Королевство Саф
Пролог
... В этом мире чудесная субстанция эфира кристаллизуется и источает магическую силу. Говорят, эфир этот происходит от вздохов богов. Это поразительный, хоть и не редкий, источник волшебства. Но есть более древний, могучий и исключительный — родство с самими богами.
Никому не ведомо, как на самом деле появились волшебные кристаллы — плодородная ли земля породила их, глубины Тартара или кровь божества, упавшая в эти места — известно одно: из кристаллов научились добывать энергию, и их месторождения стали важнейшим политическим инструментом.
В местах с особенно большими месторождениями кристаллов волшебство аномально сильно, там проще колдовать, а в семьях, не восприимчивых к магии, рождаются дети с магическими способностями (но есть и люди, не восприимчивые к магии). Это идеальные места для обучения волшебников — и кладезь невероятной энергии. Благодаря кристаллам стало возможным изобретение холодильников, незатейливых стиральных машин, лампочек и кухонных плит. Всё это может работать от одного небольшого кристалла внутри предмета.
По счастливому совпадению земли, богатые кристаллами, достались королевству Саф в те стародавние времена, когда государства только зарождались, разрозненные племена, разрываемые частыми войнами, выбирали себе королей, и никто не помышлял, что из кристаллов можно извлечь выгоду. Время шло, время плело узлы в ткани длинных исторических гобеленов, и теперь Саф всеми силами отстаивает территорию с кристаллами, принадлежащую ему. Соседние королевства, экономически зависимые от него, иногда отправляли туда своих соглядатаев, так как считали, что это более действенное средство, чтобы разрушить Саф изнутри. Но короли Сафа были мудры и очень осторожно выбирали себе приближенных, а потому шпионы быстро отправлялись на виселицу.
К тому же, всё не так просто с землёй, которую все желали заполучить. 80% территории с кристаллами находилось в Вечном Лесу — лесу, с веками приобретшим культовое значение. Это волшебный загадочный лес, который не открывал своих тайн никому. По преданиям Деметра заколдовала его, но почему — не знает никто. В нем обитают души умерших, и он внушает многим поколениям людей суеверный ужас. Ни один человек, ушедший в него, не вернулся — и неважно, с какой целью он вошёл. Лес, словно живой и обладающий разумом, поглощает людей, но они продолжают входить в него в поисках пропавших любимых или меча в камне. В забытых предсказаниях говорилось, что только один человек может войти в лес, найти меч и выйти оттуда, чтобы прекратить страшную войну между государствами и между богами Олимпа и спасти свой народ от страшных бедствий. Меч выковал Гефест в дар Зевсу, но по какой-то причине позже Зевс перестал владеть мечом. В предсказаниях, записанных древним мудрецом, был описан этот эпизод, но книга предсказаний затерялась во времени, а люди позабыли, чего нужно опасаться.
На юге Саф граничит с Нари, на севере — с Брённесбергом. Столица Сафа, Норссет, располагается сравнительно близко к одноимённой столице Брённесберга, что делает более простой торговлю и сообщение правящих домов, и на очень большом расстоянии от столицы Нари Аль-Кадимы, товары которой из-за этого сильно прибавляют в цене. В отношениях Сафа и Брённесберга давно наметился разлад: во время преподношения даров в храме Геры в Брённесберге несколько человек пытались взорвать здание, у них почти получилось, но заколдованные бомбы по непонятной причине дали недостаточно мощный взрыв. После этого преступников задержали и опознали в них граждан Сафа. Король Брённесберга Деврад обвинил Саф в случившейся трагедии и в попытке манипулировать его решениями (якобы если он не проведёт внешнеполитические реформы, взрывы будут продолжаться). В ходе сложных и опасных поисков соглядатай Сафа выяснил, что люди, пытавшиеся взорвать храм, были специально нанятыми Деврадом гражданами Брённесберга. Тогда развязать войну не удалось.
С годами всё больше беженцев из Брённесберга стало искать убежища именно в Сафе. Почти все они оказались там нелегально и тщательно скрывали своё происхождение. Несмотря на то, что по сравнению с соседями Саф всегда был зажиточным и благополучным, и у него были проблемы: «подпольная» магия, теневой рынок волшебных услуг и маги-любители, ввоз контрабанды, преступность в студенческой среде, незаконная продажа пыльцы фей (некоторые её виды вызывают зависимость).
Отношения этих двух королевств с годами становились всё напряжённей, так как Брённесберг несколько раз предпринимал попытки начать вооружённый конфликт за земли с кристаллами, и Саф в тайне заключил союз с Нари, заручившись не только поддержкой его военных сил, но и волшебников, которые были необычайно умелы и обладали уникальными знаниями.
Так как Саф и в частности город Пон стали местами с исключительно сильной магией, здесь стало появляться гораздо больше волшебников, чем на всём северо-западе. Они, как чрезвычайно интересные и загадочные субъекты, заслуживают отдельного внимания.
В народном эпосе сохранились намёки на то, что волшебники пришли откуда-то из-за моря с особой миссией — помогать народу и направлять его помышления в более возвышенное, благородное русло. Испокон веков люди испытывали перед ними благоговейный трепет, и волшебники обладали непререкаемым авторитетом для масс. В их руках всегда лежала великая ответственность. Они придерживались особых взглядов, правил жизни, таких как скромность, великодушие, непритязательность в быту и, соответственно, нестяжание. Однако им не возбранялось вмешиваться в политику. Потому маги и предсказатели Сафа, столетиями помогавшие простому люду своим волшебством, мудростью и предостережениями, изначально не зависевшие от политики, материальных благ или общественного мнения, стали получать всё больше доверия королей, и вскоре правители сделали своими советниками лучших волшебников из тех, которых можно было подкупить, уговорить отречься от пыльных келий, полных свитками, и от аскетичного образа жизни, который был единственно верным согласно философии самих же магов. Во времена, в которые разворачиваются события этого рассказа, многие маги сами стали придворными, стали жить в роскоши, обласканные льстивым вниманием королевского рода. Теперь они могут делиться премудростями с магами из других, далеких королевств, в их распоряжении библиотеки с огромными собраниями учёных и волшебников, границы их познаний сильно расширились, но теперь их заботят лишь власть, влияние и честолюбие, которое они удовлетворяют в том числе за счёт своих учеников.
Если волшебники северо-запада с рождения обладают восприимчивостью к магии, то у жрецов Нари эта восприимчивость приобретённая, что кажется немыслимым. Более того, магические способности у их народа имеют культовое значение, а это значит, что их может получить только специально подготовленный человек. По достижении определённого возраста он проходит обряд, после которого может колдовать. Нари хранит этот обряд в строжайшей тайне — как бы ни хотели о нём узнать чужаки, чтобы изучить саму природу возникновения магии.
В последнее время отношения между соседствующими Сафом и Брённесбергом сильно накалились, и в то же время души граждан наполнились надеждой на явление предречённого героя. Ожидание изменений и ощущение приближающегося шторма уже витало в воздухе и неотступно следовало за ними.
Глава 1: Монстр на свободе
Тусагёрл и ребята условились встретиться в пятницу вечером у неё. До этого ей нужно было завершить много дел: съездить на ярмарку и выкупить книги у букиниста, затариться свежими продуктами для приготовления вкусностей и хоть немного прибраться дома. Да, перед тем, как чиллить, нужно изрядно поработать!
Ей как всегда не хотелось вставать с большой тёплой постели из-под пушистого, как летнее облако, одеяла. Дасти, кошка Тусыгёрл, мурчала где-то под подушкой и вылизывалась, да так тщательно, что вся кровать затряслась. Поздний рассветный луч солнца тёплым глянцем коснулся черных бровей Тусыгёрл, и она совсем проснулась.
Комната была заполнена светом весеннего неба, и он грел деревянные полы; птицы множили свои песни меж распускающихся листьев деревьев. Она расплылась в улыбке. Вставать уже не так тяжело.
Умывшись и переодевшись, она спустилась на первый этаж, на кухню, позавтракать и покормить кошку. Дом Тусыгёрл был довольно большим, и её книжная лавка располагалась прямо в нём. Спустившись с узкой лестницы, она сразу повернула налево, к кухонному столу и шкафам. Кухня была соединена с гостиной, чтобы она могла постоянно общаться с друзьями. У противоположной стены, слева от окна с цветочками, стоял огромный стеллаж с книгами и кресло рядом — что-то вроде читального уголка. Большой обеденный стол был справа от лестницы, но Тусагёрл за ним почти не сидела, когда была одна — слишком одиноко.
Солнце светило ярко за белыми занавесками и наполняло дом огромной радостью. Сложно было поверить, что вечером по прогнозу обещали ливень. Но это даже и лучше — хозяйка дома сможет разжечь огонь в камине, потому что по ночам пока холодно. Тусагёрл приготовила себе яичницу с беконом и чаёк. Ей не терпелось выйти на улицу и проехать на старой повозке, колесящей туда-сюда, как общественный транспорт, от деревни до города Пон.
В дверь кто-то постучал, и она побежала открывать. Это был Книжник, милый мальчик, который работал в книжной лавке Тусыгёрл.
— Привет. Открой лавку, пожалуйста. — Тихо и смущённо сказал он. — Я свой ключ потерял, ума не приложу, где.
— Конечно!
Она улыбнулась. Книжник боялся, что Тусагёрл отчитает его, но у неё было прекрасное настроение.
— Книжник, ты уж постарайся найти ключ. Он необычный, синий, сразу ведь понятно, что он открывает. Боже упаси, его найдёт кто-то подозрительный.
Они прошли через калитку, повернули направо, обогнули палисадник, и Тусагёрл открыла дверь. Их приветствовал запах книг, как только они зашли. Старина и мудрость многолетней пылью покрывали здесь всё. Магазин занимал оба этажа. На втором находились стеллажи, набитые старыми ценными книгами, и их было хорошо видно за перилами. Также за стеной находилась немаленькая кладовая, поэтому стеллажи стояли в полутора метрах от лестницы.
Книжник сел за прилавок и стал листать книгу, которую вчера вечером оставил недочитанной. Он должен был прочитать её полностью, чтобы дать о ней какие-то характеристики покупателям. Тусагёрл, чтобы не нарушать благословенное спокойствие, тихо спросила у Книжника:
— Ты точно придешь на тусу сегодня вечером?
— Да, планы не изменились.
— Не переживай, нас будет немного.
Она упомянула об этом, зная, как Книжник не любит толпы незнакомых людей.
Тусагёрл ещё немного задержалась в лавке, вспоминая, не забыла ли чего, и оглянулась. Книжник был здесь единственным движущимся существом, ярким пятном, особенно сейчас, когда на его золотые волосы светило солнце, отчего они словно сияли сами.
Тусагёрл помчалась на ярмарку в город. Идти было километра четыре, и она надеялась, что повозка её подхватит, но она, похоже, развозила очень много людей и плелась ещё где-то далеко, так что весь путь она прошла сама. Все, кого она знала, и все, кого она не ожидала увидеть, уже были там.
Весенняя ярмарка предвещала время скорого посева и празднования Первого дня лета. Там можно было найти всё: уцененные предметы быта (в том числе книги), необходимые для садоводов и фермеров тачки, лопаты, саженцы, ведра, удобрения, сласти и безделушки для детей, фургоны подозрительных магов, разных необычайных волшебных зверей.
Мероприятие это длилось по традиции три дня и было настолько масштабным, что любое производство и любая работа стопорилась на мили вокруг, а потому бургомистр Пона решил сделать дни ярмарки выходными. Именно поэтому Тусагёрл и её друзья решили посидеть вечерком вместе.
Множество людей толпились на ярмарке — кто рассматривал антиквариат на длинных столах, кто ставил шатры, не то цирковые, не то магические (Тусегёрл всё было на один лад), кто выбирал свежие овощи. Тусагёрл с удивлением обнаружила, что эльфы привезли на продажу единорогов и пегасов, хотя управители города неохотно и редко давали на это разрешение.
Она неторопливо оглядывалась по сторонам, войдя в самое начало торговых рядов и крытых прилавков. Всё буйство красок и запахов удивляло её. Накупив вкусностей и продуктов для вечернего стола и запихнув их в рюкзак, она совершенно позабыла, зачем пришла, и с восторгом перебегала от одного торговца к другому. Любовавшаяся диковинками, привезенными за дридевять земель, Тусагёрл порой просто любопытно слонялась и старалась не привлекать внимание, но это было почти невозможно, потому что все её знали, дружелюбно здоровались, и даже те, кто знал её только по наслышке, издалека узнавали её по недлинным сине-фиолетово-оранжевым ярким волосам.
Тусагёрл разглядывала прилавки, и ей вдруг стали попадаться на глаза амулеты, обереги, гороскопы, благовония, лунные календари, магические камни и средства для очарования мужчин (а это — Тусагёрл знала — была только белладонна). Тут уж она вслух выдохнула: «Ооооо неееет» и скорее пошла в противоположную сторону. «Лучше куплю себе мороженое у Снежинки, — подумала она. — Где-то я её видела...»
Но было уже поздно. Её окликнул знакомый высокомерный голос.
— Привет, Туса!
Это была Зодиак, лучшая ученица мага Мерендила. Она редко бывала в городе, а её появление на ярмарке было не самым приятным сюрпризом. Тусагёрл её недолюбливала и относилась с долей настороженности, потому что Зодиак вмешивалась в городские праздники, которые она препарировала, переносила внимание людей на себя и свою магию в самый неподходящий момент. К тому же, Тусагёрл чуть ли не единственная видела, что она, длинноногая, высокая, худая и смазливая, с золотыми волосами, зелеными сверкающими на солнце глазами, веснушками и пухлыми губами, — пустышка. Возможно, это видели и мужчины и поэтому хотели её, а, возможно, никогда не копали глубже и не замечали этого под её длинными ресницами.
Тусагёрл с трудом сделала лицо попроще и повернулась к ведьме. Та смерила её оценивающим взглядом, будто самоутверждаясь за счёт неё.
— Ааа, Зодиак! — с едва заметным презрением сказала она. — Надолго в городе?
— Пробуду здесь дольше, чем обычно. Мне необходимо сделать кое-что, чтобы завершить обучение.
В этот момент из темно-синего небольшого шатра вышел Мерендил, услышал их разговор и с гордой улыбкой сказал:
— Зодиак делает огромные успехи. Совет магов ещё не видел такого сильного оракула!
Волшебник погладил её по голове, и она улыбнулась.
— Ещё увидимся, Тусагёрл, — сказала Зодиак, посмотрев на неё сверху вниз, и пошла в шатер.
— Удачи с последним испытанием!
И тут волшебница повернула голову и посмотрела в глаза Тусегёрл каким-то потусторонним, лукавым взглядом, и ужас пронизал всё её существо; ей стало не по себе. Туса не могла пошевелиться.
— Она что, станет пифией?
Женский низкий голос вдруг прозвучал позади над её ухом. Она не видела, как Алексис, её подруга, превратилась из лисы в человека, и немного испугалась такой неожиданности.
— Хвала Небесам, нет! Она будет новым оракулом города.
— О, ну конечно. У нас был лучший предсказатель графства, и тут бургомистр Лютик решил поменять его на тушу посимпатичней.
Подруги посмотрели друг на друга, посмеялись и только сейчас поздоровались и пожелали друг другу хорошего дня. Алексис тоже должна была прийти в гости к Тусегёрл, так что они разошлись.
Наша гостеприимная хозяйка ещё немного походила по ярмарке и пошла домой.
... Гостиная прибрана. Ужин приготовлен. Дасти вымыта. Скоро должны прийти друзья. И тут Тусагёрл вспоминает, что забыла самое главное — выкупить раритетные книги! Их просто необходимо забрать сегодня, потому что, возможно, это последние экземпляры. Она и так с руками оторвала их у конкурентов и пообещала отдать за них букинисту в два раза больше ассигнациями. Она вскочила со стула, написала записку, что ребята могут заходить в дом в ее отсутствие, предупредила, где она и извинилась.
До букиниста бежать пять километров в противоположном направлении от города, но она побежала, ворча по дороге: "Нужно было копить на ослика! Как было бы просто, если б у меня был ослик!" Позади неё скоро загремела повозка сапожника, и он сам предложил её довезти. Тусагёрл немного передохнула в ней — где ставить ударение, решать вам.
Букинист ждал её. Она завалила его деньгами и уже собиралась бежать обратно, но только она открыла дверь, хлынул жестокий ливень. Она не могла идти под ним и намочить драгоценные книги, тем более, заболеть. Она могла пройти через лес, но там легко встретить волков-оборотней. Как-то Алексис столкнулась с ними в обличье лисы и потом лежала в больнице с рваными ранами. Оставалось только ждать, когда дождь хоть немного утихнет.
Стало темнеть. Тусагёрл нервничала, что её друзья, пока она вернётся, уже успеют посидеть у неё и разойтись. Терпеть она больше не могла — дождь продолжал лить и, видимо, не собирался останавливаться. Тогда она попросила у букиниста ненужного тряпья, чтоб обмотать им книги и отправиться домой сейчас же.
Она зашагала по тропе, которая напрямую ведёт к деревне. Она несла тяжёлый сверток под длинным плащом, так что бумага не должна была отсыреть. Она очень замёрзла. Долго, вечность, казалось ей, шла она, хлюпая ногами в лужах и грязи и слушая свои мерные шаги. Пройдя полпути, она прибавила шагу и обрадовалась, когда, наконец, подошла к дому и увидела свет от камина в своём окне. Громко и быстро отворив дверь, она вбежала в полумрак комнаты, где было тепло, и воскликнула, подняв руки, как супергерой:
— СИЛА ЧИЛЛА!!
Там, где появлялась Тусагёрл, всегда начинался весёлый кипиш, смех и радость. И сейчас её друзья, которых она ценила больше всего, громко обрадовались её приходу и встали с дивана и кресел у камина.
— Тусагёрл, как ты дошла? Там же такой ливень!
— Снимай плащ, его нужно высушить!
— Ребята, простите, что оставила вас! Представляю, как это нелепо выглядит.
— Зато ты не оставила нас голодными! — пошутила Алексис.
— Долго вы уже здесь?
— Час или полтора. — Ответил Оссирианд, старший брат Тусыгёрл. — Еще не так поздно, как тебе кажется.
Действительно — Тусагёрл присмотрелась к часам на каминной полке — начало восьмого. Да и солнце погасло так скоро только потому, что плотные дождевые тучи скрыли закат.
Друзья уютно расселись у камина. Алексис разлила всем чай и отдала подруге последний, уже холодный, кусок пиццы. Тусагёрл завернулась в плед и стала согреваться, слушая, что скажет Алексис.
— Так о чем я?... А, ну конечно. Зодиак снова приехала в город. Мы с Тусойгёрл видели её сегодня на ярмарке.
Книжник был так удивлён, что перестал уминать пирог за обе щеки и звенеть вилочкой о тарелку. Всё застыло, и в тишине было слышно только тиканье часов да мурчание Дасти где-то в темноте.
— Что ей здесь понадобилось? — тихо и сокрушенно спросил Оссирианд.
— Она сказала что-то про завершение обучения у магов. Что ей нужно сделать «кое-что» (Тусагёрл показала пальцами кавычки).
— И она больше ничего не сказала?
— Конечно, нет! Ну она не будет писать диссертацию, это уж точно.
— Она имела в виду обряд инициации. — предположила Алексис.
— Но ведь Зодиак уже предсказывала будущее на закрытом собрании в Палате, — сказала Тусагёрл. — Это вроде бы и считается последним этапом обучения?
Оссирианд укоряюще посмотрел на сестру — он просил её никому не упоминать о тайном собрании. Он был помощником предводителя скромного войска города, а потому тоже присутствовал там во время предсказания.
— Ну, инициация у таких, как она, включает три испытания, и каждый наставник назначает их для своих учеников в зависимости от того, что им будет полезней и с чем они справятся. И все они в конце обязательно приезжают в Пон. — Ответила Алексис и хлебнула чай из маленькой кружечки, оттопырив мизинец.
— Ого, откуда ты столько знаешь? — удивился Книжник.
— Вычитала в книге. Да и ведьмак один рассказывал...
Все на мгновение притихли, кто-то вздохнул.
Тусагёрл с довольно прискорбной миной тихо сказала:
— Зодиак пришла с этими волшебными шарлатанами в наш город неспроста. У меня плохое предчувствие.
— Тусагёрл, они не шарлатаны! Многие из них служат королю, — одернул её Оссирианд.
— То, что они служат королям, ещё не значит, что им действительно можно доверять. Короли пользуются их предсказаниями и волшебными ритуалами ради сиюминутной выгоды, порой даже не задумываясь о том, как дорого придётся платить за мгновенную удачу. В этот раз волшебники пришли с дурными намерениями, помяните моё слово!
Дасти, похоже, лежала в кресле у книжных полок, в темноте, потому что туда не добирался свет камина, но скакнула и прибежала к хозяйке, принеся с собой запах осеннего дождя и увядающей листвы. В том углу, где только что была кошка, что-то зашевелилось.
— Волшебники держат в тайне, кто научил их всему, что они умеют сейчас, но в Преданиях сказано о благородных существах, пришедших из-за моря, которые обучили предсказателей, магов и математиков, чтобы те предупреждали беды и направляли людей. Они прекрасно знают о своём предназначении здесь и об ответственности, которую несут. Если б ты читала предания, не сказала бы про них такое. Я был о тебе более высокого мнения, Тусагёрл.
Это молвил Октябрь. Туса до последнего момента надеялась, что его здесь нет, а движение во мраке комнаты ей померещилось. Его пригласил Оссирианд, потому что ценил его компанию, но Тусугёрл рядом с ним всегда что-то смущало, словно она чувствовала (и ей это казалось очевидным), что, так как Октябрь не любит шум, громкий смех без причины, неуемную энергичность людей, она сама ему совсем не нравится. Ведь всё это было в её сущности, этим она дышала, а он презирал. К тому же, она находила его занудным и тусклым. Но его уважение, даже огромными трудами, всегда хотелось завоевать многим людям.
Тусагёрл почувствовала себя глупой, когда Октябрь сказал всё это. Ей как всегда стало немного неуютно. И так бывало часто.
Она сурово смотрела в темноту, пытаясь отыскать его взгляд. Глаза его засверкали, и она поняла, что он смотрит в упор в её зелёные глаза под хмурыми бровями. В который раз он оспорил её доводы, в который раз прохлада прошла между этими друзьями!
Алексис почувствовала, что напряжение между ними можно резать ножом, и сказала:
— Не знаю насчет магов, а вот Зодиак точно не вызывает доверия. Даже мне от неё не по себе.
— Согласен! — одхватил Оссирианд. Дальше он разговаривал скорее только с Алексис. — Слышали, что завтра у подножия леса будет сходка магов? Я хотел пойти, но завтра ночью у меня будут учения.
Алексис игриво отвечала ему:
— О, как жаль! Я обязательно туда пойду. Хочу поглядеть на эти их мистические штучки. Осси, я тебе расскажу, что там творилось, если будет что-то интересное.
Зрительный контакт Алексис и Оссирианда был ещё более осязаем, чем у Тусыгёрл и Октября, и Книжник, сидевший между ними на диване, покраснел и смутился, а потом резко встал и спросил:
— К-к-кто будет ещё чай?
— Я буду! — Воскликнула Тусагёрл. — Черный чай в шкафчике под столом, в жестяной банке. Возьми свечу, Книжник, дорогой, иначе не разыщешь. Октябрь, хочешь ещё чаю?
— Да, пожалуйста.
Мальчик заварил небольшой чайник на кухне, в полумраке, а Алексис пересела поближе к Оссирианду.
Прошло ещё какое-то время, прежде чем все они снова заговорили об одном предмете. Это необычайно освежило вечер.
— Один мой сослуживец, — рассказывал Оссирианд, — на прошлой неделе в своём доме поймал вора.
— И что же он с ним сделал? — спросила Алексис.
— Ну, это было ночью, и он вообще не видел, кого бьёт. И поймать при всем желании не смог бы.
Тусагёрл уточнила:
— А, это ведь твой приятель? Ты что-то такое упоминал.
— Да, Эрик.
— О, я его знаю! — сказала Алексис. — Темненький такой.
— Да-да, это он. Он был один дома, к тому же, поддатый, было уже далеко за полночь, и он услышал шум на кухне. Подумал, это служанка у него еду ворует. Но это был мужик в теплом плаще из какой-то шкуры, высоченный, под шесть с половиной футов, и шириной как две лошади, он это при лунном свете увидел. Эрик очень храбрый и собранный боец, поверьте мне, я не хочу выставить его в неприглядном свете, но даже он испугался до чертиков. Говорит, в жизни не видел таких людей. В общем, он чем-то ударил этого здоровяка, сковородкой, кажется (Октябрь рассмеялся), погнал его такими словами, которыми я не буду разбрасываться при дамах, и воришка, похоже, и сам не на шутку испугался и убежал, разбросав все кастрюли и разбив тарелки. И главное — не украл ничего! Эрик, конечно, разбушевался, ему лучше на глаза не попадаться, когда он злой и пьяный, но такие моменты он не забывает даже после попойки. Когда он на следующее утро рассказал об этом нашим полковым, никто ему не поверил, все только посмеялись. Но командир отнёсся к этому серьёзно.
— А ты поверил?
— Как сказать... Он всё-таки был не в себе, может, приснилось. — Оссирианд призадумался. — А выдумать такое было бы странно, ведь Эрик рассказал это не чтобы облегчить душу, а чтобы предупредить о возможной опасности.
— Кто бы это мог быть?.. — Призадумалась Тусагёрл. — Не встречала в Поне мужиков, которые бы подходили под это гиперболическое описание.
И тогда Книжник предложил интереснейшую мысль:
— Почему мужик? Может, это вообще не человек?
Все посмотрели на юношу, а потом переглянулись.
Дождь за окном, тиканье часов и треск поленьев — вот всё, что заполняло абсолютную тишину. Тусегёрл стало не по себе. Дасти внезапно убежала из-под пледа, с тёплых колен хозяйки, словно почувствовала что-то. Книжник нарушил молчание.
— Согласен, тупая мысль, не надо было гово..
— Вовсе нет, Книжник! — Перебил его Октябрь. — Что натолкнуло тебя на это предположение?
— Ну, не знаю, наверное, потому что я читал недавно один из томов справочника о загадочных существах. Там было про йети. Они тоже огромные и мохнатые.
Тусагёрл что-то вспомнила и пошла к книгам, которые принесла сегодня. Там был похожий тяжеленный справочник о волшебных животных и растениях. Она притащила его к столу и с грохотом опустила на него. Друзья тесно склонились над книгой, толкая друг друга плечами, чтобы рассмотреть рисунки и записи под тусклым светом.
Они не нашли ничего про йети, но нашли про одну из разновидностей домового.
... Свет огня трепетал на стенах дома. Дождь постепенно стихал. Тусагёрл пальчиком водила, шурша, по нечетким строкам чернильного текста, по пожелтевшей бумаге. Читала:
— Ростом около двух метров. Мех плотный, чёрный, иногда адаптируется под расцветку ковра в доме, котором живёт. Длинные конечности. Имеет острый слух. Всеядный, ест редко, но много. Может поджечь или испортить имущество человека. Похищает детей. Что делает с похищенными, неизвестно...
Через минуту, которую ребята в смятении молчали, Оссирианд сказал:
— Так, в нашем городе бродит кровожадный домовой, который охотится на детей. А среди нас сейчас только один ребёнок — это Книжник.
— Я не ребёнок! Мне шестнадцать.
Его никто не слушал, и брат в этот момент задал вопрос Тусегёрл:
— Как думаешь, есть вероятность, что его похитит эта нечисть?
— Не знаю, он может сойти за юнца. Но подстраховаться не помешает.
— Эй!
— В книге есть заклинания или способы отпугнуть домового? Может, надо соль вокруг дома рассыпать или что-то такое?
— Я год назад рассыпала, когда было нашествие вампиров, и чеснок до сих пор кое-где висит. Думаю, это не поможет. Сейчас посмотрим, в этом справочнике должны быть указания.
Октябрь находил всю эту сцену весьма уморительной и тихо посмеивался.
— Ребята, почему вы так убеждены, что монстр придёт именно в этот дом и именно сейчас? Может, Эрику и в самом деле всё приснилось, и нечисть не забредала в Пон.
Тусагёрл воскликнула:
— Вот, нашла! Тут написано, он боится громких звуков. И если нападет на Книжника, можно битой его.
— Тусагёрл, взгляни, — сказала Алексис, — тут написано, что его привлекает запах еды.
— О нет... Я сегодня весь день готовила, всё пропахло жратвой!
И тут она услышала посторонний шорох. Все остальные тоже услышали. Было уже не до смеха.
— Ребята, берите сковородки, кастрюли, — короче, всё, чем можно шуметь. Туса, ты говорила что-то про биты.
— Они в чулане, сейчас достану!
— Прячьте Книжника!
— Ооох... Просто дайте мне биту.
— Тихо все! — Вдруг скомандовал Оссирианд. Все прислушались.
На втором этаже раздался шорох и звук медленных шагов. Октябрь поразился, что Туса и Оссирианд почувствовали приближение опасности, когда не было никакого повода для беспокойства.
Осси тихо пошёл к лестнице, держа биту наготове. Он не первый раз пожалел, что не взял свою шашку. И что не починил сильно скрипящие ступени в доме сестры.
Алексис караулила у окон. Октябрь стоял и ждал у лестницы. Тусагёрл прикрывала собой Книжника, хотя он думал, что прикрывает её. Все ждали.
Оссирианд уже почти зашёл в ванную, но почувствовал за спиной какое-то движение. Резко обернувшись, он успел заметить лишь силуэт убегающего существа. Начался грохот — похоже, оно споткнулось и прокатилось по лестнице. Внизу ребята уже вовсю кричали:
— Вот он!! Бей его!!!
— Ааааааа!!!
— Нечисть!!
— За Родину! За Пон!!!!
Оссирианд побежал к ним — он уж было подумал, что монстр схватил Книжника. Как бы он тогда смотрел в глаза его маме? Но нет, ребята неплохо пытались отмутузить «нечисть» при том, что даже боялись к нему подойти. Домовой упал и вскричал:
— Не бейте, не бейте меня! Я не хотел ничего плохого. Отпустите с миром!
— Ничего плохого?! Ты крадешь детей! — Осмелилась заговорить с ним Тусагёрл.
Монстр перестал дрожать и прикрывать голову лапами от ударов, взглянув на Тусу. Он обиженно пробубнил:
— Детей красть? Скажешь тоже. За кого вы меня принимаете! Я простой безобидный...
— Домовой!
— Домовой?! О нет, я Подкроватный Монстр!
Подкроватный Монстр встал в полный рост. Ему не хватало полметра, чтобы коснуться головой потолка. Шерсть его была чёрная, сам он - действительно большой. Эрик не преувеличивал. Но он был словно большой ребёнок, и выражение глаз его было удивительно добрым, так что не могло остаться сомнений, что он безобиден. Даже Дасти стала тереться о его огромные лапы. Оссирианд зажег керосиновую лампу, чтобы приглядеться в эту шерстяную морду. Он сурово задал вопрос:
— Зачем ворвался в дом?
— Я просто... Просто хочу есть.
— И всё?..
— Всё.
Оссирианд показал девушкам принести еды для непрошенного гостя, и они усадили его за большой обеденный стол. Всё, что им оставалось — это стоять неподалёку и присматривать за Монстром.
— Он явно не опасен, я даже вовсе за нас не боюсь, — шепнула ребятам Тусагёрл.
Друзья собрались в кучу и иногда поглядывали на Монстра, увлеченно жующего овощи и стряпню.
— Это всё ясно. — Сказал её брат. — Но ты представь: сейчас мы его покормим, потом он придёт снова, мы ведь наверняка первые, кто проявил к нему снисхождение. А если зима? Он слопает все твои консервы, соленья, мясо...
— Уверены, что он безобиден? — Подумала Алексис. — Он Монстр. Ещё и подкроватный.
— В том справочнике написано, что он обычно живёт под кроватями детей или хозяев дома и затаскивает их туда за ногу. Я только что посмотрел. — Уточнил Книжник.
-- А потом что?
— Не знаю, там больше ничего нет. Только какие-то странные указания по чистке их шерсти...
— Наверное, хватает людей за ноги и пугает до полусмерти. Или уносит их куда-то...
Монстр услышал, что они о нем говорят.
— Это всё враки! Я просто сплю под кроватью, мне так удобно. А когда вижу, что человек встаёт ногами на пол, останавливаю его и говорю, например: "Принеси, пожалуйста, хлебушка!" Или водички! Но только никто не слышит, что я говорю, сразу вопить начинают. А я ж вежливо! Ну, голос хриплый со сна, ну бывает! Что так пугаться сразу...
Он произнёс это с обидой в голосе, с набитым ртом. Тусагёрл нашла его очень милым. И тут ей пришла идея.
— Подкроватный Монстр, где ты жил раньше?
— В другом городе, далеко отсюда. Одни добрые люди разрешили мне остаться у них, если я буду охранять их дом ночью и в их отсутствие. А потом они выгнали меня, потому что подумали, что я испортил их новый диван, а это был их скверный невоспитанный пёс!
— Вот, ребята, видите! У него даже было что-то вроде работы. Он может быть полезен городу.
— Думаешь, его так сразу возьмут на какую-нибудь работу? К нему доверия у людей будет столько же, сколько у нас к нему было десять минут назад.
Алексис поддержала Тусугёрл:
— Вспомнила! Подкроватные монстры в детских домах работают, я видела. Даже учителями природоведения и географии... И ходят в брюках!
— А работать сторожем — это так эффективно! Или пугалом.
Октябрь подхватил:
— И тогда у него будут деньги. И еда. Только своя.
Оссирианд вздохнул.
— Ладно, я объясню командиру, что он не йети и не домовой. Просто заплутал. А то он было хотел отправить жандармов на отлов. Бургомистру как раз сейчас нужен сторож для казны.
Друзья обратились к Подкроватному Монстру и сказали, что могут ему помочь и объяснили, как. Он так обрадовался, что обещал и им помочь однажды, если будет необходимость.
Когда часы пробили одиннадцать, Алексис, Октябрь и Книжник решили, что пора уходить, иначе дождь польет снова.
— Сейчас на улицах опасно, — встревожилась Тусагёрл. — Как вы пойдете?
— Я лисой незаметно пробегу. — Ответила Алексис.
— Там, где я обычно хожу, недавно поставили фонари. — Успокоил её Книжник.
— Я останусь у тебя сегодня, если не возражаешь.
— Конечно, Осси, я постелю тебе в гостевой комнате.
Ребята, как всегда, с интересом глядели на превращение Алексис в лису. Надев свой плащ, она подняла правую ладонь к голове и сделала такой жест, словно надевает невидимый капюшон. Какой-то черный дым объял её плавно с головы до ног, и, рассеявшись, он оставил на том месте рыжую лису, которая тут же улизнула в приоткрытую дверь. Октябрь же взял свою изящную трость и тихо ушёл.
Друзья разошлись. Подкроватному Монстру брат и сестра разрешили остаться и переночевать у них.
Глава 2: Любимые друзья
Тусагёрл постелила брату в гостевой комнате, приняла душ и улеглась в постель. Крепкий сон подбирался к ней. Пусть она и невольно отталкивала его мыслью, что под её кроватью не просто может находиться монстр, он действительно там.
Она уснула крепко, и ей не снилось бы снов, но что-то распорядилось иначе...
— Тусагёрл! Проснись!
Она открыла глаза и увидела обеспокоенное лицо Оссирианда. Её сердце бешено колотилось, отдышаться не получалось.
— Ты кричала.
Она огляделась. Комната похолодела и посинела от приближающегося рассвета.
— Я подумал, что Подкроватный Монстр тебя напугал. Он тоже закричал.
Приглушенный голос из-под кровати:
— Да я сам чуть не обделался!
Тусагёрл ещё не могла оправиться и с трудом заговорила:
— Мне приснился странный сон... такой реальный, ясный и чёткий.
— Что там было?
— Я смотрела на огромный горящий замок. И мне нравилось...
— Но что именно тебя так сильно напугало?
— То, что я сама его подожгла. И ещё я слышала крики людей. Не знаю, наверное, тех, кто в этом замке сгорал. Мне страшно от того, что я спокойно смотрела на это.
Оссирианд погладил её по голове, прося не тревожиться, и нежно улыбнулся ей, хотя сестра видела его скрытое беспокойство.
— Что ж, — сказал он, — Мне нужно идти к бургомистру — может, у него найдётся работа для Подкроватного Монстра. А ты попробуй немного поспать.
Оссирианд велел Подкроватному Монстру подниматься и идти с ним. Он ловко вылез из-под кровати, оставив девушку одну бороться с демонами, что посетили её на границе ночи и дня. Когда они ушли, она пыталась успокоить себя и отвлечься мыслями о друзьях, которые были для неё семьёй.
Оссирианд был для неё самым дорогим в жизни. Она любила и дорожила им больше, чем родителями. В детстве он отдавал ей свою последнюю конфету, утешал, защищал. Однажды, когда она сильно подвернула ногу, играя вдали от дома, он нес её на спине две мили. Ей было десять, ему - пятнадцать.
Родители не раздумывая отправили его в Пон обучаться военному делу. Оссирианд был этому очень рад. Он хотел поскорей вырваться из той деревушки, в которой они жили вместе, в город. Тусагёрл тяжело переживала разлуку с ним и в конце концов, когда немного подросла, сама отправилась в Пон — управлять книжным магазином, который от родителей перешёл ей. Хотя Тусагёрл, переехав в город, стала вести несколько иной образ жизни, а родители высказывали в письмах свое недоверие к тому, сможет ли она справиться с таким знаменитым магазином, не надлежаще тратя свое время, она очень любила работать в книжном, у неё прекрасно получалось. Брат всегда поддерживал её и никогда не отворачивался, даже когда все это сделали.
У Оссирианда благородное сердце, большая душа. Он стал храбрым воином, благороднейшим в своём роду. Тусагёрл всегда им гордилась. Ей льстило даже то, что, когда они идут вместе по городу, девушки не могут оторвать от него глаз. Гордость войска, он быстро завоевал доверие военноначальника и стал его помощником. А это значит, что если с предводителем армии что-то случится, он станет управлять всем войском.
Высокий, широкоплечий, с гордой осанкой, когда он гарцевал на лошади в составе войска, не было подобного ему — ни веками ранее, ни столетиями позже. Его серые глаза сияли уверенностью и могуществом, а лицо его чаще было строгим. Схожесть с сестрой проявлялась не во многом, разве что они унаследовали черты лица матери - ровный нос, тёмные брови, высокие скулы. Тусагёрл обладала восприимчивостью к магии, что отразилось в её облике — у неё были цветные волосы и взбалмошный характер, и она сильно отличалась от спокойного русоволосого Оссирианда и от остальных членов семьи.
С семьёй Книжника Тусагёрл была знакома довольно давно. Когда она и её родители приезжали в Пон по делам, что случалось довольно часто, они проводили время с большой семьёй Книжника. У него трое старших братьев и две старших сестры.
Отец их — кузнец, мать — опытная швея. Двое братьев Книжника также стали кузнецами, а третий стал военным и, кстати, подружился с Оссириандом. Сестры стали хорошими швеями и даже смогли открыть свою мастерскую. Сам бургомистр нередко заказывал у них костюмы!
Книжник был не таким, как они. Он много читал и знал о мире гораздо больше, чем его семья. Он рос хрупким и болезненным мальчиком, от тяжёлого физического труда он бы зачах. Поэтому его родители разумно рассудили, что ему нужно образование и умственная работа, но у них не было достаточно денег на его образование. Один мудрый старец, учёный и волшебник, видя в Книжнике много талантов, предложил его родителям обучать его. Каждое утро юноша стал посвящать учёбе, а днем работал у Тусыгёрл и читал книги, которые нужно продать.
Все, кто знают Книжника, очень его ценят. Он аккуратный, усидчивый, скромный и милый. Тусагёрл помнила, как его оставляли посидеть с ним, когда он был совсем маленьким. Она гуляла с ним, держа его за маленькую пухленькую ручку. Теперь же он подрастает очаровательным юношей с золотыми волосами, большими карими глазами, худенький и пока невысокий. Тусагёрл отчего-то с трепетом обращалась взглядом к его белым тонким запястьям, как к одному из множества кусочков пазла мира, ради которых стоит жить на свете.
С Алексис Тусагёрл познакомилась, когда переехала в Пон. Девушка без рода и племени, она редко рассказывала подруге о своём прошлом. Но что Тусагёрл точно знала, так это то, что Алексис — прекрасный лекарь, живущий на окраине Пона.
Она принадлежала к тем редким женщинам, к которым никто не относился равнодушно. ПоносИли, восхищались, называли ли роскошной женщиной или продажной девкой — она ничего не слушала и шла своим путем.
Девушка почти что бальзаковского возраста, она до сих пор не имеет семьи — её за это осуждают. Осуждают также и за весьма светский (и полусветский) образ жизни, который она всегда вела, за острый саркастический ум и потрясающую красоту. Длинные рыжие волосы волнами падали на её округлые плечи, своими зелёными глазами под густыми ресницами, сочной фигурой и опытом в делах сердечных она зажигала в мужчинах огромную страсть. Но хотели они её скорее за другие два больших достоинства.
Когда Тусагёрл поселилась в Поне, а её тусовки посещало все больше людей, она удивительно хорошо поладила с Алексис, и они на пару вели ту жизнь, которая им так нравилась.
Тусагёрл знала: если её подруга проявляла расположение к мужчине, он в глазах любого другого становился везунчиком. Алексис без труда брала того, кто ей понравился. Был лишь один человек, который отказал ей, и о нем ещё будет упомянуто в этой истории.
Октября Тусагёрл знала плохо и пока не считала его своим другом. Он несколько месяцев назад перебрался в Пон, откуда — она не знала. Знала лишь, что у него своя большая пекарня в городе, одиннадцать братьев-месяцев и уединенная жизнь. Но всё же Туса чувствовала, что он что-то в себе таит, а что — её не особо интересовало.
Октябрь часто бывал молчалив, задумчив, немного высокомерен, сдержан, а с кем-то непробиваемо вежлив, особенно с теми, с кем не хотел разговаривать. Действительно участлив он бывал лишь с немногочисленными друзьями и близкими. Он, начитанный и образованный, очень скоро стал для Тусыгёрл непререкаемым авторитетом, а ту скованность, которую она чувствовала рядом с ним, списывала на собственное невежество. Она упрекала себя, если понимала, что в его присутствии сказала что-нибудь глупое. Его расположение было непросто заработать, но все этого хотели.
Поселившись в Поне, Октябрь приобрёл очень хорошую репутацию. Обычно он ходил в поношенных грязных башмаках, рабочей рубахе, брюках и в плаще, но когда посещал город по важным делам, был одет как "лондонский денди". Подстрижен он был так, что каштановые кудри падали ему на лоб. Янтарные его глаза сияли редким умом, и вся его внешность — аристократически бледное лицо, высокий рост, гордо поднятая голова — говорили о его благородстве и явном превосходстве статуса и моральных установок над людьми его возраста. А ему, наверное, было около тридцати, хотя точно этого никто не знал.
Глава 3: Предсказание
Тусегёрл удалось немного подремать. Потом она встала, позавтракала и пошла в книжный — делать генеральную уборку. Там было довольно пыльно, к тому же, нужно было помыть окна. Уборку следовало сделать именно в этот день, потому что на следующей неделе ей предстояло организовать грандиозную тусовку в честь весеннего праздника, после которого все начнут сажать овощи и обрабатывать землю.
Долго она оттирала окна от многолетней грязи и вытирала пыль, что-то напевая под нос и радуясь солнечному дню, пока не вспомнила: сегодня же шабаш ведьм! Сходка магов! Там наверняка будет толпа зевак, пришедших с ярмарки неподалёку. Нужно тоже пойти туда, причём так, чтобы её никто не заметил.
Вдруг в дверь постучали. Это был Октябрь. Тусагёрл удивилась, но открыла ему.
— Я знаю, — сказал он, — вы сегодня закрыты, но мне нужна одна книга... В библиотеке её нет. Она о видах древних ритуалов.
И Тусагёрл в своей характерной манере начала паясничать: глядя в глаза Октябрю, она подошла к определённой полке, так же, не глядя на книги, достала одну, небольшую, но толстую и старую. Посмотрела на её название.
— Хм, это она!
Октябрь был впечатлен. Пока она заносила эту книгу в список проданных, попыталась поддержать светскую беседу.
— Сегодня у магов будет какая-то заварушка. Ты пойдёшь посмотреть?
— Возможно. — Холодно ответил он.
Тусегёрл стало не по себе. Он не хотел разговаривать с ней. Октябрь заплатил и ушёл, уже читая, а она призадумалась.
Октябрь появился в их дружеской компании всего пару месяцев назад, и Тусегёрл это казалось удивительным. Он довольно уважаемый в Поне человек, не за состоятельность, а скорее за редкий ум и воспитанность. Что же ему делать в компании лекарши с сомнительной репутацией, военного, школяра и... Тусыгёрл?! Вообще-то, Октябрь — прежде всего друг Оссирианда, но он, похоже, ценит их всех. Вот только ей всегда казалось, что Октябрю не место среди них — просто из-за того, что он другой.
Тусугёрл, так или иначе, заботил Октябрь не так сильно, как Зодиак. Про неё ходят разные толки, но при этом её чуть не боготворят за магическую помощь гражданам — выгнать оживших садовых гномов, предсказать будущее, помочь в личной жизни, и так далее, и так далее...
Но она была крайне неприязненна к Зодиак по многим причинам, о которых все знали, но никто старался не упоминать. С тех пор, как у неё укоренилась такая позиция насчёт волшебницы, она просила всех, кто знает её Настоящее имя, не называть её им.
У каждого есть два имени — обычное и Настоящее. Обычным пользуются ежедневно — им представляются, им окликают на улице, его знают все. Настоящее имя дают родители или, если нет родных — выбирают себе сами. Его могут знать только самые близкие люди — а иногда совсем никто. Им пользуются супруги, родные и близкие друзья, и никто из посторонних не должен его знать. Когда кто-то говорит человеку, которому доверяет, своё Имя, тот познает его суть, его характер, черпает до дна душу человека, и между ними больше нет условностей, препятствий, недоверия. Если кто-то посторонний узнает его при не самых лицеприятных обстоятельствах, это большой позор. Если человек побывал в гостях у своих друзей и случайно услышал чье-то Имя, он обязан промолчать и никому не говорить о нем. Мужчины, кричащие женщине, чтоб она сказала им свое Имя, говорят пошлость. Колдуны могут в дурном ключе воспользоваться чьим-то Именем, использовав его в заклинаниях.
Если человек забывает своё Имя, добром это не кончается.
Тусагёрл сгорала от любопытства, потому решила пойти на этот шабаш — даже если он не настоящий, а фокуснический.
Итак, ночью она пошла в сторону ярмарки, к пустырю у леса. Издалека виднелись огни Пона — фонари и освещенные изнутри окна славных каменных домиков. Ярче всего полыхала светом и звуком ярмарка. Там начались представления циркачей и артистов, кое-где было слышно трубы и барабаны. В этом светлом клочке ночного мира все веселились, пока некоторые не стали направляться туда же, куда и Тусагёрл.
Облака открыли полную Луну, и она показала в темноте тех зевак, которые уже собрались вокруг чего-то.
Здесь, у подножия леса, идущего на многие мили по горам и холмам, в широкий круг собрались зрители. Внутри этого круга стояло несколько магов в плащах, скрывавших их лица. Они о чем-то переговаривались, их ритуал ещё не начался. Среди наблюдателей были многие, кого Тусагёрл знала: рыцари, подростки, пара-тройка помощников бургомистра (возможно, и он сам), молодая семейная чета Цепешей — Влад и Эвелина, мороженщица Снежинка, Огонь... А вот Алексис нигде не было видно. Похоже, сейчас она незаметно пребывает здесь в обличии лисы.
Тусагёрл почувствовала дыхание волшебства из Леса. Она, как и маги, не снимала плаща, пробираясь между наблюдателями.
Когда её глаза привыкли к полумраку и она подошла ближе к открытому пространству, её взору открылись некоторые детали. Волшебники стояли около ещё не разожженного костра, а на земле лежали какие-то принадлежности для ритуала. Через пару минут зрители, находившиеся ближе всего к месту действия, присели на траву в ожидании. Вот волшебники в переливающихся серебряным лунным светом плащах порешили что-то между собой и отошли в сторону. Все, кроме одного.
Гул зрителей вдруг стих. Волшебник в светло-голубом плаще встал около поленьев. Одним широким движением он скинул плащ, а вместе с ним и оковы ночи: в мгновение вспыхнул костёр, а на земле — небольшие огоньки, взявшиеся из ниоткуда. Волшебником этим оказался не старик с седой бородой, умудреный жизнью, а Зодиак.
Что ж, Тусагёрл была впечатлена этим светопредставлением. Дальше её посещали скорее непонимание и недоумение, хотя эту ночь она запомнила на всю жизнь как одну из самых странных и загадочных.
Зодиак не обращала ни на кого внимания. Она взяла с небольшого столика чашу на толстой ножке с рубинами и, испив из неё что-то, склонила голову и закрыла глаза. Она словно покинула тело. Стоя лицом к костру, она начала произносить какие-то заклинания. И без того большой костёр разгорелся ещё сильнее сам по себе. Зрители держали абсолютную тишину, которую внезапно нарушил бой барабанов. Многие в тот момент вздрогнули, зыркнув на волшебников, что сделали это. В то же мгновение Зодиак начала танцевать вокруг костра. Легкое платье взвилось на ней, и в свете огня сквозь тонкую ткань просвечивали её длинные ноги. Магический танец этот был легок, и она двигалась в нем самозабвенно. Все наблюдали за ней как зачарованные.
Она резко остановилась. Барабаны замедлили ритм. Зодиак снова, казалось, уснула и начала бормотать что-то. Волшебники, стоявшие поодаль, шикали на зевак — все стали перешептываться. Зодиак говорила все громче на неведомом языке. Потом она незаметно взяла жёлтое яблоко со столика и подняла его над головой. Какое-то время она стояла так, и все начали думать, что она просто тянет время. Но когда никто не ожидал увидеть настоящее волшебство воочию, оно пришло, окутало весь Пон, и он никогда больше не забывал об этой ночи. Луна воссияла ярче, касаясь своими лучами рук Зодиак, пока не ослепило всех в кругу. Послышались вздохи, ахи. И Луна снова стала светиться как раньше, и, пока она совсем не скрылась за облаками, зрители разглядели, что яблоко в руках Зодиак побелело, а потом и вовсе стало светиться светом, который оно переняло от Луны.
Все вокруг восхищались и дивились тому, что удалось чародейке. Она откусила кусочек от яблока, ставшего малой Луной. Говорят, в этот момент не каждый волшебник может увидеть будущее, но она смогла. Зодиак заговорила низким и, как показалось Тусегёрл, наигранным загадочным голосом.
— Лихо грядет в королевство. Я вижу чёрные доспехи, огонь, голод... Смерть, голодную, страшную. Но появится благородный воин, что вытащит меч из камня. Он будет бороться с тьмой. Этот воин среди нас...
Люди в ошеломлении стали оглядываться друг на друга. Но Тусагёрл сразу поняла: Оссирианд здесь.
Предсказание — самое главное, ради чего пришли люди, — было совершено.
Многие стали расходиться, кто-то подходил к Зодиак и высказывал свои восторги, тщетно пытался выяснить подробности о будущем.
... В тусклом свете огня, под Луной и звёздами, она видела краем глаза, как Октябрь подошёл к Зодиак и поцеловал ей руку. Тусагёрл, всмотревшись в темноту, разглядела одинокий силуэт идущего обратно в город человека. То был её брат.
Глава 4: Неожиданные встречи и плохие новости
— Туса! Как тебе понравилось это шоу?
Алексис уверенным раскованным движением открыла дверь книжного магазина — она знала, что Тусагёрл всегда здесь. В окружении ушедших веков и не свойственной людям мудрости.
— Что ж, часть была ужасно наиграна, но кое-что меня, признаться, впечатлило. Но я всё равно не верю!
Алексис заглянула ей в глаза, в душу, метавшуюся от сомнений. Тусагёрл не хотела верить в этот вздор. Для неё маги по-прежнему шарлатаны. Особенно Зодиак. Но она прекрасно понимала, что это настоящее предсказание. Оно не было частью ярмарки с фокусниками и продавцами леденцов.
Алексис видела её мрачные мысли, как видела насквозь каждого, даже того, кого толком не знала. Она начала без предисловий:
— Послушай, предсказатели тоже ошибаются, как бы они ни были мудры. Если всё, что она сказала, и было правдой, то до наших краев война может и не дойти. Да, нам тоже придётся тяжело (Алексис вздохнула — ей, как лекарю, будет особенно непросто), но это всё равно лучше.
В тот прекрасный весенний день Тусагёрл и Оссирианд договорились прогуляться по окрестностям Пона и полюбоваться природой. Брат хотел уделить ей хотя бы немного своего свободного времени, ведь они семья.
В полдень прошёл небольшой дождь, но теперь, ближе к вечеру, солнце спокойно грело землю. Луга начали прорастать зеленью. Множество птиц пели свои песни. Воздух наполнился запахом весны. Тусагёрл в прекрасном расположении духа шла к чайной на окраине города, где они договорились встретиться. Оставалось ещё минут десять до назначенного времени, так что она ждала на мощеной булыжниками улице. Через какое-то время она увидела идущего по этой улице Октября. "О, нет!" - Подумалось ей. "Вот только не сейчас"
Он подошёл к ней и начал говорить нечто странное.
— Здравствуй, Тусагёрл. Ты, верно, ждёшь Оссирианда. Он не сможет прийти. Просил извиниться. Он понимает, что ваши совместные прогулки очень важны. Так что... — Октябрь развел руками. — У меня есть идея. Может быть, пройдемся?
Он предложил ей опереться на свою руку. Тусагёрл всегда была довольно эмоциональна, но сейчас старалась не показывать свой шок, идя с ним по не высохшей дороге.
Он был в дорогом прекрасно сидящем пальто, аккуратным, и многие на улице смотрели на них как на дуэт, который невозможен — такая у них была разница в общественном положении. Потому Тусагёрл даже с какой-то гордостью шла теперь с ним, ведь если сам Октябрь уделил ей свое время, то уважение и доверие к ней в обществе должно было увеличиться.
Тусагёрл не знала, о чем говорить с Октябрём, но он начал разговор и прекрасно поддерживал его. Они говорили о книгах (благо, Тусегёрл удалось переменить разговор с философских работ, в которых она не сильна, на астрономические трактаты — но она всё равно сказала какую-то глупость, чего боялась), о погоде, о новостях Пона (поговаривали о том, что бургомистр Лютик добился доверия или даже дружбы у короля. Шептались и о связи Лютика с Зодиак), о еде и готовке, перешли к разговорам о пекарне Октября, — и вот уже дошли до личных вопросов.
— У тебя в пекарне самые вкусные булочки с корицей!
— Спасибо. Это рецепт Января, моего брата.
— У тебя так хорошо получается управлять пекарней. Давно ты этим занимаешься?
— С тех пор, как стал жить в Поне, — стало быть, восемь месяцев.
— А где ты жил раньше? Что делал?
Он взглянул на неё.
— Я зашла в вопросах слишком далеко?
— Однажды я тебе всё расскажу, — мягко сказал он. — Но не сейчас.
Они шли среди холмов по дороге около каменной, очень старой, изгороди, поросшей мхом. Вдали паслись овечки и коровы, цвели яблони.
— Есть у тебя семья, кроме Оссирианда? — Спросил он.
— Есть. Моя кошка Дасти! Она, похоже, в тебя влюбилась! Когда ты приходишь, она забывает про меня. Ой, у тебя тут её шерсть.
Она убрала черную шерсть с его рубашки. Октябрь улыбнулся, что делал так редко, так что это невозможно было не подметить.
— Да, мы говорили... У нас есть родители. Они живут в деревушке в двадцати милях отсюда.
— Я мог видеть их здесь?
— Вряд ли. Они давно не приезжают.
— А вы с братом их навещаете?
Она замешкала.
— Извини. Зашёл слишком далеко.
— Что ты. Всё в порядке.
Он оглянулся.
— Здесь очень красиво, — тихо промолвил Октябрь. — Давно я не обращал на это внимание...
— Да, — буднично ответила Тусагёрл. — Здесь ещё прекрасней осенью. Стоит прожить в этом мире сто лет и увидеть лишь один осенний вечер в наших краях.
Она даже не поняла, как он был рад это услышать.
Так они и говорили, в то же время не рассказав ничего. Они сделали крюк и вернулись в Пон, к началу главной улицы, спускавшейся с холма. Там они и разминулись, хотя Октябрь настаивал, чтобы её проводить — становилось темнее.
Только вошла Тусагёрл в свой дом и закрыла дверь, отгородившись от всего, кроме своих мыслей, она задумалась, и вздумалось ей, что всё это было странно.
Тусагёрл начала организовывать большую городскую вечеринку в честь весенних праздников за неделю — нужно было договориться с поварами, обсудить с помощниками, которых предоставил бургомистр, как сделать расстановку столов и где оставить место для танцев, а приглашения важным гостям она отправила ещё за месяц. Она очень много работала над этим, а в день праздника встала ни свет ни заря, потому что он начинался ещё до полудня с приходом торговцев, фокусников и волшебников.
Днём там было довольно много людей и эльфов. Семьи с детьми угощались кренделями и булками, которые пекли в пекарне Октября, тут как тут была Снежинка, известная в Поне за вкуснейшее мороженое. Она с помощью магии добавляла в шарики с мороженым краски, мармелад и посыпку, чтобы удивить детей.
После полудня под большим шатром обосновался оркестр из двадцати человек. Гости в праздничных нарядах весело танцевали, кто устанет, тот идёт к длинным столам под навесами и угощается вином и сытной едой, которая никогда (до полуночи, естественно) не кончается в волшебных серебряных блюдах. Кое-где волшебники низших рангов продавали магические безделушки (вроде тапочек, которые якобы умеют летать, домашних хомяков-камикадзе, защищающих дома от воров, разных эликсиров, меняющих внешность), а пилигримы за пинту эля рассказывали лихие истории из своих приключений. Актёры показывали пантомимы и развлекали детей кукольным театром.
Тусегёрл некогда было веселиться с ними — она следила за порядком и своими помощниками, которые готовили фейерверки. Когда и это было готово, она пила, ела и смотрела на танцующих, греясь на теплом весеннем солнце. Было спокойно, весело и счастливо.
Когда стемнело, а горожане достаточно разгорячились от выпивки и танцев, началось самое интересное. Хотя многие ушли, потому что стало холоднее и мог пойти дождь, веселье не заканчивалось. Тусагёрл вынесла большой магический кристалл, с трудом подкинула его вверх, и он взмыл к самой парусине, под навес. Все смотрели с интересом. И Тусагёрл с хитрой улыбкой щелкнула пальцами. Кристалл начал переливаться и сверкать всеми цветами радуги, он светился сам по себе, посылая лучи света во все стороны. Тусагёрл подала знак диджею по кличке БигМаг в утрированном бутафорском костюме волшебника, и он включил музыку на причудливом граммофоне, к которому было подсоединено множество разветвлявшихся раструбов, и вся эта махина выглядела как громоздкий блестящий куст. Из всех раструбов заиграла музыка. Гости были в восторге. Все танцевали, и только она стояла в стороне и пила что-то, наслаждаясь произведенным на всех удивлением.
С её ракурса было видно почти всех молодых людей, с кеми-то она имела сношения, с кеми-то часто тусила. У длинного стола с угощениями стояла Зодиак в коротких шортах и футболке и в плаще с мехом неизвестного животного. К этому же столу подошёл Октябрь. Тусагёрл хотела понаблюдать за ними, но к ней подошёл какой-то рыжий парень и всё загородил. Это был Огонь.
Огня Тусагёрл знала уже давно. Он всегда был душой компании. Куда он ни придёт, везде становится своим, хотя порой характер его несносен. Не раз его длинный язык доводил его до дуэли, благо, он мирился с врагами, пока не поздно, но в Поне болтали, будто он, возможно, не единожды, убил. Он любил женщин, а они любили его, ведь он разжигал в них животную страсть, целое кострище чувств. Порой был безрассуден, горяч, вспыльчив, любил выпить, рисковать, потому что терять ему нечего. Он жил и хотел быть живым. Поэтому его и зовут Огонь.
— Тусагёрл! Вот это да! Сто лет не виделись!
— Огонь?! Чтоб меня! Да ты ещё жив!
— Живее всех живых. Сам в шоке! — Рассмеялся он. — Как поживаешь?
— Прекрасно. Работаю в своём книжном магазине, со мной кошка живёт, та, помнишь?.. А ты как устроился? Ты ничего не рассказывал.
— У меня драконья ферма. Развожу разные виды драконов и продаю. Даже король покупает их у меня для каких-то зрелищ в столичном колизеуме.
— Невероятно!
— Да! А нынче...
Тусагёрл, продолжая слушать Огня, заглянула за его плечо. Зодиак и Октябрь заговорили. Огонь машинально оглянулся по направлению взгляда Тусы и даже перестал болтать. Он увидел тех двоих.
— Какая киска! На кого она точит коготки?
— На Октября, полагаю.
Огонь присвистнул.
— Везунчик. Ух, я бы ей...
Тусагёрл в шутку врезала ему своим маленьким кулачком в пресс, как делала раньше. Пошли шутливо-игривые препирания, смех.
— Ну ладно, я, пожалуй, пойду. — Он кокетливо подмигнул, вдруг склонился к её уху и добавил: — Если тебе когда-нибудь станет одиноко, обращайся. Ещё пересечемся.
И он ушёл танцевать с какой-то девчонкой. Ни Октября, ни Зодиак нигде не было видно.
Дело близилось к полуночи, похолодало, дождь прошёл, и народ пошёл смотреть, как будут поджигать огромное чучело. С него сняли полотно, проверили, что чучело сухое. Тусагёрл позвала Огня, чтобы он сделал это. Люди держались на расстоянии от чучела, так что все сразу увидели, как кто-то вышел вперёд. Подойдя, Огонь в полной тишине положил ладонь на хворост, и дымок начал подниматься над самой землёй. Через несколько минут оно разгорелось, и все начали петь и танцевать вокруг него.
Тусагёрл наблюдала со стороны и хлопала в ладоши. Вдруг кто-то тяжело положил руку ей на плечо и потянул за собой. Туса немного испугалась, но это была только Алексис.
— Пошли отойдем!
— Что случилось?!
Они отошли, чтоб их никто не слышал. Алексис казалась невесёлой.
— На севере началась война. Ещё три дня назад.
— Ты никому больше не сказала?
— Нет. Но всё равно все скоро узнают.
Тусагёрл оглянулась на пьющих и танцующих и подумала, как шатко счастье.
Глава 5: Сплетни
После того, как запустили волшебные фейерверки в виде ярких драконов, несколько минут летавших над городом, пегасов и огненных колесниц, люди стали расходиться. Тусагёрл с помощниками ещё оставались на уборку и ушли нескоро, дико уставшими и с чистой совестью.
Она шла домой в темноте и холоде, и всё, что на вымерших каменных улицах напоминало о жизни, был пар изо рта Тусыгёрл.
В уставшей её голове выстраивались одна за другой мрачные мысли.
Зодиак предсказала войну, которую их королевство старалось избежать любой ценой, начало которой король оттягивал как мог и о которой почти не говорил. Оссирианд может уйти воевать, если вражеская армия пробьется на юго-восток. А северяне не щадят никого.
Совершенно обессиленная, она легла спать и заснула крепким, но тревожным сном.
Будни шли своим чередом. Тусагёрл много работала, и это отвлекало её помышления. В Поне пошли слухи о начавшейся войне, но никто, кажется, не воспринимал их всерьёз. Единственное, что её удивляло в обычной череде дней — частые приходы Октября в книжный.
Тусагёрл вела журнал продаж и записывала популярные книги. Книжник читал и потихоньку пил чай, а она иногда поднимала голову и смотрела на этого белокурого ангела. Но как раз в тот момент, когда он пошёл на чердак за каким-то сборником, пришёл Октябрь. Вид у него, как показалось Тусегёрл, был такой, словно он с радостью приходил бы в другую книжную лавку Пона, если б она была.
— Привет, Тусагёрл. «Отверженные» Гюго есть?
Туса взобралась по лестнице к высоким полкам и прямо оттуда, сверху, сказала:
— Только на французском!
— Подойдёт.
И он купил книгу. Через два дня пришёл снова.
— «Войну и мир», все четыре тома.
Тусагёрл опешила.
— Подожди... Ты что, уже прочитал «Отверженных»?!
— Да. — Ответил он так, будто в этом не было ничего удивительного.
— На французском? За два дня?!
— Да, я быстро читаю. Коротаю свободные вечера.
«Нет, это точно не человек!» — подумала она и с грохотом опустила на прилавок тома тяжеленной классики в старинном добротном переплете, с трудом притащив их. Октябрь заплатил за них и без усилий унёс.
Тусагёрл не могла себе объяснить, почему он был ей не совсем приятен. Он был хорошо воспитан, не выделялся, чтобы окружающие чувствовали себя на равных рядом с ним, всегда был спокоен. Но ей мерещилось высокомерие в его взгляде и интонациях.
Как-то Алексис ближе к вечеру, освободившись с работы, пришла в книжный справиться о Тусегёрл, влетела уверенно, будто вихрь, и начала без предисловий:
— Подруга, несу тебе последние новости, раз уж ты не удосуживаешься выйти в свет из-за своего аскетизма.
— О, новости? — оживился Книжник.
— В основном сплетни, малыш.
— Так что же там? Я вся внимание!
Сказав это, Тусагёрл спустилась со второго этажа, скатившись по перилам лестницы на заднице, при этом держа в одной руке пять книг и кружку чая сверху. Они собрались за прилавком с заварником чаю, что становился у них почти всегда центром бесед.
— Приятели мне рассказали кое-что интересное об Огне. Он затеял масштабную уборку. Как-то он вынес из своего дома мешков десять со стеклянными бутылками.
— Может, он варил в сосудах зелья? — спросил Книжник.
— Ты разве не знаешь? Он много пил. Сейчас, говорят, бросил. Подчистил дом и, видимо, начинает новую жизнь.
— С чего бы вдруг?.. — задумчиво проговорила про себя Тусагёрл.
— Что ты говоришь?
— Нет-нет, ничего. Правильно сделал, что бросил. Он же Огонь! А алкоголь легко возгорается. Алексис, ты же рассказывала, что он чуть не спалил деревянный паб, в котором... Кхм. Не будем при детях.
— Что там было? — всполошился Книжник.
— Он должен знать!
— Нет, не сейчас!..
Алексис не слушала и перекрыла причитания Тусыгёрл своим бархатным голосом.
— Слушай, мальчик мой. Огонь пришёл в паб выпить с друзьями, а там работали прелестницы. Ну, он снял одну, поднялся наверх в комнаты, и не успела она начать работу, как он... воспламенился. И коснулся стены, вот она и загорелась. Но там всё успели потушить.
— Оу, я понял.
— Тусагёрл, а Книжник знает, что вы с Огнём...
— А вот об этом мы точно не будем говорить, — удивительно строго оборвала её Туса.
— Ладно, ладно, сестра, без обид.
— Я знаю эту историю в общих чертах, — шепнул Книжник Алексис, когда Тусагёрл отошла.
— Она сама тебе рассказала?
— Да. Но весь город об этом говорил, когда мне было девять.
Туса вернулась к друзьям в задумчивости.
— Как резко он захотел начать новую жизнь...
— Поговаривают, что он пытается добиться расположения Снежинки. Она с ним знаться не хочет — такая у него репутация... Ты же знаешь, она благовоспитанная.
— Да, не то что мы с тобой.
Алексис подметила это щелчком языка и подмигиванием.
— Похоже, — добавила она, — Огонь хочет доказать ей, что он не безнадежен.
Тусагёрл вдруг невесело усмехнулась.
— Угораздило его влюбиться в хранительницу сил холода. Придурок.
— Сердцу не прикажешь — тем более его!
Алексис живописно развела руками.
— Кстати, Туса, я завтра зайду к тебе постирать вещи.
— Да, хорошо. Кстати, в прошлый раз ты у меня один из своих подъюбников оставила.
В этот момент в книжный вошёл Октябрь. Он был немного удивлён тому, что обнаружил их всех здесь, пожал Тусе руку, пристально вглядываясь в её лицо, и сказал:
— Всем привет. Тусагёрл, есть книга о северной языковой семье?
Она подошла к полкам ближе к выходу и нашла нужную книгу. Алексис, смотревшая на них, теперь повернулась к сидевшему за прилавком Книжнику и нахмурилась, как бы говоря "что это такое?.."
Как только он ушёл настолько, чтобы не слышать, о чем говорят внутри, Алексис возопила:
— Как он на тебя странно глядел! Он точно ненормальный!
— Мне не по себе от него. Бесит иногда.
— Я бы на месте Оссирианда не доверяла этому фрукту!
— Вы чего? — вставил слово Книжник. — Октябрь добропорядочный гражданин. Он честнее, чем кто-либо из нас.
— Вот это, — махнула Алексис в его сторону ресницами, — это и настораживает! У всех есть скелеты в шкафу. Думаю, он что-то скрывает. Много чего!
— Как же ты любишь конспирологические теории! — cаркастически улыбнулась Тусагёрл.
— Сестра, моя интуиция меня не подводит!
Тусагёрл вспомнила кое-что и без отлагательств переменила тему.
— Друзья! Я должна узнать что-нибудь о Брённесберге. Все-таки он идёт на нас войной.
— У тебя в магазине множество исторических опусов.
— Нет. Это академические сухие факты. Мне нужно знать то, чего не найти в книгах. То, что могут рассказать только люди — правду без прикрас.
Алексис подумала.
— Знаю я одного волшебника. Он часто там бывает и продаёт туда поддельные артефакты и вывозит редкую живность. Незаконно. Скользкий тип. Он мне должен. Думаю, он сможет нам что-нибудь рассказать. Можем пойти и поговорить, я знаю, где он сейчас. Подлей чайку, сладкий мой!
Книжник застенчиво улыбнулся и налил ей чаю. Он будто всё время старался отвести взгляд, но не мог - перед ним сидела удивительно красивая женщина, в простом платье, которое всё же шло ей, талия которой была туго затянута в корсет, так что она выглядела, как кексик. Она была в хорошем настроении и частенько ворковала с Книжником.
— Какой же ты хорошенький! — она потрепала его за щёчки, розовые и нежные, как спелые персики. — Как посмотрю на тебя, настроение поднимается.
Он весь зарделся, а когда немного успокоился, спросил у Тусыгёрл:
— А можно пойти с вами к этому волшебнику? Мне безумно интересно.
— Нет, это не обсуждается.
— Ну пожалуйста!
— Нет!!
Глава 6: Под покровом ночи
Трое, чьи лица были скрыты под капюшонами плащей, сходили по каменным ступенькам меж плотно стоявших высоких домов, скрывавших луну. Было зловеще тихо. Фонари освещали пелену тумана вокруг себя, но в какой-то момент пропали и они: спутники пришли в самый тёмный закуток Пона, куда осмеливаются приходить только "свои". Тут промышляют тёмные маги, сюда приходят школяры и бурши, чтоб отпраздновать окончание экзаменов, тут можно найти что угодно - от говорящих тыкв до радужных единорогов, которых продают лепреконы. А ещё здесь можно выпить лучшее сливочное пиво во всём королевстве.
Алексис в рубинового цвета плаще привела Тусугёрл, в зелёном, и Книжника, в синем, к широкой деревянной двери. Когда они остановились, Тусагёрл поняла, как же холодна эта ночь. Алексис постучалась, и в двери открылось окошко, из которого смотрели на друзей два свирепых глаза. Охранник сразу узнал Алексис и пропустил их.
Их обдало теплом от разгоревшегося камина. В тёмном небольшом помещении все столы были заняты, и все смотрели на новоприбывших с недоверием, хотя человек, который пел и играл на пианино, не останавливался. У Тусыгёрл не было времени осмотреться, но она увидела сено на полу, не то головы, не то овощи, подвешенные под балочным потолком, как и пихтовые веники.
— Не снимайте здесь капюшоны, — тихо сказала ребятам Алексис, когда все вернулись к своим разговорам и стало шумнее. — Вы ведь не хотите проблем?
Она шепнула что-то охраннику, и он кивнул в сторону низкой двери справа. Трое друзей пошли туда.
Дверь за ними плотно закрылась. Первое, что в этой комнатушке вообще могло броситься в глаза — канделябр со свечами, которые светились разными цветами. За столом, слева от двери, сидел человек и вёл учёт на пергаменте. Когда ему нужно было что-то подсчитать, он водил пальцем в воздухе, и там появлялись золотые цифры. Он показал им подождать, записал что-то и только потом поднял голову.
— Здравствуй, Джед. — Сказала Алексис.
— Мы знакомы?
Она сняла капюшон и улыбнулась.
— Алексис! — Он улыбнулся, а потом понял, кого увидел, и изменился в лице. — О нет.
Джед резко встал, кинул что-то на пол, и клубы фиолетового дыма с блестками разлетелись по всей комнате. Все закашлялись.
— Вот блять! — Вскрикнул волшебник. — Эта херня не работает!
— Думал сбежать? — Подняв бровь, спросила Алексис.
— Уходите отсюда. Я не принимаю сегодня! — Он попытался вытолкнуть друзей из комнаты.
— Джед, я — точнее, мы — пришли забрать должок.
— Подпишитесь на мою новостную рассылку в почтовом отделении вашего города! — Заговаривал он зубы, по-прежнему пытаясь выпроводить их. Тогда Алексис сама прижала его к стене.
— Ты забыл, как я помогла тебе бежать во время Хрустальной ночи? Я спасла тебе жизнь, и ты клялся, что я в долгу не останусь. Мы пришли просить о сущей малости.
Он нервно сглотнул и спросил:
— Что вам нужно?
Алексис сразу же отпустила его.
— Мы хотим знать больше о Брённесберге. Что там сейчас происходит?
Джед снова сел на своё место, достал откуда-то трубку и закурил. Только он щелкнул пальцами, как у стола появились три стула, на которые друзья и сели.
— Там плохо дело. Король тонет в дворцовых интригах, лести и разврате. В Брённесберге почти иссякли полезные ископаемые, казна пустеет, люди не богатеют. Вот этот придурок Деврад — какой он там, Четвёртый? — и решил вести войну против Сафа. У нас ведь такое месторождение волшебных кристаллов.
— Говорят, что у него большая армия. — Сказала Тусагёрл.
— Это так. Но и королевство не маленькое. Армию король с горем пополам содержит. Я был в Брённесберге три месяца назад — и, девочки, радуйтесь, что живёте в таком светлом краю, как наш!
Тусагёрл вгляделась в лицо Джеда. Он если и не был красивым, то точно был харизматичным — борода, шрамы на бровях и щеках и его гордые и хитрые карие глаза точно говорили о его таланте договариваться и выпутываться из самых непредсказуемых ситуаций. Он располагал к себе.
— Что же, там так ужасно?
— Да. Крайний упадок. Дети просят милостыню на улицах. Народ в полном отчаянии от бедности и высоких налогов, в то время как знать ездит в позолоченных каретах. Всё разворовали. Кстати, вы знаете, как Деврад сел на трон?
У Тусыгёрл и Книжника уже прошёл холодок по коже. Джед увидел их реакцию и продолжил.
— Он был третьим в очереди на престол. Старший из трёх братьев был отравлен. Точнее, это представили как смерть от наследственной болезни, но все знают, что его отравили. Среднего убили якобы разбойники по пути в столицу из его резиденции. За неимением других претендентов корону получил Деврад. Младший.
Ребята и не слыхали никогда о таком зверстве, ведь жили они в поистине прекрасном королевстве и прекрасном городе.
— Он правит, как вы знаете, почти тридцать лет. Поначалу всё было не так плохо, но власть развращает. Он стал транжирить деньги из бюджета, чтоб устраивать пирушки. Думаю, не болезни, не разгульная жизнь, а его же подданные скорее убьют его.
Его армия продвигается на юг. Война может и не затронуть Пон, будем надеяться на это. Но поверьте, северяне беспощадны и яростны, и такие воины страшнее кары богов, потому что им нечего терять. Вся ненависть, которая копилась в них годами, взращиваемая бедностью, безразличием власть имущих, выльется в битвах.
Страшнее всех было Тусегёрл — Книжник и Алексис увидели это в её глазах. И тогда она спросила:
— Какие у Брённесберга шансы на победу?
— Думаю, что небольшие, но всё же они есть. Их король плохо управляется с тактикой ведения боя. Ходят слухи, что они купили драконов для войны у нас, в Сафе. Вроде бы, даже в самом Поне. Кто у нас владеет драконьей фермой — Огонь, кажется?
Друзья переглянулись. На Тусегёрл лица не было.
— Я лично встречался с Деврадом, чтобы продать ему животных. Вокруг него вились его дружки и по совместительству шуты или актёры, какие-то слащавые юнцы. Они имеют на него огромное влияние. Похоже, именно они основательно транжирят казну.
Алексис и Тусагёрл переглянулись о только им известном предмете.
— Спасибо за помощь. — Тихо сказала Тусагёрл.
— Что ты, это пустяк! Что ещё я могу сделать для Алексис и её друзей?
Они встали и пожали руку волшебнику. Алексис подошла к нему совсем близко и шепнула что-то, он коварно улыбнулся и потянулся к ней — хотел поцеловать, но она отстранилась, как бы говоря: «Не при них».
Вдруг в дверях появился какой-то поддатый мужик. Видно было, что позади него, в баре, значительно прибавилось народу — там стоял много таких же мужиков, пивших эль и общавшихся.
— Эй, Джед! Где мой товар?
— Выйди. Ты не видишь, я занят!
Но было уже поздно.
— А я тебя знаю! — Он ткнул пальцем в Тусугёрл. — Твой брат служит в армии! Они все там продажные крысы. С такими командирами северяне нас всех перебьют!
Джед пытался выпроводить его, а тот успел сказать ещё много гадостей про армию в целом и про Оссирианда в частности. Алексис воскликнула, зная характер Тусыгёрл:
— Не бей его!
Но, опять же, было уже поздно. Она замахнулась, мужик увернулся, и её удар угодил в другого здоровяка. Тусагёрл уже кинулась бежать, когда тот, кого она ударила, повернулся туда, где она стояла секунду назад, увидел того поддатого мужика и ударил его. Началась большая брутальная потасовка, и следом выбежали из бара Алексис и Книжник. Они догнали Тусугёрл и пустились по неосвещенным улицам.
— Что такое Хрустальная ночь? — вдруг спросил Книжник.
— Во время сезона ведьм, — рассказывала Алексис, ещё не совсем отдышавшись, — у ведьм с оборотнями была серьёзная стычка — из-за чего, не знаю. Они пошли друг на друга с хрустальными кинжалами и чем-то ещё стеклянным — а это очень опасное заколдованное оружие. Разбушевались и стали нападать в городе. Продавали такое оружие только маги вроде Джеда. Их стали разыскивать за большое вознаграждение — живых или мёртвых. Он нужен всем нам в Поне. Поэтому я помогла ему залечь на дно.
Когда они уже были достаточно далеко, то наконец могли отдышаться. Только тогда Тусагёрл заметила, что всё это время она держала Книжника за руку.
Глава 7: Неприятный сюрприз
Тусагёрл пожалела, что взяла Книжника с собой ночью в паб к волшебнику с такой репутацией. Она подвергла его такой опасности. Но когда он возвращался домой, никто из домашних его не услышал, так что им повезло. Но больше её мысли были заняты тем, что сказал Джед.
Народ Севера страдает от бесчинств короля; было бы только лучше, если б они свергли его и его приближенных раньше. Похоже, король Деврад этой войной хочет отвлечь мысли и все побуждения граждан от реальных проблем. Его армия будет побеждать не хорошим вооружением, не тактикой, а яростью и численным превосходством. Оссирианд прекрасно знает это. Также совершенно очевидно, что у Брённесберга были шпионы в Сафе. И Тусагёрл, конечно, была уверена, что это волшебники, маги и предсказатели — и вполне конкретные.
Она сидела на стуле рядом со спящим за прилавком Книжником, глядя в пустоту, с синяками под глазами, потому что почти всю ночь думала. Но когда вошёл Октябрь вместе с Зодиак, все её силы, витавшие где-то без порядка, собрались и сосредоточились, как пушка, готовая выстрелить. Она была неприятно поражена этим чудовищным, немыслимым тандемом. Октябрь же, увидев ребят такими уставшими и безрадостными, подумал, что что-то случилось.
Тусагёрл приветственно пожала ему руку. Она даже не смотрела в сторону Зодиак. Какое-то время они ходили среди полок и разговаривали. Тусагёрл не слышала, о чем, но поняла, что Октябрь говорит с ней иным тоном, чем со всеми остальными.
В каждом жесте Зодиак она видела жеманность. Каждый раз, когда она хотела дотянуться до книги на высокой полке, она выгибала спину; останавливаясь, она вставала в неестественную позу, будто все любовались ею; она строила Октябрю глазки. И он был любезен и добр. Тусегёрл стало мерзко. Когда же они вспомнили, что пришли с определённой целью, Октябрь подошёл к Тусегёрл.
— Что с вами двоими сегодня? Обычно вы летаете тут, как одуванчики. А сейчас Книжник вообще не выглядит живым.
Книжник не шевельнулся.
— Долгая история. Какая книга тебя интересует?
Зодиак шепнула ему что-то.
— Мне нужно что-нибудь о древних рунах.
— Хм. Есть книга о рунах и одна, написанная на рунах.
— Давай обе, — махнул рукой Октябрь.
Пока она ходила за книгами, Зодиак присела прямо на прилавок. Книжник проснулся и совершенно растерялся, увидев, кто пришёл.
— На столах не принято сидеть. — Холодно сказала Тусагёрл. Зодиак слезла. — Вот в этой книге, Октябрь, как ты видишь, написано, что нужно читать её с осторожностью в новолуние. Обрати на это внимание.
— Не подозревал, что ты можешь читать руны!
— Вообще-то этому учат в школах волшебников, но я научилась сама.
Она посмотрела в глаза Зодиак.
— Ты пользуешься своими способностями по полной. — Язвительно сказала та.
— Пока я дышу, я буду делать всё что могу.
Зодиак хотела взбесить Тусугерл, и Тусагёрл словила флешбек. То, о чем они говорили, было понятно только им.
Волшебница видела глубины её мыслей и струны, на которых она могла поиграть. Тусагёрл не сгибалась и с сильной, уже закоптелой, несмываемой, непобедимой, вьевшейся злостью смотрела на неё, пытаясь сопротивляться. Октябрь чутко наблюдал за ними и быстро решил устранить эту сцену, пока что-нибудь не случилось.
— Зодиак, подожди меня на улице, пожалуйста. Я ненадолго.
Она вышла, и он как никогда строго посмотрел на Тусугерл. Она уже падала в чёрную пропасть.
— Она мой друг, более того — она оракул Пона. Как ты можешь разговаривать с ней в таком тоне? Где твоя воспитанность? Что вообще на тебя нашло?
— Ты слишком многого не знаешь. Уж она-то точно тебе не рассказывала, как хотела принести в жертву мою кошку.
Едва лицо Октября чуть изменилось, Тусагёрл уловила в нём изумление.
Любые жертвоприношения уже давно считались дикостью и бессмысленной жестокостью и строго карались законом. То, что она сказала, не вписывалось в непререкаемое народной культурой убеждение, что такие маги, как Зодиак, благородны.
Октябрь быстро овладел собой.
— Тусагёрл, не говори такие ужасные вещи.
Он гневался всё больше.
— Ты мне не веришь?! Взгляни на них с высоты своего интеллекта, ты же благоразумный человек! Почему ты отвергаешь очевидные вещи?!
— Ты не в себе.
Он ушёл.
Тусагёрл скрипела зубами и уже направлялась на улицу с неизвестной целью, когда Книжник поспешил загородить ей выход, взял её лицо в свои тёплые ладони и сказал:
— Тусагёрл, посмотри на меня! Не ходи туда. Тебе нужно успокоиться. Тише...
Она посмотрела ему в глаза и сумела отодвинуть злость, которая брала над ней верх. Книжник не мог знать, что произошло, почему она вышла из себя, однако ж как стремительно он вскочил к ней...
Она подумала, что в этом тихом мальчике таится не раскрытая никем пылкость натуры, помноженная на цветение юности, и это совершенно другой, скрытый, неизвестный человек, но от того не менее прекрасный. Она отвлеклась и успокоилась в этой нежности.
Никто не пытался выяснить, что стряслось с Тусойгёрл — все знали, что в прошлом произошло что-то, навсегда изменившее её, что-то болезненное и глубинное, и никто не рисковал ворошить это.
...Вечером, когда Книжник ушёл, а она уже собиралась закрыть магазин, она увидела, что он забыл свою записную книжку. Это оказался его дневник.
Тусагёрл взвизгнула от предвкушения и, убедившись, что он не бежит по улице обратно, конечно же, начала читать его.
Глава 8: Один день из жизни Книжника
"Я очнулся в сточной канаве, в порванном сюртуке непонятного происхождения, с волшебной пыльцой по всему телу. Вдобавок лил дождь. Встав, я понял, в каком районе нахожусь. Голова разболелась, и чем больше я думал о вчерашнем, тем сильнее накатывал стыд и ужас.
Что это за нелепый сюртук?.. Ещё вчера днём я был в рубахе и своём пиджаке.
Где мой пиджак?! Где рюкзак? И самое главное — где дневник?!
Я не мог вернуться домой в таком виде, поэтому пошёл по местам своих кутежей, восстанавливая события в хронологическом порядке.
Итак, утром я был вольнослушателем на лекции в университете Пона. Там я встретил Лукаша, и понеслось...
В большой готической аудитории было много буршей, все они носили чёрные фраки - форму университета. Эту форму мечтаю носить и я. Сквозь высокие окна на некоторых падал холодный утренний свет. Я скучал, слушая профессора, и разглядывал всё вокруг. Вдруг вижу - на меня уставились два хитро прищуренных глаза. Это был Лукаш. Подозреваю, что он уже тогда примерял на меня все грязные делишки, которые он мог соделать только с моей помощью. После лекции я попытался ретироваться так, чтобы он меня не заметил - я не хотел приключений на одно место. Идя по холодному коридору на выход, я вздрогнул от руки, резко упавшей на моё плечо. О. Нет.
— Здорово, красавица. Есть одно дельце. — Он скинул с себя фрак, который всегда считал нелепым.
— Я занят.
— Я ещё даже не сказал! Сегодня ночью в замке Цепешей будет костюмированный бал. Идеальное место и время, чтобы покутить и чем-нибудь поживиться!
Я немного занервничал.
— Лукаш, ну только не туда!
— Что, струсила? Ха!
Он потрепал меня за щеку. У меня уже кончалось терпение.
— Там живут привидения, ты как будто не слышал! Да и не по себе мне от этого... Владика...
— Да, он странный. Но он не узнает, что мы были в его замке. Если я приду один, это будет выглядеть подозрительно. Тебе нужно только придти туда со мной, и всё. Никакого соучастия. Я быстро возьму, что нужно, и ты можешь идти.
— Где ты возьмёшь приглашение? Не пролезешь же ты туда через окно?
— Я рассматривал и такой вариант... Но не переживай, о приглашениях я позаботился.
Бессмысленно было говорить ему, что замок имеет множество тайных лазов и заколдованных анфилад, а рыцарские доспехи там иногда оживают, когда в замок вторгаются воры. Я сразу себе сказал: если он полезет в подземелье, я его оттуда вызволять не буду и просто уйду, пусть даже он там сдохнет.
— Ладно, это в последний раз. Но если всё пойдёт не по плану, ты бросаешь эти вылазки.
— Спорим! Всё пройдёт идеально, как всегда. Я уверен. И не думай про эти городские россказни о замке. Лучше думай об Эвелине, она классная. И нет там никаких привидений! Ты что, веришь в это?!
Что ж, если ему не особо нужна моя помощь, а только чтобы я пошёл с ним, то можно и сходить.
Он потащил меня к портному, у которого продавались готовые карнавальные костюмы. Меня там, благо, никто не знал. Лукаш всучил мне какой-то вычурный наряд и отправил примерить. Я чувствовал себя в нём смешным, но, взглянув в зеркало, понял, что смотрится неплохо.
— Из тебя неплохой кучер.
Я посмотрел на Лукаша. Он сорвал с себя жёсткий высокий воротничок, который так душил студентов, и поправлял чёрные волосы после того, как водрузил на лоб радужный рог, честно говоря, больше похожий на дилдо.
— А я буду единорогом! — Радостно сказал он. Придурок.
— Как ты будешь управляться с хреном на голове?
— Спакойна, я всё продумал! Ну, что скажешь?
Он втиснулся посмотреть на нас в узкое зеркало.
— Понеслась пизда по кочкам.
Целый день был впереди, так что я написал письмо домой с предупреждением, что могу задержаться у учителя Фрейра. Последнее время мне приходилось даже ночевать у него — мы допоздна засиживались за старыми свитками, готовясь к экзаменам, а идти домой было опасно. Записка не могла вызвать подозрений.
Лукаш купил нам костюмы как «реквизит» для предстоящей операции, мы переоделись в свою одежду и пошли обедать в паб «Золотой лев».
Помнится, Лукаш всё повторял «Сейчас нельзя пить, надо со свежей головой придти на бал», но пыльцу фей он всё же где-то раздобыл среди бело дня.
Меня иногда поражает, как легко он разбрасывается деньгами — при том, что он сам их зарабатывает, пусть даже незаконно. Он рассыпал над нами пыльцу, и мы теперь могли летать. Только вот она имела ещё одно свойство, о котором я не знал — наступает эйфория, как в момент экстаза, или как при винном опьянении, только гораздо сильнее. Это свойство пыльцы нужно будет изучить!
Затем мы полетели окольными путями, чтобы нас не узнал кто-то знакомый. Рюкзак всё это время был со мной...
Мы прилетели на коммерш к Эрику, солдату армии Пона. Я с трудом помню, что мы там делали. Наверное, это тоже из-за пыльцы. Помню только, что мы пели лихие песни, а я читал стихи, стоя на столе. С наступлением темноты моё сознание прояснилось. Мы переоделись. Пора было идти в этот трижды проклятый замок.
Красное солнце почти скрылось за холмами и чёрными облаками, когда мы стали подходить к замку. Идти нужно было по широкой дороге через негустой лес. Мимо нас иногда проносились брички и богато украшенные кареты. Право, в Поне живут такие богачи, что мне не по себе. Что будет, если волшебные кристаллы иссякнут в шахтах? Что будут делать эти толстосумы, привыкшие к роскошной жизни? Что будет с магией?..
Я будто бы шёл по страницам любимых книг: вдалеке стлался небольшой туман, пока не все листья распустились на деревьях, и многие стояли, простирая обнаженные ветки-пальцы к хмурому небу.
Грозный готический замок возвышался над лесом, и, глядя на меня, словно обещал отиметь. Он всегда был окутан тонким шелком суеверного страха, и местные боялись подходить к нему. Нет такой нечисти, о которой бы ещё не сказали, упоминая замок. Не сомневаюсь, что большая часть слухов правда. Он принадлежит Цепешам уже много столетий, а союз Влада и Эвелины был заключён скорее по расчёту, а не по любви, но они полюбили друг друга. Семья Влада владеет предприятием по добыче кристаллов. Они невероятно богаты.
Мы пришли. Высокие кованые врата были распахнуты. Мы вошли в большой холл.
Свечи. Свечи везде. Их тысячи, и все вместе они светили не очень-то ярко, теплом отражаясь в золотой лепнине, мраморе и зеркалах. Хозяин создал ореол загадочности вокруг каждого гостя, оставляя за ним право остаться инкогнито этой ночью. Вот только это показалось мне странным — человек, который может себе позволить расставить в любом количестве светильники, работающие от волшебных кристаллов, расставляет везде обычные свечи, которые столь быстро умирают. Это непрактично и опасно. Может, это метафора?..
Роскошная зала вмещала в себя, предполагаю, человек триста. Поодаль стоял длинный стол, на котором возвышался каскад подсвечников. На нем уже виднелись и грязная посуда, и наполовину съеденные блюда, и бездонные графины с неоконченным вином. Эх, а я так надеялся поесть.
Точно помню, что тогда оставил свой рюкзак в холле, где оставляли верхнюю одежду.
Множество гостей танцевали под музыку, подобную которой я никогда не слышал. В ней сон, любовь, гроза, война, опьянение слились в сладостной ночи. Водоворот шёлка, летавшего северным сиянием, тени винного бархата, перьевые облачка органзы и духи стольких танцующих дам вскружили мне голову. Я стоял, как завороженный, не двигаясь. Вдруг Лукаш появился откуда-то из-под земли и предложил подняться по лестнице, чтобы смотреть со второго этажа. Все равно я не умею танцевать, так что мне нечего тут делать. Мы поднялись. Танец был калейдоскопом, плавно и синхронно менял фигуры. Кавалеры в костюмах кроликов, крестоносцев, мушкетеров поддерживали дам, подкидывали их в воздух, как перышки — принцесс, птиц, привидений, лисиц, бабочек... Лукаш небрежно проронил:
— Какой-то тухлый сабантуй. Без Тусыгёрл совсем не то.
У него никогда не было чувства прекрасного! Он не видел то, что я видел. Но без Тусыгёрл было и правда не так весело. Была б она на балу, уже давно висела б на люстре, держа в одной руке бутылку игристого, а в другой — лютню, а все остальные распевали гусарские песни и рвали баян.
Вдруг танец закончился, все остановились и похлопали друг другу. Блюда на столе сменились сами собой, и я поспешил занять место - есть хотелось. Лукаш сказал, что прошарит второй этаж на наличие чего-нибудь интересного, а когда спустится, я смогу уйти.
Я сел на мягкий обитый бордовым бархатом стул с высокой спинкой. Так было у всех.
Я ел. Много ел. Не успевал я доесть одно блюдо, как оно волшебным образом сменялось другим. Зажаренные куропатки, лобстеры, лосось, буженина, картофельный салат, кабан с яблочком в пасти... Оу, кстати, и яблоки, запечённые в карамели, а потом и огромный торт! Эль, мёд, вино, шампанское... Я, кажется, пил вино — оно было сладким и терпким, как та ночь, и я с радостью пьянел, становился смелее, разгорячённей и веселее... Никогда так не объедался. Что за яства! Влад продал душу Аиду, не иначе!
Он сидел во главе стола, футах в пятнадцати от меня, и поднимал кубок за Эвелину, сидевшую рядом, и за здоровье гостей. Я заметил, что у него был отдельный графин с вином, из которого больше никто не пил. Он произнёс тост. Помнится, он сказал: «Бесконечно рад видеть всех вас на нашем ежегодном балу! Как вы знаете, в Сафе испокон веков карнавалы и балы были столь важным событием, что в это время прекращались войны между враждующими феодалами королевства. Чтоб не посеять смуту среди гостей и не обращать на себя внимание врагов, люди надевали маски. Маски помогали содержать свою личность в тайне — и при этом знакомиться с другими личностями и заводить друзей, не принимая во внимание их внешность и титул. Какая ирония — эти маски помогали увидеть человека настоящим!
Сейчас, по прошествии столетий, их смысл изменился — теперь мы надеваем их, чтоб отпугивать злых духов, » - Влад нервно хихикнул, — «а некоторые носим каждый день на протяжении всей жизни».
Влад оглядел гостей. Все как-то притихли.
«Сегодня день, когда мы носим одни маски и срываем другие. Этой ночью забудем о существовании „завтра“! Есть только сегодня. Наслаждайтесь моментом, пейте, танцуйте, влюбляйтесь! Carpe diem!»
Все за столом воскликнули "Carpe diem!" и залпом осушили кубки. Потом столы отодвинули и снова пришло время танцев, но гости взяли передышку после такого ужина и просто общались в пространствах большой залы. Я ходил из угла в угол, рассматривая в тусклом отсвете фигуры людей, и старался запомнить всё в мельчайших подробностях.
Я встретил Вацлава. Он тоже поступил в Университет Пона (одним богам известно, каких буслаев туда набирают - а ещё престижным считается). Говорю ему:
— Слышал, что здесь в лунные ночи бродит привидение в белом?
Он утомленно вздохнул.
— Бля, да это я в костюме моли был. В прошлом году на балу. Чё все заладили... "
Тусагёрл расхохоталась. Но дальше она не смеялась, а ошарашенно и с восторгом и визгом вчитывалась в мелкие буквы.
" Я бродил и увидел, как свечи отбрасывали свет на длинные рыжие волосы женщины, словно это была лава вулкана, губившего города, или пожар, охвативший родной дом. Она была в каком-то костюме воительницы. Я услышал её чарующий голос и узнал его.
Это была Алексис!
О боги! Невыразимое волнение овладело всем моим существом, я слышал, как билось моё сердце, и с трудом нашёл, обо что опереться, чтоб не упасть к её ногам.
Куда бы меня ни привёл мой путь, я никогда её не забуду, как собственное Имя. Ни в одном королевстве не сыскать такой женщины. Что бы ни случилось, она будет хранить самообладание и холодный рассудок. Если б Афродита снизошла до нашего мира, она не сравнилась бы по красоте с Алексис. Я так боюсь смотреть в её зелёные глаза - её проницательный взгляд прочтет меня, не оставив загадок. При этом она так ласкова, нежна, искренна, умна... Поистине — восхитительнейшая из женщин, взявшаяся из ниоткуда и уходящая в никуда, всё дальше от меня... Тайна её происхождения неизвестна даже ей. Возможно, она спустилась с небес — или из пучин Аидова царства?..
Во мраке, в полусне, я вижу её образ и просыпаюсь, не в силах заснуть всю ночь. Злые духи мучают меня безысходностью моего положения.
Она не бывает одна. Вокруг неё всегда мужчины, которых она одаривает своим бесценным вниманием. Они не достойны её мизинца. Стоит мне только подумать, что они прикасаются губами к её шее и белой груди, поднимая её многочисленные юбки, во мне поднимается ярость тысячного войска. Я хочу убить их любой ценой.
Мне только-только исполнилось шестнадцать, а ей, наверное, почти тридцать. К чему я ей, жалкий школяр? Шансы? Это слово вызывает у меня горькую усмешку. Я задыхаюсь, вспоминая о ней, рву на себе волосы и подавляю крики. Что мне за несчастье знать её? Она моя жизнь или погибель?! О, беспощадный фатум!
Я буду просить её руки, когда мне исполнится семнадцать. Если она откажет (а она откажет)... Лучше не думать об этом.
Она пошла с каким-то человеком в более тёмное место, где бы их не слышали. Я прокрался ближе, чтоб подслушать их, и спрятался в нише, задернутой шторой. Человек, с которым говорила Алексис, судя по его одеянию и низкому голосу, был сыном горячих пустынь. Он был облачен не то в белую гандуру с узорами, не то в балахон с широкими полотнами ткани и шарфами. Его народ веками хранит мудрость предков. Я читал о них.
— ...Эти скрижали содержат знание, которое поможет мне. Вы сказали, что они у вас.
— Я не могу просто отдать их вам. Вы обещали приготовить зелье для моих людей.
— Я это сделаю. Самое главное — скрижали! — Она сказала это с жаром.
— Хорошо. Вы сможете прочесть их только под присмотром хедива и паши.
— Благодарю вас, господин! Замолвьте за меня словечко хедиву, и весь мой род спасен!
Она произнесла это убежденно, твёрдо и спокойно.
— Вы отказываетесь использовать волшебство перехода энергии. Позвольте полюбопытствовать, почему?
— Этот тип магии помог бы, не будь проклятие таким глубоким. Его можно снять только созидательным волшебством. К сожалению, я не владею им...
Я мало что понял, но, к моему стыду, очень заинтересовался чужим делом, в которое сунул нос.
Волшебство перехода энергии... Можно воспользоваться только той энергией, которая была взята из сосуда, содержащего её - природы, человека или другого существа. Единица магической энергии не может превратиться в двойку, и наоборот. Это аксиома. Но если владеть созидательной магией, происходит парадокс, создаётся что-то сверх этой меры, однако мир не схлапывается, а существует как раньше. Это величайшая способность, которой может овладеть смертный. Кого она хочет исцелить?.. Она говорила о себе или о ком-то другом? И... она умеет колдовать?!
Они ушли, я подождал немного и вышел из укрытия. Я различил, что за арочными сводами, в темноте, есть что-то вроде коридора и лестницы, на которую падал лунный свет. Я раньше не замечал её там и поднялся по ней наверх.
Я ожидал, что смогу смотреть со второго этажа на гостей, но лестница привела меня в совсем другие места. Я боялся потеряться (это было вполне возможно), но любопытство меня победило. То был широкий и высокий коридор со множеством дубовых дверей. В нем горел только один факел. Никого. Я подумал, что, возможно, Лукаш где-то здесь, так что я попытался открыть массивные двери, но поддавались далеко не все. В общем, надеясь найти Лукаша и уйти с бала поскорее, я спустился, взял свой рюкзак и снова поднялся. Плутать так плутать. Я взял этот единственный факел и на свой страх и риск пошёл вглубь замка. Передвигаться я старался очень тихо, потому что не знал, есть ли там кто-то.
Одна дверь открылась, я заглянул в полнейший мрак, вдохнул душный воздух, посветил факелом и увидел множество полок со стеклянными шарами на них. В шарах плавали, как взаперти, полупрозрачные создания, а в некоторых виднелись глаза. Нет, не чьи-то глаза, вырванные из глазниц — то будто сами шары смотрели на меня. И смотрели угрожающе...
Я поспешно закрыл дверь и пошёл дальше.
Одна из дверей вела в целую комнату коллекции вин. Что ж, Лукаш вполне мог там зависнуть! Я зашёл и за полками с бутылками увидел небольшие бочки. Из них медленно капали темно-красные капли. Но там пахло кровью...
Я вышел. Мне стало действительно страшно.
Мне часто попадались комнаты для гостей, в готорых никто не жил, наверное, годами. Одна была особенно пышная и пыльная — судя по портрету над огромной кроватью, в этой комнате могла жить бабушка или мама Эвелины. Я пошарил в туалетном столике и нашёл горы старинных украшений с сапфирами, рубинами, топазами, янтарём... Не думаю, что кто-то вообще сможет обнаружить здесь пропажу, поэтому я решил взять что-то небольшое. Одно аккуратное кольцо мне приглянулось. Никогда не видел такой филигранной работы над серебром и огранкой камня. Может быть, брюлик. Но он точно не магический. Мне на такой в жизни не заработать. Как только я увидел это кольцо, я решил, что лучше приберечь его...
Я невольно взглянул в зеркало будуара, подернутое пылью и паутиной, проверил, как на мне сидит вычурная маска, поправил волосы и заметил силуэт позади меня...
Я резко обернулся. Там, где должен был стоять этот человек — у бархатной портьеры ложа — никого не было. В ужасе, не в силах даже думать, я стоял без движения, пока наконец до меня не дошло, что это волшебное зеркало. Оно может предсказать мою судьбу или дать подсказку. И я пригляделся. Я так надеялся увидеть... Но, боги, почему я заговорил?! Я сказал:
— Я прошу прощения. Это кольцо... Я хотел...
Женский шепот ответил:
— Бери его и иди с миром.
Она исчезла. Можно ли считать это своего рода благословением?.. От волшебных зеркал невозможно скрыть свои намерения, даже самую свою суть. Она не возражала и разрешила его взять - и, наверное, в этом была веская причина... Я вышел из комнаты с чистой совестью и надеждой на будущее.
Я пошёл дальше. Вскоре понял, что заблудился. Но рюкзак был со мной!
Через несколько минут скитаний и пустых комнат (а также комнат со змеями, старыми картинами, комнат для поклонения Загрею, Гере и Зевсу) я услышал еле различимый шум, похожий на гудение труб.
Прежде была слышна лишь музыка бала и голоса с первого этажа. Теперь тревожный звук распространялся, отражаясь от каменных стен. Звук этот резонировал у меня в душе и порождал глубинный страх. Поначалу я думал, что у меня в ушах шумит от выпитого, но гудение усиливалось и оказалось, что это тоже своего рода мелодия.
Это были человеческие голоса!
Не знаю, зачем, но я стал искать источник этого потустороннего пения.
В одном из ответвлений коридора, из приоткрытой двери я наконец услышал что-то более отчетливое. Факел я оставил в держателе на стене подальше. Не пойду же я туда в буквальном смысле светиться.
Я увидел десять-двенадцать человек в чёрных мантиях, стоящих в кругу в небольшой комнате без окон. Они сняли капюшоны и имели неосторожность не запереть дверь. В свете пары факелов я видел их лица. Что делали они здесь? Это культ? Знает ли о них Влад или Эвелина?
Один старик заметил меня...
Они закричали: "Эй, стоять! Взять его!"
Я побежал.
Сердце моментально завелось, готовое к бегу, — к бегу от смерти. В панике я побежал не туда, откуда пришёл. Мне не пришло в голову ничего умнее, как самому начать кричать: «Помогите! За мной гонятся подозрительные культисты! Они собираются меня... Культивировать!!!»
Слава богам, я бежал быстрее, поворачивал направо, налево, снова налево, опять направо... Серебряный свет яркой луны, падавший из высоких готических окон, освещал мой путь.
Потом я забежал в какой-то тёмный угол, открыл первую попавшуюся дверь, вбежал в комнату, надеясь, что культисты потеряли мой след. Я слишком шумно захлопнул дверь и услышал женский испуганный крик. В той комнате было окно, потому я мог видеть силуэты.
Пышногрудая женщина сидела на столе с, как я понял, поднятыми юбками. Рядом стоял парень и поспешно застегивал штаны. Я узнал Лукаша.
— Лукаш?! Бежим отсюда! Они услышат!
— Какого хрена ты здесь шляешься?! Я тут очень занят!
Я коротко объяснил ему, что происходит. Весьма удивленный, в какой оказии я оказался, Лукаш поблагодарил свою подругу, и мы выбежали из комнаты.
Пробегая мимо пересечения коридоров, культисты заметили нас и начали догонять. Лукаш всё тащил меня куда-то, как будто знал выход. У него в рюкзаке звенели награбленные драгоценности, и этот звон и топот наших ног эхом разбегались по каменным коридорам. Впереди нас я увидел высокую фигуру и подумал уже, что нас загнали в угол, но эта фигура двигалась со скрежетом. Это был не человек - это были заколдованные доспехи. Те самые, которые пробуждаются, почуяв воров. Мы хотели побежать обратно, но культисты уже догоняли нас... Тогда, не останавливаясь, Лукаш открыл свой рюкзак, достал оттуда большую часть украшений, которую стилибондрил, и кинул прямо в преследователей. Довольно кровожадные доспехи кинулись на них. У нас есть немного времени.
Я бежал за Лукашем. Он определённо изучил этот замок и знал, как организовать побег.
Мы прибежали к высоким тяжёлым двустворчатым дверям (я бы даже сказал, к вратам), проскользнули внутрь, с трудом закрыли дверь, подперли дверь шкафом и наконец остановились отдышаться. Я осмотрелся.
Это была большая библиотека. Высокий, далекий потолок был богато украшен позолоченной лепниной. Росписи изображали нимф и нереид, подчиняющихся Зевсу в небе и Посейдону - в море. Роспись была столь сложной, что, пиши её Микеланджело, он потратил бы лет восемь. Из большого окна бил яркий лунный свет. Десятки тысяч книг стояли в тридцатифутовых стеллажах, к верхним полкам которых вели лестницы с ажурными перилами. Я задумался, вглядываясь в сокрытую полумраком красоту библиотеки, как вдруг из-за двери разразился грохот — наши враги пытались добраться до нас. Лукаш осмотрел окно и не нашёл, как его открыть. Других дверей мы не нашли.
— Остаётся только разбить окно! — Сказал Лукаш. А так как культисты уже были близки к тому, чтобы открыть двери, мне пришлось согласиться.
Тогда Лукаш снял часть рога, который по-прежнему был у него на лбу, раздался "чпок", и оказалось, что рог был полым и внутри него был спрятан небольшой кинжал, который держался прикрепленным рукоятью на круглой присоске. Эта присоска и оставалась у него на лбу. Он отдал мне кинжал.
— Если они доберутся до нас, тебе будет чем защищаться.
С этими словами он прикрепил крепкий рог обратно, отошёл и с разбегу разбил им окно. Конечно же, он упал на улицу.
Как раз когда я изготовился прыгать за ним, шкаф, которым мы заслонили двери, опрокинулся, и культисты начали пробираться в библиотеку. Думаю, они смогли войти как раз, когда я уже был в полёте. Я упал в кусты и немного подвернул ногу. Удивительно, что не сломал.
Из разбитого окна слышались крики и ругательства. К счастью, они не стали прыгать из него за нами, так что у нас были все шансы сбежать. Мы помчались прочь.
...Странно, но на протяжении всего этого авантюрного дня рюкзак был со мной — даже когда те психи стремились отнять у меня жизнь. По-прежнему в этой истории я не мог найти момента, когда его потерял. Но затем, наконец, вспомнил кое-что очень важное.
Помню, мы долго бежали, а мне стало плохо, потому что я переел на балу. Мы остановились в лесу отдышаться, когда были уже достаточно далеко от замка, спрятались за широкими деревьями, чтобы нас не было видно с большой дороги, и я проблевался.
Мне почти не стало лучше. Единственное, что я помню отчётливо, — словно молния мысли безотчетно пронеслась на задворках моего сознания, как наваждение, и, выпрямившись, наконец, в полный рост, я спросил у Лукаша:
— Кто была та женщина?
Он ошалевшим взглядом посмотрел на меня.
— Что?!
— Ты был с женщиной, когда я тебя нашёл. Кто она?
Я был готов к худшему, готов был вскипеть. Я готовился к тому, что он произнесет её имя.
— Жена какого-то толстосума. Никогда её раньше не видел в Поне. Муженёк наверняка вытащил её из какого-нибудь столичного борделя, ибо языком она работала просто...
Я выдохнул и успокоился. Лукаш заметил это но, видимо, подумал, что я зол.
— Ты что, ревнуешь? — Он удивлённо поднял брови. — Ха-ха! А я догадывался, что ты в меня втрескался!
— Сдался ты мне! Не тешь своё самолюбие за мой счёт. Дело в женщине.
И я рассказал ему об Алексис, о том кольце, которое украл, и о своём безрассудном решении. Он вполне серьёзно, как настоящий друг, обещал никому не рассказывать мою тайну, о которой не ведает больше ни одна живая душа.
Мы пошли в Пон спокойным шагом. Была глубокая ночь, и из леса доносились лишь уханье сов и стук веток на ветру. Издалека раздался звон колокола из центральной башни с часами. Пробило три.
— Вот видишь, — прервал тишину Лукаш, довольно улыбаясь и игриво сверкая глазами, — всё прошло отлично, как я и планировал!
— Отлично, говоришь? Нас могли убить!
— Ну не убили же! И каждый ушёл с тем, с чем хотел. Было опасно и весело. И это прекрасно.
Я подумал о том, что он сказал.
Лукаш жил необыкновенной и авантюрной жизнью. Однажды я не виделся с ним целых полгода, потому что он куда-то пропал, а когда вернулся и я спросил его, что он делал, он рассказал, что уехал в портовый город и записался моряком на торговое судно. Во время плаваний в море на них напали пираты. Среди них был кто-то из приятелей Лукаша, и они не стали прогонять его на спасательной лодке или убивать, а взяли к себе в команду. Также по настоянию Лукаша они сохранили жизнь одной девчонке, которая была похищена владельцем корабля, чтоб требовать выкуп с её богатых родителей. Джентльмены пираты пообещали отвезти её домой в столицу Сафа, в Норссет. По пути туда Лукаш как-то особенно заботился о ней, что бы это ни значило, и они сблизились. Оказавшись в столице, она повела благородных пиратов домой, чтобы рассказать обо всём родителям. Когда Лукаш понял, что она ведёт их в королевский замок, подумал: дело дрянь.
Но он выжал из этой ситуации максимум!
Конечно же, оказалось, что они спасли принцессу. Лукаш и его друзья были представлены королю. Король спросил, чего хочет каждый из них. Многие сказали, что хотят немного денег или дом, а у Лукаша особо не спрашивали — в таких историях всё обычно заканчивается свадьбой. Его переодели в дорогую одежду и украшения, и королевская семья закатила пир. Он и пираты напились и наелись до отвала, а когда все гости и король либо напились, либо вырубились, они, совершенно забыв, зачем вообще сюда приехали, решили, что пора и честь знать. Они угнали из королевской конюшни прекрасных лошадей и помчали снова на корабль, а Лукаш вернулся домой к матери — богатый благодаря награбленному с пиратами и дарам короля. Вспоминая всё это, он был рад, что не женился на принцессе. «Править Сафом — это же такой геморрой!»
Все эти удивительные истории происходят, когда мы молоды, горячи, безрассудны и полны сил. Жить в опасности, рисковать, исследовать, ходить по острию — это дело юности. Такая неутолимая страсть к жизни и чувствам может или быстро иссякнуть с уходом молодости, или разогнать бурю страстей ещё сильнее. Потому ту ночь я запомню на всю жизнь, — хотя для Лукаша она была сущим пустяком.
В общем, с некоторым сожалением, но я решил больше не вляпываться в такие адвентуры. У меня другие безрассудные планы.
... Мы уже шли по городу, когда вдруг услышали стук копыт. Лукаш воскликнул:
— Беги! Это могут быть они!!!
Мы разбежались в разные стороны. Я жутко устал, но побежал по грязным подворотням. Начался дождь, фонарей на тех улицах нет, не видно ни зги. Так, похоже, я, сам не поняв, свалился в канаву и потерял сознание — то ли от усталости, то ли от пережитой насыщенной опасностями ночи.
И теперь я вспомнил, что рюкзак оставил в лесу.
Да, я сходил туда и нашёл рюкзак, и это заняло у меня немного времени. Все вещи были на месте, слава богам. Вот только я не мог вернуться домой таким грязным. Я не придумал ничего лучше, чем пойти к Оссирианду.
К слову, я прежде не записывал, как ему досталась усадьба в центре Пона, в которой он теперь живёт. В это мне сложно поверить, но он выиграл её в карты в кабаке с сослуживцами. Причём играл на деньги он первый раз в жизни. К ним присоединился какой-то пьяненький богач, он продул все деньги, что при нём были, и усадьбу. Тусагёрл просто не поверила своим ушам, когда узнала, что её в высшей степени благородный и честный брат так недостойно проводил время. Как он сам объяснил, он согласился на тот единственный раз только чтобы завоевать признание и уважение у других вояк. Наутро он хотел отдать ключи от усадьбы, но тот мужичок сказал, что всё помнит и всегда сдерживает слово, и Оссирианд оставил их себе.
В общем, я постучался, подождал, и ко мне вышел сам Оссирианд, заспанный и ничуть не удивлённый.
— Долгая история, — говорю, — можно у тебя помыться?
Он просто дал мне войти и сказал:
— Только ботинки сними."
... Тусагёрл услышала быстрый топот на улице. Она в панике сложила дневник Книжника там, где нашла, села и сделала вид, что заполняет журнал продаж. Книжник влетел в магазин, и они встретились ошалелыми взглядами. Мальчик, красный до кончиков ушей, схватил свой дневник, оставленный под столом, и молнией убежал в сгущающиеся сумерки. Так Тусагёрл узнала другого, глубокого и пылкого, вдумчивого и рискованного Книжника, которого никогда не знала.
Глава 9: Предсказания подтверждаются
На следующее утро после небольшого инцидента с Зодиак и Октябрем Тусагёрл пошла на воскресный базар купить овощей и мяса.
В центре Пона, на площади, на которую выходил фасад башни с часами, уже было довольно народу — не протолкнуться. Там продавали фиолетовых коров, крохотные иструменты для маленьких фей-дантистов, склянки с разнообразными сиропами и эликсирами, книги, мыло с блестками производства гномов, гоблинов-прачек, волшебные пилюли и нижнее белье для эротических утех. Всё, кроме коровы, у Тусыгёрл уже было, поэтому она пришла только за едой себе и кошке.
Она, зевая (утро было раннее), расплачивалась и клала покупки в плетеную корзину, когда увидела Октября. С Зодиак. Они стояли у одного прилавка и незаметно переговаривались.
Увидев, что Зодиак куда-то ушла, Тусагёрл протиснулась к прилавку, у которого стоял Октябрь. Она, делая вид, что осматривает товар, сказала ему:
— Это не моё дело, но... Осторожнее с Зодиак. Она опасна. С ней лучше не связываться.
Он посмотрел на Тусугерл снисходительно, мягко, словно ему пытался помочь неуклюжий ребенок, но в то же время он, казалось, боролся с раздражением.
— Спасибо тебе за дружеский совет.
Он учтиво поклонился и ушёл, а злая Тусагёрл, громко топая, ушла в противоположном направлении.
В этот же день Тусагёрл хотела зайти в большую городскую библиотеку Пона и отдать некоторые книги из личной коллекции. После обеда она водрузила на себя набитый книгами рюкзак, взяла ещё по связке в каждую руку и направилась туда.
Библиотека находилась неподалёку от школ и университета, близко к центру города. День был солнечный, свет бил ей в глаза, а книги в рюкзаке впивались углами ей в спину, потому и настроение её не становилось лучше. Шла Тусагёрл по старой улице, где дорога узкая, а здания каменные и светлые. Там сложно было разминуться людям и каретам, если уж кареты и случались. Снаружи на окнах домов выращивали цветы, у храма Афродите стригли квадратами кусты. Там было очень чисто.
Потом Тусагёрл повернула налево и оказалась на более широкой улице, мощеной камнем — она вела к главной площади, где базара уже и след простыл. Она прошла башню с часами справа и направилась прямо к библиотеке — большому закоптелому за десятки лет зданию в готическом стиле. Позади него была престижная школа, чуть поодаль вправо — университет, тот, в который Книжник собирался очень вскоре выдержать экзамены, один из лучших во всём Сафе, с общежитием и множеством аудиториумов, — а смотрела библиотека на магистрат, где теперь казну охранял Подкроватный монстр. Тусегёрл было не по себе здесь — все эти величественные здания хранили какую-то, помимо зримой, неосязаемую копоть, налёт холодных знаний, преподававшихся в этих институциях, давящих на буршей обязанностей и множества сложных экзаменов. Она чувствовала эту тяжесть в самом воздухе. Тусагёрл была самоучкой, и хотя знания её не были поверхностными, она знала, что попасть даже в здешнюю школу она не смогла бы.
Она вошла через дверь обычного размера, вставленную в правую створу огромных ворот (в былые времена в этом здании была ратуша, в которую мог въехать на коне князь). Внушительные окна со сложными витражами, изображавшими подвиги ратников, Афину и особо учёных фигур королевских кровей, освещали потрясающую воображение читальную залу, а книжные стеллажи из тёмного дерева на двух этажах тяжеловесно и величественно возвышались над людьми, жаждавшими знаний.
Тусагёрл отдала книги и с облегчением вздохнула. Она старалась не приходить сюда слишком часто, потому что с её приходом там становилось несколько шумнее, посетители не могли сосредоточиться. В этот раз она всё же поднялась на второй этаж почитать книги, которых никогда не было в её магазине.
Долго она ходила меж стеллажей и всматривалась в названия, брала книгу, вдыхала запах её страниц, долго пыталась прочитать заклинания, написанные в ней, закрывала... И с некоторым удивлением нашла «Беовульфа» на одной полке с «100+1 рецепт с большими пальцами ног великана» и «Простые причёски на длинную бороду». И принялась читать, стоя, где его и нашла.
Тусагёрл услышала странный звук неподалёку от себя. Она помотала головой и увидела Октября, выглядывавшего из-за стеллажа. Он подзывал её к себе.
Там, куда Октябрь позвал её, был огромный стол, и он, державший в руках действительно древнюю тяжёлую книгу, осторожно опустил её на этот стол. Рядом не было никого, только крохотные феи летали меж полок, сортируя книги по алфавиту.
— Хорошо, что ты как раз здесь, — шепнул Октябрь, — в этой книге есть нечто весьма любопытное. Сейчас...
Пока он находил нужную страницу, чтоб ввести её в курс дела, склонясь над книгой, она и сама склонилась и глядела на него. Он был в очках, спустившихся к кончику носа с горбинкой, волосы вились в беспорядке и падали на чистый лоб, а в его вытянутом лице, во взгляде его были судорожное соображение чего-то и полная сосредоточенность на начертанном в книге, пока он бережно перелистывал отчасти истлевшие страницы. Она будто видела концентрацию его большого ума — и дивилась, что шепот его благозвучен, словно лёгкий осенний ветерок — ветерок, часто зазывавший её в Лес...
— Вот оно. Взгляни.
Он указал на старинные письмена; этот литературный стиль и слова давно устарели в их языке, который развивался и заимствовал, как живой организм. Но Тусагёрл понимала немного.
— Я должен удостовериться, что мне это не снится... Ты можешь прочитать это?
Она напрягла извилины, силясь вспомнить давно выученное, и увидела кое-что знакомое.
— Хм, это песнь... «За каким-то городом...»
— За кристальным. Это также значит «За городом, в котором есть кристаллы». В Поне уже тогда знали о месторождениях волшебных кристаллов. Но добывать их...
— Знаю, знаю, — вздохнула она. Октябрь опять начинал умничать. — Добывать стали только сто лет назад. Потому что поначалу не знали, как их использовать. — Она осторожно ткнула пальчиком в строчку. — А это значит «В Лесу Вечности».
— Именно так.
— «Каменное дерево»... Что это? Я не понимаю.
— Это двусоставное слово. Значит «дуб». Большой дуб. Дальше говорится, что он хранит тайну.
— И «будет хранить, пока не придёт храбрый воин». Верно?
— Да.
Тусегёрл было очень трудно переводить на современный язык, но Октябрь ждал, что она вспомнит что-нибудь ещё.
— «Не сбудется»... Что?..
— «Не сбудется сказание, пока меч спит и ждёт».
Тусагёрл в ошеломлении вспомнила, что почти то же самое предсказала Зодиак. Она разогнулась и, смешно щуря глаза, сказала:
— Ну и как ты умудрился найти в нашей библиотеке оригинальное эпическое предсказание?
Он помедлил и вдохнул побольше воздуха.
— Я был в баре и играл с братьями в вист. Кажется, Февраль пригласил за наш стол двоих мужиков... Не помню, — в общем, они сели за наш стол. Играли в дурака молча. Потом они предложили на деньги, мне было всё равно. Долго играли так, один всё время проигрывал, начал нервничать. И тут — достаёт сверток бумаги и говорит, что там шифр. Говорит, нечто в библиотеке спрятано. Братья подняли его на смех — он был пьян. А мне стало интересно.
Он был убежден, что выиграет на этот раз, и не встал из-за стола из принципа. Я выиграл, он ушёл очень злой, но слово своё сдержал — шифр оказался у меня. Он был чрезвычайно сложен, я расшифровывал его несколько дней, даже начал думать, что тот мужик соврал. Январь начал ворчать, что лучше б я у него деньги выиграл. Но у меня получилось расшифровать вот это.
Октябрь достал из кармана клочок бумаги, на котором карандашом были написаны совершенно непонятные для Тусыгёрл буквы и цифры:
Ист23з4н39л
— И что это значит?.. — Задала она вопрос самой себе. — Хм. «Ист» значит «исторический отдел библиотеки».
— Именно.
— А что же цифры?
— Тусагёрл, что же, как не номер стеллажа!
— Не знала, что у них есть номера... Тогда что за «з»? Это книги на «з»?
Тусагёрл ещё никогда не видела Октября таким оживленным, с блеском азарта в глазах.
— Нет же! В какую сторону смотрит фасад библиотеки?
— На площадь и маги... Оу, на запад!
Пролетавшая мимо фея шикнула на неё. Они стали говорить тише.
— Да, это та сторона стеллажа, что смотрит на запад. А дальше?
Октябрь как от школьника добивался от неё умственных напряжений.
— Четыре — это, наверное, полка. «н» значит «низ».
— Да! А «39Л» — это указание книги слева.
— Неужели предсказание стояло здесь всё время и его никто не замечал?
— Ты прекрасно знаешь — чтобы в Поне что-то поменялось или изменило своё место, должно произойти что-то исключительное. Так что я так и думал, но там стояла книга по ботанике, я пролистал её всю и не нашёл ни дальнейших указаний, ни подсказок, написанных на краях, ни игры слов — ничего. Но оказалось, у той полки, на которой она стояла, есть стенка. Как ты могла заметить, все стеллажи библиотеки не разделены стенками. Оказалось, это выдвигающаяся дверца. За ней и оказалось предсказание!
Октябрь нашёл книгу, утерянную сотни лет назад при неизвестных обстоятельствах. Её пытались найти жрецы, легендарные воины, короли, но нашёл её Октябрь — выиграв в карты!
— Это, — указал он на открытые в книге стихи и перешёл на шепот, — это песнь, утерянная, забытая поколениями. Её давно не поют. В ней указано место, где спрятан Кларент!
Тусагёрл оглянулась, чтобы убедиться, что рядом никого нет, подошла к Октябрю совсем близко и заговорила тише:
— Но он спрятан в Лесу! Идти туда — всё равно что самоубийство!
— Избранный вернётся, — с твёрдостью в голосе сказал он. Тусагёрл нервно сглотнула. Он взял с неё слово никому не рассказывать об этой находке.
Октябрь решил просто вынести книгу из библиотеки (она всё равно не была там зарегистрирована) и пойти с ней в магистрат, к бургомистру. Тусагёрл же ушла домой, надеясь, что ей расскажут о результатах встречи.
Лютик сидел в своём кабинете, в кресле, больше похожем на трон. Низкорослый бородатый мужчина лет сорока, начавший лысеть, внешне он производил впечатление болвана, но был не так прост — иначе он и не стал бы бургомистром. Харизматичный прохвост.
Удивлённый, он встал со своего трона и спросил Октября:
— Что привело вас ко мне, ваше благородие? Должно быть, что-то срочное?
— Да, дело и правда безотлагательное. Его стоит сохранить в тайне до поры до времени.
Октябрь достал скрытую под плащом книгу и рассказал то же, что и Тусегёрл в библиотеке. Лютик срочно послал за воеводой Уилдером, его помощником Оссириандом и за Зодиак — без главного волшебника города не могли решаться важные события. Ратники немедленно примчались на конях.
Оссирианд был удивлён увидеть своего друга здесь. Октябрь попросил карту графства и стал переводить написанное в предсказании (к его изумлению, оказалось, что никто не понимает устаревший язык) и объяснять, где примерно находится меч в камне.
— Где-то к северо-западу от Пона, — сказал он, — примерно в двадцати милях. Вот в этом диапазоне. — Он обвел карандашом довольно большую область Леса.
— Но эта часть леса граничит с Брённесбергом! — Воскликнул Лютик. — Это очень конфликтное место.
— Меч не должен попасть в руки к Брённесбергцам! — мрачно сказал Уилдер.
— Здесь действительно не сказано, из какого королевства воин, — покачал головой Октябрь. — Но в войне одержит победу то королевство, чей подданный найдёт меч. Так что, возможно, стоит поторопиться.
Также здесь указаны некоторые подробности о личности и происхождении героя. Здесь написано, что воин, сибилинг, происходит из знатного рода, молод, и...
Октябрь запнулся и нахмурился.
— И что? — нетерпеливо спросил Уилдер.
— Это может быть как мужчина, так и женщина.
Все уставились на Октября так, словно он держит их за дураков.
— Здесь так и написано!
Тогда Лютик, словно сам себе, сказал:
— Начертанное в песни несколько расходится с тем, что предсказывают оракулы.
— Они тоже могут ошибаться, — сказал Оссирианд. — Пути богов неисповедимы.
— О, несомненно! — согласился Октябрь. — Судьба коварна и может вести их по ложному следу, насылая обманчивые видения.
Он было хотел вернуться к подробностям предсказания, но вошла Зодиак. Лютик, прежде сидевший, быстро встал для приветствия. Уилдер поцеловал ей руку, мысленно раздевая её. Оссирианд почтительно поклонился. Октябрь и Зодиак обменялись еле заметными кивками. Потом она увидела книгу на столе и слегка изменилась в лице.
Лютик важно и официально объяснил ей, что происходит, и подчеркнул, что чем быстрее явится избранный, тем больше вероятность победить в войне.
— О Зодиак, — сказал он, — возможно ли узнать личность человека, который войдёт в Лес? Что нам делать, если избранный — не подданный Сафа?
Она немного подумала ответила столь же чинно:
— Недавно в Пон прибыли волшебники королевского двора. Через неделю я и мой наставник Мерендил будем присутствовать на особом ритуале. В ходе него мы сможем испросить совета у Афины и посовещаться. А пока ещё слишком рано.
Оссирианд занервничал. В батальоне все начинали думать, что в Лес отправят именно его, что он может быть тем героем. К тому же, он подходил по описанию, которое зачитал Октябрь. Он был честен перед самим собой в боязни нести эту тяжёлую ношу, стать пешкой в сложной политической партии и умереть.
Зодиак подошла к книге и, читая, пробормотала строчки из неё.
— Как может быть слишком рано?! — негодовал Уилдер. — Если...
— Без предсказателей, — властно перебила она, — ни войско, ни вассалы не смогут принять никаких решений. Пока что никто не представляет, что делать. Ждите.
Зодиак без лишних церемоний ушла, кинув не поддающийся истолкованию взгляд на Октября. Он сдержал порыв последовать за ней. Лютик сказал:
— В любом случае, я должен немедленно сообщить о находке королю Абето. Господа, всё, что произошло здесь, должно оставаться строжайшей тайной. А вас, Октябрь, я попрошу поклясться на своде законов!
...В ночь того же дня Тусагёрл не могла уснуть, оказавшись в замкнутом круге: она не могла сосредоточиться на тяжёлых думах и довести их до логического завершения, потому что устала, но продолжала думать, и из-за этого ей не спалось. Спускаясь на кухню, она увидела белый свет. В холодильнике шарился Подкроватный Монстр. Он высунул голову оттуда, перестал жевать и с широко раскрытыми глазами посмотрел на неё, не зная, что делать. Тусагёрл тоже смотрела на него, но без удивления. Так продолжалось с минуту. Она махнула на него рукой.
— Ой, да делай что хочешь! Только торт передай.
На торте явно виднелись следы зубов и немного чёрной шерсти. Тусегёрл было всё равно, главное — им можно было отвлечься.
Она попыталась зажечь свечу пальцами — не получилось. Иногда получалось. У неё была интересная теория о том, что восприимчивые люди могут перенимать частицу магических способностей от тех, с кем они потеряли девственность. С этой её теорией никто не считался — как она думала, из лицемерия. Но она точно знала, что стихия огня иногда подчинялась ей, пусть и с трудом, потому что её первым мужчиной был Огонь. Как же давно это было...
Тортик не помог, и она быстро вернулась всё к тем же невесёлым думам.
«Все странные события начали происходить, когда в Поне объявилась Зодиак. Почему, если она такой способный оракул, не ушла в столицу? С влиянием этих треклятых магов и их манией величия они могли сразу пойти в Норссет, и Абето бы их принял. Тут что-то не так. Их интересует не власть, а Кларент, Запретный лес, кристаллы...
Не сбудется сказание, пока меч спит и ждёт...
Что те культисты, о которых писал в дневнике Книжник, делали в замке Владика? Он вообще знает, что они были у него дома?
Зодиак... Вокруг неё завязывается плотный узел интриг. Ею прикрываются более опытные маги, или она ведёт их? Что она задумала?..
И зачем ей Октябрь?! Очевидно, она, сука, знает о его прошлом куда больше меня. Если она подвергнет его опасности, я...
Дуб будет хранить тайну, покуда не придёт храбрый воин.
Боги, мне страшно... Оссирианд! Что, если именно он — тот воин?! Он уже доказал свое бесстрашие богам...»
Кожа Тусыгёрл покрылась холодным потом, дыхание участилось, и тишина одиночества поглотила её. Она стала ходить из стороны в сторону, трясясь и глядя в пустоту безумными глазами, не в силах себя успокоить. Подкроватный Монстр подошёл, взял её в большие лапы и спросил:
— Ты о чём? Тебе надо успокоиться, сосредоточься на дыхании, дыши глубже. Вдох-выдох...
Только тут она поняла, что все мысли говорила вслух. Но её было не остановить. Вдруг страшные видения пожара, молний Зевса, смертей, криков стали проноситься перед её умственным взором. Она быстро заговорила:
— Оссирианд уйдёт на войну, и будет она быстрой, и Деврад будет убит. Я вижу отражение огнедышащих драконов в озёрах крови. Я вижу неизбывное горе, которое принесёт смерть. Я вижу людей, управляющих марионеткой. Предатели бегут, а истинные мудрецы покажут себя. Великая Моргана, волшебница из волшебниц, объявится. Всё перевернётся с ног на голову. Меч будет в недостойных руках!
Она вскрикнула это, и её взгляд прояснился, а тело ослабло. Её отпустило.
— Ч-ч-что с тобой? — испуганно спросил Подкроватный Монстр.
Она стала дышать глубже и спокойнее.
— Это... видение. — тихо ответила она. — Неконтролируемое, неогранённое, если можно так сказать. Бывает иногда. Помнишь, я закричала во сне, когда ты у меня ночевал? Тогда это тоже было видение. Меня научили бы управлять ими, если бы взяли в специальную школу магов. Но...
Тусагёрл вздохнула. Высвободившись из мягких лап Подкроватного Монстра, она пошла наверх. На лестнице она добавила:
— Извини, что напугала. Иди восвояси. И спокойной ночи.
У неё болело, сдавливало что-то внутри, между лёгкими. Хотя ужас и паника ушли, страх не покидал её никогда. Она боялась, что о её позоре вспомнят, и люди отвернутся от неё, боялась потерять брата, самого близкого человека, которому она обязана шансом на жизнь с чистого листа, боялась за Октября, боялась, что война истерзает их и их родину, — и всё это в своей сути сводилось к глубочайшему страху одиночества.
Для Тусыгёрл ночь обещала быть долгой.
Глава 10: Прощание
На следующее утро на центральной площади, встав на помост, Лютик зачитал срочное послание Его величества, в котором говорилось, что он призывает войско Пона на войну с Брённесбергом, к границе. Новость моментально зашла в каждый дом, и души граждан всколыхнул главный страх — их отцов, сыновей, братьев, женихов ждёт поле боя, в котором упокоится кто-то их них. Дали три дня на то, чтобы семьи успели попрощаться с воинами. Город словно весь засуетился — из деревень стали приезжать родственники служивших в полку.
В первый из этих трёх дней Тусагёрл пришла в усадьбу брата, и они долго беседовали, вспоминали что-то из детства. — Когда ты в последний раз была у родителей? — спросил он. По улице шумели повозки, бегали дети, а в гостиной, где брат и сестра пили чай, было так тихо, что слышно было только тиканье напольных часов. Тусагёрл пожала плечами.
— С тех пор, как сбежала, и не была. Получается, что лет пять.
— Это много. Тебе стоило бы к ним съездить. Арендуй пегаса, так куда быстрее и удобнее.
— Нет, не хочу я возвращаться. Это ни к чему. Письма им не пишу, только поздравляю их с праздниками ради приличия. Хотя однажды позвала их, чтобы посмотрели, как я живу, что в книжном всё идёт хорошо. Так и не ответили.
Оссирианд знал эту досаду и грусть в её глазах — ей всегда очень не хватало их внимания и ласки. Сам он был любимцем матери, а отец возлагал на него большие надежды и уделял свободное время его воспитанию. Он был приоритетом; Тусагёрл же оставалась в его тени и пыталась привлечь внимание родителей самыми непредсказуемыми выходками. Оссирианд мягко пожал её руку.
В его доме было мало мебели, хотя та, что стояла, была добротной. Ему было вольготно, и пустота не смущала, но теперь стала совсем неуютной, будто в усадьбе он сам, хозяин, был лишним, преходящим предметом. Сестре это говорило о том, что этой усадьбе нужна хранительница очага — и о том, что, когда Оссирианд уйдёт, здесь не останется почти ничего, что напоминало бы о нём.
Тусагёрл тихо спросила:
— Война коснётся Пона?
Он вздохнул.
— Кто знает?.. У Брённесберга большая армия. Если им удастся пробиться на юго-восток, захватив крепость Дан, они прямиком пойдут на Пон — это стратегически важный пункт. Без Пона королевство останется без энергии, без производства, без торговли. Дальше — столица...
Он прервался, увидев, что сестра испугалась, и добавил:
— Послушай, эта война может закончиться уже через три месяца.
— Да, но у северян же большие силы.
— Они скверные тактики.
Они помолчали, погрузившись в свои мысли. Тусагёрл обмякла, ссутулилась и помрачнела.
— Сомневаюсь, что всё будет так просто.
— Почему?
— Мне было видение.
Она рассказала всё, что видела. Брат встрепенулся и внимательно выслушал. Он не подал и виду, но очень забеспокоился. Война обещала вскрыть нарыв и произвести полную анархию, такую, которой не знали королевства. В Брённесберге после войны может произойти переворот, а Сафу в это время не нужна нестабильность на севере. С другой стороны, для Сафа это была бы отличная возможность укрепить своё влияние в таком большом королевстве, возведя на трон подсадную утку. Как жаль, думал Оссирианд, что нет смысла рассказывать военачальнику о видении Тусыгёрл. У неё нет образования, нет покровителей в школе магов. В который раз у него в сердце вспыхнул гнев к родителям, которые всё испортили...
А ещё он боялся. Теперь этот страх не заглушить, от него не отмахнуться. Он боялся не только войны и смерти, что естественно для воина и просто человека, а боялся быть затянутым в страшно циничную политическую игру. Сам не зная почему, он верил, что герой, который сумеет отыскать меч, не имеет никакой силы, влияния, что он будет лишь пешкой одной из сторон войны, которую очень легко можно устранить. Они с сестрой пережили невероятные события, о которых никто не знает, и у него в душе поселилась уверенность, что, как это ни странно, один из них — избранный. В том полусне-полувидении Тусагёрл сжигала замок, а в этом видении, как она сказала, меч был в недостойных руках...
В парадную дверь постучали. Посыльный мальчик передал Оссирианду письмо. Он молча прочитал его в гостиной и сказал только: — Родители приедут завтра.
...На третий день рано утром весь Пон собрался в центре, чтобы проводить воинов. Многие приходили затемно, чтобы увидеть стройные ряды батальона, знаменосцев, конницу и лучников. Они должны были отправиться в девять, а пока семьи собирали молодых ребят в путь и готовили им завтрак.
Тусагёрл с родителями и Оссирианд, вёдший своего коня под уздцы, вместе пошли на площадь. Отец, Дивес, и мать, Идэма, ночевали у сына. Они обедали и ужинали все вместе, как раньше, и из-за нахлынувших воспоминаний Тусегёрл было непросто. За столом их отец всё приговаривал, какой хороший командир в будущем получится из Оссирианда, какую большую пенсию и сколько титулов он получит, а мать причитала и ужасно за него боялась. Они ожидаемо не обращали внимание на дочь, пусть и не видели её пять лет. Как Тусагёрл себя ни корила, она хотела, чтобы всё это поскорее закончилось.
Площадь ещё была в тени, когда они пришли. Собралось человек четыреста не считая рыцарей, и стоял гомон. Тут легко, подумала Тусагёрл, потеряться и захлебнуться в чувствах, ведь толпа суть безликое море, в котором ты наедине с собой. И она погрузилась в воспоминания о родителях. Её отец, довольно богатый землевладелец из знатного рода, был очень строг по натуре и был типичным мещанином. В детстве Тусагёрл видела его или за чтением газеты, или за столом, или будучи в гневе из-за её, часто небезобидных, проделок. Они были настолько не близки, что, если бы Тусагёрл увидела отца на улице в Поне, то прошла бы мимо. Его внешний вид вполне соответствовал характеру. Из-за строгих черт лица он казался всё время недовольным. Теперь в его темной козлиной бородке и пышных усах пробивалась седина, и морщины делали его лицо ещё более сухим.
Но их мать... она была самой красивой женщиной графства. Светловолосая, голубоглазая, стройная, статная, она в своё время была очень завидной невестой. А ещё она всегда любила балы, приёмы, фуршеты, рауты, вечеринки, встречи в клубах — короче говоря, кутежи, и это передалось Тусегёрл и помножилось на то, что она родилась восприимчивой к магии. Из-за своей любви к светской жизни Идэма мало времени уделяла дочери. Когда она и муж приехали в Пон, Тусагёрл не почувствовала обычного жжения в сердце, ожидавшем, что получит родительскую любовь, — она не почувствовала ничего. И сейчас Тусагёрл с ужасной ясностью увидела, как безликое море волнами нахлынуло на неё и показало её одиночество.
Выглянуло солнце, и его свет отразился в сверкающих доспехах Оссирианда. Накануне он истово начищал их и приводил в порядок, собирал вещмешок, а меч, подарок отца, тщательно наточил. Он оглядывался, ища кого-то, и сказал Тусегёрл: — Гляди, там Книжник с семьёй.
— О, и Алексис там, подальше! А где Октябрь?..
— Не знаю, он должен придти.
Алексис и Книжник подошли к сестре и брату, стали говорить им что-то, но Тусагёрл оставалась безучастной. И вот она чудом увидела в нескольких метрах Октября и выкрикнула его имя. Он поспешил подойти к друзьям. Вдруг раздался голос командира:
— Оссирианд, ты будешь мне нужен! Пять минут на прощания!
Оссирианд в последний раз обнял родителей. Отец удержал его лицо в руках и сказал:
— Ты сделаешь прекрасную карьеру! Ты прославишь наше имя, и король узнает о тебе. Будь храбр, сын мой!
Мать же обняла сына крепко, и прерывающимся от рыданий голосом тихо и торопливо говорила ему:
— Осси, родной мой! Как же так... мне стоило лучше думать, прежде чем отправлять тебя в военное училище. Будь осторожней. Вернись домой. Да благоволят тебе боги!
Он с трудом сдержал слёзы. Подойдя к Октябрю, он шепнул ему что-то, и тот кивнул. Потом он подошёл к Алексис и поцеловал её руку, а она повисла у него на шее и тоже тихо сказала ему что-то. И Книжнику он дал наставления, которых никто не слышал, и они оба слегка улыбнулись. Наконец, Оссирианд крепко обнял сестру, прижал её к своим холодным доспехам, и она заплакала.
— Ну-ка не плачь, — строго сказал он.
— Поклянись, что вернёшься.
Он ничего не ответил. Как мог он сказать, что его терзали плохие предчувствия?.. Как он сказал бы, что вернётся, если это могло оказаться ложью?
— Это ты мне поклянись, — серьёзно сказал он, — что не будешь в отчаянии падать в пропасть. Что не вернёшься к прежней жизни.
— Хорошо.
Она вспомнила ещё кое-что важное и сказала:
— Сегодня мой второй день рождения. Думаешь, это знак?..
— Да, — подумав, сказал он. — Это вполне может быть знаком. Тусегёрл было достаточно усышать этого, чтобы всё понять. — Я люблю тебя.
Тусагёрл захлёбывалась в слезах и тонула в том же безликом море.
— Я тебя тоже.
Он с трудом отпустил её, и все они собрались в круг, положив руки на плечи друг друга и соприкоснувшись головами. Никто из них не хотел двигаться с места. Дивес и Идэма, которые уже успели поприветствовать Книжника и познакомиться с Октябрём, теперь со стороны наблюдали прощание удивительно близких и таких разных друзей.
Наконец, Оссирианд сел на белого коня. Выражение его лица стало строгим, хотя глаза всё ещё блестели от непролитых слёз. Его светлая величественная фигура возвышалась теперь, как светоч, озарявший смутное будущее, как символ мужества подданных Сафа. Люди не могли оторвать от него глаз.
— Всем в строй! — громко скомандовал Уилдер.
Воины, коих было около двухсот, построились. На площади стало тихо. Затем, по древней традиции, бургомистр, как представитель короля, надел шлем с плюмажем на преклонившего колено командира. Он поклонился, сел на лошадь и проехался, проверяя, все ли воины на месте и все ли в подобающем виде. Наконец, он отдал приказ двинуться в путь.
Двести пар ботинок застучали по мощёным улицам, зазвенели доспехи, застучали стрелы в колчанах. Громкие шаги эхом отмеряли последние секунды дома. Провожая, народ двинулся за батальоном. И Тусагёрл, Октябрь, Книжник и Алексис шли вместе, поддерживая друг друга на самом тяжёлом пути.
Так провожали они ратников до окраины Пона и остановились только когда закончились дороги, но и тогда все они долго стояли и смотрели, как удаляются за горизонт их товарищи, братья, сыновья, внуки, отцы.
Глава 11: Откровения
— ...не надорвись, этот мешок больше тебя! Январь и Февраль, сидевшие на заднем дворе пекарни, наблюдали, как Тусагёрл пыталась на спине вынести из амбара тяжёлый мешок муки, и смеялись. Она изо всех сил пыталась доказать Октябрю, что может быть полезной. Прошло несколько недель с тех пор, как они проводили Оссирианда. Родители Тусыгёрл уехали сразу же, как только их сын ушёл, не выказав желания побыть с ней в такой тяжёлый момент жизни. Отец Книжника, его братья и даже он сам работал на износ в кузнице и до ухода войск Пона, и после. Никто не знал, достигнет ли война Пона, но Книжник опасался, что из-за неё ему придётся отложить учёбу в университете, поэтому он про себя стал роптать и ворчать и сделался мрачным. Алексис тоже продолжала работать и ожидала, что скоро начнётся наплыв раненых, в котором ей придётся постоянно проводить на ногах и спать по паре часов в сутки, и то не всегда. В пекарнях Октября работали ещё усерднее, чем раньше, чтобы прокормить резервы армии и сделать запасы. Октябрь, чтобы уладить дела, допоздна засиживался в своём кабинете и вставал очень рано. Друзья были так заняты, что у них не было времени встретиться. Покупатели совсем перестали приходить в книжный Тусыгёрл. Она осталась совсем одна. У неё были сбережения, но сидеть без дела было бы для неё верной дорогой к повторению страшных ошибок прошлого. Потому она закрыла книжный и попросилась на работу к Октябрю, которому как раз были нужны дополнительные рабочие руки. ...Октябрь вышел на громкий смех братьев и молча смотрел, как корчится от тяжести Тусагёрл. Она уже почти донесла мешок внутрь, когда он принял его у неё. — Вы чего расселись? Помогли бы ей. — Её никто не просил это делать! — Тогда сейчас же возвращайтесь к работе, — скомандовал он. — У нас ещё пятьдесят фунтов опары. Подмастерья вас ждут. Для Тусыгёрл шёл третий день работы в пекарне. Она постоянно чувствовала себя лишней и не особо нужной, хотя и бралась мгновенно за любую работу, которую ей поручали. В пекарне работало теперь двенадцать человек считая её — четыре пекаря, шесть подмастерьев и двое ребят на побегушках, одним из которых она и была. Места было немного, поэтому все вертелись внутри как черти в раскалённом котле, и всё усугублялось тем, что наступило жаркое лето. Солнце ещё не достигло зенита, а вся команда уже была взмылена. Октябрь дал указания пекарям, а сам подозвал к одному из столов Тусугёрл и ещё одного мальчика, чтобы показать на оставшихся заготовках, как сворачивать булочки с корицей и пирожные с джемом в виде цветов. Он очень быстро делал надрезы, клал в середину джем и соединял надрезанные концы. — Вот так, — говорил он. — Постарайтесь делать побыстрее, не переборщите с начинкой, иначе она вытечет. Туса, попробуй ты. Она неуклюже и куда медленнее резала тесто. Несмотря на то, что она часто ошибалась, Октябрь был терпелив и спокоен, и уже только за это она была ему благодарна. — Как закончите, промажьте маслом формы для хлеба. Ладно, я пока что схожу во вторую пекарню. Он уже было побежал на выход, как обратился к Тусегёрл: — И даже не думай тайком есть джем! Иначе я вычту его у тебя из зарплаты. — Ну блин... Поначалу Октябрь много времени посвящал тому, чтобы обучить Тусугёрл всему с нуля. Он мог поручить это братьям, но делал это сам.
Тот день показался ей особенным и врезался в память. Спозаранку, когда они пришли, Октябрь начал руководить и одновременно говорить что-то вроде речи для поднятия духа: — Пекарням Пона поручили кормить резервы войск — это вы, наверное, уже слышали. — Да, сэр! — отвечали подмастерья. — Раздувайте печи! Большие мехи вздымались в руках Тусыгёрл, и печи задышали жаром. — Наша работа невероятно важна. Сытые воины — сильные воины, так что можно считать, что мы делаем первый шаг к победе. Доставайте заготовки! Пекари принесли забродившее тесто из холодного подвала. — И помимо этого мы должны делать то, что делали раньше - кормить город. Новый день наступил, за работу! Он похлопал в ладоши и шутливым тоном добавил: — Не забывайте, вы обязаны носить шапки. Ласло, Валун, я бы и на ваши бороды надел что-нибудь, в самом деле. — Мешки. — сказал Валун. — Панталоны на резинке! — сказал Ласло. Мужики похихикали. В тот момент Тусагёрл посмотрела на Октября. Он, высокий, в свободной грубой рубашке, разрумянился, его волосы стали ещё более кудрявыми от жары, а уши горели. На белой коже выступали синие вены, и она блестела от пота. Он посмеялся, слегка пожимая плечами. Тусагёрл не замечала этого раньше, но у него появлялись ямочки на щеках, когда он улыбался. Она долго ещё, даже когда он ушёл, держала в уме его образ. И они месили, перемешивали, отмеряли, взбивали, разминали мягкое тесто, добавляли в него душистые травы, изюм, корицу, сыр, пекли его в желобах огромных печей, — и начинали всё сначала. До этого, поняла Тусагёрл, она жила в блаженной лени. После полудня она вышла на задний двор и, вдохнув свежий воздух полной грудью, напилась воды из бочки. И тогда, отдыхая, она поняла ещё кое-что, что оставалось для неё сокрытым и непонятным до этой минуты. Для жизни не нужно много. И вода утоляет жажду, и простая еда вкусна, и совесть чиста, и вечера тише, и сны безмятежней, и на сердце легче, когда работаешь честно и живёшь просто. Вокруг пели птицы, были слышны голоса людей с улицы, и аромат свежих булочек доносился из пекарни. В небе, очень далеко, были видны фигуры драконов. Тусагёрл прислонилась к стене, глядя куда-то вверх, и её душа исполнилась покоя. Вдруг до её уха донесся разговор Января и Февраля. — Куда Октябрь опять пропал? В кабинете его нет. Ему от Мельника передали письмо. — Пёс его знает. Опять, небось, к своей магичке пошёл, — усмехнувшись, кинул Январь. Тусагёрл вскочила и остолбенела. Про всё то умиротворение, которое было в ней, она забыла в ту же секунду и насовсем. И вдруг разозлилась. «Я предупреждала его, — думала она. — Теперь, если с ним — или со всеми нами — что-нибудь случится, он сможет винить только самого себя!»
Она продолжила работу. Октябрь вернулся только вечером, когда все расходились по домам, а Тусагёрл, отмывая пол, столы и утварь, готовила всё к завтрашнему дню. Он стоял и какое-то время смотрел на неё, а потом взял щётку и помог ей отдраить стол. Когда они закончили, он спросил: — Может, чайку? — Но ты же сам говорил, что теперь мы в положении «начальник-подчинённый», которое должно быть непоколебимо блатом и личными отношениями! — забавно передразнив Октября, сказала она. — Мы не перестали быть друзьями. И рабочий день уже закончился. Пойдём. Они зашли в его кабинет, чистый, маленький и не захламлённый. Октябрь плюхнулся в своё кресло, да и Тусагёрл обмякла от усталости. Они сидели молча и глядели стеклянными глазами в пустоту, когда Тусагёрл сказала: — Спасибо. Спасибо, что принял меня на работу. Октябрь улыбнулся. Как оно обычно бывает, вечером утомлённость тела скрывает стремительную, лихорадочную деятельность разума. Потому друзья увлечённо заговорили, и их разговоры были полней и интересней, чем днём. Они доверяли друг другу свои мысли так, как не осмелились бы ранее. Они говорили о книгах, и их суждению подвергся роман, написанный знаменитым писателем из Норссета. — Он поступил в высшей степени великодушно, — говорил Октябрь, — женившись на женщине, у которой родился внебрачный ребёнок. — Да, разумеется, но по его монологу сложилось впечатление, будто он думал только о том, что это превознесёт его в глазах общества. К тому же, я не заметила, чтобы он любил приёмного сына. — Даже если и не любил, он дал мальчику образование, безбедную жизнь и открыл перед ним двери в свет. Это уже многое. — Ты прав. Просто я хочу сказать, что деньги, одежда, пропитание, образование, воспитание как будто всё, что можно дать ребёнку. Но это не обязательно сделает его достойным или даже, более того, счастливым человеком. И если родители, будь они приёмными или родными, не могут вырастить ребёнка в любви и заботе или хотя бы только в уважении, то лучше, наверное, и вовсе быть сиротой. Я не умею понятно выразить, но, надеюсь, ты понял... Октябрь с интересом посмотрел на Тусугёрл и был несколько удивлён, как быстро она сделала подобные выводы, и задумался. — Я понимаю, что ты имеешь в виду, — сказал он. — Пожалуй, я согласен. Ты рассуждаешь, основываясь на личном опыте? — Да... Наверное, Оссирианд что-то рассказывал тебе обо мне и нашей семье? — Только в общих чертах. — Что ж, наверное, пришло время рассказать?.. Наши родители поженились по расчёту. Отец держал дом в повиновении, но для матери делал много поблажек. Она всегда была светской львицей, и отец давал ей деньги на платья, на балы, на поездки в Норссет. Он же сразу решил, что Осси, как единственный наследник, должен много учиться. Родители уделяли ему много времени. У меня тоже были личные учителя, няни, но... отец с матерью как будто пытались заменить мне самих себя. Я не знала, как ещё сказать им, что мне нужны они, поэтому стала задиристой и постоянно наводила суету. Терроризировала нянь, пока их терпение не кончалось и они не увольнялись, хулиганила на уроках. Чем больше я куролесила, тем больше мне запрещали. Но привлечь внимание у меня удавалось. Отец меня наказывал. Иногда меня запирали в комнате на несколько недель или били розгами — это распространённый метод воспитания в родовитых семьях. Но я не останавливалась. Всё это не ломало меня. Когда слава о моих выходках вышла за двери дома, а родители отчаялись вправить мне мозги, они отдали меня в обычную школу. Ну, знаешь, в маленькую деревянную школу, в которой только одна комната и в которой за плохое поведение на тебя надевают колпак и садят в угол. Короче, родители посчитали, что я совершенно безнадёжна. Там я тоже была главной хулиганкой и заводилой. Я считала, что учителя там были слишком жестоки и несправедливы и не считали детей за людей. Но и между учениками не было сплочённости. Я переломала много костей, и ни одна не была моей... Будучи подростком я стала сбегать из дома по ночам. Ходила повеселиться и выпить в трактир. У нас там часто играли на музыкальных инструментах, пели и танцевали. Там я и познакомилась с Огнём. Ты, возможно, видел его, он сейчас живёт в Поне. — Это тот рыжий парень, который разводит драконов? Да, знаю его. — Да, он самый. Мне тогда было четырнадцать, Оссирианд уже учился в Поне в военной академии. Он умел сдерживать меня, смягчать злобу и обиду, но когда он уехал, я была, как мне казалось, против всех и осталась без поддержки. Тогда же во мне стали проявляться способности к предвидению и магии, хотя у нас в семье все не восприимчивые, и родители, наверное, подумали, что я из-за этого такая неспокойная, так что пообещали отдать меня на обучение к магам. Они пообещали. И я начала готовиться, учила дома латынь, заклинания, историю магии, зельеварение, а в школе продолжала куролесить — не нравились мне тамошние порядки. И вот однажды осенью я со своими одноклассниками задумала сжечь школу. Мечта любого школяра! Она стояла на пустыре, и огонь не перекинулся бы на другие дома, так что план был идеальный. Ночью, когда там никого не было, мы подожгли её. В нашей деревне поднялся шум, и оказалось, что кто-то видел трёх моих одноклассников, направлявшихся в сторону школы. Фортуна шла за мной по пятам, и никто меня не увидел, а до того, как началась шумиха, я успела вернуться домой, лечь в кровать и даже поспать. Меня не трогали, но отец понял, что я в этом замешана. Что самое удивительное — он не наказал меня, он ничего не сделал. Это было настолько неожиданно для меня, что мне было бы даже легче, если бы отец применил ко мне самое тяжёлое наказание из всех. Оссирианд был в Поне, а матушка уехала к кому-то в гости на несколько дней. Когда она вернулась, меня отвезли в школу магов, она совсем недалеко от нашей деревни. Маги должны были посмотреть, что я умею и знаю, но вообще, буду с тобой честна, родители заранее договорились со школой, что меня возьмут. Они принимали экзамены на свежем воздухе. Перед тем, как моя очередь подошла, мои родители куда-то пропали, и я ждала одна. Я не предала этому значения — может, просто отошли поговорить. Когда пришла моя очередь, один из магов, Мерендил, поговорил со мной, я показала, что умею, всё прошло хорошо, и я дождаться не могла, когда смогу учиться тому, что у меня получается и что нравится больше всего. У меня были все шансы. Маги ушли совещаться в школу, в свой кабинет, и произошло как будто какое-то замешательство. Маги вышли, огласили список тех, кто, справился, и в последний момент, когда один из них должен был произнести моё имя, его поправили, перебили, и назвали Зодиак. Потом я узнала, что мои родители уговорили магов взять её вместо меня. Это было моим наказанием. Октябрь до этого слушал, глядя в сторону, но его взгляд прояснился, когда Тусагёрл сказала про Зодиак, и — она видела это — он очень многое понял и был поражён. «Да, — с горькой усмешкой подумала она, — Зодиак, конечно же, не рассказывала тебе этого». Она продолжила: — То был мой последний шанс стать волшебницей — маги не берутся за обучение кого-либо старше четырнадцати лет. Считается, что после этого отточить навыки невозможно. Прошло несколько недель, я вела себя очень спокойно, ни с кем не говорила. Больше я не могла находиться дома и начала готовить план побега. Я поведала обо всём Огню, он согласился помочь мне. Тогда я была в него влюблена, да и я ему нравилась, потому это казалось правильным. Но мне не пришло в голову ничего лучше, чем бежать в Пон! Тусагёрл устало посмеялась над собой. — В общем, я украла из отцовского кабинета грамоту, в которой написано, что наш книжный магазин полностью переходит в моё владение с наступлением семнадцатилетия. Я взяла немного еды, накопленные деньги, вещи и безлунной ночью сбежала. Огонь и сам давно хотел перебраться в Пон, а тут мне как раз нужно было его сопровождение. Ты знаешь, в лесах опасно из-за волков-оборотней. Но мы добрались без приключений. В Поне мы с Огнём разминулись. Я пришла в книжный и уволила всех бездельников, ткнув им в нос грамотой и соврав, что я уже совершеннолетняя. Стала работать одна. По словам отца, книжный не приносил нам никакого дохода, но после того, как я пришла туда и обо мне узнали в городе, дело пошло в гору. Моя скандальная репутация делала кассу. Про меня даже стали говорить, что Дионис случайно пролил на меня вино, когда я родилась. Родители узнали, что я в Поне, и узнали, что в книжном под моим началом всё идёт очень хорошо. И, представь себе, они на этом успокоились!.. Они не приезжали и не закатывали скандалов. Ну а дальше... ты, наверное, слышал. — Да, я в городе много про это слышал. Тусагёрл опустила голову и вздохнула. — Всё правда, можешь быть уверен. Но я изменилась. — Знаю, — мягко сказал Октябрь. - Я видел твоих родителей на проводах войск. Твоя мама удивительно красива. Вы с Оссириандом очень на неё похожи. Кто бы мог подумать, боги... Вечер подступал медленно. Тени на стенах удлинились, и на его густые ресницы теперь падал золотой закатный свет. Он допил чай и тоже принялся рассказывать, неторопливо, тщательно подбирая слова и всё обдумывая, и его лицо омрачилось. Тусагёрл внимательно слушала и запоминала. — Мой отец постоянно изменял матери. Даже когда он окончательно бросил маму и нас с Сентябрём и Ноябрём, он не мог остановиться. Женщин менял как перчатки. Иногда я виделся с ним, он преподавал мне премудрость, а я никогда его не слушал. Как можно самому верить в свои наставления, если делаешь обратное?.. На чём должны держаться твои идеалы и откуда им взяться, когда твой родной отец не имеет их? Как почитать отца, когда у него не было уважения к деду, а у него, в свою очередь, к прадеду? Единственное, что я испытываю по отношению к нему — страх. Ты знаешь, власть развращает, а отец имел большое влияние на людей. Когда я открыто взбунтовался против него, он выгнал меня, и я ушёл из того места, где мы жили. Я хотел простой спокойной жизни. Норссет казался мне слишком шумным, а к другим городам у меня не лежала душа, поэтому я решил обосноваться в Поне. Деньги у меня были, братья помогли, и мы вместе открыли пекарню. — А кто твоя мать? — Осень. — Так значит Январь и Февраль... — Они мои сводные братья. У меня их много. — А где остальные? Других я здесь не видела. — Они все живут в разных местах. Они помолчали, глядя друг на друга как раньше, но уже и по-другому. — Октябрь, почти никто не знает о том, что я тебе рассказала. Я доверяю тебе. — Аналогично. — Он кивнул и тепло улыбнулся. — Между нами куда больше общего, чем я думал. Тусагёрл потихоньку встала и собралась уходить и на прощание обняла Октября, чего раньше никогда не делала.
Солнце зашло за холмы, и мощенные камнем улицы остыли. Тусагёрл медленно плелась домой через городские улицы. По меркам Пона идти ей было неблизко. С одной стороны, она была благодарна Октябрю за его доверие, ценила урок, который усвоила сегодня, с другой — её тяготило то, что он, скорее всего, тайно проводит всё больше времени с Зодиак. Она чувствовала какую-то не то отрадную грусть, не то горькую радость. А может быть, она просто устала. Люди закрывали лавки, отправлялись домой или шли в бар. До неё доносились отрывки их разговоров, пока она проходила мимо. Вот женщина в грязном переднике беседует с неудачливым вором, согнувшимся у позорного столба: — Я колдуна хорошего знаю, он тебя закодирует! — Пусть сначала научится зелья делать! У него в прошлый раз зелье забродило, а он его Жану дал выпить. — И что? — Жан теперь голубь! «Так может Октябрь просто хотел сегодня закодироваться? — попыталась утешить себя Тусагёрл и прыснула. — Ох, если бы всё было так просто».
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
