Кризисный адвокат 2
Глава 6. Претензии прокурора
Адвокат велела Мюррею уточнить время слушания по делу «Штат против Бейлиса». Секретарь мгновенно оторвался от бумаг и потянулся к телефону. В офисе царила напряжённая атмосфера: стрелки настенных часов неумолимо приближались к десяти, а до суда оставалось всё меньше времени.
Затем Елена набрала номер Митчелла. В трубке раздавались короткие гудки, пока наконец не послышался знакомый голос.
— Дэйв, пришли в бюро Дэвиса и Аполло. Срочно, — коротко бросила она и, не дожидаясь ответа, нажала «отбой».
Когда охранники появились на пороге, Мюррей уже докладывал: слушание перенесли на 11:00. Его пальцы нервно барабанили по краю стола, а призрачная рысь над головой беспокойно металась из стороны в сторону.
—Дэвис, садись за стол охраны, — распорядилась Елена. Затем повернулась к Аполло ирезким движением кинула ему ключи. Тот поймал их на лету и едва заметно кивнул. — Заводи машину. У нас каждая минута на счету.
Не теряя ни секунды, она рванулась в кабинет. Каблуки звонко стучали по полированному полу. На ходу схватила папку с документами, пальто и, накинув его на плечи, выбежала в коридор. Уже в лифте, пока кабина плавно опускалась вниз, набрала номер Рэнкина.
— Боб, ты и свидетельница должны быть у суда к 11:05. Зал № 4, — проговорила она,переводя дух после спешки. — И смотри, чтобы она не передумала.
Аполло ждал у входа. Двигатель Tahoeуже урчал, готовый рвануть с места. Елена села на пассажирское сиденье, и машина рванула вперёд, ловко лавируя между потоками утреннего трафика. Елена молча наблюдала за дорогой, мысленно прокручивая в голове ключевые моменты защиты.
Благодаря водительскому мастерству Аполло они прибыли в суд за десять минут до начала. Здание суда — монументальное, с высокими колоннами и массивными дверями — казалось неприступной крепостью. Елена быстрым шагом прошла через вестибюль, её пальто слегка развевалось за спиной, а в глазах горел решительный огонь.
Прокурор Адамс, атлетически сложенный мужчина лет тридцати, с коротко подстриженными тёмными волосами и пронзительным, почти хищным взглядом, крайне удивился, когда миссис Куинн в сопровождении охранника вошла в зал за пару минут до начала процесса. Его брови на мгновение взметнулись вверх, а в глазах промелькнуло недоумение — явно не ожидал увидеть её здесь так рано. Но уже через секунду он взял себя в руки: едва заметно нахмурился, затем натянул на лицо маску безразличия, словно захлопнул невидимую дверь, скрывая истинные эмоции.
Елена двигалась по залу с неторопливой грацией. Каждое движение было выверено, как у кошки, выслеживающей добычу. Она заняла место рядом с подозреваемым. Бэйлис нервно сглотнул, почувствовав её уверенность, словно щит, прикрывающий его от грядущей бури.
Вошёл судья: неторопливо, с достоинством, словно каждый его шаг был выверен веками судебной традиции. Высокий, сухопарый, в безупречно сидящей мантии, он окинул зал пристальным взглядом, в котором читалась многолетняя усталость от человеческих страстей и одновременно — непоколебимая твёрдость. Его глаза, скрытые за стёклами строгих очков, задержались на каждом участнике процесса: на прокуроре, на адвокате, на подсудимом, на свидетелях.
Судья сел в высокое кресло, расправил мантию, положил перед собой папку с документами и лёгким кивком дал понять: процесс начинается.
Зал замер. Даже шёпот зрителей стих, словно воздух сгустился от напряжения. На стене за спиной судьи тихо тикали старинные часы. Их мерный стук отмерял секунды, превращая каждый миг в вечность.
Прокурор поднялся, выпрямился во весь рост, расправил плечи, словно готовясь к бою. В руках он держал папку с обвинительным заключением, пальцы сжимали её края с такой силой, что побелели костяшки.
Он зачитал обвинительное заключение против Бэйлиса с холодной, почти механической чёткостью. Голос его звучал гулко, заполняя пространство зала, отражаясь от высоких потолков и каменных стен. Каждое слово, словно молот, вбивало гвоздь в образ подсудимого:
— …обвиняется в предумышленном убийстве первой степени… использовал холодное оружие… нанес не менее пяти ударов… отсутствие мотивов не исключает умысел…
Его интонации были выверенными: то поднимались до почти крика, подчёркивая тяжесть преступления, то опускались до зловещего шёпота, заставляя слушателей вслушиваться в каждое слово. Он читал и рисовал картину, где подсудимый представал воплощением зла, а правосудие — единственным щитом, способным защитить общество.
Елена внимательно слушала. Её лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькали острые искорки. Адвокат уже видела слабые места в аргументации прокурора. Пальцы легко постукивали по краю стола, словно отсчитывая такты невидимой мелодии, в которой каждый удар приближал её к контратаке.
Подсудимый рядом с ней нервно сглотнул. Он вжался в кресло, будто хотел стать незаметным, но каждое слово прокурора, как удар, заставляло его вздрагивать. Он бросил короткий взгляд на миссис Куинн. В его глазах читалась мольба, надежда и страх.
Судья слушал и время от времени кивал своим мыслям. Его пальцы медленно перелистывали страницы, отмечая ключевые моменты.
Когда прокурор закончил, в зале повисла тяжёлая тишина. Даже часы на стене будто замедлили ход, ожидая следующего хода в этой игре судеб.
В свою очередь, Елена встала. Её движение было плавным, но властным, словно распускающийся бутон хищного цветка, готового поглотить всё вокруг. Она будто дирижировала невидимым оркестром судеб.
Её слова звучали как удары метронома: чёткие, размеренные, неотвратимые. Каждый слог вбивал свой гвоздь в фундамент обвинений, разрушая их с холодной, почти хирургической точностью.
Она излагала доводы лаконично,и в каждом предложении чувствовалась стальная логика. Фразы ложились одна за другой, словно кирпичи в неприступной стене защиты: идеально подогнанные, неуязвимые для атак. Её аргументы опровергали обвинение и перестраивали всю картину преступления, превращая монстра в жертву обстоятельств, а предумышленное убийство — в трагическую случайность.
Когда Елена дошла до ключевого момента, её голос стал чуть тише, но от этого прозвучал ещё весомее. Она ходатайствовала о вызове свидетеля убийства. Адвокат произнесла это спокойно, почти буднично, но в зале мгновенно повисла напряжённая тишина. Даже воздух, казалось, сгустился, замер в ожидании. Скрип стульев, шёпот зрителей, тиканье часов — всё стихло, будто сам зал затаил дыхание.
Прокурор резко вскочил. Его лицо исказилось от раздражения — маска профессионального хладнокровия дала трещину. В глазах вспыхнул огонь негодования, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки.
— Ваша честь, это абсурд! — его голос зазвенел, вырываясь за рамки приличий. Он даже не пытался скрыть возмущение. — Убийство произошло без свидетелей! Это очевидный трюк защиты, попытка затянуть процесс и ввести суд в заблуждение!
Он говорил быстро, почти задыхаясь от гнева, и на мгновение потерял свою обычную выдержку. Его взгляд метался между судьёй и Еленой, словно он пытался найти хоть какую-то поддержку.
Судья поднял бровь, едва заметное движение, но оно заставило всех в зале напрячься. Его взгляд медленно переместился с прокурора на миссис Куинн, затем на подсудимого. В глазах судьи зажглось холодное, почти научное любопытство. В его взгляде читалась готовность разгадать загадку, которую ему только что подкинули.
— Протест отклоняется, — произнёс он наконец. Голос был тихим, почти шёпотом, но разнёсся по залу, как раскат грома. Каждое слово звучало весомо, окончательно, бесповоротно. — Свидетель будет вызван.
Адамс сел, сжимая кулаки так, что костяшки пальцев побелели. Его лицо оставалось бесстрастным: профессиональная маска вернулась на место, но в глазах вспыхнул огонёк досады. Он понимал: ход игры только начался, и Елена уже сделала первый шаг. Шаг, который мог изменить всё.
На свидетельское место вышла хорошенькая пухленькая девушка лет двадцати пяти. Светло-розовое платье подчёркивало мягкость очертаний, а в руках она сжимала крохотный носовой платок, который то комкала, то разглаживала с нервной аккуратностью.
Елена мгновенно распознала в ней обращённую тигрицу. Призрачная тигрица над её головой нервно оглядела зал. Её шерсть переливалась приглушёнными оранжевыми и чёрными полосами, а уши беспрестанно дёргались, улавливая каждый звук. Не выдержав напряжения, тигрица принялся умываться. Этот инстинктивный жест выдавал внутреннее смятение девушки.
Бейлиф привёл свидетельницу к присяге. Его голос звучал монотонно, но каждое слово отдавалось в зале тяжёлым эхом. Девушка кивнула, сглотнула и тихо произнесла: «Клянусь». Её голос дрогнул, но она тут же выпрямилась, пытаясь выглядеть увереннее.
Судья внимательно наблюдал за ней. Его взгляд задержался на мгновение на едва заметном подрагивании пальцев, на том, как девушка непроизвольно сжимала и разжимала кулаки, будто боролась с желанием вцепиться в край стола. Но он промолчал, лишь слегка наклонил голову, разрешая адвокату начать допрос.
— Мисс Мартинс, расскажите суду, как вы оказались в мотеле и чему вы были свидетелем утром второго января, — голос Елены звучал мягко, но настойчиво, словно она вела свидетельницу через лабиринт воспоминаний, осторожно подсвечивая каждый поворот. В её интонации не было давления — лишь тёплая, почти материнская поддержка, но за этой мягкостью чувствовалась стальная целеустремлённость.
Эмма Мартинс сглотнула, её пальцы нервно теребили край юбки. Она глубоко вдохнула, словно набираясь смелости, и начала:
— Первого января мы с моей подругой вернулись из клуба в её номер мотеля где-то за полночь. Ехать в общежитие университета было уже поздно, и я заночевала в мотеле. Рано утром я собралась в университет, чтобы не опоздать на занятия. Проходя через двор мотеля к своей машине, я увидела… — её голос дрогнул, на мгновение она замолчала, глаза наполнились страхом, воскрешая пережитое. Но она быстро взяла себя в руки, сжала кулаки и продолжила: — Я увидела, как одна женщина бьёт другую ножом в грудь, и та падает. Я испугалась, убежала обратно в номер и вызвала полицию.
В зале повисла тяжёлая тишина. Даже шелест бумаг и скрип стульев затихли, будто само пространство замерло, впитывая каждое слово.
— Как выглядела женщина, ударившая ножом потерпевшую? — Елена ободряюще посмотрела на свидетельницу.
Эмма прикусила губу, словно пытаясь вытащить из памяти ускользающие детали. Её глаза рассеянно скользнули по потолку, затем снова устремились вперёд.
— Было темно, и я не очень хорошо её видела. Но это была женщина пяти футов трёх или четырёх дюймов ростом, миниатюрная, хорошей фигурой и в шубке. Знаете, такой легкой приталенной шубке выше колен. Из серебристой лисы, кажется. Сейчас такие входят в моду, — ответила она, слегка запнувшись на последнем слове. Её пальцы непроизвольно сжались. Призрачная тигрица над головой вздрогнула, будто ощутив волнение хозяйки.
И тут прокурор совершил ошибку: грубую и непростительную для опытного обвинителя.
— Она лжёт, Ваша честь! — вскочил со своего места Адамс, резко указав на миссис Куинн. Его голос звенел от негодования, срываясь на почти истеричные ноты. — Скорее всего, она подкуплена так же, как миссис Бейлис пыталась дать взятку мне сегодня утром. Уверен, этот вопиющий факт произошёл по совету советника Куинн!
Его слова эхом разнеслись по залу, заставляя некоторых зрителей вздрогнуть. Он говорил с такой яростью, что даже судья слегка приподнял бровь, оценивая степень эмоционального взрыва.
Детектив Санчес, сидевший неподалёку, закрыл лицо руками. Его плечи слегка содрогнулись, будто он пытался сдержать вздох разочарования.
— Мисс Мартинс, напоминаю, что вы под присягой, — голос судьи прозвучал как удар молотка, заставляя всех в зале напрячься. Он смотрел на свидетельницу твёрдо, но без осуждения. — Скажите, видели ли вы советника Куинн до этого момента раньше?
— Нет, Ваша честь, — покачала головой Эмма. Голос звучал твёрдо, почти вызывающе, словно она бросала вызов самому прокурору.
— Ваша честь, я протестую! — возмутилась Елена. Её голос бряцнул сталью. — У меня безупречная репутация, и данные инсинуации поднимают вопрос о предвзятом отношении прокурора к рассматриваемому делу и моему клиенту. О том, что мать моего клиента предлагала взятку прокурору, я узнала за полчаса до начала слушания, которое, кстати, почему-то было перенесено на час раньше объявленного времени.
Она говорила чётко, каждое слово было выверено. Её поза оставалась спокойной, но в глазах горел огонь праведного негодования.
— Протест принят, — припечатал судья. Его молоточек глухо стукнулся о подставку, звук разнёсся по залу, как финальный аккорд. — Советник, вам есть чем опровергнуть показания свидетеля?
— Нет, Ваша честь, — процедил прокурор. Его лицо исказилось от злости, кожа на скулах натянулась, а пальцы сжали край стола так, что побелели костяшки. Взгляд, полный ненависти, метнулся к Елене. В нём читалась не только досада, но и признание поражения.
— В таком случае, если других доказательств вины подозреваемого нет, то мистер Бейлис признаётся невиновным за недостаточностью улик. Судебное заседание объявляется закрытым, — судья стукнул молотком, поднялся и вышел из зала суда.
Зал мгновенно наполнился шёпотом и движением. Люди переговаривались, вставали, собирали вещи — всё это сопровождалось тихим гулом недоумения и облегчения. Елена выдохнула, но её лицо оставалось непроницаемым. Лишь в уголках глаз мелькнула тень усталости — как у воина после битвы.
Она повернулась к своему клиенту. Мистер Бейлис сидел, широко раскрыв глаза, не веря в происходящее. Его губы дрожали, а руки сжимали край стула так крепко, что пальцы побелели. На лице читалась смесь шока, облегчения и невысказанной благодарности. Словно он всё ещё боялся, что реальность рассыплется, как хрупкий сон. Призрачный тигр над его головой, до этого напряжённо выгнувший спину, теперь медленно улёгся, расслабил лапы и даже слегка потянулся, будто сбрасывая груз многодневного напряжения. Его полупрозрачная шерсть чуть мерцала в тусклом свете зала, а янтарные глаза наконец-то утратили настороженный блеск.
— Мистер Бейлис, вы свободны, — произнесла она спокойно, но в её голосе звучала скрытая гордость за проделанную работу. Каждое слово было пропитано уверенностью — не в себе, а в справедливости, которую она только что отстояла. Её тон оставался сдержанным, но в глазах мелькнул тёплый отблеск удовлетворения, мгновенно погасший, словно она намеренно спрятала эмоцию за привычной профессиональной маской.
— Спасибо, миссис Куинн, вы действительно сделали всё, что возможно, — Стивен Бейлис с чувством пожал адвокату руку. Его ладонь была холодной и слегка влажной, но хватка — крепкой, почти отчаянной. В голосе дрожали неподдельные эмоции: — Я… я не знаю, как вас отблагодарить. Вы вернули мне жизнь.
Он произнёс это тихо, почти шёпотом, но в зале, уже наполнившемся шёпотом и движением, эти слова прозвучали отчётливо, будто были адресованы не только ей, но и всему миру, наблюдавшему за его падением и воскрешением.
Елена слегка кивнула, принимая его слова без пафоса, но с достоинством. Её взгляд на мгновение задержался на призрачном тигре — тот зевнул, показав полупрозрачные клыки, и свернулся клубочком, явно собираясь отдохнуть после долгого бдения.
— Мистер Бейлис, я жду вас в своём офисе в три часа для оплаты моих услуг, — сказала она ровным, деловым тоном, мгновенно возвращая разговор в прагматичное русло.
Не дожидаясь ответа, адвокат поманила Аполло. Тот молча шагнул вперёд, образуя живой щит между ней и толпой, уже начавшей стягиваться к освобождённому подсудимому. Журналисты с камерами, любопытные зрители, возможно, даже родственники потерпевшей. Все они тянулись к Бейлису, словно магнитом притянутые его внезапным освобождением. Стивен Бейлис всё ещё сидел, сжимая в руках копию решения суда, словно пытаясь убедиться, что это не сон. Призрачный тигр над ним сладко потянулся и растворился в воздухе — теперь ему можно было отдохнуть.
Она двинулась к выходу с той же невозмутимой грацией, с какой вошла в зал несколько часов назад: спина прямая, взгляд устремлён вперёд.
В коридоре её нагнал прокурор: шаги звучали резко, почти агрессивно, словно каждый удар каблука должен был подчеркнуть его возмущение. Аполло, идущий чуть позади Елены, мгновенно насторожился: плечи напряглись, взгляд скользнул по фигуре приближающегося Адамса, а пальцы едва заметно сжались в кулаки. Он шагнул ближе к начальнице, превращаясь в непреодолимую преграду.
— Вам это с рук не сойдёт, миссис Куинн! — голос прокурора звенел от сдерживаемой ярости. Он остановился в шаге от неё, дыша тяжело, будто только что пробежал дистанцию. — Я когда-нибудь вытащу на свет ваши грязные делишки. Адвокат не может настолько успешно выигрывать дела на протяжении десяти лет и ни разу не нарушить закон!
Его глаза пылали негодованием, а на виске пульсировала тонкая жилка. Он явно наслаждался моментом, представлял, как его слова ранят, заставляют вздрогнуть, выбивают из равновесия.
— Может, если это хороший адвокат, — спокойно возразила Елена. Её голос звучал ровно, почти равнодушно, но в глазах мелькнул холодный огонёк. Она даже не повернулась к нему полностью — лишь слегка повернула голову, словно разговаривала с кем-то малозначительным.
— С этого момента я буду следить за вашей карьерой! — Адамс сделал шаг вперёд, нависая над ней, пытаясь подавить своим ростом и напором. — И когда вы оступитесь, я лишу вас адвокатской лицензии!
Его лицо было в считаных сантиметрах от её, дыхание касалось щеки, но Елена даже не моргнула. Она стояла неподвижно, словно высеченная из мрамора, лишь пальцы слегка сжали ремешок сумки — едва заметный признак того, что внутри неё тоже бушевала буря.
— Смените тон, мистер, когда говорите с леди, — голос Аполло прозвучал низко, почти угрожающе. Он шагнул вперёд, закрывая Елену своей широкой фигурой. Его поза была спокойной, но в каждом движении читалась скрытая сила, как у зверя, готового броситься в атаку.
Призрачная полосатая гиена над его головой подняла гребень и оскалилась. Её полупрозрачные клыки сверкнули в полумраке коридора, а глаза, жёлтые и круглые, уставились на прокурора с нескрываемой угрозой. Гиена прижала уши к голове, медленно раскачиваясь из стороны в сторону, будто примериваясь к прыжку. Воздух вокруг охранника словно сгустился, наполнившись едва уловимым мускусным запахом — следом её присутствия.
Адамс невольно отступил на шаг. Его рука дрогнула, потянувшись к галстуку: будто это движение могло вернуть ему самообладание. Он пытался сохранить лицо, но в глазах мелькнуло что-то новое: осторожное осознание, что перешёл черту.
Елена наблюдала за этой тихим противостоянием с холодным интересом учёного, изучающего редкий вид.
— У вас галстук сбился, советник, — произнесла она с ледяной вежливостью, которая резала острее любого оскорбления. — Мистер Аполло, следуйте за мной.
Не дожидаясь реакции, она обошла прокурора, совершенно игнорируя его угрожающую позу. Её шаги звучали ровно и твёрдо. Аполло задержался на мгновение, достаточно, чтобы Адамс успел ощутить на себе тяжёлый взгляд гиены, её немигающий, пронизывающий взор. Затем охранник последовал за Еленой.
Прокурор остался стоять в коридоре, один, среди теней и эха их шагов. Его галстук действительно сбился, а в груди всё ещё стучало сердце, будто пытаясь доказать: он жив, он цел, но только что потерял что-то важное: возможно, часть своей самоуверенности.
Глава 7. Материнская любовь
Обратно в офис машину снова вёл Аполло. Город застыл в январской стуже: тротуары укрыты рыхлым снегом, на крышах нависли тяжёлые белые шапки, а голые ветви деревьев изредка постукивали друг о друга под порывами ледяного ветра. В салоне же царила уютная тишина, согретая тёплым дыханием печки, — здесь пахло кожей сидений и едва уловимой ноткой мужского парфюма.
— Спасибо, Аполло. Мне, конечно, не угрожала опасность, но всегда приятно, когда вступаются за твою честь, — поблагодарила защитника Елена, слегка повернув голову. В её глазах мелькнула искренняя теплота, но тут же скрылась за привычной маской хладнокровия. — Кроме того, ты, похоже, произвёл впечатление на нового прокурора.
— Всегда к вашим услугам, Ферис, — склонил голову Аполло, не отрывая взгляда от дороги. Его руки уверенно лежали на руле, движения были плавными, отточенными — словно он управлял не машиной, а сложным механизмом, где каждый элемент должен работать безупречно.
Призрачная гиена над его головой перевернулась на спину, будто подставляя пузо для поглаживания. Она покаталась в воздухе, забавно дрыгая лапами, затем села и принялась умываться, тщательно вылизывая полупрозрачную шерсть. Её движения были настолько домашними и умиротворёнными, что контрастировали с недавней угрожающей позой в коридоре суда.
— Аполло, какое у тебя настоящее имя? Не могу же я вечно называть тебя греческим богом солнца и искусств? У меня так разовьётся комплекс неполноценности, — с лёгкой иронией поддела охранника Елена.
— Не разовьётся, Ферис. Я слышал, ваше имя: Елена. Так называли древнегреческую богиню солнца и огня, — ответил он с едва заметной улыбкой, демонстрируя неожиданную эрудицию. Затем, чуть помедлив, добавил: — До обращения моё имя было Рональдо, но все звали просто Рон.
— Ну, своё имя я нечасто озвучиваю, только близким друзьям, — сообщила Елена, устало откинувшись на спинку сиденья. Она закрыла глаза на мгновение, позволяя себе короткую передышку, но в её лице всё ещё читалась напряжённая работа мысли. — Обычно меня зовут Онса. Приятно познакомиться, Рон.
Салон снова погрузился в тишину, но теперь она была иной: более тёплой, почти дружеской. Елена открыла блокнот, начала перелистывать страницы, машинально отмечая детали дела, но её мысли явно витали где-то далеко.
Вдруг она резко выпрямилась, будто поймав ускользающую мысль. Её глаза загорелись тем особым огнём, который появлялся, когда она нащупывала ниточку к разгадке.
— Ты знаешь, кто вожак сообщества тигров в Сиэтле? — спросила она, и голос её стал твёрдым, деловым, словно она переключилась на новый режим.
— Кажется, тиграми правят королевы, — озадаченно протянул Рон, на мгновение оторвав взгляд от дороги. — Если нужно, я уточню.
— Уточни, — попросила Елена, роясь в кейсе с документами. Её пальцы быстро перебирали бумаги, пока она не нашла то, что искала: блокнот с пометками и карандаш. — Мне срочно нужно связаться с главой стаи красных тигров Сиэтла. Желательно в ближайшие полчаса. Это очень важно.
Когда автомобиль остановился в пробке на светофоре, Рон достал телефон, набрал номер и через пару минут протянул аппарат Елене. На экране высветилось SMS с номером телефона и короткой припиской: «Это номер королевы».
Елена набрала цифры. После двух гудков в трубке раздался бархатистый женский голос:
— Слушаю.
Елена коротко и ёмко изложила все обстоятельства дела и свои выводы. Собеседница слушала внимательно, не перебивая, лишь изредка задавая уточняющие вопросы. Когда Елена закончила, в трубке повисла короткая пауза, а затем прозвучало:
— В ваш офис приедут через два-три часа. Будьте готовы.
— Поняла, — коротко ответила Елена и отключилась. Она посмотрела на экран, затем на гиенолака. — Рон, отвези меня куда-нибудь пообедать. Раньше трёх мне в офисе лучше не появляться.
Аполло кивнул, включил поворотник и плавно вырулил из пробки. Через десять минут они остановились у уютного итальянского ресторана. Фасад здания украшали декоративные фонари, а у входа стояла небольшая ёлка, припорошённая искусственным снегом. Из приоткрытой двери доносились приглушённые звуки фортепианной музыки и аромат свежей выпечки.
Елена вышла из машины, вдохнула холодный январский воздух, смешанный с тёплыми нотками базилика и томатов, и на мгновение закрыла глаза. Впереди был обед — короткий островок покоя перед новой бурей.
Установление истины
Когда в три часа Елена вошла в офис, в креслах возле стойки администратора её ждали Стивен Бейлис, его мать и мисс Мартинс. Рядом с ними стояли Брэм и Рэнкин — оба напряжённые, словно натянутые струны. За столом охраны сидел Сантьяго: его пальцы неторопливо барабанили по поверхности, а взгляд скользил по собравшимся с холодным вниманием хищника, примеривающегося к добыче.
Призрачная гиена Аполло тихо рыкнула, прижав уши к голове. Она чувствовала нарастающее напряжение, будто запах грозы в воздухе. Над Стивеном Бейлисом нервно метался полупрозрачный тигр, не в силах найти покой.
Елена пригласила всех в свой кабинет. Миранде она коротко бросила:
— Пропусти в мой кабинет тех, кто скажет, что ко мне.
Секретарь понимающе кивнула. Над её плечом юркая крыса с блестящими глазками-бусинками принюхалась, настороженно повела ушами и продолжала настороженно следить за незнакомцами, время от времени подрагивая усиками.
Войдя в кабинет, Елена сразу прошла и села за свой стол. Рядом с ней занял пост Аполло. Его гиена запрыгнула на край стола, готовая защитить своего босса. Напротив в на диване расположились Бейлисы и Мартинс. Брэм и Рэнкин прислонились к косяку, как живые барьеры.
Над Брэмом плавно парил призрачный арабский леопард: грациозный, с мерцающей шерстью и холодными золотыми глазами. Каждое его движение, каждый поворот головы выдавали настороженность и готовность к действию.
Рядом с Рэнкином едва заметно колыхалась призрачная крыса, похожая на крысу Миранды, но с более тёмным, почти угольным окрасом. Она то и дело поднимала мордочку, будто пытаясь уловить невидимые запахи, и нервно дёргала хвостом.
— Мистер Бейлис, вы пришли оплатить мои услуги. Вот ваш счёт, — Елена положила перед ним лист бумаги и удивленно уточнила. — Что здесь делают ваша мать и мисс Мартинс?
Миссис Бейлис выпрямилась. Ее призрачный зверь оскалился.
— Миссис Куинн, я пришла, чтобы извиниться за своё поведение. Я не должна была вас пугать. Но я мать, и готова на всё, чтобы защитить своего сына, — с пафосом объявила она, вскинув голову.
Гиена Аполло глухо зарычала. Тигр Стивена вздрогнул, будто почувствовал удар. Призрачная тёмная крыса Рэнкина встрепенулась, приподнялась на задних лапках и зашипела, будто уловив фальшь в словах тигрицы. Арабский леопард Брэма медленно повернул голову, его золотые глаза на мгновение задержались на тигрице, затем снова скользнули по комнате.
— Я верю вам, — спокойно произнесла Елена. — Вы действительно готовы на всё, чтобы защитить своего сына. Даже на подкуп прокурора и запугивание адвоката. Даже на убийство.
Тигрица миссис Бейлис выгнула спину и вздыбила шерсть, но сама женщина осталась неподвижна. Лишь пальцы сжали подлокотники кресла до побелевших костяшек. Тёмная крыса Рэнкина зашипела, её полупрозрачные усы дрожали от напряжения. Арабский леопард Брэма припал к полу, его мышцы напряглись, но он не издал ни звука.
— О чём вы говорите, миссис Куинн? — Стивен вскочил, его голос дрогнул. — Мама, что происходит?
— Ответьте сначала, мистер Бейлис: ваша мать одобряла ваши свидания с обычными девушками? – потребовала Елена.
— Нет, – качнул головой он. – Мама считает, что я должен встречаться только с тигрицами, и лучше с чистокровными. А я думаю, что мне ещё рано жениться, я хочу погулять с разными девушками.
— Вот и ответ на ваш вопрос, – резюмировала адвокат. – Я навела справки. Миссис Бейлис уже пыталась стать королевой своего клана, но у неё не хватило личного могущества. Поэтому она решила сделать ставку на вас. Ваш брак как чистокровного красного тигра с маленькой королевой открыл бы вашей матери путь наверх. Чтобы отвратить вас от человеческих девушек и показать их уязвимость и непостоянство, в понедельник утром ваша мать пыталась уговорить погибшую девушку бросить вас. А когда та отказалась, миссис Бейлис убила её ножом.
Тигрица над головой матери Бейлиса издала низкий, утробный рык. Её глаза вспыхнули янтарём, а когти призрачного зверя впились в невидимый пол. Тёмная крыса Рэнкина замерла, её глаза-бусинки не мигая смотрели на призрачного тигра. Арабский леопард Брэма чуть приподнял губу, обнажив клыки, но оставался на месте, контролируя ситуацию.
— Откуда это взяли? Это чушь! — возмутилась миссис Бейлис. Её голос дрогнул, но дама тут же взяла себя в руки.
— Во-первых, вы сами мне сказали, что девушка была зарезана, — напомнила Елена. — Не просто убита, а именно зарезана. Такая информация могла быть только у убийцы, свидетеля убийства и полиции.
Во-вторых, вы пришли в мой офис в 9:30 утра и устроили скандал, чем обеспечили себе отличное алиби. В-третьих, сегодня утром вы признались, что предлагали взятку прокурору за снятие обвинений с вашего сына. Когда я объяснила, что ваши действия ухудшили дело, вы начали перекидываться прямо в моём офисе, угрожая моей жизни и жизни моих сотрудников.
Картину убийства довершили показания мисс Мартинс и рассказ королевы Сиэтла. Вы, оказывается, не просто приехали отпраздновать Рождество — вас изгнали из Сиэтла, миссис Бейлис. Изгнали за убийство одной из подружек вашего сына.
Но самое главное доказательство — место преступления. Вы думали, что мотель надёжно скроет следы, но забыли о камерах наблюдения на парковке. Запись показывает, как вы заходите в здание в то самое утро — в пальто, которое позже пытались очистить. Эксперты нашли микрочастицы крови в подкладке. А ещё — следы вашего парфюма в номере, где произошло убийство.
Стивен побледнел. Его тигр сжался в комок, будто пытаясь спрятаться. Тёмная крыса Рэнкина чуть расслабилась, но не потеряла бдительности. Арабский леопард Брэма медленно опустил голову, его взгляд стал ещё холоднее.
— Мама, это правда? — он вскочил, глаза расширились от ужаса.
Брэм сделал едва заметное движение в его сторону. Его леопард напрягся, готовый в любой момент броситься вперёд. Рэнкин слегка сдвинулся. Его крыса прижалась к полу, будто готовясь к прыжку.
Старая «тигрица» молчала. Её тигрица оскалилась. Тёмная крыса Рэнкина подняла мордочку, втянула воздух. Арабский леопард Брэма плавно переместился, закрывая собой часть пространства.
— Как только я взялась за дело об убийстве Кэролайн, меня сразу насторожили несколько фактов, – поделилась адвокат. – Как вы узнали об убийстве и оказались у меня в офисе почти через час с момента приезда полиции, если у мистера Бейлиса не было возможности связаться с вами? Его подняли с постели сонным, дали возможность одеться под присмотром полицейского и сразу посадили в полицейскую машину. Этот факт зафиксирован в рапорте офицера, производившего задержание. В своей жизни я встречала очень мало людей, способных лечь спать после убийства. Мистер Бейлис не из их числа.
«В отличие от меня», — подумала Елена, но её лицо осталось бесстрастным.
— Мама, скажи мне, что адвокат ошибается, – почти с мольбой обратился к матери Стивен. – Скажи, что мисс Мартинс не тебя видела над телом Кэролайн.
— Мисс Мартинс, поправьте меня, если я ошибусь, – вновь привлекла к себе внимание Елена. – Миссис Бейлис познакомилась с вами в «Рыжей кошке» и предложила соблазнить её сына. Но вы отказались, так как сами предпочитаете устраивать свою личную жизнь. Я права?
Эмма вздрогнула. Её призрачная тигрица приподняла голову, настороженно повела ушами, словно пытаясь уловить фальшь в словах адвоката.
— Как вы догадались, что мы знакомы, и что познакомились именно в «Рыжей кошке»? — удивилась она.
— Насчет «Рыжей кошки» — всё просто, – улыбнулась уголками губ Елена. – Это единственное кафе в городе, куда пускают только оборотней и магистрата стаи вер-леопардов, которое не указано во всех путеводителях для оборотней. А насчёт вашего знакомства… На суде вы очень подробно описали миссис Бейлис. Хотя было темно, и обычный человек всё это не разглядел бы. Моё мнение: вы учуяли знакомую тигрицу, увидели, как произошло убийство, и постарались сообщить суду как можно больше подробностей по делу.
Призрачная тигрица Эммы тихо фыркнула, будто подтверждая слова Елены. Её хвост нервно дёрнулся, а уши прижались к голове. Словно зверь одновременно признавал правду и сопротивлялся ей.
— Всё так и было. Вы всё правильно рассказали, миссис Куинн, — подтвердила Эмма, её голос звучал твёрдо, но в глазах мелькнула тень тревоги.
Миссис Бейлис резко встала. Кресло с грохотом опрокинулось назад. Призрачная тигрица над её головой вздыбила шерсть, оскалила клыки — в воздухе явственно запахло опасностью.
— Вы ничего не докажете! — её голос дрогнул, но тут же окреп. — Это всего лишь домыслы!
Аполло незаметно сдвинулся на полшага вперёд, закрывая Елену. Его гиена приподнялась, обнажив зубы в беззвучном рыке. Арабский леопард Брэма плавно опустился к полу, мышцы перекатывались под призрачной шкурой — он был готов к прыжку. Тёмная крыса Рэнкина метнулась в сторону, занимая выгодную позицию.
— Доказательства есть, миссис Бейлис, — спокойно ответила Елена, не отрывая взгляда от обвиняемой. — И они неопровержимы. Во-первых, следы крови на вашем манто. Вы думали, что очистили его полностью, но микрочастицы наверняка остались в подкладке.
Стивен пошатнулся. Его тигр жалобно мяукнул, прижимаясь к ногам хозяина. Юноша схватился за край стола, будто ища опоры.
— Во-вторых, — продолжала Елена, — показания администратора мотеля. Он видел вас входящей в подъезд в то самое утро. И выходящей через двадцать минут.
Призрачная тигрица миссис Бейлис издала пронзительный рык. Её когти царапнули воздух, оставляя едва заметные мерцающие следы.
— И наконец, — голос Елены звучал как лезвие, — запись с камеры наблюдения в аптеке напротив. Вы купили перекись водорода и бинты через час после убийства. Объяснили это тем, что поранили руку, но на ваших руках не было ни царапины.
Эмма невольно вздрогнула. Её тигрица прижала уши, словно от физического удара.
Миссис Бейлис побледнела. Призрачная тигрица съёжилась, хвост безвольно упал на пол.
— Мама… — прошептал Стивен. Его голос дрожал. — Как ты могла?
Тишина накрыла кабинет, словно тяжёлое одеяло. Даже призрачные звери притихли, чувствуя переломный момент.
— Я… я хотела как лучше… — прошептала миссис Бейлис. Её плечи поникли, и на мгновение она показалась не грозной тигрицей, а просто усталой женщиной. — Ты мой единственный сын. Наследник рода. Я не могла допустить, чтобы ты связал жизнь с какой-то человечкой…
— Но это не даёт вам права убивать! — голос Стивена сорвался на крик.
Брэм сделал шаг вперёд, но Елена жестом остановила его.
— Теперь всё зависит от вас, миссис Бейлис, — сказала она твёрдо. — Вы можете признаться добровольно, и тогда ваш сын избежит позора. Или я передам эти доказательства полиции.
Призрачная тигрица матери Бейлиса тихо завыла. Звук, похожий на стон ветра в пустых коридорах. Женщина медленно опустилась в кресло, плечи её содрогались.
— Хорошо, — прошептала она. — Я признаю… Я убила Кэролайн.
В кабинете повисла тяжёлая тишина. Только призрачные звери переглядывались между собой, словно обмениваясь немыми посланиями.
Елена откинулась на спинку кресла, впервые за весь разговор позволив себе едва заметный вздох облегчения. Дело, которое казалось безнадёжным, наконец-то приближалось к развязке.
Королевский эскорт
В этот момент дверь кабинета тихо скрипнула и плавно распахнулась. На пороге возникликрепкосбитыхчетыре незнакомца в безупречно сшитыхкостюмах.Ткань ловила свет, переливаясь глубокими оттенками сумеречного янтаря. Над их головами витали призрачные тигры: мощные, с мерцающей полосатой шкурой и холодными, расчётливыми глазами. Они неторопливо умывались, будто подчёркивая своё превосходство спокойствием, а не агрессией.
— Нам нужен адвокат Куинн, — произнёс самый старший из них, импозантный шатен лет сорока счуть раскосыми глазами и могучей статью и чертами лица, наводящими на мысль о его славянских корнях и примеси индейской крови. Его костюм сидел как вторая кожа, а в руке он держал кожаную папку, от которой едва уловимо тянуло запахом воска и старых документов.
— Я адвокат Куинн, — спокойно ответила Елена. Ее лицо оставалось бесстрастным, словно вырезанным из мрамора.
— Мэм, мне поручено передать вам этот конверт. — предводитель шагнул вперёд. Еготигр на мгновение принюхался к воздуху. В протянутой руке блеснул перламутровый край конверта.
Елена взяла его и вткрыла посеребренным ножом для писем. Внутри лежал чек. Цифры на нём были настолько внушительными, что даже Аполло едва заметно приподнял бровь. Гиена у его ног тихо фыркнула, будто оценивая вес денег в запахах и вибрациях.
— Вас устраивает сумма гонорара? — уточнилвер-тигр, слегка склонив голову.
— Вполне, — коротко ответила Елена, убирая конверт в ящик стола.
— Нам также поручено забрать мистера и миссис Бейлис и мисс Мартинс.
Призрачные тигры вновь прибывших синхронно сдвинулись, окружая обвиняемых. Движения были плавными, почти гипнотическими. Они взяли посетителей под локоток с почтительной, но железной хваткой: бледную миссис Бейлис с потухшим взглядом; всё ещё потрясённого Стивена и Эмму с едва заметной дрожью в пальцах.
— Моя королева велела на словах передать следующее, — продолжил старший тигр, обернувшись к Елене. — Вы оказали неоценимую услугу клану красных тигров Сиэтла. Теперь вы вправе обратиться к нам за помощью, если она вам понадобится.
Его призрак-тигр провёл языком по лапе. Мужчина кивнул, развернулся и вышел за дверь. За ним последовали остальные, неся с собой шлейф тяжёлого, пряного аромата власти.
В кабинете повисла тишина. Даже призрачные звери притихли: леопард Брэма опустил уши, крыса Рэнкина замерла на месте, а гиена Аполло медленно улеглась.
— Теперь я ещё и Фирес тигров, — произнесла Елена в полной тишине. Её голос прозвучал негромко, но в нём сквозила сталь — не хвастовство, а констатация факта.
Оборотни понимающе кивнули. Аполло чуть склонил голову, Брэм скрестил руки на груди, а Рэнкин тихо хмыкнул, будто говоря: «Ну, теперь начнётся самое интересное».
За окном медленно опускались сумерки. Последние лучи солнца прорезали жалюзи, рисуя на полу полосы, похожие на тигровые отметины. Елена откинулась в кресле, позволяя себе едва заметную улыбку. Игра была сыграна, но партия только начиналась.
Глава 28. Страшнее Онсы зверя нет
Спасательная операция
По дороге к «Родерии» Елена постепенно остыла, собравшись с мыслями. Ночной город плыл за окном автомобиля — размытые огни витрин, тени деревьев, редкие прохожие, спешащие укрыться от промозглого ветра. Она включила обогрев, но не потому, что замерзла: тепло помогало держать мышцы в тонусе, а разум — острым.
К служебному входу она подъехала уже совершенно спокойной — лицо бесстрастное, движения чёткие, как у механизма, отлаженного годами тренировок. В глазах — ни тени сомнения, только холодная сосредоточенность. Рука, достающая взрывчатку из потайного кармана, не дрогнула.
Стучать она не стала. Вместо этого прижала липкий брикет к металлической двери, аккуратно выровняла детонатор, нажала кнопку.
Грохот разрыва разнёсся по узкому переулку, будто удар гигантского молота. Дверь с визгом отлетела в глубину коридора, взметнув облако пыли и осколков стекла. В воздухе запахло порохом и раскалённым металлом.
Прежде чем войти, Елена метнула на лестницу светошумовую гранату. Яркая вспышка — словно миниатюрное солнце взорвалось в замкнутом пространстве. Оглушительный хлопок разорвал тишину, отозвавшись звоном в ушах. На мгновение мир превратился в ослепительно-белый хаос.
Тут же, не дожидаясь реакции, она дала короткую очередь из автомата. Пули впивались в стены, высекая искры, а она уже шагнула вперёд, пригибаясь, держа оружие наготове.
Как она и предполагала — их ждали.
Из лестничного проёма донеслись взрывы, крики, стоны, перемешанные с низким рычанием вер-леопардов. Где-то звенели осколки, скрежетало по камню — вероятно, когти. В воздухе сгустился запах озона, крови и звериного пота.
Пока вопли стихали, Елена и Райн спустились по лестнице. Ступени под ногами казались скользкими — то ли от влаги, то ли от чего-то более зловещего. Свет мигал, создавая рваную игру теней, и в каждом тёмном углу мерещились силуэты.
Они ворвались в зал с гобеленами. Древние полотна, вышитые золотыми нитями, дрожали от эхо выстрелов. На них — сцены охоты, битвы, триумфы — будто насмешка над тем, что происходило здесь сейчас.
Каждый, кто пытался их задержать, получал либо удар серебряными когтями от Елены — острые, как бритва, они рассекали плоть с леденящим хрустом, — либо сокрушительную тигриную лапу от Райна. Его клыки сверкали в полумраке, а рык заглушал даже грохот выстрелов.
Елена двигалась как тень: уклонялась, контратаковала, выбивала оружие из рук противников. Её куртка, пропитанная потом и пылью, прилипала к спине, но она не замечала дискомфорта. Всё её существо было сосредоточено на цели: найти Ника. Вернуть его.
В одном из углов она заметила движение — вер-леопард прыгнул, целясь в горло. Она увернулась, развернулась, и когти впились в его бок. Зверь взвыл, рухнул на пол, а она уже шла дальше, не оборачиваясь.
Райн работал молча — только тяжёлое дыхание и глухие удары выдавали его присутствие. Он прикрывал её спину, как и всегда. Надёжный. Верный.
Зал наполнялся дымом, запахом крови и жжёного пороха. Где-то вдали слышались шаги — ещё противники? Или те, кто готов сдаться?
Но Елене было не до размышлений. Она шла вперёд, сквозь хаос, сквозь боль, сквозь страх. Потому что где-то там, в глубине этого проклятого места, ждал её сын.
Влетев в соседний зал, Елена резко остановилась, мгновенно оценив обстановку. Помещение утопало в полумраке — лишь редкие канделябры отбрасывали дрожащие блики на мраморные колонны. В центре, на возвышении, стоял резной трон из чёрного дерева, а на нём — Родриго, мастер города. Рядом с ним, словно ожившая статуя, возвышалась высокая стройная блондинка с платиновыми волосами, уложенными в сложную причёску. Её глаза, подведённые тёмной тушью, смотрели холодно и расчётливо.
У подножия трона, словно верный пёс, сидел Рэдфорд Толли — он заметил Елену и едва заметно кивнул, будто приветствуя старую знакомую.
Не теряя ни секунды, Елена вскинула автомат и выстрелила в потолок. Грохот разорвал торжественную тишину, осыпав присутствующих облаком известковой пыли. Хрустальная люстра дрогнула, зазвенела, но устояла.
— Родриго, приветствую тебя, — её голос прозвучал чётко, без тени страха. — Я пришла требовать справедливости. Вампиры провозглашают себя законопослушными гражданами, а ведут себя как преступники.
Родриго медленно поднялся. Его плащ из чёрного бархата скользнул по ступеням трона, а в глазах вспыхнул недобрый огонь.
— Какой справедливости ты требуешь, Онса? И почему угрожаешь оружием моим подданным? — его голос, низкий и тягучий, эхом отразился от стен.
— Этим вечером вампир Леонардо украл моего сына из школы, — Елена сделала шаг вперёд, не опуская оружия. — Я прошу тебя, Родриго, помочь мне вернуть сына.
Родриго перевёл взгляд на блондинку:
— Я ничего не знаю об этом. Элеонора, ты что-нибудь об этом слышала?
Блондинка вздрогнула, её пальцы нервно сжали край платья.
— Всё должно было произойти не так, мой мастер, — она говорила тихо, но в голосе звучала нотка отчаяния. — Леонардо обещал вызвать адвоката Куинн и обменять её сына на помощь моему брату. К сожалению, дозвониться и назначить встречу ему не удалось — телефон адвоката весь вечер был занят. Поэтому ребёнок ещё у Леонардо.
Родриго вздохнул, провёл рукой по лицу, будто стирая усталость.
— Прими мои извинения, Онса. Элеонора — мой фамильяр, а значит, в похищении твоего сына частично виновен и я.
— Пусть Леонардо вернёт мне сына, и я уйду, — Елена не дрогнула. — К сведению Элеоноры, я оказываю юридическую помощь каждый день с девяти утра до шести вечера с понедельника по пятницу.
— Но мой брат — оборотень, — блондинка вскинула голову, её глаза заблестели. — Ему отказали уже три адвоката. Я подумала, что небольшое давление заставит Онсу помочь нам.
— Открой глаза, женщина, — Елена шагнула ближе, её голос зазвучал жёстче. — Мою спину прикрывает тигр, а в прессе меня именуют не иначе как адвокат «пушистых». Я не отказываю в помощи ни людям, ни оборотням.
В этот момент распахнулись две двери.
В ту, что за спиной мастера города, тихо вошли МакГрегор и Арес. Они встали в тени гобелена, изображающего охоту на единорога — ткань дрожала от сквозняка, создавая иллюзию, будто звери вот-вот сойдут с полотна.
В другую дверь с руганью ворвался Леонардо, таща на плече брыкающегося Ника. Его чёрные волосы были всклокочены, плащ порван, но в глазах — ни капли раскаяния. Войдя в зал, вампир поставил ребёнка на пол и низко поклонился своему мастеру.
— Ты звал меня, мой мастер?
— Леонардо, разве ты забыл, что похищать и питаться детьми — преступление не только у людей, но и у нас, вампиров? — голос Родригоа загремел, как удар молота.
— Прости, мастер, — Леонардо склонил голову. — Я действовал по приказу твоего фамильяра и был уверен, что ты согласен с этим приказом.
— Верни этой женщине её ребёнка, немедленно, — приказал мастер города, его пальцы сжались в кулак.
— Нет, мой мастер! — Элеонора вцепилась в руку мастера. Её ногти оставили бледные следы на его коже. — Сначала пусть она освободит моего брата из тюрьмы.
Мать и Ник встретились глазами. В его взгляде — страх, но и решимость. Елена едва заметно кивнула. В тот же миг Ник резко ударил вампира по голени и бросился к матери.
Елена не медлила. Держа на прицеле собравшихся вампиров, она выхватила из-за ремня пистолет с серебряными пулями и дважды выстрелила. Грохот, запах пороха, крик — Леонардо рухнул посреди зала, не добравшись до неё.
— Леонардо, нужно слушаться своего мастера, — наставительно произнесла Елена, обнимая сына. Затем, обращаясь к вампирам, добавила: — Мы уходим. Спасибо за содействие, король Родриго. Приятно было повидаться, Элеонора.
Передав сына Райну, она надела солнцезащитные очки. Их тёмные линзы скрыли блеск триумфа в её глазах. Бросив светошумовую гранату, Елена догнала своих мужчин у лестницы.
За их спинами раздался взрыв — яркая вспышка ослепила на мгновение, а затем зал погрузился в хаос. Елена полила лестницу автоматным огнём, не давая противникам приблизиться.
Они поднимались быстро, почти без приключений. Лишь пару раз Елена ударила ножом неосторожного вер-леопарда, его когти царапнули её рукав, но она даже не поморщилась. Райн, закрывая Ника своим телом, получил несколько царапин — кровь проступила сквозь ткань, но он продолжал двигаться вперёд.
Вырвавшись из подземелья, они бросились к машине.
Эвакуация сына
Ночной ветер хлестал по лицам, разнося запах пороха и свежей земли. Елена буквально впихнула Ника на заднее сиденье, сама запрыгнула следом. Райн уже сидел за рулём, его пальцы крепко сжали руль. Двигатель взревел, и автомобиль рванул вперёд, разбрызгивая лужи и оставляя за собой шлейф пыли.
— Мама, ты прям как Рэмбо! — восторженно выкрикнул Ник, его глаза горели от пережитого адреналина. — Здорово ты подстрелила этого вампира!
Елена повернулась к сыну. В тусклом свете уличных фонарей она внимательно вгляделась в его лицо — нет ли ссадин, следов страха. Мягко коснулась его плеча:
— Ник, ты не пострадал? Леонардо тебя не обижал?
— Нет, мам, — он пожал плечами, будто речь шла о пустяке. — Он забрал меня из школы и перенёс по воздуху в этот подвал. Было круто — я не знал, что вампиры летают! Потом мы сидели в комнате, и он кому-то пытался дозвониться. К нам приходила блондинка, которая обнимала главного вампира. Она приносила мне сэндвичи с колой и всё время ругала Леонардо за то, что он меня похитил. А потом этот вампир схватил меня и потащил куда-то… А потом ты меня спасла!
Райн вёл машину уверенно, ловко лавируя между редкими автомобилями. В зеркалах заднего вида мелькали огни ночного города, размываясь в длинные полосы. Елена наконец позволила себе расслабиться, чуть, и осторожно ощупала сына, проверяя, нет ли скрытых травм. Её пальцы задержались на его запястье, словно хотели убедиться: он здесь, он цел.
— Мам, а куда мы едем? — спросил Ник, осторожно выбираясь из её объятий. Он никогда не любил долгих нежностей — слишком взрослый для этого, как ему казалось.
Елена улыбнулась, хотя в глазах ещё тлел отблеск недавней битвы:
— Как ты знаешь, на следующей неделе я уезжаю на службу. Поэтому, пока меня не будет, ты поживёшь у моего отца. Сейчас я отвезу тебя к нему.
— Ура, я еду к деду! — лицо Ника озарилось такой искренней радостью, что даже напряжённые плечи Елены слегка расслабились. — Он научит меня рыбачить, и мы будем жарить картошку на костре, и… и…
Он начал перечислять все те простые, но такие важные вещи, которые ждали его в доме деда — походы в лес, чтение книг у камина, вечерние разговоры за чашкой какао. Елена слушала, и в груди разливалось странное тепло — смесь облегчения и тоски: «Он будет в безопасности. Но без меня».
За окном проплывали знакомые улицы, огни магазинов, редкие прохожие, спешащие домой. Город жил своей обычной жизнью, не подозревая о том, что где-то в его недрах только что развернулась битва за жизнь одного мальчика.
Машина свернула на просёлочную дорогу, ведущую к аэродрому. Вдали уже виднелись огни взлётной полосы, а рядом — ангар с её личным самолётом. Cessna 172, её «небесный конь», ждал их.
— Мы почти на месте, — сказала Елена, глядя вперёд. — Скоро ты будешь у деда.
Ник прижался к окну, разглядывая огни аэродрома:
— А можно мне посмотреть, как ты будешь взлетать?
— Конечно, — она потрепала его по волосам. — Только недолго. Тебе нужно отдохнуть.
Райн припарковал машину у ангара. Из темноты вышел механик — он уже ждал их, зная, что Елена не станет откладывать вылет.
— Всё готово, — коротко сообщил он. — Топливо, проверка, маршрут.
Елена кивнула. Ещё немного — и Ник будет в безопасности.
Она взяла сына за руку и повела к самолёту. Ник шагал рядом, с любопытством разглядывая крылья, пропеллер, кабину пилота. В его глазах — ни тени страха, только восторг.
— Мам, а ты научишь меня летать?
Елена остановилась, посмотрела на него, на самолёт, на звёзды над головой. И вдруг поняла: это и есть её миссия — не только защищать, но и дарить надежду.
— Когда-нибудь, — тихо ответила она. — Но сначала ты должен вырасти.
Ник засмеялся:
— Я уже расту!
И в этом смехе было столько жизни, что даже тени недавнего ужаса отступили.
Они поднялись в самолёт. Двигатель заурчал, пропеллер закрутился, и машина медленно выкатилась на взлётную полосу.
Елена взглянула на сына, сидящего рядом, и улыбнулась:
— Пристегнись. Мы летим к деду.
В шесть утра, когда небо над Санта-Фе только начинало розоветь, Елена передала отцу сонного Ника — мальчик тёр глаза, прижимая к груди плюшевого медведя, которого дед тут же пообещал «взять под опеку». Чемодан с наклейками в виде самолётов глухо стукнулся о крыльцо.
— Присмотри за ним, — тихо сказала Елена, глядя в глаза отцу.
Тот кивнул, не произнеся ни слова, но в его взгляде читалось: «Я позабочусь о нем».
Обратный путь в Колорадо-Спрингс Елена проделала будто на автопилоте. Усталость уже давала о себе знать. В кабине пахло авиационным топливом и кожей кресел, а за иллюминатором медленно расплывались очертания лесов и рек. Она вела машину сама, привычно чувствуя вибрацию двигателя через штурвал.
Домой она попала лишь к полудню — солнце уже пекло сквозь лобовое стекло, а в висках стучала усталость после бессонной ночи.
Дома она наскоро позавтракала с Райном — он молча поставил перед ней чашку крепкого кофе и тосты с джемом, зная, что слова сейчас излишни. Елена спустилась в подвал, разгрузила оружие, проверила замки арсенала, а потом, не раздеваясь, рухнула на кровать. Сон накрыл её, как тяжёлое одеяло: без сновидений, без времени.
В «Рыжей кошке»
Проснулась она лишь к вечеру — тело ныло, но разум был ясен. Душ смыл остатки пыли и пота, а свежая одежда вернула ощущение контроля.
— Мы едем обедать, — объявила она Райну, застёгивая куртку. — В одно премилое местечко.
Через час они входили в «Рыжую кошку». Бар гудел, как улей: вер-леопарды в переговаривались у стойки, звенели стаканы, кто-то хрипло смеялся. Воздух был пропитан запахом жареного мяса, пива и звериного пота.
Посетители заметили Елену сразу. Взгляды скрестились на ней — настороженные, колючие, но без открытой агрессии. Никто не рыкнул, не двинулся с места — лишь перешёптывания стали чуть громче.
Парс-Малик Эванс, хозяин заведения, вышел из-за стойки с улыбкой, в которой смешивались вежливость и напряжение.
— Онса, рад видеть. Прошу, — он провёл их к столику у служебного входа, подальше от любопытных глаз.
Рэд Толли, юркий вер-леопард с рыжей чёлкой, тут же принёс напитки — тёмное пиво для Райна, травяной чай для Елены — и принял заказ.
— Онса, наш пард сожалеет о вчерашнем происшествии с твоим сыном, — начал Эванс, когда все расселись. Его длинные пальцы постукивали по столу в нехарактерном для него ритме — признак беспокойства.
Рэд поставил тарелки с дымящимся рагу и тоже присел, не дожидаясь приглашения.
— Я не держу зла на вер-леопардов, Тед, — Елена говорила спокойно, но её глаза сканировали лица собеседников. — Я понимаю, что вы, как подвластные звери, не могли отказать мастеру города и его чфамильяру. Мне жаль, что пришлось сражаться с вер-леопардами — со многими из них у меня деловые или дружеские отношения. Как много твоих людей пострадало?
В этот момент за соседним столиком оживились Нил и Эдит — оба вер-леопарда, с которыми Елена когда-то делила разведданные. Они помахали ей, и она ответила коротким взмахом руки.
— Десять раненых обычными свинцовыми пулями, шестеро пострадали от когтей тигра, четверо — от твоих серебряных когтей. Ни одного убитого. Многие уже выздоровели, — Эванс говорил ровно, но в голосе звучала нотка гордости за стойкость своих. — Спасибо, что не использовала серебряные пули.
— Я не планировала убивать твоих людей, Тед. Я приходила в «Родерию» только чтобы забрать сына. Вот в вампира я стреляла серебряной пулей — он угрожал моему мальчику.
— Ферис, — робко обратился к ней Рэд, когда тарелки опустели. Его уши слегка прижались к голове, а хвост нервно подрагивал. — Могу я поговорить с тобой наедине?
— Можешь, — кивнула Елена, поднимаясь.
Они перешли в подсобку — тесное помещение, заваленное коробками и пахнущее специями. Райн дёрнулся было следом, но Елена махнула рукой: «Всё в порядке». Он остался за столиком с Эвансом, его взгляд не отрывался от двери.
Закрыв за собой дверь, Рэд опустился на колени и, не поднимая глаз, потёрся о её руку.
— Прости, Ферис. Я не помог тебе вчера. Мастер велел мне сидеть у его ног, и я не смог пойти против его воли.
— Ты не прыгнул на меня, хотя имел такую возможность, и избавил от необходимости стрелять в тебя. Так что, считай, что помог, — Елена положила ладонь на его голову, чувствуя, как дрожит его тело.
— Ферис, ты спасла дом моей матери и обеспечила ей безбедную старость. А я даже не смог предупредить тебя о засаде. Как Фирес и моя Фирес, ты вправе наказать меня, — Рэд посмотрел на неё глазами нашкодившего котёнка, в которых читалась мучительная вина.
Совесть кота и законы парда требовали, чтобы его наказали за трусость.
Елена не колебалась. Она резко ударила его по щеке — не сильно, но ощутимо, затем провела ногтями по скуле, оставив тонкие красные полосы.
— Я прощаю тебя, мой кот.
— Спасибо, Ферис, ты очень добра. Больше я не подведу тебя, — счастливый вер-леопард покрыл поцелуями её руку, его хвост закрутился в кольцо.
— Я верю тебе, мой кот, — Елена потерлась своим лицом о его щёки, затем подняла его на ноги.
Когда они вернулись в общий зал, Эванс уже смеялся над рассказом Райна о том, как его похитили и как Елена вытащила его из подземелья. Взглянув на расцарапанную, но сияющую физиономию Рэда, Эванс расплылся в улыбке.
— Обед за счёт заведения, — объявил он.
Елена и Эванс пожали руки — крепко, без лишних слов. Их взгляды сказали больше: «Никаких претензий. Мы в расчёте».
Уже у выхода Рэд тихо прошептал:
— Если тебе вдруг понадобится помощь, Ферис… просто позови.
Елена кивнула, не оборачиваясь. За спиной оставался бар, где вер-леопарды продолжали шуметь, пить и жить своей жизнью. А впереди — новые заботы. Но сейчас она чувствовала: у неё есть союзники.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
