Обложка Кто сказал, что Бог добрый?

Кто сказал, что Бог добрый?

Виктор Шуравей

0% прочитано
Стандартный
Виктор Шуравей

Кто сказал, что Бог добрый?

Глава 1

Зима выдалась морозной. На территории СИЗО зеки баландеры кутаясь в фуфайки звонко визжа снегом под казёнными ботинками растаскивали на ржавых гремучих тачанках фляги с дымящейся на морозе баландой от столовой к корпусам.

Светло голубые высоты были переполнены небесным свечением, которое отражаясь от нетронутых грязью и пылью белоснежных снегов создавало впечатление, что свет исходит отовсюду. Свет невозможно было остановить, он проникал даже в те древние сводчатые казематы тюрьмы, которые были построены еще во времена Екатерины Великой как монастырь, а ныне опустившиеся под землю и используемые для одиночного содержания лиц приговоренных пожизненно. Словно смилуясь и снизойдя наконец на людей, населявших эти стены, проходя по своему небесному пути, светило, как божество уделяло свое время для каждого, дотягиваясь лучами света до помещений камер. Но свет этот казался благим только тем, кто находился в камерах. Каждому кто выходил на улицу он больно бил по глазам и невозможно было привыкнуть к нему, дело довершал мороз, который мгновенно проникал в легкие и вгрызался в кожу. Благой свет стал бы убийственным если бы человек вышел к нему незащищенным, будь он грешник или святой.

Оперативник Ордин молодой парень двадцати трех лет от роду, среднего роста, щуплый с черными коротко стриженными волосами и карими глазами сидя в обшарпанном тесном кабинете просматривал личные дела вновь прибывших по этапу заключенных, в основном зеки ехали транзитом на зоны для дальнейшего отбывания наказания, их было 7 человек. 5 первоходов и 2 второхода. С ними было все понятно второходов он распределил по камерам в третий корпус, первоходов в первый. Но взяв дело Вишнякова обложка которого была перечеркнута несколькими разноцветными полосами Ордин с интересом открыл его и начал внимательно читать. Вишняков Николай Валентинович национальность цыган, 18 лет, осужденный по статье161 УК РФ к 6 годам колонии общего режима, имеет наколки на лбу в виде букв БББК, кисть, пальцы и запястье левой руки имеют наколки в виде перстней, точек, коня, колоды карт, беса с рогами. Склонен к членовредительству, суициду, нападению на сотрудников администрации, нападению на других заключенных, так же склонен к дезорганизации режима содержания в учреждении, склонен к побегу, склонен к азартным играм на интерес. В списке не было только склонности к мужеложству.

«Этого пассажира на спецблок в одиночку» подумал Ордин составляя список распределения по камерам.

«УРУРУ кто заехал» услышал Коля, когда зашел в камеру с сумкой, он подошел к двери, которую только что закрыл за ним инспектор и в ответ прокричал

«Здорово, Коля Бибик этапом еду с малолетки с Паприки, а кто говорит?»

«Коля здорово, это Валера Лось, как по жизни дела у тебя?»

«По жизни все ровно»

«Понял, с насущным как?»

«Дак никак»

«Понятно»

«А кто за общее тут отвечает?»

«На 3 корпусе смотрящий Карим, я шуману, что ты заехал, на спецблоке за общим я смотрю»

Общее заходило раз в месяц через передачки заключенным у которых есть лимит, это был чай, сахар, конфеты, сигареты, в общем без изысков, только самые базовые продукты. Общее распределялось среди заключенных в основном бедолаг у кого не было родственников на воле и соответственно не было грева с воли или был запрет на передачи. На спецблоке сидели заключенные в основном второходы склонные к побегу, суициду, нападению на сотрудников, им выделялась определенная часть общего в зависимости от количества находящихся на спецблоке заключенных.

«Добро Валера, а что тут менты не морозят?»

«Всяко бывает»

«Тут еще то, кто есть на спецблоке?»

«Да, я с Ваньком сижу, тоже на раскрутку с зоны приехал, а в соседней камере напротив гаишник за взятку закрыли, в двух камерах соседних по одному пацаны первоходы сидят»

Коля смекнул, что первохдов возможно греют с воли и почувствовал возможность поживиться.

«А первоходы то, что общаются?»

«Да общаются, шумани их ответят Витя и Саня»

Коля поднапрягся «Оооу Саня Витек слышите?»

Спустя время пацаны подошли к дверям камер. Коля понял из разговора, что первоходы уже довольно взрослые пацаны, рассказав им историю цыганской сироты, малолетку и этап на зону он подвел итог к тому, что «Нет ли у пацанов чего-нибудь закурить и заварить, а лучше что-нибудь пожрать» так как закурить и заварить у Коли уже было, но об этом знал только он.

Пацаны кто чем богат собрали Коле по пакету и дальше Николай выяснил у Лося, что тут все просто и передать продукты можно через вечернюю проверку. Когда в 21 00 пришел дежурный по СИЗО и инспектор открывал дверь камеры, первоходы отнесли пакеты с едой в каптерку якобы на хранение, а когда открыли дверь камеры Коли он так же попросился в каптерку и забирал пакеты с едой. Дежурный конечно все видел и понимал, но опера дали добро на подобные движения сидельцев спецблока и режимники просто закрывали глаза на передачу продуктов подобным способом, благо никто не бунтовал и в СИЗО царил мир и покой. Коля с первого дня понял, что СИЗО это место, где ему нравится. Нажравшись до отвала макаронами быстрого приготовления с майонезом и покурив, он завалился спать.

На следующее утро Коля проснулся бодрым несмотря на то, что матрас, который ему выдали был как тряпка, а шконка из металлических пластин впивалась в спину. Камера, в которую его поместили была рассчитана на 4 человека и Коля подумал, что находиться в таком замечательном СИЗО одному в камере большой грех.

На утренней проверке он попросил дежурного записать его на прием к оперативнику.

Уже после обеда инспектор открыл дверь его камеры и скомандовал «Вишняков без вещей на выход»

Колю завели в небольшой стандартно обшарпанный кабинет, где пахло хлоркой и вся мебель, которая состояла из покрашенных в синюю краску стола и двух табуретов была прикручена к полу.

За столом сидел уже известный нам оперативник Ордин. Увидев молодого опера, Коля заулыбался своим щербатым ртом с частоколом желтых зубов, его монобровь похожая на черную птицу как будто взмахнула крыльями, от ужасной улыбки его большой покатый нос наклонился ниже и стал казаться еще больше, неторопливой походкой характерной только для сидельцев он направился к прикрученному синему табурету. На темной цыганской коже обеих запястий от кисти до сгиба локтей Ордин увидел многочисленные белые полоски шрамов, на лбу Колиной лысой головы корявыми жирными буквами была наколота надпись БББК, кисти и пальцы были заколоты перстнями и непонятными узорами похожими на щупальцы, Коля сел на табурет и даже сидя на стуле он как будто сутулился.

«Добрый день, гражданин начальник» продолжая улыбаться осипшим прокуренным голосом сказал Коля.

«Добрый день, Вишняков, меня зовут Ордин Александр Викторович» опешив от внешнего вида Николая Валентиновича и слегка округлив глаза ответил Ордин

«Какие у тебя возникли вопросы ко мне?»

«Гражданин начальник, я цыган и с малолетства сирота» характерно выговаривая букву с, и непременно окая по-деревенски начал было Коля.

«Мамочка моя сидит в тюрьме, сестра в тюрьме, брат, малыш совсем, в детдоме, отец был пастухом в колхозе, сейчас на том свете, царствие ему небесное» Коля поднял глаза к потолку и произнес с выражением глубокой скорби «Боже спаси его грешную душу, ибо он был пьяницей!»

«Представьте себе, гражданин начальник, с малолетства я ребенком был беспризорным сиротой и пошел воровать, не из жадности, а чтобы себя прокормить и не помереть с голоду и холоду, но меня поймали господа милиционеры и посадили в колонию для малолетних, там меня зеки поганые чуть не изнасиловали гражданин начальник только потому, что не мылся месяц и вонял как стая козлов никто ебать не стол, а так бы ...»

«Так Вишняков я тебе не поп, чтобы мне исповедоваться, личное дело я твое читал внимательно, все твои подвиги знаю, ты есть злостный нарушитель режима содержания. Да, и времени у меня в обрез, ты тут на СИЗО не один такой умник» немного недовольно, но мягко сказал Ордин перебив Колю.

Коля понял, что с изнасилованием он перегнул палку и продолжил, сложив ладони перед лицом будто в молитве.

«Гражданин начальник, я не могу один сидеть, я вскроюсь к чертовой матери, я ведь социально ориентированный и общительный зек с тонкой душевной организацией, поэтому в одиночестве я испытываю серьезный стресс и депрессию» словно баюкая и покачивая по-цыгански то ли по-индийски головой продолжил Бибик.

«Понятно все с тобой, Вишняков. Кого я к тебе подсажу?» спросил Ордин покручивая обручальное кольцо на безымянным пальце правой руки, «у тебя полоса склонен к нападению на других заключенных… тебя через две недели на этап поставят скорее всего, может раньше, так что две недели посидишь один».

Коля давно заметил это золотое украшение и непонимая почему иногда любовался им останавливая свой взгляд на кольце.

«Гражданин начальник, сила воли покидает меня, вот вы сейчас бедного цыгана одного в камере запрете, и я испытаю душевное волнение! Психологи говорят, что одиночество сильно ломает психику зека и человека, сильно понимаете? К вечеру я совсем одичаю и наложу на себя руки, а кто в этом будет виноват гражданин начальник, посудите сами, я уже на том свете буду с ангелочками разговаривать и с меня не спросишь, а вы здесь на грешной земле с зеками и прокурорами. Посадите меня к второходам, умоляю, бог все видит гражданин начальник, он вам добром за добро отплатит, вот увидите»

Понимая, что от Вишнякова не отделаться, а если он вздернется или вскроется и даже не сдохнет, то непременно будет назначена и служебная и следственная проверка, Ордин нахмурился и мягко сказал: «Давай так, я постараюсь порешать, но не обещаю»

«Гражданин начальник, вижу, вы человек справедливый и ваши слова здесь в этом богоугодном учреждении имеют серьезный вес, не дайте цыгану тут загнуться, моя жизнь в ваших руках, дай боженька вам здоровья!» заискивающе улыбаясь заокал Коля.

«Хорош ты тут со своими цыганскими штучками Вишняков, говорю, чем смогу помогу, я же тоже не господь бог» уже проще и откровеннее и все так же спокойно ответил Ордин. Он заметил, что Коля пялится на его манипуляции с кольцом и решил убрать руки со стола. Коля заметил этот жест и понял, что излишне проявлял свои цыганские наклонности, но кольцо было красивым.

«Вот и в Бога верите вижу, что верите гражданин начальник, про Бога все время напоминаете, а я то как верю как верю сильно, гражданин начальник, только судьба моя цыганская никак не отпускает, тянет меня на грех и вроде ничего и совершать плохого не хочу, а вот на тебе и подкинет какого-нибудь дурачка и я уже от соблазна не могу устоять, а ведь какой верующий то я гражданин начальник, каждый день молюсь богу и прошу наставить на путь истинный, давайте вместе помолимся прямо сейчас, давайте гражданин начальник грех не помолится вам офицеру и мне зеку».

Коля протараторил слова словно молитву и брякнулся с табурета коленями об пол повернувшись лицом к зарешёченному маленькому окошку и начал истово что-то бормотать, прося у бога прощения, призывая Ордина к молитве, при этом совершая активные поклоны ударяя лбом о пол и бешено крестясь.

Ордин некоторое время ошалело смотрел на Колю размышляя придуряется цыган или вправду такой набожный, но потом колдовство спало с глаз оперативника и он, улыбаясь сказал.

«Вишняков, хватит балаган устраивать, тут не молельная комната, сядь на табурет, я к тебе нашего батюшку пришлю, он тебя и исповедует и грехи отпустит и помолишься с ним, хоть до второго пришествия молитесь на здоровье»

«А вы что не верующий гражданин начальник?» поднимаясь как будто удивленно и укоризненно спросил Коля.

«У меня свой бог и своя библия, УИК РФ слышал про такую книгу?» ответил Ордин.

Коля ехидно заулыбался «Зови попа гражданин начальник, спрошу у него есть ли цыганский бог и как ему молиться»

«Хорошо, ты в камеру придешь заявление напиши и на проверке отдай, поп ходит раз в неделю, поэтому надо будет подождать» хлопнув по колену и вставая с табурета сказал Ордин, тем самым завершая разговор. Ордин уже как-то привык к внешности цыгана и уяснил для себя что с Вишняковым можно договариваться по-простому.

«Вишняков» спросил Ордин

«Да гражданин начальник»

«Что за наколка БББК, что за аббревиатура?»

«Расшифровывается бойтесь бляди башню клинит». Ответил Коля довольный интересом к своей личности.

«А зачем на лбу наколол?»

«Чтобы все видели и боялись, чтобы даже близко не подходили»

«У вас что там на малолетке какие-то военные действия велись?»

«Я же вам говорил. Нас, как только этапом на Паприку пригнали, козлы весь этап почти отпетушили, меня не тронули только потому, что я месяцами не мылся и вонял как животное. 14 лет мне было, я, наверное, самый маленький там был и по росту, и по возрасту, за два года познакомился с пацанами, сошлись с ними, тогда и наколол и погоняло взял БББК, больше никто из козлов нас не трогал, потом на зоне пожар случился, два зека сгорело и все начальство сменилось. Стало жить получше». Незатейливо и как-то печально ответил Коля.

И уже с ехидной цыганской улыбкой продолжил, всматриваясь в глаза Ордина «А вы что гражданин начальник тоже хотите себе что-нибудь наколоть?»

Сожаление на лице Ордина тут же заменила строгость.

«Все понятно Вишняков» сухо и спокойно ответил он и подойдя к металлической двери постучал в нее.

Коля повернулся к нему и как будто тоже сожалея сказал: «Не обессудьте гражданин начальник, цыганская шутка, ну какой цыган без шутки, хотите я ваше фото в фас на груди себе наколю вместе со Сталиным?»

Дверь лязгнула замком и открылась, Ордин сдерживая улыбку и мотая головой вышел. Коля еще хотел сказать «лицом к моему цыганскому сосочку» но по известным причинам не стал.

По дороге в камеру он подумал, что ему начинает все больше и больше нравиться здесь в СИЗО. Кто-то спросит: как может понравиться в тюрьме? Ничего удивительного, он привык к тому, что находится в заключении и теперь встает вопрос что же ему мешает окончательно быть счастливым здесь?

Действительно, иногда он думал, что на время бывает счастлив после того как вкусно и плотно поужинав и выкурив сигарету чувствует, что сыт и сон будет его по настоящему крепок, но пробуждаясь каждый раз его больно пронизывала мысль о свободе, которой его когда то лишили, впрочем, с годами все реже и реже. Может быть, было лучше родиться в тюрьме и не знать, что такое воля и семья. Может быть тогда, если бы ему с самого рождения говорили, что воли не существует, а есть только мир тюрем и лагерей, есть только зеки и мусора, которые их охраняют, а из еды есть только хряпа, бигус, рыба и хлеб, может быть тогда Коля и был бы окончательно счастлив в этой искусственной матрице тюрем.

Судьба, бог, создатель, словно пошутили над ним показав ему край свободы, и шутка явно не была доброй. Так дети дразнят собак на улице заставляя их прыгать за куском хлеба, зажатым в руке, пока им не надоест или собака их не укусит. Это все равно что рассказать и не дать увидеть, дать поглядеть, но не дать понюхать, дать понюхать, но не дать откусить, дать откусить, но не дать проглотить, дать проглотить, но не дать нажраться досыта. Коля никого не винил, он просто брал все возможное от той судьбы, которая ему выпала, оставаясь собой и не изменяя своей природе.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге