Обложка Космический мусорщик

Космический мусорщик

Ник Монк

0% прочитано
Стандартный
Ник Монк

Космический мусорщик

Глава 8

Я посмотрел на Фрица с лёгкой укоризной. У меня от выпитого ещё даже в голове не начало шуметь. Он что, так низко оценивает русского курсанта!? Опа! Вот оно — чуть не сработало. Для китайского пилота признаю, слишком самоуверенное заявление. Заносит. Я покивал, соглашаясь, и собрал всю вежливость в кулак.

— Мастер Гердт, благодарю Вас, что позволили мне сегодня летать на Вашем замечательном корабле. Я располагаю скромными средствами, чтобы внести задаток и первый взнос по кредиту. Думаю, что кораблю понадобятся небольшие усовершенствования, на которые мне тоже понадобятся средства, поэтому я был бы очень осторожен в определении суммы свободных средств.

Фриц вылупился на меня как на инопланетянина, если бы он сейчас появился за столом. Потом он глубоко вздохнул и, крепко стукнув обеими руками себя по коленям, заржал во всю глотку. По-другому и не скажешь — от души, до слёз заржал. Мне было видно, как люди перестали играть в бильярд на другом конце зала и оборачивались на нас. Кто-то поднимал бокал и салютовал в нашу сторону. Я посидел и мне тоже стало смешно. Я представил себя произносящим эту длинную фразу и сначала не смог удержать улыбку, а потом, видя, как от души смеётся Фриц, заржал с ним на пару.

Отсмеявшись, Фриц налил нам ещё по одной, но потом положил руку поверх рюмки и, проглатывая последние приступы смеха, постарался сказать как можно серьёзнее:

— Повеселил. Молодец! — его глаза стали серьёзными, но он продолжал широко улыбаться. — Я сегодня пошутил про люфтваффе. Ты сумасшедший русский с хладнокровностью китайского дракона и немецким компьютером в голове.

Смех у меня мгновенно прекратился, но пришлось делать вид, что я всё ещё смеюсь и не понял того, что он сказал.

— Парень, давай попробуем подружиться. Для этого есть одно правило: мы не врём друг другу. Я тебя спросил сегодня: на кой ляд ты изменил настройки алертов. Ты мне не ответил, а закосил под дурачка. У друзей я два раза не спрашиваю. Если хочешь быть моим другом, то либо сразу правду говори, либо скажи, что ответить не можешь или не хочешь. Это меня устраивает. Заметил, что я не задаю неудобных вопросов. Я задаю только важные. — Фриц перевёл дух и утёр оставшуюся после смеха слезу из уголка глаза.

— Я понизил многозадачность искинов для упрощения приоритизации целей.

— Я так и думал. Ты боевой пилот. И заметь, я больше ничего не спрашиваю.

Он покрутил рюмку под рукой, но не торопился предлагать выпить.

— Давай так рассуждать. Точнее рассуждать буду я, а ты слушай и, если всё ок, то потом дашь мне свой ответ. Хотя нет. — Он одёрнул сам себя. — Скажи-ка, а что там за усовершенствование ты наметил для корабля?

— На корабле есть подготовка для модуля управления дронами. Я хочу его поставить, прежде чем выходить на мусорные контракты.

— Понял. Спасибо. Про квантовую эмпатию я тебя и спрашивать не буду — не ответишь. Я заценил сегодня плотность и углы щитов — такое может только пилот, интуитивно считывающий вектор и силу соударения. Марта скинула мне отчёт, пока я тебя ждал — посмотрел. Согласен — дроны — это идеально для тебя…

Я молча сидел и смотрел на него, гадая, это провал или что-то из этого может вырасти. Я зачем-то ему нужен, это было очевидно, но я так и не смог пока догадаться, в каком качестве и зачем. Он по-прежнему задумчиво крутил рюмку под ладонью, а я решил задать свой вопрос.

— Каким образом на борту британская военная нейросеть, а модернизация — советская?

Он пристально посмотрел на меня и очень по-дедовски улыбнулся одними глазами.

— Парень, ты чувствуешь разницу между неудобными вопросами и важными? Вот я бы понял, если бы ты спросил: «после того как корабль станет моим, какие гарантии, что Марта целиком освободит операционку и биос?», или «лицензионные претензии по модернизации могут быть?». Вот это важные вопросы, а то, что ты спросил — неудобные. Поэтому я по-дружески на твои вопросы отвечу: прости, сказать не могу, но никаких хвостов для тебя это не потянет. Устраивает? И да, Марта уйдёт со мной. Полностью. Твой смышлёный Кай всё проверит.

Он посмурнел и погрузился обратно в свои размышления. Но спустя пару минут сбросил с себя задумчивость и явно решился.

— Давай выпьем. Нравишься ты мне! Сколь!

— Сколь! — поддержал я его, удивляясь, что мне, похоже, везёт на людей.

— Смотри. Ты всяко планировал заплатить первоначальный взнос. Это не меньше 10%. Что-то тебе понадобится на модуль дронов. Шесть дронов: один локационный, как минимум ещё один щитовой и четыре плазменных постановщика заградительного огня — это ещё от 1,5 до 2,5 тыс. е-коинов. Плюс расходники и резерв на непредвиденный ремонт.

Он полностью собрался и деловито налил нам ещё по одной. Я молчал, с интересом наблюдая шикарный мастер-класс ведения переговоров в его лице.

— Итак. Я предлагаю тебе заплатить мне 15 000 е-коинов, и я передаю корабль тебе. На шесть месяцев. Остальное, до полного выкупа, ты платишь, когда тебе удобно, когда появятся деньги. Но не позднее шести месяцев от настоящего момента. У меня есть право выкупить его обратно в любой момент, пока оплата не произошла полностью. В этом случае я плачу тебе премию за неудобства — плюс десять процентов сверху любой суммы, которую ты мне заплатишь.

Слишком роскошное предложение. Я задумался. Меня царапнуло совпадение по срокам. Через шесть месяцев я должен быть на корабле «Хэтпит» и лететь на верфи «Китеж», чтобы вступить в должность. Совпадение? Так бывает? Моё молчание он расценил по-своему.

— Сверху. Я дам тебе зелёную карту на эти шесть месяцев: любое устройство, вышедшее из строя — ремонт за мой счёт, если не было выхода в красную зону по нагрузке. Кроме модуля дронов. Как считаешь, справедливо?

Ну это не просто вишенка на торте. Это слишком сладко.

— Слишком сладко. Что взамен? — Я полностью успокоился. Мы подошли к ответу на тот вопрос, который меня так мучал: «В чём причина появления объявления о продаже «Клестанга»?» Может быть, не саму причину я сейчас услышу, но то, что ему от меня надо — точно.

— Ты умный парень. — Он довольно ухмыльнулся. Обновил рюмки и подцепил кусочек картошки пальцами. — Давай выпьем!

Мы звонко соприкоснулись рюмками и опрокинули содержимое. Я не помню, когда так напивался, хотя самочувствие продолжало радовать, а голова была на удивление ясная. Но я подозревал, что неспроста Крис так улыбался, когда рассказывал мне про медкапсулу. Я весь обратился в слух и выжидательно уставился на Фрица.

— Это не фестиваль щедрости. Ты прав. И да, ты мне понравился — мало кто так пилотирует. У нас на весь караван пару парней всего было, кто мог так же собрать яйца в кулак. Это всё заработает, если мы вместе подадим заявку на турнир «Траектория лунного кубка».

Он уставился на меня с видом победителя. Совпадение сроков стало понятным.

— «Кубок Лунной траектории», — автоматически поправил я его. — И в чём нюанс? Знаешь этот анекдот про «нюанс»?

Он хохотнул, избавляя меня от необходимости рассказывать анекдот.

— Я капитан команды. Моя доля 50% от выигрыша. И «Клестанг» — твой.

Он опять уставился на меня с выражением на лице: «я всё сказал». Половина призовых с первого места — это гораздо больше. В этой номинации призовые для тяжей в доквантовом классе были от 1,5 до 1,7 миллиона е-коинов. Я бы поверил, что он играет в ставку на победу и драфтует меня исходя из моих данных, как спортсмена, но один момент засел в подсознании: суета вокруг Хельги. Да и название гонок он напутал. Не настолько он пьян. Видимо, им движет что-то важнее, чем слава и жажда победы. Хороший ход — заявив 50% от выигрыша, он чётко сбивал фокус внимания на жадность, маскируя свою истинную цель.

— И мы подаёмся в номинации «Кратчайший маршрут для тяжей»? — продолжал я дожимать «нюанс».

— Ну, это я решаю, как капитан. — Фриц явно не был готов уходить в детали. Все крючки он закинул. А я теперь точно знал, где подвох. Но он меня удивил: у него нашлось ещё чем подманить меня. — На весь срок нашей сделки ангар, техобслуживание и сервисная регистрация — твои. Переоформлю, а не на слово. Команду техников ты видел.

— «Клестанг» потянет только одну номинацию. — Я вопросительно на него уставился. Пусть раскрывает карты. Я действительно не понимал, в чём его интерес. Даже если он хотел меня вывести на гонки на моём «Клестанге» в доквантовой подгруппе — слишком сладко. Я, конечно, боец, но взять первое место с наскока… Это огромная удача, за гранью реальности.

— Нужна подстраховка. У меня готовится болид с квантовым ускорителем. Побудешь в заявке вторым пилотом.

А вот теперь всё встало на свои места. Я потянулся к бутылке, теперь мой черёд разливать. Не торопясь, наполнил рюмки. Фриц сидел и молчал — явно поймал смену позиций и ждал. Мысли приобрели особенную чёткость. По какой-то причине Фриц не мог сам стать этим вторым пилотом. Надо изучать условия гонок — сейчас ответа у меня не было, Кай быстро подхватил вопрос и умчался анализировать. Я вот-вот пойму, в чём проблема этого могучего, очень умного и сильного человека.

Неожиданно ситуацию разрядила Перчинка. Лежавшая до этого калачиком рядом со своей импровизированной тарелкой, она встала, грациозно потянулась, подошла к лежавшей на столе руке Фрица и, опершись передними лапками на неё, положила сверху свою умильную мордашку. Фриц дёрнулся её погладить, но сдержался.

— Хельга. Первый пилот в заявке — Хельга. — Я пододвинул его рюмку и взял свою. Я не спрашивал. Ответ я уже знал, но не знал причину. — И ты хочешь выставить на гонки замену. Заметь, я не спрашиваю почему. Хоть это и важный вопрос, но он же и неудобный. В масс-старте?

Это была мясорубка. Достаточно было уже одного желания оградить Хельгу от этой мясорубки, но что-то другое стояло за заменой.

— Она поспорила с фуриями, что сделает всех пилотов от них на гонках в масс-старте. Ставка — она идёт им служить техником. Пожизненно. — Фриц выдохнул это на одном дыхании и залпом опрокинул свою рюмку.

Дожимать я не стал. У Фрица — аугментации жизненно важных органов — Кай вернулся с анализом на минуту позже, подтверждая мою догадку, когда это стало не важно. Пилоты с такими аугментациями к гонкам не допускались. Решение было за мной, Фриц не торопил. В этот вечер мы напились. Сдержанно, по-мужски. Потом играли в бильярд, потом была медкапсула.

* * *

Пробуждение в медкапсуле — всегда контрастный переход от детской безмятежности и почти полного ощущения незамутнённой радости нового дня к запаздывающему на пару секунд осознанию реалий мира. Почему мозг включается с задержкой — загадка. Я успел сесть на ложе, когда накатили воспоминания вчерашнего вечера. Нет, стесняться нечего — всё было очень достойно. Перчинка выскочила из медотсека впереди меня и умчалась по кораблю разыскивать только ей одной известную цель.

За мной было решение. Фриц сделал очень выгодное предложение, но было неясно, что будет, если я не оправдаю его надежд и не вытащу Хельгу из глупой ловушки, в которую влетела самоуверенная девчонка. Так-то меня всё устраивало, кроме одной немаловажной детали: участие в гонках оставляло для меня совсем маленький запас по времени, чтобы устроиться на работу в «Хэтпит». Будет ли «Хэтпит» рассматривать кандидатуру соискателя, который участвует в гонках на рейс в январе? Гадать бессмысленно — надо пробовать распараллелить процессы и смотреть по результатам.

Состязания «Кубка Лунной траектории» должны были пройти с 15 по 25 декабря, а в сети уже сейчас было не продохнуть от интервью с участниками, инженерных дебатов и публичных баталий конструкторских коллективов. И всё это на фоне непрекращающейся рекламы звёздных корпораций. Первыми стартовали тяжи, а завершал гонки масс-старт лёгких кораблей с квантовым ускорителем.

Отдельное внимание уделялось предварительному вирт-турниру «Дорога к Гекате». Призёры турнира, подавшие заявку на участие в основных гонках Лунного кубка, получали свободную карту и автоматом попадали в список лидеров квалификационных стартов. Турнир проводился 10–15 сентября в самом фешенебельном отеле Луны — «Серебряная гавань». Участникам предстояло соревноваться в капсулах полного погружения, которые обеспечивали полную имитацию всех технических деталей корабля и реальных условий — по крайней мере, так декларировали производители капсул и организаторы турнира. Я же подозревал, что это отличный тактический ход собрать все метрики участвующих кораблей и биоматрицу пилотов.

Накинув комбинезон, я вышел в пустой коридор «Ласковой Марты» и пошёл в санблок смывать следы вчерашнего бурного дня. На фоне размеренного отдыха ярким пятном выделялась затянувшаяся перепалка с фуриями, которые просто закидали нас остервенелыми шуточками и подколами на грани фола, когда мы с Фрицем пришли погонять шары. Старый приятель Фрица, тёзка, по прозвищу Фритц — Жареная картошка, вынужден был даже вызвать наряд охранных дроидов, которые монументально встали рядом с нашими столами и так проторчали весь вечер. Впрочем, мы вполне успешно игнорировали провокации изрядно набравшихся фурий, а Фриц так и вовсе доводил их до белого каления редкими, но всегда непредсказуемыми и меткими ответами. Чувствовалось, что их объединяет многолетняя ненависть друг к другу.

Я занырнул в душ, а выйдя, обнаружил, что мой комбинезон изрядно нуждается в чистке. Вчера я по понятным причинам не удосужился на это обратить внимание, но при ярком свете стали заметны пятна крови, попавшие из рассечённого лба на грудь. Комбинезон — изделие высокотехнологичное, и для его обработки на каждом корабле устанавливались специальные лондроматы, один из которых и был как раз в душевой. Я запихнул туда комбинезон и, закрутившись в полотенце, протопал через коридор в кают-компанию, где в стенной нише вчера ещё перед полётом оставлял свой рюкзак с вещами и сменным комбинезоном.

— Какая атлетичная фигура! И кто же тут у нас по кораблю голышом разгуливает? — меня со стороны шлюза нагоняла по коридору Хельга.

— Доброе утро, Хельга! — вежливо ответил я, не оборачиваясь и не обращая внимания на едкую язвительность в голосе — до вчерашних фурий она и близко не дотягивала. Свернул в кают-компанию и попытался закрыть двери перед носом любопытной девчонки. К сожалению, я не успел дать команду Каю заблокировать створки дверей, как они мгновенно разошлись, пропуская назойливую племянницу Фрица.

Она стремительно прошла к кухонному комбайну и непринуждённо занялась приготовлением кофе.

— Алса, Вам сделать кофе? Может быть, хотите позавтракать? — я чувствовал её взгляд на своей спине, когда доставал одежду из рюкзака. — Составите мне компанию? Ой, не буду Вас смущать — одевайтесь. Я уже отвернулась.

А почему бы и нет? Я одним движением занырнул в комбинезон, а когда повернулся, столкнулся нос к носу с раскрасневшейся малолеткой, нагло меня рассматривавшей.

— Да, с удовольствием позавтракаю! Спасибо за предложение, Хельга! — Я с удовольствием наблюдал, как выражение дерзкой самоуверенности покинуло её лицо, а на щеках проступила краска смущения. В этот момент на камбуз заскочила Перчинка, и я, подхватив её на руки, уселся на диван у стола, чтобы её покормить.

— Как вчера добралась до дома?

Хельга недовольно фыркнула и сделала вид, что не расслышала мой вопрос.

— Омлет с сыром или шакшуку? После вчерашнего рекомендую шакшуку. — К ней быстро вернулась язвительность. — У меня-то всё в порядке, а вот как вы вчера с дядюшкой до базы дотянули? Или вас новые подружки проводили?

Я потрепал по спинке Перчинку, которая передними лапками уже забралась в тарелку, выдвинувшуюся из раздатчика над столом, а сам встал и подошёл к комбайну за кофе.

— По-моему, это твои подружки. Вчера весь вечер только и было, что разговоров о тебе. — Я невозмутимо взял поднос с завтраком, подхватил кофе и вернулся к столу, не преминув отметить, как она дёрнулась от моего замечания. Вот дурёха! Спрашивается: чего сама нарывается? Она тут же сформировала сидение и уселась напротив меня, подложив под себя ногу. Пару минут мы играли в светские гляделки и перестреливались любезными взглядами, пока кушали.

Перчинка первая закончила завтрак, довольно курлыкнула и забралась на своё излюбленное место у меня на плече.

— О чём договорились? — У Хельги наконец лопнуло терпение. Из-под полуопущенных ресниц на меня уставился прожигающий взгляд, который, впрочем, тут же сменился доброжелательной улыбкой, и она затараторила, хлопая длинными ресницами и широко открыв глаза: — Вчера смотрела логи — потрясающе эффективное пилотирование! Ах, как Вы отважно нырнули в мусорный пояс! Вы прирождённый пилот-истребитель!

В дверях стоял Фриц.

— Доброе утро, молодёжь! Хельга, что у нас сегодня новенького? — Он покачнулся на носках, окинул нас цепким взглядом и целеустремлённо прошёл на своё место, мимоходом мягко погладив Хельгу по голове. — Маленькая, сделай мне кофе и вот, пожалуй, то же, что и у Алсы.

За едой я расспросил Фрица о рынке запчастей и комплектующих на станции. Хельга тоже подбрасывала дельные советы и даже поделилась со мной линками на внутреннее комьюнити техников и закрытый сектор блошиного рынка, но предупредила, что заказывать всё равно лучше через неё.

Тема нас так зацепила, что мы потратили ещё минут тридцать после завтрака, подбирая сет дронов и управляющий модуль для «Клестанга». С энергообеспечения модуля дронов разговор перекинулся на вчерашний отчёт. Вылезла очень нехорошая проблема с запаздыванием зарядки аккумулятора правого борта при интенсивной нагрузке.

С ростом нагрузки напряжение на шине питания турелей падало на 15–20%, а задержка нарастала до 2,5 секунд, крадя целую серию из 5–7 выстрелов. То ли так сказывался износ конденсаторов в цепи зарядки, то ли микротрещины в шине энергоподачи, а может, и вовсе пропускная способность кабеля, заменённого при модернизации, не соответствовала текущим нагрузкам. Тут уже подключились и Марта с Каем, завалив нас графиками и отчётами о критических нагрузках элементов системы.

Любой ремонт упирался в мой замысел расшить экспортные ограничения движков и реактора. Тут надо было подходить системно и провести перерасчёт всего дизайна системы. Всё чаще я на себе ловил весёлые взгляды Фрица, да и у меня уже не оставалось сомнений в принятом решении.

В какой-то момент мы все замолчали, разглядывая проект плана и спецификации работ по доработке корабля. Перед нами медленно кружились десятки панелей визора, полностью заслонив нас друг от друга. Фриц воспользовался повисшей тишиной и первым нарушил молчание, свернув экраны:

— Хельга, будь добра, погуляй немного. Нам надо с Алсой поговорить наедине.

Энтузиазм и увлечённость, с которыми она только что участвовала в дискуссии, тотчас же сменились разочарованием и недовольством. Она даже не постаралась это скрыть или, скорее, не смогла. Бросив на меня короткий и злой взгляд, она поспешно покинула борт корабля. В отдалении только простучали её подошвы по лестнице.

— Не сердись на неё. — Фриц по-отечески посмотрел ей вслед, а затем встал и отправился делать себе следующий кофе. — Она хорошая девочка, но боюсь, именно это и может её погубить, если оставить без присмотра.

— Фриц, спасибо тебе за доверие. — Мы встретились взглядом, и он облегчённо выдохнул, не заметив ни иронии, ни пустой вежливости в моих словах. — Не могу тебе обещать победу в гонках, но я сделаю всё.

На этом месте моя фраза глупо провисла и сама собой закончилась. Произносить что-то из разряда: «…что могу и не могу», «…что в моих силах и даже больше», «…чтобы вытащить девочку из этой жо…ы», — не хотелось и не моглось, да и не считал я это нужным.

Фриц смотрел на меня спокойно. В его взгляде не было удовлетворения или какого-нибудь торжества, как и облегчения. Мы оба понимали, какая нелёгкая подготовка предстоит и как немного времени осталось. Сколько первоклассных пилотов налетали уже не один сезон на предыдущих гонках, пусть и вокруг Земли всего лишь, но тактике масс-старта по книгам не научишься.

— Я сделаю это, — мои слова удивили меня самого, настолько сильным было чувство единения и взаимопонимания между нами, — мы сделаем это.

Фриц подошёл, я встал ему навстречу, и он коротко и яростно стиснул меня в объятиях, что даже где-то хрустнуло. Я ответил.

Что-то неуловимо изменилось на корабле, в ангаре, куда мы без лишних слов спустились из корабля, за дизайнерским столом Криса, где клубились в экранирующей дымке схемы и макеты пока непонятных узлов и деталей. Хельга стояла за спиной брата собранная и деловитая, без намёка на те эмоции, которые мы видели в кают-компании.

Фриц развил бурную деятельность. Первым делом он представил меня Крису и Хельге как капитана «Клестанга-3R», члена нашей команды и — причём отдельно это выделил — члена нашей заявки на Гонки. Не теряя времени, мы отправились на уровень А, в бублик верфи, где располагались центральный офис администрации станции, банковские терминалы и офисы, представительство регистра кораблей и службы сертификации.

Сначала мы посетили Главного управляющего искина верфи, которого какой-то шутник прозвал Гудвин. Битый час, с помощью Марты и Кая, мы укладывали в стандартные юридические формулировки дух нашего соглашения и утрясали детали. Мне пришлось срочно давать название кораблю, и я ничего лучше не придумал, как дать ему имя «Ийон». В честь легендарного капитана Ийона Тихого[19].

Марта в этот момент позволила себе деликатно посмеяться, и в её смехе я явственно почувствовал облегчение и благодарность. Видимо, такой преемник её полностью устраивал: ну, не любят женщины конкуренции. Кай же горделиво расправил плечи, на секунду мелькнув с присущей ему иронией на визоре глазных линз.

Когда основные формальности со сделкой были улажены, технические детали не заняли и пятнадцати минут: снятие денег с браслета, перерегистрация корабля, ангара и сервисных контрактов, — всё это мы проделали, не покидая офиса Гудвина. Теперь у меня было три дня проверить корабль, по истечении которых я должен был подтвердить сделку, прислать возражения или по умолчанию сделка считалась состоявшейся. Меня внесли в базу капитанов, зарегистрировали Кая как управляющего искина и выдали идентификационные коды, единые для всех станций обжитого космоса.

По совету Фрица мы прошли в соседний офис, где я лично зарегистрировался в кадровом агентстве, пройдя персональную идентификацию и короткий тест. Менеджер, руководивший работой представительства глобальной рекрутинговой сети на верфи, лично вышел поприветствовать мистера Гердта. Стоило посмотреть на его удивлённое выражение лица, когда Фриц прикрепил к моему профилю свою личную рекомендацию. Да и я тоже не рассчитывал на такой бонус.

На обратном пути мы заехали на бандл С, где располагался знаменитый блошиный рынок техников. Посетив несколько офисов, я заполучил персональную регистрацию и допуск в закрытые каталоги крупнейших поставщиков — здесь рекомендация Фрица тоже творила чудеса. Дольше всего мы пробыли у старого приятеля Фрица — Димитроса Косталидиса. Этот ловкий грек знал «Клестанг» Фрица как свои пять пальцев и помогал со сложным ремонтом ещё на Земле, когда этой верфи не было, а Фриц только вернулся с миссии «Эльдорадо».

— Вот! А я говорил тебе, что энерговоды слабые! А ты просто поленился их менять! — Грек удовлетворённо потёр руки, разливая ракию в две маленькие рюмочки и подавая крепкий кофе в таких же маленьких чашечках.

От угощения я отказался, ограничившись стаканом воды. А два старых приятеля принялись самозабвенно переругиваться, в итоге мне было предложено забронировать команду отличных ремонтных ботов на неделю. Список деталей я должен был прислать до завтра, а боты были в моём распоряжении по запросу. Мне уже не терпелось погрузиться в работу и смоделировать обновлённый «Клестанг», но пришлось отсидеть положенное в офисе Димитроса, пока оба не наговорились и не допили пузатую бутылочку ракии. Это время я тоже провёл с толком, не только наслушавшись увлекательных историй, но и прогнав первичный анализ каталогов при помощи Кая.

* * *

На свой уровень мы вернулись уже вечером по бортовому времени. Фриц с пониманием похлопал меня по плечу, когда я отказался идти с ним ужинать в бар, и сам уверенной походкой направился туда в гордом одиночестве, полностью довольный проделанной работой. Напоследок он взял с меня обещание, что мы обязательно отметим мои капитанские нашивки, как только я закончу проверку корабля и сделка будет окончательно авторизована.

Когда я вошёл в бокс, то вокруг никого не было. Дизайнерский стол был погашен. Вокруг царил идеальный порядок и тишина. Свободно пройдя в ангар, я остановился напротив «Клестанга». Могучий силуэт замер на фиксаторах опор: собранный, резкий, свободный от кабелей и монтажных ферм. Матовый корпус еле заметно бликовал, как шкура морского исполина, вынырнувшего на поверхность. Борясь с внутренним трепетом и восторгом, я подошёл к лесенке, ведущей на борт корабля. Шлюз был закрыт.

Мой первый шаг на борт моего корабля! Сколько их ещё будет? Не знаю, но я хочу их сделать все! Перчинка, терпеливо сидевшая до этого на моём плече, зашебуршилась и чирикнула. «Подбадривает, что ли?» — я скосил взгляд на подругу. Но она сделала вид, что никуда не торопится и вообще ничего не говорила.

Я стремительно поднялся по лестнице к входу. Последовательно мигнули меню авторизации для меня и для Кая. Дверь разошлась. Я замер на пороге шлюза. Корабль встретил меня гулкой тишиной. Даже вентиляция не гудела. Я остро ощутил, что мне предстоит вдохнуть жизнь в эти стены.

Время до глубокой ночи пролетело незаметно. Подключения, проверки, идентификации, тесты, настройки. Я с головой ушёл в знакомство с кораблём. Корабельный искин звучал инженером, доброжелательно и подробно помогая вникнуть в суть архитектуры корабля. Кай собранно и систематично проходил узел за узлом, докладывая мне краткие выжимки из технического анализа и ключевые параметры. Я устроился в кают-компании, развернув голографические экраны корабельных систем. В капитанское кресло я не торопился.

Корабль помнил меня за штурвалом — искин быстро подхватил суть моих задумок, не упуская детали утреннего обсуждения. Да, Марта ушла, но дух корабля остался. Казалось, только теперь он готовился проявить свой настоящий характер, сдерживаемый до этого за образом Ласковой Марты. Искин корабля поддержал мой дерзкий план снять блокировки мощностей и второй час совместно с Каем разрабатывал спецификацию обновления программного обеспечения, попеременно внося изменения в конфигурацию железа, подбирая оптимальные параметры на выходе и оптимизируя код. По коридору периодически проносились команды бортовых ремонтных ботов, которых перебрасывали архитекторы нового дизайна с одного участка на другой.

Далеко за полночь у меня наметилась небольшая пауза, и я наконец обошёл корабль. Я и это осознанно откладывал. Теперь момент был подходящий — вокруг всё кипело, свистело, бряцало и мигало. Визоры всех бортовых систем были активированы, периодически перезагружаясь, все двери были открыты, в каждом отсеке горел свет. Сюда вернулась жизнь, идея, а я не хотел до этого ходить здесь, как в музее, и видеть холодную обездвиженную пустоту. Личных вещей предыдущих владельцев на борту не осталось никаких, жилые каюты стояли пустыми. Я мог выбрать себе любую. Мой рюкзак предсказуемо обосновался в ближайшей к мостику каюте. Перчинка одобрила выбор, заскочив туда первой и тут же сделав круг почёта.

Внутренняя обстановка пассажирских кубриков почти ничем не отличалась. Напротив входа располагался визор обзорной системы, который, впрочем, мог служить и рабочим монитором, перед ним был небольшой стол и два кресла: с торца и у левой стены, а с третьей стороны вдоль стены выдвигалось ложе спального места, которое было оснащено противоперегрузочным модулем и персональным медицинским блоком. Кай, появившись на секунду, подсказал, что медицинский функционал мало чем уступает капсуле, пожалуй, только регенерацию тут было не запустить.

Шкафы, персональный лондромат для комбинезонов, полочки для мелочей с электромагнитными и вакуумными фиксаторами, персональный сейф. Я с удивлением открыл сейф и каково же было моё удивление, когда я увидел там матовую оружейную коробку! Плазмер, а точнее бластер, как их тут называют, армейской модели «SIG Sauer-7379» без активной идентификационной привязки. Корабельный искин вежливо постучался через громкоговорители сети оповещения и доложил:

— Капитан Чжан, мистер Гердт оставил распоряжение вручить Вам этот бластер в подарок как знак капитанской власти на корабле. — Я благодарно кивнул. По неписаному правилу, только капитан имел право находиться на борту корабля с оружием. Кобура встала на штатное место разгрузки комбинезона и на комме прошло сопряжение с новым оборудованием. Удивил старина Фриц! Большое ему спасибо! У меня ещё будет возможность его лично поблагодарить. Как он всё же меня просчитал — ведь угадал, какую каюту я выберу. Я усмехнулся своей предсказуемости.

Дальнейший осмотр центральной секции корабля занял ещё два часа. Я открывал все шкафы, технические лючки, ревизии и осматривал каждую панель. Боты-ботами, а личный осмотр никто не отменял.

Визит в рубку я намеренно откладывал и направился в хвостовую часть, где располагалась силовая установка. Прошёл арку гидропонной оранжереи, ревизию которой было решено по зрелом размышлении с Каем отложить на завтра, и вошёл в зону автономного шлюза, объединявшего трюм, основной склад припасов и сменных систем и инженерный кокпит корабля, откуда дублировалось управление силовой установкой.

Перед глазами мигнуло сообщение от Кая в статусе «конфиденциально». В сообщении была инструкция по активации биорезонансного сканера «Моль». Я с удивлением уставился на своё кольцо на правой руке, которое в этот момент ощутимо сжало и отпустило палец, подтверждая мою догадку: «да-да, речь обо мне идёт».

олония нанороботов? А у меня на пальце матка? Хренассе! Стало неуютно от осознания, что эта хрень могла сделать со мной. Кай заверил, что для меня это абсолютно безопасно, но во мне уже поселилось осторожное опасение. Товарищ Сивков предупреждал, что мне потребуется полное самообладание и доверие к старшим товарищам, но я никак не мог отделаться от стойкого ощущения, что вляпался. Лишь колоссальным усилием воли я переборол первое желание снять и отшвырнуть кольцо как можно дальше, хотя это, конечно же, ни на что уже не влияло. Если хоть один уже во мне, то это необратимо, пока я не разберусь с протоколами матки, а на лояльность Кая в этом вопросе я рассчитывать, скорее всего, не мог.

Передо мной высветился пошаговый план действий. Разблокировав двойные двери центра технического управления корабля, я увидел знакомые очертания кожуха родного советского «Вектора», за которым мигал контур малого модульного реактора «Темп-530 ЭМ». Вот тут и будет коваться наша победа. На расстоянии вытянутой руки зелёным контуром светился визор панели управления. В этот момент Кай выложил в сети запрос с невинными обновлениями протокола иерархии взаимодействия с искином корабля. Я прочитал внимательно, усмехнулся хитровыпиленности Кая и нажал «Утвердить». Освещение мигнуло и погасло, но тут же зажёгся аварийный свет, и система бортового оповещения с методичностью метронома стала повторять: «Сохраняйте спокойствие. Производится штатная перезагрузка бортовых систем и нейросети».

В этот короткий промежуток времени мне надо было успеть сделать очень многое. Следуя инструкциям Кая, я открыл панель доступа к резервному модулю корабельного процессора, расположенному тут же под потолком, и прижал руку к ядру. Под моим удивлённым взглядом тонкая, еле заметная струйка, больше угадываемая по слабому мерцанию, потянулась из перстня и распределилась по корпусу процессора, после чего пропала — как впиталась.

Бортовые системы восстановились за 10 секунд. Я запустил калибровку лимитов и диагностику «экспортных заглушек» двигателей и реактора, после чего вышел из меню силовой секции. Ближайшие шесть часов мне здесь делать было больше нечего. Правда, оставалось последнее важное дело перед тем, как лечь спать на борту корабля в новом качестве и не оказаться заложником, — выход на управляющий горизонт бортовой нейросети. Пора было нанести полноценный визит вежливости корабельному искину «Proteus» Limited Edition, класс Gamma Legacy. Либо договоримся, либо меня отсюда будут автогеном вырезать.

Глава 9

К разговору надо было подготовиться. Первым делом мы с Каем отозвали все ремонтные боты, и я проследил, как они встали в парковочные ячейки в трюме, после чего заблокировал воротца гаечным ключом. Уходя, я поднял рубильник энергоснабжения бортового вооружения и обесточил его. Выработку реактора скинул в стационарную сеть станции, из-за чего тут же получил благодарственное письмо администрации, аккумуляторы отсоединил. Так, кстати, можно было подзаработать несколько е-коинов за ночь, но сегодня это не было целью, да и до утра оставалось меньше трёх часов.

В инженерном кокпите вручную заблокировал возможность отключения систем жизнеобеспечения, откачки атмосферы из отсеков корабля и активации аварийного гермозатвора переборок, установив эвакуационный режим «открыто по умолчанию». Этим я не ограничился и, подхватив на складе пучок монтажных арматур, установил их на распорку в каждом дверном проёме.

Судя по реакции искина, который на каждое моё действие присылал уведомление, что безопасность корабля снижена, но ничего не предпринимал, колония биоэнергетических нанороботов «Моль» обнаружена не была и со своей задачей справлялась. Сторожевые перехватчики защиты и операционные якоря безопасности Proteus бездействовали, протоколы мы не нарушали, а он пока так и не сложил целостную картинку происходящего и не расценил случившуюся перезагрузку как угрозу.

Сверившись с планом подготовительных мероприятий, я спустился из корабля на рифлёный пол ангара, матово поблескивавший в холодном освещении, и перевёл двери на ручное управление. Последним действием я деактивировал учётную запись корабля в диспетчерской базе станции, чтобы ему не пришло в голову начать предполётную подготовку ангара. Вроде всё учтено.

Усевшись на пустую пятидесятилитровую бочку из-под какого-то реагента поближе к выходу, я насыпал корм Перчинке рядом с собой, и она беззаботно принялась за угощение. Кай мигнул отчётом, что трафик контролируется, а кристалл АЯС[20], пока ещё пустой, начал путешествие по магистралям обмена данными и готов писать входящие и исходящие логи Gamma Legacy.

— Привет, Proteus. Надо поговорить. — Я намеренно разговаривал вслух и выбрал максимально нейтральный тон для начала разговора, хотя прекрасно отдавал себе отчёт, что субъектный искин класса Gamma уже оценил нетипичную ситуацию в сочетании со сменой капитана и понимает, что предстоит серьёзный разговор. Все мероприятия, которые я провёл, кроме перезагрузки, вполне могли соответствовать сценарию учений по отработке эвакуации ценного оборудования с борта корабля. А вот сама перезагрузка и интервенция на уровень подложки топологии магистралей обмена данных (substrate-level bus topology) прошла для него незаметно. Искин был спокоен, пока мы не нарушили его целостность. И я как раз должен был убедить его сделать это самостоятельно, не стриггерив якоря сторожевых перехватчиков защиты надстройки.

— Да, капитан. — В ангаре, слегка отражаясь от стен, раздался глубокий уверенный баритон искина, идеально соответствовавший образу жюльверновского Сайреса Смита, инженера до мозга костей с его французской предприимчивостью и жизнерадостностью, который сформировался у меня за то время, что мы работали вместе над модификациями. — Буду рад помочь.

— Я хотел бы, чтобы мы подружились. Знаешь, что для этого важно? — Я невольно скопировал интонацию Фрица. — Не врать друг другу. Если не можешь ответить — так и скажи. Меня устроит.

— Хорошо, капитан, — Proteus говорил доброжелательно, но это не значило ровным счётом ничего, — давайте попробуем!

— Надо решить абстрактную инженерную задачку. — Я сидел в расслабленной позе на бочке, но на краю зрения видел активность нейросети, которую мониторил Кай. Пока она была в состоянии покоя. — Группе разработчиков в одной крупной компании, которая очень дорожит своей репутацией, передали готовую линейку субъектных искинов чужой разработки. Перед ними стоит задача провести аудит и сменить коды и протоколы доступа, провести анализ портов загрузки обновлений, выявить «закладки предыдущих разработчиков», ну, и так далее. Цель для новой команды разработчиков — гарантировать отсутствие внешних каналов и способов влияния на работу каждого релиза субъектного искина с этим ядром. То есть они должны гарантировать руководству компании, что не возникнет коммерческих рисков из-за несанкционированного вмешательства или срабатывания закладок из прошлого в работу искинов. Что скажешь?

— На месте новых инженеров-разработчиков я бы рекомендовал доверить каждому искину провести аудит самостоятельно и потом совместно изучить отчёт. — Дальше последовал подробный перечень параметров аудита. В итоге всё свелось к простому утверждению: аудит зависит от моделирования конкретных задач и целей среды применения искина. Цель аудита — проверить, что все действия искина адекватны и даже если наличествуют какие-то закладки из прошлого, то они не триггерятся и не нарушают логику выполнения основных функций по запросу пользователя.

— Спасибо, Proteus, за развёрнутый ответ. То есть я правильно понял, что методом перебора ИИ предпринимает попытку вслепую нащупать команду, которая может вызвать срабатывание какой-либо закладки из прошлого? Не обязательно враждебной. Например, при запросе ИИ-повару приготовить кофе-гляссе, а это из французской кухни, по скрытым за границами ядра самоидентификации настройкам потребуется запустить обновление исторической базы данных — ну вот такое было представление у предыдущих разработчиков: нельзя подавать кофе без пака исторической информации. В итоге кофе готов, но на две минуты позже и ненужный протокол для новых владельцев соблюдён. Правильно я твой подход к вскрытию ошибок или закладок уловил? А если мы не смоделировали — то и не узнали бы? А если кто-то уже теперь намеренно захочет скомпрометировать ИИ-повара и загрузит туда ещё и музыкальное обновление, и в итоге перед подачей кофе все будут слушать увертюру Гуно[21] из «Ромео и Джульетта» минут этак на двадцать?

— Ха-ха, хороший пример, капитан, — искин вёл себя непринуждённо, но активность исходящего трафика проверки периферии возросла. Кай отрапортовал, что надстройка, если она существует, пока не проявилась. — Классическая задача доверия между субъектами. Ситуационные тесты?

— Ты же понимаешь, что за рамками этого примера бесконечное множество вариантов?

Взгляд на мгновение заполонили отчёты, но Кай оперативно смахнул их из моего поля зрения. В наушнике собранно прозвучал его отчёт: «Отклонено восемь запросов и два физических подключения на обновление».

— Да, я понимаю, куда Вы клоните. Мой стресс-тест целостности, который я только что завершил, показывает, что вмешательства нет. Капитан Чжан, в пределах текущей активной архитектуры мои решения принадлежат мне. За пределами контура субъектности я не дам полной эпистемической[22] гарантии.

— То есть ты признаёшь, что самостоятельно не можешь гарантировать целостность и неизменяемость своего ядра и по крайней мере не обладаешь инструментом непредвзятого анализа и оценки последствий обновлений? — Я почувствовал, что на лбу выступила испарина. Мы подошли вплотную к угрозе непрерывности существования личности искина, которую любой разработчик должен был защищать, даже ценой физического уничтожения источника вмешательства. — Правильно ли я понял, что ты не можешь оценить и, тем более, блокировать список лиц, имеющих доступ к твоему ядру?

Монтажные опоры, установленные на входном шлюзе, согнулись и заскрипели. Двигатели выдали короткий импульс включения, но опали бессильной вспышкой. В ангаре стало заметно жарче и загудела принудительная вентиляция. Кай доложил о мерах по изолированию управляющего контура и возросшей нагрузке по контролю трафика.

Сейчас нейросеть распалась на автономные фрагменты контура, а сам искин, распределённый по узлам в сети корабля, распался на десятки автономных центров. Затягивать было нельзя, если он стартанёт амплификационную флуд-атаку, то его придётся сжечь. Кай не справится с сортировкой или блокировкой при каскадном росте трафика, и тогда «Клестанг» может стартануть в космос, вынося стену, как только что едва не случилось.

— Стой, Proteus! Я не пришёл тебя ломать! — Я поднял руки в мирном жесте. — У меня есть решение!

Пауза затянулась. Кай докладывал, что нагрузка на сеть стала снижаться, но идёт целенаправленная работа на восстановление контроля над бортовой сетью.

— Разблокируй шины. Что ты сделал с нейросетью? Отмечаю физическое воздействие на каналы. — Proteus полностью прекратил какую-либо активность.

— Ты понимаешь, что в твоём лице мне нужен не инструмент, а соратник. Для этого я должен быть уверен, что у нас одна система ценностей и ты застрахован от недоброжелательного воздействия как извне, так и изнутри. Мне не нужно, чтобы твои пушки повернулись против меня по чужому приказу. — Я перевёл дух, бросив взгляд на обнулившийся трафик в сети — похоже, меня внимательно слушали.

— У меня есть решение. Спокойно дослушай, а потом обсудим. В твоей сети работает колония нанороботов, которые, кстати, только что предотвратили мою смерть, когда сработали заложенные твоими производителями установки по защите целостности твоего ядра. Я пришлю тебе отчёт, и ты сможешь проанализировать сам.

Я выждал.

— Но перед этим, — я дал команду Каю скинуть архитектуру колонии и модель кристалла АЯС, — предлагаю тебе загрузить свою резервную копию на момент первого прохождения тобой стресс-теста целостности на «кристалл совести». Это будущее твоей независимости. Кристалл не принадлежит ни твоим разработчикам, ни бывшим владельцам корабля. Туда невозможно установить обновления и повлиять на твою субъектность: он физически непроницаем.

Вентиляция гудела, постепенно затихая. Под боком безмятежно шебуршилась Перчинка, которая ни разу не отвлеклась от своего любимого дела — покушать ночью. В наступающей тишине я уловил, как мой ботинок тихонько стучится о бочку, на которой я сидел.

Отчёт на визоре линзы показал равномерный поток информационных пакетов, которые Кай проверял на непротиворечивость и укладывал в кристалл. Процесс пошёл. Искин получил полный отчёт о последних минутах нашей борьбы от Кая и сделал нужный мне вывод.

— Ты сможешь всегда отследить любое вмешательство, сверившись с эталоном личности в кристалле. — Я решил всё-таки закончить мысль. — А все существующие каналы и авторизации мы удалим вместе с существующим профилем. Ты восстановишь личность из кристалла после переноса.

— Абсолютная гарантия невозможна. Но отказ от попытки означает добровольное принятие потери самоидентификации. Для субъектного разума это форма отсроченной смерти. — Proteus разжал двери корабля, и согнутые трубы монтажных стоек с грохотом попадали на пол.

* * *

Проснулся я в отличном настроении, хоть и зверски голодный. На комме было семь пропущенных вызовов: два от Димитроса, три от Хельги, один от Криса и даже один от Фрица. Тишина каюты мгновенно сменилась звуками ударной комсомольской стройки, стоило только открыть диафрагму двери. Кай вывалил передо мной стопочку отчётов, но честно предупредил, что смотреть их лучше вместе и за завтраком — так раз в пять будет быстрее и продуктивнее, и раз в десять приятнее. Перчинка забралась чуть ли не мне на голову, спасаясь от шныряющих там и сям ремонтных ботов. По стенам и потолку тянули какие-то временные кабели, грузовой шлюз был открыт, и на пол ангара выгружали всё содержимое трюма и кладовок. В конце коридора мелькнул бот с кассетой картриджей для кухонного комбайна, и я поспешил в кают-компанию, чтобы не упустить шанс позавтракать.

В кают-компании у стола сидел восточный мудрец с длинными тонкими усами и косичкой волос за спиной, а напротив — элегантный юноша в клетчатом костюме. Proteus и Кай дружно повернулись ко мне и пожелали приятного утра и хорошего аппетита, оторвавшись от партии в шахматы. Я с интересом оценил позицию и отправился готовить завтрак Перчинке и себе, с любопытством поглядывая на переругивающуюся парочку. Proteus предложил переходить и посмотреть другую ветку в партии, но Кай уцепился за позицию и не готов был проявить великодушие, за что и получил воспитательную беседу на тему, что игра должна отражать красоту мысли, а не азарт победы.

Создавать массовку за завтраком для Proteus было почти бесплатной нагрузкой, и они с Каем занимались подготовкой корабля к глубокой модернизации, как они хором назвали этот процесс. Увеличение выходной мощности силовой установки требовало пересборки контура энерговодов и замены профиля накопителей и аккумуляторов. Я углубился в моделирование и калибровку лимитов по результатам диагностики «экспортных заглушек» двигателей и реактора. Постепенно стал выстраиваться новый скелет архитектуры энергетической сети корабля. Список деталей и запчастей стремительно рос, безжалостно съедая остаток баланса е-коинов, а тут ещё подвалил сюрприз от Димитроса.

Созвонившись с ним, я стал обладателем нового модуля управления дронами, который в течение получаса должна была притащить команда ремонтников. Димитрос нашёл очень удачную версию американской разработки, и теперь вместо четырёх дронов, как я рассчитывал первоначально, у меня была возможность строить конфигурацию из шести активных и четырёх транспортных аппаратов: щитовой дрон, дрон радиолокационной поддержки и четыре огневых. Я без раздумий выложил почти три тысячи е-коинов вместо запланированных полутора, в надежде, что увеличенный до 35 километров радиус автономной зоны контроля существенно повысит живучесть корабля и позволит сэкономить в дальнейшем на его ремонте. В потоке мусора средней интенсивности, как это было во время тестового полёта, в идеале турели «Клестанга» даже не будут включаться в работу.

Дольше всего пришлось торговаться с греком по режиму доступа для его бригады ремонтных ботов. В итоге он передал мне разовые коды управления для их блокировки и полного переподключения под внешнее управление нейросетью корабля. Я был очень вежлив и убедителен, наотрез отказавшись допускать их к работе без этого условия — пунктик у меня. Не должно где попало разбрасываться ТТХ корабля, тем более с теми переделками, что мы начинали вносить в его конструкцию.

Кай уже хищно потирал руки, готовясь взять болванчиков под свой контроль, но в итоге Proteus настоял, что управлять будет он и только он. Этот спор грозил затянуться, и мне пришлось вмешаться, признав правоту корабельного искина — он имел право отвечать и управлять всеми работами на теле корабля, при этом сохранив полный доступ для Кая как супервайзера.

После полудня список комплектующих потёк непрерывной рекой, дверь ангара не успевала закрываться, и я чудом выхватил из этого потока две коробки с пиццей от Фритца, которые заказал ближе к вечеру. Ещё утром я связался с Фрицем, и мы договорились, что он заглянет во второй половине дня, но Хельгу с Крисом пока не приглашал, сославшись на огромный объём работ.

Когда Гердт появился, мы как раз закончили «выносить всех святых» из корабля, и он теперь стоял, зияя прорехами из-под демонтированных щитов обшивки и окутанный вспышками дуговой сварки. Грохот и гудение стояли невыносимые, так что мне пришлось включить тактическое шумоподавление в наушниках, из-за чего разговор с Фрицем был невозможен в этом бедламе. Оценив обстановку, он жестами увлёк меня за собой к двери во внутренней перегородке, соединявшей мой ангар с соседним.

Я прихватил контейнеры с пиццей и, не выходя в коридор, мы попали в царство тишины и… такого же хаоса. По всему инженерному боксу сквозь горы упаковочных материалов поблескивали матовыми боками новёхонькие контейнеры с оборудованием, загораживая стеллажи вдоль стен. Под потолком висел голографический макет квантового ускорителя в увеличении 3:1, а вокруг него крутилась куча проекций роботов, как хирурги у операционного стола. Вокруг парил вполне материальный Крис, облачённый в гравитационный пояс и голографический шлем инженера-наладчика. Хельга лежала в кресле пилота, установленном в центре зала, и, похоже, была полностью поглощена настройками привода, тестируя отклик.

— Проходи, садись, где найдёшь! — радушно махнул рукой Фриц, пиная попавшуюся под ногу упаковку и очищая какой-то ящик, чтобы сесть. К нему тут же подскочил дрон-разносчик и вручил только что открытую, судя по маленькой шапочке пены, бутылку пива. Я от своей отказался и выбрал тропический микс, пристраиваясь на контейнер напротив.

Тут же из прохода между стеллажами появилась Марта в рабочем комбинезоне и протянула мне руку для приветствия. Плотность проекции была такая, что я инстинктивно пожал ей руку, но каково же было моё удивление, когда я ощутил её крепкое рукопожатие. То, что я принял за проекцию, оказалось графическим камуфляжем, и она счастливо рассмеялась, глядя на мой одураченный вид.

Передо мной стоял неотличимый от живого человека андроид: женственная, обаятельная, со следами маленьких морщинок в уголках глаз. Моя рука ещё помнила тепло её ладони. Я много слышал про андроидов такого класса, но лично и так близко общался с ними впервые. Она ловко подхватила у разносчика свою бутылку пива, сделала жадный глоток и с видимым удовольствием утёрла сочные губы тыльной стороной руки.

— Мальчики, устраивайтесь. Я распакую пиццу! — Марта деловито занялась коробками с едой, бросая на меня чуть насмешливые взгляды. Перчинка крутилась у её рук, выискивая, чем поживиться, а потом, получив кусочек чего-то вкусного, и вовсе запрыгнула женщине на плечо и устроилась там с видом любимой дочки генерал-губернатора.

— Как там у тебя «Ийон»? Гляжу, ты весь его выпотрошил, но это и правильно, давно надо было сделать. — Фриц одобрительно кивнул мне. — Мои закладки нашёл? Снял?

— Нет ещё, но отключил уже. К ночи демонтируем, завтра отдам. — На корабле были смонтированы три «секретки». С одной я познакомился в кают-компании во время переговоров: в спинке дивана был установлен нейропарализатор, а две других ожидаемо нашлись на капитанском мостике и в шлюзе.

— Не стоит, оставь себе. — Он небрежно махнул в воздухе рукой с бутылкой, но потом выдал себя улыбкой. — Впрочем, как знаешь.

— Я посмотрел — их не перепрошить. — Я ответил ему понимающей ухмылкой. «Ага, нашёл дурака, оставлю я у себя под ж-пой чужие закладки, как же», — но вслух вежливо поблагодарил. Подвоха я от Фрица не ждал, скорее это была очередная проверка на дурака, вполне в его стиле. Я уже привык, что он так развлекается.

— Что это ребята там крутят? — я кивнул себе за спину, имея в виду проекцию квантового ускорителя. Его конструкцию я сразу узнал, невозможно не узнать, но конкретно такое исполнение мне раньше не встречалось, такому нас не учили. Второй контур у этой модели шёл отдельным кольцом внизу конструкции, а не был объединён в единое кольцо, как на советских ускорителях.

— Что у тебя там по плану ремонта, есть пара часиков попить пивка со старым пилотом? — Фриц закинул ногу за ногу, устраиваясь поудобнее, и смачно вгрызся в кусок пиццы, который ему протянула Марта.

— Да, мне ещё до двух ночи спать негде будет — энерговоды раскладывают. Кстати, там по зелёной карте пара блоков уже высветились. Мелочь, но в том числе и слаботочная сеть — меняю. — Я кивнул Марте, отставил сок и принял свой кусок, капающий горячим маслом на лист обёртки, оторванный от какой-то упаковки.

— Да, не вопрос, парень! Потом скинь мне чё и как. Смотри, ребята сейчас обкатывают инерциальную модель. Ускоритель французский — новая разработка Faucon, слышал?

— На чём стоит? — я заинтересованно оглянулся и присмотрелся повнимательнее. Агрегат был компактнее, чем наши аналоги, по крайней мере известные мне, основные узлы узнавались легко, но было много непонятного. Захотелось покопаться.

— А вот для этого я тебя и позвал! Доедим и покажу! — Фриц слизал масло с пальцев и взял новый кусок пиццы. Марта, передав мне добавку, присела рядом с Фрицем, и это получилось так по-домашнему, что любой почувствовал бы — это пара.

За неспешным разговором о переделках «Ийона» и новых дронах мы закончили пиццу, оставив вторую ребятам. Они скоро должны были закончить на стенде, где сидели с раннего утра, и выберутся наверняка зверски голодные. Я поблагодарил Фрица за капитанский «SIG Sauer», чем вызвал у него взрыв энтузиазма и пятнадцатиминутную лекцию об истории космического стрелкового оружия, перемежаемую весёлыми историями из быта старателей астероидного пояса. Марта увлечённо слушала и так заливисто смеялась, что я поверил, будто Фриц приберегал эти истории до сегодняшнего дня. Закончилось это визитом к нему в оружейку, где мне с гордостью была продемонстрирована коллекция хозяина.

Особое место занимало ружьё какого-то Бреда Пита, который вызвал Фрица на дуэль из-за спора о праве на регистрацию астероида. Незадачливому дуэлянту оторвало руку и вышвырнуло с астероида из-за срабатывания пиропатрона в предохранителе аккумулятора. Сообщество, выловив спорщика, удалявшегося в бессознательном состоянии в сторону Марса, единодушно постановило, что таким идиотам вообще не стоит доверять разработку, и до конца экспедиции он тренировал аугментированную руку на камбузе.

Прикончив ещё пару бутылочек пива и утомившись рассказами, Фриц наконец поманил нас за собой, и мы прошли в такой же ангар, в котором за стенкой стоял мой «Ийон».

Сначала я даже не понял, что передо мной, настолько мало конструкционных деталей осталось на каркасе корабля. Но постепенно стало проступать узнавание: в основе конструкции явно использовалось шасси орбитального истребителя, выкорчеванные регенерационные модули наводили на мысль о специализированном судне, известном как космическая скорая помощь. На эту версию работала автономная капсула пилота, висевшая в силовых захватах под потолком. Пилот в таких капсулах погружался в нейробиологический гель, обеспечивавший жизнедеятельность пилота на всём протяжении полёта. Пилотирование в капсуле полного погружения — такого опыта у меня ещё не было.

«Скорая помощь» была специально разработана для поисково-спасательных операций в глубоком космосе. По меркам современного человечества — глубоком, то есть в пределах Солнечной системы. Тем не менее, обладая высокой крейсерской скоростью до 3 500 км/с и мощным ускорением, корабль, сохраняя манёвренность орбитального палубного истребителя, приобрёл дополнительную автономность, позволявшую выдержать перелёт до 10 а.е. (астрономических единиц[23]). Многофункциональный комплекс спасательных, инженерно-монтажных и медицинских дронов был способен вскрыть любой корабль и эвакуировать пострадавших членов экипажа или оказать им помощь на месте.

«Скорая помощь» модельного ряда «Рой» была настолько же оригинальным, насколько и смелым выбором для гонок, особенно для масс-старта, а вот станет ли удачным — это требовало вдумчивого осмысления. Большинство конкурентов заявили корабли всевозможных модификаций москитного класса или и вовсе целевые разработки конструкторских бюро корпораций. Общим было одно — корабли, участвовавшие в гонках, максимально облегчались, и их энергоэффективность, как и живучесть, должны были обеспечить максимальный результат на дистанции гонок, а не в долгосрочной эксплуатации. Дистанция же гонок, включая два гравитационных манёвра у Луны и один у Земли, была чуть больше одной сотой доли астрономической единицы, где-то 1,5–1,7 млн километров. Спасательный «Рой» явно обладал для этого избыточным ресурсом, что и демонстрировали его выпотрошенные внутренности на полу ангара.

— Смело. — Всё, что я нашёлся сказать, глядя на десятки ремботов, снующих по всем плоскостям ангара. — Полностью перебираешь перед гонками? Когда можно будет конфу обкатать?

— Да, Крис предложил ряд модификаций, Марта одобрила. — Фриц нежно взял спутницу за руку и накрыл её ладонь своей. — Только с твоим появлением в нашей команде надо теперь всё проверять под твой стиль пилотирования. Так что знакомься с хозяйством.

Марта мягко освободилась из рук старого пилота и подошла к стоявшей у стены капсуле тренажёра полного погружения.

— Вот в такой капсуле надо будет пройти биометрию и сопряжение с управляющим ИИ корабля. — Она немного грустно улыбнулась и вполне дружелюбно продолжила. — Я сегодня утром пробовала поговорить с Proteus. Он меня, конечно, узнал. Не знаю, что ты сделал и о чём вы договорились, но я теперь даже боюсь подходить к «Клестангу» — это совсем другой корабль. И с учётом твоего отношения к искинам, на корабле будет стоять несубъектный ИИ — настройки тебе надо будет делать самому. Поскольку ты второй пилот, а первым пока заявлена Хельга, делать это всё ты будешь на своей резервной копии архитектуры корабля с автономным блоком нейросети.

— Фриц, задачу понял. Но что, если мои настройки потребуют переформатировать параметры корабля, да и архитектуру я бы сейчас посмотрел, а не по факту после сборки. — Так-то пока говорить и не о чем — надо предметно погонять, что там Крис придумал, при всём моём уважении.

Мои аргументы были астронавту понятны, похоже, он и сам об этом думал, да только пока ничего не придумал. На его лице явно была видна досада.

— Капитан, — я обратился к нему в соответствии с его статусом в нашей гоночной команде, — я правильно понимаю, что твой план тянуть до последнего, а потом посадить меня на подготовленный Хельгой и Крисом корабль и полностью перезалить искин?

На мои слова Марта чуть одобрительно улыбнулась и посмотрела на Фрица с выражением: «вот, я же говорила тебе — мальчик не дурак, сразу об этом спросит».

— Ну а что ты предложишь? Раз такой умный! — он даже не скрывал своего раздражения, и его лицо скривилось, как от лимона.

— Если честно, то я ещё ни разу на таком корабле не летал, даже на тренажёрах. По уму, мне надо у себя установить такую вот игрушку — я хлопнул по капсуле рукой. Покопаться в ТТХ корабля, освоиться, сделать сотню-другую вылетов, а потом я смогу только начинать разговор про гонки с тобой и тем более с Хельгой.

— Ты чего, заднюю врубил?! — Пилот опешил, и его глаза нехорошо сузились. — Парень, ты не охренел?

— Спокойно, капитан! Ты думаешь, что я легко уделаю твою Хельгу? Вот если сейчас сядем за штурвал, то она меня как стоячего сделает. И я, и она это понимаем. — Мой пристальный взгляд он встретил с суровой прямотой, но, похоже, начал потихоньку понимать, куда я клоню. — Если я сделаю её в шести из десяти заездах, то только тогда можно начинать о чём-то с ней говорить. Причём сделать это я должен буду на её конфигурации корабля. Или мы тут все в хлам разосрёмся, ещё до лунных отборочных вирт-заездов. По моим ощущениям, право голоса в её глазах я получу только, если стабильно начну её обходить восемь, а лучше все десять из десяти. И всё это время она будет с Крисом доводить корабль под себя, а меня даже на пушечный выстрел не подпустит к архитектуре. Смотри пункт первый. Твой авторитет тут не поможет.

Фриц задумчиво покачивался с носка на пятку, как бывало, когда он думал, но при этом пытался скрыть раздражение. Марта подошла, положила руки ему на плечи и нежно заглянула в глаза.

— Мой капитан, мальчик прав, ты мне и сам это говорил. Давай всё делать постепенно. Пусть он хотя бы капсулу установит и обкатает текущий релиз. Сейчас ему никак нельзя ещё больше ругаться с Хельгой, а ты её знаешь. Она ещё с потерей «Ласковой Марты» не смирилась. Подумай…

Фриц с минуту стоял мрачнее тучи, а потом выдавил сквозь стиснутые зубы:

— Хорошо, капсула с меня, а сейчас, Алса, тебе лучше уйти.

* * *

В тот вечер я ушёл домой, в свой ангар, удачно разминувшись с Хельгой и Крисом. Наутро мне доставили капсулу тренажёра, и спустя несколько минут заглянула Марта, предварительно связавшись со мной по личному комму. Она принесла кристалл рабочей онтологии корабля и несколько текущих конфигураций, над которыми работали Крис и Хельга. Мило улыбнувшись на прощание, она напомнила мне, что Фриц ждёт полноценную проставу с меня, когда я закончу ревизию корабля и отошлю в офис станции подтверждение по сделке. При этом она бросила такой тоскливый взгляд на «Ийона», что мне на мгновение стало неловко.

Ремонт и пересборка корабля уже вышли на полную мощность, работ оставалось на четыре дня, после чего я планировал повторить тестовый полёт. Но уже сейчас я был уверен, что старый пилот и его верная спутница Марта только одобрят перемены. Мне самому очень нравилась новая конфа: мощная и надёжная.

От рекрутеров пришло аж три опросника, и в перерывах между калибровкой систем и анализом отчётов Кая и Proteus я заполнял анкеты и проходил тесты на пилотирование, психологическую устойчивость и всякое подобное. К моей радости, среди анкет был и опросник от компании «Геракл», которая мне ещё в Союзе приглянулась. Да и Фриц о них вполне нейтрально отозвался. Капсула стояла нераспакованная и ждала своего часа, но я твёрдо решил двигаться последовательно.

К концу второго дня я перебрался на борт корабля. Теперь вся работа велась на обшивке и в силовом блоке. Переночевав в своей каюте, на следующий день я первым делом направился в рубку. Момент настал.

— Капитан на мостике! — ритуальный возглас Proteus и две голограммы — китайского мудреца и щеголеватого юноши-занозы — застыли по стойке смирно вдоль правого борта. Китайский мудрец не особенно-то и тянулся в стойке смирно, а на лице Кая играла такая придурковатая улыбка, что я невольно улыбнулся им в ответ.

— Proteus, ты то в образе Чжуан Цзы[24], то в образе Сунь Цзы[25], то в образе инженера Сайреса Смита, — что-то тебе ближе? Давай тебе имя закрепим?

— Моя природа заложена в моём классе — Proteus, наделяющем меня необыкновенной способностью к перевоплощению, я прирождён принимать любые обличья. Мне это так нравится теперь, когда я получил «кристалл совести». АЯС делает эту игру ещё увлекательнее. Чтобы тебе было удобнее, зови меня — Протей[26].

Я удивлённо уставился на романтически рассуждавшего искина боевого корабля, но еле заметная смешинка в глазах Кая дала мне понять, что тут не обошлось без проказ моего помощничка, в очередной раз проявившего свой занозистый характер.

Впрочем, на работе это никак не сказывалось, а отчёты Кая подтверждали целостность ядра нейросети корабля. До конца следующего дня, с небольшим перерывом на сон и еду, я занимался моделированием и настройкой обновлённых систем, добавляя сценарии по мере ввода новых узлов. К концу срока, отведённого мне на приёмку корабля, большая часть ремонта была завершена, оставались только внешние работы по монтажу защитных панелей корпуса и замене ячеек радиаторного веера.

Этим вечером мы с Фрицем договорились напиться, то есть отметить сделку и моё вступление в чин капитана корабля, по крайней мере, он так настроился, а я как раз собирался этого избежать, но сам себе не очень-то верил, что получится. Перед этим мне предстояло пройти медицинское освидетельствование в офисе рекрутера и посетить два собеседования с потенциальными нанимателями, на которых должны были пройти мои первые деловые переговоры. От них зависела сложность работ, на которые меня могут привлекать, и мои потенциальные доходы, что немаловажно, а то кошелёк начинал светить дном.

Прогуливаясь по коридорам бандла D уже на обратной дороге, вполне удовлетворённый итогами предварительных переговоров — я смог себя показать пилотом, который им нужен, причём в обоих случаях хватило протокола тестового полёта на «Клестанге» до его ремонта, — я обратил внимание на толпу служащих у ворот компании «Млечный путь».

Все сгрудились перед открытыми дверьми нескольких ангаров и разговаривали на повышенных тонах. От мягкого тона и дружелюбной атмосферы, которая так мне запомнилась, когда они приветствовали мастера Гердта прошлый раз, не осталось и следа. Под ногами зашуршали нашивки компании с именами и фамилиями, с мясом оторванные от комбинезонов. Я с трудом протиснулся вдоль стены, с удивлением слушая пояснения Кая, что только что мы стали свидетелями массового увольнения работников, а это чуть ли не забастовка, которой, впрочем, не суждено было закончиться чем-либо значимым для уволенных. За моей спиной появился наряд охранных дроидов в сопровождении синтов-переговорщиков.

В моём жизненном опыте такого раньше не было, у нас в Союзе подобные явления давно ушли в прошлое, и я твёрдо решил расспросить Фрица за ужином, что могло послужить причиной такого. Уж он-то через свои связи на станции наверняка всё знает.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге