно закрыл колодку. Вернувшись к позиции Кайи, он широко расставил ноги и нажал кнопку заряда.
Чуть ниже, чуть выше, левее. Опля, вроде нужная траектория!
Кирк нажал на спуск. С диким визгом учебное оружие выплюнуло нестабильный, расширяющийся в полете сгусток плазмы. Руки мгновенно обожгло раскаленным выхлопом —Сервано едва не выронил ствол. Плазменный шар врезался в мишень, начисто снеся ее с опоры и оставив вокруг лишь обугленный металл и языки пламени.
— Смирно! Что здесь происходит?!
Офицер уже стоял за спиной. Руки Кирка рефлекторно сжали плазмоган. Адская боль ударила по обожженным ладоням. Сжимая зубы, он встретился взглядом с Кайей. Она прищурилась и повернулась к офицеру:
— Курсант кафедры…
— Отставить! По фактам! — рявкнул офицер.
— Сервано сказал, что с оружием что-то не так, и вызвался сделать проверочный выстрел! — отчеканив, Кайя снова бросила взгляд на Кирка.
Офицер взял оружие, из которого только что стрелял Кирк. Внимательно осмотрев плазмоган, он уже спокойно вынес вердикт:
— Внимание всем! Это называется износ. — Сняв колодку, офицер показал пальцем на оплавленные катушки и сбитую линзу. — Если бы это было боевое оружие, Сервано поджарился бы на месте. Как ты определил неисправность?
— Жужжало странно, — ответил Кирк, потирая ладони.
Офицер слегка кивнул и, хмыкнув, повесил ружье на плечо.
— Похвально. Но в следующий раз сначала зови инструктора. Фон Закс, благодарю за бдительность. Хотя могла бы и сама отобрать у него оружие. Вольно. На сегодня достаточно.
Уходя, офицер бурчал что-то себе под нос. Кирк смог расслышать только: «Стояла три года… Снесли в первый же день».
Раздались звуки борьбы где-то сбоку. Затем истерический голос:
— Merd`ge! Барто, я не дебил! Ты достаточно ясно сказал удалить запись! Убери от меня свои руки!
Барто отпустил Жюля, поставив его обратно на землю. Отряхивая одежду, блондин, поморщившись, обиженно сообщил:
— Ну, во-первых, ничья. А во-вторых, нет видео — нет кабриолета, детишки.
— Ты сжульничал, — коротко сказала Кайя, смотря на Кирка.
— Как будет угодно. Я попал. Удачи тебе найти свой выстрел на остатках мишени.
Варгова фыркнула. Перед тем как уйти, она что-то тихо спросила у Макса. Затем коротко кивнула в сторону Кирка и молча зашагала к выходу с полигона. Кирк подошел к Далии. Руки все еще жгло. Он попытался посмотреть ей в глаза, но она уже одернула челку и слегка отвернулась.
— Зачем было звать офицера?
— Чтобы вы не поубивали друг друга. Мало нам было одной ходячей проблемы. Теперь их две, — буркнула Далия, пиная ногой грязь.
— Хуже того, это две проблемы в синергии. Пойдем. Дождь усиливается, — констатировал Макс, жестом указывая всем в сторону кафедры когерентности.
Пожав плечами, Кирк двинулся следом за всеми. Ему не нравилось слово «синергия». Как и все, что произошло на полигоне.
Через несколько недель настал день в межсезонье, который каждый год радовал и одновременно мучил Кирка. Бюджетникам выдавался один бесплатный государственный квантовый курьер. Студенты и их родители, разлученные миллиардами километров, были связаны лишь короткими посланиями пару раз в год. В обиход всей галактики вошел термин «голубь», который бесил Кирка. Так что и в этот раз он сказал коротко: «КК».
«СИСТЕМА НЕ РАСПОЗНАЛА ВАШ ЗАПРОС»
— Кирк Сервано, квантовый курьер до планеты Серпозиум, сектор Народная Воля.
Бездушная бюрократическая программа наконец пустила в интерфейс для отправки послания. Следующие несколько минут Кирк записывал сообщение, которое репетировал последние дни. Вышло корявенько: он сбивался, не мог сосредоточиться на чем-то конкретном.
— Люблю вас. У меня все нормально. — Кирк почесал затылок. — Ну, и я подал заявку в «Пламя Гефеста». Сообщу потом о результатах.
Система отправки зарегистрировала запрос, утаскивая короткое сообщение в сухой код, которому предстоит скопироваться через море квантовых вероятностей. Кирк вышел из звукоизоляционной кабинки и тут же получил порцию отборного мата от сокурсника, стоявшего в очереди.
Показав ему средний палец, Сервано ловко исчез в толпе студентов и снующих туда-сюда автодроидов. Экраны сотен терминалов бросали на людей нервные отблески. Ровные ряды кабинок напоминали соты. Крики, ругань и чуть ли не драка в очередях давили на нервы. Макса не было рядом, и без него в толпе Кирк был словно масс-габарит без водителя. Под ногой что-то хрустнуло. Извинившись перед жестяным дроидом, он побрел к выходу из зала общественного единения.
Скорее уж зал общественных испражнений! Стоп, это что, Кайя?
Кайя действительно стояла у выхода, опершись о стену. Казалось, железная палка между лопаток сегодня куда-то исчезла из ее образа. Кирк уверенно подошел к девушке:
— Добрый. Неплохо мы постреляли тогда. Ты прямо снайпер.
— Угу.
Она вдруг повернулась к Кирку и машинально выпрямилась:
— А ты здесь, чтобы собрать из «голубей» бомбу?
— Теперь уже нет. Если, конечно, ты снова не прикроешь мой зад, — улыбнулся Кирк.
— Забей. — Кайя снова будто потеряла интерес, глядя сквозь него.
Кирк покачал головой и продолжил попытку:
— Тоже сложности с предками? Знакомое состояние. Знаю еще одного парня, который также избегает дня записи.
Кайя резко подняла на него глаза, прищурившиеся до маленьких карих точек:
— Ты сейчас серьезно?
— В смысле? Да я про Макса!
Она подняла брови и покачала головой:
— Вы знакомы три года. И ты ни разу его не спросил. Хороший же ты друг, Сервано!
— Да в чем дело?
— Загляни на мемориал. Он, скорее всего, там. Сегодня не только день связи.
Пнув ногой дверь, Кайя впустила резкий осенний свет в зал и вышла. Кирк в недоумении стоял и рассматривал пол. Мемориал? Планшет уже компилировал данные.
26 июня. День памяти героев военно-исследовательского флота. Учрежден… В государственном университете столичной планеты Мир, недалеко от кафедры когерентности, вы можете посетить мемориал героев военно-исследовательского флота, обрамленный живой изгородью от лучших садовников…
Шагая по указателям навигатора, Кирк с раздражением выдернул нейронить из планшета. Солнце, клонившееся к закату, пекло шею. Земля под ногами была устлана плотным ковром листьев: у ветра сегодня выходной. Мемориал героев, пафосно описанный в брошюре, оказался небольшой белой мраморной стеной с сотнями имен на вмонтированных в нее электронных табличках и вечным огнем. Около одной из надписей стоял Макс, опустив руки.
Катерина Горентова, младший офицер 5-го корпуса военно-исследовательского флота Гефестского Синдиката.
2308 – 2339
— Отец тоже?
Макс не обернулся. Его тень падала прямо на табличку. Кирк сел на бордюр в паре метров от него и положил рядом пачку сигарет. Щелкнула зажигалка. Запахло плохим табаком.
— Нет. — Макс сел рядом и взял сигарету из пачки. — Отец ушел сразу после похорон. Спихнул меня дяде.
Кирк зажал сигарету в зубах так сильно, что ее конец чуть не обжег подбородок. Макс вздрогнул и резко повернул голову.
— Не смей. Что ты вообще понимаешь?
Макс замолк, вертел сигарету в пальцах. Табак сыпался на штаны тонкой полоской.
— Каждый раз, когда дядя готовил завтрак, я только и мог, что ненавидеть этот сраный бекон. Знал, кто его оплачивал.
В пальцах от сигареты осталась одна бумажка. Он все еще вращал ее из стороны в сторону.
— На бюджет я не прошел. Потом пришло уведомление, что я зачислен. Ни письма — ничего. Просто договор и чек.
— Макс, я не знал.
— И не должен был знать. Ты отлично справлялся с тем, чтобы не лезть куда не просят.
Макс встал, отворачивая лицо. Но скрыть красные, опухшие глаза ему явно не удалось. Единственное, что придумал Кирк, — не смотреть в его сторону.
— Я почти не помню маму. Перед отъездом дядя подарил мне их мерцалку — кадры со свадьбы. Я ее выкинул. Не смог смотреть. Наверное, отец поступил со мной так же.
Он больше ничего не сказал в тот день. Уже вечером в кубрике, делал вид, что поглощен расчетами. Чувствуя себя лишним, Кирк оставил его в покое. Впервые за долгие месяцы обсерватория для Сервано стала местом, куда он ушел, потому что надо, а не потому, что хочется.
………………………………………………………………………
Лабораторный журнал Кирка Сервано и Максима Горентова. 2 августа 2355 г. Блокировка доступа. Автозапуск записи — 3 августа 2355 г., 01:00.
Попробую по методу Макса.
Как мы вообще летаем? Корабль создает пузырь Алькубьерре. Пузырь сохраняет в себе корабль и декогерентную реальность. Островок суши, который пузырь несет через море. А маяк — наблюдатель, задающий вектор. Нет маяка — корабль не имеет наблюдателя в реальности, а значит, теряет направление и дрейфует. Рано или поздно пузырь продавит, и тогда корабль и экипаж размажет в квантовую пену.
Расстояние от Синдиката до Ангары превышает допустимое время полета без маяка. В Сером Квадранте корабль не делает пересадку. В Ангаре маяков нет. Как он может не терять направление так долго?????????
Смотрю логи Макса. Пузырь при старте в 20–25 раз больше стандарта. Пузырь не несет корабль и реальность через когерентность. Он ее ПРОБИВАЕТ. НАСКВОЗЬ НАХРЕН! По вспышкам видно: за ним остается туннель. ОН РЕАЛЬНО ИДЕТ НА ТАРАН. Как ледокол.
Стоп. Это идиотизм государственного масштаба. Когерентность нестабильна, квадриллионы вероятностей каждую миллисекунду. Реальность и само пространство там постоянно меняются. Идти на таран по старым картам — чистое самоубийство. Одна мелкая флуктуация — и корабль может оказаться вообще в любой точке пространства и времени.
!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
Думай. Как пройти вероятности без направляющего? Только если… Он выныривает! Пробил туннель, вывалился в нашу реальность, быстро собрал данные о топологии — и нырнул обратно. Как дельфин.
Поэтому у него так много линз на каждой долбаной грани! Они мгновенно всасывают рассеянную энергию для нового прыжка!
………………………………………………………………………
Кирк закрыл журнал. Формулы, расчеты, его пояснения — до стройности Макса еще далеко. Но в этой каше Макс разберется. Главное сейчас было — проверить гипотезу. Если он не только предоставит данные, но и подтвердит их экспериментально — это первое место в отборе. Без отговорок. Как бы они ни сдали военку — такое точно никто не повторит.
Зал практики, где три года назад Кирк все заблевал кровью, освещался только голоэкраном и отблесками висмут-селенида. Украсть его из лаборатории было проще, чем переделать плазмоган. Студентов завтра ждет веселая химия: Кирк оставил после себя пустые полки. Перед бронестеклом лежал белый шар, готовый принять на себя стыренный материал. Мощность имитационного поля за бронестеклом выкручена — на максимум.
Сфокусирую на нем все, что имеется. Движок получит такой мощный источник энергии, что его гравиполе сможет сформировать пузырь. Охлад?
Кирк еще раз посмотрел на расчеты в планшете. В этот раз все должно сработать. Или нет. Он снова включил запись журнала:
— Макс. Ну, в общем. — Кирк оглянулся и снова посмотрел в экран. — Твои расчеты. Я в них уверен. Под мою ответственность. Если меня все же размажет — это моя вина. Не твоя.
Погладив рукой шар, Кирк продолжил:
— Наш гравипузырь. Энергии от имитации когерентных полей точно хватит. И да, если все-таки выйдет говно — не надевай на мое погребение свою дурацкую рубашку. Она меня бесит. Конец записи.
Глубоко вздохнув, Кирк выпустил гравипузырь за бронестекло. Процесс формирования имитации когерентности ознаменовался знакомыми фотонными вспышками. Линзы на шаре сфокусировали энергию когерентного поля. Пространство начало сворачиваться, будто манная каша в невесомости. Шар взлетел, отталкивая от себя вспышки.
Столько радостной матерной брани этот зал не слышал, наверное, никогда. Досталось всем. И воякам, и Архонту, и даже горжикам. Чуть не подпрыгивая на месте, Кирк отдал команду движения. Шар начал таранить когерентные поля. Вакуум вокруг покрывался рубцами, датчики фиксировали ровно то же самое, что делал «Путь Ангары» в день запуска. Шар стоял. Поле двигалось. Декогерентность пробивала Когерентность. Кирк ликовал!
Он не заметил, как датчики тревожно завибрировали, как код расчетов начал сбоить и как волосы на голове начало потихоньку подтягивать к стеклу. Шар остановился и завертелся вокруг своей оси. Вибрации на стекле стали видны невооруженным глазом. С невероятным грохотом, который вообще не должен был появиться в вакууме, шар рванул вперед и, будто ударившись о резину, понесся прямо в бронестекло.
— Жопа.
Стекло вышибло шаром. Осколки не полетели в Кирка — они завертелись в танце. Цепляясь изо всех сил рукой, он уже понимал: мышцы просто бесполезны. Но самое страшное — имитация когерентности. Она заполняла зал практики. Покрытие стен, потолка и пола — все морщилось и разворачивалось. В глазах плясали молнии, мысли скрутило.
…Мама…
— Хватайте его быстрее! Декогерентный набор, живо!
— Не успеем! Нас всех накроет!
— Манипуляторами!
Жесткие клешни манипуляторов для грузов схватили Кирка за грудь и выдернули его, как пушинку. Последнее, что он успел разглядеть: Макс, техники и преподаватель. Язык прилип к небу. Кирк отключился.
Периодически он приходил в сознание. Попытка взять стакан воды привела к тому, что стекло лопнуло под пальцами. Это было уже третье пробуждение. Снова сны. В основном — о доме. Иногда снились красные молнии и зеленый туман.
Четвертое. Да дай ты мне уже воды просто попить!
Стакана на тумбе не было. Капли в капельнице, казалось, бьют градом по ушам.
Так прошла ночь. Кирк не смог уснуть, мучаясь от квантового резонанса. Но утро оказалось еще хуже.
Медик, убедившись, что Кирк в полном сознании и может ходить, достал странный прибор, похожий одновременно на портативный рентген и присоски для энцефалограммы. Снимая его с головы Кирка, он сообщил:
— В деканат. Приказ ректора. Больше я тебе ничем не смогу помочь.
Кирка сопровождали двое офицеров с военной кафедры. В глазах рябило. Он надеялся, что никогда не ощутит пол этого коридора под своими ногами. Уловив короткий жест, указывающий на коричневую лавочку рядом с кабинетом, Кирк подчинился. Диодный свет не мог раскачиваться, но именно таким он ему и виделся. Лица офицеров расплывались.
Зато…
Нет никакого «зато». Лучше бы там и сдох.
…Сработало. Ничего не хочу знать. Оно сработало.
Из кабинета ректора слышались крики. Ясное дело: всем плевать, что Кирк хотел сделать. Важно, что получилось в итоге. Дверь скрипнула. Сквозь слипающиеся веки Кирк разглядел высокого человека в атласной черно-изумрудной форме. Даже в своем состоянии Кирк отметил его бледность. Почти альбинос. Мужчина проскользнул в дверь. Крики сразу утихли.
Офицеры рядом переглянулись и, как показалось, вросли в стену. Глюки? Или ясность сознания возвращается? Дверь снова скрипнула. Альбинос кивнул офицерам — тут же оба отошли от Кирка и пошли за ним. Из-за двери сквозь кашель раздалось:
— Сервано, зайдите!
За огромным старомодным столом сидел тучный ректор, вытирая манжетом пот со лба. На стене висел портрет Архонта Тимерия II в роскошной золотой раме. Ректор нажал на пульт, и жалюзи опустились. Единственным источником света, разливающим синее сияние вокруг стола, стали его импланты в глазах.
— Ваш сокурсник — Горентов, верно?
— Да.
— Отличные у вас данные, господа. Прям не могу налюбоваться. — Ректор снова закашлял, голос чуть охрип. — В общем, вам обоим надо как-то систематизировать эксперимент и закончить его более… безопасно. Локальный пузырь? Просто отлично.
Чего ты боишься?
Кирк моргнул, постукивая пальцами по коленке. Это был такой сюр, что последние четыре дня глюков теперь казались скорее авангардистским реализмом.
— Хорошо. Разрешите идти?
Ректор наклонился через стол:
— Не распространяйтесь, пожалуйста, о своих друзьях. Им это точно не понравится. И постарайтесь теперь без эксцессов. Утянете с собой и меня.
Да что здесь вообще происходит?!
— Понял вас, господин де Ластье.
Выйдя в коридор, Кирк увидел Макса. Им было что обсудить. Возможно, все-таки в кресле у ректора было уютнее.
Глава 3
Море квантовых вероятностей. Только ограниченное собственной природой сознание могло породить столь великолепную универсалию. Одновременно аксиоматичную и непознаваемую. Когда более 140 лет назад мы окончательно подтвердили — наша наблюдаемая реальность материальна лишь на втором уровне, а на первом представляет собой мир вероятностных интерференций — все философские и религиозные течения предвещали крах человека как субъекта познания. И где мы сейчас? Гефестский Синдикат охватил три звездные системы, нашел Когерентный Источник и вступил в контакт с другой цивилизацией людей. Это был не крах. Это была открытая дверь, за которую догматики боялись заглянуть тысячелетиями.
Жак де Фуансе. «Когерентная философия», 2-й том, издание в твердом переплете 2321 года. Раритетное.
Глава 3.
2357 год. Гефестский Синдикат.
Планета МИР
И-индекс: 0,96
Уголек сигареты, пульсируя в такт ионным двигателям в ночном небе, достиг фильтра. Окурок упал прямо на лужайку. В темноте вспыхнула новая сигарета, но лишь затем, чтобы через пару минут разделить судьбу предыдущей. Это была уже третья.
Не верится. Последняя ночь в «Силе Разума». Предыдущие два года Кирк думал только о том, как наконец покинет это место. Неважно, домой с позором или к «Горизонту» с триумфом. Лишь бы эта ублюдская осень, эти шпили и этот туман перестали мозолить глаза. А сейчас он стоит на балконе. Уже почти час.
Планшет пиликнул. На экране Когерентный Источник пульсировал вероятностями. Его гипотеза, получившая признание в высших академических кругах, сейчас была небрежно смахнута в сторону ради одной короткой строчки:
Тебе голубь пришел.
Пальцы быстро набрали ответ:
Скинь метаанализ.
Окурок обжег губу. Планшет снова пиликнул:
«Серпозиум, сектор Народная Воля». Думаю, тебе лучше лично все посмотреть. Я к Лильке. Утром увидимся. P.S. Надень что-нибудь приличное. Жюль завтра что-то устраивает.
Кирк побежал по широким коридорам «Силы Разума», чуть не сбив коменданта. Оставив за спиной брань и угрозы, он застыл перед дверью. Приложил ладонь. Ничего не произошло. С силой стукнул.
— Что тебе надо, дебил?!
Точно. Я ж переехал.
Еще пара минут бега, и он стоял у нужной двери с табличкой «Кирк Сервано, Максим Горентов. Младший исследовательский состав “Пламя Гефеста”».
Дрожащей рукой он прижал пальцы к сканеру — ДНК-контроль пропустил его в просторную комнату, будто поделенную пополам. Одна часть была полностью завалена деталями, схемами, механизмами. Огромный голотелескоп, небрежно выставленный в окно, стоял на криво установленной треноге. Другая же половина комнаты дышала минимализмом. Шкаф-купе, пара комплектов формы «Силы Разума» да толстенькая книга на кровати.
Едва включив инфостол, Кирк запустил распаковку данных. Пока рябь голозаписи формировалась в воздухе, он думал только о том, зачем они прислали квантового курьера.
Стоит как пять маминых зарплат. Или три папиных.
Буйные черные волосы отца слегка усмиряла седина. Его огромные руки обнимали блондинку лет сорока пяти. На удивление хрупкая женщина, вместо того чтобы утонуть в этих объятиях, казалось, сама поддерживала мужа. На точеном, угловатом лице играла тонкая улыбка, в ярко-желтых глазах блестели слезинки. Кирк с горечью отметил, как постарела мать. Ее теплый голос мягко укутал комнату:
— Сынок, мы очень гордимся тобой. «Горизонт» ... Твоя мечта сбылась. — Мама замолкла, вытирая уголки глаз.
— Я в детстве тоже мечтал. Правда, все повернулось немного иначе. Неважно. Мой сын — выпускник «Силы Разума», летит в систему Ангары, на станцию «Горизонт». Спасибо, что оставил мне софт — заспамлю все терминалы в депо приказом о твоем назначении! — Хрипловатый голос отца прервал ее слезы.
— Кирк, солнышко, пожалуйста, будь осторожнее. Сам же знаешь, к чему приводят твои выходки. Перелет в этой... когерентности. До меня доходило много слухов... — Она не успела договорить. Рука мужа мягко переместилась с ее талии на плечо.
— Роза, он взрослый. Он сам все знает. — Отец из-под тяжелых бровей посмотрел в объектив так пронзительно, что Кирк невольно вцепился в край стола.
Мама кивнула:
— Мы очень любим тебя, сынок. Как только достигнешь «Горизонта» — отправь сообщение через ОРС. Мы будем ждать, сколько потребуется. Не вздумай покупать «голубя»!
Проекция резко оборвалась. Громкий электронный голос резанул по ушам.
КОНЕЦ СООБЩЕНИЯ. ОТПРАВИТЬ ОТВЕТ? АКЦИЯ: - 30% НА ЭКСПРЕСС-МАЯК. ДОСТАВКА 12 ДНЕЙ. (ОБЫЧНАЯ: 2-4 МЕСЯЦА). НЕ УПУСТИТЕ ВЫГОДУ. ВСЕГО ЗА...
Смачный удар ногой по внутренней крышке стола вырубил экран и погрузил комнату в темноту. Выругавшись, Кирк тут же нырнул под стол.
Схемы не разбил. Вроде работает. Зачем вообще монтировать комп в деревяшку? Давно есть полимеры!
Стипендии едва хватило бы на экспресс-доставку даже со скидкой в 90%, а уж на возмещение казенного стола — и подавно. Щемящая тоска по дому мгновенно сменилась почти животным гневом. Убедившись, что инфостол цел, Кирк лег на кровать и потер виски. Тишина возвращала его мыслями к крохотному жилому модулю на задворках гигарайона. К тесному, но такому родному куску прошлой жизни. Уже засыпая, Кирк бросил взгляд на окно. Между медленно плывущими огнями орбитальных доков он заметил три короткие яркие вспышки, выстроившиеся в линию — словно кто-то набрал на небесном холсте многоточие. Секунда — и их не стало.
Военные корабли на ночных учениях.
Проснулся Кирк за несколько минут до будильника. Тепло подушки противно липло к лицу. Половина комнаты Макса оказалась совсем нетронутой. Широкие ставни окна медленно раскрылись. Кирк положил пульт от комнаты и встал у подоконника. Едва он открыл зажигалку, она выплюнула огонь.
Уже пятый раз за неделю такая фигня.
Тонкие полосы солнца вязли в легком тумане. На лужайке возле корпуса бежала трусцой Кайя. Ее каштановые волосы полностью выбились из пучка, упав на острые плечи. За ней, пыхтя, преодолевал себя Барто, терпел от Кайи едкие шутки. Здоровяк вдруг упал прямо в траву. Шутки тут же закончились — Кайя подбежала к нему и наклонилась.
Попалась! Барто — хорош!
Получая небольшими кулаками по спине, Барто с хохотом побежал с Кайей на руках в корпус. Когда парочка скрылась за углом, Кирк понял, что давно докурил. Закрыв окно, он встал у кучи своих вещей в углу. Ничего приличного не нашлось. Поэтому, идя в душ, обмотанный полотенцем, Кирк нес в руках черный гермокомбез и зеленый лабораторный халат. Через полчаса он стоял на крыльце у двери главного зала, слегка приглаживая мокрые волосы,
— Ну я же просил поприличнее!
Кирк обернулся. Макс в изумрудной рубашке и черных строгих штанах стоял, поправляя очки.
— Позер. Зачем очки напялил?
— Лиля говорит, что я в них взрослее.
Макс почесал затылок, забирая протянутую Кирком сигарету.
— Как у нее дела?
— А сам как думаешь? По приказу минимум год.
— И не факт, что будут свободные рейсы. Понимаю.
Дальше курили молча, наблюдая, как подтягиваются остальные. Первыми пришли Кайя и Барто. Коротко поздоровавшись, они вошли в зал. За ними подошла Далия в роскошной бирюзовой мантии. Небрежно кинув приветствие, она тряхнула идеально уложенным каре и тоже вошла.
— Идем? Кирк!
Кирк вздрогнул и коротко кивнул Максу. Заходя в дверь, он споткнулся о порог.
— Ты все еще пялишься.
— Иди в зад.
Зал встретил Кирка мягким диодным светом из-под потолка. Он никогда не видел эти просторные своды такими пустыми. Ни гомона, ни толпы. Только пять выпускников «Пламени Гефеста» и одинокая пустая кафедра. Кайя и Барто шушукались в стороне, Макс и Кирк начали бурно обсуждать теорему информационной корреляции из последнего номера журнала «Квантовый рубикон». Очень скоро Сервано по привычке нарушил покой зала легкой бранью, получив в ответ от друга усталый вздох.
— И где наш пижон? Как он умудрился арендовать главный зал и зачем нас тут собрал? — Ледяной голос Далии эхом разлился по сводам.
— А вот это отличный вопрос! — Голос Жюля донесся от кафедры.
Столб света от гигантского голоэкрана вонзился прямо в середину зала, разрезав полумрак. Запустилось видео, из скрытых в стенах динамиков полился мягкий звук. На экране сменяли друг друга презентации всех пятерых. Каждому — свой короткий рекламный ролик. Кирк заметил себя и свое досье.
Гений, способный вскрыть когерентность простой открывашкой? Черт, а ведь прикольно.
По залу прокатился хор рингтонов, во внутреннем кармане Кирка завибрировал планшет. Открыв сообщение, он чуть его не выронил.
« “ВулканГосверфь”. Патент и запуск опытного образца локального пузыря Алькубьерре одобрены. Просим связаться с нашим агентом для уточнения деталей. Будем рады сотрудничеству».
Кирк особо не обратил внимания на пятизначную сумму. Опытный образец. На настоящем производстве. Под ботинком хрустнула какая-то трещина в полу, он тут же наступил на нее плотнее, чтобы Макс не заметил его нервной дрожи.
— У всех патенты? Это не шутка? — Макс озирался по залу.
— То-то я и думаю, отец вчера поздравительную прислал. Правда, спросил, почему я не выбрал «Роттен констрактум», — задумчиво пробубнил Барто.
— Вы, буржуа, вообще не умеете называть компании. Кстати, а куда он отправил твой проект по новым масс-габаритам? — спросила Кайя, пытаясь заглянуть через мощное плечо в планшет.
На кафедру вышел Жюль. Военная форма была затянута по всем стандартам. Разве что вышитый прямо на ней фамильный герб придавал зрелищу странную смесь лоска и официоза.
— Рад всех вас видеть здесь. Пять лет назад я пропустил церемонию. Вот, решил немного это исправить. — Жюль улыбнулся одними глазами (сегодня он не вел запись).
— Все мы за эти два года не только пробились в «Пламя Гефеста», но и проделали грандиозную работу. Я взял на себя скромность договориться с компаниями по всему Синдикату. Вам осталось лишь подписать бумаги.
Он осмотрел зал, по центру которого все еще крутился видеоролик, но уже без звука. Чуть сбавив громкость усилителя голоса, он продолжил:
— За скромные семь процентов комиссионных вашему покорному слуге — вы получаете будущее.
Барто вбежал на кафедру и, крепко стиснув руками плечи Жюля, начал его трясти:
— Семь процентов? Жюль, когда ты стал филантропом?
— Это все очень мило, но где же лично твое изобретение? — с раздражением кинула Далия.
Жюль, мягко выкрутившись из тисков Барто, выключил видео. На голоэкране появились стилизованные портреты всех пятерых анфас. Над ними возвышался такой же портрет Жюля.
«Когерентная группа. Руководитель коммерческого отдела — Жюль де Альдегадо.»
— Вот мой проект. — Жюль плавно поклонился, элегантно отставив правую руку в сторону. — «Когерентная группа» — лучшие умы Гефестского Синдиката за последние пять лет — уже на устах от «Стального Кольца» до Элизиума. Ваши подписи в доверенности — и лаборатории «Горизонта» передерутся за контракт с такими сотрудниками.
Барто торжественно подключил нейронить к терминалу на кафедре, подмигивая Кайе. Кирк перевел взгляд на Макса.
— Нам понадобилось бы лет десять, чтобы пробиться в такие компании. Кирк, решай сам.
Нейронить Макса знакомо блеснула в воздухе. Светящийся экран планшета снова привлек внимание. Изящные буквы в доверенности раздражали даже больше, чем вычурная подпись в конце.
Хрен с ним. Хочу увидеть мини-пузырь.
Секунда — и Кирк в один клик подгрузил в планшет свою подпись. Жюль снова заговорил:
— Госпожа фон Закс, вы не просто украшение когерентной группы. Без вашей работы по интерпретациям многомерных реальностей как природы когерентного пространства — группа не обретет согласованность.
Кирк изучающе смотрел на Далию. Слегка надув щеки, она достала нейронить из тонкого запястья и подсоединила к массивному планшету, стилизованному под старую книгу. Челка свалилась со лба, открыв обычно скрываемый глаз. Каждый раз, видя ее гетерохромию, Кирк не мог определиться, какой из глаз — черный или фиолетовый — прибивал его к земле сильнее.
— Я очень рад, что вам понравилась моя идея. Все вещи собрали? Я выделил вам грузчиков и личный транспорт. Но если кто-то не хочет…
Кирк почувствовал на себе едкий взгляд Жюля.
— … может собраться самостоятельно. Увидимся в Атриуме! К сожалению, на «Путь Ангары» рейс военный, там я уже бессилен.
Не без ворчания Макса приняв предложение Жюля о грузчиках и челноке, Кирк стоял на посадочной площадке. Грузчики суетились вокруг. Свою неловкость Кирк пытался скрыть, уткнувшись взглядом в планшет. Вдруг в толпе мелькнула его старая, потертая сумка. Почти животным рефлексом он выдернул ее из рук грузчика, тут же буркнув извинения. Лямка тяжело впилась в плечо, но эта отрезвляющая боль сопровождала его через весь полет, вплоть до прибытия в Атриум.
Военный сектор космопорта встретил выходящего из челнока Кирка цветами Гефестского Синдиката. Изумруд и черный гранит создавали мрачное, клаустрофобное ощущение. Группа остановилась перед огромной пропускной рамкой. Два офицера со светящимися имплантами глаз внимательно изучали их лица. Далию пропустили первой.
Внезапно и тихо со спины Кирка донеслось:
— Господин Сервано. Пройдемте.
Кирк обернулся. Лицо военного не выражало абсолютно ничего. С таким же непроницаемым видом в случае неповиновения он наверняка вытащил бы бластер и отправил любого на этой площадке в небытие. Оскаленный бойцовый пес на его шевроне не предвещал ничего хорошего.
Вневедомственная Разведка Синдиката. Два года меня не трогали, и вот опять.
Перед тем как его увели, Кирк успел заметить, как Кайя грызет ногти, а Макс напряженно изучает свои шнурки.
Допросная ВРС представляла собой стальную коробку два на четыре метра. Офицер жестом указал на аскетичный стул, стоящий напротив небольшого пустого стола.
Металл еще теплый…
Офицер тихо поставил на стол небольшую черно-изумрудную коробочку. Определитель звуковой когерентности.
— Квантовым курьером вам поступило сообщение от Глеба и Розы Сервано вчера в 22:37. Сообщение было прослушано вами один раз в 22:45. Длительность — четыре с половиной минуты, — офицер навис над столом, уставившись прямо на Кирка, — Вы подтверждаете данную информацию?
Коробочка тихонько завибрировала, калибруясь под акустику.
— Да, — выдохнул Кирк, собрав все силы, но голос предательски дрогнул.
— Глеб и Роза Сервано — ваши кровные родители или опекуны? — продолжил офицер.
Детектор снова завибрировал, но чуть слабее, перейдя в режим анализа.
— Кровные родители.
В воздухе усилился низкочастотный гул. Прибор закончил калибровку.
— Вам известно, о каких слухах говорила Роза Сервано?
Что за слухи? Мама, что ты имела в виду?
Звон в ушах резко прекратился. Во рту стало сухо и вязко.
— В институте ходили слухи, что из-за трений с Орбитальной Директорией могут прикрыть совместные программы на «Горизонте». Их достоверность сомнительна. Архонт не допустит узурпации такой станции интриганами из Орбитальной Директории. — Кирк выдержал паузу. — Что именно известно моим родителям... мне неизвестно.
Коробочка замигала всеми датчиками. Офицер пристально смотрел на парня.
— Вашу нейронить, Сервано.
Еще пара секунд, и подключение к определителю опустошило Кирка, а затем резко наполнило, словно пластиковый пакет сначала безжалостно смяли, а потом рывком надули воздухом. Зеленый диод на коробочке мигнул и загорелся ровным светом.
— Пройдите досмотр у шлюза на наличие запрещенных предметов. Будьте осторожны — шлюз закрывается через десять минут двадцать две секунды, — ласково сказал офицер.
Сопровождать Кирка обратно он не соизволил. У шлюза двое военных молча осмотрели сумку и, забрав все имевшиеся блоки сигарет, пропустили Кирка дальше.
Что ж вы в лицо не смотрите? Стыдно, что сами от ВРСника в штаны наложили? Еще и сиги забрали. Уроды.
— Что такое? Мог бы сходить и спросить у дяди офицера, выпустят ли Кирка погулять!
— Типичный Кирк, — Макс покачал головой, пропуская Кирка в челнок.
— Они все сиги забрали.
— У меня тоже.
Шлюз челнока закрылся. Кирк сел и пристегнул ремни. Следующий час прошел в полном молчании. Искусственная гравитация работала настолько незаметно, что казалось, они вообще не летят. Кирк задумался. Отец тоже был в допросной ВРС. Но никогда не рассказывал, что там произошло.
Послышалось шипение. Живот скрутило, уши будто наполнились жидкостью. На потолке начала мигать желтая лампочка в такт открывающемуся шлюзу. Жюля стошнило прямо под ноги. Макс протянул ему платок. Жюль, зажимая лицо свободной рукой, лишь благодарно кивнул.
Барто встал первым, и, если бы его не подхватила за руку Кайя, упал бы на заблеванный пол. Ноги у него сильно подкашивались. Далия, вцепившись руками в ремни, тяжело дышала. Из-за шлюза послышался резкий командный голос:
— Медик нужен?
— Справимся. Они на военных челноках раньше не летали, господин офицер. Стыковка далась им с трудом, — ответила за всех Кайя.
— Две минуты. Потом челнок улетит на автопилоте, — спокойно сообщил офицер и исчез в глубине космотрапа.
Кайя уверенно встала, слегка опираясь на руку Барто. Хрустнув пару раз шеей, она сухо произнесла:
— Вставайте медленно. Подбородок прижмите к груди. Шагать только полной стопой. Минут через пять-шесть придете в норму.
Перечить никто не стал. По очереди выполнив инструкции, вся группа во главе с Кайей пошла по стальному герметичному трапу. Кирк сглотнул. За этими стенками — вакуум космоса. Ближе, чем когда-либо ранее. Его рука сама потянулась коснуться стыка шестигранных композитных панелей, выстилавших коридор.
Трюм корабля встретил его ровным, почти неслышным гулом. Высокий офицер средних лет с пронзительно синими глазами спокойно указал на их каюты.
— По двое. Сервано — Горентов. Де Альдегадо — фон Роттен. Варгова — фон Закс. Переход через два часа. Затем — в смотровую.
Кирк уже хотел было пойти в указанную каюту, как почувствовал цепкую руку на своем предплечье. Макс сжал пальцы сильнее и прошипел:
— Отдай честь, как учили на военке!
Кирк понял, что все смотрели на него. Особенно офицер, вопросительно приподнявший брови. Повторив ненавистную позу, Кирк отдал честь и произнес вместе с остальными:
— Есть, господин офицер!
Каюта-куб была вершиной этого инженерного фанатизма. Все подчинено логике эффективности. Двухъярусная кровать, стол, два стула. В стене два разъема для нейронитей и небольшой голоэкран. Свет исходил от всей поверхности потолка — равномерный и без теней.
— Фотонно-кристаллические панели. Проверь, есть ли регулятор, — Макс швырнул рюкзак на нижнюю койку.
Кирк пропустил вопрос мимо ушей. Расшатанный штекер его нейронити воткнулся не без усилия. Голоэкран запустился:
«Для ознакомления курсантов»
Кроме общих данных, система допускала мониторинг полета. Прямо сейчас сын технички-биоконтура и оператора масс-габарита имел возможность наблюдать за колебаниями гравитационной метрики Алькубьерре в режиме, близком к реальному времени. Эта мысль обожгла Кирка сильнее, чем едко-желтое солнце его родной планеты. Полистав раздел, он почувствовал, как воодушевление спадает. «Любое вмешательство в протоколы карается...»
Ничего нового.
— Шесть недель вместо трех месяцев. Не понимаю, — тихо произнес сзади Макс.
Кирк обернулся и уставился на Макса с немым вопросом.
— Последние два года он летал по этому маршруту раз в три месяца.
— Система дает ограниченный мониторинг. Я не вижу конструктивных…
— Естественно, ты их не видишь, — перебил Макс. — А если бы увидел — мне бы пришлось дать тебе по башке, пока ты не вскрыл что-нибудь. Кирк, ты вообще читал устав?!
Кирк почесал голову, отключил нейронить и сел на кровать. Макс сел рядом, смотря в одну точку перед собой.
— Трибунал, Кирк.
— Ну тогда я спать. Разбуди, как начнется КП.
— Сам проснешься.
Резким движением Кирк закинул сумку на верхнюю кровать. Затем подтянулся и лег на живот.
А то я не понимаю. Нянчится, как с дебилом.
Ворочался Кирк недолго. Его привычка засыпать в любых условиях всегда выручала. И ни ВРС, ни трибунал, ни ворчание Макса сейчас не подняли бы его голову от подушки.
Резкий, почти невыносимый вибрационный гул по всей каюте разбудил Кирка. Окончательно из сна его выдрал голос, стальной и решительный, донесшийся из динамиков на потолке:
«Фаза первая завершена. Навигационный компьютер вычислил когерентный резонанс».
«Фаза вторая завершена. Когерентное излучение сфокусировано в энергию вокруг корабля. Сформирован пузырь искривленного пространства».
«Фаза третья начата. Пузырь начинает движение в когерентном пространстве».
«Расчетное время пути — 1 008 часов по стандартному измерению. Покидаем космическое пространство Гефестского Синдиката. Конечная точка маршрута — сектор Ангара, станция "Горизонт"».
«Да хранит нас пространство и время»
— Да хранит нас пространство и время! — прошептали Кирк, и Макс, не сговариваясь.
Внезапная тишина показалась звенящей. Как в тот день, когда Макс отвел его к вывернутой наизнанку лаборатории. Если бы Макс тогда не побежал среди ночи за помощью… Кирк свесил голову с верхней койки:
— Жрать хочу.
— А когда ты не хочешь жрать? Ты бы и снаружи пузыря хотел. Есть инфа. Про столовку — тоже.
— Что там приготовил заботливый Синдикат? — спросил Кирк, спускаясь с кровати.
— Смотри сам, — Макс развернул к нему планшет. На экране — расписание: завтрак, обед, ужин, ночной паек. — И да, угадай, что такое «герметичное помещение досуга»?
— Наш будущий мавзолей?
— Курилка, идиот.
— Пиво?
— И фестиваль стейков с Элизиума в придачу.
— Ясно. — В этом «ясно» не было разочарования Кирка, скорее подтверждение уже давно сделанных выводов.
— Ну хоть курить дадут?
— Армейское сено.
Их диалог прервало новое объявление по громкой связи:
«Всем рядовым членам экипажа собраться на смотровой палубе. Время на сборы — 10 минут. Протокол — стандартизация».
— Одеться по форме и выстроиться по струнке. Началось, Макс.
«Смотровая палуба» оказалась не местом для наблюдения за звездами. Ни одного иллюминатора. Просто помещение с большой трибуной и несколькими рядами лавок перед ней. Весь экипаж уместился здесь, не создавая толкучки. Стоял довольно серьезный шум и резонанс голосов. Изумрудно-черные флаги на стенах поглощали окружающий свет, как космос за шлюзом. Кирку и Максу рукой махал Жюль, уже собравший вокруг себя Кайю и Барто. Далия же стояла в сторонке, опершись ногой о стену и внимательно что-то изучая в планшете. К сожалению Кирка, челка снова закрывала половину лица.
— Далия, по протоколу мы должны стоять вместе, — крикнул Жюль.
— Он прав, снежная королева. Не заставляй меня тащить тебя силой, — добавила Кайя, сбросив руку Барто со своего плеча.
Только прибыли, а она уже командует.
Далия подошла к остальным, не отрываясь от чтения, и встала рядом, уперев свободную руку в бедро. Конфликт не успел развиться — свет в помещении стал приглушеннее, динамики из стен сообщили:
«ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ГИМН ГЕФЕСТСКОГО СИНДИКАТА»
Зазвучала музыка, тихо, почти нерешительно; мелодия, струясь грустным, но светлым мотивом, нарастала, а затем грянул поражающий своими масштабами хор:
От кованых дней, от плавильных цехов
До звезд, что зажглись по указу отцов —
Мы строим державу из воли и стали,
Чтоб вечно стоял наш оплот средь миров.
Гимн поглотил Кирка целиком. Он машинально встал по стойке «смирно», ощутив, как все вокруг замерли в такой же позе.
Наш разум — мерило, наш труд — бастион,
Наш дух не познает преград! Наш Синдикат —
Идея, вознесенная в трон,
Наш Удел и Фундамент, грядущего солнца отряд!
Краем глаза он поймал, как губы Макса беззвучно шевелятся в такт.
Никогда бы не подумал... Хотя и я...
Мысль оборвалась, растворившись в финальных, затихающих аккордах хора.
Из первых рядов на трибуну поднялся пожилой мужчина.. Длинные седые пряди ниспадали на воротник мундира, но в его движениях не было ни тяжести, ни намека на слабость. Лицо с сетью острых морщин венчал длинный, аккуратный шрам на подбородке. Под его взглядом зал как будто стал меньше, прижав людей в толпе друг к другу.
— Вольно, — голос был настолько мощным, что казалось стены завибрировали ему в такт, — Сегодня я приветствую всех вас на корабле «Путь Ангары». Вокруг корабля — пузырь искривленного пространства. За пузырем — Когерентность. Смерть. А я ваш капитан. Кристиан Гольг.
Гольг скрестил руки за спиной и мягким шагом спустился в зал. Кирк никогда не видел, чтобы военный так делал. Он рассматривал каждый жест Гольга, затаив дыхание.
— Каждый из нас — корабль. Каждый из кораблей — флот. Флот — щит, меч и опора Архонта, во имя процветания нашего Синдиката. Слабость одного корабля — слабость флота. Слабость флота — гибель нашего Синдиката, — продолжал речь Гольг, медленно шагая вдоль первого ряда экипажа.
— Но мы не уничтожаем слабых. Мы делаем их сильными. Во имя выживания, по воле разума. Если кто-то из вас слаб — я дам ему шанс. Если вы не воспользуетесь им — на то воля Архонта. Вы здесь по собственной воле. Вы здесь — потому что вам доверились. Ваша задача — подтвердить мне, что мы не ошиблись. Вы все здесь — будущее Гефестского Синдиката. Вы пойдете по дороге, за которую я и все предшествующие нам дорого заплатили. Вы заплатите свою цену. И с гордостью будете нести ее до конца своих дней.
Гольг замер. Коротким, выверенным жестом отдал честь и произнес:
— Вы — те, кто призван осветить галактику светом нашей истины. Что вы можете дать нам?
Кирк сам не понял, как он вместе со всем залом отдал честь в ответ и выкрикнул с остальными хором:
— ВРЕМЯ, РАЗУМ И СМЕРТЬ!
Гольг опустил руку. Кивнув, он скомандовал:
— Вольно.
Развернувшись, он ушел через дверь в офицерское крыло. Офицеры дали команду к ужину. Люди потихоньку отходили от голоса Гольга, медленно, словно отрывая ноги, застрявшие в полу. У Кирка подрагивали руки. Стоящая рядом Кайя все еще смотрела на трибуну, глаза слегка блестели.
— Идем, — кивнул всем Барто, направляя их к выходу.
В коридоре их встретил офицер и отвел в столовую. Почти в самом центре стоял большой железный стол с табличкой «Младший исследовательский состав». Усевшись на длинную лавку, обитую каучуком, Кирк почувствовал, как ноги уперлись в Барто, сидящего напротив. На столе в железной тарелке булькала странная масса. В животе заурчало.
Пахнет нормально.
Через пару ложек Кирк так и не смог определить, что это вообще такое. Похоже на смесь каши, мяса и овощей, пропущенных через блендер на максимальной скорости. Во рту вязло. Но было на удивление вкусно. Кайя уже доела паек и восторженно прошептала:
— Это был Гольг. Тот самый, мать его, Гольг!
— Это у нас любимая тема. Кристиан Гольг — адмирал в Войне первого диалога, — печально вздохнул Барто, ковыряясь в тарелке.
Далия, отставляя тарелку подальше, недоуменно подняла бровь:
— Не может быть. Это было почти сорок лет назад. Ему должно быть далеко за шестьдесят.
— ОД и ГС встретились в Ангаре ровно тридцать девять лет назад. А Гольгу — шестьдесят восемь лет. Он получил адмирала в двадцать девять. Как вы можете не знать таких вещей?! — вскинула руки Кайя.
— Меня больше мучает вопрос, как я мог не знать телефон его гено-врача. Мне бы такой пригодился, — Жюль забарабанил пальцами по столу. — Но давайте на минуту оставим нашего Капитана. Неужели всех устраивает распределение кают? Я ничего не имею против нашего Барто, но с его габаритами пригодился бы отдельный челнок.
Кайя захихикала, получив в ответ от Барто прищуренный взгляд.
— Вот давай только ты не будешь жаловаться, — мрачно отозвался Макс. — Кирк среди ночи может задать вопрос о ядерном синтезе. И молись, чтобы этот вопрос был гипотетическим, а не уточняющим.
Кирк кинул ложку в пустую тарелку:
— Да я ж ничего не сделал!
— Еще ничего не сделал. Максим, будь добр, проследи, чтобы так и осталось до конца полета, — сказала Далия, вставая из-за стола.
— Я ему не нянька. А где моя ложка? Кирк!
— Да не трогал я твою ложку, мне что, карманы показать?! И зачем мне вообще ложка?!
Следующие две недели тянулись так же мучительно, как жевался армейский паек. Монотонно, серо и под гул СЖО. Кирк рассчитывал, что им будут поручать что-то важное. Однако голубоглазый офицер Брайль Фог, оказавшийся личностью не менее легендарной, чем капитан корабля, быстро разбил все надежды. Посменный мониторинг систем корабля без права самостоятельного вмешательства да ежедневная уборка кубриков. В какой-то из дней Кирк уже научился угадывать, когда Фог скажет «салаги», а когда в очередной раз пригрозит задолбавшей шуткой «разложить по пакетам и перемешать в сублимассу».
Еще тяжелее было с отбоем. Определить время в буквально неподвижном корабле без иллюминаторов, не используя часы? Сначала это показалось интересным вызовом. Но очень скоро Кирк сдался и просто плыл по течению жесткого армейского быта, ворчания Фога и абсолютной, всеобъемлющей скуки. В один из таких скучных дней, стоя в курилке совершенно один, Кирк засмотрелся на пенобластер.
— Даже не вздумай, — сказал Макс, заходя в герметичное помещение досуга.
За ним вошла Далия и сразу поняла, о чем говорит Макс. Сев рядом с пенобластером, она достала железный сверкающий портсигар и вытащила тонкую сигарету. Вставляя ее в мундштук, она похлопала по карманам и чертыхнулась.
— Прошу, — Кирк протянул ей уже зажженную отцовскую зажигалку.
Огонь радостно зажег краешек сигареты, Далия благодарно кивнула и достала планшет. В полумраке свет от экрана слегка просвечивал челку. Кирк сел рядом с Максом, все еще посматривая на Далию. Система начала всасывать дым, плавно и незаметно.
— Накачала что-нибудь посмотреть перед вылетом? Даже представить боюсь. А у меня памяти не хватило, — не выдержал Кирк и нарушил молчание.
— Интересно, почему бы это, — ответила Далия, не отрываясь от экрана.
Кирк поджал губы и начал щелкать крышкой зажигалки.
— Но если тебе правда интересно…
— Уж просвети.
— Усиление таможни Серого Квадранта. — Далия сделала резкую затяжку, дым вырвался клубом. — Торговый узел переполнен. ВулканГосверфь впервые за несколько лет отказалась продлевать контракты с Корпоративным блоком. Ответные санкции уже запущены.
— Ты явно упрощаешь. Но для Кирка сойдет, — деловито покачал головой Макс.
— Откуда у тебя доступ к ОРС? Тут невозможно выйти в сеть.
— Это метаданные, загруженные еще перед вылетом.
Макс присвистнул. Кирк уставился в пол. Петабайты данных, загруженных прямо в планшет. Такой объем памяти стоит больше, чем все их патенты с контрактами, которые помог заключить Жюль.
— Тебе-то какое дело? — Кирк почувствовал, как жар поднимается к щекам.
— Если ВГ может себе позволить внутренний рынок — значит, они уже начали процесс монополизации мелких судостроителей, Кирк. — Макс откинулся на скамейку, уставившись в потолок, его голос стал глуше. — Отсутствие конкуренции в гражданском секторе — плохой знак.
Далия перестала листать планшет. Она подперла подбородок рукой, и в ее взгляде на мгновение мелькнула не усталость, а что-то вроде понимания.
— Мелочь поглотили бы в любом случае. Вопрос «когда?» начал получать ответ. Все издержки от санкций покроют за счет внутренних цен. Тут ты прав.
Кирк вытащил сигарету. Зажигалка искрила кремнием, но пламя не зажигалось. Он чиркнул особенно резко и опалил себе ресницы. Матерясь, он встал и повернулся спиной к Максу и Далии.
— Корпорации, рынки. Вы видели когда-нибудь, как падает масс-габарит? Разбрасывая мясо горжей и пилота в радиусе пары километров.
— Я не видела. Но я понимаю. Сельхозтехника, импульсно-композитные материалы, протезы конечностей… Увеличение стоимости продукции «Народной Воли» приведет к удорожанию вообще всего. Не стоит думать, что проблемы ограничиваются аграриями.
Сигарета выпала из руки Кирка. Он резко развернулся, смотря не на Далию, а будто через нее. В голове вдруг всплыли картинки из детства.
Они заплатили семье бедолаги две месячные зарплаты. Отец потом поселил его жену и дочку в мою комнату. Я спал с мамой, а он в коридоре на матрасе.
— Аграриями. Для тебя целый сектор — просто аграрии. Твой планшет, твои импланты, даже твои сигареты... — Кирк запнулся. — Ты никогда не ходила по грязным трущобам и не дышала вонью удобрений. И не видела, как хоронят пилота масс-габарита в закрытой капсуле тел. Ты всегда была папиной дочкой с Элизиума. Планеты, которую кормят такие, как мы.
— Я тут ни при чем! — холодно процедила Далия.
— Вы все всегда ни при чем!
— Кирк!
Макс схватил пенобластер. Карман Кирка пылал. Струя пены потушила огонь, но странно изогнулась. Кирк вышел, больше ничего не сказав.
Макс не мог с ним нормально поговорить все следующие три дня. Кирк молча исполнял команды Фога, как робот. Едва завидев Далию, сразу уходил. Что-то в нем надломилось. Он чувствовал себя как в том челноке пять лет назад. Злым, агрессивным и замкнутым. И стены корабля это только усиливали. Хотя кое-что успокаивающее все-таки наступило. В очередной день Фог загнал их всех в спортзал.
— Кардио, салаги, — это не просто тренировка. Нам нужно, чтобы вы не превратились в желе к концу полета! Альдегадо! Слезай с беговой дорожки. У тебя кровь. Лазарет?! Меддроидом обойдешься. Просто царапина, — голос Фога парадоксально совмещал насмешку, заботу и дисциплину.
— Неплохо, Снежная королева. Для человека со спичками вместо ног. Шевелись!
Далия злобно зыркнула на Фога, ускоряя бег. Рядом потела Кайя, изо всех сил стараясь выжать максимум из тренажера.
— Варгова. Позор. Тебя обходит Сервано. Он уже почти на рекорд вышел.
Кайя молча ускорилась, но, поскользнувшись, стукнулась головой о панель беговой дорожки. Схватившись за панель, она тут же продолжила бег и рявкнула на Барто, который хотел подхватить ее.
Кирк бежал, не замечая темпа. Он даже слышал, как капли пота скользят по телу. Эта странность не давала покоя. Симптомы начали проявляться еще перед отлетом. Но он каждый раз отмахивался от них.
Все-таки скажу Максу.
Макс бежал рядом, ритмично вдыхая носом и выдыхая ртом. Голос Фога внезапно прервал тренировку:
— Достаточно. В душ. Потом свободное время. И не заставляйте меня проверять коридоры после отбоя, салаги. Разложу по пакетам, — Фог улыбнулся и вышел из зала.
Кирк выключил дорожку и уже собирался уйти, как мощная рука Барто его остановила:
— Останься ненадолго.
Выдернув руку, Кирк вопросительно на него посмотрел, но через секунду понял, что причина не в нем. Вытирая полотенцем пот, Кайя сообщила:
— Давайте встретимся здесь через полчаса. Нам стоит кое-что обсудить.
— Merd’ge, Кайя, Dia’dhen! Я бы с удовольствием провел время в твоем замечательном обществе, но...
— Нам нечего обсуждать. Я склонна согласиться с Жюлем, — спокойно сказала Далия.
Кайя прищурилась. Убрав волосы со лба, она повысила голос:
— Тогда давайте прямо сейчас. Либо мы говорим все вместе — либо не говорим вообще.
— Народ, пять минут, и пойдем по своим делам... — взмолился Барто.
Макс сел на велотренажер. К нему подошла Далия, скрестив тонкие руки на груди. Впервые за несколько дней она посмотрела на Кирка. Ему очень захотелось увидеть фиолетовый, но, как всегда, волосы закрывали левый глаз.
Отрезать бы тебе эту челку. Но раз уж ты так пристально настаиваешь...
Он встал рядом и услышал еле слышное «благодарю». Наверное, самое теплое слово, тут же намертво отпечатавшееся в памяти. Кайя тем временем вышла в центр спортзала и начала свою речь:
— Мы в одной бочке ионных отходов, — голос звучал неестественно ровно, почти механически. — Я хочу использовать их как топливо, а не как гель для капсул тел. Очнитесь. Мы уже военные, уже под уставом. Сила — в дисциплине ума и лояльности курсу. Только когда нас увидят единым, дисциплинированным отрядом, а не стаей галдящих щенков, у нас появится шанс заниматься настоящим делом.
— Чуть меньше пафоса, чуть больше конкретики, — не выдержал Кирк, чувствуя на себе взгляд Барто.
— В точку, Кирк. Завтра курс дипломатической гигиены. Наши разрозненные мнения — слабость. Их будут дробить и использовать, чтобы дробить нас. Завтра на лекции — пишем, внемлем. Ответы только по официальным данным. Далия — не бери с собой свой инфопланшет, я дам тебе свой чистый.
— Мне кажется, ты слишком много на себя берешь. А) Я не возьму у тебя ничего. Б) Моя голова принадлежит только мне. И, думаю, все остальные разделяют мое мнение.
Кирк коротко кивнул, заметив, что Макс опять разглядывает шнурки.
— Думаю, всем будет лучше, если ты оставишь свое мнение при себе. Твой отец на Конкордии с этим отлично справляется. Последуй его примеру. Тогда семья фон Закс и дальше будет иметь все, что имеет.
Далия застыла, опустив руки. Уверенная, холодная, безупречно логичная обычно, а сейчас… Кирк будто увидел в ней маленькую девочку, у которой отобрали щенка. Гнев забурлил. Слова вылетели из него еще до того, как мысль была закончена:
— Ты где этого нахваталась? Что за ВРС-совские методы? Я думал, что ошибался. А теперь вижу — архонтова сука просто ждала момента, чтобы оскалить пасть.
В зале раздался хруст — Барто сломал панель беговой дорожки, смотря прямо на Кирка холодным пронзительным взглядом. В воздухе что-то блеснуло.
— Кайя, нет!
Заточка остановилась в сантиметре от шеи Кирка. Никто в зале не имел шанса отреагировать. Кроме Барто. Он крепко держал руку Кайи, в которой блестела заточка из ложки. Она тяжело сопела, как вдруг воздух стал странно заворачиваться вокруг них.
— Жюль!
На крик Макса все обернулись. Внезапно Жюля скрутило пополам, изо рта полилась пена, он с грохотом упал на живот, раскидывая пену по всему залу.
— МЕДИК, В СПОРТЗАЛ! — как турбина заревел Барто.
— Младший исследовательский состав, требуется медик в спортзал. Нет, не физическая травма, какой-то приступ, — послышался сбивающийся голос Далии.
Кирк успел увидеть, как Кайя переворачивает Жюля на спину.
Эпилепсия? Нет, не допустили бы до полета. Нет конвульсий.
Взгляд Кирка сфокусировался одновременно и на одной точке, и на всем теле Жюля в целом. Кожа на пальцах и ладонях сморщилась, как у старика, и пошла ярко-пурпурными пятнами. По телу Кирка ударило, словно током.
— Отошли от него! — крик Кирка, неожиданно для него самого, напомнил ему Фога.
— Что ты несешь? Тебе башку проломить? Он сейчас сдохнет!
Кайя даже не обернулась и лишь трясущимися руками пыталась разжать челюсти Жюлю.
— Твои статистические вероятности могут вступить с ним в резонанс — это ты его сейчас убьешь! — заорал Кирк.
— Какого… — Барто не успел закончить свою фразу.
В зал влетели медик и медсестра:
— Все вон из зала! Декогерентный набор, живо! Что ты смотришь?! Я в курсе! Лучше попробовать, чем вообще ничего не сделать! Я кому сказал — вон из зала!
Пятеро сотрудников младшего исследовательского состава стояли в коридоре и молча переглядывались. За переборкой ничего не было слышно. Фог подошел к ним и тихо попросил разойтись по каютам. Несмотря на мягкость приказа, группа не сопротивлялась. С потолка донеслось:
— Старший офицер Брайль Фог. В каюту капитана. Срочно.
— Есть!
……………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………
Фог зашагал по коридору. Наблюдавший за всем по ОРС корабля капитан Гольг ждал его, наливая кофе. По другим камерам он видел, как Кирк, Макс, Барто, Кайя и Далия расходятся по каютам. Гольг погрузился в раздумья. Чуть не случившаяся поножовщина его не сильно смутила. За шестьдесят лет во флоте он привык к групповым конфликтам. Если бы не Альдегадо, Фог по стандарту отобрал бы заточку и отправил всех драить столовую. Альдегадо… Знатный род. Из размышлений капитана вырвали открывшиеся створки двери:
— Старший офицер Брайль Фог прибыл по вашему…
— Брось. Я заварил кофе, — махнул Гольг рукой.
Дождавшись, пока створки закроются, Фог подошел к столу и плюхнулся в стоящее рядом кресло. Взяв из руки Гольга кружку, он спокойно сказал:
— Давно мы не пили нормальный кофе.
— Потому что не было повода.
Брайль хлебнул и поднял глаза на своего капитана:
— Понимаю. Но кофе все равно отличный.
Капитан Гольг сел в свое кресло напротив. Тени от тусклого света падали на руки. Откинувшись на спинку, он задумчиво смотрел в потолок.
— Ты слишком спокоен, Кристиан. Увеличение арсенала, тесты длительного пребывания в когерентности без движения пузыря, прототипы маяков, расставленные по всем каютам, а теперь еще и…
— Дворянин в медотсеке вращается в барокамере, создавая нестабильность на корабле, — Гольг опустил голову и посмотрел на Брайля.
Голубые глаза Фога не выражали удивления или шока. Как и всегда, Гольг мог поклясться: если он сейчас отдаст приказ — старший офицер пойдет и застрелит парня, даже не моргнув глазом. Лишь потом бы пришло короткое сообщение: «Это было неправильно». В ноге стрельнуло. Гольг скривился и потер икру.
— Опять болит?
— Как всегда при переходе. Что по остальным? Есть что-то, что мне надо знать?
Фог почесал в затылке, затем посмотрел в пустую кружку. Гольг пододвинул ему кофейник.
— Салаги, что с них взять. Но держатся достойно. Не то что мой первый переход, — Фог наполнил кружку и медленно отпил. — Ничего особенного. Разве что Сервано… Но за ним явно приглядывает Горентов. Честно сказать, и я тоже. Они все достойные кадры. Мне не нравится именно рейс.
— Мне тоже. Но мы военные, Брайль. Я могу только молиться, что Архонт еще контролирует хоть что-то.
Капитан и старший офицер посмотрели друг на друга. Рапорт Фог загрузил по сети корабля, пока они говорили. Это был тяжелый вечер. И, похоже, таких предстоит еще много.
Глава 4
— Человеческая смерть — единственное, что мы можем противопоставить бескрайней галактике. Тот, кто умеет задать смертям направление, является двигателем нашего вида. И он не спрашивает разрешений.
— Вы выбрали неверное направление.
— Я отметил на карте тупик.
Из протокола трибунала над адмиралом Ореном фон Штрейхом. Казнен в конце объединительных войн Гефестского Синдиката в 2273 году.
Глава 4.
2357 год. Гефестский Синдикат.
Планета МИР.
Через две недели после
отлета корабля «Путь Ангары»
И-индекс: 0,94
Оправляя бледными, почти белыми руками черно-зеленый атласный костюм после профессионального досмотра офицера ВРС, Эйд Ленсо шагал по гранитно-мраморной дорожке. Впереди Архонт Тимерий II задумчиво рассматривал клумбы с фантастически великолепными цветами, завезенными из всех секторов Гефестского Синдиката. Длинная бежевая мантия Архонта для неопытного взгляда казалась менее вычурной и богатой, чем строгая и элегантная форма Эйда. Настоящий аристократ сразу оценил бы саму ткань мантии — идеальную плавность и единство линий от плеч до самого подола, практически скрывавшего ступни Архонта. Шелк Элизиума — ткань, которую производят в объеме не более двух метров в год. Такое одеяние стоило половины боевого крейсера — истинная демонстрация власти нужному зрителю.
Обычно со мной он одет куда скромнее. Наблюдать этот немой спектакль утомительнее, чем терпеть его походку. Возможный анализ? — Эйд слегка сфокусировал анализатор в зрачке на Архонте. — Сейчас нет нужды.
— Не уместнее ли было бы провести встречу в стенах кабинета? Никогда не понимал, почему этот сад?
Прикоснувшись пальцами к идеально геометричной черно-зеленой розе Элизиума, Архонт резко одернул руку и произнес:
— Мой дед велел спроектировать и вырастить этот сад.
— При всем уважении…
— Ты все равно скажешь свое непредвзятое мнение, каким бы бестактным оно ни было. Впрочем, я бы хотел его услышать, — перебил Архонт, поворачиваясь к Эйду лицом.
— При всем уважении, Ваш дедушка всю свою жизнь провел на пышных саммитах и корпоративах. Сад стоил половины годового бюджета, а доступ к нему был закрыт даже для секторальных делегаций. Статуи предков — отдельная тема государственной растраты. Я видел Ваши старые черновики приказов и планов переустройства с последующим аукционом. Однако Вы так и не поставили мне задачу по реализации, — в руках Эйда появился инфопланшет, пальцы с привычной готовностью замерли над картотекой данных.
Архонт приглашающе указал на гранитно-мраморную дорожку. Тимерий II и его секретарь-аналитик двинулись вдоль цветущей роскоши. Эйд Ленсо следовал позади Тимерия II, строго выдерживая дистанцию в два стандартных шага. Давящая монументальность аллеи предков сменилась небольшой, почти аскетичной беседкой с видом на «Силу Разума». Рука Архонта поднялась, прикрывая лоб от солнца. От перстня на его пальце скакнул солнечный зайчик, заплясавший по лицу Эйда.
— Такие грандиозные шпили, сочетание прагматичности и роскоши. Прямо как мы с тобой в детстве?
Эйд узнал этот отвлекающий тон. И ненавидел ту легкую улыбку, что сейчас появлялась на лице Архонта.
— Мне было шесть лет, когда нас представили друг другу. Я не был ни роскошью, ни прагматичностью. Сравнивать меня и Вас с архитектурой «Силы Разума» — поэтично, но не точно, —секретарь-аналитик смело шагнул к своему господину и тут же услышал едва уловимый шелест за колоннами.
ВРС сегодня неуклюжи.
— Ты когда-нибудь писал стихи?
— Вы ни разу не просили. Стиль, тон, тема?
— Брось. Могу я тебя попросить не говорить со мной настолько формально? — в словах Архонта Эйд уловил раздражение.
— Можете. Но мы оба знаем — Вы требуете, чтобы я сам этого хотел.
Тимерий II на мгновение замер, будто пытаясь удержать внутри вспышку, и только сжатые до белизны костяшки на руке, лежавшей на парапете, выдавали силу этого усилия. На его лице уже проступили первые морщины — следствие отказа от эстетических вмешательств пиар-медиков в его внешность.
— Желаниям меня не обучали. Меня обучали искренности, — Эйд вопросительно уставился в спину Архонта. — Перейдем к цели моего визита?
Тяжело вздохнув, Архонт отвернулся от своего секретаря, продолжив любоваться «Силой Разума». Молчание продолжалось.
— Мой господин?
— Не называй меня так. Это приказ, — Тон Архонта заледенел.
Вопрос екнул за грудиной Архонта. Перед глазами поплыли пятна. Из глубин памяти, словно со дна ледяного колодца, всплыл точный, как фонограмма, детский голос:
«Чтобы попасть в лунку, Вам нужно сменить направление ног на 41 градус, я покажу... Нет, я не хочу играть. Но я могу показать Вам, как выиграть...»
Вернувшись из недр памяти, Архонт затребовал уже абсолютно спокойным голосом:
— «Путь Ангары». Отчет.
— Да, Архонт.
Эйд быстро пролистал файлы в инфопланшете. Информация выстроилась в четкий паттерн, который зазвучал необычайно живо:
— «Путь Ангары» укомплектован экспериментальными батареями когерентных излучателей. Погружены дополнительные стабилизационные маяки. Он не только оставляет за собой туннель когерентности, но и способен статично задержаться в нем на двести восемьдесят часов. Каждая дополнительная минута вблизи Когерентного Источника увеличивает риск перегрузки.
Тимерий II все еще смотрел в сторону академии. Повернувшись, Архонт медленно сел на лавочку, скрываясь от солнца в узкой тени колонны. Длинные каштановые волосы, собранные в аккуратный пучок, слегка растрепались. Отмахнув прядь легким движением, он положил ногу на ногу. Эйд ощутил легкий, холодный спазм где-то под ребрами.
Не знаю, что более неуютно. Видеть всегда поверх его головы или понимать, что он смотрит на меня сверху вниз даже сидя.
— С момента отправки «Пути» прошло уже две недели. Надо бы ускорять постановку, — продолжая смотреть в глаза Эйда, Архонт перебирал в руке элегантное устройство на серебряной цепочке. — Последствия назначения Гольга капитаном?
— Его возраст и упрямство существенно увеличили цену. Отстоять карьеру Гольга вышло очень затратно. — Глаза Эйда ярко светились: данные через импланты пронизывали сознание непрерывным потоком расчетов. — Гефест-Трест получил практически монополию на снабжение флота взамен на соглашение о незаключении контрактов с Директорией. В рамках государственной программы оздоровления внутреннего рынка.
— Это долгосрочная инвестиция, Эйд, — улыбнулся Архонт.
— Или государственная растрата.
— Мы сделали черный ход?
Эйд замешкался, брови дрогнули:
— Инициатор программы, генеральный директор «Гефест-Треста», уже устранен. Инфаркт. Любовница-агент переведена в спящий режим, память рекомбинирована.
— Теперь «Гефест-Трест» столкнулся с «Вулкан-Госверфью» напрямую. Как думаешь, мы заложили новую дружбу на биржах? — Архонт скрестил руки на груди и отвернул голову в сторону.
— После тех нескольких лет судов, которые я не без труда инициировал по Вашему приказу, их вынужденная кооперация разрушена тотальным недоверием и внутренней конкуренцией. Директор не оставил преемника. Менеджмент грызется за перераспределение активов. Уже есть жертвы, — Эйд слегка отошел от Архонта.
— Я бы предпочел, как в старые добрые времена, назначать капитанов на корабли такого класса, как «Путь Ангары», лично. Но сегодня на место офицера с безупречной репутацией пытаются протащить управляемый кошелек. Приходится махать акциями и дивидендами, как погремушкой перед ребенком, чтобы сделать такие банальные вещи, как прозрачность бюджета лучшего корабля Синдиката. Это печально.
Архонт снова выдержал паузу. Разглядывая шпили «Силы Разума», он мечтательно наклонил голову.
— Что насчет экспериментального экипажа? «Пламя Гефеста» работает?
Эйд открыл досье и вывел голопроекцию в воздух. Осенние листья пролетали прямо сквозь светящиеся фотографии шести молодых людей.
— Протолкнуть Альдегадо было непросто. Но он на корабле.
— Анна-Мария де Альдегадо с гордостью на приемах рассказывает о сыне. Идеальный кандидат для заголовков в ОРС о коррупции среди знати. Проталкивание больного наследника на флот, как последний шанс вернуть богатство и славу старой аристократии, — растягивая слова, произнес Архонт. — А ведь мне почти жаль Анну. Сама бы она никогда не отправила единственного ребенка в космос, зная о его болезни.
— Вам не было жаль, когда Вы отдавали приказ скрыть его диагноз от Анны-Марии и медкомиссии, — фраза Эйда въелась в Тимерия, словно кислота.
«Да ладно тебе — всего один бокал…»
«Я не хочу, нам запрещают алкоголь не просто так — он губительнее на 80% для клеток мозга, чем Ваш постоянный недосып…»
Внезапно в сознании Архонта возник другой голос, яростный и далекий:
«Кто взял из бара?!»
Боль накрыла с головой, оставив только образ высокого подростка, который протокольным голосом вещал куда-то в сторону:
«Тимерий, Ваше превосходительство…»
«Предатель — ты ПРЕДАТЕЛЬ!..»
«Я не умею врать Вам и Вашему отцу».
В глазах Архонта потемнело, он до скрипа сдавил зубы.
— Вам плохо? — едва заметная забота в словах Эйда вернула Архонта обратно к реальности.
— Ты прекрасно знаешь, что нет. — Архонт снова отвернулся, солнце ослепило его глаза. — Черный ход грамотно выстроен?
Эйд запнулся. Протокол «ЧЕРНЫЙ ХОД» уже высветился на его сетчатке, но он не мог сосредоточиться. Архонт терпеливо ждал.
— Врачебная коллегия уже под следствием. Виновность Анны-Марии во взятках еще не доказана, но всем очевидна. Транзакции, сгенерированные нашим банковским ИИ, лягут в основу приговора. Банк, которому принадлежал ИИ, вчера был ограблен маргинальной группировкой «Сцилла». Следов не осталось.
Эйд в ожидании замер, но оторвать взгляд от голограммы улыбающегося молодого блондина так и не смог.
Легкий ветерок пробился сквозь листву. Заплясавшие тени едва касались беседки. Закончив систематизацию, Эйд Ленсо невольно поежился.
Температура почти критична для флоры. Техников биоконтура пора уволить. — Эйд огляделся вокруг. — Огромные траты лишили природу естественности. Ради одной семьи. ЕГО семьи.
Эйд отбросил мысль. Если Архонт спросит — ему придется ответить. Правда жжет его господина, как Эйда жгут импланты при перегрузке. Если бы Эйд был способен соврать — это бы привело Архонта в ярость. Столько лет он хочет искренности, но, получая ее, испытывает фрустрацию.
Я не способен дать того, что он хочет. Я не знаю, что значит хотеть.
— Как думаешь, Гольг догадается, кто подложил ему подарок от Анны-Марии на «Путь Ангары»?
— Вероятность минимальна. Вы для него — бог и икона. Он был предан Вашему отцу, он остается предан Вам. Скорее всего, он догадается о манипуляциях, но Ваша фигура в них исключена. — Эйд продолжил листать планшет.
— Старого пса иногда надо дразнить, чтобы он не терял хватку. Выживет мальчик или нет — Кристиан будет достаточно разогрет ненавистью к кланам для своей роли. Если мальчик умрет — у меня появится новый повод разыграть карту Анны-Марии.
Тучи окутали шпиль Кафедры Когерентности. Это позволило Эйду перестать смотреть на голопроекцию.
Надо было при проектировании поставить ее повыше.
— Я чувствую твое «но». Не сдерживайся, мой друг, — слегка улыбнулся Архонт.
— Когерентная аллергия весьма опасна. Реакция организма на квантовые неустойчивости других людей может привести к переменным, которые мы не учли. Наши ученые уже знакомы с методами изоляции в таких случаях, риски нарушения герметичности пузыря «Пути» минимальны. Но я не уверен, что в полевых условиях они спасут мальчика. — Голос Эйда едва-едва выдал дрожь.
— Мой квантово-непроницаемый друг, о чем это ты забеспокоился? — мгновенно уловил Архонт.
— О жизни ребенка ради не совсем ясных мне целей.
— Это будет мой провал и мое горе.
— При моем участии и осведомленности.
Жесткий листок упал на гранитно-черные волосы Эйда. Архонт расправил плечи и покачал головой:
— Мне напомнить тебе про Сервано?
— Это перспективный кадр…
— Это использование своей должности в личных целях. Если бы я не был восхищен тем, как ты это провернул — это была бы государственная измена. Подумать только, мой аналитик сделал ход у меня за спиной. Браво, мой Dia’dhen! — Архонт немигающе смотрел на Эйда.
К сожалению, Эйд прекрасно умел определять каждую интонацию и выявлять эмоции. Хотя с Архонтом это всегда было сложной теоремой. Сейчас это была смесь гордости, обиды и сарказма одновременно. Если бы его господин так не раздражал Эйда, он бы восхитился его актерским талантом. Но восхищаться — не его роль.
— Вы не задали вопрос.
Архонт глубоко вздохнул и встал с лавочки:
— Давненько я не был в оранжерее! Пойдем, Эйд, в это время года должны быть отличные персики!
— На МИРе всегда осень. Персики всегда одинаковые.
Тимерий II сделал вид, что не услышал последних слов своего секретаря. Путь до оранжереи пролегал мимо живописного пруда, полного черных лебедей. Наблюдая, как птицы вальяжно скользят по идеально зеркальной водной глади, Эйд испытал небольшой укол тока в мышечной ткани.
Мы это уже проходили — это обман.
Эйд давно перестал анализировать, убеждает он себя или действительно так считает.
Архонт заметил, что его секретарь на мгновение остановился. Позволив Эйду немного изменить темп их прогулки, он сам бросил взгляд на ровное зеркало пруда.
Сброшенный тяжелый и неуклюжий сюртук для праздничного приема медленно опускался на дно пруда. Судороги били по икрам с такой силой, что хотелось скинуть ноги вдогонку за сюртуком. Преодолевая боль и хриплое бульканье в легких, владелец сюртука — низенький юноша лет пятнадцати — вытаскивал на берег стройного и высокого альбиноса…
— Ты живой?! ЭЙД — ОТВЕТЬ ЧТО-НИБУДЬ!..
— Вода в дыхательной системе, рекомендован эмезис. Температура тела выравнивается до приемлемых значений… Вы сейчас рисковали утонуть, спасая меня...
— И поэтому я приказываю тебе не говорить об этом Отцу. Не можешь врать — прекрати все доносить! Зачем ты вообще полез в пруд?!..
— Я устал, мой Господин. Мое существование — ошибка. Я хотел не существовать…
— Мой Отец тебе это устроит, если узнает… Послушай, ты только что научил меня плавать, Эйд…
— Могу я ходатайствовать о выходном, мой Господин? Мне требуется расчет новых переменных…
— Только если не попытаешься выкинуть что-нибудь подобное. И не называй меня так — тысячу раз просил…
Оторвав взгляд от пруда, Архонт тихонько наклонился к Эйду и прошептал:
— Идем, мой друг.
Оставшийся путь до оранжереи секретарь-аналитик преодолел рядом с Архонтом, улавливая, как между деревьев едва заметно перемещается охрана ВРС. Молчание связывало их сильнее, чем годы совместной реализации планов Архонта. Монументальная статуя женщины обозначила: они вышли из основной части сада. Архонт слегка поклонился статуе. Эйд терпеливо ждал позади.
— Фаэла, матерь времени. Эйд, ты не находишь это парадоксальным?
— Ваш поклон? Учитывая, что Вы — атеист? То, что род правящей династии сохранил многотысячелетний миф о своем божественном происхождении даже в эпоху когерентности? Возможно, Вам нужна краткая лекция о мифологии древнего Синдиката?
Архонт рассматривал статую. Богиня крепко сжимала в руках гранитную розу, окантованную изумрудами. Мрамор идеально передавал каждую складку длинного балахона. Прислонившись к нему рукой, Архонт произнес:
— Парадоксально, что мать времени — одновременно богиня смерти. Уже в древности мы предугадали цену звездного света…
— До Фаэлы в культуре Элизиума главенствовал другой культ. Ваши древние предки провели отличную работу — никаких исторических данных. Даже в эпоху колонизации, когда МИР сделали столицей, Фаэлу изображали на колумбариях. Я не понял сравнения и не понимаю парадоксальности. А эффективность сомнительна.
Архонт резко отошел от статуи. Ступив на грунтовую тропинку, ведущую в оранжерею, он начал раздраженно пинать мелкие камушки. Сквозь его яростный шепот, уловимый лишь кибернетическими усилителями слуха, Эйд вычленил знакомое «Merd’ge». Остыв, Архонт плавным жестом указал Эйду направление.
— Ты любишь персики, Эйд? — протискиваясь в узкие ряды фруктовых деревьев, спросил Архонт совершенно невозмутимым тоном.
— В нашем с Вами отделе дворца никогда не было дефицита продуктов. Вы позаботились о том, чтобы и сейчас у меня был полный доступ к любой продукции Гефестского Синдиката и Орбитальной Директории. Позволю заметить: затраты на контрабанду через корсаров Торгового узла все еще ниже на 40%, чем стоимость взращивания этих персиков.
— А я вот люблю персики. — Архонт с хищным оскалом уставился на фрукты.
— Вы так и не объяснили дальнейшие действия после всех приготовлений. Мы назначили Гольга, ослабили кланы, блокируем торговые потоки с Директорией...
— Ты упомянул стоимость персиков. Я тут подумал: ведь здесь, на МИРе, лето длится всего полтора месяца. Мы живем на планете вечной осени. Человечество освоило земледелие, построило государства, открыло энергию атома и реакцию холодного синтеза. Освоило десятки планет! В конце концов, мы преодолели само пространство и изучаем его законы в этом квантовом хаосе, но все еще подчинены циклу времен года для производства элементарной вещи — пищи. — Договорив, Тимерий откусил почти половину персика.
— Потому что некоторые законы непреодолимы. Мы как вид приспосабливаемся к непреодолимому и используем возможное. При всех затратах на логистику и транспортировку Народная Воля может вырастить при своем климате до 67% всего урожая, требуемого Гефестскому Синдикату, — Эйд с интересом разглядывал только что сорванный плод, — и это все равно выгоднее, чем строить полноценные гидромеханические плантации на МИРе или Эребусе.
— Выгоднее. — Архонт отбросил недоеденный персик. — Выгода мешает нам создавать рай на каждой планете. Выгода — не причина величия, она инструмент нашего краха.
Усиливающийся ветер растормошил стройные ряды деревьев. Часть фруктов, не выдержав напора, оторвалась от веток. Приглушенный стук отзывался в голове Эйда сухими числами. Он успел насчитать около дюжины.
Элизиумный персик. Стоимость… Тендеры транспортировок… Маловероятно, что его сейчас это волнует.
В потоке данных о персиках судорожно перекликались сводки о кризисе, статистика увольнений и метаанализ социального напряжения.
— Этот сад и каждый этот персик — рай, оплачиваемый миллионами судеб ежедневно, — произнес Эйд, поднося персик поближе к глазам.
— Именно поэтому мы его и сожжем. — Архонт обернулся во весь корпус, расправив плечи.
— Давайте уточним. Ваш дед потерял власть, создаваемую столетиями до него. Ваш отец построил «Силу Разума», принимал активное участие в создании станции «Горизонт» и формировании военно-исследовательского флота. Он был настолько занят наукой...
— Что у него не было времени ни на политику, ни на собственного ребенка!
Тимерий шагнул вперед, тяжело опустив руку на плечо Эйда. Стальная ярость его голоса протыкала воздух насквозь. По привычке вызвав окно биометрии Архонта, Эйд не зафиксировал даже микрона физиологических изменений.
— Я просил почитать сказку — он построил мне целый театр. Я просился погулять с другими детьми — он «подарил» мне тебя. Я хотел помочь ему в исследованиях — он выделил мне задачу создать Кафедру Когерентности. Я уничтожу кланы и эту систему, соберу все в одной точке воли и построю рай. Достаточно для твоего анализа, или мы еще поговорим о моем отце?! — свободная рука Тимерия сжимала устройство на серебряной цепочке с такой силой, что из-под пальцев проступила и потекла по ладони темная кровь.
— Понял Вас. Никаких упоминаний отца. Запротоколируем встречу? — голос Эйда Ленсо отдавал нарочитым спокойствием. Лишь едва заметное движение складки на костюме выдало тут же подавленный вздох.
— Протоколируй. Я пока подумаю, как тебе объяснить еще кое-что. — Архонт убрал руку с плеча Эйда, развернулся и резко сорвал с ветки новый персик.
Нарастающий гул турбины подтвердил предчувствие — «кое-что» уже приближается. Пассажирский аэротранспортник класса «Титаниум» снижался недалеко от них, демонстрируя изящные серебристые линии корпуса. По прикидкам Эйда, раздавленные им клумбы стоили половину компании «Аэр-Штерано».
Разбрасывая потоками воздуха от турбин разноцветные листья, «Титаниум» выставил трап. Офицеры ВРС выстроились в шеренгу по обе стороны импровизированной тропинки. Эйд отметил: скорость, с которой они заняли оборонительный строй, превысила стандартные нормативы.
— Сегодня заседание Совета Старейшин. Ты не подскажешь, во сколько? — поднимаясь по трапу, спросил Архонт.
— Менее чем через час.
Ноги Эйда замерли перед «Титаниумом».
— Что-то ты бледноват. Думаю, тебе требуется прогулка, — усевшись в черно-зеленое бархатное кресло «Титаниума», Тимерий II легонько постучал по соседнему сиденью.
Что ему нужно в Совете Старейшин? Зачем ему я? Будет скандал…
Эйд едва подсоединил нейронить к инфопланшету.
Все последние редакции конституционных законов Синдиката. Легитимизировать присутствие?.. Мой правовой статус как гражданина Синдиката — морально-этические статьи о генетическом взращивании… Локальная резервная копия, файл: Архонт, Конституция, легитимизация…
Эйд споткнулся на ступеньке, едва не выронив планшет. Сжав его кончиками пальцев, он почувствовал, как по стеклу экрана побежали мелкие трещинки.
— Какую модель анализатора ты бы хотел? Я слышал, софт Директории успешно внедряют в гражданские модели. Мы могли бы потом разработать протокол безопасности и выбрать цвет корпуса, — голос Архонта пролетел будто фоном.
— Черно-зеленый, — ответ Эйда был первым попавшимся в потоке сознания.
«Титаниум» спокойно и ровно летел над хаотичными улицами МИРа. Плотный трафик из наземных и аэротранспортников оставался где-то внизу.
Выше на 20 метров регламента гражданских судов, — в подтверждение мысли Эйд расслышал попискивание рации офицера ВРС.
Связывается с правительственными войсками для коррекции маршрута.
— Шейн, как жена? Говорят, ты недавно стал отцом. Будь так любезен, проследи, чтобы нас не сбили. Не хочу подвергать лишнему риску отца семейства. И да, сообщать, куда мы летим, не обязательно, — Архонт привычно перебирал пальцами устройство на цепочке.
Перед Эйдом загорелось табло навигационной системы:
«ПРОТОКОЛ "ЛОЖНЫЙ СЛЕД"».
— Эйд, выбери какой-нибудь пафосный ресторан. Признаться, — Архонт усмехнулся, — я в них не особо разбираюсь.
Эйд быстро вбил в навигацию адрес. Анализатор данных уже перескочил с запроса «Роскошный ресторан — МИР» обратно на постановления пленумов, исторические справки и Конституцию. Глаза Эйда перестали отблескивать потоками инфоданных, он поднял голову:
— Статья 17 Конституции: у Архонта нет права участия в Совете. Мне нечем прикрыть Ваш визит.
— Мы летим не участвовать, а всего лишь поприсутствовать. — Архонт продолжал улыбаться, не отводя взгляда от глаз Эйда.
Мысли Эйда пытались выстроиться в удобную скоростную магистраль. Расставить приоритеты, найти паттерны, систематизировать информацию. Пальцы бегали по треснувшему экрану планшета.
Мотивы? Я не знаю его мотивов, как я… — он посмотрел на лицо Архонта. — Приоритет — защита, мотивы вторичны. Систематизация протоколов встреч за последние четыре месяца, ужать: планы, реализация, системные риски.
Каждая следующая команда планшету сопровождалась нервным цоканьем языка.
«Титаниум» сел. Прямо у входа монструозного архаичного здания Совета Старейшин. Полиция суетливо расставляла посадочные маяки, распределяла редких прохожих по разным краям широкой улицы. Эйд улавливал грозные крики полиции, протокольные команды и ругань. Шейн вышел на улицу и поднял вверх ладонь.
Снайперы. Как он умудрился расставить снайперов по периметру?! Подкуп военных? Нет, слишком грубо. Внедрение через... — мысль Эйда прервал самодовольный голос Архонта:
— Верно, Эйд. Зданию требовался капитальный ремонт — я предоставил высококлассных специалистов. Не забудь создать черный ход для «Инженеро-прагматикс», дальнейшие реконструкции мы будем проводить лично.
Эйда ослепили многочисленные проекторы. Репортеры по обе стороны улицы буквально давили друг друга. Полиция оказалась бессильна.
Начать силовой разгон слишком опасно. Они поставлены перед двумя плохими решениями — допустить информационную бомбу или полностью дискредитировать себя.
Архонт будто плыл в волнах своей бежевой мантии. Эйд едва успевал за ним.
Ширина шага… Контролируй себя, трансляция будет по всей планете.
— Ваше превосходительство, сейчас идет заседание, — офицер полиции сделал шаг к Архонту и тут же отпрянул назад.
Развернувшись к толпе, Архонт обнажил спину перед испуганным полицейским:
— Неужели мы уже не можем позволить себе допустить Архонта на слушания государственной важности? Я всего лишь исполняю волю граждан Гефестского Синдиката! — Импланты резко усилили голос. — В данном случае я послушаю, действительно ли решения принимаются во имя величия и в интересах народа!
Повернувшись к офицеру полиции, Архонт Тимерий II исподлобья ужалил того взглядом:
— Или я арестован?
Двери Совета Старейшин открылись, буквально протараненные чужой волей. Суета и паника внутри послужили идеальным штормом — личный досмотр прошел на удивление гладко. Архонта и Эйда сопровождали к лифту. Один из полицейских зашел вместе с ними. Эйд узнал его. Гордон, был скрыт из отчетов последние несколько недель. Теперь Эйд заметил: форма полиции была ему не в размер.
— Вижу, Шейн зря переживал за вас. Что с владельцем формы?
— Ваше превосходительство, не стоит переживать. Среди персонала здания, как Вы и настаивали, потерь нет. Но Гейл... — офицер ВРС запнулся.
Рука Архонта мягко коснулась плеча офицера:
— Не продолжай. О героях в таких случаях лучше промолчать. Я помню, как вы с ним давали присягу.
Офицер кивнул. Расправив плечи, он продолжил отчет:
— Операция «Зрительный зал» готова. ОРС в зале мы перекрыли до Вашего сигнала. Только Вы решаете, увидят ублюдки себя со стороны или нет.
Архонт и Эйд вышли из лифта — офицер сообщил что-то по передатчику и скрылся в закрывающихся створках.
Остановившись перед массивной дверью из черного дуба Элизиума, украшенной коваными железными орнаментами флага Гефестского Синдиката, Архонт повернулся к своему секретарю-аналитику и критически осмотрел его с головы до ног. Высокий, серьезный, растерянный. Идеальные углы формы помялись, покрывшись мелкими складками. Заботливо поправив воротник Эйда, не произнося ни слова, Архонт обеими руками широко распахнул двери и вошел. Немного замешкавшись, за ним последовал Эйд.
Широкое помещение с гигантскими потолками на мгновение замерло. Волна негодования накрыла зал. Главы кланов и их секретари выражали свой протест вслед идущим Эйду и Архонтом. Среди возгласов доносилось: «У него НЕТ ПРАВА!» ... «Хватило наглости притащить своего нелюдя!» ... «Почему никто не доложил?!» ... Руки Эйда сильнее сжали планшет. Дойдя до трибуны, Архонт сел в кресло, пустовавшее десятилетиями, и жестом пригласил Эйда встать рядом.
— Ваше превосходительство, мы в замешательстве. Никто не предупредил. Мы не готовы принять столь важную персону должным образом, — произнес мужчина за центральной кафедрой.
Протокольный Совета. На прошлой неделе я просматривал записи о поставках «веселушки» в его поместье, — тут же опознал его Эйд.
— Вам не о чем беспокоиться, господа. Кресло моего деда меня вполне устраивает. На красные дорожки и фанфары я насмотрелся во дворце. Прошу, продолжайте, у нас всех есть дела поважнее формальностей, — оглянулся протокольный за спину.
Повернувшись обратно, он прямо посмотрел на Архонта:
— Выражая общее мнение Совета, мы бы предпочли перенести обсуждение. Возможно, нам стоит спланировать с Вами предстоящий парад... — он не успел закончить.
— Выражая общее мнение граждан, я бы хотел послушать, кого Совет планирует поставить во главе флота. — Голос Архонта прокатился по залу, как камнепад.
Поднялся недовольный ропот; кто-то попытался встать и уйти, но, поймав резкий взгляд соседа, раздраженно опустился обратно. Протокольный отчаянно оглядел глубину зала. Эйд прекрасно понимал и просчитывал эту ситуацию.
— Да будет так, Ваше превосходительство. — Протокольный поклонился и нажал кнопку на передатчике. В воздухе от потолка до пола возникла голограмма — фотография и досье текущего адмирала. — После прений Совет пришел к решению оставить адмирала Лэйда фон Эйриха. Его послужной список и родословная полностью соответствуют вызовам времени.
Эйд краем глаза заметил, как руки Архонта сжались на подлокотниках. Лицо Тимерия II при этом сохранило холодную, ледяную стойкость. Выждав паузу, правитель опустил взгляд к пульту на своем кресле и ввел команду. Голограмма сменилась на полицейские рапорты и банковские выписки Анны-Марии де Альдегадо.
— Я тут просматривал утренние сводки. При всех заслугах Эйриха не могу передать, насколько эта история ранила меня в самое сердце. Мало того, что наш самый современный корабль и его экипаж — лучшие умы государства — оказались под угрозой из-за коррупции в возглавляемом им аппарате, — Архонт сделал паузу, гневно окидывая советников взглядом, — Так еще и это моральное падение… Жизнь юноши в обмен на откат. Я каждый день молюсь за мальчика. Скорее бы «Путь Ангары» добрался до «Горизонта».
Тишина в зале позволила Эйду быстро проанализировать возможных кандидатов. Он слегка потеребил виски, пытаясь унять пульсацию процессора и сосредоточиться.
— Это провокация! — донеслось из глубины зала.
— Это факт. На борту «Пути Ангары» — мальчик с когерентной аллергией, допущенный к полету. Эйрих не оправдал доверия. Я давно предлагал проверить его декларации, — сухо отрезал тучный советник в первом ряду.
Эйд сфокусировал линзы на говорившем.
Лицевой скан. Досье: Шерман — генеральный директор «Вулкан-Госверфи». Актив – 88% акций. Слишком мало зацепок, мы его почти не разрабатывали.
— Возможно, все согласятся, что Петр Штерано сможет его заменить. Его навыки в логистике мы обсуждали ранее, — уверенно предложил советник, сидевший рядом с Шерманом.
Зал одобрительно загудел. Архонт молча выжидал. Его взгляд скрестился со взглядом Шермана. Тот чуть заметно моргнул.
— Койль, вилла напротив академии — во сколько она тебе встала? Хочешь новый ремонт? Поэтому и проталкиваешь племянника? — бросил Шерман, даже не оборачиваясь к соседу.
Советник Койль вскочил. Его помощник попытался удержать шефа, но тут же получил звонкую пощечину на виду у всего Совета.
— Да как ты смеешь?! Сам-то… — коллеги схватили багрового Койля за лацканы и силой усадили обратно.
— Сам-то я ночую в кабинете. Наш флот требует усиления, — хладнокровно парировал Шерман.
Зал замер. Все понимали — ход Архонта неизбежен. Тимерий II поднялся и обратился к Эйду:
— Уважаемый секретарь-консультант, представьте, пожалуйста, рапорт адмирала Кристиана Гольга относительно кандидатуры командора Льва Ордано.
Запись была готова, Эйду оставалось ее лишь запустить. Только Архонт заметил, как тот на мгновение замешкался, анализируя варианты и последствия. Прошли миллисекунды, показавшиеся вечностью. Наконец в зале возник несгибаемый облик Гольга, шрам на его подбородке мерцал в свете голограммы.
— Как бывший генерал-адмирал флота Гефестского Синдиката, а ныне капитан крейсера «Путь Ангары», предоставляю рапорт от лица военно-космических сил. Командор Лев Ордано — уроженец Эребуса, выпускник военной кафедры «Силы Разума», дважды кавалер ордена Высшей решимости.
Рядом с Гольгом возникло досье с фотографией: короткое каре, ровный пробор, тусклые черные волосы, взгляд, полный напряженного ожидания. Суть Эребуса в одном портрете. Ни гордости, ни пафоса. Только долг.
— Ответственный за реформу сил Стального Кольца, участник операций в Сером Квадранте. Под его командованием в совместной операции с Директорией против корсаров Торгового Узла прекратило налеты на торговые пути. Позже поступали жалобы от Директории на нарушение устава, но ИИ Конкордии признал меры допустимыми — потери были на 72% ниже модельных. Инцидент закрыт. Эта операция — основа его выдвижения.
На что ты рассчитываешь, мой господин? Никакие заслуги не перевесят происхождения.
— С учетом сказанного, полномочиями, данными мне коллегией, предлагаю кандидатуру на пост адмирала военно-исследовательского флота в секторе Ангара — Льва Ордано. С уважением, капитан крейсера «Путь Ангары» Кристан Гольг и члены коллегии.
По залу прокатилась волна криков и споров. Даже Шерман в недоумении вертел пульт в руках. Эйд хотел что-то сказать, но Архонт резко пресек его жестом. Глаза правителя сканировали зал так же холодно, как процессор Эйда — потоки данных. Фигура в бежевой мантии возвышалась над хаосом, который сама же и породила.
Несколько резких гудков из центрального ряда остановили бурю. Высокий стройный мужчина лет пятидесяти встал и через усилитель рявкнул:
— Довольно! Как Председатель Совета Старейшин, заявляю: ваше поведение недопустимо в этих стенах!
— Думаю, я вправе выразить общую волю, — продолжил он, уже обращаясь к Архонту. — Ваше превосходительство, Совет вынужден отклонить предложение коллегии. Уроженец Эребуса в звании командора не обладает опытом для управления формированием такого масштаба.
Он сел под одобрительный гул зала.
— Вам удобно в вашем кресле, уважаемый Председатель? — Архонт слегка наклонил голову.
— Вы угрожаете мне?!
— Я сделаю вид, что не заметил этой реплики. Кресло, на котором вы восседаете, может быть, и обрамлено лоском Элизиума, но каждый его атом, каждый композит, его дух — произведены на Эребусе. — Архонт встал и широко развел руки. — Посмотрите на нас! Сидим в тепле и роскоши, пренебрежительно отмахиваясь от тех, кто строит наш Синдикат прямо сейчас — в стальном горниле Эребуса!
Эйду был хорошо знаком этот тон. Архонт сам искренне верил в произнесенные фразы.
Идеально для камер, идеально для исторической справки в учебнике. Порой я забываю, насколько он фанатичен.
Показатели биомониторинга Архонта зашкаливали. Эйд быстро проанализировал данные: давление, сердцебиение, гормональный фон. Архонт терял самоконтроль.
— Достаточно, Ваше превосходительство. Времена пламенных речей остались у Вас во дворце. В любом случае командор слишком мал, чтобы производить расчеты такого уровня, — Председатель уже запускал процедуру голосования по локальной сети.
— Именно поэтому я предлагаю Совету рассмотреть кандидатуру Эйда Ленсо на пост главного оператора данных логистики военно-космических сил. — Архонт даже не повернулся к Эйду, как того требовал протокол выдвижения.
Ленсо не слышал ничего, что происходило дальше в зале. Метаданные носились у него в голове, в ушах стоял легкий звон. Постепенно сквозь петабайты данных в мозге начали пробиваться обрывки фраз: «Генетически взращенный!..», «Мы не допустим эту химеру!..», «Архонт, Вы забываетесь!», «Это достойно пересмотра Вашей вменяемости!».
Прямая угроза. Мотивы вторичны. Исправить?.. Спасти!
Последняя мысль вырвала Эйда из потока сознания. Председатель орал, забыв про недавно сказанные слова «о древних стенах», а Архонт молчал, не прерывая льющуюся в свой адрес ярость.
— Генетическое взращивание закрыто после обнародования методов! Это было конституционное решение! Все были согласны — тысячи мертвых младенцев, неэтичность вмешательства в геном, вскрытые факты эксгумации великих ученых Синдиката, бесчеловечные практики психического слома ребенка! — на этих словах Председателя Эйд отчетливо расслышал шепот из зала: «Говорят, ВРС работает на основе тех же методов, которые применяли к этому мальчику».
Архонт сделал шаг назад к Эйду. Вытянутый, как струна, секретарь выронил планшет; по полу заструились наниты разбитого экрана.
— Твой ход, мой друг, — прошептал Архонт, мягко коснувшись плеча своего аналитика.
— Уважаемый Совет Старейшин. Согласно пункту 3 статьи 4 Кодекса о дипломатическом порядке, я, как секретарь-аналитик лица, участвующего в протокольном заседании, имею право реплики. Вы позволите, господин Председатель? — Голос Эйда зазвучал с идеально подобранным усилением. Его отлично слышали даже на самом краю зала, словно он тихо говорил рядом с каждым.
— Позволяю, — Председатель со вздохом потер лоб.
— Хочу обратиться и лично к Вам, господин Председатель, как лицо, чьи права Вы косвенно защищали, упомянув сломленного ребенка. Безмерно признателен Вам. Также, как пострадавшее лицо, я безмерно признателен каждому здесь присутствующему за неоценимый вклад в прекращение практик генетического взращивания! — Зал понятия не имел, как реагировать. Эйд продолжал:
— Тем не менее обвинения в адрес Архонта несостоятельны. Архонт приложил колоссальные усилия и вложил существенные средства в мою реабилитацию. Должен напомнить Вам, что именно Тимерий II после смерти своего отца — Эйдала — обнародовал все документы о моем генетическом взращивании и лично участвовал в заседании Совета по прекращению и осуждению данной программы. Реабилитационный фонд для детей, пострадавших от генного взращивания, финансируется напрямую из казны и в настоящее время... — Эйд сделал паузу и в нарушение всех протоколов наклонился, подняв с пола разбитый инфопланшет.
Шокированный Председатель не вставил ни единой реплики.
— Я с гордостью приму новую должность, но понимаю Ваши опасения. Прошу лишь, чтобы Совет видел во мне не ужасы прошлого, но его искупление.
У меня закончились художественные образы, нужно переходить к сути.
— Моя должность позволит сделать расчеты снабжения флота на 47% эффективнее, чем текущие алгоритмы. Со временем я смогу увеличить эти показатели.
Шерман тихонько покачал головой, глядя на Архонта. Тот не удостоил его ответной реакцией. Тимерий II впервые почувствовал разницу в росте между собой и Эйдом.
— Запускаю процедуру голосования о назначении Эйда Ленсо на пост главного оператора данных логистики военно-космических сил, — команда Председателя была исполнена незамедлительно.
На голограмме в центре зала вывелся результат:
«ЗА — 24%. ПРОТИВ — 67%. ВОЗДЕРЖАЛИСЬ — 9%. Назначение Эйда Ленсо на пост главного оператора данных логистики военно-космических сил отклонено».
— Я понимаю Ваш отказ в кандидатуре Эйда Ленсо. Вынужден признать, Ваши опасения могут быть оправданы, я принимаю решение Совета с полным и всеобъемлющим пониманием. Но призываю Вас проявить такую же мудрость при решении об утверждении кандидатуры адмирала военно-исследовательского флота. — Архонт сел обратно в кресло в максимально расслабленной позе. Но от Эйда не укрылся знакомый, азартно-волнительный трепет, буквально прорывающийся через дыхание Тимерия II.
— Запустить процедуру голосования о назначении на пост адмирала военно-исследовательского флота Льва Ордано.
«ЗА — 12%. ПРОТИВ — 88%. ВОЗДЕРЖАЛИСЬ — 0%. Назначение Льва Ордано на пост адмирала военно-исследовательского флота отклонено».
Эйд видел, как Архонт опустил голову и спрятал руки внутри мантии.
Он ошибся. Я не сработал. Это было преувеличение давления на 78% выше требуемого. Почему он не посоветовался со мной?
— Воспользуюсь правом последней ремарки, — Архонт снова встал, смотря прямо в глаза Председателю.
— Как Вам будет угодно, Ваше превосходительство, — Председатель отвел взгляд. Эту дуэль он не осилил.
— Я сижу и наблюдаю, как Совет решает, кого из своих родственников или знатных особ назначить на роль адмирала. При угрозе галактическому влиянию Гефестского Синдиката — а именно это случилось с «Путем Ангары», который прямо сейчас везет на борту мальчика-инвалида, подвергая корабль и экипаж опасности, — пальцы Архонта коснулись устройства на цепочке под мантией, — я вынужден буду применить право вето на любое назначение Совета. Статья 27, пункт 4 Конституции.
Архонт замолк, давая залу осознать происходящее. Шерман старательно разглядывал шнурки на своих лакированных ботинках. Из зала поступили первые возмущенные реплики:
— Это саботаж! — Вы будете обязаны отречься от престола, Ваше превосходительство!
— Если спасение флота от ваших родственных связей и шовинизма — это саботаж, то я оставлю право трактовки историкам. Я отрекусь от престола добровольно, но не дам вам уничтожить Гефестский Синдикат!
Эйд увидел, как лицо председателя исказилось в ужасе, его помощник трясущимися руками показал инфопланшет — все присутствующие в зале транслировались по ОРС планеты.
— Мы разберемся с этим позже. Через суд. Мразь. Он нас подставил! — прошипел в ухо помощнику Председатель, собирая последние остатки воли при нажатии на кнопку.
Экстренные указания о следующем голосовании разлетелись остальным по планшетам. Эйд заметил, как Архонт слегка постукивает подошвой по полу. Голопроекция от пола до потолка зала сформировала новую повестку. Замелькали цифры подсчетов.
«ЭКСТРЕННЫЙ ПРОТОКОЛ ГОЛОСОВАНИЯ. ПОВЕСТКА И РЕЗУЛЬТАТЫ:
СОЗДАНИЕ ОПЕРАТИВНОГО СОЕДИНЕНИЯ "КОРПУС АНГАРА" — ПРИНЯТО;
НАЗНАЧИТЬ ОТВЕТСТВЕННЫМ ЗА КОМАНДОВАНИЕ И УПРАВЛЕНИЕ СОЕДИНЕНИЕМ "КОРПУС АНГАРА" КОМАНДОРА ЛЬВА ОРДАНО — ПРИНЯТО;
НАЗНАЧИТЬ ПЕТРА ШТЕРАНО ГЕНЕРАЛ-АДМИРАЛОМ ФЛОТА ГЕФЕСТСКОГО СИНДИКАТА — ПРИНЯТО.
ЗА — 72%. ПРОТИВ — 19%. ВОЗДЕРЖАЛИСЬ — 9%».
— Тимерий II, Архонт Гефестского Синдиката… Ваше превосходительство, Вы принимаете решение Совета Старейшин? — не дав залу выдохнуть, резко спросил Председатель, слегка сбавляя громкость усилителя.
Архонт сделал несколько медленных шагов к первому ряду Старейшин. Тихий стук инфопланшетов — единственное, что доносилось вокруг. Эйд смотрел на своего Архонта с ужасом и восхищением.
Примет? Да. Фатальность вето — 98%. Ответственность? Вина? Не было доступа к планам. Мог просчитать? Возможно.
Эти мысли немного успокоили напряженный мозг секретаря-аналитика.
— Смиренно принимая волю Совета, на праве вето не настаиваю. Вопрос моего отречения может быть отложен до востребования, в соответствии с Конституцией. — Архонт сделал паузу и уже без усилителя произнес клятву: — Вручаю Гефестскому Синдикату свои время, разум и смерть.
Архонт прижал собранные в замок запястья к левой стороне груди.
«ЗАСЕДАНИЕ СОВЕТА СТАРЕЙШИН ОКОНЧЕНО. РЕШЕНИЯ СОХРАНЕНЫ В СИСТЕМЕ».
Председатель убрал палец с кнопки и демонстративно двинулся к выходу из зала. Остальные члены Совета суетливо вставали со своих мест, испуганно переговариваясь друг с другом. Факт прямой трансляции заседания по ОРС оставался у присутствующих где-то на подкорке.
Шерман без капли стеснения продвигался к трибуне:
— Ваше превосходительство, в связи с новыми назначениями возможны корректировки бюджета. Как глава «Вулкан-Госверфи», могу я рассчитывать на Ваше присутствие на следующем заседании Совета?
— Не думаю, что это в моей компетенции, уважаемый господин Шерман, — Архонт жестом пригласил Эйда подойти. — Но предоставить Вам Эйда Ленсо исключительно для консультации я не возражаю. Господин Ленсо, Вы окажете услугу господину Шерману?
Эйд кивнул, тщетно пытаясь вытереть руки о свой костюм. Пятна нанитов от этого только размазались.
— Благодарю Вас, господин Ленсо, мой секретарь направит Вам все необходимые данные. Ваше превосходительство! — слегка поклонившись, Шерман испарился в потоке других советников.
— На обратном пути закажем новый, — Архонт мягко забрал из рук Ленсо разбитый инфопланшет.
Обратный путь «Титаниум» совершал на гражданской высоте. Нужда в скорости и секретности больше не обременяла Шейна. Пилот вел транспортник легко и свободно. По рации доносились веселые голоса ВРС. Буркнув в передатчик «Прекратить разговоры!», офицер не переставал кривить губы в ухмылке.
Лишенный анализатора данных, Эйд с интересом разглядывал улицы МИРа. Новостные экраны пестрили образами Тимерия II, произносящего клятву. Крупные буквы результатов финального голосования буквально сдавливались монолитом его образа. На одной из улиц устранялись последствия крупной аварии. Полиция разгоняла что-то скандирующую толпу. Кабинеты бдительности пустовали.
Зачем он убрал ВРС с улиц? Риски. Логичность — высокая. Полностью переключить общественное мнение на Совет. Надо будет сделать обзор маргинальной деятельности. Наемники точно воспользуются ситуацией. Полиция не справится и с гражданскими, и с криминалитетом. Оценить предполагаемый ущерб…
Как и предполагал Эйд, они приземлились на специальной площадке, лестница от которой вела прямо во дворец. Покои Архонта в целях безопасности постоянно перемещали. Сегодня это был восточный корпус с видом на Сад Предков. У трапа выстроились офицеры ВРС. Спустившись, Архонт высоко поднял руку над головой — офицеры отдали честь. Перекинувшись парой дежурных фраз с Шейном, он с теплой улыбкой произнес:
— Горжусь каждым. Банкет для вас уже подготовлен.
Уходя вместе с Архонтом в личные покои, Эйд слышал грубую брань Шейна, оставшуюся за спиной: «Распределить караулы! Отдыхать только после своей смены! Увижу хоть одного под сивухой — закопаю в этом же саду! Вольно, еб…»
Кабинет был обставлен скромно: ширма для переодевания, уютный старомодный письменный стол с вмонтированным в столешницу огромным экраном инфопланшета. Одностворчатое окно выходило прямо на сад, по которому несколько часов назад шли Эйд и Архонт. На стене висел портрет Эйдала — отца Тимерия. Эйда слегка передернуло.
— Подожди минуту, мой друг, я хочу наконец снять эту душную мантию.
За ширмой Архонт ловко переоделся в строгие черные брюки и свободную изумрудную майку, доставленную, скорее всего, из обычного бутика МИРа.
— Ты голоден, Эйд?
— Да, — протокол невозможности соврать сработал автоматически, и Эйд слегка напрягся.
— Садись уже. Мы наконец-то дома. Не веди себя, как на приеме, — Архонт суетливо копался в миниатюрном буфете.
В тарелке, поставленной прямо на экран инфостола, Эйд сразу узнал «перекусики» — так называла обычные бутерброды их няня. Уже будучи взрослыми, планируя учебную программу Кафедры Когерентности, они так и не избавились от привычки говорить это неуклюжее детское слово. Рука Эйда сама взяла один и поднесла ко рту. Знакомый вкус мгновенно вернул ему спокойствие.
— Не передумал? Может быть, отпразднуешь со мной? — наливая вино, спросил Архонт.
— Повод праздновать не такой уж и большой. Мы должны проанализировать итоги. Если Вы хотите максимальной проработки дальнейших шагов — прошу разъяснить Ваши действия, это критично важно. — Эйд сложил руки на коленях, мысли о «перекусиках» уже выветрились, как несущественный информационный шум.
Архонт запил бутерброд бокалом вина. Встав, он резкими движениями убрал все со стола. Копаясь во внутреннем ящике, Тимерий поцарапался о ручку. Бесцеремонно вытерев выступившую кровь о новенький инфопланшет, он запустил его по столу прямо к Эйду:
— Старая модель. Твой черно-зеленый с прошивкой Орбитальной Директории доставят только завтра, — фыркнул Архонт.
— Благодарю. — Эйд остановил скольжение устройства привычным жестом, а затем подключился к своей базе данных через нейронить. — Вы планировали разыграть карту моего генетического взращивания, чтобы, затем уступив, назначить Ордано адмиралом флота. Фатальный просчет — я не такой хороший оратор. Поставить меня в такую ситуацию — еще более странный шаг. Вы никогда не заставляли меня принимать участие в дипломатических приемах. Я ВСЕГДА анализировал ситуацию со стороны…
— Ты злишься? — перебил Эйда Архонт.
— Злюсь, — Эйда передернуло.
Протокол искренности. Он же знает. Это нечестно.
— Ты прав, мне не стоило. Отвечая на твой вопрос: кроме изначального плана, я хотел, чтобы ты увидел мир таким, каким вижу его я. Правду, Эйд. Это больно, но необходимо. Друзья обязаны открывать правду, даже если она болезненна, — тяжело вздохнул Архонт.
— Перейду к более существенным деталям. Мы добились назначения Ордано. Видимо, план заключается в опоре на народные массы. Если Ордано окажется эффективным — Вы получите национального героя и Когерентный Источник. Годы работы по ослаблению кланов, дробление капиталов и перенаправление экономических потоков в конкретные корпорации, лояльность флота, а теперь еще и публичное унижение Совета…
— Ты меня хвалишь? Неужели твой прагматичный цинизм остался на заседании Совета? — снова перебил Архонт.
— Нет. Вынужденно предупреждаю. Трансляция заседания Старейшин по ОРС — преступление. Доказать Ваше участие будет сложно, но не невозможно. Вопрос Вашего отречения встанет гораздо раньше, чем Ордано успеет принести пользу.
— Ты сосредоточился только на наших рисках. Попытаться скинуть Архонта после публичной трансляции? Прямо в разгар военного времени? Они недостаточно консолидированы — уж в этом мы постарались. Кстати, не забудь назначить встречу господину Шерману! — Архонт снова достал бутылку вина.
— Назначил, — Эйд поднял глаза на Архонта. — Анализ внутриполитической ситуации составлю через несколько дней. Что с внешними угрозами? Ваши действия прогремели на весь Синдикат. Каждый агент Директории шлет доклады о нашем новом Корпусе «Ангара».
— И снова блестящее замечание, господин Ленсо! Сколько стоит сейчас «голубь», подскажите, пожалуйста? — прикончив второй бокал, Архонт окончательно перестал скрывать самодовольство.
Стоимость, фирмы, отправка — количество запросов, эхо... Эхо? Найти все упоминания, сформировать базу, оставить на дальнейшее, сосредоточиться — анализ рынка, магистральные аварии, перегрузка сети...
— Квантовых курьеров буквально нет. Выкуплено все. Запущено так много, что на магистральных маяках аварии. Пресса буквально обрушила сообщение. Докладывают о странном сбое «Эхо» — пока недостаточно фактологии. Мы не можем даже координировать свои силы внутри государства, рекомендовано создание срочного канала и усиление перехватов связи от ВРС до 150%.
— Как только информационный шум уляжется, мы должны выловить все, что пыталось или пытается пробиться в сторону Орбитальной Директории. Улов будет знатный, — Архонт откинулся в своем кресле, мечтательно подняв голову, — не забудь синхронизироваться, пароль от канала уже в планшете.
Зачем было держать это от меня втайне? Я бы не соврал о рисках. А он не хотел о них слышать. Сделал, и теперь хочет анализ результатов. Этот фатальный постфактум — либо гениальная самозащита, либо детские комплексы.
— И все же риск критический. Вы сконцентрировали все ресурсы в одном человеке. Что если командор Лев Ордано не справится?
Архонт встал и широко распахнул окно. Холодный ночной воздух приятно щекотал лицо. Рассматривая сад, он ответил, не оборачиваясь:
— Как ты там говорил? Некоторые законы непреодолимы. Не будем же стоять на пути этих законов. Спустимся в зрительный зал, занавес мы уже подняли.
— Как пожелаете, — Эйд поклонился и направился к выходу. Все в позе Архонта говорило ему — прием окончен.
— Да, что ты делаешь в это же время примерно через неделю?
— Видимо, я должен запланировать нашу очередную встречу, — полуобернувшись к Архонту, ответил Эйд.
— Видишь ли, я все-таки отдал приказ о полном аукционе дворца и сада. Через неделю здесь не будет ничего, кроме ровной строительной площадки. Мое требование несколько снизило цену продажи, но одна уважаемая компания по городской застройке любезно согласилась на обоюдно выгодную сделку.
— Почему через неделю?
— Через неделю у тебя день рождения, Эйд.
Банкет для ВРС отражался шумом на весь дворец. Завтра резиденцию будут готовить к последнему официальному приему Архонта. Идя в свои покои, Эйд встречал одобрительные похлопывания от ВРСников, но их фразы и жаргон не были приняты во внимание. Легонько и неуклюже откланиваясь формальным подчиненным, он наконец уединился в своей комнате.
Достав из кармана формы «перекусик», Эйд долго рассматривал его.
Когда я успел положить его в карман?..
Глава 5
«После перехода в когерентность навигация функционировала штатно. Теория доктора гор Пайера о том, что маяк должен выступать сторонним наблюдателем за кораблем, а не наоборот, подтвердилась. Ошибкой стал расчет скорости. Мы превысили световую в шесть раз. Я затрудняюсь дать показания не потому, что утаиваю факты, а потому что человеческий разум не способен это классифицировать. Треть экипажа распалась на атомы прямо на постах. Мы едва сумели вырваться в нормальное пространство. Последующие месяцы дрейфа оказались хуже самого перехода. Экипаж видел фантомы расщепленных товарищей. Слышал их голоса. К моменту прибытия поисковой группы половина выживших совершила суицид».
Из рапорта Клайя ле Юнесса, капитана корабля, совершившего первый когерентный переход в 2208 году.
Глава 5.
2357 год. Когерентное пространство.
Корабль «Путь Ангары». Четвертая неделя полета.
И-индекс: 0,94
Макс сидел на нижней койке и сверлил взглядом пол. Идеально ровный и белый. Такой же белый, как в спортзале, где несколько минут назад Жюля начало выворачивать наизнанку.
Осознать это было сложно. Все произошло слишком быстро. Заточка Кайи, реакция Барто, крик Далии… Не складывается. Нет системности.
Макс тяжело вздохнул и откинулся на спину. Кирк безостановочно мерил шагами тесную каюту, хмурился и что-то бормотал. Вдруг он резко остановился, выразительно ткнул пальцем в потолок, а затем постучал по экрану планшета.
— Ты можешь сказать прямо?! — не выдержал Макс.
Кирк застыл. Хлопнув себя по лбу, он подошел вплотную и прошептал:
— Здесь нет ОРС. Камер нет. В каютах и в зале их нет.
— Тогда какого хрена ты шепчешь?!
Макс осекся. Срываться на Кирка — обычно тупая идея. Тот либо замкнется в себе, либо проигнорирует и продолжит говорить ребусами.
— Ладно, — Макс устало махнул рукой, — Допустим, ты прав, и камеры только в коридорах. Сейчас даже думать не хочу, как ты пришел к этому выводу. Дальше что?
Кирк сел на стул и начал раздражающе щелкать крышкой зажигалки:
— Надо собраться снова. Кажется, я знаю, что с Жюлем.
Макс подскочил с кровати. Хотелось треснуть этого придурка, да посильнее. Но он снова сдержался и с силой потер подбородок:
— Сейчас нельзя. Любая наша активность…
— Любая наша пассивность, и Жюль умрет.
Макс покачал головой. Ровный свет с потолка не давал теней, поэтому он ясно видел мрачные, впалые глаза Кирка.
Устал. Я просто уже от всего этого устал.
— Кирк, там профессиональные медики. Это сверхсовременный военный корабль. С чего ты взял, что ты, как обычно, лучше всех знаешь?
Поджав губы, Кирк молча протянул ему свой планшет.
— Это мои биодатчики. За последние два года. Сам посмотри. Я хапнул малую дозу когерентности тогда, в лаборатории. Если я прав, у Жюля — острая биохимическая реакция организма на длительное пребывание рядом с когерентной средой. Не хочешь помочь — дело твое.
Худшие предположения Макса подтвердились. Цифры на экране не врали: они показывали сильный квантовый резонанс в крови Кирка. И после их недавнего перехода эти показатели росли в геометрической прогрессии.
У Жюля все в разы хуже. Если медики Фога не поймут, как это лечить, они его просто утилизируют. Гольг не станет рисковать кораблем ради одного курсанта.
— Что ты предлагаешь? — глухо спросил Макс.
— Уже предложил, — лицо Кирка не выражало ни толики смущения, стыда или чего-либо, кроме привычной готовности идти ва-банк, — Я разослал всем мусорный код «Троеточие», зашифровав его под пинг СЖО. Тебя ждут у душевых третьего блока. Там слепая зона.
Уже нажимая на сенсор двери, Макс обернулся и тихо спросил, хотя прекрасно знал ответ:
— Чего сам не пошел?
Кирк лег на кровать и уставился в пустой экран:
— А то сам не знаешь.
В коридоре никого не было. До душевых Макс добрался без приключений. По пути он все прокручивал в голове: как Кирк понял, что камеры есть только в коридорах? Очевидные гипотезы отметались сразу. Скорее всего, этот параноик за прошедшие недели тупо повскрывал в каюте все панели. И раз его до сих пор не утилизировали — значит, слежки там реально нет.
— Так и думала, что он пришлет тебя, — ядовито прошептала Кайя из тени, — А ты, естественно, как верный бобик, побежал исполнять.
Реально мразь.
Макс сделал вид, что завязывает шнурки, и тихо бросил в ответ:
— Без комментариев. Какой план?
— Я отвлеку дежурных офицеров. Ты идешь в техотсек.
Макс чуть не подскочил на месте.
— Да ты…
— Шшшш! — оборвала Кайя, — Я пошла. Забери чейн. И вставь его в главный сервер.
Технический отсек был в четырех коридорах отсюда.
Пройти мимо дежурных офицеров прямо под камерами? И что она может сделать?
Но она смогла. В коридоре резко погас свет. Затем раздался глухой грохот падающего тела, и Кайя истошно заорала на весь блок. Макс рванул вперед, молясь только о том, чтобы не споткнуться в кромешной темноте.
Первый поворот. Теперь направо. Нет, налево. Да твою ж…
Сзади слышалась отборная брань. Что еще страшнее — это была брань старшего офицера Фога. Пока Кайя разыгрывала аварию, у Макса было время. Но сейчас оно стремительно утекало. Перенастроив планшет на минимальную подсветку, он наконец нашел нужную дверь. Технический отсек оказался открыт.
Интересно, кто из них меня ведет?
Уже внутри тесного помещения, заставленного гудящими железными коробками, радиаторами охлаждения и мотками толстых кабелей, Макс окончательно все понял. Кирк и Кайя на пару умудрились вырубить значительную часть электропитания целого сектора и при этом не задеть систему жизнеобеспечения. А он сейчас стоит и даже не может понять, куда воткнуть этот чертов чейн-модуль. Да и что вообще на нем записано?
Только бы это был софт Кайи, а не очередная самоделка Кирка…
Трясущимися руками он подключил прямоугольник к серверной стойке. Ну, или к тому, что должно было быть сервером. Макс не был уверен. Планшет в кармане коротко завибрировал. На экране светилось одно сообщение:
«Спортзал. Обойдешь через второй коридор. Там уже ждет Барто».
Через минуту, которая показалась Максу вечностью, он действительно наткнулся на Барто. Впрочем, пропустить его было сложнее, чем не заметить холм на пустой поляне. Коротко кивнув, фон Роттен бесшумно провел его в спортзал.
— Ты сам-то веришь, что мы это делаем? — шепнул Макс, оглядываясь.
— Нет, — так же тихо ответил Барто.
Дверь спортзала открылась. Посередине еле мерцала голопроекция. Вокруг нее стояли Кирк, Далия и Кайя. Барто почему-то нахмурился и быстро подошел к Кайе. Она не смотрела здоровяку в глаза, просто взяла его за руку.
— В первую очередь я хочу быть уверена, что нас сейчас не спалит Фог, — тихо, но твердо сказала Далия.
Кирк широко улыбнулся и показал свой планшет. Тени от голопроекции и экрана смещались, хаотично подрагивая на его лице. Макс начал догадываться.
— Я так понимаю, наши датчики показывают, что мы все мирно сидим в каютах? — спросил он, — Ну а как ты вернулась от Фога?
Кайя без капли смущения ответила:
— Сказала, что у меня начались дни. И что в каюте не оказалось нужного.
— Браво. Могла бы и не отвечать, — Барто еще больше ссутулился.
— А свет? — не унимался Макс.
— Замкнул цепь, — отмахнулся Кирк, — Вызвал скачок напряжения. Думал жахнуть локально, чтобы ИИ отвлекся, пока я перепеленгую датчики.
— Но, как обычно, вырубил вообще все коридоры, — Далия едва заметно улыбнулась.
Кайя закончила вводить данные. На тусклой проекции появилась простая и четкая таблица с распределением ролей. Барто, пробежав по ней глазами, мрачно скривился:
— Я не стану этого делать. Я вам не вор.
Макс внимательно изучил голограмму. По сути, это было старое доброе разделение труда. Кирк, как человек с квантовым резонансом, имел идеальный предлог получить доступ в медотсек — ему достаточно пожаловаться Фогу и показать свои взлетевшие биодатчики. Максу и Далии досталась обязанность в реальном времени анализировать и систематизировать скачанные им данные. Кайя брала на себя внешний контроль, чтобы вовремя свернуть махинацию. А Барто…
— Барто, ты просто физически не сможешь стоять на стреме в коридоре так, чтобы тебя не заметили, — Кайя перевела на него взгляд, — Не злись. Но ты лучше всех из нас знаешь инженерные узлы крейсера. Я же видела твои чертежи. Если нам срочно понадобятся обходные цепи, радиодетали, да вообще что угодно… В общем, медведь, без тебя никак.
Закончив, она легонько стукнула его кулаком в пресс. Медведь тяжело вздохнул, и его плечи чуть опустились. Он неловко потрепал Кайю по волосам, махнул рукой остальным и буркнул, что на сегодня с него этого дерьма хватит.
Уточнив еще пару технических деталей, группа начала расходиться. Кирк, Кайя и Далия покидали спортзал по одному, с небольшим интервалом. Перед тем как выйти следом за Далией, Макс мысленно отсчитал до пятидесяти и только потом скользнул в темный коридор.
Уже лежа в каюте и глядя в белый потолок, он думал о том, что Жюль действительно умудрился собрать по-настоящему когерентную группу. И эта ирония не давала Максу уснуть даже больше, чем бесконечное бормотание на верхней койке.
Следующий день начался с матов Фога на весь отсек. Медики моментально увели Кирка под выкрики офицера:
— Вы издеваетесь! Квантовые калеки! Да какой имбецил вас осматривал?! Ноги бы оторвал и сварил на завтрак вместо пайка. Жевать того пузырь!
Однако через полчаса он ходил уже более умиротворенный, но все еще мрачный. Данные остальных оказались в пределах нормы. Чтобы отвлечься от Фога, Макс стал обдумывать вчерашнюю ночь.
Кирк, скорее всего, спер коды доступа еще на первой учебке, когда Фог показывал аварийные подключения. Софт Кайи, правда, он так и не определил. Попытка найти следы ее вируса в логах планшета не увенчалась успехом. Для ИИ корабля ночью просто коротнуло. Система быстро провела мониторинг, убедилась, что СЖО не затронута и на корабле нет новых биометрических показателей. Это просто везение. Ну кто бы мог из действующих офицеров представить, что группа салаг решит провести эталонную диверсию, просто чтобы посплетничать?
По спине пробежал холодок. А ведь если бы все пошло не по плану — а оно точно могло пойти не по плану, — сейчас бы их ждал трибунал. А так — просто устроили карантин. Хотя могли и весь блок перекрыть. Паек, принесенный прямо в каюту, компенсировал все происшествие. Остается только ждать, когда Кирк что-нибудь накопает. И приготовиться переводить это на язык человечества.
День, или то, что можно было назвать днем на «Пути Ангары», еле-еле доковылял до вечера. В каюту зашел Кирк и сразу начал изрыгать информацию, даже не сев за стол или на кровать.
— Стой, стой, стой. По порядку. По методу. Что с твоим состоянием?
Почесав затылок, он подключил нейронить к планшету Макса. Данные обнадеживали. Макс включил свой планшет и начал запись:
Лабораторный журнал Кирка Сервано и Максима Горентова. Запись. 2357 год, 4-я неделя полета.
Вводные: в клетках человека есть структурный каркас — цитоскелет из микротрубочек. Согласно данным Кирка, они работают как крошечные квантовые резонаторы со своей базовой частотой колебаний. При старте «Пути Ангары» Кирк оказался в зоне реального когерентного поля. Клеточные микротрубочки — миллионы микроскопических камертонов. Когда рядом с камертоном бьют в огромный колокол на той же самой частоте, начинается синхронный резонанс. Мощность стартового поля крейсера сыграла роль такого «колокола», на порядки превысив любые лабораторные имитации.
Из-за этой жесточайшей вибрации на клеточном уровне потенциал-зависимые ионные каналы — естественные защитные шлюзы нейронов — просто выведены из строя. Возникла неконтролируемая деполяризация. Изоляция пропала. Нейроны начали хаотично палить электрическими импульсами во все стороны, моментально сжигая запасы нейромедиаторов.
Вывод:
Мощное внешнее поле создало квантовую наводку в клеточном каркасе. Мозг дал сбой, как сервер при критическом скачке напряжения, и система аварийно ушла в жесткую перезагрузку — человек отключился в судорогах.
— Зачем так упрощать? И это случилось с Жюлем, а не со мной, — ткнул пальцем в голопроекцию Кирк.
— Всегда делай простой вердикт. Судя по твоим данным, медики тебя стабилизировали. Поэтому не хочу тратить время на разделение профилей. Сразу экстраполирую на Жюля, — Макс потер лоб, посмотрел на мрачнеющего Кирка и вернулся к записям.
Медперсонал осуществил фармакологическую блокаду и краниоцеребральную гипотермию. Эти меры позволили разорвать цепную реакцию и привести организм в состояние, при котором резонанс затухает, а повреждения перестают нарастать.
Записи вдруг начали транслировать чужой текст:
У чела внутри все искрило и плавилось, как коротыш в проводке. Врачи не стали чинить проводку под напряжением. Они просто вырубили рубильник (обкололи химией), чтобы ток не долбил, и полили системник жидким азотом (охладили голову), чтобы пластмасса не текла. Пожар потух, проводка остыла. Резонанс сдох, потому что нечему резонировать — все остыло и спит. Повреждения перестали нарастать, потому что процесс остановили. Теперь можно разбираться дальше, а не ловить горящий труп.
Макс вздрогнул: в журнал уже выливались потоком формулы, расчеты, химические элементы. Рядом сидел Кирк, напрямую подключившись к документу по нейронити. Он одновременно вносил правки, вел какие-то вычисления в своем планшете и насвистывал дурацкую песенку.
— Так, стоп! Первое — мы говорим о человеческом теле, а не об очередном дроне! Второе — ты сейчас все перемешаешь, с ума сойду разгребать!
— Это журнал Сервано и Горентова. Не лично твой.
Макс положил руку на плечо Кирка, почувствовав, как того будто ударило током. Друг замер.
— Кирк, я всегда делаю отдельный раздел с твоими записями. Сейчас не время спорить об авторстве.
Отключив нейронить, Кирк встал и похрустел шеей. Метнув взгляд на Макса, он достал зажигалку и начал ей щелкать.
— Курить хочу. Ты идешь?
— Фог пускает только по одному. И каждый раз обещает…
— Разложить по пакетам. Я сейчас за сигарету сам бы себя разложил, — бросил Кирк, выходя из каюты.
Макс остался один. В воздухе висела голопроекция журнала. Рядом тихо вибрировал планшет Кирка, перемешивая расчеты, странные выражения и дикие выводы. Вдруг данные замерли, выведя последнюю строчку:
Придумать метод обратной связи по ОРС корабля. Медотсек — Макс. Шифр? Мусорный код? Он подправит. Всегда находит способ. Кирк Сервано, конец записи.
Очень захотелось прямо сейчас отправиться к Кирку в курилку и рассказать какой-нибудь дебильный анекдот. Или повспоминать, как год назад они запустили к первашам дроида с голограммой ректора, предупреждающего о закрытии доступа к цифровой библиотеке. Тогда казалось, что первокурсники, в панике перегрузившие свои мозги через нейронити потоками данных и бродившие по коридорам, будто зомби, — это гениальная шалость. А теперь в барокамере лежит Жюль, умирая от непонятно чего.
Барокамера? Нам нужны данные с нее. И нужно действительно разработать надежный шифр.
Макс сел за стол, перекинув журнал на экран планшета. Он даже не услышал, как Кирк вернулся и рухнул спать. Ночь только начиналась. Нераспечатанная пачка сигарет в кармане манила приятным холодком, но Макс старательно его игнорировал, пока под утро не вырубился прямо за столом.
Следующие несколько дней прошли по одному и тому же сценарию. Кирк уходил в медотсек. Как он уговаривал медиков позволить ему оставаться там часами после процедур — не понимал никто. Да и думать об этом было некогда. Отправляя Максу легальные пакеты о своем состоянии, Кирк виртуозно шифровал реальные показатели Жюля и барокамеры под цифровой мусор и системные логи. Метод Макса полностью себя оправдал. На второй день они подняли скрытый общий чат.
Первое, что они предположили, — накопление токсичных метаболитов. Впрочем, медперсонал Фога знал это и без них. Но диуретики и сорбенты не помогли. Результат нулевой. Мембраностабилизаторы — тот же эффект. Если бы барокамера не поддерживала интенсивную декогерентность, Жюль был бы уже мертв. Фармакологически тут было ничего не сделать.
Когерентная группа:
10:27. Кирк: Bi₂Se₃
10:28. Макс: Он имеет в виду, что ему нужен селенид висмута. Судя по всему, после аварии в зале практики он уже пробовал эту дрянь на себе.
12:01. Далия: Масляный налет от пальцев, оксидная пленка, возможно, припой или остатки компаунда… Мда, это не лаборатория «Силы Разума». Но ты все равно молодец, Барто.
12:05. Кайя: Медвежонок, найди аккумуляторный электролит — там разбавленная серная кислота. Селенид висмута окисляется на воздухе, эту пленку надо травить. Если кислоты нет — сопри лимонку из столовой, но это будет дольше.
12:07. Далия: У нас был Кирк, который из мусора и мата собирал квантовые двигатели. Теперь у нас есть Кайя с ее кустарной химией… Медвежонок? )))))
Через час в каюту бесшумно вошел Барто и положил на стол несколько небольших кусочков очищенного материала. Макс, глядя на них, расплылся в улыбке.
— Ты что-то хочешь сказать? — прохрипел гигант, грозно нависнув над стулом Макса.
Макс, изо всех сил сдерживая ухмылку, помотал головой. Барто подозрительно хмыкнул и подошел к выходу.
Раз, два…
— Отличная работа, — сказал Макс. Увидев, как здоровяк смущенно кивнул и шагнул в коридор, Макс дождался, пока створки начнут сходиться, и бросил вдогонку: — Медвежонок.
Кнопка экстренной блокировки отсекла отборный мат Барто по ту сторону двери. Макс сполз по стене и захохотал как безумный, до слез в глазах. Это был первый по-настоящему хороший день.
Однако следующий день снова принес неудачу. Анализ данных выдал свой бесстрастный и жуткий итог: тяжесть симптомов линейно зависит от интенсивности поля, а селенид висмута просто сбивает амплитуду, но не лечит.
Когерентная группа:
17:04. Макс: Все видели? Есть идеи?
17:12. Далия: А что наш гений?
17:13. Макс: Спит. Его биодатчики опять шалят.
17:28. Барто: Ему тысячу раз говорили, чтобы он делал перерывы. Двое суток мы получали данные почти без остановки. Естественно, он теперь дрыхнет.
19:29. Далия: Зависимость «доза — эффект» напоминает пороговый коллапс вероятностной функции. Клетки Жюля ведут себя как «квантовые измерители»: они находятся в суперпозиции состояний (норма/анафилаксия), и внешнее поле увеличивает вероятность анафилаксии. При превышении порога происходит необратимый коллапс — приступ. Это объясняет и отсрочку (накопление вероятности), и пороговость.
19:41. Макс: В квантовой механике наблюдатель вызывает коллапс волновой функции при достижении определенной вероятности. Иными словами, ты утверждаешь, что у Жюля квантовая аллергия.
19:57. Барто: Его тело не может определиться в точке реальности?
20:01. Кайя: Хуже. Близость когерентности за пузырем каждый раз перезапускает процесс с начала. Как только он становится «реальным», тут же начинает поиск вероятностей. И так по кругу. Ее должны были определить еще до посадки. Редкая штука. Но это известная болезнь. Как он попал на корабль?
20:04. Барто: Неважно. Медики ничего не могут сделать. Только поддерживать его в барокамере. Это тупик.
Наутро Макс не обнаружил Кирка в каюте. И самое страшное — это последнее сообщение в чате:
00:53. Кирк: У меня есть идея.
Весь день Макс раздражал Фога, бегая в курилку почти каждый час. Он убеждал себя, что Кирк уже повзрослел. Что не будет взрывов в медотсеке, необдуманных экспериментов над Жюлем, диких идей и кустарных инженерных решений. Но каждый раз все попытки успокоить себя разбивались об одну простую и тревожную мысль: это же Кирк. Можно модифицировать функцию, но нельзя изменить ее суть.
Вечером, когда Макс сидел в каюте и нервно посматривал на планшет, створки разъехались, впустив Далию. Аккуратно уложенная прическа, идеально выглаженная форма — она, как всегда, была элегантна без вычурности.
Не в моем вкусе. Но я понимаю тебя, дружище.
— Он что-нибудь присылал? В чате тишина, — Далия села на стул и сложила руки на коленях.
— Нет. Тоже переживаешь?
— Не без оснований.
Они еще немного помолчали. Далия показала свои записи. Макс оценил каталоги, структуризацию, взял себе пару приемов на заметку.
— Как думаешь, что это за идея? — спросила она.
— Это может быть что угодно. Буквально.
— Ясно.
Далия уже подошла к дверям, собираясь уйти, как створки резко распахнулись. Она еле успела отпрыгнуть в сторону. В каюту ввалился Кирк. Исхудавшее лицо, безумные блуждающие глаза, шнур нейронити вообще болтался у запястья.
— Я тебе паек оставил, — Макс протянул тарелку.
Кирк оттолкнул ее рукой и тут же схватил свой планшет. Нейронить со щелчком вошла в разъем, начался бешеный слив данных. Он тараторил, перебивал сам себя и, казалось, совсем не замечал Далию, застывшую в углу каюты. На голоэкране калейдоскопом мерцали формулы, выводы, какие-то странные аналогии и образы, которые сознание Кирка сохранило из медотсека.
Если я экранирую Жюля снаружи, его клетки перестанут получать внешний триггер. Но они уже «взведены». Их надо не просто закрыть, а «заморозить» в переходном состоянии.
Программа подвела итоги:
СОСТОЯНИЕ ЖЮЛЯ — ЭТО НЕ ПРОСТО БОЛЕЗНЬ, А УНИКАЛЬНЫЙ ОТКЛИК ЖИВОЙ СИСТЕМЫ НА КОГЕРЕНТНОЕ ПОЛЕ. НЕДОСТАТОЧНО ДАННЫХ ДЛЯ ГЕНЕРАЦИИ МАТЕМАТИЧЕСКОЙ ФУНКЦИИ ПЕРЕХОДА.
Кирк схватил фляжку со стола и жадно начал пить. Вода расплескивалась, стекала по подбородку, капала на пол. Кирк покачнулся. Макс, еще минуту назад понявший, к чему все идет, как раз закончил стелить запасной матрас на полу. Кирк рухнул на него и мгновенно вырубился.
— И часто он так? — тихо спросила Далия.
— Я называю это «отбой а-ля Кирк».
Далия еще какое-то время пристально смотрела на спящего Кирка, а затем тихо произнесла:
— Ради чего он так убивается?
— Он не убивается. Он так живет. Дело не в Жюле, вернее, не только в Жюле. Короче, просто прими как аксиому.
Она нахмурилась, сделала какие-то пометки в планшете и, уже стоя в коридоре, бросила на прощание:
— Не говори, что я заходила.
После ее ухода Макс еще долго думал, что значила эта фраза. Так и не найдя логики, он лег на койку и закрыл глаза.
На сегодня с меня невменяемых достаточно.
Проснулся он аж к обеду. Кирка не было. Скорее всего, сразу ушел в медотсек. В чате тоже тишина. Наконец-то перерыв и спокойный тихий день?
Но странное предчувствие мучило Макса. Стараясь отвлечься, он снова перепроверил все данные, убедился, что ничего не упустил из хаоса кирковских данных.
Все, стоп. Достаточно. А то потом сам буду на полу спать.
Планшет коротко пискнул, прервав его мысли. На экране высветилось системное уведомление: «Карантин третьего блока отменен. Курсантам вернуться к стандартному распорядку».
Макс выдохнул. Значит, Фог окончательно убедился, что они не заразны. Или офицеру просто надоело гонять дроидов с пайками по каютам. Желудок тут же скрутило голодным спазмом, напоминая, что на сухом пайке долго не протянешь. Ему нужна была нормальная горячая еда.
Коридоры крейсера встретили его привычным гулом вентиляции и слепяще-белым светом. В столовой, поскольку время стандартного завтрака давно прошло, было тихо и пусто. Ряды сверкающих хромом столов только усиливали это неуютное ощущение безлюдности.
Только за одним дальним угловым столом сидели двое. Барто мрачно нависал над своей двойной порцией, механически отправляя еду в рот, а напротив него Далия с идеально прямой спиной задумчиво сверлила взглядом нетронутую кружку с кофе. Кайи нигде не было видно.
— Ты Кайю не видел? — спросил Барто, ковыряя ложкой в тарелке.
— Нет.
— Ее нигде нет. А нам есть что обсудить, — сказала Далия, наконец отпив из кружки.
Все это показалось Максу неправильным. В «Силе Разума» было просто: учеба, дисциплина, вечно что-то устраивающий Кирк. Главная опасность — не сдать экзамен. Ну или не уследить за Кирком.
— Не люблю я за спиной кого-то обсуждать.
— Никто не любит. Но наша госпожа «надо поговорить» настаивает. Еле уговорил ее тебя дождаться.
Далия положила на стол планшет с данными Жюля о когерентной группе. О них. Досье, портфолио, даже преимущества и недостатки характеров и методов работы.
— На Кайю ничего нет до момента поступления в «Силу Разума». Ни байта. Ни строчки.
Свет на потолке слегка подрагивал. Нетипично. Но Макс быстро откинул эту мысль, сосредоточившись на планшете. А, собственно, зачем вообще сейчас поднимать эту тему? Разве что…
— Ты же не думаешь, что Кайя как-то замешана в случае с Жюлем? Бред. Во-первых, такая аллергия явно врожденная. Я не представляю, что надо сделать, чтобы «отравить» человека квантовым резонансом…
— А во-вторых, она помогает его спасать. Сама башкой рискует, — закончил за Макса Барто, отодвигая недоеденную порцию.
Далия хмыкнула и подключила поблескивающую платиной нейронить из запястья в планшет. На голоэкране появилась запись ссоры в спортзале. В день приступа Жюля.
— Варгова. Идеальный курсант военной кафедры. Идейная. В тот день она чуть не прирезала Кирка за оскорбление. А менее чем через полчаса — согласилась с его планом и подтерлась уставом, как туалетной бумажкой. Обманула Фога, дала чейн, к которому у меня тоже есть вопросы.
— Барто, прости, что давлю на мозоль, но ты уверен, что у них с Кирком закрыты гештальты? — Максу стало тошно от своего вопроса.
— Это было давно. И недолго. Вопрос закрыт. Или я ухожу.
Барто положил руки на стол и сцепил пальцы так, что костяшки побелели. Далия приподняла бровь и переключила слайд на планшете.
— Интересная информация. Но я не это имела в виду. Я увидела среди ее вещей фото. Но она сразу его спрятала. Вторую половину я не успела разглядеть. Но знаю, кто из нас мог.
На голоэкране появилась маленькая девочка лет семи-восьми. Бледная и худая, ее пушистые каштановые волосы ершились в разные стороны. В руках — какой-то конверт. Кто его вручал, на фото, спроецированном из памяти Далии, видно не было.
Барто вздохнул и убрал руки со стола:
— Я тоже его видел. И тоже не разглядел, кто рядом. Но если ты реально решила в этом копаться — Кайя с Эребуса. Не спрашивай, откуда я это знаю.
Послышался быстрый стук пальцев по сенсору, затем задумчивое «Хм…». Далия начала поиск. Газетные вырезки, официальные сводки, гайды по поступлению в «Силу Разума», списки зачисленных десятилетней давности. Данные на экране обновлялись, она продолжала выстраивать систему.
— Разлом на Эребусе. Около пятнадцати лет назад. В доки неудачно швартовался крейсер…
— Далия, твой планшет… — прошептал Макс.
Она осеклась. Данные хаотично замелькали, озаряя пустую столовую рваными вспышками. Зеленый, синий, глухой черный. В воздухе резко запахло перегретым полимером и озоном. Макс вдруг осознал, что вокруг стоит абсолютная, звенящая тишина. Даже вечный гул системы жизнеобеспечения исчез. Свет на потолке начал пульсировать в такт сбившемуся ритму планшета.
Вскочив, Макс и Далия рванули к выходу. Макс споткнулся, ударившись лицом о край стола. Вырвавшаяся из носа струйка крови не упала на пол — она зависла в воздухе, закручиваясь в идеальную спираль. Он завороженно уставился на нее, но огромная рука Барто уже сгребла Макса за куртку и потащила к дверям.
Они бежали по ярко освещенным коридорам промежуточных палуб. Полимерная обшивка стен начала съеживаться, покрываться морщинами и тут же разглаживаться обратно, словно дышащая кожа. Ботинки на ногах Макса казались то вязкой резиновой кашей, то неподъемным чугуном.
— У нас вообще есть шансы?!
— Прорыв еще не накрыл нас полностью! Иначе мы бы уже были мертвы! — запыхавшись, прокричала Далия.
Вдруг прямо в голове Макса, минуя слух и барабанные перепонки, раздался хриплый голос Фога: «Салаги…». И тут же абсолютную тишину разорвал вой корабельной сирены. Звук был неправильным — он бился о стены, отражался внутри черепа, закручиваясь в такт мерцающему свету. Макс почувствовал, как волоски на руках сворачиваются в тугие пружинки. Он видел расширенные от ужаса глаза Далии. Видел, как Барто кричит на бегу, но сирена пожирала все остальные звуки, оставляя только вибрацию. Коридор впереди начал вытягиваться, превращаясь в бесконечную трубу. К горлу подкатила тошнота.
А затем боковым зрением Макс уловил то, что надеялся больше никогда в жизни не видеть без защитного бронестекла лаборатории. Фотонные вспышки ослепляли, выжигая сетчатку ядовитым фиолетовым. Но хуже были тени. При каждой новой вспышке Макс видел на стене свою тень, но она не бежала рядом с ним. Одна тень стояла на коленях. Другая — корчилась на полу. Третьей вообще не было. Свет выхватывал из пространства не то, что происходило сейчас, а вероятности того, что могло произойти. Каждый удар света пробивал дыру в окружающей реальности, подсвечивая соседнюю. В одной вспышке коридор был идеально белым. В следующей — покореженным куском металла. Мозг не успевал склеивать эти кадры, и от этого тошнота выворачивала желудок наизнанку.
Усилием воли Макс заставил себя подавить панику. Получилось лишь отчасти. Он резко перехватил ладони Барто и Далии. Цепочка. Они поняли идею мгновенно и вкопались в пол. Далия выхватила планшет, все трое ударили нейронитями по разъемам. Синхронизация биодатчиков — Макс на секунду потерял ориентацию в пространстве. Стук сердца, давление, гормональный фон, дыхание — все начало сливаться в единый, усредненный ритм.
Барто выставил голопроекцию на единую точку опоры внимания — гермодверь в конце коридора. В воздухе замерцали голографические стрелки. Трясущимися руками Макс зафиксировал доминирующую частоту остаточной декогерентности пространства, которое прямо на глазах превращалось в кашу вероятностей. Данные на датчике истерично метались; в слепой панике он скопировал самую повторяющуюся частоту и задал ее как ритм движения.
Нога в ногу они двинулись вперед. Приближающиеся вспышки за спиной то исчезали, то появлялись. Оглядываться было слишком опасно. Эффект субъективного наблюдения должен быть направлен только на конечную точку маршрута. Они сами себе маяк.
Еще, еще вместе… не помогает…
Пальцы Далии вдруг стали горячими, как раскаленный металл; Макс едва не разорвал цепочку. Взглянув на нее, он увидел, как импланты на ее висках слепяще пульсируют в такт фотонным вспышкам. Коридор перестал «убегать» от них. Дверь была почти рядом. Из носа Макса снова потекла кровь. Капля, две, струйка… Дверь распахнулась. Фотонные вспышки вдруг на секунду застыли.
— Не отвлекайся, «АИД» не выдержит прямого столкновения с когерентностью! — знакомый по сотням часов в лаборатории голос раздался в нескольких метрах от Макса.
Он стиснул зубы и начал про себя считать заданный пульс. Барто и Далия вдруг словно резко увеличили свою массу… Точнее, заново ее обрели. Все трое ввалились за гермодверь, которую тут же захлопнул Кирк. Небольшое мерцание, теплый воздух… Аварийная система корабля «заштопала» продавленный пузырь. Через пелену в глазах Макс увидел медотряд, укладывающий Далию на носилки. Ей досталось больше всего.
— Она провела через себя весь квантовый резонанс! У нас пара минут перед тем, как она станет когерентной бомбой! — заорал Барто, харкая кровью.
Врачи в ужасе отпрянули от Далии. Ее нейроимпланты ослепительно мерцали. Макс увидел в руках Кирка устройство — дикое сплетение медицинского анализатора, мотка кабелей и самопальной батареи. Он замер с нейронитью в руке над Далией.
— Отойди, ее срочно нужно локализовать и стереть! — глухо крикнула медик, доставая аварийный набор.
— Это буквально выжжет ее из всех реальностей! — хрипло рявкнул Кирк.
Он рывком выдрал шнур нейронити прямо из-под своего локтя — по белой стене брызнула кровь. Медик попыталась схватить Кирка, но мощным пинком он отшвырнул ее в противоположную стену. Воткнув один конец окровавленной нити в свое странное устройство, а второй — прямо в разъем полыхающих имплантов Далии, Кирк застыл.
Прибор бешено замигал, батарея задымилась. сотни разноцветных вспышек окрасили стены отсека. Тело Далии выгнулось в судороге. С оглушительным криком она распахнула глаза: огромные зрачки уставились на Кирка. Грудную клетку девушки сотряс кашель, кровь брызнула прямо в лицо Кирку, но еще в полете кристаллизовалась в острые иглы, оцарапав ему щеки.
Очухавшаяся врач оттолкнула Кирка и вонзила в плечо девушки стимулятор. В другой руке медика уже гудел сканер.
— Не знаю, что ты сделал, но она декогерентна, — врач потрясенно оглядела помещение.
Только что кристаллизовавшиеся капли на лице Кирка плавно растаяли и потекли по щекам красными полосами.
— Живо всем покинуть отсек!
Это последнее, что услышал Макс. Сознание медленно и вязко покидало его.
Я ни черта не понял...
……………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………
Медик деловито осматривала только что рекомбинированную руку Кирка. Его смущение выдавали красные пятна по всему лицу. Он понимал: она видит все скачки его пульса и давления на мониторах. Стараясь не смотреть на женщину, которую буквально час назад он впечатал в стену, Кирк все-таки выдал себя — тело непроизвольно дернулось от боли.
— А надо было думать, когда нить выдергивал. Как ты вообще это сделал?
Медик бросила взгляд на биометрию. Кирк заметил, что некоторые показатели горели красным с пометкой «КРИТИЧНО».
— Ты все правильно понял. Мягкие ткани я залатала, но нервные окончания — в клочья.
Боль от сращивания тканей немного притупилась. Но ее место тут же заняла знакомая невыносимая тяжесть в голове. Нейронить — подарок родителей, стоивший отцу его обручального кольца, — лежала в лотке с отходами. Вся в крови и ржавчине.
— Терпи, нормально двигать рукой не сможешь еще пару недель точно.
— Простите меня, — попытался сменить тему Кирк.
— За что? Нет, давай разберемся, раз уж ты начал, — женщина со звоном швырнула инструменты в стерилизатор, — За то, что отшвырнул меня?
Она тяжело вздохнула, стянула окровавленные перчатки и опустилась в кресло рядом с кушеткой Далии. Показатели девушки бежали по мониторам ровной монотонной строкой. Врач аккуратно поправила ее пепельные волосы, прикрывая обгоревшие импланты на висках.
— Ты использовал самопальное устройство. Я до сих пор не понимаю, спас ты ее или покалечил. Скажи, откуда вообще взялась идея использовать ее собственную кожу как изоленту, а кровь — как электролит? Что еще от тебя ждать? Лечение кашля переломом грудной клетки?!
Кирк промолчал. Медик задумчиво цокнула языком. Все еще изучая биометрию Далии, она занесла какие-то пометки в инфопланшет. Удовлетворившись результатом, врач снова повернулась к Кирку.
— Чертежи устройства, техдокументация... Хоть что-то осталось?
— Оно не было предназначено для такой перегрузки. И не было закончено.
Створки медотсека с шипением разъехались. Неспешным, тяжелым шагом вошел капитан Гольг. Мрачно окинув взглядом помещение, он подошел к кушетке. Следом, как тень, скользнул старший офицер Фог.
Кирк дернулся, пытаясь вскочить, чтобы отдать честь, но с грохотом поскользнулся и едва не опрокинул стойку. Медик сделала вид, что ничего не произошло, и молча приложила руку к виску. Поднимаясь, Кирк заметил, как Фог мягко махнул рукой и прислонился плечом к переборке.
— Вольно всем. Как пациенты? — капитан Гольг скрестил руки за спиной.
— Фон Закс стабильна. Придурок — будет жить. Нейронить свою вырвал с мясом, но ничего фатального. Чертежей устройства и внятных объяснений у него нет. Я пока ничего не могу сделать для девушки. Остается только ждать.
Врач снова опустилась в кресло и многозначительно переглянулась с Фогом. Капитан Гольг застыл посреди медотсека, о чем-то напряженно размышляя. Наконец он прервал молчание:
— Сервано, ты действительно не сохранил чертежи?
— Это был прототип. Я загрузил все данные прямо в него. Но плата не выдержала перегрузки, — Кирк смущенно опустил глаза; здоровая рука машинально начала ковырять карман, — Я могу попробовать собрать новое. Мне только нужно к Жюлю…
— Курсант мертв. Все показатели обнулились. Тебе нужны мертвые ткани?
Мертвые ткани бесполезны. Квантовые процессы застыли. Какая разница? Он уже умер…
— Нет. Не нужны. Как он умер? — Кирк часто заморгал, изо всех сил пытаясь удержать слезы.
— Не выдержал прорыва пузыря. И я начинаю догадываться, что ты ходил в медотсек не лечиться, Сервано. Но умер он не от твоих действий, — резко ответил капитан Гольг.
— Что ты пытался сделать с Альдегадо? — спокойно, без тени угрозы спросил Фог.
— Кратковременный «мост» между когерентностью и декогерентностью. Чтобы стабилизировать его клетки и дать шанс долететь до «Горизонта» живым.
Медик поперхнулась воздухом. Фог тихо, но грязно выругался. И только капитан Гольг посмотрел на Кирка абсолютно непроницаемым взглядом и произнес:
— Рапорт. Максимально точно и подробно. Чтобы принцип работы устройства и его чертежи были у меня. И только у меня. Всплывет где-то еще — пойдешь под трибунал.
Уже выходя за створки, капитан бросил через плечо:
— Тебе выговор за нарушение субординации. С прибытием на «Горизонт».
Слова Гольга оказались немного преждевременными. Через несколько часов Кирк понял: выход из когерентности действительно был совершен. Но впереди их ждала долгая, изматывающая процедура декогеренции всего крейсера перед финальной стыковкой.
Кирка держали отдельно. С остальными переговорить не удалось. Каждый байт информации на его планшете находился под пристальным наблюдением ИИ корабля. Рука все еще ныла. Смерть Жюля до конца так и не укладывалась в голове. Когда он собрал «АИД», казалось, все может получиться. Он даже немного ругал себя, представляя, как будет подтрунивать над Жюлем после его пробуждения. Теперь за такие мысли он себя ненавидел.
Но умер он не от твоих действий.
Все всегда «не от моих действий».
А Далия? Что, если я ее действительно покалечил?
А что, лучше было дать медику ее выжечь? Хватит ныть. Была задача, ты ее выполнил. Точка.
Задача… Это уже не задачи. Это люди.
Зашедший в выделенную Кирку каюту Фог прервал размышления и коротким жестом показал на выход.
До отсека стыковки шли молча. Обсуждать было нечего. Кирк про себя уже готовил ответы на все возможные вопросы, но, к его напряженному удивлению, Фог хранил молчание. Лишь остановившись у гермоворот, ведущих к стыковочному шлюзу, старший офицер резко и с силой впечатал Кирка в стену. Предплечье Фога жестко уперлось ему в горло. Несколько секунд абсолютно спокойные голубые глаза изучали курсанта.
— Еще раз ты тронешь кого-то из членов экипажа — я достану тебя даже из лабораторий «Горизонта», — Фог сильнее прижал Кирка к металлу.
— У меня не было выбора, она могла ее убить… — сдавленно прохрипел Кирк.
— И спасла бы «Путь» в любом случае. Из-за тебя мы все могли сдохнуть, даже не поняв как. Мы все давали присягу. Я видел ее биоданные. Фон Закс не случайно пропустила море через себя. Не тебе решать, что правильно, а что нет. Решало еще не выросло.
Фог отпустил Кирка. Легко, почти заботливо поправил ему воротник формы и, насвистывая, как ни в чем не бывало, открыл гермодверь.
Кирк думал об этом моменте последние десять лет. Ожидал трепета, восторга, ужаса — чего угодно, но только не этой выматывающей пустоты. Уставшие члены экипажа, уставший Кирк, даже сама переборка казалась уставшей. Фигура Гольга в шлюзе выглядела сгорбленной. Кайю увели двое офицеров еще до того, как Кирк успел хоть что-то у нее спросить.
Мужчина в белом комбинезоне подошел к прибывшим. На рукаве Кирк разглядел шеврон «Горизонта» — белая, похожая на гриб с большой шляпкой станция, обрамленная черно-зеленым полем справа и масляно-золотым слева.
Как в учебнике. Наши цвета справа — ОД-шные слева.
— Мистер Гольг, я полагаю? — мужчина протянул руку капитану. Тот посмотрел на нее, затем медленно поднял взгляд на лицо встречающего.
— Господин Кристиан Гольг. Капитан научно-исследовательского крейсера Гефестского Синдиката «Путь Ангары». Экипаж прибыл, полностью готов к процедуре квартирования.
Гольг отдал честь, четко, почти как на параде. Мужчина ответил тем же, правда, немного небрежно и резковато.
— Старший сотрудник отдела связи станции «Горизонт», Джон Мейн. Я уже доложил о вашей стыковке. В списках значатся шесть курсантов — я вижу лишь одного, — Мейн придирчиво осмотрел Кирка.
— Господин Горентов, господин фон Роттен и госпожа фон Закс пережили разрыв. Вместе с нашим медиком они направлены в лазарет «Горизонта». Жюль Альдегадо мертв.
Старший сотрудник отдела связи достал инфопланшет. Не удовлетворившись экраном, он подключился через нейронить. Глаза заблестели потоком данных.
— Соболезную. Последствия прорыва ликвидированы, надеюсь? У нас у самих тут бардак. Возможно, — Джон торопливо отсоединил нейронить, — Вас зацепило тем же, чем и нас.
— Возможно, господин Мейн. Кораблю требуется полная диагностика и ремонт. А моему экипажу — заслуженный отдых, — Кирк уловил в голосе Гольга звенящие нотки потери терпения.
Мимо пронесли Далию на носилках. Сканер на двери быстро опознал личность, медиков пропустили. Кирк уже не слушал, о чем говорили Джон и Гольг.
Бледная. Это хорошо. Наверное. Не вижу отсюда биомонитор. Держись…
Мысли Кирка прервал легкий толчок в плечо. Подняв глаза, он с удивлением увидел во взгляде Фога не привычную строгость, а тяжелое понимание.
— Было бы у нас время, я бы тебе подсказал, как с ней заговорить после того, как она очнется. Но времени, как ты понял, нет.
— Господин Фог... я арестован? Почему меня не распределили со всеми?
— Потому что тебе положена отдельная каюта. До выяснения всех обстоятельств. Не ссы, салага. Приведем мысли в порядок, чуть-чуть разберемся в ситуации, и пойдешь делать то, что умеешь лучше всего.
Фог усмехнулся и направил Кирка по коридору. Свет вокруг был совсем не таким, как на «Пути Ангары». Он отбрасывал настоящие тени, плясавшие на лице Кирка. Устаревшая технология в святая святых науки. Через несколько пустых переходов они оказались у лифта.
«ВНЕСИТЕ СВОИ ДАННЫЕ ЧЕРЕЗ НЕЙРОНИТЬ» — электронное табло будто издевалось над Кирком. Слегка потерев покалеченную правую руку, он обнаружил, что Фог вводит какую-то команду на ручной панели управления.
— У меня ее нет. Не ставили тогда. А сейчас... — створки перед ними разъехались. — Сейчас я уже староват. Да и не хочу. Воспользуемся старыми методами.
Каюта встретила Кирка апельсином на небольшом столе. Рядом — кофейник. Подойдя к столу в дальней комнате, он обнаружил универсальный порт подключения к ОРС «Горизонта». Оглядевшись, заметил окно.
Иллюминатор? В каюте? Не может быть!
Пальцы сами нащупали кнопку поднятия жалюзи. Металл пополз вверх.
Пусто. Глухая стена. В чем смысл?
Вторая кнопка оказалась ответом. Нажав на нее, Кирк увидел, как глухая ниша заполняется голограммой. Мощные струи водопада падали на дно гигантского каньона. Под шум искусственной воды в каюту вошел Фог, бросив на пол вещи Кирка. Увидев водопад, офицер закатил глаза. Бедный апельсин тут же был разорван пополам. Вытирая руки от сока, Фог произнес:
— Все просто, Сервано. О своем устройстве — пока никому ни слова. Как минимум до тех пор, пока не сможешь предоставить нашим инженерам четкие чертежи. О том, что ты сделал с фон Закс — аналогично.
— Понимаю. Иначе разложите по пакетам, — вздохнул Кирк, мрачно разглядывая кожуру на столе.
— Отставить. Юмор я оценил. Но здесь тебя ни я, ни капитан не прикроем. Хотя обычно курсанты «Горизонта» и могут позволить себе некоторые вольности.
Фог подошел к водопаду и провел рукой сквозь проекцию. Рассматривая сухие пальцы, он хмыкнул и снова повернулся к Кирку:
— Накосячил ты знатно. Но и пользу принес немалую. Твое досье передано кому надо. Продолжишь косячить, — Фог опустился на стул и придвинул к себе кофейник, — Вышлем обратно. Напутствий давать не буду. Я тебе уже все сказал.
Кирк смотрел в одну точку перед собой. С одной стороны, он прекрасно понимал: все время полета его могли отправить под трибунал. С другой — он же делал все это не ради личной прихоти.
По ОРС пронеслось странное звуковое «эхо». На стене развернулась широкая голопроекция. Мужчина в идеальной бежевой мантии приносил присягу в огромном старинном зале. В углу экрана висела небольшая фотография какого-то военного.
— Мог бы и встать. Архонт все-таки, — Фог допил кофе и поднялся, направляясь к выходу.
— Господин офицер... — Кирк замялся. Тяжелый взгляд Фога не помогал подобрать слова, — Жюль…
— Похороны завтра. Явка — по желанию. Сейчас — отдых. Это приказ, — уже в дверях Фог в последний раз обернулся, — И зайди все-таки в лазарет. Новая нитка тебе понадобится.
Створки закрылись. Выключив трансляцию на стене, Кирк повалился на кровать, баюкая раненую руку.
Завтра. Как я вообще определю, что уже наступило завтра?
Поворочавшись пару минут, он обнаружил цифровое табло таймера прямо над изголовьем. Мысли о Жюле, Далии, «АИДе», Максе — все смешивалось в плотный, удушливый клубок, не дающий уснуть. Выключенный свет не спасал. Шум электронного водопада, который должен был успокаивать, начал сводить с ума. Кирк резко встал, порылся в вещах и выудил выданный инфопланшет.
Совсем новый. У меня таких никогда не было. Ни инструкции, ни нормального интерфейса.
Через несколько минут Кирк уже вел запись. Ему нужно было упорядочить хаос, восстановить цепочку событий. Но перед глазами всплыла барокамера. Бледное, иссушенное лицо Жюля. Закрытые глаза и сменяющиеся гримасы боли за стеклом.
Прости.
Горло сдавил спазм. Глаза обожгло слезами. Сильный удар кулаком в «окно» мгновенно выключил водопад. Кирк осел на пол в почти полной темноте. Так он и уснул, прижимая к себе инфопланшет с единственной короткой записью:
Жюль умер. «АИД» — не восстановить. Выводы…
Глава 6
«По итогам первого года после колонизации Эребуса мы вышли на следующие показатели:
Сплавы — 8,5 миллиона тонн.
Композиты и полимеры — 27 миллионов тонн.
Легкая техника — более 1,5 миллиарда единиц.
Гражданская авиация — 125 тысяч единиц.
Военно-космические силы — порядка 60 истребителей, 12 крейсеров и 2 линкора.
Вулканическая активность и обилие полезных ископаемых каждого класса просто феноменальные.
По вопросам населения и социальной напряженности обращайтесь в соответствующий отдел. Наш отработал все показатели.»
Отчет клана де Альдегадо об экономическом освоении новой колонии. Архив 2214 года.
Глава 6.
2357 год. Сектор Серый Квадрант.
Легкий крейсер «Фаэла».
Через два дня после выступления Архонта Тимерия IIна заседании Совета Старейшин.
И-индекс: 0,92
— Командор, все готово. Ваши приказы?
На небольшом командном мостике, уже ставшем домом вдали от дома, Лев Ордано неспешно изучал тактический терминал. Легкие разведывательные истребители расставили спутники для ОРС. Трансляция шла в прямом эфире. Одним касанием пальца можно было переключать камеры и осматривать пространство предстоящего боя.
Мотыльки отлично сработали. Один только замешкался на развороте. Попрошу Клару дать отчет. Какой там у него позывной?
— Командор, господин Ордано… — настойчиво и чуть напряженно повторил офицер.
Лев не удостоил его взглядом. Потирая подбородок, он наблюдал, как на голоэкранах появляются первые корабли Гера Ленца. Радар тихонько звякал, фиксируя новые сигнатуры. Бортовой компьютер мгновенно анализировал состав и строй противника, выводя красные рамки поверх голограммы.
— И где они умудрились спереть линкор? — задумчиво, почти со скукой протянул Лев.
Офицер вытянулся по струнке, сухо реагируя на риторический вопрос:
— Гораздо важнее, господин командор, что у нас недостаточно огневой мощи. Так каковы будут приказы?
Лев отмахнулся от его слов, как от назойливой мухи. Радар уже закончил сканирование, а Ордано успел оценить картину. Линкор — это, конечно, проблема. Но вот остальной «флот»... С десяток старых гражданских посудин, наспех увешанных кустарными щитами и самодельными пусковыми установками. Да парочка неповоротливых абордажных барж.
— Мы наконец-то нашли их «дом», — спокойно произнес Лев, — Они не то что в когерентность уйти — они даже до субсветовой скорости не разгонятся. Это не демонстрация силы. Это акт отчаяния.
— А линкор мы пробьем исключительно вашей дедукцией? — раздался по левую руку мягкий, но с заметной хрипотцой женский голос.
Лев дернул щекой, старый шрам на лице исказился, будто в кривой усмешке. Командор посмотрел на миниатюрное лицо Клары, обрамленное короткими рыжими прядями.
— Вашей наглостью, господин адъютант, — парировал Лев, смахивая тактическую сетку и открывая канал связи, — Правый клин — обойти по дуге. Идти в пассивном режиме, тихо и аккуратно.
На одном из экранов несколько легких истребителей Синдиката начали движение. Клара сделала короткую пометку в планшете. Офицер, стоящий в дальнем углу, шагнул вперед и напряженно произнес:
— Их не засекут радары противника. Но в пассивном режиме они не смогут дать залп.
— Он нам сейчас и не нужен, — Лев нажал клавишу связи, — Группа «Центр», широкий строй. «Фаэла» идет в авангарде, опережение на четыре корпуса. Гриша — вырубай СЖО. Всю энергию на носовые щиты.
На мостике повисла тяжелая пауза. Никто не сдвинулся с места, но в быстрых переглядках офицеров отчетливо читалась паника. Цифры на приборах мониторинга стремительно поползли вниз. По внутренней связи раздался грубый, по-детски обиженный голос главного инженера-рулевого:
— Командор, может, хоть кислород оставим? Да и гравитацию тоже бы не трогать, я сегодня без магнитных ботинок…
— Отставить. Выполнять, — ледяным тоном отрезал Лев, со щелчком активируя магниты на своих подошвах.
Эскадра замерла в нескольких тысячах километров от противника. Легкий крейсер Льва угрожающе выдвинулся вперед. Искусственная гравитация отключилась. Клара случайно выпустила из рук планшет, и он комично завертелся в невесомости. Одного тяжелого взгляда Ордано хватило, чтобы адъютант поймала устройство и намертво вцепилась в поручень.
— Залп по линкору? — прохрипел офицер; воздух уже начал разрежаться.
— По флангам. По самодельным посудинам. Линкор не трогать.
Торпеды легли на боевой курс — рой светящихся точек со всего строя устремился к цели. На флангах пиратской армады начали вспыхивать ослепительные белые шары, разрывая силуэты кустарно бронированных кораблей на куски.
В ответ «Фаэлу» чудовищно тряхнуло. Система заверещала о критическом падении энергии. Перегруженный щит легкого крейсера, растянутый, чтобы прикрыть всю центральную группу, принял на себя основной удар пиратского линкора. Еще немного, и они превратились бы в облако раскаленного пепла. Анализатор уже выводил процент структурных повреждений.
— Как я и думал, — удовлетворенно выдохнул Лев, — Они сконцентрировали свои щиты на линкоре, думая, что мы ударим по главной угрозе. Гер Ленц слишком любит жить, чтобы рисковать собой. Кинь им сеть.
— Переговоры?! Прямо сейчас? — запаниковал офицер, — У нас кончается кислород на корабле! Потери энергии критические, нужно снимать щиты и идти в добивающую атаку!
Лев плавным, неуловимым движением выхватил табельный бластер и направил ствол точно в лицо офицеру. Палец мягко лег на спуск. Втянув в легкие остатки дефицитного кислорода, Ордано тихо произнес:
— Я имею право казнить тебя прямо сейчас за панику. Канал связи. Гер Ленцу.
Офицер судорожно сглотнул и ударил по клавишам. Над тактическим столом развернулась голопроекция. Лев неспешно опустил оружие. С экрана на него смотрел паренек лет двадцати пяти с красно-оранжевыми волосами и дешевыми боевыми имплантами в глазах. Нервно затягиваясь сигаретой прямо на своем мостике, Гер Ленц затараторил:
— Хочешь, чтобы я тебя отпустил, Ордано?
Лев заметил, как дрожит рука пирата — длинный столбик пепла на сигарете надломился и упал.
— Сколько твоих людей только что погибло, Ленц? Я насчитал семь кораблей. Хочешь продолжить? Или поступим по-взрослому?
— Я сейчас просто отправлю твою задницу в вакуум! Одним залпом…
— И тогда моя эскадра разорвет остатки флота, а твой линкор возьмут на абордаж. Ты спросил своих людей, Ленц? Они готовы сдохнуть за украденный корабль?
Пират попытался затянуться, но рука дернулась, и тлеющий уголек обжег ему губу. Его затравленный взгляд метнулся куда-то за кадр.
Правильно. Наш сигнал открыт. Нас сейчас слушают абсолютно все в радиусе охвата ОРС.
— Я предлагаю твоим людям жизнь. Ни одного залпа, если прямо сейчас они сдадутся и выйдут из строя. Даю слово офицера Гефестского Синдиката.
Шах. Дышать тяжело. Не тяни, Ленц.
В кадр на мостике пирата ворвался другой парень, примерно его возраста. Изображение дернулось, звук пропал — Ленц заглушил трансляцию. На мостике «Фаэлы» аварийные диодные лампы уже начали мигать, возвещая о кислородном голодании. Лев все еще сжимал рукоять бластера. Прошла минута, может, полторы. Голоэкран снова вспыхнул.
— Ты дал слово, Ордано, — процедил Ленц сквозь зубы.
Голоэкран потух. На радаре уцелевшие пиратские корабли начали медленно отделяться от строя, сдаваясь. Линкор же дал резкий реверс, начиная отступление.
— Включай СЖО, Гриша.
Палуба тяжело вздрогнула — гравитация вернулась. Всякая мелочь, до этого парившая в воздухе, с металлическим лязгом посыпалась на пол. Лев с наслаждением втянул в себя прохладный воздух, наблюдая, как абордажные команды Синдиката направляются к сдавшемуся флоту Ленца. Хриплый кашель Клары заставил его обернуться:
— Он уходит. Линкор бросил своих. Мы его упустили.
Ордано молча вывел на главный экран трансляцию с «Правого клина». Корабли легли на боевой курс и начали жалить линкор. Торпеда за торпедой. Вспышка за вспышкой. Перегруженный щит наконец лопнул, и пластины обшивки начали отваливаться от линкора, как куски мяса от загнанной антилопы.
Пошли первые потери среди истребителей, линкор отчаянно огрызался в предсмертной агонии. Еще несколько минут, и бой прекратился окончательно. Остатки линкора металлоломом застыли в вакууме. Ленц больше не вышел на связь.
Мат.
— Вольно всем. Старший офицер — принять командование. Пленных — на Стальное Кольцо. Там распределят.
Выходя с главной палубы, Лев старался не смотреть на терминал. Но даже так он все равно зацепил краем взгляда строчку ИИ «Боевые потери». Ленц драконил сектор уже несколько месяцев. Мелкие группы все время утекали от основного флота. В данном случае мобильность чуть не стала их гробом. И никто не доложил о линкоре.
Створки его каюты не успели захлопнуться — в них изящно скользнула Клара с планшетом в руках. Льву пришлось наклонить голову, чтобы нормально видеть ее. Сто шестьдесят два сантиметра, увенчанные рыжей аккуратной стрижкой с двумя прядками, взволнованно сообщили:
— Голубь. Только что пришел. Командор — Вас повысили.
Лев сел за небольшой стол, лицом к выходу из каюты и скрестил руки на груди.
— Мы еще даже не подали рапорт.
— Все верно. Голубь отправили два дня назад. Вас назначили командующим корпусом «Ангара».
Лев протянул вытащенную из запястья нейронить. Клара уже стояла около стола и подключала к нитке планшет. Ее тонкие пальцы сработали как всегда точно и безболезненно. Читая приказ, Лев, не поднимая глаз, спросил:
— Что думаешь по поводу боя?
— Что, если бы мы продолжили атаку, потерь было бы больше. А если бы Ленц не повелся — мы были бы уже трупы.
Полная боеготовность. Проверка и формирование флота. Переход будет с Эребуса.
— Это похвала или критика?
Клара строго нахмурила маленькие брови:
— Не мне решать. Победителей не судят. Ленц мертв. Дело сделано.
— Он сам выбрал свою судьбу, — отключив нейронить, Лев снял бластер и положил его на стол, — Принимай полномочия. У нас переход прямо на «Фаэле».
Клара бережно взяла бластер и застегнула на поясе.
— Координаты?
— Эребус. Летим домой.
………………………………………………………………………
2357 год. Планета Эребус.
Спустя четыре дня.
Адмиралтейство на Эребусе представляло собой небольшое функциональное здание, сделанное из блоков шаблонных конструкций. Вчера, когда Лев впервые за пятнадцать лет снова его увидел, он иронично отметил, что сейчас эти стально-бетонные коробки кажутся еще меньше, чем в юношестве. Самый верхний блок — ставка командования — был тогда чем-то недостижимым. А сейчас… сейчас хотелось просто поскорее вырваться из-за этого огромного стола и вернуться на «Фаэлу».
Ерзая в большом кресле, он в очередной раз перепроверял строй. На голоэкране симулировался когерентный переход за оставленным «Путем Ангары» туннелем. Арьергард, снабжение, авангард, прикрытие — сотни кораблей, десятки векторов движения и поправок топологии. В глазах уже мутило.
— Как говорил ле Делайер, иногда нужно просто позволить солдатам действовать, — задумчиво сказала Клара, дымя сигаретой в окно.
— Делайер никогда не командовал флотом при когерентном переходе. К чему ты вспомнила старую знать?
Лев остановил симуляцию и снова запустил расчеты перехода. Физику лучше доверить ИИ. Клара выкинула окурок в вечернее небо и села на подоконник. Лев машинально оценил силу сквозняка и может ли она выпасть.
Скорее на Эребусе выпадет снег, чем Онищенко свалится с подоконника.
— Вы не любите историю?
— Я люблю точность.
Клара мягко спрыгнула и подошла к столу.
— По-моему, уже достаточно точно. Даже ИИ Вам говорит — уже начался рекурсивный анализ.
Шрам на скуле дернулся. Лев встал и рукой указал Кларе на кресло. Вопросительно подняв брови, она все-таки согласилась. Стол оказался высоковат. Она едва доставала руками до столешницы. Правда, тут же исправила этот конфуз — кресло автоматически подстроилось под ее рост. Откинувшись и положив руки на подлокотники, она закинула ногу на ногу.
— Удобно?
Клара слегка улыбнулась. Лев запустил симуляцию еще раз, однако у одного из кораблей намеренно сместил курс на два корпуса. Голоэкран начал показывать толкучку. Корабли замерцали, часть начала проецироваться то сзади строя, то спереди, то прямо в кораблях. Сбоку побежал столбик оценки ущерба. В самом низу — потери экипажа.
— А теперь? Как себя чувствуешь?
Клара резко переменилась в лице, внимательно вчитываясь в отчет. Пока ее протез правой руки лежал неподвижно, левая настоящая, начала подрагивать. Она медленно встала и вернулась к окну, доставая новую сигарету. Лев встал рядом и тоже закурил. Вечернее небо Эребуса отливало оранжевыми и желтыми переливами. А воздух был спертым и тяжелым.
— Если все время сидеть в этом кресле, то к моменту отдачи приказа у нас будет не командор, а невротик и тряпка.
— Уместно ли так говорить при старшем по званию? — Лев слегка оперся на угол стены, выпуская дым в окно.
— Иначе бы Вы меня не назначили три года назад адъютантом, — Клара ответила тем же, их взгляды пересеклись.
— И каковы твои предложения?
Она протянула ему маленький передатчик с небольшой иголкой на конце. Лев повертел его в пальцах, прекрасно понимая, о чем она.
— Вам не помешает пройтись.
— Сколько у меня будет времени?
Клара почесала за ухом, затем подошла к столу и со вздохом села в кресло.
— Пока в кабинет не зайдут и не увидят меня вместо Вас.
Лев опустил взгляд на окно. Аэромагнитная труба еле-еле выдавала себя подрагиваниями в воздухе. Он уколол палец, по телу прошла дрожь, в глазах слегка потемнело, а затем, будто бы с него сняли тяжелый гравижилет. Передатчик небрежно улетел в сторону стола, где его ловко поймала Клара.
— Лев. Ну не в кителе же. В шкафу. Я уже все подготовила.
Натянув рабочую одежду, неожиданно удобную, подогнанную под его рост и комплекцию, Лев, ничего не ответив Кларе, ловко прыгнул в окно. Труба мягко его несла с высоты нескольких десятков метров, а земля аккуратно приняла твердые кожаные ботинки. В ноге что-то хрустнуло.
Расклеился совсем. В следующий абордаж пойду лично.
Лев знал все посты адмиралтейства наизусть. Сам же их расставлял. Покинуть военный объект и зайти на гражданскую территорию оказалось проще, чем он думал. Буквально через полчаса можно уже было идти, не избегая прожекторов и не прижимаясь к теням. Квартал доков встретил его так же, как и проводил много лет назад. Дежавю не отпускало. Хотя кое-что изменилось.
Рынки и магазинчики. Навязчивый неон смешивался с тяжелым смогом и светом от государственных таблоидов. Лавируя в плотной толпе, пару раз даже успев схватить чью-то руку, попытавшуюся залезть в карман, Лев не мог отделаться от мысли, что в его время купить выпить или перекусить в доках в принципе не представлялось возможным.
Возле небольшого здания с трубой для выброса отходов он замер и вспомнил, как назначил тут дуэль одному парню. Ветер прошелся по волосам. Память больно колола прямо в отвердевшую совесть. Парень тогда не выжил. Лев покачал головой и двинулся дальше.
Изредка попадались бродячие псы, нервно озираясь мохнатыми головами. При виде Льва одна стайка слегка заскулила. Рядом оказалась небольшая забегаловка. Расплатившись наличкой, которая удачно оказалась в кармане, Лев сел прямо на бордюр и начал кидать собакам мясо из миски с кашей. Даже не обнюхав, собаки начали жадно глотать куски. Когда мясо в миске закончилось, одна из собак нагло подошла и просунула морду прямо ко Льву.
— Ты реально будешь жрать это пшено? Как скажешь, дружище.
Миска осталась на бордюре, вокруг наглого пса уже собирались остальные. Видимо, намечалась драка. Лев оставил ее у себя за спиной, двигаясь по вечерним улицам и вслушиваясь в десятки перебивающих друг друга голосов.
Воздух начинал слегка обжигать легкие. Запах серы, жженой пластмассы и еще сотен маслянистых оттенков напомнил ему, что рециркуляция воздуха, оказывается, комфорт, а не базовые условия жизни. На огромном голоэкране показывали запись с Совета Старейшин. Урывками. Несколько человек оживленно спорили под монументальной фигурой в бежевой мантии, нависавшей над ними с экрана.
— Давно пора было этих уродов поставить на место!
— А как он сказал про кресло? Все слышали? Дерьмоеды сидят жопами на том, что сделано нашими же руками!
Мужчина с седыми клоками волос и в куртке, заляпанной черт знает чем, вдруг подошел к восторженному молодняку:
— О чем он может знать? Вы хоть раз видели Архонтов на Эребусе? Что прошлые, что этот. Разница только в словах.
Парни повернулись. Один из них сплюнул под ноги.
— Дед. Еще придет время.
— Да, уважаемый, дай время. Сегодня у нас есть командор с Эребуса. А завтра…
Седой перебил молодого:
— А завтра сократят выплаты еще больше. Уже расквартировались солдаты. Их надо чем-то кормить.
Лев не стал слушать дальше. На экране появилось его собственное лицо. Та самая фотография, которую он ненавидел больше всего. Несколько часов пиарщики и гримеры порхали над ним, пока Гер Ленц и его шайка убегали после боя. Месяцы потом пришлось тратить, чтобы загнать их в угол.
Внезапно он буквально воткнулся в девушку с длинными волосами, одетую совершенно не по погоде. Ее извивающиеся руки тут же легли на плечи Льва, в воздух полился ласковый голос:
— Такой статный мужчина, и сам пришел ко мне! Может быть, нам стоит поговорить в более интимном месте?
Бластер тут же уперся в оголенный живот девушки, второй рукой Лев обхватил ее за талию и крепко прижал к себе:
— Иди домой. Я знаю этот прием. Вон там за углом стоят твои ребята.
Девушка застыла и медленно убрала руки с его плеч. В широко открытых глазах вдруг заблестели слезы.
— Так твоя жизнь и закончится. Просто не сегодня. Сегодня тебе попался тот, кто не нажмет на курок. Брысь.
Ордано отпустил девушку, и та тут же рванула по улице, чуть не столкнув людей у голоэкрана. Темнота в переулке будто пошевелилась. Очень захотелось прямо сейчас пальнуть, но холодный расчет взял верх. Бластер лег в кобуру под курткой.
Направлю группу. Пусть пройдутся. Все извлекут пользу.
Грохот падающего металла раздался на всю улицу. Лев сразу определил источник — старая дробилка мусора метрах в тридцати отсюда. Широким шагом, едва не переходящим в бег, он направился в сторону дробилки. Уже подходя к ней, Ордано заметил маленькую фигуру и огромные пласты мусора и металла.
Мальчика лет десяти придавило. Он кричал на всю улицу, размахивая рукой, свободной от завала. Думать было некогда. Проклиная обмякшие после многих месяцев в космосе мышцы, Лев подхватил огромную стальную балку и вогнал ее под мусор. Сверху начали катиться новые строительные отходы. Одна из связок арматуры чуть не приземлилась ребенку на голову.
Бросив идею с рычагом, Лев запрыгнул к мальчику. Стараясь не обращать внимания на слезы и крики, он яростно начал раскапывать завал руками. Куски полимеров, бетонной крошки и обрезков стали летели в разные стороны. Немного расчистив пространство вокруг мальчика, он крепко взял его за плечи и потянул.
— Нога! Больно!
— Левая или правая, покажи рукой, где!
Мальчик ткнул пальцем в сторону. Лев пару раз пнул ступней кучу мусора. Послышался глухой металлический гул.
Там пластина. Обычно 5-6 мм. Сверху сейчас опять падать начнет.
— Замри.
Лев достал бластер, изменил режим стрельбы, прицелился и пальнул в место, где только что топал. Плазма аккуратным шариком проела металл.
— Можешь тащить ногу?
— Да!
Лев снова схватил мальчика. Таща его из-под завала, он понимал, что ноги ему оцарапает. Искривившееся лицо мальчика только подтвердило догадку. Каким-то шестым чувством Лев понял, что очередной кусок металла падает с горы мусора. Выдернув мальчика, он отпрыгнул в сторону. Грязь и земля чавкнули, брызгами заляпывая лицо. Огромный кусок металла придавил то место, где они только что были.
Ноги мальчика были ободраны и кровоточили. К счастью, к ним бежало двое полицейских в темно-зеленой форме.
— Медгель, что-нибудь. Может начаться сепсис!
— Встать, руки вверх!
Один из полицейских направил на них плазмоган. Второй уже подошел ко Льву и достал из-под куртки его бластер. Мальчик тихо всхлипывал, лежа в грязи. Бесцеремонно подняв его на ноги, полицейский достал из карманов ребенка блестящие минералы и кусочки металла.
— Грег. Тут платина, немного рубиновых осколков, возможно, еще полимеры. Я не эксперт.
— Ясно. Крал с переработки.
— А этот?
— Незаконное ношение оружия. Документы!
Не опуская рук, Лев сквозь зубы процедил:
— Нейронить. Возьмите у меня нейронить. В запястье.
— Ага. У рабочего нитка. Верю. В отдел обоих. Там разберемся.
Я успею вырубить обоих. Но тогда этот ублюдок точно с перепугу пальнет. Либо своего же подстрелит, либо мальца. Тем более ружье. Сзади меня прожжет пару зданий.
Лев не успел мысленно выругаться. Черно-оранжевое небо Эребуса озарилось ослепительной белой вспышкой. А затем раздался грохот, как от сотни масс-габаритов. С неба на полицейского с плазмоганом упал приличный кусок бетона. Кровь брызнула во все стороны. Второй потерял бдительность, шокированно смотря на раздавленного Грега.
Сейчас!
Один короткий удар в затылок. Затем Лев, кряхтя, оттаскивал полицейского в сторону. В небе снова вспыхнуло.
— Идти можешь?!
Мальчик не ответил. А сзади на плечо Льву мягко легла рука.
— Не сможет, командор. Он в шоке. Берите на руки. Нам надо уйти с улиц.
Лев подхватил на удивление легкого мальчика. Того била дрожь по всему телу, но, цепко обхватив шею Ордано, он вдруг успокоился. В переулке их ждал человек в серой дорожной одежде. Лицо его было настолько стереотипно нормальным, что Льва слегка передернуло. Лишь едва заметная зеленая точка в радужке правого глаза выдавала анализатор данных. Земля под ногами завибрировала.
Незнакомец шагал неприметно, будто сливаясь с окружающей грязью и зданиями. Однако Лев с ребенком на руках едва поспевал за ним. Дикий шум пожарных и полицейских сирен заглушал окружающую панику. Узкие переулки петляли, единственным ориентиром была серая спина впереди. Раздались отрывистые хлопки.
— Не удивляйтесь. У них действительно древнее пороховое оружие. Зато взрывчатку делают знатно, — буднично кинул за спину серый человек.
— У кого у них? — запыхавшись, удивился Лев.
— Потом почитаете сводки, командор. Если найдете время в перерывах между самоволками.
Переулки закончились. Они вышли на широкую, до боли знакомую площадь. Огромное многоэтажное здание расположилось по всей длине улицы. Лев сглотнул.
— Еще помните адрес?
— Да.
— Давайте мальчика.
Мужчина аккуратно взял из рук Льва ребенка.
— Утром я заеду. На штатной машине. Именем Архонта я запрещаю Вам покидать квартиру брата до утра. После теракта последнее, что нам нужно, — Ваше присутствие на улицах. Это не обсуждается.
ВРСник кратко кивнул и мгновенно исчез в переулке, оставив Льва перед гигаблоком № 193. Раздел 8. Квартира 2987. С неба начали падать крупные капли, слегка обжигая лицо. Лев поторопился. Дверь до сих пор помнила его биоданные и распахнулась со скрипом металла. Впереди был непростой подъем. Нужно было выдохнуть. Лифт бы доставил слишком быстро. Олег будет явно не рад.
Подъем по старой бетонной лестнице сопровождался вспышками в памяти. Первые сигареты, первая отцовская оплеуха. На одном из пролетов все еще было нацарапано ругательство. А в тусклом люминесцентном свете своего родного коридора он увидел Олега, курящего перед дверью.
— Чего встал? Твои друзья четко дали понять, что я сегодня радушный хозяин.
— Здравствуй, Олег.
Брат не ответил. Молча сплюнул и затушил сигарету, а затем скрылся за дверью. Лев опустил голову и зашел следом. В квартире пахло жареной картошкой и луком. Старый пол слегка поскрипывал. Сбросив ботинки в прихожей, Лев прошел в крохотный зал. Другие комнаты были закрыты.
В зале одиноко стояла старая пружинная кровать, а рядом импровизированный столик из стальной табуретки. Олег сел и мрачно уставился в стену. Брат был почти близнецом Льва. Разве что волосы русые. И глаза чуть глубже посажены. Однако за эти пятнадцать лет складывалось ощущение, что Олег постарел на все тридцать.
— Ты притащил ее из нашей комнаты? — тихо спросил Лев, садясь рядом.
— Угу.
— Сегодня?
— Не льсти себе. Еще давно.
В стенку глухо постучали.
— Сиди здесь.
Олег вышел. Пустая аскетичная комната будто давила стенами. С кухни послышался шепот. Затем лязг посуды. Брат вернулся со сковородкой в одной руке и чайником в другой.
— Достань кружки. Сам знаешь где.
Лев действительно знал. В стене, чуть правее края кровати, было незаметное углубление. Две старые кружки из полимера и алюминия приятно легли в руки. Над темной жидкостью, наполнявшей кружки, поднимался горьковатый запах чая.
Ели молча. Прямо из сковородки, слегка звеня вилками. После армейских пайков нормальная настоящая еда, даже с явным привкусом синтетических заменителей, приятно падала крупными кусками в желудок.
— Зачем ты здесь?
— Формирование нового корпуса. Больше ничего не могу сказать.
Олег хлебнул из кружки и тихо поставил ее обратно. Все еще не смотря на брата, он снова начал говорить до боли знакомым тоном:
— Все новости засраны твоей рожей. А я все гадал, не подорвали ли тебя в очередном рейде.
— К твоему разочарованию, нет.
Олег фыркнул:
— Ты даже на похороны отца не прилетел. А он так гордился тобой. Пока я убирал за ним, когда он окончательно перестал ходить, он все рассказывал мне о твоих «подвигах».
Лев аккуратно попросил сигарету. Открытая пачка легла рядом со сковородкой. В воздухе загудела вытяжка.
— И зажигалки нет? Хорош «командор». На.
Огонек заплясал в тусклом свете. Дым приятно заполнил легкие.
— Я звал тебя с собой. Мы могли вместе поступить в академию.
Олег метнул вилку — та воткнулась под идеально ровным углом, глубоко продырявив всеми зубцами пол.
— Я не продаюсь. И никогда не продамся. Ты прекрасно знаешь, что дело не в отце, не в этой сраной квартире и не в деньгах. Ты продал свой народ с потрохами.
— Это неправда!
— Ты не умеешь врать, Лев. Ни мне, ни себе. Закрой рот. И не поднимай эту тему.
Олег потушил сигарету прямо в кружку. Лев последовал его примеру. С другой стороны комнаты за стеной послышался тихий детский плач.
Так я теперь дядя? Господи.
По полу суетливо затопали небольшие ступни. От шагов Дарьи слегка екнуло. Он хотел посмотреть в сторону коридора, но Олег молча встал и закрыл дверь.
— Девочка?
— Жанна. Полтора года.
В честь матери.
— Где-то полчаса назад я вытащил мальчика из-под завалов дробилки. Нас тут же чуть не арестовала полиция. Скажи, все действительно стало настолько плохо?
Олег сел обратно и снова закурил. Дым струйками окутывал его лицо, покрытое сетью мелких морщин. Сделав очередную затяжку, он, скривившись, ответил:
— Это не разовый случай. Примерно через год, как ты улетел, где-то лет четырнадцать назад, может, двенадцать, я не помню точно, на соседний гигарайон упал строящийся крейсер. От его гравиполя раздавило еще пару гигажилищек. Видимо, это очередной сбежавший с детдома. Они роются в мусоре. Ищут что-то, что можно потом продать. Кого-то арестовывают. Кого-то затаскивает включившаяся дробилка. А кого-то ловят и отправляют на общественные работы. Добро пожаловать домой, братишка.
— Я могу вывезти вас. Всех троих. Да, Дарья в итоге выбрала тебя. Но позволь мне хоть что-то для вас сделать. У тебя дочка. Засунь свою гордость подальше. Хотя бы на «Стальное кольцо». Я смогу добиться твоего назначения…
Олег встал и выдернул вилку из пола. Собрал кружки, тарелки и сковородку. Встав у двери, он бросил через плечо, не оборачиваясь:
— Утром чтобы тебя тут не было. Оставь нас в покое. Это моя жена, моя дочь и моя жизнь. Занимайся своей, Лев.
Дверь закрылась. Наполовину пустая пачка сигарет осталась на табуретке. Рядом лежала старая зажигалка. А за окном сгущалась ночь Эребуса. Лев так и не уснул. Вытяжка выключилась только после последней сигареты. И до утра он ворочался. Слушая, как за стеной периодически всхлипывает проснувшаяся племянница.
Машина ВРС оказалась такой же серой и неприметной, как и ее водитель. В салоне было тесновато, Льву пришлось сгорбиться, чтобы не биться головой о крышу. Ехали прямо по улицам. ВРСник тихо буркнул, что в воздухе после вчерашнего они привлекут слишком много внимания.
— Где ребенок? — хрипло спросил Лев.
ВРСник протянул ему новенький планшет с гербом в виде черно-зеленой розы, обвивающей готический шпиль:
— Буду Вам весьма признателен, господин Ордано, если Вы не будете использовать его для чего-то, кроме рапортов. И да, теперь рапорты вы даете лично Ему.
На экране аккуратным крючковатым золотым почерком было письмо. Написано от руки. Анахронизм рукописного текста на сверхсовременном планшете слегка раздражал Льва, однако он заставил себя читать, не пропуская ни строчки:
Господин Ордано! Ваша вчерашняя прогулка, честно говоря, меня насторожила. Но Вы оправдали мое доверие. Так как Вы не остались незамеченным, мой секретарь-аналитик уже предложил блестящую стратегию. Вчера Вы под прикрытием собирались провести инспекцию в доках. К сожалению, она не состоялась из-за инцидента с мальчиком.
Проверки в отношении корпорации, владеющей производством, уже инициированы. Все проверят по всей строгости. В полицейский участок тоже заглянут. И уверяю Вас, тот факт, что один из этих, с позволения сказать, полицейских погиб из-за теракта вероломных бунтовщиков, совершенно не сгладит углы.
Завтра Вы вручите мальчику сертификат в кузницу юных кадров при «Силе Разума». Официально. Его ждет большое будущее благодаря Вам, господин Ордано. Не будем же отказывать прессе в удовольствии осветить это важное событие со всех ракурсов.
Архонт Гефестского Синдиката Тимерий II.
Далее шли уже технические выкладки и приказы адмирала Штерано. Лев быстро проанализировал данные и положил планшет во внутренний карман куртки. Завтрашний день еще не наступил, а ему уже стало тошно. В окне замелькали бетонные блоки Адмиралтейства. Машина остановилась.
— Время, разум и смерть, господин Ордано, — тихо сказал ВРСник, пристально смотря на Льва через зеркало заднего вида.
— Время, разум и смерть.
Лев вышел, громко хлопнув дверью. Два офицера на карауле отдали честь. На широкой дороге стояла Клара, вытянувшись по струнке. Ее рыжие прядки покачивались на суровом сухом ветру Эребуса.
— Господин командор?
— Вольно. Проверить весь офицерский состав. Быть готовыми к вылету в любую минуту. У нас приказ на полную боеготовность. Но я не в курсе, когда начнется операция.
— Есть.
— Постой. В кабинете все еще есть…
— Да. В шкафу. Там же стакан, — сухо перебила его Клара.
— До завтра меня не трогать.
Лев шел молча, чуть позади Клары. Проходящие мимо солдаты и офицеры останавливались, чтобы отдать честь. Он сухо кивал им, чувствуя, что рабочая форма вдруг стала тесновата. В кабинете ждал виски. Двести шестьдесят пять дней. Новый рекорд.
Пора сбросить счетчик на нуль.
Глава 7
Что есть любовь,
Если обязаны прятать?
Как жить без оков,
Если решение - грех?
Что есть свобода,
Если не вправе обрадовать,
Лучше сдохнуть от голода,
Чем повторять от тебя этот бег!
Сожги, Сожги!
Весь этот проклятый мир,
Сожги, Сожги!
Веревки нашей пунктир!..
Из песни «Кредо». Дуэт рок-группы Элизиума и оперной певицы Стального Кольца. Была хитом в 2350 году.
Глава 7.
2357 год. Сектор Ангара.
Станция «Горизонт».
Через четыре дня после прибытия корабля «Путь Ангары».
И-индекс: 0,92
Фотонные вспышки под оглушительный вой сирены мерцали за спиной. Рука Барто сжимала ладонь так крепко, что из глаз сыпались искры. Биодатчики синхронизировались. Стрелка навигации висела в воздухе. Но коридор все еще не схлопывался в определенной реальности. Далия приняла решение.
Перенаправь весь поток в главный узел имплантов.
Анализатор тут же выдал вердикт:
ОПАСНОСТЬ ПЕРЕГРУЗКИ, ВАШЕ ОБОРУДОВАНИЕ НЕ РАССЧИТАНО…
Перенаправь весь поток в главный узел имплантов! Отключить протокол безопасности!
По телу прошла агония. Температура подскочила. Ноги подкашивались, но, стиснув зубы, она удержала ритм. Дверь впереди перестала отдаляться. Знакомый голос что-то кричал. Темнота накрыла сознание.
……………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………
Отец поднял Далию на руки. Летнее солнце приятно щекотало лицо…
— Фиалка, не трогай бабочек!
— Мама говорит, меня зовут Далия!!!
— Для меня ты всегда будешь Фиалкой…
………………………………………………………………….
Доктор назойливо жужжал инструментами. Импланты противной кислой болью резали виски. Яркий свет аппаратной въедался в глаза.
— Сделайте элегантнее. Это должно выглядеть как украшение, — суровый и надменный голос матери раздался сбоку.
— Зачем? Это же топовые анализаторы. Я лечу в институт, а не на показ мод!
— Еще спасибо скажешь, милая. Доктор. Работайте. ……………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………
— Почему ты уходишь от нее? Это несправедливо!
— Потому что, Фиалка, иногда взрослые люди принимают взрослые решения. Это одно из них.
— Мы будем видеться?
Отец не ответил. Далия, в принципе, знала ответ. С Конкордии практически нет перелетов на Элизиум. Командировка отца, скорее всего, в один конец.
……………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………
Растрепанные черные волосы, нахальный тон. Все выдавало в нем того самого придурка. Наслышана.
— С чего ты взял, что именно наш мир правильный?
……………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………
Она резко пришла в сознание. Крик на всю комнату показался ей будто чужим. В плечо что-то ужалило. Тело обмякло и мягко легло на кушетку…
— Мисс фон Закс, все будет хорошо. Это легкий транквилизатор.
Снов не было. Только тьма, а затем череда пробуждений, осмотры и капельницы. Терапия проходила успешно. Уже через несколько дней Далия смогла пройти автобиографический тест, а ходить по стерильно-белой каюте стало совсем не больно. Виски иногда ныли, но она четко следовала инструкциям Доктора Эмили.
Далия впервые открыла отчет с «Пути Ангары». Информации было мало: сухие рекомендации капитана Гольга, доклад о прорыве, распределение младшего состава, похороны Жюля… Взгляд споткнулся о последние два слова. Мозг отказался их обрабатывать. «Канцелярская ошибка», — холодно констатировало сознание. При автоматическом составлении рапортов часто путают статусы критических пациентов.
Она ровным движением отложила планшет. Пульс даже не участился. В голоокне медленно, от дерева к дереву, перемещались фальшивые жирафы.
У двери ждал небольшой контейнер с запиской: «Дорогая Далия, мы всей командой ждем твоего выздоровления…» Пробежав текст по диагонали, она слегка улыбнулась. Рубленые буквы Барто, аккуратный почерк Макса и цепкие, как степлер, строчки Кайи. Внутри оказались конфеты из магазина Директории и мерцалка: все шестеро в главном зале института. В центре — Жюль, без привычного свечения глазных имплантов. Он не вел тогда запись.
Фотография выскользнула из пальцев. Рука предательски дрогнула. Прорыв пузыря. Он действительно просто не мог выжить… В глазах защипало. Далия не заметила, как опустилась на пол, машинально вытаскивая конфеты.
Я не люблю сладкое…
Она очнулась, только когда обнаружила, что съела все драже. Во рту навязчиво стоял привкус ванили. Внеся сводку в журнал терапии, она вызвала куратора. Ожидание утомляло, нога сама начала нервно выбивать ритм по полу. Голограмма доктора Эмили возникла с легким искажением:
— Добрый день, мисс фон Закс. Вызвать медика?
— Благодарю, не стоит. Я могу выйти пройтись?
Доктор мягко улыбнулась, сверяясь с биомонитором. Нога Далии ускоряла темп.
— Главный холл в твоем распоряжении. Твои ребята сейчас в лаборатории, пока что не стоит их беспокоить. Мораторий на контакты снимем, когда убедимся в полной реабилитации.
— А когда меня допустят к работе? Я пропустила столько лекций, не получила распределения! — вопрос вырвался резче, чем она планировала.
— Не переживай. Как только восстановишься — все наверстаешь. Не забудь надеть браслет! — проекция погасла.
Далии нестерпимо захотелось во что-нибудь ударить. Наспех натянув белый комбинезон станции, она почти выскочила за дверь, но замерла.
Зеркало. Куда полетела?
Действительно. В отражении на нее смотрела растрепанная девушка со следами глазури на губах и в небрежно смятой форме.
Да что с тобой?
Она раздраженно попыталась привести себя в порядок, хотя руки так и чесались все бросить и пойти прямо так. Кинув последний взгляд в зеркало, она по привычке закрыла фиолетовый глаз челкой и шагнула в коридор.
Путь до главного зала занял всего несколько минут. Стерильные серо-белые коридоры действовали как успокоительное. Изредка навстречу попадались ученые в одинаковых лабораторных халатах. Если бы не цветные шевроны на плечах, отличить выходцев из Гефестского Синдиката от людей Орбитальной Директории было невозможно. Наука здесь победила гражданство.
Эта мысль принесла странное, почти забытое чувство покоя. Но стоило перешагнуть порог огромного, четырехъярусного холла, как на Далию обрушился масштаб станции. Воздух гудел от голосов. Потоки людей деловито расходились к выходам в другие корпуса, кафетериям и магазинчикам.
А в самом центре зала, подавляя своей массивностью, возвышалась исполинская мраморная плита. У ее подножия дежурили миниатюрный лазер и панель голоэкрана. Словно завороженная, Далия двинулась прямо к скрижали. Аккуратно и точечно на мраморе лазером было высечено:
ЧТО МЫ ЗНАЕМ О РЕАЛЬНОСТИ:
Концепция атомизма (Дискретность материи в пустоте)
ГС: Димакрит из Абдер, 440 г. до н.э.
ОД: Леокипп Элейский, 420 г. до н.э.
Универсальная гравитация и детерминизм (Классическая механика)
ГС: Изаак де Ньюэлл, 1665 г.
ОД: Готвальд Лайбен, 1686 г.
Электромагнитное поле (Волновая природа реальности)
ГС: Майкл жак Фаррелл, 1828 г.
ОД: Джейкоб Максвеллтон, 1861 г.
Квант действия (Прерывистость энергии)
ГС: Максимилиан Плантер, 1898 г.
ОД: Альберт Эйзен, 1905 г.
Принцип неопределенности и волновая функция
ГС: Вернер де Хайзен, 1923 г.
ОД: Эрвин Шрёдер, 1926 г.
Квантовая нелокальность (Запутанность состояний)
ГС: Джак ле Беллоу, 1958 г.
ОД: Ален Аспектр, 1964 г.
МАКРОКОГЕРЕНТНОСТЬ (Теория перехода квантовых эффектов на макроуровень)
ОД: Хьюго Эверетт-младший, 2085 г.
ГС: Николас фон Теслин, 2181 г.
Концепция Локальной Декогерентной Среды (Принцип «Стабильного Пузыря»)
Совместное открытие независимой станции «Горизонт».
Ида фон Вэйс (ГС) и Джей Майкл Корт (ОД), 2338 г.
Проходившие мимо скрижали ученые реагировали по-разному. Далия заметила, как некоторые коротко кивают мрамору, другие — складывают руки на груди. Один молодой парень нервно поправил очки и обогнул огромную скрижаль. Высокий русый мужчина с легкой небритостью встал рядом с Далией и мягко положил ладонь на мрамор.
— Не бойтесь, госпожа фон Закс. Она здесь не для красоты. Каждый имеет право относиться к ней так, как считает нужным. У многих новоприбывших есть традиция — коснуться скрижали знаний.
Далия скрестила руки на груди. Многие годы она мечтала увидеть свое имя на этом куске камня. А теперь это казалось странным и несущественным. Взгляд зацепился за черточки, аккуратно удаленные со скрижали лазером.
— Что это?
Мужчина улыбнулся и пригласил ее к рядом стоящему терминалу. На голоэкране возник список имен, дат и гипотез:
ОПРОВЕРГНУТО. НО НЕ ЗАБЫТО.
— Мы чтим их вклад. Но на скрижали место только фактам.
Тупость. А если однажды мы выясним, что вообще все не так? Торжественно разобьем эту глыбу на куски?
???????????????????????????????
— Понимаю. Вы не представились. Господин?
— Тихонов. Предпочитаю — Виктор. Без отчества.
— Тогда просто Далия. Виктор.
Она протянула ему ладонь как для приветствия. В нарушение всех норм этикета. Слегка улыбнувшись и явно засмущавшись, Виктор бережно пожал ее хрупкую руку.
Он оказался довольно учтивым. Провожая ее в лабораторию, Виктор неизменно называл ее «госпожа фон Закс». Краткий экскурс в специфику работы и возможные направления прошел легко и незаметно. Изумрудно-гранитный шеврон на его плече почему-то добавлял уверенности. Но стоило им зайти в саму лабораторию, как все изменилось.
Массивные шкафы с голоэкранами, манипуляторы для работы в когерентной среде, вычислительные квантовые кластеры. О таком оборудовании она только читала. Местный персонал — и Синдикат, и Директория — уже изучил ее докторскую работу. Жюль действительно смог выгодно «продать» их группу всему «Горизонту».
Жюль…
Это было неправильно. Она даже не была на его похоронах. А все вокруг делали вид, что ничего не произошло.
Работа не шла. Трехмерные модели топологии расплывались перед глазами тошнотворными пятнами. Далия скомкано извинилась, поймав на себе сочувствующие взгляды лаборантов, и почти выбежала за дверь.
Привалившись спиной к прохладной стене коридора, она жадно глотала стерильный воздух. Пальцы дрожали. Она вытащила планшет и набрала куратора.
— Виктор. Что с остальными? Я хочу их видеть.
Он почесал затылок. Даже через голопроекцию было заметно, как он напрягся:
— Думаю, это можно устроить. Как куратор, я извещу группу, что Вы в здравии. Есть пожелания о месте встречи?
— У меня в каюте.
Виктор нахмурился, явно подбирая слова:
— В каюте? Госпожа фон Закс, Вы уверены?
Далия моргнула. Идея с каютой действительно была тупой.
— Зал посольств Синдиката. Там есть комнаты отдыха, — резко поправила она саму себя.
Виктор кивнул:
— Дайте мне пару часов минимум. Их придется выдергивать из отделов.
— Жду, — Далия потерла переносицу, — И еще. Где здесь можно покурить?
Лицо куратора вытянулось, но спустя секунду на планшет упали координаты технических зон с усиленной рециркуляцией воздуха.
— Только не выдавайте меня медикам, — мрачно добавил он, и связь прервалась.
Спустя два часа Далия мерила шагами ворсистый ковер небольшой переговорной при посольстве. Синтетический треск голографического камина начинал давить на нервы. Она остановилась, скрестив руки на груди. Створки дверей тихо разъехались, впустив Максима. Шелестя плотной тканью белого лабораторного халата, он подошел ближе и сдержанно кивнул.
— Брось, Максим. Не чужие, — Далия слегка повела плечом, неловко указывая ему на кресло.
Макс сел, слегка похлопывая ладонями по обитым велюром подлокотникам. Дождавшись, когда Далия последует его примеру, он тихо спросил:
— Как себя чувствуешь?
— Врачи говорят, я в порядке. Терапия прошла успешно.
— После случая с пузырем в лаборатории Кирка до сих пор мучает резонанс, а ведь он тогда схватил только имитацию когерентности, — серьезно сказал Макс, забирая у подкатившего дроида аскетичную кружку с кофе.
Механический официант назойливо пристроился к креслу Далии. Едва она взяла свой напиток, как горячий пластик больно обжег пальцы. Кружка тут же с резким стуком опустилась на стол. Кривясь, Далия раздраженно выпалила:
— У меня под руками не лопаются предметы, в голове не шумит, и нет желания проковырять дырку в обшивке, чтобы убедиться в реальности катастрофы при нарушении герметичности.
Макс не успел ответить. Створки разъехались, и в зал вошли Кайя и Барто с необъятным букетом цветов. Белый лабораторный халат на Кайе смотрелся странно, но при этом... невыносимо знакомо. Легкое дежавю укололо Далию, будто она задела что-то глубоко внутри о невидимое веретено.
— Наша Снежная королева наконец-то пришла в себя! — радостно прогремел Барто, будто трубил на всю станцию.
Охапка цветов плавно перекочевала к Далии, а в следующую секунду гигантские руки Барто скрыли ее в медвежьих объятиях. Выглядывая из-за его широкого плеча, она заметила Кайю, которая молча встала в углу, скрестив ноги.
— Я тоже рада тебя видеть, Барто. Но мне нужен воздух.
Слегка смутившись, здоровяк наконец отпустил ее и плюхнулся в кресло — совсем рядом с Кайей.
Неловкую тишину заполнил треск голографического камина. Далия выпрямила спину и решилась задать вопрос, висевший в воздухе с самого начала:
— Как прошли похороны?
— С почестями. Капсулу с телом оставили на «Пути Ангары», — сухо ответила Кайя, глядя под ноги.
Далия резко встала, вытянувшись по струнке:
— Он отдал Синдикату свое время, разум и смерть.
В карих глазах Кайи мелькнула растерянность, тут же сменившаяся благодарностью. Девушка помрачнела, поднялась с кресла, скрестила запястья и плотно прижала их к груди. Остальные встали следом, повторяя жест.
— Время, разум и смерть.
Тихий унисон голосов волной прошел по залу. Казалось, даже назойливый дроид замер и прекратил жужжать. Кайя опустилась на подлокотник кресла Барто. Тот неловко попытался отодвинуться, но рука девушки спокойно и уверенно легла ему на плечо.
Следующие полчаса они просто болтали. О впечатлениях, о «Горизонте», о работе. Барто пристроили в отдел когерентной гидравлики, а Кайя стала его ассистентом. Здоровяк с упоением рассказывал, как исследования в его области могут перевернуть все отрасли: от грузоперевозок до создания наземной защитной экипировки. Макса же распределили в отдел фундаментальных исследований. Он с ходу получил должность в коллегии совместных проектов ГС и ОД, хотя не мог удержаться от привычной иронии и упорно называл себя «младшим научным сотрудником».
— Мы всем отделом ждем ваших исследований, госпожа фон Закс, — Макс тихонько хмыкнул, — Нет, я серьезно!
— Переборщил с иронией, — улыбнувшись, парировала Кайя.
Далия, с самого начала встречи бросавшая осторожные взгляды на закрытые створки дверей, нервно поправила челку. Часы на планшете не врали. Скоро пора расходиться.
Почему он не пришел?
Ну так спроси!
Она моргнула, прогоняя наваждение:
— А где Сервано? Куда его распределили?
Троица мгновенно переглянулась. Макс начал напряженно потирать подбородок. Кайя сделала вид, что вдруг очень заинтересовалась обивкой кресла. Имитация пламени отбрасывала на их лица дергающиеся, тревожные тени, сползающие на ковер. В наступившей тишине громко зажужжал дроид, подкативший к Барто с новым заказом.
Здоровяк нетерпеливо выхватил с подноса большой сэндвич. Повертев его в руках, он, даже не глядя на Далию, ответил с максимально возможным для него спокойствием:
— Мы сами не знаем.
— Так никого из вас к нему не пускают? И все делают вид, что так и надо? — голос Далии дрогнул.
Она скрестила руки на груди, нога сама начала выбивать нервный ритм по полу. Снова дико захотелось курить. Что бесило ее больше, она понять не могла: то, что Кирк, возможно, предоставлен сам себе без должного надзора? То, что друзья явно пытаются это скрыть? Или то, что ее вообще это волнует?
— Наверное, есть причины, — тяжело вздохнул Макс.
— Есть причины брить задницы горжикам! А тут другой случай!
Барто выронил сэндвич. Макс шокировано поднял брови. И только Кайя медленно подошла к Далии, вглядываясь в ее лицо, будто пытаясь прочитать скрытый шифр.
— Пожалуй, вам с ним действительно надо встретиться. Барто?
— Разве специалист по Фогу и Гольгу у нас не ты? — мрачно отозвался гигант.
— Я. Но лучше никому на «Горизонте» не знать об этом.
Кайя коротко кивнула Далии и направилась к двери. За ней, тяжело опустив плечи, поплелся Барто.
— Расскажешь в каюте, что от меня нужно. Не переживай, Далия. Все сделаем.
Макс, все это время не сводивший с Далии встревоженного взгляда, быстро набрал что-то на планшете, скомкано попрощался и вышел следом за остальными.
Экран ее инфопланшета мигнул. Сообщение пришло через старый, зашифрованный мусорный код Кирка:
«Лучше возьми все показатели мозговой активности с собой на встречу. И не спрашивай меня сейчас ни о чем. Я сам до конца не понимаю».
Оставшись наедине с бестолковым дроидом и ненастоящим треском ненастоящих поленьев, Далия почувствовала, как к горлу подкатывает липкая тревога. Аналитический ум судорожно пытался разложить по полочкам то, что только что произошло.
Я — это я. И сейчас я думаю о себе.
Главное не «кто». Главное «как». Спокойствие — сладкий яд. Никогда ему не доверяй.
Эта фраза отца крутилась в голове всю ночь. Далия до утра ворочалась в постели, заставляя себя просто признать наличие проблемы и отложить ее решение до завтра. В конце концов, если кто-то и мог разобраться в таком квантовом безумии, так это самый безумный человек из всех ей знакомых.
Утром Далия стояла около каюты 919 отдела расквартировки экипажей Гефестского Синдиката. Из-за массивной двери не доносилось ни звука, как бы она ни прислушивалась. Карточка доступа, полученная от Кайи, с натугой вошла в электронную панель, створки бесшумно раскрылись.
Каюта оказалась довольно тесной, и царящий внутри хаос лишь усиливал давящую атмосферу. В лицо сразу ударил спертый воздух: смесь жженого флюса, пота и забытой еды. На полу валялись детали и обрывки изоляции, кое-где виднелись подпалины от паяльника. На небольшом столе скопилась гора присохших грязных тарелок. Единственным освещением служил агрессивный свет голоэкранов на стенах, плотно забитых каскадами формул.
Кирк сидел прямо на полу. Из его запястья тянулась свежевживленная нейронить, уходящая под панель терминала. Глаза светились то зеленым, то синим, лихорадочно обрабатывая потоки данных. Заметив Далию, он резко вскочил, едва не вырвав кабель из вены, и суетливо начал натягивать одеяло на незастеленный матрас.
Она сделала несколько резких шагов внутрь. Жестко оттолкнула его руки и села прямо на матрас, властно положив ногу на ногу. Мрачный, но на удивление ясный взгляд Кирка уставился на нее, будто прямо сейчас он решал в голове квантовое уравнение по подбору слов.
— Привет, — наконец выдавил он.
— Рассказывай. Что случилось после прорыва?
Кирк молча сгреб планшет с матраса. Тяжело выдохнул и отошел в дальний угол каюты, словно отгораживаясь от нее баррикадой из грязных тарелок.
— Какие симптомы?
У Далии внутри словно замкнуло проводку. Бешенство ударило в голову.
— Сначала ты! От и до!
Кирк принялся машинально сортировать посуду, выстраивая из нее кривые башни. Он говорил медленно, не глядя на нее, с трудом подбирая слова:
— После того, как ты замкнула на себе резонанс, импланты не выдержали. Медик хотела тебя... в общем...
— Когерентнуть.
Звякнула тарелка.
— Верно. Я не дал, — голос Кирка стал еще глуше.
— Как я выжила?
— Я использовал «АИД». Он предназначался для Жюля. Времени не было.
— «АИД»? Аппарат искусственной декогерентности?
Руки Кирка замерли над столом.
— Этого я и боялся.
— Ты можешь говорить внятно?!
Он наконец посмотрел на нее. В его серых, пугающе ясных глазах стояла тревога — и тяжелое, почти виноватое понимание.
— А ты?
Щелчок. Короткое замыкание в синапсах. Далия замерла. Она никогда бы не использовала технический жаргонизм «когерентнуть». Никогда бы не сморозила чушь про горжиков, как вчера. И абсолютно точно не смогла бы с ходу расшифровать кирковскую аббревиатуру «АИД». Пальцы задрожали. Далия резко вскочила с матраца. Каюта вдруг накренилась, агрессивный свет голоэкранов поплыл, размазываясь в тошнотворные полосы. Она отшатнулась, вцепившись в собственные волосы.
— Дыши глубже, — донесся до нее голос Кирка.
Его ровное, профессиональное спокойствие сорвало последнюю резьбу.
— ИДИ НА ХРЕН!
— А что мне оставалось? — так же тихо ответил он, — Дать им стереть тебя?
— Что со мной происходит?!
— Мне нужны показатели твоей мозговой активности.
Пока Кирк, сгорбившись за столом, изучал данные с ее биодатчиков, Далия быстро окинула взглядом каюту. Если его не выпускали, а внутри не висело сизое облако, значит, тут должна быть вытяжка. Иначе этот придурок либо вынес бы дверь, чтобы добраться до курилки, либо давно задохнулся бы в собственном кумаре. Раз дверь цела, а Кирк относительно жив… Взгляд упал на стену у кровати.
Кустарно врезанный тумблер. Естественно.
Далия щелкнула кнопку, и над головой тихо завыл вентилятор. Она сунула в зубы тонкую сигарету. Чиркнула старой кирковской зажигалкой, взятой с полки у кровати. Горький дым ударил по легким, помогая хоть немного унять дрожь и выстроить мысли в ряд.
— Во мне твоя личность? — хрипло спросила она, — Ты подключал ко мне «АИД». Значит, использовал нейронить. Как я понимаю, свою старую. На ней была твоя кровь?
— На первый вопрос — нет. В тебе мой паттерн мышления, — пробубнил Кирк, не отрываясь от строчек медкарты, — На второй — да.
Далия нервно фыркнула, глядя, как струйка табачного дыма затягивается в решетку вытяжки. Паттерн мышления. Думать, как Кирк — это, наверное, еще хуже чем просто быть Кирком. «АИД» погасил квантовый резонанс в ее имплантах, но взамен впечатал в синапсы чужой слепок. Если бы прямо сейчас она не сидела в этой грязной каюте, крутя в пальцах чужую зажигалку, — ни за что бы не поверила. Индуцированный квантовый импринтинг. Матричная сборка синапсов. Словно ее разум собрали на чужом конвейере. Немыслимо.
— Мой мозг размазывало, и ты решил пересобрать меня по своему шаблону?!
— Нет. Я просто хотел рассеять резонанс. Слить избыток, как воду из кружки. А трубкой служил «АИД».
— Но как это возможно?
Кирк оторвался от терминала. Его лицо исказила изможденная гримаса — то ли кривая ухмылка, то ли судорога:
— «АИД» — как мост между когерентностью и декогерентностью.
Далия зло раздавила окурок о край железного стола и глухо ударилась затылком о переборку. Вживленная логика сработала мгновенно, и от этого стало по-настоящему жутко:
— Жюль. Ты хотел собрать для него «квантовую инвалидную коляску». А в базу заложил метрику его нейроотклика. Ни один живой человек больше не существует в такой суперпозиции. Аллергик, балансирующий на грани смерти вблизи когерентного поля... — голос Далии дрогнул.
У меня нет ни единого шанса. Я превращусь во второго Кирка.
Глаза защипало от злых, бессильных слез. Она намертво сжала челюсти и отвернулась к стене. Послышались медленные шаги. Через плечо протянули ее огромный планшет.
— В основе алгоритма лежала твоя докторская, — глухо донеслось из-за спины, — Сам бы я никогда не свел миллионы переменных Жюля. Я не смогу собрать «АИД» заново. Но мы можем реверсировать принцип.
Пневматика замка резко сипнула. Двери разъехались в стороны. Далия обернулась. На пороге каюты возвышался капитан Гольг — массивная глыба в безупречном изумрудно-гранитном кителе Гефестского Синдиката. Прямо за его спиной, словно ребенок за дедушкой, жалась Кайя. Далию вдруг пробрало совершенно неуместным, нервным весельем.
Капитан «Пути Ангары» тяжело взмахнул рукой, пресекая любые попытки вытянуться во фрунт. Он втянул носом спертый воздух каюты, брезгливо поморщился и отрезал:
— Лаборатория D-7. В полном вашем распоряжении. В помощь вам вызвался господин Тихонов. Кайя будет курировать процесс.
Гольг коротко кивнул обоим. Уже шагнув в коридор, он остановился и бросил через плечо:
— Сервано. Запусти сюда дроида. Ты не только ученый, но и солдат Синдиката. Если я еще раз увижу каюту в таком состоянии, сюда придет уже господин Фог.
За капитаном с сиплым выдохом сомкнулись створки. Кайя привалилась спиной к переборке и холодно процедила:
— Я вам не сиделка. Вызывать только в экстренных случаях. Отчеты сдавать в форме рапортов. По мере продвижения.
Далия молча поднялась с матраца. Лавируя между обломками текстолита на полу, она направилась к выходу. Когда она поравнялась с Кайей, та вдруг подалась вперед и едва слышно шепнула:
— Челка. Поправь. У тебя оба глаза видно.
Далию прошиб холодный пот. Она дерганым движением смахнула волосы на лицо, пряча взгляд. Быстро перешагнув порог, уже сквозь смыкающиеся створки она услышала глухой голос Кирка, на который Кайя ответила лишь презрительным фырканьем.
Барто говорил, что все давно в прошлом. Хм.
Лаборатория D-7 встретила ее сухим холодом от систем азотного охлаждения. Квадратное помещение почти целиком занимали глухие серые монолиты квантовых компьютеров. Слепящие индикаторы и низкий, давящий на барабанные перепонки гул — идеальный стык аскетизма Синдиката и вычислительной мощи Директории. Воздух неприятно царапал легкие.
На стальном столе лежали остатки «АИДа». Обугленный текстолит, куски оплавленной проводки, россыпь странных модулей. И кровь. Едва заметные бурые пятна на краях плат.
Его кровь.
Тусклый отблеск сбоку резанул по глазам. Висмут-селенид. Далия машинально взяла угловатый осколок и поднесла к валяющемуся рядом когерент-фазеру. Диод на приборе слабо мигнул.
Цепь же не замкнута.
Она поднесла к фазеру обе руки. Индикатор забился рвано, лихорадочно, реагируя на каждое микродвижение ее пальцев. Висмут-селенид откликался на ее присутствие. Ее собственное тело стало проводником квантового контура.
Быстро перепроверив записи в своем планшете, она нашла старый чат «когерентной группы». Странное чувство, будто все это было буквально вчера, накрыло ее с головой. Небрежно от него отмахиваясь, чувствуя при этом что-то вязкое и тягучее где-то в груди, она вбила в поиск:
«Модель вероятностного коллапса».
«19:29. Далия: Зависимость «доза-эффект» напоминает пороговый коллапс вероятностной функции. Клетки Жюля ведут себя как «квантовые измерители»: они находятся в суперпозиции состояний (норма/анафилаксия), и внешнее поле увеличивает вероятность анафилаксии. При превышении порога происходит необратимый коллапс — приступ. Это объясняет и отсрочку (накопление вероятности) и пороговость.»
Перепроверив итоговые расчеты, она по привычке хотела прогнать их через анализатор данных. «Модуль не найден». Фраза сильно саданула в висках, а затем вдруг боль прекратилась.
Я всегда хотела поменять их на что-то более функциональное.
Поставим новые. Сделаем проводок от виска к плечу!
?????????????????????????????????????????????????????????????????????
— Я фон Закс! Не Сервано!
Далия, сдерживая гнев, загрузила модель вероятностного коллапса в колбу Штейнера. В отличие от университетской, тут будет реальная фокусировка энергии источника. Бронестекло автоматически выдвинулось. На всякий случай Далия включила магниты на ботинках.
Скальпель уверенно лег в руку. Небольшой надрез — кусочек ее мягких тканей отправился в шлюз колбы. Критически посмотрев, она также положила небольшой кусочек висмут-селенида и запустила процесс.
Колба начала наполняться туманом невыразимого цвета. Табло рядом показывало происходящее через встроенный электронный микроскоп. Увы. Образец ее ткани размазало по вероятностям. Сзади она услышала шаги и стойкий табачный запах.
— Не работает. Не получается, — Далия выругалась.
— Белок изначально в схлопнутом состоянии. У него нет внутренней степени свободы, как у живых клеток. Модель работает только для систем с биологическим откликом.
Кирк положил на стол новые куски текстолита. Видимо, припрятал от Гольга и Фога части «АИДа».
— Значит, нужно промежуточное состояние.
— Мы это уже выяснили. Без Жюля никак.
— Я должна была убедиться.
Она аккуратно вытянула нейронить и подключила ее к терминалу колбы. Строки на экране, словно эпитафия, вынесли окончательный вердикт после тестов с её тканью:
«Клетки Жюля вели себя как квантовые измерители, находясь в суперпозиции (норма/анафилаксия). Внешнее поле лишь увеличивало вероятность коллапса. Белок не работает — у него нет встроенного механизма выбора. Висмут-селенид выступает как топологический изолятор, сбрасывающий когерентную энергию в тепло. В АИДе он служил контуром обратной связи».
Далия забрала из рук Кирка оплавленные остатки «АИДа», и в этот момент реальность дала трещину. Пространство в сознании резко сжалось. Перед глазами поплыли фантомные образы — прошлое и вероятные варианты будущего схлопнулись в одну тошнотворную сингулярность. По подбородку горячей каплей ударила кровь. Ноги мгновенно отказали — опорно-двигательная система просто отключилась, обрывая связь мозга с телом.
Чужие жесткие руки перехватили ее поперек талии, не дав рухнуть на стальной пол. От этого резкого, заземляющего касания Далию пробила крупная дрожь.
— На сегодня с тебя достаточно, — хрипло выдохнул Кирк над самым ухом, — Я уже вызвал медика.
— Я в порядке!
Он молча усадил ее на жесткий стул и тут же отвернулся. Его сутулая спина тяжело вздрогнула.
Читает расчеты.
Створки разъехались. В лабораторию стремительным шагом вошел Виктор, за которым с мерным гулом вплыли медицинские гравиносилки. Далия упрямо мотнула головой. Чья именно гордость запретила ей ложиться на платформу, определить было невозможно.
Весь обратный путь по стерильным коридорам «Горизонта» она чувствовала спиной напряженный взгляд Виктора и унизительное жужжание пустых носилок. Добравшись до каюты, Далия рухнула на кровать и мгновенно отключилась. Снов не было. Только глухая, звенящая темнота и абсолютное одиночество.
Утром она твердо решила немедленно отправиться в D-7. Но здравый смысл взял верх. Душ, кофе, завтрак — все на автопилоте, с трудом возвращающем уверенность в собственном рассудке. Идеальная прическа, ровный срез челки. Хотя у зеркала снова случился сбой: ей нестерпимо захотелось убрать волосы и посмотреть на свой фиолетовый глаз.
Картина в D-7 ее не удивила. Взъерошенные волосы, землистое лицо, пустая пачка из-под сигарет — Кирк явно даже не ложился. Заметив Далию, он лихорадочно кивнул и дернул нейронить, отстегивая ее от терминала. Интерфейс явно не успевал за его мыслями. Далия молча протянула свой планшет:
— Я видела, как ты работал с Максом. Скидывай напрямую.
Кирк на секунду замялся, но все же вщелкнул штекер в ее устройство. Дорогая техника Директории сработала безотказно, на лету фильтруя хаотичный поток сознания Кирка — вычищая мусорные вспышки, обрывки чужих воспоминаний и визуальные помехи:
«Во время первого приступа Жюля и последующей стабилизации АИД тайно записал миллиарды параметров реакции — зависимость от частоты, амплитуды, фазы поля... Получена математическая функция перехода — алгоритм, описывающий, как конкретный биологический объект преобразует хаос когерентности в упорядоченную декогеренцию...»
Планшет на мгновение завис от объема данных. Далия раздраженно стукнула ладонью по пластиковому углу корпуса, тут же осознав всю первобытную тупость этого жеста. Впрочем, ее мозг уже сам достроил гипотезу:
— Если мы знаем эту функцию, ее можно зашить в квантовый сопроцессор. Тогда прибор сможет делать то же, что и клетки Жюля, — принимать на себя удар когерентного поля и выдавать сигнал, который мой мозг интерпретирует как инструкцию по безопасной декогеренции. Ты построил мост между когерентностью и реальностью. Но он слишком хрупкий. И для него нужен живой наблюдатель.
Не ответив, Кирк поднял со стола странный металлический обруч. На удивление аккуратно спаянный, без единого торчащего провода.
— Решил нацепить это на меня? Не знала, что мы уже так близки, — криво усмехнулась Далия.
— Сфокусируйся, — мрачно оборвал он, — Это не твой стиль.
Далия нахмурилась. Несмотря на безупречную пайку, обруч собирал Сервано из кусков горелого текстолита.
— Ты хочешь удалить из меня свой паттерн. Для этого мой мозг должен стать буфером, где встретятся паттерн и анти-паттерн. А обруч нужен, чтобы кратковременно «размягчить» синапсы, перевести их в состояние суперпозиции... Сделать когерентными, готовыми к интерференции, — Далия подняла на него жесткий, холодный взгляд, — Ты превратишь мой мозг в квантовую кашу, чтобы из нее было удобнее выковыривать куски твоей шрапнели. Это меня убьет.
— Так помоги мне сделать так, чтобы не убило, — тихо ответил Кирк.
Их диалог жестко прервал холодный голос ИИ лаборатории:
— Критическое замещение синапсов через 86 часов.
Кирк отвернулся. Далия тихо опустилась на стул. Она поняла, почему он так мрачен. Пальцы машинально нащупали сигареты в кармане лабораторного халата. На стальном столе тускло блестела зажигалка Кирка. Время пошло.
Следующие двое суток слились в монотонный гул систем азотного охлаждения и едкий запах горелой изоляции. Паттерн Кирка прорастал в ее мозг со скоростью агрессивного вируса. Каждый раз, когда Далия ловила себя на желании грязно выругаться на сбоящую технику или машинально стирала пот со лба тыльной стороной ладони — в точности как он, — ее прошибал ледяной озноб паники. Приходилось жестко выдергивать себя в реальность, цепляясь за сухую логику расчетов. Они работали на пределе. Когда пальцы Кирка начинали крупно дрожать над пайкой сопроцессора, Далия молча вскрывала разогретые пищевые контейнеры и буквально вкладывала еду ему в руки, пока он безотрывно надиктовывал переменные в терминал.
Наблюдая за его осунувшимся лицом и воспаленными от недосыпа глазами, она чувствовала острую, почти болезненную тягу. Возникшая потребность быть с ним рядом, скорее всего, не была системным эхом. Это чувство принадлежало самой Далии. Но, как назло, Кирк будто выстроил железную баррикаду.
Один раз во время работы их пальцы случайно соприкоснулись дольше обычного. После этого Кирк всегда отступал на шаг, если она склонялась над его монитором, никогда не стоял рядом, даже курить уходил из лаборатории. Виктор тоже это замечал, периодически заявляясь с так называемой «инспекцией». В их расчетах он понимал слабо, но маниакально проверял биодатчики Далии.
На третий день вид Кирка окончательно стал напоминать разваливающегося биоробота. Он лихорадочно вбивал массивы данных, сдирая в кровь кутикулы и уже не реагируя на оклики. Анализатор обновил прогноз:
«28 часов до усваивания мета-паттерна».
Глядя на судорожно сжатые челюсти Кирка, Далия почувствовала глухую ярость. Темп заражения ускорился.
— Стоп! Кирк, нам нужен перерыв.
— Тебе нужен перерыв. Я в норме.
Отвлекшись, Кирк прожег себе палец. К раздраженному удивлению Далии, он просто выдавил в образовавшийся от лазера ожог немного медгеля и продолжил возню с платой. Это выбесило ее окончательно.
— Принесу поесть. Твое упрямство меня достало.
Примерно через полчаса она внесла в лабораторию поднос с ароматным мясом и зеленью, выращенной в гидропонных теплицах «Горизонта». Достать элизиумный стейк из посольства Синдиката получилось только благодаря громкой фамилии. Запах стоял такой, что Кирк не выдержал, оторвался от работы и жадно начал рвать мясо с подноса голыми руками.
— Полегче! Это вообще-то деликатес!
Почему мне смешно?
— Я не на светском приеме. Ты сама-то хоть раз пробовала поесть без выпендрежа?
А ведь правда.
Далия пожала плечами и присоединилась. Сок мяса стекал по пальцам, пачкая рукава халата. Зубы остервенело отрывали куски. От огромного стейка не осталось ничего буквально через минуту. Они отвалились от стола с легкой одышкой. Кирк закурил:
— Еще достанешь?
Она молча вытянула сигарету из его пачки. От вкуса этой дряни горло мгновенно скрутило спазмом. Откашлявшись, она сипло ответила:
— Разбежался. Дефицит.
Биодатчик на поясе Кирка тревожно звякнул. Он спешно попытался его прикрыть, но Далия резким движением выдернула прибор из его рук и пристально всмотрелась в показатели.
— Твой квантовый резонанс… Я думала, это просто прикрытие, чтобы попасть к Жюлю. Кирк, тебе нужна помощь.
— Потом разберусь, не переживай.
— Иди спать. Я перепроверю обруч.
Кирк снова окаменел. Затушив сигарету, он молча вернулся на рабочее место, игнорируя ее слова. Далия скользнула взглядом по медицинскому шкафчику. Она еще в первый день заприметила там шприц-тюбики с транквилизатором — Виктор показывал их на случай, если у нее самой начнется приступ.
Короткий замах. Игла пневмошприца с шипением вонзилась Кирку в плечо. Обернувшись, он дико посмотрел на Далию, но, не успев ничего возразить, обмяк и рухнул на стальной пол.
— Виктор, Вы не могли бы принести одеяло? — абсолютно спокойно спросила Далия, активировав терминал ОРС.
— Может быть, вам лучше пойти в свою каюту, госпожа фон Закс?
— Далия. Виктор, мы это уже обсуждали. Просто Далия.
Она перевела камеру на валяющегося на полу Кирка. По линии связи раздался нервный смешок куратора:
— И почему я сам не догадался его вырубить?
— Потому что у вас в голове нет его паттерна мыслей.
Виктор коротко кивнул, и Далия разорвала связь. Теперь можно было поработать без фоновых раздражителей. Она методично проверила все записи и пересмотрела каждую плату, над которой бился Кирк. Пришедший вскоре Виктор молча оттащил Сервано на диван, укрыл одеялом и тихонько встал у Далии за плечом, внимательно изучая бегущие по экрану данные.
— Точное измерение квантового состояния мозга возможно благодаря имплантам, — вполголоса рассуждал куратор, — Квантовый сопроцессор рассчитывает анти-поле — пропускает паттерн господина Кирка через функцию покойного Жюля, получая анти-паттерн.
— Верно, Виктор. Мой мозг будет «подсказывать», когда интерференция пойдет правильно, позволяя алгоритму на лету подстраивать параметры.
— Нужно проверить на живом организме. Это не обсуждается.
Сзади послышался глухой стон. Кирк ворочался на диване, будто его мозг физически сопротивлялся сну.
— Это вообще как? Сколько Вы ему вкололи? — опешил Виктор.
— Понятия не имею.
Куратор обеспокоенно вытянул нейронить Кирка и подключил ее к своему диагностическому планшету, чтобы проверить пульс. На экране терминала вдруг замелькали визуальные проекции. Белые мыши?!
— Нужен разум. Чтобы была та самая внутренняя степень свободы, — завороженно прошептала Далия, глядя, как спящий мозг Кирка продолжает строить симуляции на экране Виктора.
Куратор обреченно покачал головой и выдернул штекер. Даже в глубокой отключке этот придурок продолжал работать.
— Судя по данным, он проснется через час, может быть, два. Я принесу мышей. А Вам рекомендую принести ему кофе. Пробуждение будет адским, — Виктор посмотрел прямо в глаза Далии, — И, пожалуйста, больше не надо самостоятельно трогать препараты.
Куратор ушел, оставив Далию наедине с гудящими серверами и спящим Кирком. Кофе действительно не помешает. Обоим.
Пока она ходила по пустым коридорам до ближайшего терминала питания и обратно, мозг лихорадочно просчитывал логистику. Запрос в биологический сектор на мышей она уже отправила. Но что, если с грызунами не сработает? И почему он так отчаянно ее сторонится — потому что просто придурок или потому что боится навредить?
Я сама уже путаюсь, где я, а где его слепок мышления.
Когда створки лаборатории разъехались, Далия замерла. Кирк очнулся. Сгорбившись в углу над технической раковиной, он тяжело дышал, тщательно вытирая губы тыльной стороной ладони.
— В следующий раз коли больше, — хрипло бросил он, — У Макса нахваталась? Я после взрыва в лабе вшил себе стабилизатор адреналина.
Далия со звоном опустила кофейник на стол и грязно выругалась.
— Ты идиот? От такой смеси препаратов сердце может просто встать! Никакого кофе!
Он бросил тоскливый, измученный взгляд на дымящийся напиток, но спорить не стал. Молча отвернулся и принялся оттирать металлические края раковины, пряча глаза. В этом сутулом, болезненно-стыдливом движении не осталось ничего от наглого технаря. Видимо, выворачивало его долго и мучительно, и ему совершенно не хотелось, чтобы она видела его таким.
В лабораторию вошел Виктор, торжественно держа клетку с пятью белыми мышами. Зверьки тревожно тыкались носами в прутья, предчувствуя неладное.
Минут десять ушло на то, чтобы встроить мышей в единую цепь с помощью микроэлектродов. Последний контакт Далия никак не могла подцепить к обручу — пальцы дрожали. Кирк молча перехватил металлический обод, жестко фиксируя его, чтобы она могла закрепить провод. Как только цепь замкнуло, квантовый резонанс Кирка ударил по ее синапсам. За привычной маской циничного безумца вдруг вскрылась изматывающая тревога, нежность и отчаянная, глухая тоска. Это чувство отозвалось в мозгу Далии чистой, звенящей нотой. Он испуганно попытался одернуть руку, но Далия уверенно и тепло сжала его пальцы. Дыхание перехватило.
— Это сейчас Далия? Или мой паттерн?
— Я думаю, Далия.
Сзади по столешнице нетерпеливо забарабанили пальцы. Далия резко разжала руку. Виктор все это время тактично стоял в стороне и ждал.
Кирк коротко кивнул и запустил генератор. Тяжелое бронестекло с шипением опустилось, герметизируя шлюз колбы Штейнера. Перепаянный контур подтвердил: цепь с мышами замкнута. Процесс пошел. Зверьки истошно запищали. Терминал показывал, как их нейронные связи размазывает в вероятностной суперпозиции.
— Уменьшить интенсивность поля, срочно! — крикнул Виктор.
Кирк лихорадочно вбил корректировки. Данные на экранах смазались: когнитивные паттерны всех пяти мышей сливались в единый хаотичный ком. А затем алгоритм ударил в обратную сторону. Математическая функция анти-паттерна начала вычленять индивидуальные отличия. Программа собрала оттиски каждого разума и жестко распределила их по изначальным носителям. Мыши снова стали собой. Каждая в отдельности.
— Принцип подтвержден: интерференция паттерна и анти-паттерна в живом мозге работает, выделяемая энергия рассеивается безопасно, — монотонно надиктовывал Виктор в планшет, — Роль живого объекта как калибратора уникальна. Только ее мозг, измененный резонансом, может давать обратную связь в реальном времени. Математическая модель успешна. Симуляция завершена. Конец записи.
Куратор отложил устройство. Его глаза лихорадочно блестели. Далия посмотрела на Кирка с теплой улыбкой. И он наконец-то ответил ей тем же. Хотелось обнять его прямо сейчас.
— Мне надо перепроверить эти данные несколько раз. А вам, молодые люди, нужен отдых, — выдохнул Виктор.
— В раздельных каютах. Приказ капитана Гольга. Один с нестабильным квантовым резонансом, вторая с чужим слепком мышления в башке. Нам не нужны катастрофы.
Железный голос Кайи заставил всех троих вздрогнуть и обернуться. Никто даже не услышал, как разъехались створки дверей.
— Господин Тихонов, я смогу вам ассистировать? — сухо добавила она.
Виктор растерянно кивнул. Кирк молча сгреб со стола пачку сигарет и вышел из лаборатории, не глядя ни на кого. Далия поправила челку. В этот раз Кайя не удостоила ее даже взглядом.
Жирафы на голоэкране каюты Далии вальяжно жевали листья. На столе остывал машинально прихваченный из лаборатории кофейник. Далия сидела на кровати, бездумно вертя в руках планшет.
В новостной ленте мелькали кадры с Архонтом Тимерием II на заседании Совета Старейшин, графики рухнувших акций и экстренные отчеты ученых «Горизонта» о странном сбое связи.
«Мы назвали это Эхом. Связь пробилась слишком быстро. Это не был квантовый курьер. Просто в один момент все экраны в главном зале начали транслировать десятки новостных каналов прямо из столицы Гефестского Синдиката. Феноменально, возможно, это станет прорывом для ускорения связи…»
Далия смахнула новости, даже не сделав пометку «прочитать позже». Перед глазами почему-то встали белые мыши, суетливо мечущиеся по клетке после эксперимента. Она открыла чат ОРС.
23:42. Далия фон Закс: Ты думаешь, это сработает?
Ответ долго не приходил. Она уже начала проверять, нет ли сбоя в локальной сети. А затем через мусорный код, который у них сохранился еще со времен «Пути Ангары», пробился текст:
23:56. Кирк: Я бы все отдал, чтобы завтра этот хренов обруч напялили на меня вместо тебя.
23:57. Далия: Ты же в курсе, что я сейчас могу думать твоими паттернами?
00:04. Кирк: Далия — дочь дипломата. Лучшая на кафедре когерентности «Силы Разума». Ей не нужны мои паттерны, чтобы стать лучшей на «Горизонте».
Больше он так ничего и не написал. К Далии пришло ясное понимание: все эти годы он смотрел на нее как на Когерентный Источник. Завораживающее, непознаваемое явление. И сомневался, достоин ли он вообще его изучать.
Наутро к ней пришел Виктор и взял анализ крови. Удовлетворившись результатами — хотя он явно старался их не афишировать, — куратор проводил ее в лабораторию D-7. Фактического хирургического вмешательства не требовалось: по приказу капитана Гольга все сделают Виктор и Кирк через внешний контур. Буквально месяц назад эта ситуация вызвала бы у Далии панический ужас. А сейчас она спокойно лежала на жестких носилках, сжимая ладонь Кирка. В этот раз он протянул ее сам.
— Ваши квантовые процессы максимально стабильны. У обоих. Удивительно, — хмыкнул Виктор, подходя с транквилизатором.
— Посидим потом вместе? Что бы ни случилось? — тихо спросила Далия.
— Обещаю.
Лицо Кирка начало расплываться. Наркоз сработал идеально.
………………………………………………………………….
Через несколько часов.
— Сервано, ты понимаешь, что мы сделали?
Виктор чуть не подпрыгивал на месте. Кирк угрюмо смотрел на датчики.
Что-то не так.
— Мы не только восстановили ее мышление. Смотри! Мы сфокусировали излучение Источника, чтобы погрузить мозг в когерентность, а затем остаточная энергия не просто рассеялась... Мы ее сконденсировали! Впервые за все сраные годы моей работы здесь! Ау, Сервано!
Кирк подошел к Далии. Мягко провел по волосам, обнажая едва заметные шрамы от выжженных имплантов. На его терминале завершилась диагностическая симуляция, выдав одну-единственную красную строку:
РИСК РЕКУРСИВНОГО ЗАРАЖЕНИЯ ПРИ САМОАНАЛИЗЕ.
— Мы можем рекомбинировать память? — глухо спросил Кирк.
Виктор осекся и подошел к терминалу, перепроверяя данные.
— Конечно. Даже вижу почему. Пока твой паттерн ее ел, произошли функциональные сдвиги. Думаю, мы можем аккуратно вычистить все, что произошло после прорыва на «Пути Ангары».
— Действуйте, — скомандовал Кирк и, тут же сглотнув, добавил, — Пожалуйста.
Встав у второго терминала, чувствуя, как ледяной озноб усталости ползет от лопаток до плеч, он начал крутить в пальцах зажигалку. Его взгляд не отрывался от лица Далии. Тонкие ноздри тихонько подрагивали в такт равномерному дыханию. Виктор увлеченно копался в записях.
Привычка искать уязвимости системы была у Кирка с детства. Он давно изучил квантовые кластеры станции и нашел нужный «рубильник». ОРС не записывала реальные данные из лаборатории все эти три дня. Все, что получали Гольг и Кайя, — зацикленные фантомные логи: Кирк и Далия мирно работают, Виктор изредка заходит с проверкой.
Как чувствовал, что пригодится.
Понимая, что сейчас будет, он запустил алгоритм дефрагментации.
— Какого хрена? Что происходит?! Данные! — Виктор дико обернулся на Кирка, затем на второй терминал, — Ты что творишь, ублюдок?!
— Спасаю ее мозг! Или она сама прочитает логи, и все начнется по новой, или Синдикат будет использовать ее как лабораторную мышь до конца дней!
Виктор подскочил к Кирку и вцепился ему в руку:
— Это убийство науки! Твоей карьеры! В конце концов, это трибунал!
— Насрать.
Кирк жестко вырвал руку и перенес вес на опорную ногу, всем своим видом показывая, что готов бить на поражение. Военная кафедра не прошла даром. Академик Виктор даже не попытался продолжить физический спор. Тяжело дыша, он бросился к терминалу.
— Бэкапы остались. Обезличенные, — процедил куратор, — Если не хочешь под трибунал, даже не подумаешь оспаривать мое авторство. Десять лет исследований Источника в этой области, и ты чуть не сжег последнюю деталь пазла.
— Если ты начнешь трепаться всем об объекте эксперимента, трибунал меня не остановит.
Виктор нервно усмехнулся.
— Щенок. А впрочем... Это теперь мое. Ты хоть понимаешь, что она никогда не скажет тебе спасибо? Она даже не вспомнит.
— И не должна. У людей есть право оставаться собой.
Кирк, не оглядываясь, вышел из лаборатории. В голове билась только одна мысль:
Она не должна меня видеть после наркоза. Меня здесь не было.
Сжатая в кармане сталь зажигалки холодом обжигала кожу. А впереди лежал стерильный коридор. Без направления, цели и смысла.
……………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………
Далия очнулась. Резкий медицинский свет больно бил по глазам. Она медленно села, голова нещадно кружилась. На спинке стула висел ее халат. Холодная ткань привычно коснулась кожи. Какой-то мужчина в белом что-то мягко ей объяснял, но смысл слов ускользал. Она поняла только, что его зовут Виктор. И что они находятся на «Горизонте».
— Не переживайте. Все уже позади.
Позади?
Все, что произошло после того злополучного коридора на «Пути Ангары», ощущалось как провал в мазут. Вязкий, темный и неприятно тягучий. Но сейчас тело чувствовало себя на удивление легко и свободно. И все же ее не покидало странное чувство: будто вместе с этой тяжестью из ее головы вычерпнули ложкой не только что-то пугающее, но и что-то очень маленькое. Хрупкое. Как крылья бабочек, которых она ловила в детстве.
Глава 8
В соответствии с пунктом 12 раздела «А» устава галактики Туманность Гефеста, стороны настоящего пакта обязуются сохранять взаимный паритет в логистическом перемещении к сектору Ангара.
Гефестский Синдикат гарантирует сохранение моратория на установку локационного маяка в секторе Ангара.
Орбитальная Директория гарантирует отсутствие пошлин на товары, ресурсы и технологии, перечисленные в п. 6 приложения к настоящему пакту.
Во имя стабильности и процветания человечества!
Архонт Гефестского Синдиката Тимерий I.
Премьер-министр акционерного парламента Орбитальной Директории Дуглас Тейн.
Пакт о паритете возможностей, подписанный на Конкордии в 2324 году.
Глава 8.
2357 год. Сектор Ангара.
Станция «Горизонт».
И-индекс: 0, 88
Тихонов наконец-то вышел из D-7. Вести его по камерам ОРС оказалось слишком легко. К сожалению, догадка подтвердилась: он нащупал что-то в кармане, свернул в слепую зону и исчез с навигационных радаров станции.
Территория Директории. Протоколов доступа нет.
Тень бесшумно скользнула следом по техническим коридорам, держась на безопасном расстоянии. К кому он мог направиться в секторе ОД? Явно не к послам. Что он собирается делать с данными? Сам ли он стер оригиналы или это выходка импульсивного придурка? Но зачем?
Варианты просчитывались на ходу, пока глухие отсеки не уперлись в нишу с сервисными дроидами на подзарядке. Повезло. Тихонов нервно переминался с ноги на ногу у массивной бронедвери главной лаборатории «Горизонта».
Джей Майкл Корт. Руководитель научно-исследовательского отдела макрокогерентности.
Пока Виктор ждал допуска, алгоритм защиты дроида был уже взломан. Тихонько жужжа, металлический уборщик выдвинулся на боевое задание, юрко прошмыгнув в кабинет прямо за Виктором. Видеопоток стабильно лег на экран планшета Наблюдателя.
Среди аккуратно расставленных голоэкранов, манипуляторов, колб Штейнера и квантовых компьютеров за небольшим столом сидел профессор Корт в шерстяном свитере. Левый рукав петлей болтался, слегка цепляясь за стул.
— Давно пора. Образцы вычистить, конденсат вытереть. Голоэкраны не трогать. И не отвлекай меня, — бросил Корт то ли дроиду, то ли Тихонову.
Направив дроида старательно вытирать стены, оператор аккуратно повернул его голову вполоборота, чтобы продолжать запись.
— Профессор, у меня для Вас есть кое-какие данные.
— Это может подождать до завтра?
— Только если Вам не интересна конденсация энергии КИ, — наигранно пожал плечами Виктор.
Корт замер со стилусом в руке и медленно повернулся к Тихонову. Его пронзительные зеленые глаза источали смесь раздражения и удивления. Указав единственной рукой Тихонову на один из голоэкранов, он задумчиво сунул стилус в зубы и начал его покусывать.
У них получилось. Черт возьми, реально получилось. Но ни имен, ни биометрии, ничего. Кажется, я догадываюсь, кто это сделал.
— Таким образом, в ходе эксперимента удалось не просто рассеять сфокусированную энергию Когерентного Источника, но и собрать ее в конденсатор, — закончил презентацию Тихонов, отходя от голоэкрана.
Корт с недоверием покачал головой и включил соседний голоэкран:
— При преобразовании энергия выделяется хаотично, скачками. Любое макроскопическое вмешательство в поле Источника грозит локальным коллапсом реальности, — профессор скривился, мельком посмотрев на пустой рукав.
— Все эти годы мы пытались преобразовывать когерентную энергию напрямую, как звездную, но получали либо взрыв, либо бесполезное тепло. Интерференция двух точно согласованных полей дала чистый, предсказуемый выход энергии, который удалось направить в топологический преобразователь! — не унимался Виктор, явно раздражаясь из-за недоверчивости Корта.
Дроид подъехал чуть ближе, случайно сбив мензурку.
Черт!
К счастью, ни Корт, ни Тихонов сейчас бы не заметили даже тяжело экипированный отряд захвата. Профессор запустил протокол блокировки каюты. Если бы дроид не был взломан — видеосвязь прервалась бы. Теперь двигать его нельзя — они сразу поймут. Да и связь зарябила.
Снимать только голоэкраны. ИИ сможет восстановить все: формулы, расчеты. Их переговоров хватит, чтобы понять принцип.
Дроид последний раз вздрогнул и замер, камера крупным планом взяла оба голоэкрана. Алгоритм планшета тут же начал фоновое копирование, жадно выхватывая и сохраняя каждую меняющуюся формулу из кабинета.
— Я вижу, что здесь использовался человеческий мозг. Управляемый накопитель когерентной информации. Это неэтично. Где сейчас объект? Кто это был? — Корт строго задавал вопросы.
— Неважно. Объекты потребовали анонимности. Но все данные моего эксперимента, метрика, принцип, расчеты... Все перед Вами!
Что за театральные паузы? Может, дроид сдох? Нет. Просто молчат.
На голоэкране начался синтез уже имеющихся данных Корта и результатов эксперимента Тихонова. ИИ подтвердил работоспособность метода. Правда, затраты на прототип батарейки вышли бы больше, чем может себе позволить Синдикат и Директория, даже если продадут вообще весь свой флот на черном рынке.
— Биологическая обратная связь стабилизирует процесс. Мы даже не думали делать это на мозге. И как я вижу, тут был не просто мозг. Да и алгоритм — хотел бы я видеть исходные данные. Где Вы взяли когерентного аллергика?
— На корабле «Путь Ангары» был такой сотрудник.
— Привести сможете?
— Он умер.
Урод ты, Тихонов. Жаль, у дроида нет оружия.
— Что Вы делаете, мистер Корт?
— Молюсь.
— Не знал, что Вы верующий.
— Не знал, что Вы можете составить паттерн аллергика после его смерти. Вы что-то недоговариваете, но я должен признать. Это прорыв.
— Презентуем?
— Ни в коем случае.
— Вы с ума сошли!
— Я пропущу Вашу грубость. Но давайте по фактам. Мы не знаем точно, что такое Источник. До сих пор. Низвести его до батарейки? Отличный способ начать бойню. Я предлагаю Вам место в своей лаборатории. Разумеется, после того, как мы утрясем вопрос в Вашем посольстве.
— Хорошо.
— Виктор, наша задача двигать человечество вперед. Ваше открытие, — Корт запнулся, — В общем, это правда прорыв. Опасный. Но это огромный шаг в изучении КИ. Оставьте мне данные.
— Хорошо.
— Даю Вам слово, что сохраню Ваше авторство. Когда придет время, я думаю, на скрижали высекут Ваше имя.
Протокол блока каюты сняли. Связь восстановилась. Хмурый и сбитый с толку Виктор двинулся к выходу. Дроид начал уборку, освобожденный от протокола взлома.
Экран планшета погас. Штекер бесшумно отсоединился от стены технического отсека. Устройство уже было спрятано под куртку. Идти по освещенным коридорам, делая вид, что ничего не произошло, оказалось чертовски трудно. Руки потряхивало. Этот ублюдок явно присвоил работу себе, а потом еще и попытался продать подороже.
Корт… Корт гений. Возможно, «он» тоже таким станет. Если не будет поступать как идиот.
Отличный способ начать бойню…
Не будет никакой бойни. Все сделаем хирургически точно. Джей Майкл Корт из Орбитальной Директории. Умен и благороден. Он никогда не сольет данные своим. Как иронично вышло, что наша присяга точно отзывается в его душе. А Тихонов. Трибунал ему обеспечен.
Надо добавить в рапорт, что наш и их гении могут сработаться.
Двери в каюту капитана Гольга открылись. Капитан в ночном халате выглядел настолько неуместно, что захотелось прямо сейчас вместе с данными провалиться под стальной пол коридора.
— По-моему, Вы забываетесь...
Он прервался, увидев значок с оскаленной песьей пастью. Впустив позднего посетителя в каюту, капитан «Пути Ангары» накинул китель прямо поверх халата.
Рефлексы сработали быстрее разума: спина мгновенно вытянулась в жесткую струну, подбородок вздернулся. Уважение к военной форме сидело слишком глубоко.
— Здесь все, и даже больше. У меня приказ направить это лично Архонту.
— Квантовый курьер на «Пути». Никто не отследит. Завтра соберу экипаж. Реализуем план, как и было задумано, — Гольг отдал честь.
Внутри все скрутило, еще никогда в жизни не было момента более значимого. Однако было еще кое-что.
— Данные обезличены, — голос дрогнул, — Прошу Вас, чтобы так и осталось.
Гольг внимательно смотрел на собеседника, потирая шрам. Наконец он ответил:
— Понимаю. Я не для того служу Синдикату, чтобы втягивать детей в это дерьмо. Если мои приказы все еще на тебя распространяются — присматривай за ними.
— Есть!
— Время, разум и смерть.
— Время, разум и смерть.
……………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………
2357 год. Гефестский Синдикат.
Планета МИР.
Новая резиденция Архонта Тимерия II.
Спустя шесть дней.
Теплые касания рук будоражили Тимерия. Приятная дрожь разливалась по всему телу, пока грудь куртизанки едва касалась его лица. Он крепко сжал в ладони бедро второй девушки, чувствуя, как ее тело откликнулось. В абсолютной тишине прорывались редкие вздохи, Тимерий ненавидел музыку во время таких развлечений. Свет мягко мерцал в комнате, не позволяя полностью разглядеть прелести женщин. Он любил достраивать реальность сам.
Система оповещения тихо пиликнула.
Эйд, дружище, ну почему сейчас? Хотя…
Тимерий аккуратно выскользнул из объятий дам и, надевая штаны, тихонько прошептал:
— Я скоро вернусь. У вас сейчас будет новый клиент.
— Тим, все что угодно, — промурчала блондинка, поглаживая брюнетку.
Он вышел на балкон. С самого высокого шпиля «Силы Разума» открывался потрясающий вид на столицу, больше не загороженный дворцом. Ветер едва пробивался через маленькую створку в бронестекле, позволяя Тимерию стоять на высоте полетов гражданской авиации и смотреть на огни города.
Когда-нибудь так будет везде. Нет, везде будет лучше, чем здесь. Интересно, когда я добьюсь отключения искусственной погоды, каким станет МИР?
Из комнаты послышалась возня. Тимерий II улыбнулся, забыв о погоде и городе. Он считал Эйда младшим братом. И хотел видеть в нем друга. Сейчас друг получал маленький приз, подарок, спонтанный и интригующий.
Тревожный звон разбитого стекла донесся до Тимерия. Затем снова тишина, а потом — тихое, едва слышное отчаянное всхлипывание. Архонт влетел обратно в комнату и увидел, как Эйд вжался в угол. Его бледная, почти белая кожа, будто пятном выделялась на все пространство. Блондинка стояла, прижавшись к нему, а брюнетка вставала с колен.
— Милый, ну что с тобой! Я же вижу, твое тело… такая энергия, такое желание!
— Эйдик, Хлоя права. Да ты и весьма красив, прям статуя!
Эйд стоял в ступоре, сжимая в кулаках снятую с него рубашку. Стеклянный взгляд не фиксировался ни на девушках, ни на Тимерии: Эйд будто проваливался внутрь себя. Он дрожал, как загнанный хорек, не в силах даже притвориться мертвым.
— Прекратите, умоляю. Оставьте меня, — шептали бледные губы.
Он не может отрефлексировать!
— Вон, шлюхи! ПОШЛИ ВОН! — заорал Тимерий.
Девушки бы ушли, даже если бы он едва двинул пальцем. Все в комнате это знали. Как и сам Архонт. Дамы, практически голые, выскочили из комнаты.
Эйд натянул рубашку и сел на стул, взявшись за голову. Ритмичные раскачивания из стороны в сторону пугали Архонта. Он подскочил к тумбочке и налил стакан воды. Эйд никак не отреагировал. Не взял стакан из рук Архонта, не перестал раскачиваться. Только тихо скулил:
— Я не умею хотеть. За что?
Архонт так и стоял над ним, сжимая в руке стакан. Блики и тени от качающейся воды играли на его пальцах. Едкое, противное чувство вины прожигало Тимерия насквозь.
— Прости, я просто хотел, чтобы ты отдохнул, расслабился. Эйд, ты как?
Эйда передернуло, Архонт случайно запустил протокол искренности:
— Никак. Это не боль. Не могу объяснить. Синапсы замкнуло. Нет обратной связи между гормонами и психикой.
Твою мать!
Архонт опустился на корточки и положил руку на плечо своего секретаря, внимательно всматриваясь в его острые черты лица.
— Прекрати, слышишь? Я виноват. Прости.
Эйд снова начал раскачиваться.
Да что ж с тобой делать! ЭЙД!
Архонт, в принципе, знал, что делать. Не хотел признавать. Но глубокое чувство обиды, смешанное с презрением к себе, все-таки вынудило его принять единственно верное решение.
— Доклад. Ты хотел принести мне доклад с «Пути Ангары». Пришел квантовый курьер. Верно?
Эйд замер. Руки механически достали изумрудно-гранитный планшет и вставили платиновую нейронить. Глаза засветились зелеными и синими вспышками. Дыхание становилось ровным и размеренным. Архонт встал и отошел от него на несколько шагов, не вынося этого зрелища. Эйд начал вещать холодным, как ветер МИРа, голосом, словно программа:
— «Путь» завершил миссию. Туннель в когерентности полностью стабилен и будет затягиваться минимум два с половиной стандартных месяца. Однако наши планы теперь требуют корректировки.
— Причина?
Архонт сосредоточился, скрестив руки на груди. Его планшет остался в тумбочке, но он помнил все наизусть.
— Оккупация станции с захватом ученых больше не требуется. У нас есть все данные об использовании энергии Когерентного Источника прямо сейчас.
Тимерий выронил стакан, вода полилась по ковру.
— Как? Корт наконец-то сделал прорыв? Невероятно!
Эйда дернуло, поток данных переменился, замелькали фото и видео из каюты Корта, снятые на какую-то дешевую и плохо зафиксированную камеру.
— Не Корт. Тихонов. Однако в рапорте указано, что он украл результаты. У кого — не отмечено. Несущественно. Не влияет на фактическую ситуацию. У нас есть все, чтобы реализовать генератор когерентной энергии. Ресурсозатраты — огромные.
Тимерий II стоял, видя у себя в комнате ключ к Когерентному Источнику. Фактической власти над всей галактикой. Десятилетия подготовки к тому, чтобы просто захватить инструмент, а теперь… теперь инструмент даже не требуется.
В зеркале рядом он вдруг увидел свое отражение. Монументальная поза, расправленные плечи, редкие мелкие морщинки у глаз. Добавить мантию — и хоть сейчас на плакат. А на стуле сидел Эйд с раскрытым ртом и дико светящимися глазами. Спокойный и умиротворенный.
Архонт был на вершине мира. Но его грызло старое чувство обиды, как зайца, которого снова настиг ненавидимый волк. Эйд был спокоен сейчас. Просто потому, что ему снова позволили быть машиной.
— Отдай приказ Ордано. Немедленно выдвинуть флот, — прорычал Архонт.
Глаза Эйда потухли, возвращаясь к почти человеческим. Выключив планшет, он ровным монотонным голосом возразил:
— Вы не можете. Нет полномочий.
Архонт поднял стакан и подошел к тумбочке. Вино из шкафа уже булькнуло, разбрызгивая красные капли по ковру.
— Шерман. Он все устроит.
— Господин Шерман запросит слишком много.
Архонт резким движением вытер теплую красную струйку вина, скользящую по подбородку. Не оборачиваясь к Эйду, он произнес, сдерживая гнев:
— Дай ему все, что попросит. Это приказ.
— Что с дипломатами? Их положение будет весьма затруднительным…
— На то они и дипломаты, чтобы работать в затруднительных положениях! О начале операции в секторе Ангара на Конкордии не должна знать ни одна напыщенная тварь!
— Да, Архонт.
Тимерий слышал за спиной, как его секретарь быстро выходит из каюты. Он обернулся, но увидел лишь зеркало. Мрачно поставив стакан на тумбочку, Архонт накинул на свое отражение одеяло, а затем выключил свет, укутываясь в темноту.
……………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………
2357 год. Сектор Серый Квадрант.
Станция «Конкордия»
Спустя пятнадцать дней.
Огромный «зал обоюдного компромисса» сегодня был полупустой. Официальной записи не будет: дроиды с камерами, журналисты со светящимися глазными имплантами — все это осталось позади. Морей выдохнул, крепко держа в руках тяжелый планшет, стилизованный под древнюю книгу. Коллегия Орбитальной Директории, как всегда, задерживалась. Его помощники, расположившиеся рядом на элегантных круглых креслах, слегка нервничали. Щелчки нейронитей, гундеж анализаторов данных, Клай вообще по-детски крутился на стуле. Морей постучал пальцами по столу. Суета прекратилась.
Как раз вовремя. ОДшники уже заходят.
Делегация Орбитальной Директории сегодня состояла из пяти человек. Высокий, довольно молодой Дэн Ауэр, как всегда, идеально зализал волосы к затылку, блистая шевелюрой, словно лакированным черным ботинком. Бело-золотой деловой костюм был накинут будто намеренно небрежно.
Блефуешь с порога.
— Рад приветствовать вас всех, господа! — Морей встал и протянул руку.
Едва заметное, почти невесомое рукопожатие Дэна начало встречу:
— Мы тоже очень рады, джентльмены. Не будем терять время?
Насколько же мы по-разному судим о времени. Ты явно хотел сказать «деньги».
— Мы приносим глубочайшие соболезнования в связи с гибелью вашего курсанта, Жюля де Альдегадо. Его смерть — действительно трагедия. Согласуем мемориальную запись на «Горизонте»?
Хотя бы попытайся сделать вид, что хочешь поговорить не о «Пути Ангары».
— Благодарю. Это действительно трагедия. И мы отдельно признательны вам, что выделили нам рейс для доставки капсулы тела на Элизиум, — тихо подыграл Морей.
Дэн прищурился, точка анализатора данных запульсировала в роговице.
— Это меньшее, что мы могли сделать. Но позвольте уточнить. Полеты вашего корабля-тарана, они продолжатся, несмотря на этот инцидент?
Помощники Морея переглянулись, в то время как сам он не отводил взгляда от пульсирующей точки анализатора Дэна. Молчание затягивалось. Ауэр откинулся в кресле и слегка вскинул ладони вверх:
— Пожалуй, обсудим это позже. Вы слышали о нашем новом продукте? Не скромничайте, конечно, слышали. Просто покажу Вам детали.
Ауэр сидел, распластавшись в кресле. Его помощники запустили голозапись. Яркие цветные образы и аккуратный рубленый шрифт — сама запись не дрожала в воздухе. Казалось, что, если попытаться схватить за ее край, получится удержать ее в руке, как древние мониторы. Реклама нового ИИ. На квантовых вычислителях.
— У нас уже есть первые результаты оптимизации на производствах. «Иллай» ускорил алгоритмы завода на 86%, оптимизировал сортировку и позволил работникам увеличить продолжительность отдыха…
И вы, конечно, не урезали им зарплаты.
— И он полностью детерминирован. Мы можем предложить вам опытный образец кода, правда, тогда стоит пересмотреть ваше недавнее решение по контрактам.
— Вы должны прекрасно понимать, что решения принимаются в советах директоров. «ВулканГосверфь», скорее всего, имела причины прекратить сотрудничество.
Дэн ехидно улыбнулся и теперь сам поменял запись на голоэкране. Статистика биржевых индексов неприятно замаячила в воздухе.
— «Гефест-Трест», конечно же, самостоятельно принял решение не заключать с нами контракты по поставкам с Эребуса. Даже несмотря на то, что их акции просели до исторического минимума. Это риск кризиса.
— Мы ценим Ваше беспокойство. Однако контракты, которые Вы предлагали, наши экономические аналитики сочли, — Морей слегка наклонился вперед, — Не обоюдовыгодными.
Дэн не выдержал и с хлопком опустил руки на подлокотники кресла. Его помощник вызвал дроида с кофе. Из стола аккуратно выехали небольшие фарфоровые кружки. Дроид тут же налил горячий густой кофе.
Уделал. Ваш кофе действительно ядерный.
— Давайте смотреть конструктивно. Мы можем себе позволить некоторые перебои с поставками. Хотя, конечно, Ваши практики по эксплуатации населения весьма нас беспокоят не только в экономическом смысле, — сказал наконец Дэн, отпивая из кружки.
— Клай, сколько у нас прошений из «выжимок» уважаемых партнеров?
Вопрос Морея явно застал врасплох помощника. Чуть не поперхнувшись кофе, он быстро нашел данные в планшете и протараторил:
— Девять анклавов Директории подали ходатайства о пересмотре логистической юрисдикции в наши посольства за последние четыре месяца. Два из них — Каспер и Дэлори — дважды. Мы пока еще не поднимали этот вопрос на общем собрании.
Помощники Дэна защелкали нейронитями, накаляя обстановку до предела. Это был слишком грязный ход Морея, хоть и ответный. Дэн развел руки в стороны, явно успокаивая подопечных, а затем произнес:
— Мы в зале обоюдного компромисса. Это чего-то стоит?
— Вы мне ответьте, господин Ауэр.
— Я направил предложения вашему экономическому отделу. Думаю, нашим государствам стоит продолжать сотрудничество. Оставим идеологические споры демагогам.
Морей удовлетворенно кивнул, наконец позволив себе притронуться к чашке.
Чертовски вкусно.
— Что насчет вашей активности вблизи сектора Ангара? Признаться, это вторая причина, по которой наш народ забеспокоился.
— Возможно, в преддверии подписания новых деловых соглашений Ваши коллеги из космических сил все-таки соизволят раскрыть причины столь частых мелких вылетов инженерных отрядов? — задав вопрос, Морей скопировал движение Дэна, откинувшись в кресле, — В качестве обоюдного компромисса.
Ауэр кивнул делегатам, после чего те спешно начали вставать из-за стола. Затем он протянул руку Морею. Тот встал.
— Дайте нам перерыв. Думаю, мы сможем обсудить часть вопросов публично. Ваш «Путь» тоже ведет себя странно, на грани договоренностей. Но с таким высококлассным профессионалом во главе публичного заседания, думаю, мы разрубим этот узел.
Морей крепко пожал протянутую руку:
— При Вашей поддержке, господин Ауэр, я думаю, все получится. Час?
— Полтора.
Через двадцать минут Морей сидел недалеко от общего зала, внимательно рассматривая отчеты с «Горизонта». Все засекречено. Смерть Альдегадо скрыть не вышло, и это единственное, что просочилось. А ведь о когерентной группе болтали даже в коридорах Конкордии. Иронично, конечно, но не без теплоты. Да и сам Морей отмалчивался, улыбаясь затаенной усмешкой.
Станция как будто полностью изолирована. Причем с нашей стороны. Пресса ОДшников, как стайки москитов, уже всю кровь выпила. И у них все работает.
Все это настораживало похлеще, чем бесконечные отчеты коллег. Предчувствие мелкими вспышками просачивалось через каменное лицо Морея. Он в последний раз взглянул на часы.
Пора.
Над мерцающими голоэкранами, как обычно, шаманили техники, чтобы ни у кого из собравшихся не коротнуло анализаторы данных. Пресса Орбитальной Директории, увешанная имплантами, в окружении стаек гравидроидов столпилась по углам общего зала. Клай занял удобные места, поправляя таблички с надписью:
«ДЕЛЕГАЦИЯ ГЕФЕСТСКОГО СИНДИКАТА»
Недалеко от них расположился Ауэр со своей группой. Кивнув друг другу, Морей и Ауэр сели. Председательствующие начали заседание.
— Сегодня на повестке дня…
Хм. Они действительно пересмотрели контракты. Наши могут и согласиться…
— Что скажете, уважаемые господа Гефестского Синдиката?
— Одобряем повестку, готовы приступать, — ответил Морей, на секунду оглядев трибуну в конце зала.
— Орбитальная Директория властью, данной ей Парламентом Акционеров, готова предоставить техно-продукты, указанные в сегодняшнем перечне, — сказал Ауэр, слегка корректируя усилитель голоса.
Значит, возобновляем. Цифры уже утрясли. Да благословит меня Фаэла.
— Гефестский Синдикат готов заключить новые контракты по поставкам композитных, минеральных и прочих материалов, указанных в перечне.
В зале захлопали, журналисты начали тараторить и комментировать. Председательствующему от коллегии даже пришлось пару раз стукнуть молотком по трибуне.
Даже в наших протоколах уже нет этой глупости.
— Скрепим же прогресс человечества подписью! — проревел ИИ станции.
Дэн и Морей встали и медленно, но синхронно пошли к трибуне. Их взгляды пересеклись. Зеленая точка Ауэра пульсировала, пока тот не выдержал и отвел взгляд.
Огромный терминал, от пола до половины высоты зала, торжественно выехал, скрипя старыми шестернями. Журналисты замерли. Нейронити Морея и Ауэра уже потянулись к модулю подключения…
Все голоэкраны зарябили, издавая странное монотонное то ли шипение, то ли жужжание, проявляя в воздухе черную бездну космоса. Легкие истребители выныривали из Когерентности, тут же вставая в цепочку.
— Генерал Руджи! Не знаю, как это возможно, но Синдикат уже здесь! Почти сформировали строй!
— Всем кораблям соединиться в единую ОРС, топология Ангары нестабильна, никому не стрелять!
— Есть, сэр!
Дерьмо.
Трансляция резко оборвалась, оставляя зал в ослепительном сиянии света, а Морея и Дэна — стоять замершими, как идиотов.
— Это предательство! Флот Директории нарушил все пакты устава Галактики! — заорал Клай.
Сотни дроидов тут же вырубились и посыпались на пол железным градом бесполезного мусора. Станция начала протокол блокировки.
— А ваш флот что там делает?! Просто вышел на патруль?! Мы всегда знали, что «Путь» — военная технология!
— И поэтому решили действовать на опережение. Слава Архонту, он предугадал ваше вероломство!
За дверями зала послышались монотонные гудящие звуки. Раз, два. Что-то с грохотом упало. А через секунду дверь вышибло телом офицера ОД.
В зале началась паника. Вспышки плазмы от обеих сторон разрывали и журналистов, и делегатов. Морей едва успел прыгнуть за трибуну, слыша, как плазма с характерным шипением прожгла чье-то тело. Он полз, стараясь не смотреть по сторонам. Крики и паника были только на руку. Из зала был второй выход.
Все стихло так же быстро, как и началось. В воздухе пахло жженым металлом и человеческим мясом. Морей, сидя на четвереньках, аккуратно приоткрыл старую дверь, оглядываясь назад. Солдат не было. Бой бушевал уже в коридорах. Рядом с терминалом лежал труп Дэна с аккуратной дыркой в голове.
Морей рванул по техническим переходам, молясь всем богам, чтобы ни на кого не наткнуться. В одном из отсеков был спрятан голубь. На всякий случай. Но он даже не думал, что такая бойня возможна.
Добежав до маленького терминала, трясущимися руками он набирал сообщение. Видео записывать было некогда. Нужна была максимальная скорость передачи данных. Сраный сектор Ангара слишком нестабилен. Его не интересовало, как вообще в эфир могло попасть такое и чья это была игра. Его интересовало лишь «когда». Опоздал ли он? Жива ли дочь? Он заканчивал сообщение:
"ФИАЛКА, ГОТОВЬТЕ СТАНЦИЮ К КОГЕРЕНТНОМУ ПЕРЕХОДУ, ПЛЕВАТЬ КУДА. МОЛЮСЬ ЗА ТЕБЯ".
— Господин фон Закс, уберите руки от терминала. Именем Гефестского Синдиката.
Я клялся отдать себя. Но не дочь.
Последнее, что он успел сделать, — стукнуть по кнопке. Он уже не слышал, как плазма вылетела из дула, не почувствовал запаха собственной смерти. Если бы мысли могли стать материальным объектом, по стенам бы сейчас размазало «люблю тебя». Но офицер Гефестского Синдиката видел лишь, как капсула квантового курьера прорезает пространство для когерентного перехода.
Глава 9
«Распространенное представление о Когерентности как о неструктурированном хаосе суперпозиций ошибочно. Вероятности в когерентном пространстве не статичны — они обладают направлением, векторами движений. В точном соответствии с классической физикой. Их можно рассматривать как строительные блоки, каждый со своими координатами. Когда эти блоки накладываются друг на друга, происходит интерференция: одни вероятности гасят, уничтожают другие. Из этого столкновения возможных реальностей рождается устойчивая структура — наш декогерентный мир. В рамках настоящей работы математически доказано: пространство вероятностей обладает топологической структурой, позволяющей описывать переходы между состояниями через функцию, зависящую от параметров внешнего поля. Таким образом, наблюдаемая нами реальность является закономерной точкой интерференции когерентных состояний — зданием, собранным из уцелевших после интерференции "кирпичей" вероятностей, и, скорее всего, единственно возможным декогерентным пространством. Вопрос о природе наблюдателя — является ли он архитектором этого здания или лишь его обитателем — остается открытым и в данном исследовании, с учетом всех имеющихся данных, неразрешимым».
— Из диссертации Далии фон Закс на соискание степени доктора когерентных наук. «Сила Разума», конец 2356 года
Глава 9
2357 год. Сектор Ангара.
Станция Горизонт.
И-индекс: 0,86
Шум гидравлического пресса, приводимого в движение когерентными колебаниями в гигантских колбах Штейнера, мирно и монотонно разносился по цеху. Пара коллег деловито обсуждала новые стыковочные трапы, с завистью поглядывая на Барто. Он уже привык, что его работу с момента прибытия на «Горизонт» постоянно оценивали через призму программы «Пламя Гефеста» и рекламных роликов Жюля. Поэтому Барто старался акцентировать внимание на технологиях, а не на своей фамилии.
С инженерами Орбитальной Директории он тоже не поладил. Их убежденность в необходимости интегрировать вообще все системные процессы в ядро ИИ откровенно раздражала.
«ИИ может исполнить, может апгрейднуть, но никогда не даст вам красоты, замкнутости и эргономичности механики!» — часто возмущался Барто, получая в ответ лишь снисходительное «нерентабельно».
«Не слушай их, Медвежонок. Ты самый рентабельный из всех, кого я знаю», — успокаивала его Кайя, ласково проводя пальцами по плечу, — «И самый габаритный».
Как же мне не хватает твоего мурчания.
После того как несколько дней назад Гольг и Фог вернулись к экипажу «Пути Ангары» и крейсер покинул станцию, Кайя стала сама не своей. Почти не появлялась в цеху, все время что-то напряженно слушала по ОРС. А недавно по ночам стала куда-то исчезать из каюты. Барто не выдержал и прицепил на ее форму микромаячок, но стоило его активировать — сигнал растворился в мусорном коде. На следующий вечер он решил проследить за ней сам.
Она либо сделала вид, что не заметила его, либо виртуозно позволила вести себя только до технического сектора «Горизонта». По крайней мере, Барто успокоил себя тем, что ее маршруты пролегали в противоположной стороне от медицинских блоков, где держали Кирка.
Пресс замер, оборвав мирное шипение. Барто поднялся со стула и придирчиво осмотрел метрику. До той самой «рентабельности» деталь еще не дотягивала. Нужно уменьшить энергозатраты, увеличить грузоподъемность. Есть над чем поработать.
Но не сегодня.
Коротко попрощавшись с коллегами и получив в ответ пару невнятных возгласов, Барто направился в главный холл станции. Его заказ в лавке «Просто, но вкусно» — дочернем предприятии семьи фон Роттен, открытом пару лет назад, — уже собрали. Хотелось сварганить ужин в ретро-стиле. Кайя любила бытовые, теплые жесты. А Барто умел их делать.
Дроид-доставщик тихо жужжал, едва поспевая за широким шагом великана. Их каюта находилась совсем рядом, но Барто спешил. Вечер близился, искусственное небо над секторами станции уже приглушило свет. Створки каюты разъехались.
Пока дроид аккуратно выкладывал продукты на стол, Барто застыл на пороге. Обычно идеальная, до уставного блеска вылизанная атмосфера их быта превратилась в хаос, будто здесь прошел рок-концерт. Вещи Кайи были небрежно раскиданы: грязная форма, перепачканная в какой-то странной краске и пыли, валялась в углу, придавленная гантелью. Мотки проводов, старые ремни, учебная кобура. Черт, да даже белье!
Она никогда себе такого не позволяла.
Нахмурившись, Барто принялся методично разбирать этот мусор. Что-то полетело в пакеты, белье — в стиркошлюз, гантель — к спортивному инвентарю.
Провода? На кой ей столько? И вообще, ее ли это провода?!
Уши Барто начало жечь, желудок свело неприятным спазмом. Нет, глупости. Если бы «он» тут был — каюта бы насквозь провоняла дешевым табаком. Просто у нее тяжелый период. «Горизонт» — исследовательская станция, жесткой армейской структуре Кайи нужно время на адаптацию. Такое бывает.
Подняв кобуру, Барто нащупал пальцами что-то холодное и жесткое. Старый, потертый конверт. Он потянул за край, и на ладонь выскользнула пластиковая фотография.
В каюте раздался грохот. Дроид-доставщик испуганно пискнул и сфокусировал оптику на источнике шума: огромный Барто тяжело осел на пол, задев гантель, которая от удара едва не пробила стеновую панель. Он сидел, судорожно сжимая в руке пластиковую карточку, и не сводил с нее взгляда. Казалось, он не только не моргает, но даже не дышит.
Далии? Нет, они все еще не в ладах. Значит, к Максу. Срочно.
Барто резко вскочил, сунул фотографию глубоко в карман и активировал канал связи на планшете.
— Только что сам хотел тебя набрать! — голос Макса звучал на октаву выше обычного, — На станции что-то происходит! Барто, ты сейчас где?
— У себя в каюте. И, кажется, я догадываюсь, что случится.
— Я не могу связаться с Кирком и Далией! А Кайя вообще словно стерта из ОРС!
— Неудивительно, — мрачно отозвался гигант.
Макс нахмурился, вглядываясь в искаженное тенью лицо Барто через дрожащую голопроекцию.
— Нам надо к шлюзам стыковки. Постарайся найти место, где за последние пару дней было больше всего отключений ОРС. Или где она выключена прямо сейчас.
— Полегче, фон Роттен, я тебе не Кирк!
— Придется тебе им побыть. Встретимся у шлюзового отсека! — отрезал Барто и вырубил связь, бросив тяжелый взгляд на неприготовленный ужин.
Так значит, Шура — это не просто милое прозвище.
В коридорах «Горизонта» суетливо метались ученые, то и дело сталкиваясь друг с другом. Барто сначала пытался лавировать, но, когда дорогу ему перегородила паникующая очередь к терминалу отправки «голубей», он психанул и двинул напролом.
Курьеры глючат. Значит, уже началось. Надеюсь, Макс что-то нашел.
В широком распределительном узле, от которого расходились узкие коридоры — совсем как сеть отводных труб от главного гидравлического резервуара, — стоял Макс, отчаянно тыкая пальцем в планшет. Узел на глазах заполнялся хаотичными, взвинченными людьми, спешащими укрыться в своих блоках.
— Нашел? — глухо бросил Барто, подойдя вплотную.
— Почти. Кто-то перехватил узлы связи. И тут явно использовали наш мусорный код.
— Кирк?
Макс наконец оторвался от экрана и мотнул головой в сторону неприметного дальнего коридора:
— Если он научился делать все настолько точечно и без шума, то да.
— Значит, не он, — мрачно хмыкнул Барто и тяжело зашагал в указанную сторону.
Макс пытался что-то спросить на ходу, но Барто просто двигался вперед, оставив Горентову лишь возможность смотреть в свою огромную спину. Фон Роттен не умел рефлексировать, строить планы и генерировать догадки одновременно. Его механика работала иначе. Сейчас нужно было просто дойти до цели.
— Ты сможешь ее взломать? — спросил Макс, когда они замерли перед нужной дверью.
Барто не ответил. Он молча достал нейронить и воткнул штекер. Терминал даже не мигнул — программный доступ был выжжен физически. Прищурившись, Барто заметил под считывателем старую, кустарно врезанную панель с механическим циферблатом.
Пальцы гиганта, все еще помнящие холод пластиковой фотографии в кармане, уверенно легли на тугие металлические колесики. Четыре цифры со щелчком встали в ряд.
«2342».
Пневматика сипнула. Двери разъехались в стороны, и Макс за спиной потрясенно охнул. Прямо на полу каюты валялся Кирк, намертво стянутый стальными прутьями. На диване лежала Далия в бессознательном состоянии. Барто переступил порог. Окинув взглядом помещение, он резко вскинул широкую ладонь, останавливая Макса.
— Заходи, Макс. Или мне придется стрелять прямо через Барто. А ты этого не хочешь.
Кайя в полуприседе выглянула из-за дивана, держа Барто на прицеле бластера. Обычно собранные в пучок каштановые волосы сейчас были стянуты в тугой хвост. Он услышал шаги, а затем лязг закрывшейся двери.
— Это правда?!
— Сейчас это не важно, давай на потом!
— Со мной ты была по легенде?
Кайя опустила бластер и вышла из-за дивана. Не обращая внимания на мычащего сквозь кляп Кирка, она коснулась плеча Барто:
— Нет. С тобой я всегда была Шурой.
Барто накрыл ее ладонь своей. Будто сейчас они не стояли в грязной каюте, рядом не было Кирка, Далии в отключке и ошарашенного Макса, а опущенный бластер был не более чем детской игрушкой.
— Так тебя правда зовут Шура. А я все думал, почему ты выбрала это прозвище…
— Да какого хрена тут происходит?! — сорвался Макс.
Странное предчувствие резануло Барто. Вибрация СЖО изменилась. В каюте резко, неестественно потеплело. А затем пришел ответ.
Торпеда ударила в обшивку метрах в тридцати от них. Снаряд прошил несколько соседних отсеков насквозь, смяв переборки. Стену их каюты просто вырвало наружу, обнажив зияющую черноту космоса. Давление рухнуло. Воздух моментально выморозило, помещение заволокло густым ледяным туманом конденсата. Дикий рев уходящего кислорода ударил по ушам.
Кайя среагировала машинально — стальные путы слетели с Кирка по дистанционной команде. Он вскочил, подхватил Далию на руки и рванул в открытую дверь коридора. Ураганный вакуумный сквозняк ударил в спину. Макса сбило с ног и потащило по полу прямо к пробоине. Кайя бросилась к нему, пытаясь удержать, но ее саму начало сносить в пустоту.
Барто шагнул наперерез потоку, схватил Кайю за куртку и с силой вышвырнул в коридор. Развернулся к Максу: тот цеплялся за искореженный край стола из последних сил. Едва не оторвав ему руку, Барто потащил Макса к гермодвери против тяги вакуума.
Воздуха почти не осталось. Рев сменился глухим, ватным шипением, переходящим в мертвую тишину. В проеме двери мелькнуло искаженное ужасом лицо Кайи. Барто смотрел на нее в последний раз. Он швырнул к ней Макса, в панике цепляющегося за куртку. Плотная ткань затрещала и лопнула. Макс отлетел в коридор, судорожно сжимая в онемевших пальцах оторванный кусок ткани вместе с внутренним карманом.
Барто с силой ударил по панели аварийного блока. Стальная герма закрылась, отрезав коридор, оставляя его наедине с космосом.
……………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………
РАНЕЕ. МЕНЕЕ ЧАСА ДО УДАРА ТОРПЕДЫ.
Сверкающие вспышки когерентного перехода озаряли мертвую черную ткань космоса. Основные силы Орбитальной Директории не успели встать в боевой порядок. Инженерно-разведывательные челноки веерно раскидывали россыпь квантовых маяков, давая возможность флоту по частям выпрыгивать, не сбиваясь в кучу.
Истребители прибывали небольшими звеньями, тут же стараясь рассредоточиться. Топология сектора Ангара не выдерживала активности. Когерентность просачивалась, искажая пространство, лишь усиливая гравитационные аномалии от пузырей Алькубьерре, создавая опасность схлопывания.
В нескольких десятках тысяч километров уже стоял полностью развернутый флот Гефестского Синдиката, прикрытый по фронту линкорами с щитовыми заслонами, будто в глухом ожидании наблюдающий за пока еще не противником.
Водоворот из молниевых разноцветных вспышек становился будто выпуклым, растягивая пространство, не давая ИИ флотов Гефестского Синдиката точно определить местоположение кораблей для удара. Когерентный Источник был в паре световых лет, но даже тут его колоссальное влияние на космос серьезно осложняло жизнь системам навигации.
Из станции «Горизонт» вылетали спасательные капсулы, засоряя эфир обоих флотов сотнями гражданских транспондеров. Она находилась в зените над арьергардом Гефестского Синдиката.
Очередная вспышка когерентного перехода прошла в опасной близости от обоих флотов, радары вырубило, ослепив все ИИ. Когда же системы стабилизировались, стало ясно — сработало чье-то ПВО.
— Чья торпеда? Кто выстрелил? — холодный звон голоса Льва Ордано раздался с капитанского мостика крейсера «Фаэла».
По ОРС не ответили. Стояла гробовая тишина, радары фиксировали полет торпеды. Счет шел на секунды.
— Командор, мы не можем этого знать. Нет сигнатур. В Ангаре ничего нельзя определить наверняка.
Клара откинула рыжие прядки от лица, ожидая приказа. Все офицеры на палубе застыли у терминалов. Лев последний раз взглянул на камеры истребителей и отдал команду:
— Открыть ответный огонь! Бить по самым крупным соединениям противника, звенья истребителей не трогать! Строй — Стальное Кольцо!
Приказ разнесся по ОРС всего флота. Строй начал смещаться вправо относительно противника и собственных линкоров. Сотни залпов разрезали нестабильное пространство, пока тяжелые бронированные абордажные баржи выдвигались в авангард. Снаряды врага, умудряющиеся прорваться сквозь щиты, вязли и разбивались о сталь и графеновый композит бортов абордажников.
Флот Директории на бешеных скоростях кружил несколькими разрозненными группами истребителей, постоянно растягивая строй и отпуская единичных пилотов в непредсказуемые маневры. Они старались ударить в разведывательные маяки, получая яростное сопротивление более медленных, но превосходящих в огневой мощи одиночных челноков Синдиката.
Снаряд врезался в один из челноков, запустив его в диком вращении. Обшивка выдержала, но пилота внутри буквально смяло. Перемешанная сталь с остатками человека влетела в мобильный маяк. Один из голоэкранов на терминале Льва погас.
Приказ Ордано завяз в тягучем пинге искаженного пространства. Линкор «Мощь де Арея», не получив отмену, не сдвинулся со строем и ударил из главного орудия прямо в скопление истребителей ОД. От прямого попадания в эпицентре построения вспыхнуло облако раскаленной шрапнели и стремительно расширяющихся газов, сминая легкие истребители. Большинству пилотов повезло умереть сразу. У выживших от искр вспыхнул выходящий кислород, обжигая их внутри пробитых кабин. Пламя мгновенно гасло в ледяном вакууме, оставляя людей корчиться от боли и удушья.
— Командор, донесение с правого фланга! Крейсеры ОД прорвались и сейчас уничтожают фрегаты! Щитовой линкор не успеет дать реверс! — прохрипела Клара.
Они нас растягивают. И весьма быстро.
— Продолжать маневр! Каждый капитан, который откажется выполнять приказ — будет отдан под трибунал. Исполнять клятву!
Лев тяжело опустил руку на бедро, раздумывая над планом.
— Перегруппировать арьергард! Сомкнуть абордажники, защищать линкоры! «Фаэла» — реверс!
— Мы воткнемся в своих! — закричал офицер.
Лев знал, что Гриша справится. Если кто-то и может взять ручное управление таким кораблем, так только он. Ордано молча нажал на кнопку блокиратора ИИ, в ОРС раздался слегка ироничный голос:
— Давно хотел предложить. Исполняю, командор!
«Фаэла» с диким драйвом выполнила практически невозможный маневр — Гриша отключил стабилизаторы и перекинул нос крейсера на 180 градусов вокруг центра масс, не меняя вектора движения. Корабль летел вперед кормой прямо посреди своих же линкоров, развернув орудия на преследователей, и, горя ослепительно синими выхлопами реактора, едва успевал проскочить между смыкающимися абордажными баржами.
Лев посмотрел на Клару, понимая, что сейчас будет.
— Командор, позвольте лично возглавить.
Ее маленькое лицо не выражало ни эмоций, ни сомнений, хотя железный протез руки крепко держал левую, настоящую.
Храни тебя Эребус.
— Онищенко, возглавить группу зачистки.
— Есть!
Через несколько минут крохотные модульные челноки вынырнули из ангара, рассредоточиваясь от выстрелов. Как только они отошли на нужное расстояние, «Фаэла» вновь включила щиты. Группа Онищенко, прикрываемая яростными залпами родного крейсера, начала забрасывать мины прямо под фрегаты Директории, не способные даже задеть столь малую цель.
Линкор «Мощь де Арея», уже почти потерявший щиты, едва успевал за уходящим строем, лавируя между искрящимися обломками союзных шхун прикрытия. Оставшиеся четыре бортами защищали зверскую мощь Синдиката, постепенно откидывая от себя целые палубы, которые тут же вспыхивали и затягивали в себя пламя.
Лев заставлял себя не смотреть на трансляцию Онищенко, нагоняя уходящий впереди строй. Он просто ждал ее команды. И она поступила:
— Командор, мины заложены!
— Отступить на безопасное расстояние!
— Не успеем, командор, они могут добить линкор.
— ОТСТУПАТЬ, ЭТО ПРИКАЗ! — рявкнул Ордано, наконец посмотрев на трансляцию Клары.
Они быстро уходили под шквальным обстрелом. ОД-шники успели выпустить тепло-закрылки. Чудовищно элегантный ход размазал по лопастям большую часть группы Клары. Она стремительно улетала, ведя остатки товарищей. Всего два крейсера ГС отделяли Линкор от прямого удара.
Четыреста, пятьсот, триста… сейчас!
— Подрывай!
Вакуумные мины гравитационным коллапсом стали разрывать крейсеры ОД, преследующие линкор. Волна пространственного искажения чуть не снесла крошечный челнок Клары. От чудовищной перегрузки лопнула барабанная перепонка. Теплая кровь лилась под шлемом.
Держись, Онищенко. Держись.
Лев отвернулся от показателей ее биомониторов. Невероятной силы толчок сотряс палубу. Торпеда, запущенная напоследок крейсером ОД, вскользь ударила по графеновому щиту левого борта. Снаряд срикошетил, но чудовищная кинетическая энергия снесла край обшивки вместе с маневровыми двигателями. Из-за асимметрии тяги многотонный крейсер тут же сорвало в неконтролируемое вращение. Едва удержавшись на ногах, Лев успел определить траекторию срикошетившей торпеды.
Она попадет в «Горизонт».
……………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………
Кусок зеленой куртки тяжелой тряпкой висел в руках Макса. Он все еще неотрывно таращился на то место, где только что стоял Барто. Кирк замер рядом, крепко держа на руках Далию, начавшую тихонько бормотать. Уши разорвал оглушительный крик: Кайя в животном бешенстве колотила кулаками в железо, оставляя на переборке кровавые отпечатки сбитых костяшек.
Бегущие к спасательным блокам люди не обращали на нее внимания. Сработала автоматика, и сверху с грохотом опустилась вторая, дублирующая герма. Кайя не унималась.
Макс машинально свернул кусок ткани в трубочку и сунул во внутренний карман халата. На груди образовался плотный бугор.
— Надо уходить. В любой момент может опять прилететь. Макс, я не могу тут долго стоять, — хрипло выдавил Кирк, напряженно вглядываясь в своды осыпающегося коридора.
Шагнув вперед, Макс аккуратно положил руку на плечо Кайе и тут же получил жестокий удар локтем под дых. Его согнуло пополам, но, найдя где-то внутри себя остатки сил, он обхватил ее обеими руками и рывком оттащил от заблокированного шлюза.
Кайя резко прекратила кричать. Через несколько секунд все мышцы на ее спине напряглись, словно натянутые тросы. Зареванное лицо медленно повернулось к Максу.
— Что будем делать? — с трудом удерживая воздух в отбитых легких, спросил Макс.
Она с силой вывернулась из его хватки, обводя коридор пустым взглядом.
— Нам надо к Корту, — произнесла она металлическим голосом, — У него коды от станции.
— И куда нам лететь? — спросил Кирк, поудобнее перехватывая Далию.
— Без разницы. Подальше отсюда.
На станции творилось безумие. То, что они находились в отсеке стыковки, только усугубляло ситуацию. Люди прорывались в эвакуационные модули, жестоко расталкивая друг друга. У некоторых капсул вспыхивали настоящие драки. Одни из лучших умов своего времени, работавшие бок о бок десятилетиями, несмотря на разное происхождение и все ужасы когерентности, за несколько минут деградировали в обезумевшую толпу.
— Это глупо! Там идет бой! Вы только попадете под огонь! — кричал молодой ученый с бело-золотой нашивкой.
Спустя мгновение Макс увидел, как голову парня с размаху разбили о стену, а в капсулу, давя друг друга, полезли трое взрослых ученых из ОД и ГС. Женщина с кипой планшетов пыталась пробиться через толпу, но была сметена тяжелым аварийным дроидом. Планшеты разлетелись в разные стороны, с треском и хрустом выплевывая наниты на пол. Упавшую затоптали, Макс потерял ее из виду.
Насилие не имеет гражданства.
В общем зале было не лучше. Крики обвинений, оправданий, оскорблений и животной ярости слились в один плотный гул. Далия на руках Кирка пришла в сознание, но еще явно не отошла от транквилизатора. Она намертво вцепилась ему в шею, панически осматриваясь. Кирк аккуратно опустил ей челку на глаза, что каким-то магическим образом успокоило и Макса.
У входа в туннели лабораторий развернулся настоящий бой. Определить, кто кого бьет, было уже невозможно. Мелькали шевроны, хрустели ломающиеся челюсти. Один из ученых схватил оторванную металлическую руку дроида и с размаху проломил другому голову. Путь вперед был полностью заблокирован дерущейся толпой.
Воздух резко раскалился. Шар плазмы размером с теннисный мяч со свистом прошил толпу. Раздались вопли, в нос ударил едкий запах горелого мяса. Люди в ужасе замерли, уставившись на Кайю.
— Мало нам бойни в космосе, решили и здесь вести себя как животные?!
Никто даже не сдвинулся с места. Голос Кайи железной хваткой подавил всякое сопротивление, а палец на спуске бластера был красноречивее любых доводов.
— Что ты предлагаешь? — будто из ниоткуда возник Виктор Тихонов, зажимая рукой разбитый нос.
Кайя рефлекторно перевела бластер на него, на секунду упустив толпу из вида.
Ошибка. Фатальная.
Обезумевшие люди ринулись на нее. Кирк среагировал молниеносно: Макс едва успел перехватить брошенную ему Далию.
Его движения и удары не были паническими или хаотичными. Кирк действовал холодно и расчетливо. Самый первый, бежавший на Кайю, получил жесткий тычок в ребра, а затем короткий пинок сшиб следующих. Но из толпы прямо в лицо Кирку метнули тяжелую руку дроида, сбившую его с ног.
Этих секунд хватило, чтобы Кайя пальнула снова, прожигая людей насквозь. Затем второй выстрел. Третьего не потребовалось — оставшиеся с криками брызнули в стороны. Далию вырвало прямо на грудь Максу.
Матерясь сквозь зубы, Кирк поднялся с пола, вытащил из кармана халата платок и молча вытер Далии лицо. Макс все еще остекленевшим взглядом смотрел на то, что секунду назад было живыми людьми, а теперь дымящимися ошметками плоти растекалось по полу и стенам. Виктор замер с поднятыми руками.
— Я так понимаю, ты в курсе. Но он того не стоит, — тяжело дыша, произнес Кирк, поворачиваясь к Кайе.
Она молча опустила бластер и с мерзким чавкающим звуком зашагала прямо по коридору. Макс вернул дрожащую Далию подошедшему Кирку.
Хорошо, что она еще в бреду.
Он едва поспевал за идущей впереди Кайей, чувствуя сзади пыхтение уставшего Кирка. Тихонов замыкал импровизированный строй. После устроенной бойни в зале коридоры лабораторий были пусты, мирно убаюкивая пространство потрескиванием квантовых компьютеров. Из открытых дверей валил пар от систем охлаждения, брошенных своими смотрителями.
— Полчаса назад я думал, что убью тебя, — нарушил паритет Кирк.
— Ты не убийца, Сервано, — раздраженно бросила за спину Кайя.
Виктор поравнялся с Максом и шепнул:
— Зачем они вырубили фон Закс?
Макс мрачно на него посмотрел, отмечая сломанный нос и бегающие глаза.
— Это заложник. Идеальный намордник для Кирка.
Они остановились перед бронированной дверью. Нейронить Кайи подключилась к терминалу и вывела голопроекцию. Икона галактической науки предстала перед Максом разбитым, явно выпившим стариком, даже не попытавшимся скрыть обрубок руки.
— Господин Корт, нужно готовить станцию к переходу, — громко сказала Кайя.
— Кому нужно? Мне лично ничего не нужно.
— Я не прожгла дверь только из уважения к Вам. На станции бойня. В секторе рвут друг друга мои и Ваши. Вы позволите станции рухнуть? Тогда я даже не буду тратить заряд.
Корт замер, пялясь на Кайю и рассматривая остальную компанию. Голоэкран выключился. Кирк уже сделал шаг вперед, как створки раскрылись.
Каюта Корта вызвала у Макса легкое дежавю. Правда, тут не воняло куревом и жженым текстолитом. Зато формулы и расчеты были на всех терминалах. А на столе стояла бутылка бурбона и пустой, еще влажный стакан.
— Ничего не трогайте. Кладите мисс на диван, — Корт сел в кресло и начал вертеть в руках стакан.
Кирк положил Далию на бок и принялся осматривать каюту профессора, пока Тихонов будто притворялся тенью. Макс не до конца понимал, кто, почему и зачем. Привычка собирать реальность в логическую цепочку сейчас его мучила, как пустая пачка сигарет в кармане.
— Придите в себя. Если кто и может организовать всех и прекратить панику, это Вы.
Корт посмотрел на Кайю, нависшую над ним как тяжелое бремя. Она протянула ему свитер, и профессор, швырнув стакан в стену, встал и натянул на себя свою «униформу». Осколки хрустнули под дроидом-уборщиком со слегка замкнутым шейным приводом. Корт вытер лицо рукой и включил ОРС:
— Внимание, «Горизонт», говорит Джей Майкл Корт. Мы можем прямо сейчас перебить здесь друг друга, чтобы джентльмены в космосе смогли сэкономить торпеды. Или же мы можем спасти станцию, науку и человечество. Вам решать.
Выдвинув большим пальцем из указательного маленькую нейронить, Корт подключился к терминалу. По всем экранам «Горизонта» замерцали инструкции.
— Я лично за то, чтобы совершить переход. На другую сторону от Источника, оставив джентльменам радость палить друг по другу, не отвлекаясь на НАШУ станцию. Каждый, кто еще помнит, зачем он сюда летел, может помочь. Да хранит нас пространство и время.
Корт вырубил ОРС и внимательно посмотрел на всех в каюте. Завороженный Макс не мог отвести взгляда от того, кого минуту назад презирал.
— Даже если они помогут нам подготовить станцию, нам нечем сфокусировать энергию Источника. На прыжок хватит. На разрыв нет.
— И мы все еще между двух огней, — кивнула Кайя, садясь в кресло возле стола.
— У меня есть идея.
Естественно. У тебя всегда что-то есть, Кирк. Надеюсь, в этот раз оно не убьет нас всех.
……………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………
ЧЕРЕЗ НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ
Истребитель, гася инерцию об щиты, влетел в стыковочный отсек крейсера, разнося по нему рев подбитого двигателя. Манипуляторы еле успели схватить корпус, рассыпая сноп искр от трения в радиусе пяти метров. Подъезжали дроиды, а за ними на грави-тягах техники в легких скафандрах. Искусственная атмосфера уже почти отключилась.
Из открывшейся кабины пилота высунулась рука, готовая принять инъекцию. Один из техников подключил капельницу к разъему костюма: питательный раствор побежал по узкому шлангу.
— А стимуляторы? — раздраженно донеслось из кабины истребителя.
— Дефицит. Ты все равно уже никуда не полетишь. Сиди, жди, когда перегрузка отпустит.
Пилот, сдерживая дрожь, посмотрел на раскуроченную ногу. Боль нарастала. Рация зашипела:
— Лекс, как слышишь, прием?
Скривившись, пилот ответил, заполняя паром дыхания забрало шлема:
— Нормально. Подбили, но уже шаманят. Правда, теперь я точно пират.
— Лекс, эти твари будто смотрели нам в трусы последние пару лет! Они вычислили заправщики, долбят по ним! Скоро нашим некуда будет уходить на заправку!
Шланг отцепили от руки, и Лекс крепко взялся за штурвал. Системы диагностики показывали, что дроиды прекрасно справляются. Крен будет не больше трех-четырех градусов.
— От командора Ордано есть указания? — спокойно спросил Лекс, выдавливая медгель прямо на мясо голени, вперемешку с тканью костюма.
— ОРС сдохла, по маякам разведки долбят, они знают нас как облупленных! Осталось только несколько частот радиосвязи. Нам выкололи глаза.
Плоть на ноге адски стянуло, покрывая пленкой кожу, кровь и куски костюма.
— Координаты заправщиков.
— Сейчас дам. Верю в тебя, сынок.
Слегка седой мужчина покачал головой, пытаясь отговорить парня, но Лекс просто поднял указательный палец и покрутил им над головой. Кабина закрылась, оставляя пилота наедине с навигационной системой. Дроиды разъехались в стороны. В ангар влетел еще один истребитель с оторванным боком, таща за собой пустое кресло.
Лекс выжал штурвал, космос встретил его яркими белыми вспышками. В хаосе боя, из-за отсутствия ОРС и глюков топологии, понять, кто по кому стреляет, было почти невозможно. Оставалось полагаться на ближний бой, из-за чего заправщики вынуждены были подтянуться ближе к линии боя. И теперь Лекс почти вслепую летел в свой тыл, который уже был вскрыт.
Оказавшись в радиусе визуального распознавания, он наконец увидел, как несколько своих и вражеских истребителей закладывали виражи вокруг шести огромных заправщиков, будто спутники по орбите планеты. Самый последний заправщик уже явно потерял щиты, вываливая из себя куски металла и топлива.
Приборы показывали, что крен у истребителя Лекса все-таки был не четыре градуса. Придется заходить против движения, в перекрестный огонь.
Пилот увеличил скорость на максимум, выжав штурвал, в бешеном ритме лавируя между трассерами малокалиберных снарядов, он начал палить, молясь, чтобы не задеть своих. Истребители ОД толком не успели среагировать — слишком безумный был маневр. Спустя минуту от них остались только дрейфующие островки с редкими кусками рук и ног пилотов, моментально высохшими и покрывшимися кровавым инеем.
Кабину Лекса затрясло, вращаясь вокруг своей оси, он видел, как товарищей разорвало на куски ионным снарядом. Датчики показывали, что двигатель на износе. Крен увеличился. Крейсер ОД встал на прямой курс. Рация зашипела:
— Что сказать аристократу, когда он начал чесать яйца?
— Не проткни кожу ногтем.
— Слава богам, свой. Короче, я подбит, движку кранты. Могу слабый реверс. Остальной строй заправщиков тянет лямку, — коротко отрапортовал пилот заправщика.
— Держимся столько, сколько можем, пусть остальные сделают топливный выброс и оторвутся к нашим.
— Время, разум и смерть!
Даже если бы ОД услышали их, остановить корпус из трех крейсеров с огневыми платформами они бы уже не успели. В голове зашумело.
Лекс вдруг увидел прямо рядом, как ЕГО подбитый истребитель, плюясь соплами, уходит вдаль, пока на заправщик цепляют абордажные захваты.
А потом настигло другое видение — огонь, боль и шипение вырывающегося из кабины воздуха.
При перегрузке бывают сломы психики, решил Лекс, направляя курс прямо к разваливающемуся заправщику. По радарам зафиксировался резкий всплеск температуры — оставшийся строй стремительно покидал бой. Лекс направил свой маленький истребитель тараном в одиноко дрейфующий заправщик с одной лишь мыслью: «Ушли, родные».
Удар.
Облако раскаленного газа волной отшвырнуло крейсер Директории, впечатав его в два других. Короткие яркие вспышки сопровождались вылетающими во все стороны истребителями, тут же поджаривающимися в разлитом по вакууму водородно-ионном топливе.
………………………………………………………………………
— Командор! Всплеск тепловых сигнатур! Прямо в брюхе левого фланга!
Лев тут же открыл канал связи:
— Фон Дейн! Доклад! Что у вас там происходит?!
В ОРС послышался пожилой, спокойный голос:
— Враг просочился тремя крейсерами во время маневра, уничтожил часть маяков и попытался взять заправщики. Угроза устранена.
Лев сжал зубы, сверля взглядом безликий тумблер связи:
— Как?
— Группой истребителей.
— Потери, доклад! — едва сдерживая гнев, процедил Ордано.
— Пять из шести заправщиков вернулись на позиции, — голос прервался. — Группа «Мотыльки» уничтожена. Они исполнили присягу как настоящие герои.
— Держать строй, конец связи, — сглотнул Лев.
Ублюдок. Чем же ты занимался, раз пропустил себе в брюхо крейсеры! Я тебя за салаг лично зажарю плазмой!
Нужно собраться. Противник в невыгодном положении, и попытка прорыва в тыл — лишь отвлекающий маневр. Лев все еще не фиксировал их козырь — огромный линкор с когерентным лазером. Нужно сближаться и прижать их в месте нырка. Там максимально нестабильное пространство, их начнет сминать. Стальное кольцо отработало, бой увяз. Пора показывать настоящие зубы.
Радары показали довольно странный маневр. Практически в мясорубку строя начали выныривать небольшие корабли. Трассеры снарядов методично выщелкивали гостей.
Странно, зачем? Это бессмысленно.
На мостик ворвалась Клара с наскоро перемотанными бинтами на голове. Ее хриплый, звенящий голос раздался по всей палубе:
— Это не ОД! Лев, отдай приказ, стоп!
Медики схватили ее за руки и выволокли в коридор. Створки захлопнулись. Офицеры переглянулись, явно не понимая, что сейчас произошло. В эфир ОРС пробился слабый, едва не срывающийся сигнал. Легенда флота стояла перед ними, мерцая изображением на голоэкране. Капитан Гольг мрачно произнес:
— Командор Ордано, докладываю. Из туннеля, пробитого «Путем Ангары», начал выныривать частный гражданский транспорт. Примите как факт. Нам нужен Ваш приказ прекратить огонь.
Все еще завороженно глядя на фигуру Гольга, Лев заставил себя выйти из транса. Шок от появления живой легенды и присутствия гражданских судов посреди мясорубки смешался, выкручивая внутренности. Его голос, удерживаемый от срыва исключительно волей Эребуса, металлом разнесся по ОРС:
— Всем соединениям, прекратить огонь по прибывающим кораблям. Повторяю, прекратить огонь по прибывающим кораблям. Командор Лев Ордано, именем Гефестского Синдиката!
Спустя пятнадцать секунд трассеры на радаре начали исчезать. Лев не отрывал взгляда от терминала до последнего вектора и точки.
— Благодарю, командор. Буду предельно краток, — начал Гольг, скрестив руки за спиной, — У нас сейчас два варианта. Первый: «Путь» может вынырнуть прямо за позициями противника и начать удар изо всех линз. Флот противника ломанется на Ваш строй. Не думаю, что хотя бы один гражданский корабль сможет уйти. К тому же станцию «Горизонт» потрепало критически.
— Слушаю Вас, капитан Гольг. Какой второй вариант? — нарушил мертвую тишину капитанского мостика Ордано.
Гольг потер шрам на подбородке и посмотрел Льву будто бы не в лицо, а в самую душу. Пальцы нервно щелкали штекером нейронити.
— Мы используем разработку ученых. Заставим двигатели сконденсировать энергию Источника внутри «Пути».
Лев молчал, физически ощущая тяжесть слов, которые сейчас произнесет легенда флота.
— Корабль схлопнется сам в себя, — чеканя каждое слово, произнес Гольг, — Выброс создаст локальный взрыв, а ЭМИ-волна наглухо выжжет сенсоры и орудия в секторе. Однако наши датчики показывают, что вот-вот вынырнет их Левиафан с когерентным лазером. Оставаться здесь после ЭМИ удара — самоубийство. Ваш флот, гражданские и «Горизонт» нырнут в образовавшийся разрыв и уйдут по проложенному нами туннелю.
— Командор, тут и думать нечего! Добьем ОД!
Гольг молчал, не обращая внимания на реплику офицера.
— Второй вариант, капитан Гольг.
— Отдайте приказ.
— Капитан Гольг... Я приказываю Вам использовать фокусировщики корабля для ЭМИ-удара.
— Есть, командор Ордано!
Гольг отдал честь. Голоэкран погас, оставив Льва наедине с офицерами и только что принятым решением. Бластер на поясе слегка качнулся. На всякий случай.
Что есть предательство? Олег?
……………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………
Массивная пластина из полированного графенового композита распласталась на столе Корта, не оставив места даже для кружки. Кристалл висмут-селенида плавал в магнитной подвеске посреди выключенной колбы Штейнера. От колбы тянулись два толстых, оплетенных вручную кабеля.
— Я бы порекомендовал добавить «Сброс» и подсоединить его к пластине, — произнес Корт, задумчиво смотря на Кирка, — На случай, если что-то пойдет не так.
Кирк молча взял кабель, оплел его черной изолентой и грубо прижал металлический кончик к пластине. Корт положил на стол небольшой телескопический манипулятор с паяльником, который юрко начал делать свое дело.
— Возьмете с собой, он портативный.
Дождавшись, когда пайка окрепнет, Кирк отпустил руку и начал вертеть манипулятор.
И где же ты раньше был? Чугундрик. Будешь со мной до конца.
Корт осматривал пластину, к раздражению Кирка, задерживаясь на грубых механических тумблерах и одной красной кнопке.
— Поразительно. Метрика на основе модели вероятностного коллапса, записанная через не пойми что на кристаллическую решетку топологического изолятора. И большая красная пластиковая кнопка.
Кирк не понял, была это ирония, сарказм или издевка, поэтому промолчал и пожал плечами. Сидящий рядом Макс со съехавшими набок очками произнес, растягивая слова:
— Привыкайте, профессор. Собрать из самого прогрессивного крейсера в галактике гранату, взрывающуюся внутрь себя — это и есть Сервано.
Корт грустно посмотрел на Кирка. Когда Макс минут пятнадцать назад спросил, где счетчик таймера, профессор аккуратно увел тему. Они с Кирком умолчали этот факт, даже не договариваясь.
— А поменьше нельзя было сделать? — хмуро бросила Кайя.
— Погружу в дроида, — мрачно ответил Кирк.
Он посмотрел на диван, где мирно посапывала Далия. Корт дал ей еще одно успокоительное, мягкое. Она просто спала, уткнувшись носом в спинку. Нога тихонько подрагивала.
Замерзла.
Кирк не нашел вокруг ничего подходящего, поэтому просто накинул на нее свой халат, оставшись в одной черной майке, заляпанной еще после вчерашней работы в лабе.
— Макс, помоги мне с пластиной. Дроид в коридоре.
— А сам вдруг немощный стал?
— У меня руки кривые, — настоял Кирк, поднимая пластину.
Дроид действительно ждал их в коридоре. Поставив пластину и колбу, Кирк резко схватил Макса за воротник, вытащил у него планшет и подключил свою нейронить. Глаза засветились сине-зеленым светом.
— Тут все, что тебе надо знать. Следи за ней. Про меня ни слова. Риск рекурсии.
Макс широко растопырил глаза, но не пытался вывернуться. Данные из сознания Кирка мелькали на планшете. Только выводы, расчеты и медицинские показания. Кристально чистые, без шума и синаптических примесей.
— Кирк…
— Забей. Так надо.
Он щелкнул нейронитью и отпустил Макса.
— Почему? Автопилот, координаты в капсуле, есть же варианты! — спросил Макс дрогнувшим голосом.
— Топология нестабильна. Только ручное управление.
— Даже руку мне не пожмешь?
Кирк пожал горячую ладонь Макса, но не смотрел ему в глаза.
— Скажи, ты правда собрал так, чтобы можно было просто воткнуть два провода?
Кирк улыбнулся и наконец посмотрел на друга:
— Три. Корт настоял. Красный — к реактору «Пути Ангары», как питание. Синий — к навигационному ядру корабля, это сигнал. И черный. Сброс, если что-то пойдет не так.
— Тебе бы у него учиться и учиться.
— Ты справишься не хуже меня.
Кирк зашагал по коридору, дроид, жужжа, двинулся следом, оставляя Макса одного.
Черт. Надеюсь, он не найдет анекдоты про горжиков. После меня останется веселая история поиска.
Станция после бойни почти вымерла. К счастью, в стыковочном отсеке еще осталось несколько спасательных капсул. Большая часть ученых собралась в лазарете, остальные разошлись по каютам. Корт заранее проложил маршрут, настроив блокираторы шлюзов под биометрию Кирка. Смерть буквально распахивала перед ним двери. Стоя около капсулы, Кирк вызвал капитана Гольга:
— Вы готовы меня ловить, капитан?
— Да, сынок. Готов. Запусти транспондер, мы выныриваем над «Горизонтом».
Удар по затылку Кирка оказался армейски точным. Стабилизатор адреналина сработал, но второй удар пришелся ровно в место, куда он вшил его три года назад, чуть выше левой почки. Нападающий знал Кирка слишком близко.
……………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………
Через несколько минут капитан Гольг наблюдал за идеально швартующимся спасательным модулем. Отхлебнув из фляжки, он вызвал Фога к себе. Створки каюты открылись, старший офицер вошел и взял протянутую ему фляжку.
— Не знал, что Сервано такой хороший пилот.
— Потому что это Варгова, — ответил Фог, вытирая рот.
Гольг тихо вздохнул:
— Экипаж в курсе?
— Кристиан, они все пойдут за тобой. Ты сам это знаешь.
Гольг включил камеру технического отсека, позволив себе и старшему офицеру наблюдать, как техники вместе с Кайей паяют провода.
— Она ведь из ВРС, ты знал?
— Нет, но догадывался, — сказал Фог, пристально вглядываясь в трансляцию.
— Выведи их оттуда, как только нажмут эту чертову кнопку. Умирать среди двигателей недостойно.
Бывший адъютант, ныне старший офицер Брайль Фог вытянулся струной:
— Для меня было…
— Оставь этот пафос, Брайль, — махнул рукой Гольг, — Иди уже к ним, они скоро закончат.
Брайль отвернулся и в последний раз сказал «есть», выйдя из каюты. Кристиан подошел к вышитому на ткани гербу Гефестского Синдиката и провел по выпуклым буквам.
Никогда не понимал, почему мы отдаем именно смерть. Наверное, потому что стыдно требовать жизни. Особенно детские.
……………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………
Сектор Ангара разрывало торпедами, вращающимся металлом подбитых кораблей и мерцанием Когерентности. Пространство начинало трещать по швам, вырывая с мясом целые куски космоса. «Путь», застыв в зените, начал стягивать вокруг себя мелочь, не щадя ни своих, ни чужих. Ослепительная вспышка пробила ткань космоса, сводя с ума датчики и ИИ. Топология брызнула многомерным пространством, открывшись, как пасть дьявола. В нее начали нырять корабли Гефестского Синдиката, а за ними — станция «Горизонт».
На самой же станции, рядом с юношей в черной измазанной майке, лежащим без сознания на полу, мерцало послание на планшете:
«Я знаю, что ты для нее сделал. Если кто-то и может понять, что такое КИ... Короче. Узнай, что это за сраная черная сфера, береги Далию, не обижай Макса. И надери каждую жопу в галактике, которая только посмеет покуситься на них. Неважно, нашу или ОД-шную.
Шура».
Глава 10
«Попытки внедрения геномов в уже сформированную ЦНС рожденных детей приводили к каскадному апоптозу. Клетки уничтожали сами себя. Пришлось имплантировать синтезированные ДНК на стадии зиготы. Объект 014 (Эйд) — единственный сформировавшийся из 412 эмбрионов.К 30 месяцам демонстрирует пугающую нейропластичность: скорость образования новых синапсов превышает норму на 800%. Побочный эффект: любознательность порождает эмерджентность — объект начал формировать собственные, не продиктованные программой желания и моделировать вариативное будущее. Если этот процесс не купировать, мы получим не идеального аналитика, а неуправляемого сверхчеловека. Рекомендована радикальная химическая и электросудорожная терапия. Для обеспечения безопасности правящей династии внедрен психосоматический триггер. При попытке генерации ложной информации в присутствии Эйдала и его сына Тимерия II мозг объекта будет инициировать искусственную паническую атаку и болевой шок критического уровня.»
Из секретного доклада медицинской коллегии Архонту Эйдалу по проекту «Химера», 2330 год
Глава 10
2357 год. Гефестский Синдикат.
Планета МИР.
Через 18 дней после битвы за Ангару.
И-индекс: 0,86
Октябрь — единственный месяц в году, когда на МИРе, на удивление, падала влажность. Часть общественности, особенно догматично настроенная, связывала это с суевериями, теориями заговоров и даже божественной мистикой. Секретарь Архонта Тимерия II прекрасно знал — обычные технические работы на метеостанциях. Планете наконец-то давали побыть собой.
Сегодня не было ни тумана, ни ветра. Даже небо, обычно затянутое плотными облаками, слегка мерцало от смога, позволяя солнечным лучам биться об землю. В радиусе пяти километров ВРС полностью оцепила территорию. Гражданских мягко разворачивали, предлагая альтернативный путь. Любому, у кого глаза светились имплантами, сразу давали понять: сегодня свобода прессы уступит бластерам и оцеплению.
На зеленой поляне растянулись во все стороны ряды с цифровыми монументами. Большая часть капсул тел пустовала. Архонт стоял посреди этого поля призраков в черно-зеленом костюме. Аскетичность была неподдельной — в базе данных Эйда все еще был на него старый чек.
Биодатчики зашкаливают. Нервный срыв. Медикаментозно?
В анализаторе данных замелькали предполагаемые составы таблеток и инъекций, цены, противопоказания. Эйд положил руку на капсулу. Белая кожа на серебристой поверхности выглядела отталкивающе. Особенно рядом с изображением Фаэлы. Богиня будто с укором смотрела с каждой капсулы. Эйд вздрогнул.
Если даже я понял метафору, что сейчас с ним?
Список антидепрессантов перестал мельтешить на фоне. Архонт сейчас не принял бы их, даже если бы боги лично попытались открыть ему рот. Он просто стоял и молчал. А Эйд фиксировал. Это все, что мог сейчас сделать секретарь для своего господина.
Эйд открыл черный зонт — солнце слишком сильно начало печь кожу. Архонт пошел вдоль рядов медленным шагом, как на прогулке. Его тень мелькала по капсулам. Идя следом за своим господином, Эйд переключился на анализ текущей ситуации.
Корпус Ордано прибыл позавчера. Битва при Ангаре проиграна, потери чуть больше 17%. Исходя из рапортов, более 4% флота уничтожено взрывом «Пути Ангары», механизм маневра утрачен, ранее такие технологии не применялись ни ОД, ни ГС. Гражданский исследовательский флот практически не понес потерь. Меньше полутора тысяч человек, около восьми шхун. С точки зрения ситуации — феноменальное чудо.
Горизонт? Отчеты, свидетели, рапорты, хоть что-то?
Анализатор данных спокойно фиксировал — местонахождение станции неизвестно. Захват силами Орбитальной Директории — практически невозможный исход. Сигнатур станции нет, нырков в Сером Квадранте не зафиксировано, до территории Директории — долететь нет шансов.
Либо она интерферировалась в когерентности, либо вышла в неизвестной части сектора. При распаде, с учетом ее реакторов, разнесло бы полсектора. Вывод: искать в нейтральном космосе.
Эйд понимал, что вывод чисто логический. Найти в неосвоенном космосе огромную станцию, с учетом имеющихся технологий обнаружения и разведки, не получится, даже если объединить усилия ГС и ОД. Тем более при условии активных обменов ударами в Сером Квадранте.
А ведь только вычистили от корсаров. Активность взлетит до небес. Контрабанда, поставки припасов войскам. Золотая жила. Отметить в папку «мониторинг».
Эйд не заметил, как они подошли к Титаниуму, отливающему серебром по всему колумбарию, слегка обугливая соплами траву под собой. Транспорт уже был готов к отлету. Старший офицер Шейн коротко кивнул им, начался протокол «дом». Архонт сел в кресло и впервые за этот день посмотрел Эйду в лицо. Печаль, тоска, боль? Опустошение. Это единственное подходящее слово, которое пришло в голову Эйда из всех словарей.
За весь полет Архонт не произнес ни слова. Даже когда они подлетели к секретной части «Силы Разума» и начали подъем по аэротрубе, он воздержался от надоевшей Эйду шутки о гравитации и желудке. Чувствуя, как перегрузка поднимающегося транспорта вдавливает в пол, Эйд почему-то надеялся, что его господин ее все-таки скажет.
Оставшуюся часть дня Эйд провел у себя в кабинете, систематизируя все данные, от рапортов до уцелевших записей с военных кораблей. Особенно важно сейчас было четко зафиксировать маркировку «ВулканГосверфь» на гражданских кораблях. Планшет пиликнул.
Самый высокий шпиль. Оценка эмоционального состояния, суицидальные риски, уплотнение систематизации данных… Перекусик?
Эйд покопался в ящике и взял пару бутербродов, аккуратно завернув их в фольгу. Заботе его не обучали, видимо, очередной сбой аналитических протоколов.
Сумерки МИРа начинали формировать в небе первые облака. Технические работы закончены. Возможно, будет дождь. Скользко, опасно. Особенно на такой высоте. Безветренность успокаивала, но не давала стабильности Эйду.
— Я здесь, мой Архонт.
Тимерий II сидел на крохотном кресле спиной к Эйду. Рядом было такое же.
— Садись, Эйд. Можешь побыть собой. Просто расскажи, что ты там накопал, — спокойно произнес Архонт.
Слишком спокойно. И биодатчики отключил. У меня остался только анализ мимики.
Стул удобно принял Эйда, автоматически выдвинув ему маленький столик для планшета.
— Наверное, Вас больше всего интересует, почему командор Ордано вынужден был принимать решение. Господин Шерман втайне от всех послал свои исследовательские суда вслед за корпусом Ангары.
Биография Ордано, послужной список, психологический портрет. Он сейчас запросит анализ.
— Ты принес перекусики? Я не просил.
Эйд замялся. Действительно, это явно ошибка.
— Я сейчас уберу, простите, мой господин.
Архонт повернулся и ласково на него посмотрел, хотя анализ лицевых мышц выжал Эйду четкий вердикт: Боль.
— Не надо.
Они молча сидели и жевали бутерброды с сыром и оливками, с тонко нарезанным вяленым мясом. Аналитический процессор Эйда не видывал оптимальных решений. Небо заволакивало густым туманом.
— Сегодня мы видели результат моей работы. Молодой Альдегадо мертв. Гольг мертв. Наши ученые и лучшие студенты посреди неизвестности, а завтра будут судить командора Ордано.
Жди указаний!
— Это не Ваша вина, Тимерий! — вырвалось у Эйда, — Если бы мы не отправили флот — сектор бы заняла Директория, все указывает на то, что со станции им тоже предоставили данные! Если бы я не допустил ошибку с Шерманом, если бы вовремя осознал его махинацию… Это моя вина!
Протокол искренности бил Эйда ударами тока по всему телу, каждую мышцу пронзала кинжальная боль, в глазах заискрило, челюсть свело судорогой. И Архонт подтвердил довод аналитического ядра своего секретаря:
— Я тебе отдал приказ. Я не просчитал все риски. Это моя печатка дала возможность Шерману получить данные о методологии полета «Пути». Это я дал ему монополию, и он мог передвигать свои корабли по всем трем нашим звездным системам. Отбой протокола «удар», немедленно! — рявкнул Архонт.
Эйда перестало трясти. Тяжело дыша, он увидел, что в приступе растоптал перекусик на полу. Пятна соуса и черные кружочки оливок засыхали на мраморе.
— Тогда, пятнадцать лет назад, в пруду, Эйд, ты ведь смог захотеть?
— Да, — протокол искренности сработал безотказно.
— Я могу даровать тебе покой.
Архонт повернулся, в руках блестела серебряная цепочка. Эйд знал, от выстрела снайпера сейчас отделяет одно нажатие. Все могло прекратиться здесь и сейчас. Вся боль, тяжесть тела и мысли.
— Ты «хочешь», чтобы я нажал на кнопку? Отвечай, — голос Архонта сорвался, глаза блестели от слез.
Протокол искренности, оценка ситуации, протокол эмерджентности, блок! **** Экзистенциализм? Парадокс лжеца **** Системные выводы!
Точка анализатора данных обожгла роговицу Эйда и потухла, в голове дико шумело, сознание еле удерживало себя, сопротивляясь обмороку процедуры перезагрузки аналитического ядра.
— Мы уже с Вами это прошли, Тимерий. Я хотел «никогда не существовать». Перестать существовать — не то же самое. После того случая у пруда моя психика перекодировалась. Я не умею хотеть. Но я могу НЕ хотеть. Я не хочу делать Вам больно.
Тимерий убрал цепочку и начал всматриваться в ночное небо. Первые крупные капли мягко начинали падать. Наблюдать за начинающимся дождем с самой высокой точки планеты казалось сейчас Эйду действительно эстетичным. Но психика уже перезагрузилась. Руки снова обрели холодное спокойствие. Он просто ждал приказа.
— Иди спать, Эйд. Завтра тяжелое заседание.
— Да, господин.
— Эйд, пожалуйста, не называй меня так, тысячу раз просил, — тихо сказал Архонт.
Ночью ливень и гроза разрывали небо МИРа. Гражданские перелеты закрыли. Видимо, ошибка техников. Или природа мстила за свои цепи.
Утром зашел Шейн в гражданской одежде, что совсем не удивило Эйда. Гораздо больше вопросов вызвала принесенная им новая форма с большой оскаленной пастью на шевроне в роскошном венце.
— Это форма начальника штаба, Шейн, зачем она мне?
— Поздравляю с повышением. Господина не пустили на трибунал Ордано.
— И я его адвокат, как представитель разведки.
Шейн кивнул. Лицевой анализатор показал странную метрику раздражения и… зависти? Оставить на потом, сейчас важно было собрать единую линию защиты.
Через несколько часов у огромных ворот военного трибунала Эйд, дергая плечами, пытался разносить неудобную форму. Шейн аккуратно подключил в его шею передатчик связи с Архонтом. ОРС глушат, связь должна была сработать на квантовой запутанности. У них была возможность только на одно сообщение.
Полиция провела Эйда в зал, аскетично украшенный гербами Синдиката. Ордано сидел в наручниках, окруженный высокими кафедрами военного суда. На его волевом лице сложно было что-то определить. Эйд прикинул, как бы он мог ему зашифровать поведенческую стратегию.
Надеюсь, командор умеет читать между букв.
Офицеры трибунала, в черной суровой форме с редкими зелеными вставками, заняли свои места. Петр Штерано, на сегодняшний день старший адмирал внутренних войск, начал речь:
— Господин Лев Ордано, командор корпуса «Ангара», Вам вменяется преступление в виде бегства с поля боя при исполнении боевого задания. Вам ясна суть обвинения?
Ордано мрачно зыркнул, стул удерживал его сильнее, чем следовало бы. Он мрачно кивнул.
— В качестве начальника штаба Вневедомственной разведки Синдиката докладываю: на момент исполнения боевого задания командором Ордано, официально война Орбитальной Директории не была объявлена. Командор находился в сложной дипломатической ситуации. Связи с Конкордией и адмиралтейством не было. Изначальный приказ подразумевал занять сектор. Приказ не подразумевал боевые действия. Обвинение неверно трактует изначальные вводные. Нельзя убежать с поля боя, если не было приказа начать бой.
В воздухе появилась голопроекция. Военный устав, фактическая международная обстановка на момент прибытия Ордано в сектор Ангара. Все аргументы были подкреплены фактологией.
— И тем не менее бой начался. Командор Ордано отдал приказ открыть огонь. По собственной инициативе, — парировал офицер, стоящий рядом со Штерано.
Эйд поменял проекцию. В воздухе завертелись зеленые и белые точки. Зеленые точки начали движение вправо, заворачиваясь кругом. Над ними висело изображение станции «Горизонт».
— Мы до сих пор не знаем, кто первый открыл огонь. Это могла быть провокация Директории. Командор принял тактически верное решение. Занял оборонительную позицию, не допуская противника в сектор и защищая научно-исследовательскую станцию. Это буквальное исполнение приказа «занять сектор».
Трибунал переглянулся. Никто не ожидал такого знания тактики и устава от Эйда, притом, что ОРС специально вырубили. Эйд анализировал по памяти.
— Командор, Вам есть что добавить? — спросил Штерано, отпуская грави-захваты у стула Льва.
Я дал тебе тактику, используй ее.
Лев встал, слегка лязгнув наручниками. Глас Эребуса безразлично смотрел на офицеров:
— Соединения противника оказались для нас неожиданностью. Разведка докладывала, что мы не столкнемся с ОД. Они знали все наши протоколы боя. Я потерял много хороших солдат. И сохранил столько жизней, сколько смог. Нам оставалось только ударить по всему фронту, после того как мы выдержали роевую атаку…
— И Вы отдали приказ капитану Гольгу взорвать «Путь Ангары». Гениально, — прервал Льва офицер, в нарушение всех возможных протоколов и кодексов.
Штерано ударил кулаком по кафедре:
— Прекратить! Это трибунал, а не базар! Ордано, продолжайте.
Поздно. Ты не успел, Штерано.
— Вынырнули гражданские суда. Прямо по фронту. Я принял решение выводить войска, для сохранения гражданских.
— Кто может это подтвердить? — грозно спросил Штерано.
Лев резко вскинул голову, шрам на лице будто вытянулся вместе с лицом командора:
— Весь корпус «Анагара».
Эйду стрельнуло спазмом в шее, прямо в мозге прозвучал голос Архонта: «Сливай Ордано. Никаких данных о Шермане. Это приказ».
— У нас иная информация. Это были корабли Директории, они послали за собой исследовательский флот. Вы притащили в Гефестский Синдикат чужих ученых, приняв их за своих. Сектор в обмен на граждан враждебного государства. Это чудовищно неравноценный обмен.
Ордано чуть не упал на стул, ноги подкосило. От уверенного и волевого человека прямо на глазах всего трибунала остался только высушенный позором остов в военной форме. Он смотрел широко раскрытыми глазами на сигнатуры кораблей, выныривающих между зелёными и красными точками голопроекции.
**** Нет мотивации, отменить запрос **** Исполнение ЕГО приказа **** ИЩИ СЕМАНТИЧЕСКУЮ ЛАЗЕЙКУ!
Эйд вытер струйку крови, потекшую из носа. Дрожащей рукою он нажал кнопку реплики:
— В условиях боя командор принял единственно верное решение. Сохранить жизни гражданских. Он не мог знать, чьи это корабли. Если бы это действительно оказались корабли Гефестского Синдиката, сейчас бы мы судили командора за геноцид.
Своим усиленным слухом Эйд зацепил смачное ругательство у кого-то из трибунала. Лев же будто не слышал его чеканного голоса и продолжал стоять с опущенной головой.
— Вина командора установлена. Вопрос меры пресечения будет отложен. Ситуация неоднозначная. До тех пор, командор, вы арестованы. Именем Гефестского Синдиката. Сегодняшний трибунал окончен, — подытожил Штерано, выключая голоэкран.
Эйд не смог посмотреть, как уводят Льва. По уставу, защита обязана выйти первой из зала. Влажный туманный воздух МИРа обволакивал его легкие, после сухости зала трибунала. Шейн уже ждал.
Следующий день был максимально скуп на задачи. Архонт не вызывал к себе, не требовал отчетов. Кабинет в «Силе Разума» с маленьким окном под самым потолком впервые за долгое время не был похож на политический штаб. Просто планшет, просто Эйд и простые будничные задачи.
Определение наиболее оптимальной группировки подконтрольных наемников для зачистки маргинального сектора. Составление расписания встреч и мероприятий перед судебным заседанием по вопросу отречения Архонта. Время для прессы и дипломатических обедов.
Даже задачу по судебному процессу не поставил. Видимо, я сделал что-то не так на трибунале Ордано. *** Обида? *** Отсутствие эпистемологической связи. Банальная реакция на снижение нагрузки.
Из всех группировок больше всего подошла «Сцилла». Иронично. Иронично? Скорее логично. Архонт запрашивал досье на их лидера еще до начала всей операции с «Путем Ангары». Не стоит недооценивать широту его паутины.
Хм. Скорее он просто оптимизирует процессы. Меньше переменных, меньше случайностей. Отдам приказ через ВРС.
Эйд еще не привык отдавать приказы лично, чуть не вызвав Шейна по ОРС, он осекся. Нейронить блеснула, цифровая подпись отправилась по защищенному каналу. На сегодня задач больше нет.
Эйд посмотрел в зеркало. Белоснежное лицо и аккуратная черная стрижка выглядели диссоциативно. С другой стороны, он не раз уже бывал в коридорах «Силы Разума». Несмотря на жесткую дисциплину, среди студентов хватало разного рода фриков. Достаточно просто надеть перчатки, и в целом, Эйда могут принять за аспиранта. Генетическое взращивание замедляло старение.
Плюс это или минус? *** Оценка не требуется ***
Все-таки решив не пугать преподавателей и студентов, Эйд шел по самым неиспользуемым коридорам. Довольно скоро он оказался на просторной лужайке заднего двора. Вечерний туман сгущался, скрывая ряды аккуратных деревьев, освещенных старомодными фонарями. У небольшой веранды творилась странная суета.
Несколько ребятишек, совсем еще детей, с визгом бегали по веранде. Эйд не знал, во что они играют. Базы данных по этим вопросам давно отправились в дальний ящик памяти. В стороне от всех стоял ребенок со скобами на ноге, явно завидуя остальным. Эйд почему-то испытывал дежавю.
— Кто разрешил? Это «кузница кадров», а не приют для клоунов! Вы еще не выполнили вечерние нормативы! — орал выбежавший из кампуса офицер, грозно подняв телескопическую дубинку.
Дети бросились врассыпную, ребенок со скобами попытался за ними, но споткнулся и упал.
«ЭЙД, помоги, мне же больно»
Легкий удар преподавателя шлепком отразился в ушах
«Я не могу, мой господин. Это часть воспитания. Нужно было делать задание, как я Вас и просил»
«Еще один удар от преподавателя, маленький Тимерий заплакал, крупные слезы падали на подбородок»
«Ненавижу тебя! НЕНАВИЖУ!»
— Хуже, чем нарушить устав, может быть только неспособность сбежать! — рявкнул офицер, замахиваясь дубинкой на упавшего мальчика, возвращая Эйда в реальность после воспоминания.
Все произошло мгновенно. Хруст костей, сдавленный крик офицера, застывший в ужасе мальчик на траве. Эйд стоял, сжимая в руке явно сломанную ладонь офицера. Телескопическая дубинка катилась по траве. Офицер смотрел на Эйда, корчась от боли и постепенного узнавания в нем своего начальника штаба.
— Иди в лазарет. Меня здесь не было.
— Есть, господин Ленсо, — прокряхтел офицер, уходя обратно в кампус.
Маленькая рука прикоснулась к перчатке Эйда. Треск в голове и ступор не дали нормально запечатлеть этот момент в памяти. Саморефлексия упиралась в рекурсию. Единственное, что сейчас нужно было делать — работать. Иначе, Эйд бы сошел с ума.
Вернувшись в свой кабинет, Эйд открыл крохотное окно до упора. На столе расположилась пачка сухого льда, большой графин, несколько бутылок воды и канцелярский нож.
Преодолевая спазмы, тяжело дыша, чтобы сбить давление и дикий пульс, Эйд со звоном отбил у графина горло. Радиус емкости стал максимально большим. Тело сминало, будто легкие то раздувало, то сжимало, как пустой пакет.
ОРС вырублена, биодатчики Эйда остались фантомным кодом. Дверь закрыта на металлический засов. Прервать это преступление стало маловозможным.
Рука взяла канцелярский нож. Надрез у виска, кровь брызнула, пачкая стену. В глазу потемнело, из лопнувших капилляров разливалась лимфа, кровь и слеза. Краешек чипа наконец был нащупан и подцеплен кончиком лезвия.
Нож упал на стол из трясущихся рук. Паническая атака не давала сосредоточиться, но заранее открытая пачка со льдом почти вслепую была перевернута в графин. Вода с диким шипением принимала кубики, пар холодом обжигал лицо, все рецепторы перекосило, каждый нерв орал от боли. Но Эйд молчал. Настоящее испытание только начиналось.
Он вытащил нейронить и опустил ее в шипящую воду. Вторая рука прижимала кусок льда к виску. По телу шли разрывающие удары тока, если бы в комнате были железки, Эйд бы собрал их на своем теле, как магнит. Глаза вспыхнули сине-зеленым нечеловеческим светом, и через несколько секунд погасли. Ленсо плюхнулся в кресло, тяжело дыша носом. Воздух МИРа чувствовался как-то по-иному. Эйд перестал машинально оценивать его состав.
Нужно будет заказать линзы. И научиться скрывать симптомы. Без анализатора они меня вряд ли убьют, но мои спазмы заметит даже слепой.
Эйд проверил свое состояние через планшет. Можно возвращать ОРС. Запрос на медика сразу был отклонен по причине «легкое недомогание, самостоятельно решил проблему». Данные ВРС по последним трем дням никто даже не пытался зашифровать. От Эйда их не прятали. Потому что никто не предполагал, что идеальный секретарь-аналитик не то что начнет без приказа анализировать, но и что-то предпринимать.
Он бы потом сказал, что ничего от меня не скрывал. Просто это я не захотел посмотреть. Тимерий, что ты задумал?
Без анализатора данных пришлось самостоятельно систематизировать исследование. Шерман, приказы по Ордано…сбор информации о гарнизонах на Эребусе и в секторе «Народная Воля»? Эйд грузил все в планшет, осознавая масштаб. Через несколько часов экстренный голубь по зашифрованным каналам летел на Эребус.
Глава 11
— Libert'! Révolut' wird viv'!
Последние слова Кадриха Ульмакса, лидера революции сектора «Народная Воля». Казнен в период объединительных войн в 2271 году. За выкрик девиза санкционирован расстрел на месте.
Глава 11
2357 год. Гефестский Синдикат.
Планета Эребус.
На следующий день после отправки голубя Эйдом
И-индекс: 0,84
Через оранжево-черное небо Эребуса пробивались жесткими лучами света точки масс-габаритов и тысяч доков. Жители окраинного гига-района могли увидеть звезды только во сне. Если, конечно, после изнуряющих смен им вообще что-то приснится. Эллара смотрела в бинокль на старый серый ангар и снующие туда-сюда перевозчики. По документам это был старый сталелитейный цех. Но «Гранты» даже не догадались пустить из труб печной дым. Прикрытие не работало даже формально.
— Каэл, мы точно обязаны это делать?
Вэктор сплюнул с крыши на черный разбитый асфальт. Подойдя поближе и взяв из рук Эллары бинокль, произнес:
— Это отбросы. Комитет уже все решил.
— Если бы не ублюдки с Элизиума и МИРа, Эребус бы не был сплошной помойкой, а эти «отбросы» могли бы стать нормальными людьми, — злобно процедила Эллара.
Вэктор оглядывал ангар через бинокль, несколько человек у ворот начали кидать проходящей стае собак какую-то жрачку.
— Но они выбрали паразитировать. И на обычных людях. Эллара, комитет уже все утвердил. Нам нужно подобраться к ублюдку поближе. А революции нужны его деньги.
— Знаю.
— Тогда откуда сомнения? — спросил Вэктор, кладя бинокль.
Эллара начала чистить винтовку, аккуратно смазывая детали. Затвор приятно щелкнул, патрон в патроннике ждал своего часа.
— Если с рефлексией покончено, то объясни, на кой хрен тебе туда идти? Мы просто можем взорвать ангар.
Винтовка боковой стороной стукнулась о твердую грудь Каэла, он едва успел подхватить ее за ремень. Эллара поставила ногу на парапет и вгляделась в гига-район.
В большинстве окон горел свет, серые коробки транслировали маленькую, забитую жизнь. Сколько их тут? В одном блоке может быть больше двух тысяч жилых ячеек.
— Нам нужно четкое подтверждение смерти Нейта, — Эллара зыркнула на Вэктора, — И после твоей прошлой выходки месяц назад, я больше не хочу слышать про взрывы. У тебя была задача подорвать их логистику, а не устроить парадный салют.
— Напомню, что пластит нам продал именно Нейт. Ладно, нехрен спорить, как планируешь выходить? — Вэктор вскинул винтовку дулом вверх.
— Разберусь на месте.
Подходя к ангару уверенной, слегка виляющей походкой, Эллара прокручивала в памяти его схему, добытую Вэктором несколько дней назад. Приказ ВРС зачистить все группировки пах скверно. Готовятся к чему-то знатному. «Гранты» были основным поставщиком топлива и алкашки. Даже расквартированный корпус парадного командора закупался у них, и агентура пропускала это сквозь пальцы. Собаки, доедавшие куски каши, оскалили пасти на проходящую мимо Эллару.
Жрите. Я не к вам.
— Госпожа! Вы сегодня великолепны! Чашечку бражки? — игриво спросил мужлан, подмигивая товарищу.
— А вы, господа, как обычно, сама бдительность. Ружье не направляют себе в ноги, если хотят после смены зайти в бордель, — уничижительно бросила Эллара.
Наемник тут же поправил оплошность, толкнув хохочущего товарища. Больше вопросов не было. Ее вели по огромному ангару, заваленному коробками и бочками. Дряхлая ржавая лестница со скрипом принимала каждый шаг. Дверь в комнату Нейта пафосно сияла лампочками, отражающими свет от вычурной бархатной накидки по краям обивки. Стучать не пришлось — Нейт сам открыл дверь и впустил Эллару, жестом показывая сопровождающему уйти.
— Я сам проверю. Ты же не против?
Его цепкий пожирающий взгляд уперся Элларе в заранее расстегнутую молнию комбеза, чуть ниже, чем следовало бы ее расстегивать в такой ситуации.
— Прошу. Ты еще не забыл, как проводить обыск?
Сухие шершавые руки намеренно коснулись шеи и опустились к бедрам, игриво похлопывая.
Дилетант. Переоценила. Надо было стилет положить в ботинок.
Скривив в ухмылке небритую рожу, Нейт указал на неуместно роскошный диван. Эллара села, закинув ногу на ногу, и наблюдала, как Нейт достает два бокала и бутылку вина.
— Предпочитаю нормальное пойло, — невзначай бросила Эллара.
Бутылка вина вернулась в шкаф. Грубая железная неразлейка хлопнула по столу. Два граненых стакана присоединились к веселью, наполняясь почти прозрачной жидкостью.
— Чем предпочитаешь закусывать?
Она молча взяла предложенный стакан и опрокинула его залпом. Сдерживая рвотный позыв, Эллара резко выдохнула и облизала губы. Нейт решил пока не спешить.
Дерьмо.
— Как бизнес? Ты по делу? — спросил Нейт, садясь слишком близко к Элларе.
— А есть дело? Ты последнее время притих, Нейт. Не предлагаешь привезти товар, не продаешь сивуху. Есть какой-то крупняк? — промурчала Эллара, подыгрывая ему плечом.
Нейт пододвинулся ближе.
— А у вас? Знаешь, у меня странное чувство, что ваша тусовка кому-то мешает.
Нейт положил руку ей на бедро. Сдерживая гнев и тошноту, Эллара заставила себя не сломать ему руку.
— С чего бы? Хотя меня заинтриговал твой способ флирта.
Не вижу камер, он действительно идиот.
Нейт повел руку ближе к груди, противно скользя шершавыми пальцами по обнаженной коже. Но его мотивы оказались сложнее. Рука сжалась на горле, а вторая вытащила армейский нож, остановив его у самого живота Эллары.
— Жаль портить такую фигуру. Но бизнес есть бизнес.
— Вас тоже заказали, ублюдок.
Она стукнула его лбом в переносицу. Хруст хряща, хватка на горле ослабла. Не теряя доли секунды, Эллара ударила коленом ему в запястье — армейский нож со звоном отлетел на пол. Нейт взвыл, выхватывая пистолет из кобуры, но она уже нырнула ему под руку, заламывая ее наверх. Грянул выстрел в потолок, поставивший на уши весь ангар. Дверь тут же выбили.
Эллара резко развернула Нейта, используя как живой щит. Пули вошедших прошили наемника насквозь, одна вскользь обожгла плечо Эллары. Мощным толчком она отправила тяжелый труп прямо на стрелков. Пока они пытались сообразить, что произошло, Эллара упала на колено, подхватила с пола сброшенный нож и метнула его в горло первому парню. Второй не успел вскинуть ствол — она уже сократила дистанцию и с хрустом впечатала его затылок в дверной косяк.
Эллара выскочила на лестницу и увидела, как наемники с улицы уже взяли ее на мушки. Выстрел. Первый наемник упал. Второй выстрел — второй труп.
Вэктор не растерял меткость.
Снизу полился град пуль, Эллара едва успела прыгнуть вперед. Старая ржавая платформа с грохотом обрушилась, поднимая едкую пыль. Крик внизу дал понять — она умудрилась придавить пару ребят. Не теряя времени, Эллара подхватила металлический лист и, прикрываясь им, побежала к грави-каталке. Пули со звоном отскакивали, рикошетя по всему помещению. Одна из них пробила бочки, и горючая жидкость хлынула по полу.
У меня нет вариантов.
Швырнув лист металла приблизительно в сторону стрелков, она запрыгнула на каталку и нажала пуск, выжав рычаг до максимума. Острая вспышка под ребрами обожгла дикой болью — пуля застряла в боку, выдавливая из-под себя горячую кровь. Каталка неслась прямо в огромную паллету с топливными бочками. Эллара вырвала проводку зажигания и выпрыгнула на ходу, кубарем выкатываясь на улицу.
Руки машинально легли на голову. Взрыв сделал ночь ясной, как день. Осколки бетона, металла и мусора с воем неслись над головой. Эллара не молилась, а просто ждала момента.
Это лишь первый. Сейчас пойдет реакция.
Держась за бок, она побежала прочь от ангара. Крюк-кошка на гравитяге спустился с неба. Вэктор подогнал масс-габарит. Рыча от боли, Эллара схватилась за холодный прорезиненный канат, тащащий ее наверх. Масс-габарит дал ходу.
Второй взрыв разнес ангар на куски, засыпая горящими обломками ближайшие дома. Ударная волна чуть не снесла Эллару, но времени хватило, чтобы трос поднял ее к Вэктору. Мощные руки схватили ее за плечи и втащили в трюм. Двери захлопнулись. Масс-габарит адски качало из стороны в сторону, унося их из полыхающего гига-района.
— Убери. Мне в живот попали, нужно сначала вытащить пулю, — отмахнулась Эллара от протянутого тюбика.
Взяв пачку бинтов и марлю, Вэктор деловито перевязал рану. Ткань окрасилась размазанным красным кружком.
— Говорил же, надо взрывать.
— Ублюдок заказал всем всех. Сейчас, наверное, везде резня.
— И кажется, есть причины. Нам пришел голубь.
Весь оставшийся путь Эллара старалась не потерять сознание, думать о новом повороте событий не оставалось сил. Приземлившийся на старой свалке масс-габарит начали покрывать мусором и пластами металла. Эллару положили на носилки и понесли в подземный штаб. Санитар не с первого раза попал иглой в вену, что выбесило до тошноты. Но теплый наркоз по венам все-таки подарил ей пару часов сна.
Мышцы на животе покалывали, медгель успешно затянул рану, но мягкие ткани не восстановил. Хромая, Эллара зашла в небольшую комнату без люков и окон. Вокруг старого деревянного стола, освещенного яркой лампочкой под низким потолком, стояли четверо членов комитета и Вэктор, оживленно споря.
— Если это слив, то я даже не знаю, кто из нас тут революционер!
— Поэтому я думаю, это ловушка.
Вэктор кивнул Элларе и пригласил к столу. Поздоровавшись с остальными, она скривилась над сообщением.
Так не бывает. Никто не может просчитывать на столько ходов вперед!
— Не думаю. Я не вижу ни одной причины слить нам это, как подставу. Мы можем прямо сейчас раскрыть его план. Нам ничего не мешает, — глухо констатировала она.
— Тогда почему бы нам его не слить?
— Потому что ты идиот, Даг. Либо в это не поверят, либо начнется хаос, — сказал Вэктор, прикуривая сигарету.
— Ну так на то и его расчет! Вскрыть нас!
— Он и так знает о нас. Возможно, не знает масштабы, но мы у него в меню, — согласилась с Вэктором Эллара.
Даг провел по коротким волосам рукой и тяжело выдохнул.
— Не верю я в революции сверху.
— Я тоже. Поэтому предлагаю проигнорировать Ленсо и дождаться, пока Архонт исполнит план. А потом сольем.
Эллара всмотрелась в худое лицо Вэктора. Ни одна скула не дрогнула. Тугие, будто пружины веки, даже не моргнули.
— Это десятки тысяч трупов, Каэл.
— Военных, Эллара. Профессиональных военных. Подумай, Эребус и Народная воля будут буквально открыты!
Ей захотелось прямо сейчас разбить ему рожу, она даже вскинула руку, но рана на животе противно треснула. Вэктор не удостоил ее жест внимания.
— Спорить о морали и этике нет смысла. У нас есть и координаты ублюдка, и координаты Ордано. План, который нам предложил Ленсо, гениален и прост в своем исполнении, — сказал низенький блондин, воодушевленно потирая лицо, полное мелких глубоких морщин.
— Жан прав. Освободить Ордано. Арестовать Архонта. Слить планы. Мы возглавим бунт, — констатировал Даг.
— Или сдохнем в коридорах «Силы Разума», — грустно сказал Вэктор, туша сигарету.
Голосование прошло быстро. Четверо за. Один воздержался. Вэктор против.
— Libert'!
— Révolut' wird viv'!
..........................................................................................................................................................................................
2357 год. Гефестский Синдикат.
Планета МИР. Через девять дней.
В его камере не было даже окна. Рециркуляция воздуха шла из маленькой решетки в стене. Яркий свет выключали на пять часов в сутки. Это единственное, что он смог посчитать. Где сейчас Клара? Что с корпусом? Почему он не понял, что корабли были Директории? Зачем соврал Гольг? Или он тоже не разобрался?
Все эти дни вопросы мучили больше, чем композитная шконка и невозможность поссать, не согнувшись пополам. Паек приносили раз в сутки. Ну как паек, скорее что-то среднее между говном и сублимассой. Рыжая истертая роба кололась каждым швом. Командор Лев Ордано продумывал график.
Отжимания, пресс, сон. Пялиться в стену. Жрать паек. Не думать. Ждать. И все равно мысли лезли в голову.
Ну как я мог так просчитаться? Я угробил кучу людей. Лучше бы сразу пристрелили прямо на трибунале.
Его камера была полностью заглушена от внешнего мира. Только легкие вибрации пола активировали его рефлексы. Он прыгнул в сторону, вжавшись в стену. От взрыва чуть не разорвало барабанные перепонки, дверь с грохотом влетела в противоположную стену.
Женщина с черными вьющимися волосами и острым хищным лицом переступила порог. Серый комбез был заправлен в кожаные штаны, тяжелые ботинки доходили до середины икры. Лев машинально считал все приметы.
— Ордано, поднимай зад. Тебя амнистировали.
— Не верю я террористам, — грубо ответил Лев.
— Зато веришь продажным ублюдкам, которые собираются отправить тебя на фарш. Ты хочешь увидеть правду? У меня нет времени. Или идешь, или сидишь тут, наслаждаешься парашей.
Женщина оглянулась и выскочила за дверь. Оглушительные хлопки раздались в воздухе. Ордано шагнул следом и увидел коридор, усеянный трупами солдат Синдиката. Люди в полугражданской одежде без опознавательных знаков заняли укрытия и отстреливались от бегущей охраны. Вспышка плазмы прожгла двоих нападавших насквозь, едва не задев Льва.
Брюнетка вскинула свое древнее оружие и с оглушительным грохотом пустила очередь свинца. Элитные солдаты ВРС, не привыкшие к пороховым стволам и физическим пулям, даже не успели занять укрытия. Корчась от боли в пробитой броне, они рухнули на пол. Боевики немедленно добили их контрольными выстрелами.
— Какой у нас план? — прокричал Ордано, стараясь не смотреть на трупы бывших сослуживцев.
— Довести тебя до «Титаниума». Любой ценой!
Они бежали по коридорам, уворачиваясь от смертельных вспышек. Часть плазмы прошивала чужие камеры насквозь. Некоторые заключенные получали свой приговор досрочно.
Они вырвались через пробитую стену тюрьмы. В облаке пыли, едва отблескивая люминесцентным светом, их ждал «Титаниум». Лев на секунду опешил. Это был не штурмовой транспорт, а суперсовременный гражданский аэрокар представительского класса. На таких летала элита Синдиката и высшие чины ВРС. Боевики запрыгивали внутрь один за другим, пачкая кровью и пылью идеальный салон. Лев последовал их примеру.
В роскошном, но совершенно не предназначенном для такого количества пассажиров салоне шесть человек стояли буквально друг на друге. Лев чувствовал, как чье-то дуло жестко уперлось ему под ребро. Пилот явно не умел плавно управлять такой тонкой техникой: высоту набирали слишком резко, уши закладывало.
— Куда мы летим?
— В «Силу Разума». Будешь переаттестовываться, — злобно гаркнула брюнетка.
— Ты обещала правду, — холодно процедил Лев.
— Включите ему голоэкран.
Ордано внимательно всматривался в бегущие над дорогой панелью данные. Записи с его собственного корпуса, сигнатуры гражданских кораблей... А потом пошли зашифрованные приказы ВРС.
Твари. Убью.
«Титаниум» резко сбросил скорость, а затем снова рванул вверх. Перегрузка буквально втаптывала в пол, Лев едва устоял на ногах. Металл чужого дула надавил под ребро еще сильнее, корабль качнуло. Спина брюнетки едва удержала навалившегося массивного командора, а затем транспорт снова дернуло, откинув Льва к борту.
— Приехали! — крикнул пилот.
Воздух после дней заточения и запаха крови опьянял. Они стояли на широкой веранде с видом на готические шпили. Этого корпуса Академии «Силы Разума» Лев не помнил. Он вообще плохо помнил себя курсантом. Вокруг не было ни патрулей ВРС, ни полиции, ни военных. Полная, звенящая тишина. Брюнетка спрыгнула на плиты, жестом зовя с собой Льва.
Мрамор с глухим стуком принял тяжелые ботинки командора. Дверца «Титаниума» с шипением закрылась. На веранду из тени арки вышел мальчик лет девяти со скобами на ноге, осторожно озираясь по сторонам.
— Вы господин Ордано? — тихо спросил он. — Дядя Эйд про вас говорил. Я вас отведу к нему.
..........................................................................................................................................................................................
Эйд заранее проследил, в какой спальне сегодня будет Архонт. Подсыпать Шейну снотворное оказалось проще, чем в изначальном плане. Вырубить ОРС в коридоре — элементарно. Решиться спасать Тимерия было экзистенциальным выбором. Он тихо вошел в его спальню.
— Эйд? Что такое? Уже поздно. Это может подождать до завтра?
— Скажите, Тимерий, Вы еще верите в то, что мы строим рай?
Архонт ошарашенно встал с кровати. Эйд никогда раньше не задавал таких вопросов. Реакция на лице правителя была легко читаема. Тимерий включил свет и налил вино в бокал, протянув секретарю.
— Благодарю Вас, я не пью.
— И никогда не пил, — сказал Архонт, выпив бокал залпом.
— Вы не ответили на мой вопрос.
Архонт посмотрел в зеркало. Эйд стоял за спиной, держа в руках планшет, подключенный к его нейронити.
— Это сложно, мой друг. Что есть рай?
— Собрать десятки тысяч военных с Народной Воли и Эребуса, отправить их вместе с Ордано на смерть, отбивать сектор Ангара, чтобы потом продать это народу как предательство и жадность Совета? Это Ваш рай?
Архонт удивился и подошел прямо к своему секретарю.
— Ты лучше меня видишь логику. Мы задержим противника, инициируем идеальный шторм, направим гнев народа в нужную точку и займем принадлежащее нам по праву место!
— Тимерий никогда бы так не поступил. Я служил Тимерию с детства. Я не мог дать ему то, что он хочет. Но я точно не позволю ему сбросить себя в ад.
Архонт рассвирепел, годами сдерживаемая боль полилась наружу:
— Служил?! Ты сдавал меня отцу по каждому поводу! Ты был холоден к моим мукам! Ты даже не пытался завязать дружбу! Каждый раз, Эйд, когда я просил человечности, ты вел себя как машина!
Пальцы Архонта сжались на форме Эйда. Его лицо, обычно холодное и спокойное, сейчас представляло собой гримасу обиженного и злого ребенка.
— Я не виноват, что меня таким сделал Ваш отец, Тимерий. Я делал все, что мог. Вы спасли меня однажды. Теперь я спасаю Вас.
Эйд начал сливать данные ВРС в сеть. Все. За все годы работы. Архонт в реальном времени наблюдал, как всё его естество становится достоянием общественности.
Первый удар пришелся в глаз. Эйд упал. Второй — в лоб. Третий, четвертый, пятый. Архонт не кричал. Он бил кулаками. Кровь летела в разные стороны, забрызгивая пол, стены и зеркало. Лишь когда от лица Эйда осталось кровавое месиво и крошки зубов, Тимерий остановился. Тяжело дыша, он смотрел на то, что минуту назад было его источником боли. Раздался булькающий хрип:
— Вероятность была почти 87%. Но Вы меня разочаровали. Из бластера было бы эффективнее, мой господин.
Архонт Гефестского Синдиката, Тимерий II, грузно осел на пол. Схватившись руками за голову, он, раскачиваясь из стороны в сторону, тихо бормотал одну и ту же фразу:
— Не называй меня так, не называй меня так, не называй меня так…
..........................................................................................................................................................................................
В дверь вошли. Лев, шокированный зрелищем, замер в проеме. Эллара молча подошла и накинула одеяло с кровати на лежащий рядом с Архонтом труп.
— Он оставил нам координаты. Старый пруд недалеко отсюда. Просил похоронить там.
— А с этой мразью что делать? — глухо спросил Лев, глядя на правителя.
— Возьми Ленсо. Я поведу скотину на поводке.
Рация на поясе Эллары зашипела:
— Ты видела, что происходит? Весь Синдикат в шоке! Мы поднимаем все ячейки!
Она не ответила, лишь достала тактические наручники с длинным тросом и жестко защелкнула их на шее Архонта. Гравитяга потащила сломленного правителя за ней по коридору.
— У нас серьезные проблемы, — бросила она Льву.
— Ты же не думаешь, что дело сделано?
— Ордано, теперь я понимаю, почему он просил тебя освободить. Ты попал в точку. Все только начинается.
ЭПИЛОГ
ЭПИЛОГ
2357 год. Октябрь
Сектор Ангара.
За Когерентным Источником
Станция «Горизонт».
Оторванный кусок куртки Барто и фото маленькой Кайи, разорванное наполовину, лежали в капсуле для тел. Гравировку Фаэлы стерли при помощи лазера — они оба были ярыми атеистами. Кирк и Макс молча на руках отнесли капсулу к шлюзу. Далия нажала на кнопку. Капсула несколько минут отмечалась транспондером на радаре, а затем навсегда исчезла.
Обсуждать связь Кайи с Шерманом и ВРС никто не хотел. В целом было понятно — ее завербовала «ВулканГосверфь» после катастрофы на Эребусе в 2342 году. Когда Макс впервые показал фото Кирку, тот молча оторвал кусок снимка и выкинул лицо Шермана в мусорку. Теперь же Кирк просто стоял и смотрел в пустоту иллюминатора. Далия хотела подойти, но ее остановил Макс, покачав головой.
Они оба ушли, дав Кирку возможность побыть одному. Холодный пол и стена приняли его сидячую позу. Зажигалка чиркала, не выдавая огонь: кремень вылетел и закатился куда-то за терминалы. Сервано пультом вызвал технического дроида и прикурил прямо от его плазменной горелки. Дым разлетался по отсеку, не сворачиваясь спиральками. Докурив, Кирк потушил сигарету об стену и направился к лабораториям.
В кабинете Корта уже убрали все остатки проводов и припоя. Стерильность и чистота. Телескопический автопаяльник, названный Кирком «Чугундриком», сиротливо валялся на полу. Корт молча протянул кружку.
— Только не налегайте на это, молодой человек. Сейчас можно. Но не стоит повторять моих ошибок.
Кирк выпил бренди и со стуком поставил кружку на стол.
— Что от меня требуется? — опустошенным голосом спросил он.
Голопроекция иллюминатора засияла. Огромный, завораживающий, сотканный из плазмы Когерентный Источник. Внутри клубилась первобытная энергия. Источник дергался, вспыхивал и гас, выворачивая испускаемый свет наизнанку, нарушая все законы физики.
Кирк Сервано и Джей Майкл Корт рассматривали проекцию, будто прошлое и настоящее сомкнулись в одном моменте.
— Я внимательно прочитал Ваше досье, мистер Сервано, — тихо произнес ученый, — Кажется, Вы хотели понять, как устроена реальность.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
