Обложка Королева ночи

Королева ночи

Владимир Лосев

0% прочитано
Стандартный
Владимир Лосев

Королева ночи

Глава 1

Городок, в котором я родился, довольно большой, он протянулся на десяток верст в каждую сторону света и как положено по законам королевства, обнесен мощной каменной стеной, высокой и неприступной. Эту стену уже переносили пару раз, когда внутреннее пространство становилось настолько тесным, и дома начинали лепиться друг к другу так тесно, что вместо улиц появлялись какие-то крысиные ходы, по которым и не каждый широкоплечий человек может пройти. Что уж говорить о телеге или ватаге стражников? Да и плохо там всем становилось.

Обычно в этих районах города очень скоро начинали твориться плохие дела, люди с достатком их покидали, селясь отдельно и только тогда, повинуясь неприятным обстоятельствам, магистрат принимал решение о переносе стен.

В последний раз их выстроили так далеко, как смогли, занимая близлежащие крестьянские поля и рощи. Одно время казалось – до них городские дома никогда не докатятся. А крестьяне – те, что оказались неожиданно для себя в городе вместе со своим полем и домом сначала не могли нарадоваться: все у них стало рядом и защита – стены, и место для продажи зерна и мяса – лавки и трактиры.

И казалось, так будет всегда, но прошло совсем немного времени, и город сожрал поля вместе с крестьянскими лачугами, стремясь к таким, было, далеким стенам.

В них воткнули ворота из толстого дуба, обшитые с обеих сторон толстыми полосами хорошо прокованного металла с острыми крепкими шипами, которые, как обещали местные кузнецы, могли выдержать удар любого тарана.

Но, как всегда бывает, расчеты градостроителей все равно оказались неверными – места по-прежнему не хватало для развития города.

К тому же простой люд, вместо того чтобы селиться рядом с выстроенными домами, решил строиться у стен.

Сначала стражи, которым не хотелось проходить большое расстояние перед дежурствами у ворот, вытребовали себе разрешение поставить казарму рядом со своим местом дежурства. К ним тут же пристроились лавки купцов, которые понимали, что торговать под охраной лучше, чем без нее, а клиент сам придет – это больше вопрос цены и репутации, а не расстояния.

Вблизи поставили свои мастерские и дома ремесленники, которым без купцов никак, и…скоро все пространство возле стен оказалось забито так же, как и раньше.

Стены снова начали всем мешать.

И теснота снова стала любимой темой для разговоров горожан.

А зачем нам нужны такие толстые и абсолютно бесполезные стены?

На город давно никто не нападал, власть короля последние столетия казалась невероятна сильна, а его армия считалась непобедимой. Соседние королевства после проигранной последней большой войны присмирели, заключили мирные договора и открыли границы для торговли.

Правда, потом была еще битва при Грохоте, там королевские маги показали себя во всей красе, и всем – даже правителям дальних королевств – стало ясно – в этом королевстве имеются не только сильные воины, но и умелые волшебники. Возможно, именно последнее обстоятельство и сделало нашу жизнь тихой и мирной.

С воинами еще как-то можно справиться, но с магами могут воевать только маги, а где их взять, да еще столько могучих, чтобы сокрушить королевство уже много лет их имеющих? Тем более, что в столице существовала школа, которая готовила чародеев, вот и наш городской маг закончил ее, то есть производство волшебников было устроено так же, как у ремесленников – ковались они, как мечи у кузнецов в запас для дурных времен.

Правда, все эти битвы происходили давно, еще до моего рождения. Но кто сказал, что это плохо?

А стены поставили лет за двадцать до того, как я появился на свет, но уже тогда было ясно, что они никому не нужны, любой олух в нашем городе понимает, что на такие длинные стены не найдешь нужного количества воинов – у нас их просто нет.

Сапожников, пекарей, мясников и прочий люд можно не считать, они не умеют обращаться с луком и мечом, а это главное умение для тех, кто находится на стенах.

Я рожден в семье городского стража, поэтому кое-что в обороне понимаю. Правда, к сожалению, появился на свет пятым после двух моих рослых братьев и двух сестер давно созревших на выданье. Самый нелюбимый. Выродок. Глупый и неповоротливый. А еще меня называют убийцей - это я слышу с детства.

Какая-то правда, в этих словах есть, моя мать умерла сразу после того, как родила меня – так что, получается, я ее невольно убил, родившись.

А вот почему мой отец называет меня выродком – до сих пор понять не могу.

Внешне, я выгляжу так же, как мои братья-близнецы, хоть конечно ростом буду поменьше, да и не такой толстый, как они, но это как раз дело наживное, больше зависит от возраста и образа жизни.

Братья любят посидеть вечерами в ближайшем доме трактире, там пьют пиво, едят мясо и лапают служанок, а им за это еще и платят медную монету за вечер, потому что заменяют собой вышибал, и готовы драться со всеми, кто решит, что может с ними справиться.

Я думаю, трактирщики заранее перед ними заискивают, так как рассчитывают на то, что братья их не забудут, когда займут свое место в страже.

Город, есть город, в нем всегда что-нибудь происходит – драки, убийства, воровство и множество других не менее неприятных историй.

Свой человек в страже никогда не помешает, а те, чей пост находится у городских ворот, вообще ценятся на вес золота. Кислое вино и пиво приводят из ближайших деревень, оттуда же в него попадают туши диких зверей, свиные окорока, овечьи сыры, овощи и многое другое, что съедается в огромных количествах городом.

Легко разорить любого трактирщика, просто увеличив сбор или тщательно проверяя каждую телегу – как правило, под сеном всегда находится то, что пытаются спрятать от сборов, а по законам города это полежит конфискации.

Но иногда стражи могут закрыть на что-то глаза – особенно если в их руки от владельца груза упадет серебряная монета.

В общем, стражем быть выгодно. Как только ты напялил на себя железную кирасу, а в руки взял алебарду, можно считать, что жизнь твоя налажена, а будущее материально обеспечено.

Именно поэтому мои братья считаются выгодными женихами, любая девчонка готова с ними провести вечерок в трактире, тем более, что за еду и выпивку никому не придется платить.

С ними все в порядке, отец к ним относится с любовью, они готовятся идти по его стопам, целыми днями тренируются на плацу, и их уже привлекают при проведении рейдов в самые бедные кварталы города, а это опасно, слишком там легко нарваться на нож.

Бедноте нечего терять, кроме жизни, а она у них такая, что смерть намного краше, поэтому при каждом таком походе гибнет пара стражей, а иногда и больше. На такие рейды не берут никого из чужих, тем более новичков, а только надежных и проверенных стражей – такую честь еще нужно заслужить.

Мои братья хоть и не вошли в нужный возраст, но уже близки к этому, а то что участвуют в рейдах, говорит о многом.

Никто не сомневается, что скоро они станут стражниками, и пост у ворот тоже будет принадлежать им – в этом никто не сомневается, даже начальник городской стражи, который будет подписывать это назначение.

А вот я не такой везучий. Теплое место меня в будущем не ждет, отцу даже в голову не приходит поговорить обо мне со своим начальником – огромным усатым дядькой, который часто бывает у нас дома. Он любит выпить, а потом залезть на стол и выкрикивать разные воинские команды.

Мои братья с малых лет ходили строем по комнате, подчиняясь этому пьяному реву – и вот результат, они почти стражи.

А я – никто, и то, чему меня научили мои братья, никогда мне не понадобится.

Ну, может только в пьяной драке или на улице, если кто-нибудь захочет меня ограбить, пригрозив мечом или ножом, только тогда я воспользуюсь своим умением сражаться тем навыками воина, которые привили мне муштрой на плацу.

Скажу честно, тому, кто захочет напасть на меня, я не завидую, меня учили добротно, меч, копье или лук давно стали продолжением моих рук, да и без оружия я тоже далеко небезобиден – накостыляю любому.

Иногда я тоже хожу с братьями в трактир и дерусь вместе с ними, когда попадается особо буйная и многочисленная компания, которая решат, что смогут с нами справиться, только потому что их больше.

Обычно они быстро понимают, что тупая бычья сила против нас с братьями им только мешает, а умело брошенный дубовый табурет усмиряет любого силача, да и удар ниже пояса легко остужает любую буйную голову

Может это не благородно, но действенно, а в страже учат именно таким приемам.

Правда, сейчас, когда все знают, что меня в стражники не возьмут, к казармам лучше не подходить – закончится это большой дракой, а у меня и без того неприятностей хватает. Тем более, что у меня нет теперь дома и семьи – так получилось…

Нет, они все живы и находятся в добром здравии, просто отец, назвав меня выродком в очередной раз, выгнал из дома, на этот раз окончательно. Не думаю, что у него были на это серьезные причины, но это произошло, и я оказался на улице. Несмотря на то, что я ничего не боюсь, но вполне понимаю, что для меня смертельно опасно остаться без крыши над головой, потому что за последнее время ночной город очень изменился.

Нет, он остался тем же, по крайней мере внешне, и в то же время все стало другим.

Дело в том, что стали часто погибать люди в ночное время – вроде явление обычное, у нас всегда кто-то гибнет, и никто на никогда это особого внимания не обращал.

В квартале нищеты смерть всегда привычна. Получить вечером или ночью нож под лопатку, меч в бок или арбалетный болт в спину – обычное дело.

У нас, как и в любом другом городе, находится немало тех, кто по ночам бродят по улицам, зарабатывая себе чужими смертями на выпивку и еду. Правда, надо отметить, происходят такие дела вдали от квартала на холмах – места, где живут самые богатые люди нашего города, торговцы, чиновники, мелкая и крупная знать.

В те места никто не решается сунуться.

Холмы обнесены крепостной стеной, той старой, пусть и не очень высокой, но вполне приличной, которая когда-то защищала первое поселение от набегов.

Город ушел дальше, а стены остались. За ними стали селиться самые богатые люди города, у которых всегда есть, что защищать от простых людей.

У ворот находится пост стражей, а внутри совершают обход наемники, не имеющие привычки сдавать воров городским властям.

Они обычно их развешивают на деревьях за воротами. Приговор выносят сами без суда и следствия. Для того, чтобы умереть на холмах, достаточно попасться в руки наемникам и того, что тебя никто не знает.

Тихо и в тех кварталах, которые обходит стража. Да и охотиться там за простаками, запоздалыми пьяницами и случайными прохожими не так просто.

Горят фонари, которые хоть освещают не всю улицу, но натыканы довольно часто. В городской казне это довольно приличная статья расходов. На содержании города находятся три фонарщика, которые постоянно пополняют запасы масла и меняют фитили, да ремонтник, который обходит столбы и меняет прогоревшие чаши.

Но так было раньше, но не сейчас. Потому что смерти стали другими – умирать люди стали везде, в том числе и там, где горят фонари и проходят дозором стража.

Света конечно от светильников не очень много, жутких теней хватает, в них легко спрятаться от дозора, но учитывая, что стражи постоянно обходят эти улицы и стреляют из арбалетов по любому шороху, показавшемуся им странным, но это не помогает.

Все изменилось за последний месяц. На улицах по утрам стали находить разорванные тела, от некоторых почти ничего не оставалось – их съедали. Сначала говорили о выброшенных собаках, которых любят заводить богачи, чтобы охранять свои дома – вроде как они стали собираться в стаи и питаться тем, что бог послал.

А кого он может послать в городе? Кроме людей и крыс здесь есть нечего…

Стражей заставили сделать облаву на всех бродячих животных, в итоге на площади перед ратушей на десятках деревьев и трех фонарях развесили десяток трупиков собак и кошек, а также около пяти десятков крыс – это должно было показать горожанам, что власти о них заботятся.

В результате собаки и кошки пропали с улиц, чистки проводили регулярно и довольно тщательно, но смерти не прекратились…

Тогда заговорили об оборотне, особенно после того как несколько раз нашли странные кровавые следы рядом с растерзанными телами, их трудно было отнести к человеческим или собачьим, они выглядели следами настоящего дикого зверя, похожими на крупные волчьи лапы с огромными кривыми когтями.

Почему оборотень?

Да потому что волку в городе негде спрятаться. Это не лес наполненный дикими животными. Здесь живут люди, они повсюду – нет ни одного укромного места, где не побывал хоть кто-то. Волчье логово обнаружили бы сразу.

На всякий случай провели еще одну облаву, в которой участвовали и обычные жители, но кроме десятка передушенных крыс ничего не удалось обнаружить.

После этого версия об оборотне стала главной.

С такими существами бороться трудно – это не зверь и не человек.

Если к хитрости и уму человека добавить ловкость и быстроту зверя, а также тонкое чутье, получается очень опасная помесь, которую почти невозможно уничтожить.

А если зверь может превращаться в человека и обратно, и при каждом перевороте у него происходит заживление всех ран, даже самых смертельных, то он становится неуязвимым и главное невидимым. Ищут зверя, а нужно искать человека.

. Живет с тобой по соседству какой-нибудь пекарь или мясник, а лунными ночами превращается в зверя, потому приходится подозревать всех горожан, а если всех, значит, на подозрении нет никого.

Да и сама охота на оборотня небезопасна, чтобы ранить зверя используют серебро, которое не дает ранам затягиваться при превращении. Когда таких ран на теле появляется много, то зверя в конце концов можно убить. Но такое свойство имеет только серебро, никакой другой металл для такой охоты не годится.

Как только городской маг объявил о том, что убийства совершает оборотень, то начальник стражи сразу потребовал для ночных дозоров серебро для мечей и арбалетных болтов. И конечно же тут же начались проблемы.

Ему отказали, потому что выяснилось – серебро выделяли год назад на копья, наконечники стрел, арбалетные болты и кинжалы. Но найти это в оружейной кладовой не удалось, кто-то из предприимчивых стражей давно уже серебро обратил в звонкую монету – возможно сам начальник стражи это и прокрутил. Дело в общем обычное, но вся беда в том, что на новое серебро денег в казне не нашлось.

Для борьбы с нечистью осталась в наличии только магия, но городской маг повел себя странно. Он сообщил стражникам, что участвовать в охоте не будет, поскольку оборотень не обычный, имеет магическую защиту и убить его можно только серебром – волшебство здесь не поможет. Мол, справляйтесь сами, как хотите, а мое дело – сторона.

На этом все и закончилось. Убийства продолжались, да только никто ни за кем не охотился.

Стражи хоть и выходили на ежедневное дежурство, но больше проводили время в трактирах, чем на улицах, если на улицы и выходили то только вчетвером, никуда не спешили и шарахались от каждого шороха.

Рейды и прочесывание не проводили, мотивируя это тем, что только самоубийца выйдет на оборотня с обычным железом.

Будет серебро – оборотня поймаем и убьем. Не будет серебра – пусть себе кормится. Любой животинке своя еда требуется…

Городская управа в ответ заявила – вам серебро дали год назад, им и убивайте, нового не будет.

А люди умирали. Пусть немного, и не каждый день, но каждая такая смерть вызывала немало разговоров. Недовольство начало зреть внутри города, сначала в бедных кварталах, где обнаружились первые разорванные трупы, потом и в более-менее благополучной средней части, где проживали люди обеспеченные, в основном торговцы, ремесленники и стража, куда смерти перешли потом.

Наша семья тоже жила в этом районе. Когда на нашей улице обнаружили первый изуродованный труп, отец как-то странно посмотрел на меня, возможно, потому что в этот вечер я пришел домой под утро.

У меня была на то серьезная причина…звали ее… впрочем, это имя я даже отцу не назвал.

Она была милой, крепко сбитой девушкой со всеми прелестями, которые положено иметь женскому полу, причем кое-чего было с некоторым избытком, что повышало ее привлекательность.

Мы замечательно проводили время в городском парке. Имелась там одна закрытая со всех сторон кустарником беседка, пробраться в которую можно было только на четвереньках. Это было признанным местом для любовных встреч для городской молодежи, поэтому обычно она всегда было занята. Но после появления оборотня, как только на город спускалась густая теплая летняя ночь, парк пустел, что было мне только на руку.

Сам я не боялся ни оборотней, ни упырей, ни какой другой нечисти. У меня отец был стражником, братья вот-вот ими станут, а я сам готов был подраться с любым парнем в нашей округе. Почему я должен кого-то бояться? Пусть меня лучше обходят стороной.

Не знаю, что в то утро подумал про себя отец, но с тех пор его внимательный взгляд постоянно преследовал меня, а еще через какое-то время я понял, что за мной следи не только он, но и братья.

Как-то уж слишком часто они стали оказываться там, где обычно бываю я.

Когда наступал вечер, братья не раз встречали меня на улице и вели в трактир, в котором обычно проводили время. Я большей частью был не прочь, но только не в те вечера, когда меня ждала девушка. Тогда приходилось убегать через черный ход, ведущий на двор, перелезать через забор и бежать что имелось сил. Иначе, а в этом я не сомневался, свидание мне придется проводить под любопытным взглядом кого-то из братьев.

А мне такое совсем не нравилось. Но самое неприятное было в том, что я не понимал, чем это вызвано. Раньше никого не интересовало, чем я занимаюсь и когда прихожу домой – у выродка свои преимущества.

Но только не в эти ужасные дни, когда, даже просто гуляя по городу, я испытывал неприятное чувство, что кто-то следит за мной. Иногда оно пропадало, иногда становилось настолько сильным, что я начинал испуганно оглядываться, чувствуя неприятный холодок между лопатками.

Да еще эта луна…

Каждую ночь над городом всходило она, но такая, каким ее никогда никто не видел. Ее лик был огромным, закрывал половина неба, и казался настолько ярким, что масляный фонарь рядом с домом казался тусклым и слабым, как огонек светлячка.

Многие в городе жаловались на бессонницу, на то что не могли заснуть в эти странные наполненные серебристым сиянием ночи. Это действительно было не просто, ночью было как днем, даже плотные ставни не помогали, свет просачивался в любую щель, заставляя людей вздрагивать от любого шороха.

Страшное настало время – время оборотня. Правда, скоро стало еще страшнее…

Глава 2

Если кто-то скажет, что где-то существуют места силы, попав в которые, человек меняется, превращается в нечто иное, и намекнет на то, что вам это обязательно надо, не поддавайтесь на уговоры. Никому не верьте, вокруг вас одни враги, которые хотят закопать вас в могилу. Или тупицы, не понимающие куда они тянут.

Никогда не подходите к таким местам без нужды, обходите разломы, каменные алтари, Стоун Хеджи, бесовские круги и тому подобное, если, конечно, вас не припечет какая-то неизлечимая болезнь, и вам станет все равно, где умирать.

Да и тогда сначала хорошо подумайте – шансы на чудо минимальные, зато выпасть из реальности можно, и главное легко оказаться там, где вы никогда не были, такое обычно сдвигает мозги окончательно и бесповоротно.

Костя Звягинцев этого не знал, ни во что мистическое не верил, себя считал человек прагматичным, хорошо представляющим реалии сегодняшнего мира, и для этого у него были все основания.

Еще в раннем детстве, когда мальчик едва ли понимал, что с ним пытаются сделать, мама записала его в секцию карате, надеясь, что это уничтожит только появляющиеся ростки слабого тщедушного мальчика, хоть и несомненно одаренного – будущего ботаника.

И это сработало. Пять раз в неделю проведенные в маленьком школьном спортзале заложили основу его новой более суровой личности и научили многому, а в первую очередь – терпению.

Восточные боевые искусства учат ничего хорошего не ждать от завтрашнего дня, и радоваться только тому, что есть сегодня. Отсюда появляется понимание, что тебе не так плохо сегодня, как кажется, потому что все завтра станет хуже.

Кроме того в секции Костика научили драться с оружием и без него, надеяться только на самого себя, воспитали в нем черты непреклонного воина, и еще много чего, что он пока даже не осознал. Эти навыки ему не пригодились.

Драться в школе ему не пришлось – слава о том, что он занимается карате, сама собой разлетелась по школе, поэтому его не донимали местные хулиганы и сторонились самые заядлые драчуны.

Когда ему исполнилось пятнадцать лет, в секцию он стал забегать лишь редкими вечерами и то только для поддержания формы – на все остальное ему просто не хватало времени. Пришлось взяться за учебу, маме очень хотелось, чтобы он получил золотую медаль.

Теперь он, сидя за учебниками, скучал по острому запаху пота, крикам боли и виду истязающих себя молодых людей. Когда становилось совсем плохо, он откладывал в сторону разные умные книжки и шел в спортзал.

Там он сразу успокаивался, как-то заново понимая, что не ему одному в этом мире плохо, всем остальным тоже достается – причем большинству добровольно, по собственному желанию.

Время шло, жизнь катилась своим чередом, как-то незаметно для себя он вырос и превратился в высокого крепкого юношу с длинными мускулистыми руками и ногами, с хмурым хоть и довольно симпатичным лицом.

Его тело не имело никаких видимых изъянов, если не считать шрамов, местами покрывающих тело, приобретенных по собственной глупости еще мальчишкой.

Светлая шевелюра и ясные зеленые глаза делали его привлекательным для противоположного пола, он уже начал сбривать по утрам редкие светлые волосики под носом, что говорило о его половом созревании.

Школа как-то быстро закончилась, и наступил тяжелый момент для всех юношей и девушек – время искать свой путь в жизни.

С грустью осознав, что он не гений, а знания в его тупую голову влезают с огромным трудом, хоть потом и остаются там навсегда, он отказался от поступления в московские престижные вузы. С золотой медалью ничего не получилось, впрочем и с серебряной тоже. Денег в семье водилось мало, и использовались одни в основном на еду и одежду.

Его мать даже не скрывала, что будущее для нее сможет стать счастливым только благодаря нему – вот вырастет, приобретет престижную профессию, заработает много денег, и все давние ее мечты сразу исполнятся.

Поле долгого обдумывания Костик поступил в местный небольшой филиал московского вуза на бюджетной основе, чтобы получить модную и достаточно востребованную специальность программиста.

Учеба ему давалось не так тяжело, как предполагал, помогало то, что он никогда не был фанатом накопления знаний, предпочитал иметь ясно-мыслящую пусть и довольно пустую голову.

Год учебы пролетел незаметно, после экзаменов, каких-то непонятных отработок в здании, где находился факультет, у него вдруг образовался небольшой запас летнего времени, который следовало провести с какой-то минимальной пользой, а не сидеть безвылазно в жарком душном городе, вдыхая смог и запахи расплавленного асфальта.

Костя сидел у балкона, мрачно размышляя над тем, куда же ему податься, имея в кармане меньше тысячи рублей.

Тут ему и позвонил Панька – его однокурсник, любитель экстремальных видов спорта, горного туризма и лазания по пещерам. Ему случайно забрела в голову мысль, посетить аналог английского Стоун Хеджа, находящийся в паре сотен верст от Челябинска. Добраться до нужного места можно было на электричке, а дальше следовало пройти десяток километров пешком.

Одному Пашке идти туда не хотелось, поэтому он активно искал себе напарника. Перебирая телефоны в записной книжке сотового телефона, наткнулся на его фамилию и тут же позвонил, расписывая всевозможные радости и удовольствия, которые доставит небольшое приятное путешествие по горной пересеченной местности среди мелких речек полных рыбой и небольших березовых рощ.

Свежий воздух, новые впечатления, горы и леса, реки и озера ждали их где-то там за сизым городским туманом пахнущим разогретым асфальтом и выхлопными газами.

Предложение сначала Костю как-то не очень вдохновило, ему хотелось хорошенько выспаться перед новым учебным годом, но когда Панька сказал, что с ними пойдут две девочки из соседнего факультета, которым тоже не хотелось торчать среди бетонных стен и чахлых пыльных городских деревьев, вопрос был решен.

Приведенный аргумент показался ему убедительным и заставил задуматься, а действительно – почему бы и нет?

Вдруг на этот раз ему удастся избавиться от девственности? Не то, чтобы его как-то беспокоила эта проблема, но было как-то неудобно перед самим собой – вроде здоровый симпатичный парень, а вот ни с кем ни разу…

Об этом никто не знал, все друзья считали, что у Костика в этом вопросе полный порядок, девчонкам он нравился, и если бы решился кого-то из них пригласить в небольшое кафе недалеко от студенческого городка – традиционное место свиданий студентов, то вряд ли бы последовал отказ, но почему-то никто из этих девушек ему не нравился. Не то чтобы он ждал, что появится та, что ради которой решится на жизненные невзгоды вроде долгого стояния у дома, прогулок в дождь и непосильные денежные траты на кафе и кино – просто как-то не вдохновляло.

Конечно, если бы кто-то его насильно затащил в постель, тогда бы он показал всему миру, на что способен, но это тоже как-то не случалось.

А в палатке другие законы, там многое проще и понятнее, отношения завязавшиеся среди дикой природы никого ни к чему не обязывают, чужих глаз рядом нет, чтобы потом из легкого флирта слухами и дурными разговорами создать трагедию, сходную по накалу страстей с пьесами Шекспира. Так что все вполне может быть…

– Какой-то ты квелый, бледный и задумчивый, – Панька долго и с каким-то недоумением разглядывал его лицо, когда он вошел в его квартиру. Парень жил один в двухкомнатной квартире, которая досталась ему по наследству от любимой бабушки. Бывают люди, которым всегда везет – Паша был из их числа. Все в его жизни как-то само собой складывалось благополучно без каких-либо потуг с его стороны. – Вроде жлоб здоровый и не дурак, а того и гляди прямо на моих глазах превратишься в обычного клерка, так и не узнав, что такое настоящее приключение, опасность, купанье в ледяной воде, многое другое, что поджидает нас в дикой природе. Зреет у меня ощущение, что жизнь у тебя проходит напрасно. Но сегодня я предоставлю тебе шанс все исправить, думаю, уже вечером у нас будет все, о чем так мечталось долгими зимними вечерами – костер, ночевка в палатке, свежий горный воздух и вода из родника, от которой так ломит зубы.

– Никогда о таком не мечтал! – фыркнул Костик, садясь на стул прямо в прихожей. Место встречи было назначено здесь, он, правда, немного запоздал, но до электрички было еще масса времени – почти час, а добраться до вокзала не больше десяти минут – Мне нравится спать в мягкой кровати, есть на кухне мамин борщ, а не питаться вздувшимися банками консервов в антисанитарных условиях где-то в поле.

– Ты не мечтал, потому что не знал, о чем мечтать, – Паша рылся в огромном шкафу – раритет советских времен, в котором вполне можно было жить, извлекая из него разные штаны, палатки, рюкзаки. – Но обещаю, что исправлю и это. Где твои шмотки? Не собираешься же ты в горы идти в джинсах и легких туфлях?

– Вот, – Костик с гордостью протянул полиэтиленовый пакет, в который он предусмотрительно положил все самое необходимое для похода в дикие места – запасные носки, трусы и футболку. – А что еще нужно летом?

–Да… – Панька вздохнул. – Я вообще-то и ожидал чего-то подобного, поэтому взял на себя заботы о нашем снаряжении. Первый закон любого экстремала гласит: если ты идешь на день, то бери припасы на неделю, если стоит жара, будь уверен, что скоро пойдет дождь со снегом, а потом наступит новый ледниковый период. Ты, мой друг, готов к резкому похолоданию?

– Лето на дворе – какой еще дождь со снегом? – недовольно пробурчал Костя, с ужасом представив только что нарисованную ему картину. – Мы не на северном полюсе живем, а на южном Урале, южный – ключевое слово. Юг, жара, почти тропики, это я для тебя дикого экстремала объясняю…

– Так же, как и ты, думали мамонты, а где они теперь?! Вот то-то. Ладно, – Панька выволок из шкафа огромный рюкзак. – Этот твой, положи в него свой пакет, переоденься, и можем отправляться. Девчонки будут ждать нас на вокзале около фонтана.

– Что там? – спросил недоуменно Костя, приподнимая брезентовое чудо туристической мысли, с огромными накладными карманами по всем бокам. Весило оно не меньше тридцати, а то и сорока килограмм. – Не тяжеловато ли для похода на пару дней?

–Поверь мне, – Пашка продолжал рыться в шкафу, извлекая из него что-то еще. – Там нет ничего лишнего – палатка, два спальных мешка. Котелок, спички, соль, крупа, и дальше все по списку на недельный поход для четырех человек. Не волнуйся, у меня он не меньше. – Пашка вытащил крепкие походные штаны, туристские ботинки с мощным протектором и самодельную ветровку из парашютного шелка. – Одевайся, иначе пропадешь в горах, там всегда холодно…

– В каких горах?

– Я бы тебе рассказал, что мы на Урале живем, пусть и южном, а это, чтобы ты знал, горная цепь, и довольно высокая, да времени нет. Одевайся и пошли, нам еще до вокзала переться пару кварталов, а с рюкзаками это не такое простое дело, как кажется некоторым…

Костик вздохнул, все больше понимая, что попал в какую-то не очень приятную историю, и все детали надо было уточнять раньше, чем вот так глупо моргать глазами. Но потом смирился с неизбежностью, быстро переоделся в предложенные ему штаны, ботинки, футболку и легкую ветровку – все, было таким же как у Паньки., впрочем и принадлежало тоже ему. Хорошо что они роста и объема были почти одинакового, так что все подошло без проблем.

Насчет рюкзака Паша тоже не наврал, он у него оказался не меньше. Переодевшись и нагрузившись, они закрыли квартиру и спустились вниз. Выглядели они немного комично среди легко по-летнему одетых горожан, словно заблудившиеся дикари.

До вокзала удалось добраться без особых проблем, остановка автобуса оказалась рядом с домом, правда, девушек возле фонтана не увидели, хоть поезд уже объявили. Чертыхаясь и злясь на друга, Костя попер рюкзак по переходу, уже не понимая, куда и зачем они едут. Это Паша захотел посмотреть Стоун Хедж, а не он, ему-то просто хотелось развлечься с девушками.

Но если их нет, то теряется весь смыл этого жуткого издевательства над самим собой.

Зачем переться с сорокакилограммовым рюкзаком за спиной на край света, где нет электричества, душа и нормальной еды?

Неужели только ради того, чтобы посмотреть на камни уложенные друг на друга пару тысячелетий назад каким-нибудь чудаком от скуки?

Если тебе такое нравится, выйди в парк, сложи пирамидку из камней и можешь считать, что побывал на краю света…

Костик, злобно рыча на самого себя, на жару и толпу, просачивающуюся в поезд, затащил рюкзак в вагон, бросил на пол и мрачно спросил, оглядывая полупустую электричку:

– И что теперь?

– Садись, ноги положи на рюкзак, чтобы не сперли, глаза закрывай – спать будем.

–Я бы хотел увидеть того идиота, который попрет на себе сорок килограмм, чтобы убедиться, что денег в нем нет и никогда не было.

–Поверь мне и не такие сволочи бывают, был у нас как-то случай на Алтае, искали гада долго, пока били, поезд ушел…

– А где девушки? – спросил Костя мрачно больше для того, чтобы не слушать долгие и нудные истории о приключениях Панька в диких местах нашей не очень хорошо обжитой родины. – Ты обещал, что пойдем не одни.

– Шанс все еще есть, что они успеют. Настя твердо обещала, а она свои слова всегда сдерживает, за что ее и люблю.

Просвистев, электричка тронулась, быстро набирая ход, и надежда на отдых в приятной компании медленно растаяла в перестуке колес.

Костик вздохнул, положил ноги на рюкзак, как советовал Панька, и закрыл глаза. Вагон уютно покачивало, его понемногу размаривало в жаре летнего дня, и он в какой-то момент задремал, перестав слышать, что происходит вокруг

Снилась ему какая-то ерунда. Он шел по глухому нехоженому лесу, босиком, и при этом был совершенно голым. Сон был дурацким по многим причинам, начиная с того, что Костик – городской житель, никогда не был в лесу и тем более в таком жутком, где вместо травы растет какой-то фиолетовый мох, на который и смотреть-то страшно – не то что идти по нему, проваливаясь чуть ли не по колено.

И даже самая дикая фантазия не заставит его идти голым, тем более в такой лес, где мелкие кусты снабжены острейшими колючками с мизинец величиной, а воздух звенит от кровососов, мечтающих полакомиться его питательной кровью первой группы. А уж если бы пошел, то надел хотя бы какую-то обувь, чтобы корявый уродливый сук не вонзился в пятку, проткнув ее почти до колена.

В общем это был обычный кошмар, когда хочется кричать от страха, но как только закричишь, сразу же проснешься от звука собственного вопля.

Костик так и собрался, было, сделать – то есть заорать, как вдруг понял, что делать это не стоит ни в коем случае, хотя бы потому что Панька с кем-то разговаривал, и этот кто-то сидел с ним рядом. И это явно не мужчина, он чувствовал нежный запах каких-то сладковатых духов, мягкое теплое тело состоящее из округлостей, это ощущалось даже сейчас…во сне.

И голос был женским, мягким и добрым, что уже навевало совсем другие сны, на этот раз эротические, его уже кто-то целовал, придавливая к жесткому матрацу, и это была не девушка, а нечто страшное и как-то очень не хотелось отдавать свою невинность этому жуткому монстру, случайно похожему на женщину…

Костя заворочался, выбираясь из жуткого сна, проснулся, правда глаза открывать не стал, а стал смотреть на мир сквозь небольшую щелку между неплотно прикрытых век, продолжая прикидываться спящим.

Рядом с ним сидела темноволосая девушка, а напротив светленькая и очень даже симпатичная, у которой все было на месте и к месту, и вверх вздернутый носик и голубые глаза и приличного размера грудь и мягкие обводы тела.

По тому как она смотрела и разговаривала с Панькой, ему сразу стало ясно, что это та самая Настя, которую они так и не встретили на вокзале.

С такой он бы совсем не прочь пару дней провести в глухой тайге вдали от цивилизации, а то и целый месяц, но только похоже, что лично ему предназначалась та, что сидела рядом. Эта девушка, увы, столь же приятной фигурой не обладала, грудь у нее была небольшой, бедра тоже – в общем ему всегда достается то, что никто другой не берет.

Костик откашлялся, демонстрируя свое пробуждение.

–Это Костя, – тут же представил его Панька. – Он занимался карате, так что будет от нас отгонять злых духов, которых в тех местах, говорят, водится очень много, к тому же он хороший парень, и не дурак, как многие на нашем курсе.

– Настя, – представилась светловолосая, оценивающе разглядывая его, после детального осмотра видимо решив, что он и на самом деле не так плох, подала мягкую руку, которую ему почему-то сразу захотелось поцеловать, хоть до этого еще никогда такого никому не делал. – А вы очень симпатичный юноша.

– За комплимент спасибо, – Костик расплылся в улыбке, но тут же нахмурился по привычке, так – на всякий случай. – Вы меня явно переоцениваете, но все равно приятно.

–А это моя подруга Ирина.

Костя повернулся и постарался выжать из себя самую разлюбезную улыбку, которую только мог, но, похоже, у него это не очень-то получилось, если судить по внезапно сузившимся глазам девушки. Впрочем, он никогда не понимал этих небесных созданий, они и думали не так, как парни, а их поступки поражали всегда своей нецелесообразностью и нелепостью.

Ирина явно проигрывала Насте во всем, у нее было, пожалуй только одно достоинство – огромные карие глаза, в которые его, как только он в них заглянул, стало затягивать, как в омут. Раньше он не понимал этого выражения, а теперь вот пришлось испытать на себе.

Ему даже показалось, что он дышать перестал, даже время остановилось…

– Э… Костя, проснись, у нас дела есть, – спас его от неминуемой гибели Панька. – Девочки пить хотят, так что на следующей остановке выскочи на перрон – купи лимонада или колы.

– Сгонять – сгоняю, без проблем, – он вынырнул из этого глубокого необжитого пространства карих глаз, даже не пытаясь понять, что с ним происходит. – А пива нам не надо?

– Это же не прогулка в парке, - наставительно произнес Панька, впрочем Костик не обиделся, сразу поняв, что это больше говорится не ему, а девушкам, - а поход, пусть легкий, но по довольно диким местам, так что алкоголь нам ни к чему

– Мы пиво точно пить не будем, – поддержала Пашу Настя. – Вам-то мальчишкам все равно, а нам туалет нормальный нужен с унитазом.

– Ладно, как скажете, – Костя нашарил в кармане сотку. У него еще были спрятаны в тайном кармане трусов пятьсот рублей, но это был резерв, и достать его быстро не получится, так что было хорошо, когда все отказались от пива

Поезд замедлил скорость, он выскочил, и у первой же попавшей на глаза бабки торгующей на перроне неизвестного ему маленького городка купил двухлитровую пластиковую бутылку холодного лимонада.

Они пили сладкую обильно сдобренную углекислотой воду и разговаривали о каких-то пустяках. Костя немного испуганно думал о том, как с Ириной окажется в одной палатке – не то, чтобы очень этого боялся, но все-таки… опыта-то никакого нет, легко попасть в неловкое положение.

Он так увлекся представлением того, что может с ними произойти, и даже не заметил, как электричка добралась до нужной станции.

Девочки похватали свои дорожные сумки и пошли к выходу, одеты они были в джинсы и легкие куртки, на ногах кроссовки, то есть так, как собирался идти он, пока его не заставил переодеться Панька. А сейчас Костику пришлось спешно навьючивать на себя огромный рюкзак и, пошатываясь от тяжести, идти к выходу.

Поезд на этой станции долго стоять не собирался, поэтому расслабляться не стоило, едва они выскочили на пыльный асфальт, как двери захлопнулись, электричка с пронзительным свистом сорвалась с места и исчезла за поворотом.

Вокзал оказался небольшим, типовым, несколько человек, которые сошли вместе с ними с поезда, уже исчезли в фанерных дверях, на перроне остались только они.

За спиной стоял какой-то пассажирский поезд, а дальше километрах в трех виднелся сверкающий зеленью в свете жаркого солнца лес.

–Дальше куда? – Костя направился, было, к вокзалу, но Паша полез в боковой карман рюкзака, достал оттуда записную книжку, что-то прочитал, потом показал рукой на поезд:

–Нам туда!

- Так вагоны стоят!

- Ничего, мы пройдем.

Им повезло, двери состава были открыты на обе стороны, перебрались они легко, а, перепрыгнув через десяток стальных рельсов, оказались на пыльной серо-зеленой траве с черными разводами тепловозной смазки, потом, пройдя еще немного, оказались в лесу.

Он был редким, деревья росли скорее для того, чтобы своим существованием подтвердить, что это лес – куда ни падал взгляд, везде виднелись поляны покрытые невысокой травкой с кое-где вкрапленными в них кустиками земляники с еще зелеными едва завязавшимися ягодками.

Лес быстро закончился, и они, спустившись по песчаному косогору, снова оказались на железнодорожных рельсах, правда, путь здесь был всего один и шел он по глубокому песчаному оврагу, а наверху прямо над ними раскачивались высокие корабельные сосны. А еще выше плескалось глубокое синее небо с редкими размытыми клочьями ослепительно-белых облаков.

Все здесь было не так, как в городе, у Кости даже закружилась голова от воздуха, настоянного на лесных травах, хвойных иголках и дегтя, которым были пропитаны шпалы.

Стояла странная какая-то пугливая тишина, звуки исчезали в ней, создавая какой-то особый коктейль из криков птиц, шелеста сосен, стрекотанья кузнечиков, потрескивания веток и многого другого, что невозможно разобрать.

От этих невероятных ощущений у Костика даже волосы на руках встали дыбом, потом неуверенно улеглись, чтобы при каждом новом птичьем крике или порыве ветра снова испуганно вскакивать.

Панька и девушки ушли вперед, пока он стоял и разглядывал это нечто невероятное, ни на что не похожее и ни разу не виденное. Только когда они позвали его, отойдя уже довольно далеко, медленно зашагал вперед, испытывая странные ощущения внутри.

Было жарко – Костя взглянул на часы – три часа дня.

Здесь прочно укоренилось лето, не то что в городе, там оно было другим, возможно просто потому что там не было такого открытого неба и яркого зависшего посередине выцветшего голубого необъятного пространства желтого выцветшего солнца.

Он поправил рюкзак и медленно зашаг вперед, чувствуя себя одиноким и в то же время погруженным во что-то вне себя, ни о чем не думал, просто сознание растворилось в лежащей вокруг него бесконечности. Ему было хорошо так, как никогда раньше, это его даже немножко пугало, он вздыхал и недоуменно оглядывался, хоть и знал, что сзади никого нет.

Все пришло в норму, когда Ирина отстала от Пашки с Настей и пошла рядом, поглядывая на него настороженно и задумчиво, словно ожидая от него каких-то слов…

– Я – нормальный парень, меня можно не опасаться, – неуверенно улыбнулся Костя. – А женщин боюсь, мне с ними не везло, все как-то не получалось, не складывалось, да и занят постоянно, вечерами пропадаю в секции карате, да еще учеба.

Куда-то время от меня постоянно исчезает, ни на что его не хватает, так и кажется, что вся жизнь пройдет в спешке и суете…

Ирина промолчала, но ее взгляд чуть смягчился.

– Думал, что в этом походе хоть что-то изменится. Панька же сразу сказал, что с нами две девушки будут, но если я тебе не нравлюсь, то скажи, буду держаться в стороне.

– Не получится, – пожала плечами девушка. – Мы уже вместе, нам даже спать придется в одной палатке, другой просто нет.

– Так ты против?

– Я не знаю, давай отложим пока этот разговор, немного больше узнаем друг друга, может тебе и самому ничего не захочется, – Ирина это произнесла тихо и задумчиво, словно вспоминая что-то. – Я и сама не сахар, у меня характер тяжелый…

– Ладно, подождем, – Костик даже обрадовался такому ответу. И действительно, зачем куда-то спешить? Все само собой случится, или не случится, сложится или не сложится, это же жизнь в ней все происходит по своим законам, люди могут только предполагать, а случается все само собой. – Ты где учишься?

– На экономическом, второй курс. Я тяжело поступала, у моих родителей денег нет, приходится зарабатывать самой. Вечерами подрабатываю в кафе официанткой. Там и с Настей познакомились, она там тоже работает, а Паша наш постоянный клиент. Правда, но больше из-за Насти приходит, а не потому что пиво любит.

– Понятно, откуда он о вас узнал…

Панька остановился и замахал им рукой, когда они подошли ближе, показал на колею пробитую в овраге тяжелым грузовиком:

–Дальше по этой дороге километров шесть, так что поднажмем, иначе не успеем до захода солнца, а нам еще палатки ставить, дрова для костра рубить, еду готовить…

– Ладно, – кивнул Костик. – Я уже привык к этой ноше, жарко только. У меня футболка насквозь промокла, хоть выжимай. Там, куда ты нас ведешь, речка какая-нибудь есть? А то уже искупаться охота.

–Речка есть, но чуть в стороне, я сверну, так что искупаемся…

Дальше они пошли вместе, обсуждая институтские дела, Ирина больше молчала, да и сам Костик тоже, его вполне устраивало такое общение. Скоро лес кончился, и они вышли к небольшой речке. Вечерело, огромный диск солнца завис над дальним горизонтом, прорисовывая вершины гор, он казался красным, даже каким-то зловеще-багровым.

Костик настолько устал от тяжелого рюкзака, что тут же сбросил лямки, уронил брезентовый мешок на траву, на него же бросил содранную с себя одежду и помчался к обрывистому склону сверкающей пахнущей прохладой и тиной речке.

Извилистая узенькая заросшая кувшинками она текла медленно неспешно, прорезая травянистую равнину на глубину метров на двадцать вглубь, вода в ней оказалась зеленой и теплой, а дно илистое и неглубокое.

Костя нырнул, пробороздив животом дно, потом за десяток взмахов рук достиг другого берега, там и остался, перевернувшись на спину и зацепившись ногами за ствол дерева, смытым в реку половодьем.

Теперь он знал, что такое счастье. Рецепт оказался простым. Чтобы его достигнуть требовалось пару часов в жару тащить сорокакилограммовый рюкзак, а потом упасть в прохладную приятную воду и просто закрыть глаза, отключившись от окружающего мира. Он настолько погрузился в свое внутреннее состояние больше напоминающее блаженство, что даже не заметил, как вокруг него собрались все.

Понял это только, когда его перевернули вниз лицом и утянули в глубину.

Оказалось, это Ирина, она плавала не хуже любой русалки, потом выяснилось, что перворазрядница, и до сих пор периодически участвует в соревнованиях по плаванию за свой институт. Костик хоть и не считал себя большим мастером, но плавать умел и любил, в бассейн его тоже водили с ранних лет, чтобы рос закаленным и сильным, поэтому тут же погнался за коварно-подтопившей его девушкой.

Догнать, правда, не удалось, она плавала быстрее, а ныряла так, что он так и не смог найти ее среди зарослей камыша и водорослей – в общем, игру в салки он постыдно проиграл, хоть и не очень-то из-за этого расстроился.

Когда они собрались возле вещей на обрывистом берегу, Костик вдруг понял, что уже влюблен в этот воздух, речку, красный закат и легкий ветерок, несущий в себе запахи горьких трав.

– Интересно, почему ты меня раньше с собой не брал? – спросил он у Паньки, который прыгал на одной ноге, вытряхивая воду из ушей. – Даже не рассказывал, что так бывает здорово.

– Неужто понравилось?

– Ага…

–Тогда и дальше буду брать, - кивнул Паша, одеваясь. – Здесь еще не так хорошо, а вот дальше начинается горы, там еще чудеснее. Но туда надо успеть до темноты, поэтому быстро собирайтесь, одевайтесь и вперед, иначе ночевать придется на лугу и без костра…

Костик быстро оделся, набросил лямки ставшего, казалось, еще более тяжелым рюкзака, заметив краешком глаза, как мелькнула среди зелени обнаженная небольшая крепкая грудь Ирины, отошедшей в сторону за куст, чтобы переодеться.

Она подняла голову, их глаза встретились, девушка немного смущенно и в то же время лукаво улыбнулась, не особо стесняясь, словно говоря – да, я такая, смотри, не жалко… и натянула сверху футболку.

– Вперед! – подтолкнул его в спину Панька. – Не заглядывайся, нам идти надо, а девчонки нас догонят. Нам еще лагерь разбивать, так что поспешим. Быстрее идти сможешь?

– Попробую, – Костик с сожалением отвел взгляд от куста, скрывшего девушек и быстро зашагал вперед, Паша шел так, словно не тащил на себе два с половиной пуда целый день, а взял его только сейчас. Как он ни старался, никак не удавалось его догнать.

Пройдя по полю, друг свернул в сторону небольшой березовой рощи и скрылся за кустами. Здесь уже было полно голых скал, скал, покрытых сверху донизу растительностью, просто отдельных глыб высотой с трехэтажный дом, они явно находились уже в обещанных раньше горах.

Камни кончились, за ними показались березки.

Роща оказалась небольшой, в ней оказалось множество упавших и сгнивших на корню березок, с тонкими и хрупкими стволами. Когда они прошли ее, то оказались в широком поле, тянувшемся к далеким каменным столбам, за которыми начинали царапать небо заснеженные вершины гор.

Панька потерялся среди разбросанных повсюду глыб, неизвестно откуда взявшихся – больше всего это напоминало японский сад камней, только увеличенный во много раз. Выбитая в мелкой траве, прошедшими до них такими же туристами тропинка петляла между огромными каменными глыбами величиной, которые внезапно расступились, открыв ровную площадку, посередине которой чернело старое костровище.

Пашка, уже сбросив рюкзак, разводил костер, используя для этого ветки срезанные со ствола поваленной скособоченной березы, дерево покрылось гарью и сажей – видно, послужило для разведения не одного десятка костров.

Когда ровный синеватый огонь заплясал на сучьях, Панька достал из рюкзака котелок и, кивнул в сторону небольшой тропинки, идущей куда за скалу:

– Там родник, принеси воды, ужин надо приготовить. Пока девушек нет, все придется самим.

- А они не заблудятся?

- Настя бывала здесь, так что об этом можно не беспокоиться, она мне сама рассказала об этом месте.

Костик немного попетлял вместе с тропинкой в свете заходящего солнца среди скал, пока не вышел к небольшой яме, обложенной камнем, она была заполнена холодной, почти ледяной водой, от которой ломило зубы. Вода оказалась неожиданно вкусной, необычной, совсем не похожей на ту, что текла дома из крана.

Он долго сидел на камне, глядя как мелкие пузырьки воды поднимаются снизу из маленького песчаного вихря и исчезают, взорвавшись маленькими водяными брызгами.

Закат еще более угрожающе побагровел, откуда-то наползли серенькие тучки, закрывая плотной пеленой небо, постепенно мрачнея, превращаясь прямо на глазах в темные, грозовые…

Подул прохладный ветерок, который быстро высушил пот, и стал усиливаться, угрожая превратиться в мощный вихрь.

Следовало возвращаться, поставить палатку, приготовить ужин и сделать еще множество разных дел до того момента, пока начнется дождь, да только вот ничего не хотелось и даже не потому, что ныли все мышцы от усталости – просто в этом месте, казалась, была разлита какая-то благодать, которую не хотелось нарушать не только движением даже дыханием.

Вынырнувший из-за скалы в очередной раз ветер бросил в лицо запах дыма от костра, и он с какой-то непонятной для себя грустью понял, что пора. Поднял котелок и зашагал обратно.

Девушки уже вместе с Пашей пытались установить палатки, но получалось у них плохо, шаловливый ветерок прилетевший вместе с дождевыми тучами вырывал брезентовое полотно из рук, подбрасывая в воздух, а затем бросая на землю.

Костя пристроил котелок над костром на горелую палку между двух рогатин вбитых в землю и стал помогать.

У них долго не получалось, пока Настя не предложила вместо металлических кольев, которые никак не хотели вбиваться в каменистую почву, использовать камни, которых вокруг имелось предостаточно. Дело тут же пошло на лад, девочки растягивали полотно, Панька с Костиком обкладывали его по краям камнями, после этого изнутри ставили центральные шесты и привязывали растяжки к валунам

Глава 3

За полчаса они установили обе палатки, в каждую из них бросили по два спальника из выпотрошенных рюкзаков.

Девушки взяли на себя наведение уюта в их временном жилище, предоставив мужчинам готовить ужин.

Костя и дома-то редко готовил, поэтому растерянно взглянул на Паньку, но тот ободряюще улыбнулся:

– У нас все будет предельно просто, на ужин гречневая каша с тушенкой, блюдо простое и питательное, не требующее для своего приготовления никаких усилий.

И нужно поставить чай, так что возьми из своего рюкзака второй котелок и сходи еще раз за водой.

– Схожу, только скажи далеко ли нам до того места, где находится твой Стоун Хедж?

– Во-первых – не мой, во-вторых – мы на месте, он как раз рядом с родником, если приглядишься, то увидишь. Там стоит необычная скала, которая только кажется цельной, а на самом деле собрана из массивных валунов, образуя небольшой навес. А чуть дальше имеется сарай, он поменьше, а еще дальше дом. Каждое из этих строений сделано из глыб весом по тридцать тонн, а на доме верхний валун весит больше ста. Как ты думаешь, подъемные краны имелись у древних людей?

– Конечно имелись, – уверенно улыбнулся Костик. – Иначе как бы они сделали пирамиды и Стоун Хедж в Англии? Этот кран просто перевозили с места на место, из страны в страну, при помощи его делали всякие глупости, чтобы потомки смотрели на них и ахали.

– Чье это мнение? – Панька высыпал крупу в кипящую воду и сморщился от дыма, попавшего в глаза. – Кто такую глупость сказал?

– Придумал я – только почему глупость, если все этим прекрасно объясняется?

–А на чем работал твой кран, что служило его энергией? Из чего сделали редуктор, потом где они взяли металлические тросы толщиной в человеческую ногу. Меньше нельзя – порвется. Не забывай, что современных металлических сплавов наши предки не знали, токарных станков не было и в помине, а двигатель внутреннего сгорания изобрели всего сто лет назад с небольшим. А местный Стоун Хедж стоит уже пять, а есть мнение, что и восемь тысяч лет. Как ты все это объяснишь?

– Все предельно просто, – Костик взял котелок. – Мы просто тупые, раньше люди были умнее и могли использовать для своих целей то, что по нашему мнению использовать для этого нельзя. Это же только нам обязательно нужно, чтобы был двигатель работал на бензине – возможно имеется более простое и оригинальное решение получать энергию, не такое затратное и экологически чистое.

–И какое же?

– Если бы знал, то был бы уже самым богатым человеком на свете. Не забывай, что я живу с тобой в одном веке и в одном городе…

Из палатки выглянула Настя.

– Мальчики к роднику пока не ходите, мы туда пойдем умываться.

–Тогда возьмите с собой котелок и наберите воды, - предложил Паша. – А то после ужина чая захочется.

Настя подошла к костру, куртку свою она сбросила, переоделась и выглядела просто шикарно, в обтягивающем высокую пышную грудь сиреневом свитере и тонких черных лосинах.

–Что на ужин? Ага, уже вижу – гречка с тушенкой. Ладно, пойдет, мы взяли немного овощей, так что настругаем салат. Овощи помоем, воды наберем. Мы быстро…

–Возьмите с собой, – Панька достал из рюкзака фонарь. – Темнеет, оглянуться не успеете, как под своим носом ничего не увидите. Здесь вам не город, фонари никто не включит.

– Ладно, – Настя чмокнула Пашу в щеку, и прихватив котелок и фонарь, отправилась с загадочно улыбнувшейся Костику Ириной к роднику. – Если через двадцать минут не придем, отправляйтесь на поиски.

– Поосторожнее там, скорой помощи здесь тоже нет, – Пашка проводил взглядом девушек и вздохнул, продолжая говорить уже сам себе. – Дикое зверье здесь не водится, но возможны всякие странности. В этих местах много чего происходит…

– И что же?

– Люди часто пропадают. Вечером еще есть, а утром их нет. Здесь разлито огромное количество энергии, стрелка компаса начинает крутиться, видеокамеры и телефоны перестают работать, так что даже при желании ни с кем не свяжешься…

– Да? – Костик вытащил свой телефон, тот произвел поиск сети, но ничего не нашел. – Далеко до вышки…

– А бывает, что телефон работает, звонки проходят, только звонит непонятно кто.

–Это как в фильмах ужасов?

–Точно, голос противный, далекий, растянутый, говорит как-то невнятно, язык незнакомый, гортанный, гласные тянутся. Одним словом – жуть!

– Здорово! – Костик увидел, как из наступившей темноты появляется круг света, а в нем обе девушки. – Может и мне кто позвонит?

–Зря смеешься, здесь и на самом деле иногда происходит такое, от чего волосы дыбом поднимаются, – Панька вытащил алюминиевые чашки из рюкзака и стал раскладывать кашу. – Сейчас поедим, и разбежимся по палаткам, дождь скоро начнется, здесь всегда молнии сверкают, гром гремит.

Он пристроил котелок с водой над костром и раздал всем тарелки.

–О чем говорили? – Настя села рядом с Панькой, прижавшись к его плечу, отчего у Костика внутри проявилась какая-то обида, словно ему чего-то не досталось в этом мире. – Надеюсь о нас?

– Не о вас, – Пашка улыбнулся и ласково потерся головой о плечо Насти. – А о том, что здесь много странного.

– Пять человек пропало, один совсем недавно, – Настя говорила спокойно, без усмешки. – В нашем турклубе это место не раз обсуждали, даже пытались добиться от властей, чтобы его закрыли.

–И что? – полюбопытствовал Костик. – Какие результаты?

– Положительные, власти района с нами согласны, и даже поставили пару плакатов, в которых написано, что ходить сюда не рекомендуется. Мы эти плакаты не видели, потому что один из них сожгли, а второй расстреляли охотники из ружей еще прошлой осенью…

– Чего-то подобного я и ожидал услышать.

– Зря ты так, нам стоит верить, мы не обманываем тебя, – Панька достал компас, стрелка которого крутилась по кругу. – Видишь, что творится? То, что говорит Настя – правда, люди здесь действительно пропадают, и никто не может их найти. Был человек и нет его, а куда исчез неизвестно.

– Стрелка крутится, потому что имеется выход железной руды, я видел ржавые налеты на валунах, – соглашаться Костя не спешил, всегда предпочитая иметь обо всем свое собственное мнение, к тому же каша оказалась вкусная, а компания приятной. Почему бы не поболтать? – И даже верю, что люди пропадают. Они и в городе исчезают, и в стране, часть из них потом находится, а часть нет.

–А ты веришь в НЛО? - неожиданно спросила Ирина. – А в пришельцев?

–Не верю, я же их не видел.

–Тогда поверь, один из таких объектов как раз за твоей спиной.

Костик оглянулся и увидел, как над темной горой висит сверкающий шар, медленно плывущий к ним.

Не то, чтобы его это очень поразило. Шар, как шар, размером примерно метра с два, не тарелка же с инопланетянами, тем более, что через пару минут и наблюдать стало не на чем, НЛО резко взмыло в воздух и исчезло за темными тучами.

–Вот теперь верю, – Костя протянул чашку Паньке, чтобы он наложил еще каши. То ли пришлось сегодня много потрудиться, таская тяжелый рюкзак, то ли от свежего воздуха, но аппетит в нем проснулся зверский, какой никогда не испытывал дома. – Вряд ли только это что-то разумное, просто шар сотканный из неизвестной нам энергии, я читал, что такие часто появляются в местах геологических разломов.

–Здесь, как раз такое место, – Паша подал ему обратно полную миску, девушки тоже попросили добавки, каша стремительно кончалась. – В месте геологического разлома всегда бродят непонятные энергии и силы.

Сразу после его слов ударил порыв ветра, а потом на них обрушился ливень. За те несколько минут от первого порыва до капель, Костик успел доесть кашу, запить горячей водой из котелка – чай так никто и не успел заварить – и нырнуть в палатку. Дождь тут же затушил костер.

В палатке было темно, только по брезентовым скошенным стенам пробегали всполохи молний, сверкающих вдалеке над горами. Ирина включила небольшой фонарик.

– Будем ложиться спать?

– Если нет других предложений, - Костик потянулся к Ирине, сам удивляясь своей смелости. Может, действительно здесь место неведомой силы? – А то у меня есть одно…

На его удивление девушка восприняла его движение как должное, он положил руку на ее плечо, потом опустил ниже к груди.

– Подожди, – прошептала Ирина. – Давай разложим спальник, а вторым укроемся сверху. Костя это все проделал, сталкиваясь с ее мягкими и теплыми руками, пытающимися ему помочь. Когда он это все проделал, то Ирина выключила свет, а когда снова положил руку девушке на плечо, то под ней оказалась теплое тело – девушка за то время, что он возился со спальником, успела раздеться.

Он и сам начал раздеваться, что было довольно неудобно сделать в тесной палатке, но ему стала помогать Ирина и ему как-то удалось вылезть из тесных брюк.

Ливень грохотал рядом, своим шумом, похожим на грохотанье поезда в длинном туннеле, отгораживая их от всего мира. И в какой-то момент у Костика возникло ощущение, что они одни, рядом нет никого и не было никогда.

И вся его прошлая жизнь только готовила к этой встрече, к этим объятиям и поцелуям. Плохо готовила, потому что ко многому он оказался не готов, сам себе казался неловким и неуклюжим. Он не знал, что и в каком порядке делать, в голове периодически всплывали сцены из просмотренных эротических фильмов. Пытаясь следовать им, он целовал грудь, маленькие, напрягшие соски, гладил по шелковистой коже, крепко прижимая к себе Ирину.

А кульминация, к которой он и сам не понимал, как они пришли, оказалась для него неожиданной, как оглушительный гром, прогремевший с небес. Все вместе это оказалось достойным завершением, их словно подбросило вверх, и они повисли в воздухе, крепко вцепились друг в друга со странным ощущением, что именно это их и спасет.

Но гром ударил еще раз, гораздо ближе, и они очнулись, с удивлением обнаружив, что все еще живы, и долго лежали в объятиях друг друга – медленно отвалились, только тогда, когда заметили, что сверху на них капает вода.

– Надо одеться и поискать место посуше, – сказала Ирина – Ливень только начался, а вода уже течет, еще немного, палатка насквозь промокнет, а с ней и мы.

Она включила фонарик, и нисколько не стесняясь своего обнаженного тела, стала одеваться. Костя тоже с сожалением натянул на себя футболку и штаны.

– Эй, соседи, – раздался из дождливой темноты голос Паньки. – Вам не кажется, что сейчас нас с вами затопит? Не пора ли перебираться куда-то посуше? Эти палатки только теоретически покрыты водонепроницаемой тканью, а на самом деле она очень даже проницаема, особенно если ее задеть. Мы тут случайно коснулись ее в нескольких местах, теперь у нас все бежит.

Ирина хихикнула и показала на три небольшие струйки, которые образовались там, где Костик в пылу страсти бился своей головой.

В той борьбе, которой они только что занимались, удивительным было то, как они вообще всю палатку не снесли. Впрочем в этом им наверно помешали мощные валуны, подпирающие их жилище со всех сторон. Костя до сих пор чувствовал их на своих боках.

– Нас тоже топит. А какие предложения?

–Вскакиваем и бежим в сторону родника, там встретится первый Стоун Хедж – навес, для начала спрячемся там. Возьмите с собой теплые вещи, нужно будет переодеться, иначе замерзнем…

Пока Костик разговаривал, девушка оделась и быстро побросала в пустой рюкзак свои свитера.

– А у тебя больше ничего нет? – спросила она немного удивленно.

– Не знаю, - смущенно признался Костя. – Мой рюкзак Панька собирал. Я вообще ничего не хотел брать – лето же! Кто же знал, что здесь такие ливни идут?

Ирина еще раз при свете фонаря залезла в свой мешок и вытащила оттуда старый драный свитер, но Костик был признателен даже такому. Он натянул ветровку, которая от дождя вряд ли могла спасти, и потянулся к клапану палатки.

Когда он распахнул его, ветер сразу бросил в него ведро воды, а дальше все смешалось: ночь и ливень, громовые раскаты и мокрая скользкая тропинка под ногами среди высоких мрачных скал, которые вспышки молний превращали в сказочных страшных истуканов, наблюдающих над мелкими людишками, пытающихся спрятаться от вселенского потопа.

Навес оказался в стороне от тропинки, представлял собой две широкие каменные глыбы высотой метра четыре и сверху прикрытые еще одной. От дождя они защищали плохо, при каждом порыве ветра, их обкатывало крупными холодными брызгами с ног до головы.

–Здесь мы долго не продержимся, – закричал Панька, пытаясь пересилить звук дождя и потопа. – Надо перебираться в сарай. Все за мной!

Он схватив Настю за руку, потащил ее в темноту, которую не пробивали даже фонари, едва освещая тропинку под ногами.

Ирина вытолкнула под дождь Костю и помчалась за ним следом.

Бежать пришлось метров сто, и на этом расстоянии он умудрился дважды упасть, превратив свою одежду в грязные промокшие тряпки.

Сарай в сравнении с аркой оказался более защищен от ветра и дождя, имел уже три стены и крышу. Это сооружение кто-то сложил из настолько гигантских глыб, что в сравнении с которыми люди казались пигмеями.

Чтобы согреться, все сбились в один угол тесной кучкой, правда, Косте места там не нашлось, да он и сам не лез, понимая, что его друзья мокрые лишь на четверть, а вот сам со своими падениями промок насквозь. Да и грязи набрал на себя с полтонны.

– Переодеваться будешь? – спросил Панька, но потом сам же отрицательно покачал головой. – Для тебя сейчас бесполезно, все насквозь промочил, да еще грязью сверху пропитал. А если ничего не делать – можешь воспаление легких получить.

–А что предложишь? – как Костик не хотел, но последние слова скорее простучал зубами, чем произнес. Тело дрожало так, что можно было чечетку отбивать.

– Хорошо бы костер развести, и у него обсушиться и отогреться, но пока ливень не кончится, дров не найдешь. Даже не знаю. Что делать? - Паша обратился к Насте, которая прижималась к нему. – Подскажи, ты эти места лучше меня знаешь.

–У меня только одна мысль, и она мне самой не нравится, но другого выхода не вижу, - произнесла девушка, разглядывая Костика с каким-то суеверным испугом. – До ближайшей деревни километров двадцать – не дойдем. В такой темноте можно даже не пытаться. Мы через пару километров станем такими же, как он…

– Я о таком варианте тоже думал, – признался Паша. – Говорить об этом не хочется, но вижу только одну возможность. Пусть рискнет, не всех же дом к себе забирает, здесь прошли тысячи людей, а пропали единицы.

– Вы о чем? - прокричал Костя, прячась от порывов налетающего ветра за холодной и мокрой глыбой. Дождь в это сооружение не попадал, но для ветра была открыта одна стена, и он этим пользовался, превращая его в ледяную статую. – Что бы там ни было – говорите, иначе я действительно уже замерз.

– Там дальше, есть еще один Стоун Хедж, называется дом, – прокричал в ответ Панька. – Тропинка придете прямо к нему, он небольшой гораздо меньше сарая, а внутрь ведет небольшая дыра, ты в нее легко пролезешь, там сухо и тепло, но только на ночь оставаться опасно…

–Почему?

–Из этого дома и пропадают люди – чаще всего те, кто остается там ночевать.

– Но если там тепло и сухо, побежали туда вместе, – предложил Костик. - Вместе не пропадем, за руки возьмемся и прижмемся друг к другу…

–Ты уже меня прости, но там плохое место, мы туда не пойдем. Хорошо бы, чтобы и ты туда не ходил, но все складывается так, что тебе туда надо, а нам нет. Мы здесь как-нибудь перекантуемся до утра.

– Ирина?

– Извини, Костя, – девушка на мгновение выпала из кучки и поцеловала его в мокрые дрожащие губы. – Но я туда не пойду, там страшно, от статического электричества волосы дыбом встают, даже днем дрожь начинает бить, а уж ночью никто в здравом уме туда не пойдет.

– Так что я один пойду, потому что у меня ума нет?

–Решай сам, можешь остаться, только сначала разденься догола и выйди под дождь, вымойся, одежду постирай, выжмешь все, тогда мы тебя к себе возьмем – согреешься…

Костя взглянул в кромешную темноту, где сверкали молнии и извергались с небес целые водопады, представил, как моется под ледяными струями и стирает одежду, и ему стало страшно. Сразу же тело задрожало от холода, такого он за собой еще ни разу не наблюдал, видно действительно дело было плохо.

– Лучше побегу в ваш каменный страшный дом, все равно я в эти глупости не верю, – он вытащил из рюкзака драный свитер и спрятал его под ветровкой. – Встретимся утром…если не пропаду…

–Удачи!

Костя рванул в темноту, как бегун на сто метров, не заботясь о дыхании, правда, скоро пришлось сбавить темп, ноги заскользили по глинистой тропинке, и он понял что упадет и не раз, если будет продолжать в том же темпе. Поэтому метров через двадцать уже просто брел, борясь с ветром и водой падающей на него сверху. Темнота стояла жуткая, только вспышки молний освещали тропинку, камни и его самого, жалкого и дрожащего.

Мыслей у него не осталось никаких, все казалось настолько нереальным и невозможным, что мозг просто отключился от перегрузки.

Такого он еще никогда не видел, да и не могло быть в городе такого ливня, или такой темной ночи, или скользких тропинок, там всегда можно было найти место, где можно согреться, в кафе, или подъезде дома. А здесь нет ничего кроме скал, ветра и дождя, да размытой глины под ногами.

Панька не соврал, он действительно уперся в скалу, когда уже потерял надежду на свое спасение – ему казалось, что этот поход на разъезжающих ногах будет длиться до тех пор, пока он не упадет и больше никогда не встанет, только утром друзья найдут его замерзший труп с выпученными от страха глазами и серой, пупыристой от холода кожей.

Он сейчас кстати хорошо их понимал – действительно вряд ли стоило им подвергать себя такому испытанию, которому подверг себя сам. Шансов на то, что хрупкие девушки смогли бы дойти до этой скалы почти не имелось, если даже ему крепкому парню было тяжело.

Костик осветил скалу и увидел в полуметре от земли круглое, довольно приличное по размерам отверстие, из него пахнуло камнем, глиной и сухой травой, а главное теплом нагретого за день камня. Не долго думая, влез туда и упал на твердую каменистую почву.

Лежал и дрожал со странным ощущением, что он умирает, никогда до этого момента подобного не испытывал. И о смерти раньше не задумывался, хоть и знал, что та существует. Она всегда была в какой-то нереальной дали, а тут вдруг неожиданно приблизилась, стала реальной, оказалась совсем рядом – можно было прислушаться и услышать за спиной ее хриплое прерывистое дыхание. Или это было эхо?

Костя себя немного пожалел, а заодно и обругал Пашку, притащившего его сюда на верную смерть. Ему видите ли захотелось посмотреть местный Стоун Хедж. Вот он, Костик, в нем лежит, и абсолютно ничего не испытывает. Ни волосы не встают от статического электричества, никто не звонит ему по мобильному телефону, не происходит абсолютно ничего.

Тихо, тепло, хорошо…

Густая бархатная темнота, нежная как объятия, и немного тревожная, как сон.

* * *

А через неделю в городе появились новые мертвецы, и их тела напугали горожан еще больше того, что люди видели раньше. Новая смерть казалась еще страшней. Тела не были разорваны клыками или когтями, а были только высохшими, плоскими, похожими на осеннюю листву. Иногда они были настолько легкими, что их мог поднять в воздух порыв ветра.

Вряд ли этих несчастных людей выпивал вампир, тот пьет только кровь, а в этих телах не было вообще никакой жидкости.

Мертвые теряли свой вес, который имели при жизни, ветер поднимал их и тащил по улице, пока не попадали в ручьи нечистот, которые текли по улицам, где тела снова набирали свой вес, впитывая в себя влагу, как губки привезенные с далекого моря.

Вот тогда впервые заговорили о том, что наш город проклят, и без помощи королевских магов нам не обойтись.

Когда обнаружили первый труп, лежащий в вонючей луже, люди собирались вокруг него до тех пор, охая и ахая, пока не образовалась огромная толпа. Тогда появились стражи. Пять человек в кирасах раздвинули толпу, чтобы дать возможность пройти к телу городскому магу.

Тот долго стоял и смотрел, и его еще совсем молодое лицо бледнело с каждым ударом сердца, пока не сравнялось цветом с трупом, а у которого кожа была совсем белой.

Маг у нас молодой, город его получил из столицы, когда умер старый чародей. Старого волшебника любили все, горожане ходили к нему, чтобы получить любовной травки, увеличивающей мужскую силу, либо получить купить мощный оберег от супружеской неверности. Он никому ни в чем не отказывал, и помогал всем. Не знаю, насколько он был силен в боевой магии, но не думаю, что при старом чародее по улицам стал бы разгуливать оборотень, или вампир.

Может быть так совпало, а может и на самом деле старый чародей был мастером своего дела, но ни одна нечисть к нам не забредала, и горожане даже забыли, что за городскими стенами находится страшный мир, в котором полно всевозможной нечисти.

Даже сейчас, когда прошло уже пять лет со дня смерти мага, люди до сих пор его вспоминали.

Да такого количества смертей не помнил ни один старожил, сама смерть поселилась в нашем городе, и чтобы ее изгнать нужен был кто-то посильнее молоденького парнишки, бледнеющего при виде мертвого тела, тем более, что молодой чародей показал свою полную неспособность справиться с бедой, скользящей среди черных теней под огромным ликом Луны.

Маг еще долго стоял бледной мраморной статуей похожей на те, что стояли в садах богатеев, потом наклонился и поднял тело. Вот тогда все и ахнули.

Это было невероятно страшно вдруг увидеть, как от человека еще вчера полного жизни, осталась только высохшая кожаная оболочка, которая даже вместе с одеждой пропитавшейся вонючей жижей вряд ли весила больше, чем кошель с серебром.

Чародей держал мертвеца двумя пальцами, брезгливо отстранившись, внимательно разглядывая то, что осталось от сапожника, живущего и работающего на соседней улице. Кто-то его уже узнал и рассказывал всем, как шил у него сапоги.

Мастер он действительно был хороший и к нему обращались многие, мои сапоги тоже тачал он, а я ими нахвалиться не могу.

Тело мастера стало плоским, кости практически исчезли, как мышцы и жир, в наличии имелась только тонкая кожа, словно выбеленная в дубильных чанах, от человека осталась только тень.

Так в наш город пришла новая беда.

Горожане еще не смогли примириться с оборотнем, а уже появилась новая нечисть. Определенно кто-то проклял наш город.

- Его убил вампир? – спросил кто-то из толпы. – Отвечай, маг, ты обязан это знать.

- Нет, это не вампир, - покачал головой маг. – Все гораздо хуже. Вампир выпивает кровь, а это странное существо выпило всю влагу, в том числе из мяса и костей. Видите даже череп похож на высохшую солому?

Он сжал голову, и она смялась под его пальцами, словно яичная скорлупа

- И как ты собираешься с ним бороться? – поинтересовался все тот же неугомонный голос из толпы. – Или опять скажешь, что без серебра его не победить?

- Без серебра не победить ни одну нечисть, - проговорил задумчиво и как-то отстранено чародей, он словно витал где-то далеко, хоть естественный цвет так и не вернулся на лицо и руки. – Мне неизвестно, что за тварь забрела к нам в город, знаю только, что она сильнее меня. Чтобы так высосать человека, нужна мощная магия, которой я, увы, не обучен.

- И что же нам теперь делать?

- Не знаю, - маг растерянно развел руками. – Уверен, что эта нечисть не будет жить в городе вечно, она возьмет свою дань и уйдет. Я слышал, что в других городах подобные твари убивали по десять, кое-где двадцать человек, а потом уходили. Молитесь о том, что оно выпило не вас, а кого-то другого – это все, что я могу посоветовать.

- Может нам самим убить тебя, раз ты так бесполезен?

Толпа яростно подалась вперед, но стражи выставили вперед алебарды, сдерживая передние ряды. Послушались пронзительные свистки, и толпу разделил на части целый отряд, который привел мой отец.

Стражники разогнали людей, а потом, окружив чародея со всех сторон, отвели того домой, посоветовав, не выходить из дома без охраны.

Правда, я слышал, что мальчишки все равно обстреляли неудавшегося волшебника конскими яблоками с крыш, а бывалые воины, которые должны были защитить его от нападения, только усмехались в усы, глядя, как молоденький маг вытирает испачканное лицо, размазывая дерьмо по своим щекам.

Этим наш маг только добавил себе городской нелюбви, если бы он испепелил бы мальчишек каким-нибудь заклинанием, его бы осудили, но поняли, а тут он еще раз подтвердил, что совершенно беспомощен.

И все стало ясно, что деньги, которые на него потратил город, были выброшены на ветер.

Правда, была и польза от этого случая, что-то в головах людей сдвинулось в правильную сторону. Горожане вдруг поняли, что помочь они могут себе только сами. городская управа от всего на свете не спасет, даже имея три отряда стражников.

Купцы собрали целый пуд серебра и передали его стражам, кузнецы отковали бесплатно из него наконечники для копий и алебард, а также болты для арбалетов и наконечники для стрел. Теперь по ночам стражники по-настоящему патрулировали город, а не отсиживались в трактирах. Конечно, им было не охватить весь город, но по крайней мере там, где горели фонари, теперь по ночам слышались свистки, которыми дозоры перекликались между собой.

И действительно это помогло. Разорванные трупы перестали находить, правда, каждое утро обнаруживали по-прежнему высохшие. Самым страшным казалось то, что людей от этой лютой смерти не спасали даже толстые стены домов и кованые двери.

Не раз бывало, высосанными находили людей из богатых кварталов, которых охраняла личная охрана, вооруженная так, что стражникам оставалось только мечтать.

Двери обитые железными полосами закрывали на мощные засовы, ставни и трубы прикрывали специальными металлическими заслонками, а людей по-прежнему находили утром рядом с домом в виде высохших тел. Замки и засовы были не тронуты, заслонки закрыты…

Странные творились дела в нашем городе и очень страшные.

А чуть позже стали говорить о том, что и за пределами города не все благополучно. Неизвестно как пришло известие о том, что в горах появились огромные твари, похожие на человека и ходящие также на двух ногах. Они таскали с собой дубины и нападали на ближайшие села, причем после этого в деревне исчезали все жители, не находили ни раненых ни убитых, ни живых…

То ли великаны ели их, то ли продавали в рабство.

Магистрат даже собрался послать стражей на подмогу, но как только узнал, что эти существа выше, сильнее и быстрее любого человека, то сразу передумал. Если погибнут стражники, станет некому защитить город от нечисти, а и так у нас было не очень-то хорошо. Но со стражниками имелась хоть и слабая но надежда, что они когда-нибудь изловят эту тварь, а вот без них все станет безнадежно.

В голову управе пришло только одно – после долгих обсуждения они решили направить гонца к королю, чтобы тот прислал к нам в город своих гвардейцев и настоящих магов, которые смогли бы справиться с нечистью.

Прошение вызвался доставить один богатый купец, который как раз собирался ехать в столицу по своим делам. Отбыл он на следующий день в сопровождении десятка лучших наемников, состоящих у него в охране, и городу оставалось только ждать и надеяться на то, что король благосклонно воспримет просьбу горожан, смилостивится и пришлет помощь.

То ли так совпало, то ли еще что-то произошло, что не заметил, но именно в этот момент отец изменил отношение ко мне, если раньше он меня просто не любил, то теперь возненавидел. Он стал задумчив, почти не улыбался, и мне вдруг начало казаться, что он меня стал побаиваться. Понимаю, это звучит, как глупость.

Как может командир одного из отрядов городской стражи бояться своего сына? К тому же, не очень рослого, вряд ли умного, и не очень везучего, но такое ощущение у меня не проходило. А своим чувствам я доверяю, они меня никогда не подводят.

С каждым днем обстановка в доме накалялась, на меня уже братья и сестры стали смотреть с подозрением, а когда я интересовался, чем им не нравлюсь, то отводили свои взгляды в сторону. Что-то происходило в нашей семье, что я не понимал.

В голову пришло только одно – возможно всем вспомнилась история моего рождения, когда мое появление на свет убило нашу маму, и теперь они решили, что пришло время мне за это мстить.

На всякий случай я решил найти ту бабку – повитуху, которая принимала роды, чтобы знать все обстоятельства дела на тот случай, если придется оправдываться.

Признаюсь сразу, это оказалось не просто. Отца я, понятное дело, спрашивать не мог. Братья и сестры отпадали по той же причине, поэтому пришлось опрашивать соседей.

Хорошо, что среди них нашлась пара человек, которые всегда жили на этой улице и прекрасно помнили наше семейство, и все то, что у нас происходило все эти долгие годы.

С трудом один дед вспомнил, что за бабка в это время принимал на этой улице роды. Я узнал, что была она в те времена – семнадцать лет назад – довольно молодой женщиной, значит, у меня есть шанс на то, что она еще не потеряла свою память или не умерла от старости.

Дедок к концу разговора хоть уже и не помнил, как меня зовут, и кто я такой, сумел назвать район города и приблизительно улицу, на которой жила в те давние времена повитуха.

Трудно было поверить в то, но эта женщина по-прежнему жила там, старик не обманул. Я нашел улицу и дом, и саму бабку. Она была жива, находилась в добром здравии и еще не потеряла памяти, и оказалась, далеко не так стара, как мне думалось.

Она меня не узнала, да и как могла, если видела меня только младенцем, еще ничего не умеющим, ничего не знающим и умеющим только плакать.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге