Культ
Глава 43
Рафаэль вёл их через лагерь, и с каждым шагом тени сгущались сильнее. Гирлянды издевательски помигивали красным, отбрасывая на землю и полотнища тусклые, точно кровавые пятна. Где-то вдалеке слышался уже знакомый лай. И казалось, его было так много, будто собак здесь держали с десяток. Это только сильнее нагнетало. Всё вокруг настойчиво напоминало Джулии недавнюю ночь, от которой по-прежнему бросало в холод. Она невольно взяла Диану под руку, с опаской озираясь по сторонам. Шатры пугающе возвышались над головами, и из некоторых доносились приглушённые голоса, разбавляя атмосферу вселенского запустения.
Адриан же шёл, не оглядываясь. Тёплая и невесомая ладонь Рафаэля до сих пор лежала на спине, и с лёгким нажимом направляла в нужную сторону. Парень сам не знал, зачем идёт. Может, хотел досадить Вейлу. Может, хотел доказать самому себе, что ещё способен принимать решения, даже если они не казались особо удачными. А может, и впрямь надеялся, что этот человек предложит ему что-то лучше, чем он имеет сейчас.
— Вы не голодны? – спросил Рафаэль, оборачиваясь, — Могу зайти в столовую попросить что-нибудь приготовить. Сомневаюсь, что вы ужинали.
— Мы не голодны, – ответила Диана, скорее от неловкости.
— Но Адриан с утра ничего не ел, – шёпотом возмутилась Джулия, и тут же опустила голову, когда парень бросил на неё испепеляющий взгляд.
— С утра? – обеспокоенно переспросил мужчина, оглядев Адриана, — У вас, мистер Фрост, голодовка в качестве протеста? Или что-то глубже?
— Не ваше дело.
— Разумеется, пока не моё.
Рафаэль настаивать не стал. Остановился у большого шатра, явно не того, где они с Адрианом беседовали в прошлый раз. Откинул полог, приглашая войти.
— Прошу. Мой скромный уголок.
Внутри было не так мрачно, как ожидали девушки. Горели свечи, в конце проглядывался силуэт диванчика и шкафов. По центру же стоял широкий круглый стол, стулья. Рафаэль жестом предложил сесть, что гости не задумываясь и сделали.
— Подождите немного, – попросил мужчина, — Я всё же попрошу приготовить чай для дорогих гостей. Мог бы, конечно, предложить вино, но… – он мельком скользнул взглядом по Адриану, — На голодный желудок лучше не пить.
С этими словами он опустил полог и удалился, чему свидетельствовал едва различимый шорох шагов. Девушки снова огляделись, повнимательнее осматривая местное убранство. И вскоре пришло понимание, что ни черта тут не уютно. Свечи торчали из черепов: пожелтевших, испещрённых тёмными трещинами. Восковые потёки застыли под темнотой пустых глазниц, как замёрзшие слёзы. Их было с дюжину, расставленных то тут, то там. На полу, на шкафах, на тумбах. Огоньки не дрожали. Совсем. Будто воздух внутри умер.
Шкафы вдоль стен походили на антикварные, из тёмного дерева, с резьбой, которую не сразу удавалось разглядеть. Но когда глаза привыкли, в этом узоре начали чудиться лица. Искривлённые, вытянутые, с открытыми в немом крике ртами. Диана почти сразу отвернулась, не желая вглядываться в темноту. Джулия же решила пощекотать нервы подольше, продолжая высматривать детали. Теперь невозможно было отделаться от ощущения, что на них кто-то смотрит.
Диванчик в конце оказался обтянут чем-то бордовым. Бархат, вероятно, но цвет был неровный, точно ткань протёрлась от слишком долгого пользования. На спинке лежала шкура. Волчья, судя по силуэту головы, с закрытыми глазами и распахнутым оскалом.
Стол был покрыт кружевной скатертью, издалека напоминающей паутину. И Джулия нервно трепыхала её край, пытаясь отделаться от ощущения на себе чужого взгляда. Ко всему прочему – запах. Ладан, воск, сухие травы. И под этим едва заметно просачивалась металлическая нота. Хотя, справедливости ради, похоже пахло и в их собственном шапито. В этом племянник походил на дядю.
— Вот зачем мы сюда притащились? – сквозь зубы процедила Диана, поглядывая на выход.
— Тебя никто не держит, – безразлично протянул брат, перебирая кружево скатерти, — Можешь идти. Мы с Джулией побудем здесь сами, да?
Девушка вздрогнула, не ожидая, что к ней обратятся.
— Ну… если хочешь, конечно.
— Пф, вот и сдался тебе этот цирк уродов, – бросила близняшка, — Неужели ты и впрямь хочешь спросить его за всех нас?
— А почему нет? Поверь, у меня есть причины, по которым я не хочу больше иметь никаких дел с Вейлом. Мне претит каждый его шаг и каждое слово. Я больше не могу терпеть.
Он говорил это монотонно, не поднимая глаз. И Джулия поджала губы, прекрасно понимая, что он имеет в виду. Но также вряд ли могла с уверенностью сказать, что Рафаэль лучше. Или это та самая ситуация, когда приходится выбирать из двух зол? Да не сказать. Будто можно было найти и иные варианты.
Ткань тем временем снова зашелестела. Монтенар замер в проходе, пропуская вперёд Веспу. Та поздоровалась с ребятами одним кивком и приторно улыбнулась, поставив поднос в центр стола.
— Приятного времяпрепровождения, – пожелала она, расставляя чашки перед гостями, — Хозяин пожелал угостить вас особым сбором из личных запасов, – с неким кокетством добавила она, разливая чай из фарфорового чайничка, — Надеюсь, вам понравится.
Кивнув на прощание, девушка отправилась прочь, слегка прихрамывая. Рафаэль наконец опустил полог, запирая ребят наедине с собой. Он занял свободное место за столом, а плащ, который до этого держал на плечах, наконец соскользнул, на спинку, обнажая руки. Рукава рубашки были закатаны до локтя, поэтому Джулия мельком заметила на его предплечьях тонкие белые шрамы. Мужчина перехватил её взгляд и улыбнулся, но ничего не сказал, лишь потянулся к чашке.
— Итак, мистер Фрост. Я так понимаю, вы уже подумали над моим предложением?
Адриан откинулся на спинку стула, игнорируя чашку перед собой. Напиток хоть и пах приятно – мятой, мелиссой, чем-то пряным, восточным – но пробовать его не хотелось.
— Верно, подумал, – начал он, глянув на спутниц, — Условие у меня одно – я перейду к вам, если со мной перейдут четверо других членов труппы. Моя сестра, Люсьен, Джулия и Эдгар.
Диана напряглась от такой наглости, но промолчала. Джулия притихла, вцепившись в чашку, а Рафаэль хмыкнул, проведя пальцем по краю своей.
— Прекрасно. Но это слишком много. Не уверен, что все эти люди мне нужны, – он мимолётно глянул на Джулию, которая тут же потупила взгляд, и задержал внимание на Адриане, — и вряд ли стоят того, чтобы выкупать их контракты.
— Это не мои проблемы, – отрезал парень, всё же сделав пару глотков, — Я озвучил условие. Только так ваш цирк станет для меня приоритетом. В противном случае я выберу любой другой, куда меня неоднократно звали, – сцепив взгляды с Монтенаром, прищурился, добивая, — К несчастью для вас, вариантов посолиднее достаточно.
Диана удивлённо посмотрела на брата, видимо, совсем не ожидая такой резкости. Рафаэль же повержено выдохнул, зажав переносицу.
— Что ж, вашу позицию я понял, – пальцы второй руки постучали ногтями по столешнице, — Не уверен, что решусь на выкуп пяти контрактов, однако попробую договориться с дядюшкой другим способом.
— Для чего он вам вообще нужен? – вдруг влезла Диана, с явным протестом отодвигая чашку, — Простите, конечно, но это крайне подозрительно. Что ему делать среди ваших уродов?
— Диана… – недовольно бросил Адриан, даже для него это уже был перебор.
Но Рафаэль наметил снисходительную улыбку, оглядев близняшку.
— У меня не цирк уродов, – уже в который раз поправил он, — Если уж говорить начистоту, то и не цирк вовсе, а карнавал. Так почему я не могу заинтересоваться кем-то помимо, как вы сами обозвали, уродов?
— Ну да, не цирк уродов, но наживаетесь вы как раз на том, что выставляете их на потеху толпе, – упрямо продолжила девушка, — Разве сейчас это законно?
Джулия прикрыла лицо ладонью, чувствуя, как щёки заливает краска. Это было совсем неловко, хотя она и была отчасти согласна с риторикой Дианы. Однако такой тон был явно лишним. К счастью, Монтенар реагировал спокойно, видимо, не воспринимая эти нападки всерьёз.
— Мисс Фрост… – начал он, позволяя себе опасную сладость в голосе, — Не стоит бросаться такими заявлениями, когда не располагаете никакой информацией. Если вам так принципиально знать – основной доход приносит мидуэй, нежели сайд-шоу в отдельности. Наша концепция – камера обскура, если угодно. Мы позволяем увидеть людям своего рода изнанку окружающего их мира, запертого в наших шатрах. Вот и всё. Уродство во главе не стоит. Демонстрация чудес природы подходит больше.
— Называйте, как хотите, сути это не меняет…
Она прервалась, когда Джулия пихнула её под столом. Рафаэль же откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. В тусклом свете свечей его скулы казались острее, тени делали лицо тоньше, а едва заметная улыбка скорее вызывала беспокойство. Он смотрел на Диану с той же снисходительной вежливостью, с какой взрослый смотрит на ребёнка, пытающегося спорить о вещах, которых ещё не понимает.
— Сути, говорите, не меняет, – повторил он медленно, — То есть, вы категорически против, чтобы у людей с особенностями была возможность выступать на таких же условиях, как и у вас, я правильно понимаю?
Диана открыла рот, чтобы возразить, но Рафаэль не дал ей сказать.
— Не нужно относиться к моей труппе, как к беспомощным жалким созданиям. Они дееспособны и вправе распоряжаться своей жизнью. Если им нравится внимание, и они хотят выступать, кто вы, чтобы решать за них, что им можно делать, а что нет?
— Не переворачивайте мои слова.
— А как ещё их по-другому понять? Совершенно очевидно, что именно ваше предвзятое отношение создаёт столь категоричное видение нашей труппы.
Он поднял свою чашку и сделал глоток, не сводя глаз с Дианы. Та молчала, но на щеках красноречиво выступили красные пятна. То ли от злости, то ли от понимания, что была неправа. Джулия смотрела в стол, не зная, куда деться. Адриан сидел неподвижно, глядя на Рафаэля с каким-то новым, незнакомым выражением.
— Достаточно, – попросил он, наконец обрывая этот балаган, — Мы не за этим пришли.
— Верно, – согласился Рафаэль, ставя чашку на стол, — Прошу прощения, если задел вашу сестру, но столь грубые высказывания в адрес своей труппы я не потерплю.
Он сказал это без капли раскаяния, но с той же бархатной вежливостью, которая, казалось, была его второй кожей. Диана отвернулась, скрестив руки на груди. Адриан выдохнул, ощущая себя родителем несносной девчонки.
— Если тебе неприятно здесь находиться, лучше возвращайся в лагерь, – предложил парень, с напускной скукой загибая пальцы.
— В смысле? Только я одна?
— Я никуда пока не собираюсь.
Монтенар молча поднялся и отошёл к ближайшему шкафу, давая ребятам время разобраться. Дверца скрипнула, и Джулия проследила, как он достаёт с полки резной бокал, а за ним и бутылку, вероятно, вина. Хотя никаких опознавательных этикеток не было.
— Ты всерьёз останешься тут? – продолжала возмущаться близняшка, — А если я не захочу переходить в это гремучее логово?
— Тогда оставайся с Вейлом, – пожал плечами парень, — Мне то что. Только учти, что Люсьена там уже, как я понял, не будет…
Он оглянулся на Рафаэля, который в подтверждение кивнул, лениво прислоняясь к шкафу.
— Не критично, – так же равнодушно подхватил он, вращая вино в бокале, — Мисс Фрост останется в своём цирке до окончания контракта, а потом, если надумает уйти, не станет его продлевать и отправится в свободное плавание. Тоже неплохой вариант, – уголок губ взмыл вверх, когда он переключил внимание за притихшую Джулию, — А с мисс Харт и вашим сумрачным клоуном мы уже гораздо ближе, чем может показаться. Так что уверен, им у нас понравится.
Близнецы синхронно оглянулись на подругу. Та стушевалась сильнее, в ужасе понимая, что Рафаэль знал. Неужели их кто-то видел?
— Мы не хотели… – в панике выпалила она, хватаясь за голову, — Простите…
Она попыталась притвориться совсем уж глупой девочкой, может быть и пронесло бы. Однако сейчас появилась прекрасная возможность как бы невзначай рассказать Адриану о том, что тут творилось на самом деле. Потому Джулия вскочила и с притворной дрожью обхватила себя руками.
— Раз вы знаете, тогда объясните, что мы видели. Почему какие-то подозрительные люди привезли вам Лейлу связанной? Почему она была напугана и плакала? Это выглядело, как похищение!
Диана вдруг сорвалась следом, бросая ошарашенный взгляд на мужчину.
— Вы ещё и людей похищаете? – её голос задрожал в искреннем испуге, — Адриан, пойдём отсюда!
Парень помедлил, сморщив лицо от явного нежелания верить в такую неприятную деталь. Он оглянулся на Монтенара, который даже не отнял взгляда от бокала, точно пропустив восклики девушек мимо ушей.
— Интересная интерпретация, – наконец отозвался мужчина, — Мы кто, по-вашему? Преступный синдикат?
Его снисходительный тон уже начал раздражать.
— Хотите сказать, что я вру? – с вызовом настояла девушка, хотя уже понимала, что никаких доказательств у них с Эдгаром и впрямь не было.
— Лишь намекаю, что у вас бурная фантазия, мисс Харт.
— Значит, русалочку вы не крали? – уточнил Адриан, хотя его скепсис прозвучал лишь для приличия.
— Конечно нет. Её родители сами связались с нами и сообщили, что их девочка хочет выступать, – Рафаэль повёл пальцами по воздуху, словно сыграв на невидимых клавишах, озвучивая слишком безобидную мелодию, — Очевидно, они устали от «нерадивой» дочери и решили куда-то сплавить, когда осознали, что с ней уже не так просто справиться. Потому отпустили. И отправили подальше от дома, чтобы никто не узнал, – и покачал пальцем, когда Джулия явно собиралась поспорить, — То, что её перенесли на руках – а как иначе, она же не может ходить? – и сделав короткий глоток, прикрыл глаза, — А то, что бедняжка плакала, абсолютно естественно. Дорога была долгая и неудобная. Для человека, впервые попавшего во внешний мир это сильнейший стресс.
У Джулии дёрнулся глаз от этих фальшивых нот. Она не верила ни единому слову.
— А зачем тогда она была связана?
Тот даже бровью не повёл.
— Понятия не имею зачем связывать человека, который и так не может ходить.
— У неё был кляп во рту.
— Игра света. Волосы в рот попали, я их убрал.
— Зачем тогда вы спрашивали, кто она и про её семью, если и так знали ответ? Зачем эти трюки с пальцами? Вы её гипнотизировали!
— Касательно первого, нужно было отвлечь разговором, чтобы Лейла успокоилась. А «трюки с пальцами» помогли ей сконцентрировать внимание и не реагировать на раздражители. Никакого чудесного гипноза, только основа психологии.
Девушка раскрыла рот, но не придумала, чем ответить, а Рафаэль натянул победную улыбку и чокнулся с невидимым бокалом. Диана теперь смотрела то на девушку, то на Монтенара, понятия не имея, кому верить.
— Пожалуйста, хватит, – попросил Адриан, не выдерживая происходящего сюра, — Вы его ещё в сатанизме обвините.
Он устало уткнулся локтем в стол и спрятал лицо в ладони. Рафаэль наконец сдвинулся с места и замер позади, с покровительственным оттенком опустив руку на его плечо.
— Мистер Фрост очень устал, – мягко заметил он, — Лучше оставить разговоры на завтра, – затем ступил к девушкам, будто нарочно отгораживая Адриана, — Кстати, о завтра, – и сделал ещё шаг, точно нарочно оттесняя к выходу, — Раз ваше несомненно грандиозное выступление откладывается, можете посетить наш карнавал, – замерев перед Дианой, подался чуть вперёд, заглядывая в её серые глаза, — И я даже сделаю исключение для мисс Фрост, отменю сайд-шоу. Представляете, дорогая, могу себе позволить.
Диана только дёрнулась, будто сдерживаясь, чтобы не влепить по этой самодовольной харе, но Джулия осторожно взяла её за руку.
— Наверное, нам пора, – прошептала она, с опаской покосившись на мужчину, — Мы пойдём…
— Конечно, хорошей ночи, дамы.
— А Адриан? – возмутилась Диана, — Эй, ты чего там присох к стулу что ли? Пойдём.
— Я же сказал, что не хочу туда возвращаться, – пробормотал парень, не меняя позы, — Идите без меня.
— Но как…
Хотела встрять и Джулия, но Рафаэль аккуратно повёл их к выходу, игнорируя вялые сопротивления.
— Оставьте мальчика в покое, – настоял он, мягко выдворяя из шатра, — Даже я вижу, насколько он измучен. Дайте хоть на ночь спокойно выдохнуть.
Джулия собиралась ответить, но тот уже опустил полог. А Диана схватила девушку за руку и потащила прочь.
— Пусть хоть навсегда тут остаётся! – рыкнула она, несясь не разбирая дороги, — Почему парни такие идиоты?
— Н-не знаю… – неуверенно отозвалась та, чуть не споткнувшись.
Они шли через лагерь, стараясь не оглядываться по сторонам. Диана шла впереди, сжав кулаки, злая и на брата, и на Рафаэля, Люсьену, наверное, достанется тоже. Джулия плелась следом, с подозрением озираясь по сторонам.
— Мы точно тут шли? – спросила она, замедляя шаг.
— Какая разница? Нужно просто прямо идти, рано или поздно выйдем к дороге. Эти лабиринты не бесконечные же…
Хотя казалось иначе. Джулия вдруг заметила движение. Оно хорошо отличилось на фоне статичного лагеря: из одного шатра, стоящего чуть в стороне, выглянула фигура. Женская. Она мелькнула в проёме, и тут же скрылась обратно.
Девушка остановилась.
— Погоди, – прошептала она, потянув Диану за рукав.
— Что? – та обернулась, раздражённо вырвав руку.
— Там кто-то был. В шатре, – Джулия кивнула в сторону, — Девушка вроде. Выглянула, а потом спряталась.
Диана проследила за её взглядом, прищурилась, пытаясь разглядеть что-то в этой темноте.
— Ну и что? Может, кто-то из труппы. Нам-то какое дело?
— Это не из труппы… Веспа слишком большая, Лейла не ходит, а Клара… ну сама понимаешь. Это кто-то другой, – настаивала Джулия, — Она будто дёрнулась… испуганно. Может, ей нужна помощь?
Близняшка закатила глаза.
— Ты серьёзно? Опять? Хочешь, чтобы нас точно где-то рядом прикопали?
— А друг и её держат здесь против воли? – Джулия, уязвлённая неудачным изобличением Рафаэля, пыталась зацепиться хоть за какую-то возможность доказать свою правоту, — Мы не можем просто пройти мимо.
Диана только тяжело выдохнула.
— Ладно. Но если там всё нормально, мы уходим. Сразу. Поняла?
Джулия кивнула, и они вдвоём, стараясь не шуметь, подкрались к шатру. Он был меньше остальных, почти сливался с темнотой. Ткань на входе колыхалась от ветра, но внутри было тихо. Джулия остановилась у входа, помедлила, потом негромко спросила:
— Эй… здесь есть кто-нибудь? Всё в порядке?
Тишина. Диана уже хотела дёрнуть её назад, но из глубины шатра раздался хрипловатый женский голос:
— Чего вам надо?
Голос был негромкий, но в нём слышалась настороженность. Девушки переглянулись.
— Мы просто… – начала Диана, подбирая слова, — Увидели тебя. Хотели проверить, не нужна ли помощь.
Молчание затянулось. Тогда Джулия спросила:
— Как тебя зовут?
Голос ответил:
— Ника.
— Ты из труппы?
— Да.
Диана нахмурилась.
— Мы тебя раньше не видели.
— Не люблю выходить к чужим. Вы из того цирка?
Джулия шагнула ближе к пологу, но не решалась его откинуть.
— Да.
— И кто ты, говорливая? – в её голосе послышалась едва уловимая горечь, — Клоунша? Или ищейка? Нос свой везде суёшь. Видела я как бродишь со своим дружком по нашему лагерю. И опять заявилась.
Джулия оглянулась на Диану, та раздражённо фыркнула.
— Пошли, хватит болтать. Не видишь, что ли, она такая же промытая.
Она схватила Джулию за руку и потащила за собой. Та оглянулась напоследок, заметив, как полы чуть разошлись, и тёмный силуэт проявился вновь, наблюдая как гости покидают территорию.
Адриан в то время чувствовал, как веки тяжелели с каждой минутой. Он не заметил, как разговор девушек и Рафаэля превратился в далёкий гул, а огоньки свечей начали расплываться в тёплые жёлтые пятна. Усталость, копившаяся днями, навалилась на плечи, и парень не пытался сопротивляться. Так и сидел, уронив голову на руку, и смотрел в одну точку на скатерти. Рафаэль это заметил, когда наконец выпроводил девиц. Бесшумно подошёл, ладони мягко легли на плечи парня.
— Вам нужно отдохнуть, – сказал он тихо, почти на ухо, — Идите на диван. Хотите, переночуете здесь. Если, конечно, не боитесь местного антуража.
Адриан вяло отмахнулся.
— Мне всё равно.
Он попытался встать, но ноги слушались плохо. Рафаэль придержал его за локоть, помогая подняться, и провёл к дивану. Обивка под пальцами оказалась неожиданно мягкой, и стоило Адриану опуститься на неё, как глаза закрылись сами собой. Он даже не успел подумать о том, что засыпает в логове человека, которому совсем не доверял, но всё равно искал у него убежище.
Рафаэль постоял мгновение, глядя на него, как на произведение своеобразного искусства. Потом отошёл к шкафу, достал мягкий плед. Вернувшись, накрыл парня, аккуратно подоткнув край, и на мгновение задержал руку. Пальцы скользнули по щеке, убирая светлую прядь, упавшую на лицо.
Адриан не проснулся. К тому моменту он уже провалился глубоко в пропасть сновидений, о которых на утро не вспомнит. А Рафаэль ещё некоторое время стоял над ним, поглаживая по щеке. На бледном лице не было привычной улыбки, лишь печальная задумчивость.
— Спи, mon ange déchu, – прошептал он, отнимая руку.
И прошёлся по шатру, гася свечи, погружая в кромешную темноту. Затем вышел, бесшумно опустив полог.
Глава 44
В Харперс-Ферри поздние вечера наступали также незаметно, как и утра. В последние дни время сменялось слишком быстро. Стоило пару раз моргнуть – солнце закатывалось за горизонт, небо темнело, а улицы пустели. Редкие машины проезжали мимо, и свет от их фар заглядывал в окна номера. Фентон готовился ко сну: расстелил постель, достал любимую пижаму. Дневной разговор с полицейскими он уже не вспоминал. Лора и Элизабет так и не пришли, и он был этому даже рад. Настроения идти на какие-то прогулки не было. Додумались же как-то выследить его. Теперь что, придётся ходить и оглядываться, проверяя, не тащится ли за ним хвост на каблуках?
Теодор уже собирался переодеваться, когда тишину номера разрезал стук. Опять. Мужчина закатил глаза и направился к выходу, распахнул дверь, даже не спрашивая, кто там. На пороге стояла встревоженная Элизабет. А рядом с ней – девочка лет десяти, в куртке не по размеру и с растрёпанными волосами. Она шмыгнула носом, и Фентон невольно скривился.
— Что это? – спросил он, опустив взгляд на ребёнка.
Элизабет торопливо шагнула вперёд.
— Это моя сестра. Эбби. Я о ней рассказывала. Помнишь?
Девочка чихнула, и Теодор невольно вздрогнул, отступая в сторону, чтобы чужие сопли на него не попали. Посильно натянул притворное умиление.
— О, как это мило Лиззи, – он взглянул на наручные часы, — Ты пришла ко мне так поздно, чтобы показать свою сестру? Я увидел. Спасибо.
И уже собирался закрыть дверь, но Элизабет подалась вперёд и схватила за руку. В её глазах читался неподдельный испуг, что всё-таки заставило Теодора уступить.
— Мне нужна твоя помощь. Пожалуйста.
Мужчина нахмурился и всё же пропустил незваных гостей в номер. Эбби прошла внутрь, оглядываясь с настороженным любопытством. Она тоже не особо разделяла восторга от его компании.
— Сейчас мы от мамы, я привезла Эбби к себе, – начала Элизабет, так и не пройдя дальше коридора, — И мне показалось, будто в доме кто-то есть. Или был. Я не поняла. Но я побоялась оставаться там с сестрой.
Теодор вздёрнул бровь.
— И чего ты хочешь от меня? Полицейский участок не в моём номере.
Элизабет закатила глаза и встряхнула его за плечи.
— Хватит придуряться! Мне нужно, чтобы ты поехал с нами и осмотрел дом! Мне больше не к кому обратиться… Родные живут в пригороде, а здесь из знакомых, кто мог бы помочь, только ты.
Фентон капризно хныкнул.
— Я спать хочу, а не ловить грабителей. У меня даже огнестрельного нет! Как я буду драться?
— Не придётся ни с кем драться, – пообещала девушка, снова беря его руки в свои, — Если там кто-то был, то наверняка ушёл. Но нам будет спокойнее, если кто-то останется рядом хотя бы на ночь. Ты же мужчина! Сам говорил.
Теодор снова сморщился, точно его вынуждали съесть самый невкусный на свете брокколи, но всё же потянулся за плащом. Эбби, наблюдавшая за ним всё это время, тихо фыркнула, и мужчина бросил на неё короткий испепеляющий взгляд.
До дома Элизабет ехали на его машине. Эбби уснула на заднем сиденье, свернувшись калачиком, а девушка сидела впереди и объясняла:
— В первый раз такое случилось вот недавно, когда вы меня подвезли до дома. Я зашла, а окно в спальне было приоткрыто. Я точно помню, что закрывала его утром. А сегодня, когда мы вернулись, мне показалось, что я услышала шаги в дальних комнатах. Спросила, есть кто или нет, вдруг это брат приехал, у него есть ключи. Но мне не ответили. Я побоялась идти проверять. Но чувство постороннего присутствия было!
Теодор слушал молча. Он вёл машину, глядя на дорогу, но голове уже начал просыпаться знакомый азарт. Может, это его грабитель? Тогда повезло, что потенциальная жертва его знакомая.
— Ладно, – сказал он, сворачивая на её улицу, — Посмотрим.
— Ты останешься на ночь? – с надеждой уточнила Элизабет, глядя на мужчину щенячьим взглядом.
Фентон фыркнул, искренне считая, что подобный приём разрешён только ему.
— Останусь. Но ты мне должна ужин в хорошем ресторане. И я не смотрю на цену.
— Договорились, – ответила та, с облегчением выдохнув, — Спасибо тебе большое…
Когда они приехали, дома никаких грабителей не нашлось ни под кроватью, ни в шкафах. Теодор осмотрел дом, Элизабет ходила за ним по пятам с клюшкой для гольфа. На всякий случай. Когда убедились, что никого постороннего нет, девушка уложила сестру спать. Фентона расположили в зале на диване.
Мужчина сидел в темноте, недовольно глядя в окно и размышляя, что это было. Элизабет всё выдумала и просто нашла предлог затащить его в свой дом? А какой смысл? Неужели и правда грабитель лишь паранойя? Надо будет спросить, не пропадала ли одежда. Фентон поднялся и подошёл к окну, выглядывая на улицу. Пусто. Только где-то вдалеке женщина выгуливала собаку.
Адриан спал беспокойно. Сны сменялись один за другим, но легче не становилось. Ему снились бесконечные лабиринты леса, где он убегал то от клоуна с ножом, чья рука вечно нависала над плечом, намереваясь вот-вот схватить, то от своры бешеных собак с горящими глазами. Ветки хлестали по лицу, под ногами хлюпала густая грязь, но парень знал, что не может остановиться, иначе его настигнут.
Один раз он проснулся от резкой боли. Перевернулся во сне прямо на больную руку, и плечо вспыхнуло огнём. Пришлось переворачиваться обратно на спину, тяжело дыша и глядя в темноту.
Показалось, что рядом кто-то сидел. Адриан не смог разглядеть в этой плотной темноте ничего, кроме смутного силуэта в капюшоне. Но фигура сразу забылась, потому что сон снова накрыл его, утягивая обратно в липкое болото.
Никки сидела подле него уже около часа.
Несмотря на то, что его лицо нещадно разъедалось мраком, ей хватало и этих смазанных черт, чтобы любоваться. Красивый. Какой же он красивый. Эти светлые волосы, которых хотелось коснуться, чтобы ощутить мягкость, эта бледная кожа, что маячила чётким силуэтом в темноте. Внутри заворочалось давно забытое чувство.
И чем дольше она смотрела, тем острее воспоминания вбивали в сердце ржавые гвозди. Когда-то у неё тоже было лицо. Может, не настолько красивое, но и не такое уродливое, как сейчас. Когда-то она могла ходить, не боясь, что кто-то её увидит. Когда-то…
Никки не заметила, как по щекам потекли слёзы. От осознания своего горя, которого она всеми силами избегала всё это время. От того, что этот красивый мальчик никогда не посмотрит на неё так, как смотрят на обычных девушек. Уже нет. Внутри загорелась злоба. Она даже не знала, на кого. На тех злых людей, что сделали это с ней, на Рафаэля, который не дал умереть и обрёк на страдания. На себя, за то, что позволила всему этому случиться. И даже на… него, за то, что просто существует.
Девушка подскочила, вытерла лицо рукавом и вышла из шатра. Ночной воздух дал бодрящую пощёчину, но не принёс облегчения. Никки побрела к своему шатру, не разбирая дороги, и не заметила, как в стороне на ящике сидел Рамеш. Его присутствие выдавал только красный огонёк сигареты, висящий в темноте. А вот мужчина прекрасно видел. И её, и откуда она вышла. Он не окликнул, лишь внимательно проводил взглядом.
Утро в лагере началось с раннего собрания. Труппа столпилась в общем шатре ещё до того, как солнце полностью поднялось над горизонтом. Все выглядели сонными, Рамеш клевал носом, Лейла приложилась к плечу Клары, но все слушали внимательно. Рафаэль стоял перед ними, скучающе постукивая ручкой по записной книжке.
— Сегодня можете особо не стараться, – начал он, обводя труппу взглядом, — Конкурент волей богов выведен из строя. Так что все, кто приедет на их выступление, будут вынуждены развернуться и пойти к нам. Зря что ли ехали? Наплыв будет приличный. Смысла проводить сайд-шоу под шатром нет. Поэтому я поставлю вас у павильонов, будете ходить и завлекать. Как обычно продаём фото, поэтому с гримом придётся постараться. Но с этим разберёмся ближе к вечеру.
Лейла, сидевшая на диванчике, робко подняла руку.
— А как же моё выступление?
Рафаэль перевёл на неё взгляд, задумался на мгновение.
— Выставим резервуар у зеркального лабиринта. Будешь сидеть там.
Лейла радостно хлопнула в ладоши, растягивая взволнованную улыбку. Монтенар продолжил распределение:
— Рамеш – у зала восковых фигур. Клара – у паноптикума. Веспа, будешь за прилавком продавать сладости. Эйнар, как обычно, в гадальном шатре. Поставлю вам людей, чтобы особо прилипчивых отгоняли…
Пока он монотонно перечислял, ребята то и дело косились ему под ноги. Веспа же, стараясь не смотреть, уточнила:
— А те циркачи придут? Пусть хоть узнают, что такое настоящее веселье.
Рафаэль задумчиво прикусил кончик ручки, вычитывая что-то в записной книжке, и толстушка сглотнула, следя за каждым движением его тёмных губ. Мужчина поднял на ребят взгляд золотистых глаз и прищурился.
— Придут – не придут, нам никакого дела нет. Главное, чтобы Фросту у нас понравилось. Так что конкретно с ним ведите себя крайне учтиво. Это ясно?
Вопрос прозвучал строго, и все послушно закивали. На том Рафаэль их и отпустил. Труппа начала расходиться. Рамеш подхватил Лейлу на руки и унёс. Клара и Веспа вышли следом, переговариваясь о чём-то своём. Остался только Эйнар.
Повисла тишина, разбавляемая мягким шуршанием ручки, пока Рафаэль продолжал что-то записывать. Где-то поблизости раздался всхлип, выбиваясь из общей умиротворённой мелодии. Ручка замерла над страницей. Монтенар лениво опустил взгляд. Там, на полу, сидела Ника. Ладони лежали на доске садху, и Рафаэль всё это время держал ногу на её руках, давя своим весом. Крошечные капли крови уже выступили на коже, но девушка старалась не издавать ни звука, хоть ладони и дрожали. Он надавил сильнее, заставляя острые гвозди впиться глубже.
— Стоило оно того? – спросил мужчина скучающим тоном, — Тянуть свои грязные руки к нашему дорогому гостю. Хуже того, нарушать правила и залезать в мой шатёр… никто до тебя на такую наглость не решался, поздравляю. Решила проверить, насколько безгранична моя доброта?
Ника сдерживалась до последнего. Показывать слабость виделось ошибкой, стоило принимать боль с покаянием. Девушка покачала головой, но по щеке скатилась очередная слеза.
Эйнар не вмешивался. Он сидел в кресле, и уголок его губ дёрнулся, выражая презрение. Или разочарование. Похоже, на её счёт он глубоко ошибался.
Пару часов спустя Адриана разбудил вкрадчивый, мягкий голос. Он проник прямо в сон и вытянул его из зыбкого омута. Парень открыл глаза. Над ним склонилось лицо Монтенара. Мужчина гладил его по щеке, медленно выводя в реальность. Жест, по-родительски нежный, нашёл отклик глубоко в груди. Пальцы были такими холодными, что Адриан невольно прикрыл глаза, на их воне его собственная кожа казалась обжигающе горячей. Рафаэль это тоже заметил. Его ладонь переместилась на лоб, задержавшись там на секунду.
— Как вы себя чувствуете? – спросил Рафаэль, и в голосе его послышалась искренняя озабоченность, — Похоже, у вас температура.
Адриан зажмурился, пытаясь подняться, и Рафаэль придержал его, помогая сесть. Затем снова прошёлся пальцами по лицу, убирая растрепавшиеся волосы. Парень поёжился, когда острые ногти задели кожу.
— Голова болит, – прохрипел он, прижимая ладонь к лицу, незаметно пытаясь стереть чужие касания.
Рафаэль сочувственно погладил его по голове.
— Значит, подберу вам лекарство. От головной боли, жаропонижающее… – обронив это, он уже отошёл к шкафу, начиная перебирать какие-то бутыльки с этикетками, — Не переживайте.
Адриан усмехнулся, глядя ему в спину.
— Подберёте лекарство? А вы врач?
— Вас удивит, если отвечу положительно? – он достал несколько флаконов и поставил их на стол.
Парень с сомнением повёл бровью, явно посчитав это за шутку.
— Не верю. Сколько вам лет?
— Больше, чем может показаться, – признался Монтенар наливая воду из графина в стакан, — Я закончил резидентуру. Есть диплом и лицензия… – без особого участия продолжил он, принимаясь отмерять что-то по каплям, добавляя в воду.
— И какая специальность?
— Психиатрия.
— Надо же, как неожиданно, – в интонации проскочил явный сарказм, — Надеюсь, вы не намешаете мне какой-то гадости. А то вдруг мистер Вейл прав. Опоите, свяжете – и завтра уже пропадёт с пустыря ваш карнавал. И я в придачу.
Монтенар издал лёгкий смешок, не оборачиваясь.
— Если бы я хотел вас похитить, – сказал он, не отрываясь от своего занятия, — вы бы уже несколько дней тряслись связанным в фургоне, – он на мгновение замер, глянув на Адриана через плечо, — С учётом нынешней травмы, схватить вас не так уж и сложно.
Парень нервно усмехнулся и откинулся на спинку дивана, разминая пальцами, ноющее плечо.
— Если всё же затеете, только не трогайте руку. Обещаю не сопротивляться.
Рафаэль обернулся, держа в руках стакан с мутноватой жидкостью. На его лице застыла привычная снисходительность с примесью чего-то, что Адриан разгадать не смог.
— Договорились, – ответил мужчина, подходя и протягивая стакан, — Но поверьте, я похищу вас менее варварским способом.
К тому моменту, как Люсьен заглянул в шатёр, Адриан снова спал. Он сидел на диване, привалившись плечом к Рафаэлю. Голова парня склонилась набок, светлые волосы рассыпались по чужому плечу. Мужчина сидел смирно, не решаясь нарушить его покой, и перебирал тонкие цепочки на своей груди, которые тихо позвякивали при каждом прикосновении. Люсьен замер в проходе. Его лицо мгновенно потемнело, и он вошёл внутрь, не обращая внимания на полог, который хлопнул его по спине.
— Видимо, вы уже неплохо сдружились, – заметил он, плохо скрывая раздражение, — Ещё не появились парные кулоны для лучших подружек?
Монтенар только лениво улыбнулся, будто нарочно погладив спящего Адриана по плечу.
— Как там в родном цирке? – спросил он, проигнорировав колкость.
Люсьен хмыкнул, прислонившись поясницей к столу. Он скрестил руки на груди и посмотрел на друга, потом снова на Рафаэля.
— Кто-то разгромил гардеробную, – сообщил он, — Испортил костюмы. Много.
Рафаэль удивлённо вскинул брови.
— Вот как.
— И у нас тоже появилась проблема, – продолжил Люсьен. Он перевёл взгляд на Адриана, — Похоже, за ним следит кто-то ещё.
Пальцы Рафаэля застыли на плече парня. Он прищурился, в глазах мелькнула холодная искра.
— Что значит «следит»?
Люсьен пожал плечами.
— Я сам ничего не понимаю. Но это был человек в костюме шута. Буквально позапрошлой ночью он залез ко мне в трейлер и сказал, что знает о нас, что позволит Адриану уйти сюда, потому что здесь за ним легче следить, сказал, что, если с Адрианом что-то случится, он убьёт кого-то из твоей труппы. И, вероятно, это он поджёг шапито Вейла. И погром в гардеробной, скорее всего, устроил тоже он.
Монтенар фыркнул.
— И что это за клоун? – в его тоне послышалось что-то похожее на усмешку.
— Понятия не имею, – Люсьен покачал головой, — Адриан вообще ничего мне не рассказывал. Я уже не уверен, что он мне хоть как-то доверяет, раз выясняется, что всё это время после Ланкастера его преследует маньяк. А судя по всему, это тот самый «шут». Хотя его вроде поймали и посадили, – он растерянно выдохнул, запустив пальцы в волосы, — Я не понимаю ничего.
Рафаэль усмехнулся, покосившись на спящего Адриана. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на умиление.
— Мистер Фрост, похоже, ещё загадочнее, чем пытается казаться, – тихо промурчал он, — Иметь собственного ручного маньяка… сложно сказать, какая это ступень просветления.
Люсьен раздражённо шикнул.
— Обойдись без дурацких шуток. Что нам делать? Разве это не проблема?
Монтенар повёл плечом.
— Пока никого не убил – не проблема, – спокойно ответил он, — К тому же, может, тебе этот маньяк приснился? Ты точно уверен, что кого-то видел?
Люсьен уже собирался возразить, но осёкся. Он действительно не уверен. Всё было так сюрреалистично, что и впрямь походило на кошмар. Однако кто тогда устроил поджог и испортил костюмы? Да кто угодно в принципе.
— Не знаю, выглядело не как сон… – честно признался он, — Но проверить стоит.
Рафаэль глядел на Люсьена с откровенным сомнением.
— Ладно, я понял, – задумчиво протянул мужчина, снова поигрывая цепочкой, — Я сам спрошу у Адриана, что это за маньяк такой.
Люсьен прыснул.
— Ты думаешь, он тебе что-то расскажет? Сомневаюсь. Уж поверь, я знаю его побольше тебя.
— Хочешь поспорить? – зацепился тот, склонив голову, — Смотри, как бы твоё эго не разбилось этим же вечером.
— Ты только болтать умеешь, – отмахнулся парень, но всё же поддался какому-то мальчишескому порыву, — Но давай. Если за сегодня сможешь его разговорить, я закрываю рот и признаю твою гениальность.
Монтенар ничего не ответил, проводив взглядом удалившегося Люсьена, который, видно, уже не мог тут находиться. Однако слова парня оставили неприятный осадок. Ещё со сталкерами ему не хватало разбираться.
Для Фентона же утро началось как всегда уныло. Он проснулся на диване в доме Элизабет от запаха яичницы и подгоревших тостов. Полежал ещё минуту, глядя в потолок, потом нехотя поднялся. Эбби уже сидела за столом, надутая и молчаливая, ковырялась вилкой в тарелке. Элизабет хлопотала у плиты, и когда Теодор появился в дверях, она улыбнулась и поставила перед ним тарелку.
— Доброе утро, – сказала она, — Как спалось?
— Нормально, – пробормотал Теодор, садясь, — Никаких грабителей не видел… – и, переключив внимание на девочку, вдруг спросил, — Она у тебя немая что ли?
Эбби подняла на него глаза и посмотрела с ответной неприязнью.
— Нет, – ответила Элизабет, ставя перед ним чашку кофе, — Она просто стесняется.
Теодор хмыкнул, глядя на недовольное личико. Что-то верилось с трудом.
После завтрака они все вместе поехали в музей. По очевидным причинам, Элизабет не решилась оставлять сестру дома, и Эбби пришлось тащиться с ними. Она сидела в зале на стуле у стены и увлечённо листала толстенную книгу по искусству с изображением разных картин, скульптур, соборов и прочего, не обращая ни на кого внимания. Элизабет крутилась неподалёку от сестры, а Теодор слонялся по залам, разговаривал с посетителями и участниками выставки, но всё это было пресно и скучно. Первые пару дней он ещё находил какое-то развлечение, но теперь, когда говорить осталось особо не с кем, начал сходить с ума.
Ближе к вечеру явилось спасение. Лора материализовалась в дверях зала, как из воздуха. Снова нарядная, с укладкой и макияжем, и сразу прицокала к нему.
— Ну что, – сказала она с улыбкой, — надеюсь, сегодня-то у тебя нормальное настроение? Мы наконец погуляем?
Теодор, оглянувшись по сторонам, отвёл её в сторону, подальше от чужих ушей, и заговорил тихо и вкрадчиво:
— Конечно, погуляем. Даже вдвоём, если хочешь. Без Элизабет.
Лора удивлённо вскинула брови.
— Чего это вдруг? – спросила она с подозрением, но и с надеждой добавила, — Вы поссорились?
— Что? Нет. Но мне нужно попросить тебя о маленькой помощи, – начал мужчина с той непривычной мягкостью, к которой приберегал для особых случаев.
— Какой…?
— Если придёт полиция и спросит про меня, скажи, что в понедельник я был с тобой. Точнее в ночь с понедельника на вторник.
Лора нахмурилась.
— А что случилось?
Теодор отмахнулся.
— Да ерунда. Какие-то старики на меня пожаловались. Нужно подтвердить алиби. Ты ведь помнишь ту ночь. Моя бывшая высадила меня на трассе и уехала. Она точно не подтвердит, что я был с ней. А я не хочу проблем с полицией из-за каких-то сумасшедших. Поэтому если что, мы встретились ещё вечером и провели время вместе. Это считай так и было. У тебя же остались чеки из мотеля и мастерской? На всякий случай, вдруг спросят доказательства.
Лора смотрела на него долгим взглядом, пытаясь прочесть на лице Фентона хоть какой-то ответ.
— То есть ты хочешь, чтобы я соврала полиции?
— Ну разве это ложь? – улыбнулся он, — Ты лишь подтвердишь то, что и так было. Только время сдвинется на несколько часов. Мне правда неудобно ставить тебя в такое положение, но мне больше не у кого простить помощи. Сама понимаешь, я тут больше никого не знаю, – и видя гуляющее в её глазах сомнение, дополнил, — Ты же хотела погулять только со мной? Вот и погуляем. Заглажу свою неотёсанность. Мужчины… такие нелепые создания.
Он улыбнулся с непривычной ангельской невинностью. Лора помолчала, потом вздохнула.
— Ладно, – сдалась она, игриво толкнув его в грудь, — Но ты будешь должен не одну такую встречу!
— Конечно, – согласился Теодор, отыграв искреннюю благодарность, — Как пожелает прекрасная мисс.
Лорелея довольно прикусила губу и радостно взяла мужчину под руку.
— Тогда, может, отпросишься со своей смертельно нудной выставки? Я не хочу ждать миллионы лет. Мы столько времени потеряем, – и кокетливо хлопнула ресницами, видимо считая, что это способно его очаровать, — хотя можем провести его гораздо интереснее…
Фентон сдержался, чтобы не поморщится. Терпеть не мог, когда им пытались так бездарно манипулировать. С другой стороны и хорошо, что в этом деле Лора была ему не соперница.
— Ладно, пойдём. Картер ещё здесь. Отпрошусь, скажу, что мне плохо.
Они двинулись к выходу, и девушка хихикнула.
— Боже, ты отмазываешься, как школьник…
Элизабет с разрастающимся внутри глухим раздражением проследила, как парочка исчезла в другом зале. Она сама не могла понять, на кого злится больше: на Теодора, который так легко позволил Лоре увести себя, на Лору, которая постоянно путалась под ногами, или на себя, за то, что вообще позволила себе думать об этом человеке. Она отлепилась от стены и пошла проверять стенды. Работа всегда помогала отвлечься. По крайней мере, Элизабет в это верила.
Глава 45
Розалин стояла у машины, докуривая сигарету, по какой-то причине не торопясь заканчивать, а Гидеон сидел на капоте, покачивая ногами. Фары разрезали уже опускающиеся сумерки, двигатель урчал, намекая, что пора бы отправляться в путь, но никто не спешил садиться. Абель устало вздохнул и вышел из машины, хлопнув дверью.
— Хватит глазеть, – попросил он, замирая рядом с ними, — Нам за продуктами надо, не забыли?
Ему не ответили, мужчина и сам не удержался, обратив взор туда, где во всю сверкали огни карнавала. Играла негромкая и тягучая музыка с какими-то восточными мотивами, которые странно контрастировали с общей мрачностью места. Гирлянды мерцали красно-жёлтым, выхватывая из темноты силуэты людей, которые подтягивались к арке. Народу было много: парочки, семьи с детьми, группы молодёжи. Смесь смеха и восторженных голосов раздавался в остальной звенящей вокруг тишине.
Рози смотрела на это, выдыхая в последний раз. Дым взмыл вверх, растворяясь в прохладном воздухе.
— Никогда ещё себя не чувствовала так… отстойно, – она уронила окурок и раздавила его ногой, даже не зная какие слова подобрать, — Как приблудные собаки, которым даже кость не кинут.
Гидеон проворчал, глядя в ту же сторону:
— Этот сучонок любит людям жизнь портить. Наверняка и костюмы он истрепал, мстительная мразь, – он сплюнул на землю, — А Вейл совсем сдал. Весь день из трейлера не выходит. Даже не знаю, как он там.
Абель вздохнул и покачал головой.
— Не начинай. И без тебя тошно, – он облокотился на капот, глядя на дорогу, — Себастьян сам не свой. Может, оно и к лучшему, что отсиживается. Меньше глупостей…
Мужчина не договорил. Взгляд его скользнул в сторону трейлерной стоянки, где краем глаза он заметил подозрительное движение. От трейлеров потянулись три фигуры, что крались между рабочих машин в надежде остаться незамеченными. Джулия, Диана и Эдгар. Рози проследила за его взглядом и возмущённо крикнула через пустырь:
— Эй! Куда это вы собрались?!
Все трое замерли, и как по команде встрепенулись. Ребята переглянулись, и после небольшой заминки Диана шагнула вперёд, выступая переговорщиком.
— Мы идём за Адрианом! – крикнула она в ответ, — Он сам не хочет возвращаться! Мы переживаем!
Гидеон фыркнул, скрестив руки на груди.
— Прима что-то в последнее время капризничает, – не без злой иронии отметил он, — Того и гляди сбежит к намалёванному упырю. Ну ничего, они неплохо так сочетаются…
Абель шикнул на него, легонько пихнув пальцем в плечо.
— Нельзя так говорить. Мальчику сейчас непросто. А Вейл слишком его опекает. Это любого выведет из себя. Ты же знаешь, как оно бывает.
Ребята времени зря не теряли и двинулись дальше, не дожидаясь дальнейших расспросов. Но Рози не собиралась их так просто отпускать. Она огляделась в поисках подмоги и наткнулась на Малкольма, который маячил неподалёку, перетаскивая ящики с инструментами.
— Малкольм! – окликнула она, — А ну стой!
Тот покорно замер, опустил ящик на землю и обернулся. На его лице читалось плохо скрываемое раздражение. Он уже знал, что его попросят о чём-то, что ему вряд ли понравится.
— Чего?
— Иди за ними, – Рози кивнула в сторону удаляющейся троицы, — Проследи, чтобы их там никто не тронул. А то мало ли.
Малкольм закатил глаза.
— Я не нянька. Зачем мне тащиться за ними? Они взрослые люди.
— Затем, что это две хрупкие девочки и Эдгар, – Рози мгновенно нашла крайней весомую причину, — А ещё там Адриан. И если с ним что-то случится, Вейл нам всем головы поотрывает. Ты этого хочешь?
Факельщик помедлил. Он смотрел в сторону дороги, туда, где ребята уже почти дошли до обочины. Потом выдохнул, сдаваясь. И молча двинулся вперёд, догоняя ребят. Остальные только настороженно проследили за ним взглядом.
— Хоть кто-то за ними присмотрит, – пробормотала Рози.
Абель хмыкнул и поторопил:
— Всё, хватит глазеть, поехали.
Карнавал встретил ребят шумом, непривычно ярким светом и слишком вкусным ароматом, который никогда не надоедал даже циркачам. Арки на входе были увиты искусственной паутиной, из которой выглядывали ростовые фигуры зомби с вытянутыми руками, светящимися красными глазами и отвисшими челюстями. Дети визжали от восторга и страха, пробегая мимо них, а взрослые останавливались, чтобы разглядеть внимательнее. Гирлянды мигали, музыка лилась откуда-то из глубины лагеря, всюду тыквы со страшными рожицами, внутри которых горели свечи.
Народу было так много, что казалось, будто сюда съехался весь штат. Многие пришли в костюмах: вампиры, ведьмы, призраки, пираты и даже один очень неубедительный монстр Франкенштейна, у которого смылся почти весь грим, а мокрая одежда намекала на то, что он уже умудрился где-то поплавать. Ребята нерешительно прошли через арки, настороженно оглядываясь.
Слева от входа раскинулись лавки со сладостями. Запах карамели, попкорна и сахарной ваты витал в воздухе, смешиваясь с дымом от жаровен. Веспа крутилась за прилавком, наряженная в древнегреческие одежды: струящийся хитон, лавровый венок на голове, кожа, казалось, светилась изнутри, словно её натёрли блёстками, хотя похоже так и было. Она отдала мальчику в костюме тыквы яблоко в карамели и, заметив ребят, приветливо махнула им рукой.
Джулия неловко махнула в ответ. Диана только кивнула. Эдгар и Малкольм сделали вид, что не заметили. Они прошли дальше, углубляясь в лабиринт павильонов. Диана огляделась по сторонам и нахмурилась.
— И как мы будем его искать? – спросила она, повышая голос, чтобы перекричать музыку, — Тут столько народу, что мы до утра проходим.
Малкольм посторонился, пропуская мимо трёх малышей в костюмах вампиров, которые неслись куда-то с восторженным писком. Он проследил за ними взглядом и неуверенно протянул:
— Искать главного, нет? Он точно знает, где Адриан.
Джулия остановилась у шатра, чтобы не мешаться на пути, и бросила взгляд в сторону зала восковых фигур. У входа крутился Рамеш. Он был окружён толпой детишек, которые с восторгом и ужасом тянули руки к его… рогам? Костюм на нём был настолько детализированным, что на мгновение Джулия замерла, пытаясь разглядеть мелочи. Длинная накидка из грубой мешковины, прожжённая, с прорехами и грубыми стежками. Она держалась на одном плече кожаным ремнём. Грудь и руки оставались открытыми. Если до этого он прятал свою сухую шелушащуюся кожу, то сейчас открыто её демонстрировал, а грим ещё ярче подчёркивал рельеф. Теперь выглядело не как болезнь, а как настоящая змеиная чешуя. На голове парик с длинными спутанными волосами и настоящими козлиными рогами, видимо, приклеенными к основе. Волосы казались дикими, будто их не расчёсывали годами. Сзади волочился по полу длинный хвост, вероятно, из кожаного шнура с чешуйчатым узором и кисточкой на конце. На шее, груди и руках красовались украшения из костей животных. Настоящих или нет – думать не хотелось.
Но дети были в восторге, да и взрослые тоже. Все норовили потрогать рога и чешую, и подёргать за хвост, как без этого? Джулия не нашла объяснений, как мужчина им двигал, но выглядело пугающе естественно. Рамеш стоически сносил это, изредка рыча, отчего малышня взрывалась хохотом.
Диана тем временем глядела в сторону паноптикума, где орудовала Клара. Её костюм был настоящим произведением искусства. Тёмно-синее и золотое драпированное сари: один край накинут на плечо, а другой обёрнут вокруг бёдер, создавая множество складок. Укороченный топ с открытой спиной, полупрозрачный, с золотой вышивкой. Украшения звенели при каждом движении: браслеты, колье с крупными подвесками, тика на лбу, кольца на все пальцы. Кожа расписана узорами из хны, яркий макияж, на поясе висел серп. Самая настоящая богиня.
Она тоже была окружена людьми. Женщина в толпе осторожно потянулась, чтобы потрогать третью руку, и Клара, улыбнувшись, дёрнула за прозрачную нить. Рука дёрнулась, и несколько женщин испуганно взвизгнули от неожиданности, но тут же неловко рассмеялись.
Девушки одновременно оторвались от наблюдения и глянули друг на друга, точно молча советуясь о дальнейших действиях. Парни стояли позади, лишь для вида важно хмурясь. Эдгар разглядывал землю под ногами, Малкольм вообще смотрел непонятно куда, отвернувшись.
— Пойдём дальше, – наконец сказала Джулия, — Не будем отвлекать труппу от работы.
— А где нам Монтенара искать? – возразила Диана, ступая за девушкой, — У них надо спрашивать…
— Да ответят тебе как же, – проворчал Эдгар, равняясь с ней, — Они людей развлекают, думаешь, следят что ли, где их Дракула шляется?
Они двинулись дальше, огибая первые павильоны, теряясь среди мельтешащих людей.
Адриан сидел на перевёрнутой бочке, окружённый тыквами, которые кто-то расставил здесь, видимо, для антуража. Он скучающе стучал каблуком ботинка по ближайшей, издавая глухой, ритмичный звук, от которого на оранжевой кожуре оставалась безжалостная вмятина. Рядом на траве сидел Люсьен, молча играя с прядью собственных волос. Он сегодня их распустил – редкость, которую сам Адриан не сразу заметил, а заметив, не прокомментировал.
Шум карнавала доносился сюда приглушённо. Внутренняя часть лагеря была почти пуста, и только редкие фигуры рабочих мелькали где-то вдалеке, занятые своими делами. Люсьен оглянулся на друга, который за всё утро не сказал и пары слов.
— Ты как? – спросил он наконец, обвив прядь вокруг пальца, — Рафаэль сказал, тебе нездоровилось.
Адриан повёл плечом, не прекращая стучать.
— Сойдёт. В последние дни я постоянно чувствую себя хреново, так что уже не разберёшь.
— Ты хоть ел что-нибудь?
— Да.
Люсьен приподнял бровь, и Адриан, поймав этот недоверчивый взгляд, вздохнул.
— Рафаэль настоял. Сказал, если мне сложно есть обычные порции за раз, нужно есть немного и с интервалами. Так что отчасти поел.
Тот снова посмотрел на него снизу вверх, и в его голосе проскользнула едва уловимая ирония.
— А Рафаэль теперь стал заботливым папочкой… Интересно, что я пропустил?
Адриан фыркнул и наконец отстал от тыквы, но демонстративно вернулся к созерцанию огней.
— А сам-то ты не хочешь сказать, почему шастаешь здесь как дома? – спросил он, намечая знакомую колкость, — Может, я что-то важное пропустил, пока был в больнице? Например, объяснение, что вас двоих связывает? А то у меня складывается ощущение, что все вокруг упорно игнорируют ваши… странные взаимоотношения. Вы друзья или что?
Люсьен замер. Прядь выскользнула из пальцев, и он медленно выпрямился, садясь ровнее. На лице мелькнуло явное нежелание отвечать.
— Друзья… – повторил он, пытаясь раскусить это слово, — Вряд ли. Мы связаны поневоле.
— Чем? – не отступал Адриан, очевидно не довольный таким туманным ответом, — Скажи хотя бы насколько давно вы знакомы.
Люсьен молчал. Смотрел в землю, и на его лице отражалась внутренняя борьба. Однако мысль, что если он сам постоянно скрывает что-то от друга, откуда тогда у того возьмётся доверие к нему, отрезвила. Он вздохнул и откинулся на траву, глядя в темнеющее небо.
— С детства.
Такого ответа, похоже, Адриан даже не полагал, раз так резко дёрнул голову в сторону друга.
— Прям с детства? И Вейла с детства знаешь?
— Да.
— Забавно… – Адриан усмехнулся, с налётом иронии уточняя, — Надеюсь, там не слезливая история из ряда жалостливый бизнесмен подобрал с улицы сиротку и растил, как родного сына?
Люсьен прыснул, утомлённо проведя ладонью по лицу, точно пытаясь эту улыбку скрыть.
— Нет. Хотя я был бы не прочь подобного расклада… – и, снова глянув в сторону парня, осторожно спросил, — У тебя точно всё… в порядке?
Тот покосился на него в ответ. Под таким ракурсом его взгляд казался на удивление снисходительно холодным. Это в нём многие по каким-то причинам и любили. Даже Люсьен.
— Смотря о чём говорить. Если в целом, то не уверен. Если делить на области, то надо уточнять.
Но он не дал другу возможность уточнить. Поднялся на ноги и куда-то пошагал.
— Эй, ты куда? – Люсьен вскочил и поплёлся следом.
— Не знаю. Хочу пройтись, посмотреть, что там происходит.
— Ты же говорил, что не хочешь…
— А сейчас захотел, – цокнул он, не понимая, что тут неочевидного, — Нужно же посмотреть, как тут труппа работает.
Ребята тем временем наткнулись на Лейлу. Она сидела у входа в зеркальный лабиринт. Да, оказалось, здесь было и такое. Девушка сидела в просторном резервуаре, который был заполнен зеленоватой водой. На дне лежал песок, ракушки, камни, кораллы, водоросли, что казались вполне натуральными, даже захотелось потрогать и проверить. Резервуар был подсвечен снизу голубым, так что всё вокруг мерцало. Внутри, на плоском камне, покрытом песком и ракушками, сидела сама Лейла. У неё был хвост – ноги, обтянутые чем-то от бёдер до колен, а сросшиеся икры были оставлены открытыми, просто окрашенные под один цвет. Поверх испещряли перламутровые чешуйки.
Две женщины стояли рядом, с опаской касаясь хвоста кончиками пальцев. Одна что-то шептала другой, но обе поражённо улыбались. Джулия подождала, пока они уйдут, и шагнула вперёд. Лейла заметила их и просияла.
— Вы пришли! – воскликнула она с настолько искренней радостью, что девушка невольно улыбнулась в ответ, — Как вам мой образ? Я настоящая русалочка! Рафаэль просто волшебник. Я и сама почти верю, что хвост настоящий.
Она восторженно показала руки, на которых были приклеены ребристые плавники. На рёбрах и шее виднелись пугающе реалистичные жабры, розовые, влажно блестящие, вздымавшиеся при каждом вдохе. Кожа была бледная, с зеленоватым оттенком, волосы мокрые, уложенные так, чтобы пряди прилипали к телу красивыми волнами, украшенные жемчужинами и ракушками. И всё это блестело, видимо, хвост и жабры были мазаны каким-то гелем, от которого становились ещё и скользкими на ощупь.
— Выглядит потрясающе, – честно призналась Диана, — Тебе идёт.
— Правда? – Лейла опустила глаза, разглядывая свои плавники, и шёпотом произнесла, — Я сначала боялась, что будет некрасиво. Но хозяин сказал, что я буду самой красивой русалкой в мире, – и хихикнула, добавив, — Потому что единственная…
— Тебе тут нравится? – спросила Джулия, всё ещё беспокоясь.
— Да. Рафаэль очень добрый. И все ко мне хорошо относятся. Так непривычно. Дома со мной так никто себя не вёл.
Джулия закусила щёку. Она уже начинала сомневаться, что похищение было. Может, Рафаэль говорил правду? Может, родители Лейлы действительно отдали её добровольно? Но что-то в этой истории всё равно царапало изнутри. Малкольм, явно утомлённый разговором, спросил:
— Не знаешь, где Монтенар?
Лейла улыбнулась и кивнула в сторону.
Ребята оглянулись. В стороне, за шатрами, толпились люди, мелькали вспышки. Джулия ещё раньше заметила, что по лагерю расхаживали рабочие с полароидами: фотографировали желающих с артистами или на фоне павильонов. А тут ещё и отдельная зона с декорациями: кованые фонари, искусственный туман, стеллажи с книгами и черепами. Даже представить страшно, сколько они зарабатывали на одних фото.
— Идём, – скомандовала Диана.
И они двинулись к фото-зонам. Рафаэль действительно был там. Стоял в центре одной из декораций, а вокруг него вилась стайка женщин, желавших сфотографироваться. Ему даже костюм и грим были не нужны, чтобы произвести впечатление. Он улыбался, смотря в объектив, пока другие девушки толпились неподалёку, ожидая своей очереди. Малкольм присвистнул.
— А директор тут попопулярнее артистов будет.
— Ещё бы, – буркнула Диана, — Он-то не урод.
Эдгар усмехнулся.
— Как знать…
Пришлось ждать, пока Рафаэль не заметил их сам. Мужчина прервал свою бесконечную фотоссесию и отошёл к ожидающим гостям.
— Вы всё же пришли, – со слабовыраженным воодушевлением произнёс он, делая вид что ему не плевать, — Ну и как вам тут? Или вы ещё не посещали павильоны? – Рафаэль перевёл взгляд на Диану, — Насколько помню, мисс Фрост и господин Эдгар ещё не видели наши залы.
Джулия стояла, переминаясь с ноги на ногу, не решаясь ничего ответить. А Диана чувствовала, как внутри нарастает раздражение. Она не хотела здесь находиться. Не хотела смотреть на его улыбку, на то, как легко он фальшиво любезничает.
— Мы пришли за Адрианом, – сообщила она, отступая на шаг, — И потом уйдём. Нам тут делать нечего.
— Как категорично, – тот лишь умилённо сложил ладони, — Но не настаиваю. Однако, где мистер Фрост понятия не имею, – мужчина лениво махнул в сторону лагеря, — Ищите где-то там.
Что-то подсказывало, что прекрасно он всё знал, просто не хотел облегчать задачу. Но прежде, чем Диана успела возмутиться, Монтенар уже пошевелил пальцами на прощание и развернулся, пошагав обратно.
— Вот же невыносимый говнюк… – прошипела девушка, сжимая кулаки.
Она хотела двинуться за ним, но Эдгар и Джулия задержали её.
— Ты чего?
— Отпустите, я ему врежу…
Малкольм только наблюдал со стороны, не решаясь влезать в этот балаган.
— Да успокойся, – Эдгар тряхнул подругу за плечи и развернул влево, — Вот твой Адриан.
Остальные тоже оглянулись в указанную парнем сторону и вправду увидели и Адриана, и Люсьена, что наблюдали за шумными толпами со стороны. Только вместо облегчения, это принесло новую порцию возмущений.
— Так, я не поняла, а этот что тут забыл, – близняшка, видимо, уже настроилась скандалить, потому снова сорвалась с места.
Ребята побежали за ней, осторожно обступая других посетителей карнавала. Диана же неслась вперёд, расталкивая людей, и Джулия едва поспевала за ней, извиняясь перед теми, кого близняшка задевала. Эдгар и Малкольм держались чуть позади, не особо торопясь вмешиваться в семейные разборки.
Адриан и Люсьен, стоявшие у края павильона, в тени, подальше от чужих глаз, уже заметили летящий к ним истребитель и покорно ждали расправы.
— Ты что тут делаешь?! – выпалила она, глядя на брата, затем на Люсьена, — Ладно он тут, как мышь в норе прячется, а ты чего тут трёшься?
Парни только тяжело выдохнули.
— А с чего ты решила, что можешь указывать мне, где быть, а где не быть? – спросил Люсьен, невольно прячась за спиной Адриана.
— С того, что это уже ненормально! – Диана шагнула ближе, пытаясь ухватить парня за руку, — Мы все волнуемся! А вы просто берёте и уходите тусоваться к конкурентам!
— И что? – Адриан склонил голову набок, и отпихнул её руку, не давая схватить друга, — У тебя память, как у рыбки или что? Забыла о чём мы говорили?
— Я просто не могу поверить в этот бред! Ты с ума сошёл!
— Диана, давай не здесь… – попросил Люсьен, искоса глянув на внимательно слушающего их перепалку Малкольма.
Он даже осмелился выйти вперёд, чтобы увести девушку подальше от посторонних глаз, но та шлёпнула его по руке, пытаясь вырваться.
— Не надо мне указывать! У нас и так всё хреново, а вы только усугубляете! Хотите, чтобы наша труппа распалась? А вы о других подумали? О Рози, о Абеле? Или о Гидеоне? О Джулии? Она только вторую неделю работает, а уже окажется на улице?
— Диана, не нужно… – начала было Джулия, но оборвалась, когда девушка начала яростно бить парня ладонями по груди.
— Полегче, а то я побои поеду снимать, ненормальная, – Люсьен попытался поймать её кисти, но Диана упрямо вырвалась и била снова.
— Если ты по-другому не понимаешь, я донесу до тебя так!
Только сейчас Малкольм решил вмешаться.
— Всё, кончай истерить, на нас уже люди пялятся.
Джулия бросилась за ним, и пока они вдвоём пытались расцепить парочку, Эдгар поманил Адриана в сторону. Тот помедлил, но всё же отошёл на пару шагов, подальше от криков.
— Извини, что притащились, – устало отозвался он, проводя парня через толпу, — Но девочки не могли усидеть на месте. Боялись, что тебя уже на фарш пустили.
— Бред какой, – ответил Адриан, но без уже самому надоевшей язвительности, — Я просто хочу уйти, Эдгар. И хочу, чтобы меня оставили в покое. Без этих постоянных скандалов.
— Ну, отменить скандалы не в моей компетенции, – он оглянулся, разглядывая таблички павильонов, — Но уйти помогу. Хочешь пройдёмся? Я вот совсем ничего не видел. А ты?
Адриан посмотрел на друга, будто этот шаг стоил ему огромных усилий, затем скользнул взглядом по макушкам шатров.
— Я, кажется, тоже.
Парни оглянулись, проверяя, не заметили ли их пропажу – не заметили. И они поспешили отдалиться, чтобы их точно не разглядели среди других мельтешащих фигур. Адриан высматривал тот шатёр, где толпилось меньше всего людей. Им оказался зеркальный лабиринт, возле которого вообще никого не было. Туда и отправились.
Лейла, увидев парней, снова радостно взмахнула руками.
— Мальчики, не хотите зайти? – спросила она и шёпотом добавила, — Там как раз всего пара человек. Другие только вот вышли.
— А ты нас пропустишь бесплатно? – так же шёпотом спросил Адриан, подмигнув.
— Конечно, – хихикнула девушка, — Идите, пока никто не видит.
И парни нырнули в арку. Несколько шагов – и перед ними вытянулись зеркальные стены, подсвеченные тусклыми лампочками, которых вроде и было много, но светлее не становилось. Сразу четыре прохода уходили вглубь, и ни один не выглядел приглашающим. Крайние ныряли вниз по короткому пандусу и тут же терялись в полумраке; а центральные шли прямо, но уже через несколько шагов сужались. Зеркала стояли плотно, отражая друг друга, превращаясь в бесконечный коридор.
Адриан замер, вглядываясь один из проходов, где зеркала складывались в длинную перспективу, уходящую в темноту.
— А мы не потеряемся? – боязливо спросил он, оглядываясь на Эдгара.
Тот хмыкнул, стараясь придать голосу уверенности:
— Да ладно, просто зеркала и лампочки. Здесь же не такой большой шатёр… – но на всякий случай огляделся, — вроде бы. Иди прямо, потом обратно, что сложного?
Он решительно шагнул в один из проходов, и Адриан поспешил за ним.
— Не понимаю, что в этом забавного… – неловко бросил парень, глядя на собственное отражение, идущее рядом, и отражающееся в отражении отражения, — Разве дезориентация в пространстве – это весело?
— Людям нравится истязать себя и других самыми изощрёнными способами… – ответил Эдгар, стараясь смотреть только прямо, — Удивительно, как человечество ещё не вымерло…
Чем дальше они продвигались, тем тусклее горели лампы, а отражения становились всё менее похожими на правду: то вытягивались, то скручивались, то сужались. Да и сами зеркала теряли строгую геометрическую форму, застывая в изгибах и слабовыраженных волнах. От этого стало тревожнее, а воспринимать пространство вокруг становилось всё тяжелее.
— Может, пойдём обратно? – спросил Адриан, оглядываясь назад.
Показалось, он слышал голоса.
— Да ладно тебе, – ответил парень и, не оборачиваясь, завернул налево, — Если заблудимся, работники нас выведут.
Он не обратил внимания, что друг отстал, а Адриан отвлёкся, позволив ему незаметно уйти. Хватило несколько секунд.
— Я серьёзно, у меня уже голова болит… – он прервался, осознав, что стоит один, — Эдгар?
— Что?
— Ты где?
— А ты?
— Иди обратно! Или скажи куда ты… – парень двинулся вперёд и наткнулся на зеркало, что перегородило дорогу, — Куда ты повернул?
— Налево, кажется…
Адриан юркнул налево, но вскоре его снова настиг поворот.
— А потом?
— Я… не знаю. Мне кажется, я куда-то не туда свернул…
— Боже стой на месте!
— Нет, я сейчас разберусь…
Упрямо ответил Эдгар, однако голос его прозвучал гораздо тише, отдаляясь.
— Нет, дурак, ты куда пошёл? – Адриан в панике двинулся наугад, в сторону, где, казалось, слышался голос друга, — Эдгар?
— Я тут. Я иду… – прозвучало ещё тише.
Шёл он, казалось, совсем в противоположную сторону. Адриан выдохнул, стараясь не нервничать, но он уже не мог смотреть на эти кривые пляшущие фигуры. Мгновение он стоял в полной тишине, накрыв лицо рукой. Беспокойство, в отличие от Эдгара, уходить не собиралось. Он снова огляделся, но в этих кривых отражениях мерещились чужие силуэты. Парень застыл, пытаясь не двигаться, чтобы понять, есть ли кто-то чужой. Показалось, что какое-то дальнее отражение двинулось, и Адриан отшатнулся, бросившись куда глаза глядят. И не понимал откуда в груди загорелся этот иррациональный страх. От чего он вообще убегает?
К счастью, в этой давящей тишине послышались голоса. Тихий девичий хохот позволил выдохнуть. Адриан двинулся на звук, надеясь выйти хоть на кого-то. Чем ближе, тем чётче звучали голоса. Казалось, две девушки, или скорее подростки. Только вот их тихое хихиканье и неразборчивое бормотание вызвали очередную волну тревоги. Когда они раздались уже совсем рядом, будто вот за зеркалом, парень замедлил шаг, рассчитывая увидеть происходящее в отражении.
Стараясь ступать бесшумно, он заглянул в единственный поворот и замер. Дальние зеркала отражали то, что было скрыто из виду. И даже несмотря на искажение, Адриан прекрасно узнал цветастое месиво шутовского костюма.
Глава 46
Адриан застыл, глядя на знакомое месиво красок, искажённое кривыми зеркалами в нечто ещё более чудовищное. В груди всё сжалось в один тугой ком. Он знал, что должен развернуться. Просто развернуться и уйти, пока его не заметили. Это было единственное разумное, что можно было сделать. Единственное, что вообще имело смысл.
Но там, за поворотом, всё ещё звучал девичий смех. Тонкий, беззаботный, ничего не подозревающий. Адриан слышал его сквозь гулкое эхо лабиринта, и этот звук пригвоздил его к месту куда надёжнее всякого страха. Он не мог уйти. Не мог оставить их там.
«Идиот, – мелькнуло в голове, — Ты просто идиот, Фрост. Он ничего не сделает детям».
Но ноги уже несли вперёд. Он миновал роковой поворот, стараясь ступать тише, хотя сердце колотилось так, что, казалось, отражалось эхом от зеркал вместе с чужими голосами. И в конце этого узкого пролёта наконец увидел его.
Шут стоял, прислонившись плечом к зеркалу, и держал в руках яркий шёлковый платок. Он сжимал его в кулаке, разжимал, и платок исчезал, потом появлялся снова, будто из воздуха. Две девочки лет четырнадцати стояли напротив, на расстоянии вытянутой руки, и заворожённо смотрели, приоткрыв рты. Одна из них, с растрёпанными косичками в костюме ведьмочки, даже подпрыгнула, когда платок снова возник между пальцами Шута.
— Как вы это делаете? – восхищённо спросила вторая, с нарисованными кошачьими усами и сердечком на кончике носа, — Мы же видим, у вас руки пустые!
— Секрет, – ответил Шут с нарочитой таинственностью и, заметив боковым зрением движение, чуть повернул голову.
Адриан замер, чувствуя, как по позвоночнику пробежал ледяной озноб. Их взгляды встретились. Даже за прорезями маски Адриан чувствовал этот тяжёлый взгляд. Девочки обернулись тоже.
— Ой, – ведьмочка слегка смутилась, неловко переступила с ноги на ногу и снова посмотрела на Шута, — Этот клоун такой классный. Мы заблудились немного, а он нас нашёл и показал фокусы, чтобы мы успокоились. Только странно, что он вообще тут делает, да?
— Хватит болтать, – шикнула вторая, хватая подругу за руку, — Пойдём. А то вообще отсюда никогда не выберемся. Нас там уже потеряли.
Та только хихикнула и махнула Шуту рукой.
— Спасибо! Мы правда пойдём…
— Удачи найти выход, – мягко ответил Шут и помахал в ответ.
Они прошли мимо Адриана и скрылись за поворотом, шутя, что сейчас, наверное, заплутают снова. Их голоса ещё какое-то время доносились сквозь отражения звонкие и беспечные. Смех. Шаги. Тишина.
Адриан не дышал. Он смотрел в сторону, где скрылись девочки, отчасти чувствуя облегчение. Они ушли. Всё в порядке. Но когда взгляд снова наткнулся в зеркальном отражении на Шута, кровь отлила от лица. Парень не понимал. Не понимал, как тот оказался здесь. Не понимал, зачем. Не понимал, как мог позволить себе настолько идиотский поступок.
Шут сдвинулся с места.
Осознание, насколько тупо было стоять и смотреть, обрушилось на голову разом, как ведро холодной воды. Этого хватило, чтобы тело наконец послушалось. Адриан развернулся и бросился бежать. Не думая, не выбирая дорогу, просто вперёд, в другой пролёт, в другой поворот, лишь бы подальше, лишь бы выбраться, лишь бы не оставаться с этим… Зеркала летели мимо, искажая его отражение, дробя на сотни осколков. Он хотел нагнать девочек, полагая, что маньяк не станет нападать при посторонних. Но их и след простыл. А на потерявшегося Эдгара уже и надеяться перестал.
Адриан снова остался один. С ним.
Шаг. Ещё шаг. Адриан услышал это за мгновение до того, как почувствовал. Пальцы вцепились в волосы. Парень дёрнулся в сторону, но боль пронзила плечо, и он замычал, прикусив язык. Шут рванул его назад, больно оттягивая голову. Тот попытался вырваться, ударить локтем, но и здоровая рука предательски ослабла, только беспомощно скользнув по чужому рукаву.
Шут легко перехватил его руку, притянув к себе, прижав спиной к груди. Второй рукой обхватил Адриана за талию, буквально вжимая в холодную ткань костюма.
— Тише, – раздался низкий шёпот у самого уха.
Адриан снова рванулся, но хватка только усилилась. Пальцы вцепились в волосы, оттягивая ещё сильнее. Он зашипел от боли, но застыл.
— Вот так, – Шут щадяще ослабил хватку, но не отпустил, — Умница. Мы же не будем громить весь лабиринт, правда? И пугать несчастных детишек. Ты же этого не хочешь?
Адриан сглотнул. Он не мог заставить себя произнести ни слова. Только стоял, прижатый к этому чудовищу в зеркальном лабиринте, где их отражения множились и кривились, точно намекая, что из этой ситуации не было ни одного выхода.
— Ты ведь не хотел убегать от меня? – уточнил Шут с явной укоризной, — Надеюсь, мой друг лишь растерялся, потому что не ждал меня увидеть?
— Как ты тут оказался? – только и выдал Адриан, искренне не понимая.
Начинало казаться, этот человек материализуется рядом, когда ему вздумается. Шут наклонил голову, и маска прижалась к щеке, обдавая кожу холодом.
— Я же слежу за тобой, дурачок, что за вопросы? – мягко ответил он, точно разъясняя несмышлёному ребёнку, — Сегодня замечательный день, когда можно не прятаться. Как же я мог проигнорировать такую возможность? Или ты спрашиваешь о том, как я угадал с лабиринтом? Да просто видел, что ты со своим нелепым дружком тащишься сюда. Вот и залез с другой стороны шатра.
— Как? Кто тебя сюда пустил? Или там есть второй вход?
— Какой ты дотошный, – раздражённо цокнул Шут, оттаскивая парня на пару шагов назад, — Разрезал ножом и пролез. Что непонятного? Хотел встретить тебя в самом лабиринте, но милейшие создания отвлекли…
Адриан дёрнулся было снова, пытаясь не дать увести себя обратно в конец пролёта, но тот только крепче сжал руку на его талии, и парень замер, чувствуя, как в низ живота упирается что-то острое. Упомянутый нож? Откуда он его достал? Из рукава?
— Милейшие создания, – повторил Шут, пытаясь вернуться к оборванной мысли, — Люблю детей. Они ещё не научились бояться. Такие наивные и любопытные. Их легче всего одурачить… ну и слишком слабы, чтобы дать отпор… – поняв, что звучит, мягко говоря, не очень, сменил тему, — Я к тому, что очень жаль, что не встретил тебя, когда ты был ещё ребёнком. Насколько бы проще было тебя забрать ещё лет десять назад… – мечтательно начал он, но нехотя оговорился, — Хотя, тогда и я был бы ребёнком. Но я бы определённо что-нибудь придумал.
Слушать весь этот сумасшедший бред уже не было сил.
— Псих, отпусти, – прошипел Адриан, упрямо пытаясь вывернуться из хватки, даже игнорируя нож, — Мне больно. Ты всерьёз думаешь, что всё что творишь хоть как-то способствует началу… дружбы?
— Тебе больно?
Шут проигнорировал всё остальное, что очевидно его никак не волновало, и отпустил волосы. Его пальцы, обтянутые перчаткой, медленно скользнули вниз, к затылку, и Адриан поморщился, когда большой палец мягко прошёлся по напряжённой шее, точно успокаивая норовистую лошадь.
— Прости. Я не хотел. Ты просто… всё время убегаешь. А обещал, что будешь дружить. Получается, обманул? – он с явным разочарованием дёрнул Адриана на себя, — Я так устал за тобой бегать, знаешь ли…
Адриан не ответил. Слова застряли в горле, сдавленные чужой хваткой и собственным бессилием. Пальцы Шута всё ещё лежали на его шее. Не сжимая, не душа, но ощущались как ошейник. Парень не мог понять, что было хуже: грубость или эта притворная мягкость. В грубости хотя бы читалась честность, а здесь было что-то глубоко неправильное, своя извращённая пародия на заботу.
— Ты сам себя слышишь? – выдавил он, стараясь, не показывать испуга, — «Устал бегать». Я тебя об этом не просил. Я тебя вообще ни о чём не просил.
Шут тихо хмыкнул и задумчиво склонил голову. Его дыхание, тёплое и ровное, коснулось шеи Адриана, и тот невольно сжался.
— Не просил, – согласился Шут, — Но разве это что-то меняет? Люди часто стесняются о чём-то просить, что им на самом деле нужно. Но это же не значит, что им действительно ничего не нужно.
Адриан дёрнулся, пытаясь развернуться, и на этот раз Шут позволил ему. Теперь они стояли лицом к маске, и в кривых зеркалах отражалось сразу несколько версий их обоих: где-то Адриан выглядел выше, где-то ниже, где-то искажённый до неузнаваемости, но везде зажатый между Шутом и стеной из зеркал.
— Ты понимаешь, что это только твой бред? Ты преследуешь человека. Ты убил другого. И неизвестно сколько убил до этого.
— Я спас тебя. Я же не маньяк какой-нибудь, Адриан. Я не убиваю людей просто так. И не получаю от этого удовольствия. И был бы рад никому вреда не причинять, но обстоятельства вынуждают. Я разбираюсь только с теми, кто мешает. Теми, кто стоит между мной и тобой.
— Между нами ничего нет! – резко бросил парень, снова дёрнувшись. Лезвие ножа мгновенно напомнило о себе, упираясь теперь в спину, и он замер, — Мы не друзья! И не станем ими! И, тем более, не будем никакими братьями! Ты сумасшедший! Ты понимаешь это?! Ты больной, тебя надо лечить…
— Ты так в этом уверен?
— А хочешь сказать, что я не прав? Если ты не видишь в своих деяниях ничего дурного, тогда зачем прячешься? – он небрежно постучал пальцем по маске, — Почему боишься показаться, постоянно маскируясь и выдавая себя за других? Значит, чувствуешь, что творишь что-то противозаконное. Не надо притворяться, что всё в порядке вещей.
Слова упали в тишину лабиринта, и Адриан ощутил, как внутри застывает тихий ужас от понимания, что наговорил лишнего. Всё же такого нестабильного человека нельзя выводить. Тот тоже молчал, казалось, впав в ступор. Замер, как кукла, заводной механизм которой наконец остановился. И именно в этот момент раздалось спасительное:
— Адриан, ты где?! Я сколько могу тут бродить? Может, хоть отзовёшься для приличия?!
Шаги Эдгара зашуршали где-то совсем рядом. Даже странно, что их не было слышно прежде. Шут наконец отмер и, едва слышно фыркнув, оттолкнул Адриана.
— Пока иди, – бросил он, звуча нарочито безразлично, — Сегодня мы ещё поговорим. Когда ты будешь один. По-настоящему один.
— Я не хочу с тобой разговаривать.
— Захочешь.
Шут поиграл пальцами, якобы прощаясь, а затем развернулся и поплёлся обратно, вероятно собираясь уйти через свой импровизированный лаз. Адриан же стоял на месте до тех пор, пока Эдгар сам на него не набрёл спустя минут шесть. Он выглядел взъерошенным и явно недовольным.
— Ты чего застыл?! Я тебя зову, зову, а ты как будто испарился! Я уж думал, ты вообще вышел, а меня оставил тут!
Адриан посмотрел на него, но ничего не ответил, слабо понимая, какие слова сейчас имеют смысл. Эдгар, судя по всему, заметил его состояние и сбавил тон.
— Эй, – он слабо встряхнул друга, — Ты в порядке? Сильно испугался?
— Нет… – ответил Адриан и удивился, насколько ровно прозвучал собственный голос, — Нет, всё в порядке. Просто… этот лабиринт. Голова разболелась.
Эдгар не поверил. Это было видно по глазам и лёгкому прищуру. Но он не стал давить.
— Пойдём отсюда. Мне надоело. Я уже готов прошибать эти зеркала ногами, я не шучу.
Они бродили ещё минут десять, прежде чем наконец вышли на воздух. Карнавал обрушился на них шумом, светом, запахами. Адриан остановился на пороге, вдохнул полной грудью. По ощущениям он только что вынырнул из омута. Эдгар что-то говорил, но он не слушал. Огляделся, выискивая среди кучи людей кого-то конкретного. И эта конкретная нашлась очень быстро.
Диана тоже заметила их и тут же двинулась в сторону парней. Даже издалека заметно раскрасневшаяся и злая. А за ней телепались остальные. Джулия, Малкольм и потрёпанный Люсьен. Диана, не дождавшись, выкрикнула ещё издалека, чтобы брат шёл сюда немедленно, но Адриан не послушался. Он растерянно огляделся по сторонам, ища убежища. Эдгар лишь покачал головой, не уверенный, что от этого торнадо хоть что-то спасёт, но тот упрямо отступил.
На плечи навалилась уже давно родная усталость. Адриан не хотел ни с чем разбираться и выяснять отношения. Он, как маленький напуганный мальчишка, развернулся и торопливо зашагал к Рафаэлю, который в это время стоял неподалёку от паноптикума и разговаривал о чём-то с, вероятно, рабочим. Монтенар почти сразу заметил парня и натянул улыбку, прерывая разговор.
— Мистер Фрост, смотрю вы тоже веселитесь, – начал он, когда тот остановился рядом, опасливо оглядываясь, — Ваши друзья недавно подходили. Искали вас.
— Знаю, я… – начал было парень, но вздрогнул, когда в спину прилетел разъярённый крик сестры.
— Адриан! А ну стой на месте!
Тот невольно спрятался за Монтенаром, на что мужчина в недоумении изогнул бровь, оглянувшись за спину. Но не двинулся с места. Только чуть повернул голову, оценивая и приближающуюся Диану тем же ленивым, чуть насмешливым взглядом, уже предвкушая грандиозное представление. Девушка затормозила в паре шагов, не решаясь подступиться ближе.
— Какая экспрессия, – протянул мужчина, складывая руки на груди, — Мисс Фрост, вы бы себя поберегли.
— Отойди, – бросила она, глядя не на него, а на брата, выглядывавшего из-за чужого плеча, — Адриан, ты что, совсем сдурел? Прятаться за него?!
— Я не прячусь, – проворчал Адриан, снова скрывшись за Рафаэлем.
— А сейчас что ты делаешь?!
— Стою.
— Ты прячешься!
Рафаэль наблюдал за этим диалогом, достойным детей лет пяти, с видом человека, которому вручили бесплатный билет в первый ряд. Остальной квартет подтянулся следом, но предусмотрительно держался поодаль, не торопясь влезать.
— Может, не будем устраивать сцену на глазах у посетителей? – подал голос Малкольм.
— Пусть смотрят, – огрызнулась Диана, но голос всё-таки понизила, — Адриан, идём домой. Немедленно. Мы всё обсудим. Без него.
— У нас нет никакого дома, – тихо ответил Адриан.
Диана осеклась.
— Ты понял, что я имела в виду. Пойдём.
Джулия шагнула вперёд, притормаживая близняшку едва заметным жестом.
— Адриан, – мягко начала она, стараясь сгладить углы, — Может, тогда переночевать в отеле?
— Не хочу.
— Да ты вообще ничего не хочешь, – снова завелась Диана скорее от самодовольного вида Рафаэля, который наблюдал за происходящим с этой бесящей снисходительной улыбкой, — Хватит ребячиться!
Адриан резко поднял руку, требуя замолчать.
— Я не хочу возвращаться туда! – его голос дал слабину, не то хрип, не то визг, — Сколько раз еще я должен повторять? Сколько раз уже говорил? Почему меня никто не слышит?! Я. НЕ. ХОЧУ. И не хочу, чтобы… – он замолчал, подыскивая слово, и не нашёл. — Просто оставь меня в покое. Хотя бы ещё на день. Я что, многого прошу?!
Повисла короткая тяжёлая тишина, в которой притихла даже музыка карнавала. Диана растерянно и в то же время обречённо выдохнула, не зная, что делать. А Монтенар, улучив момент, наконец напомнил о себе.
— Адриан, у вас довольно токсичное общество, – с ленивой нежностью заметил он, бережно погладив парня по плечу, — Не хотите возвращаться, погостите у нас ещё, мы не прогоним.
— Ты… – близняшка встала к нему почти вплотную, точно уже настроенная драться, —Не смей даже…
— Нет, Диана, прекрати, я останусь. Я… устал. Мы можем прекратить эти бессмысленные выяснения отношений?
Монтенар сочувствующе погладил Адриана по спине, что заставило Люсьена нервно дернуться к ним. Но поймав предупреждающий взгляд Рафаэля, он остался стоять на месте.
— Хотите, я отведу вас в шатер? Подальше от шума?
— Хочу.
Диана сделала шаг вперёд, но Малкольм поймал её за локоть. Она дёрнулась, попыталась вырваться, но он держал крепко. На лице читалось спокойное, тяжёлое «не сейчас». Диана посмотрела на него, потом на Адриана, на то, как брат стоял рядом с Монтенаром, позволяя тому держать руку на своей спине. Что-то в ней надломилось. Она отвернулась, резко, так что волосы хлестнули по щеке.
— Как хочешь, – глухо бросила она, даже не услышав собственного голоса, — Делай что хочешь.
И пошла прочь, расталкивая попадающихся на пути посетителей. Люсьен дёрнулся было за ней, но остановился, глядя на Малькольма. Тот едва заметно качнул головой, явно намекая, что не собирается разнимать их снова. И парень послушно замер. Джулия всё это время смотрела только на Адриана, который в свою очередь старался смотреть куда угодно только не на приятелей.
— Адриан, – тихо позвала она, хотя понятия не имела, что сказать.
Но он не обернулся, сделав вид, что не услышал. А Рафаэль, видя её беспокойство, улыбнулся.
— Не волнуйтесь, мисс Харт, я позабочусь о нём.
Он легко подтолкнул Адриана в сторону шатров, и тот пошёл. Послушно, как заводная кукла. Джулия смотрела им вслед, а в груди поднималось что-то острое, отдалённо похожее на страх.
— Идём, – подал голос, затаившийся за их спинами Эдгар, — Мы уже ничего не сделаем.
И ребята неспешно двинулись следом за Дианой, которая благополучно пропала из виду. Уходить не хотелось. Джулия то и дело оглядывалась, надеясь поймать взгляд Адриана, но тот так и не обернулся. Эдгар шёл рядом, засунув руки в карманы, и молчал. Малкольм держался чуть позади. Музыка карнавала била по ушам, огни резали глаза, и всё это веселье вокруг вдруг стало невыносимым.
Люсьен плёлся в хвосте. Сначала шёл, как все. Потом замедлился. Ещё шаг. Ещё. И остановился совсем. Остальные не сразу заметили, что его нет, а когда спохватились уже и след простыл.
— Люсьен? – позвала Джулия, растерянно озираясь по сторонам, — Куда он делся…?
Малкольм только покачал головой, снова советуя не вмешиваться.
— Пусть идёт куда хочет, – бросил он, осторожно подталкивая девушку к выходу, арки которого виднелись поблизости, — Не маленький, сам разберётся.
Люсьен тем временем уже был на пути к шатру Рафаэля. Он не хотел оставлять Адриана. Понимал, что ему не причинят вреда, по крайней мере, физического. Понимал, что они с Монтенаром на одной стороне. Но всё равно шёл. Просто не мог иначе. За последнее время, казалось, они почти не виделись. Это его по-своему угнетало.
До нужного шатра Люсьен домчался быстро. Вошёл без предупреждения, как обычно. Как к себе домой. Отчасти так и было. Внутри неизменно пахло травами. Свет тусклый от гирлянды, что висела под потолком и включалась крайне редко. Он остановился на пороге, пока не решаясь ступить дальше.
Адриан сидел на краю стола, свесив одну ногу и болтая ею в воздухе, отрешённо смотрел в чашку, которую крутил в руке. С чем-то тёмным и наверняка невкусным. Рафаэль стоял рядом, чуть склонившись, и что-то ему говорил, тихо, вполголоса. Оба обернулись на вошедшего одновременно. Рафаэль с лёгким недовольством, которое тут же спрятал. Адриан с удивлением, которое прятать не стал.
— Ты чего? – спросил парень и хмыкнул, поднеся чашку к губам, — Заблудился?
Люсьен вздохнул и шагнул внутрь. Не глядя оттеснил Рафаэля бедром и уселся на столешницу рядом с другом. Плечом к плечу, как раньше.
— Как я мог тебя оставить? Мы же друзья. Я беспокоюсь.
Монтенар наблюдал за этим с ленивым интересом, полагая, что Люсьен просто не хочет проиграть их недавний спор. Но не мешал. И не уходил. Остался в стороне, делая вид, что занят какими-то своими делами, роясь в шкафах и ящиках. Адриану же было неловко говорить о чём-то в его присутствии. Потому молчал, смотря строго в чашку. А Люсьен так же молча смотрел, как друг сверлит взглядом чашку. Вопрос повис в воздухе, и он наконец его задал. Тихо, без нажима, но так, что стало ясно: это не праздное любопытство.
— Как ты себя чувствуешь?
Самое банальное и бестолковое, что можно было только спросить. Тем более не первый раз за день. Но лучше так, чем вовсе не спросить ничего. Адриан наконец отмер, подняв на него глаза.
— Я? – переспросил он, — Да замечательно, не видно, что ли? Остался без руки, кажется, ещё и простыл. Завтра, может, умру от упавшего на голову рояля… – и опустив голову, добавил тише, — И мои мучения закончатся. Было бы славно.
— Эй, давай без этого, – шикнул Люсьен, — Чёрные полосы у каждого в жизни случаются, но они проходят, – и осторожно добавил, — Если с этим что-то делать.
— Вот как? И что же мне делать? – спросил Адриан, намечая знакомую язвительную усмешку, — Оторвать руку и пришить здоровую? Постоянно сбегать оттуда, где мне давно невыносимо даже дышать, и нервировать остальных? Я так не хочу, но по-другому не получается.
— Ты не виноват, – ответил тот, приобнимая друга, — Я прекрасно понимаю, тоже не хочу уже там находиться. Потому мы и здесь. Пока есть шанс уйти, надо уходить. Рафаэль нам поможет.
Адриан невольно оглянулся на Монтенара, тот оглянулся тоже, наметив миролюбивую улыбку.
— Ты думаешь, это лучшее решение? – с сомнением спросил парень, снова поворачиваясь к Люсьену.
— А какой выход лучший по твоему мнению?
— Не знаю.
— Значит послушай тех, кто знает. Ну правда. Ты же не думаешь, что я хотел бы причинить тебе вред? Я вижу, как тебе плохо, и хочу помочь. Не только тебе, но и остальным. Нечего сомневаться. Если опасаешься, первое время обещаю никаких контрактов ты подписывать не будешь и, если что, сможешь уйти. Держать тебя никто не станет.
Адриан вздохнул, не решаясь ответить. Он хотел. Он об этом думал. Он сам шёл к Рафаэлю. Но что-то внутри по-прежнему сопротивлялось. Излишняя осторожность или прицепившаяся за последнее время тревожность, что и это очередная ловушка. Люсьен выдохнул. Отнял у друга чашку, которая жалобно скрипнула под стальной хваткой с виду изящных пальцев.
— Здесь ты будешь в безопасности. Я буду рядом. Другие… может, тоже.
В безопасности? Адриану хотелось смеяться. Казалось, от одного вездесущего чудовища ему невозможно было скрыться нигде. И как странно чувствовать себя вроде и не одиноким, вроде даже иметь в окружении людей, которым на него не плевать, но по каким-то причинам, которых парень и сам не понимал, не мог рассказать о том, что его преследует чёртов маньяк. Знала только Джулия, но что она могла сделать? В текущей ситуации Адриан жалел о том, что она оказалась втянута в эту историю. Лучше бы он прогнал её тогда, остался в отеле один и проснулся с головой сам. Заявил в полицию. Может, тогда бы всё сложилось иначе. В хорошую или плохую сторону вопрос отдельный.
По итогу он так и не ответил. Снова. Только повёл плечом, а Люсьен кивнул, будто этого было достаточно. Может, и было.
Элизабет вернулась домой поздно. Поехали на такси. Эбби всю дорогу молчала, уткнувшись в окно машины. Сама Элизабет тоже не разговаривала. В голове снова и снова прокручивалась одна и та же картина: Лора, берущая Теодора под руку, его довольная рожа, и то, как они благополучно свалили в неизвестном направлении.
Когда доехали, она молча вывела сестру, расплатилась, захлопнула дверцу машины, не помня себя, отворила дверь дома.
«Глупо, – сказала она себе, закрываясь на все замки, — Просто глупо. Ты знакома с ним неделю. Даже меньше, Элизабет».
Постояла секунду в тишине.
— Иди на кухню, – наконец сказала она, сбрасывая пальто, — Сейчас разогрею ужин.
Эбби молча ушла, сонно потирая лицо, а Элизабет постояла в прихожей, прислушиваясь к тишине дома, и вдруг к горлу подкатило что-то горячее. Она смахнула с глаз. Резко, зло, будто стирая саму слабость, и прошла на кухню. Ужин разогрелся быстро. Поставила тарелку перед сестрой, но сама на месте не усидела. Пошла проверять дом. На всякий случай. Бродила из комнаты в комнату, проверяя закрыты ли окна. А сама всё думала, какая же дура. Всё вышло не так. Совсем не так.
Как глупо всё получилось. Она ведь уже почти решилась. Почти. Позавчера вечером, когда перебирала гардероб, даже достала то платье. Тёмно-красное, с открытыми плечами, которое купила когда-то на свадьбу подруги и так после ни разу и не надела. Оно висело в шкафу как обещание самой себе: когда-нибудь будет повод. И вот повод почти появился. Элизабет хотела пригласить Фентона в ресторан. Не как в прошлый раз. По-настоящему. Она даже придумала, куда они могли бы пойти. Итальянский ресторан в центре. Да, дорого, зато как роскошно. Даже представила, как он смотрел бы на неё в этом шикарном платье через стол, как улыбался, как рассказывал свои нелепые и наверняка выдуманные истории…
Вчера, когда Теодор остался ночевать у неё, девушка так и не решилась пригласить. Он казался не в духе. А теперь произошло ВОТ ЭТО. Он ушёл с Лорой. С этой пигалицей, которая хлопает ресницами и глупо хихикает, как любая глупышка в дешёвых комедиях.
Элизабет стиснула зубы, ещё раз проверяя входную дверь. Она ведь знала его меньше недели. Меньше недели! А уже строила планы, как дура из тех самых сериалов, над которыми сама же смеялась. Он выбрал блондинку. Конечно. Так всегда бывает. В жизни, в кино, везде. Мужчины выбирают тех, кто проще, кто не задаёт вопросов, кто улыбается и не спорит.
Девушка прошла в спальню, чтобы наконец сбросить с себя дурацкий костюм и надеть глупую пижаму с идиотскими овцами. Но зачем-то остановилась у шкафа. Сама не поняла, как потянулась к створке. Вероятно, чтобы увидеть проклятое платье и сделать себе ещё больнее. Элизабет шагнула ближе, протянула руку и замерла.
На вешалке было пусто.
Она отдёрнула створку шире, отодвинула соседние костюмы. Может, зацепилось, соскользнуло, упало на дно шкафа? Нет. Ни на дне, ни на полках, ни зажатое среди других вещей. Перебрала каждую вешалку, раздвинула каждое пальто, каждую рубашку, заглянула в дальний угол. Платья не было. Элизабет отступила на шаг, глядя на шкаф так, будто он вероломно съел её тряпку. А других вариантов и не было.
— Что за…
Элизабет растерянно огляделась. Может, она отложила платье, думая, что скоро наденет? Да бред. Она бы так не сделала. Подошла к комоду, выдвинула ящики. Перебрала стопки, хотя точно знала, что там его быть не могло. Вернулась к шкафу, снова пересчитала вешалки. Потом села на край кровати, чувствуя, как холодок, пробежавший по спине, превращается в более тяжёлое, давящее чувство.
В горле стоял ком, к глазам подступали слёзы. От злости, от страха, от всего сразу. Она не плакала. Только сидела, глядя в стену, а в голове уже складывался план. Завтра она позвонит в полицию. Или нет. Что она скажет. Кто-то залез к ней в дом и украл платье? Её развернут и скажут, что сама куда-то дела и забыла. Может, Теодору? Он…
Она оборвала себя. Теодор сейчас с Лорой. Наверное, уже сделал свой выбор. Ему теперь нет дела до чужих платьев и чужих страхов. Нет дела до неё. Элизабет утёрла глаза рукавом и встала. Надо проверить, всё ли на месте в остальном доме. Деньги, документы, украшения. И ждать утра.
Утро казалось таким далёким.
Глава 47
Ночь тянулась так бесконечно и вязко, будто и не собиралась заканчиваться. Длиннее всех предыдущих вместе взятых. В ней Адриан так и остался у Рафаэля. Горькая настойка, которой его снова напоили «для сна», обожгла горло и почти сразу потянула вниз, в мягкую, тёмную яму. Люсьен был рядом, когда парень засыпал. Сидел на краю дивана со странной виной во взгляде, которую Адриан заметить не успел.
Потом неизвестно через сколько проснулся. Рядом никого не было. Шатёр тонул в полумраке, только гирлянда тускло горела под потолком. Голова была тяжёлой, во рту остался привкус горечи. Адриан лежал, глядя в потолок, и пытался вспомнить, где он и понять почему всё вокруг качается, хотя он не двигается.
«Как будто выпил бутылку виски, – подумал он вяло, — Как в старших классах. Только тогда было веселее».
Он повернулся на бок, и мир накренился. Пришлось зажмуриться и подождать, пока диван перестанет плыть. Потом снова провалился. Не в сон, а в какое-то мутное забытьё, где не было ни понимания, ни мыслей, только тяжесть в теле и далёкий гул.
Во второй раз его выдернуло резко. Будто кто-то дёрнул за леску пойманную на крючок рыбу. Адриан открыл глаза и сразу почувствовал, что не один. Рядом у дивана кто-то сидел. Тёмный, неподвижный, силуэт. Пугающее дежавю посетило мгновенно. Парень взмахнул рукой перед собой, надеясь, что это игра света и там на самом деле никого нет. Но ладонь впечаталась во что-то холодное и гладкое.
Маска.
Сердце остановилось. Потом ударило раз, другой, и Адриан рванулся вверх, но тело сопротивлялось. Голова закружилась так, что шатёр завертелся воронкой, стены наклонились, пол ушёл куда-то вбок. Чужие руки крепко схватили его за плечи и вернули обратно на диван. Адриан попытался оттолкнуть, но по силам он был равен с беспомощным жалким котёнком. Белая маска зависла над самым лицом, и он наконец разглядел: не Арлекин. Однако легче не стало. Он помнил её. Пьеро. Тот, кто держал, позволяя Шуту издеваться дальше.
Адриан всхлипнул. Стыдно, но всхлипнул, не сдержался, и Пьеро приложил палец к нарисованным губам, требуя тишины. Парень нахмурился, пытаясь сосредоточиться, но сознание плавало где-то по шатру, не желая возвращаться в голову.
— Зачем ты пришёл? – спросил он, и слова выходили гораздо медленнее, чем звучало в мыслях, — Опять хотите увести куда-то? Я не пойду. Слышишь? Не пойду…
Пьеро покачал головой и уселся на край дивана. Так близко, что померещился тошнотворный запах леденцов. Он приобнял Адриана за плечи, а тот застыл, как изваяние. Не понимал, что происходит. Может, это очередной кошмар в бреду? Может, он всё ещё спит?
— Ты… не будешь говорить? – шёпотом спросил он, опасаясь подавать голос в принципе.
Пьеро покачал головой.
— Почему?
Молчание. Только рука на плече настойчиво гладила, точно пытаясь вдавить чувство безопасности. Это несомненно настораживало. Почему-то навязчивое чувство, что он знает человека под маской не отпускало.
— Мы знакомы? – снова спросил Адриан, — Поэтому ты молчишь? Чтобы я голос не узнал?
Пьеро не ответил. Продолжал гладить по плечу, и в этом было что-то до того неправильное, до того абсурдное, что Адриан невольно сжимался, ожидая внезапного удара или чего хуже.
— Зачем ты… с ним? – вырвалось у него, — С этим придурком. Какой смысл? Я могу понять, что один свихнулся и творит… невесть что. Но когда в этой истории появляются другие… Как он тебя нашёл? Зачем ты согласился? Тебе тоже нравится издеваться надо мной или что?
Пьеро покачал головой. Вздохнул одними плечами, лишь отыграв жест. Потом поднял руку и указал пальцем на Адриана. Затем махнул в сторону, неопределённо, куда-то за пределы шатра. Рука замелькала, указывая непонятно куда, изображая непонятно что. Адриан не мог разобрать, от этого мельтешения только сильнее разболелась голова. Хуже, что чувствовал себя совсем беспомощно. Он не понимал. Совсем не понимал, что ему пытаются сказать, и от этого абсурд происходящего становился только гуще.
— Я не понимаю, – сказал он, искренне начиная паниковать, боясь, что упустит шанс узнать хоть что-то, — Ты… ты можешь хоть как-то…
Пьеро замер с показательной плавностью. На миг показалось, что он ничего и не объяснял, просто притворялся, от того жесты и казались хаотичными. От догадки покоробило. Опять его пытаются обмануть. Адриан отвернулся, не выдержав пристальный взгляд, который сверлил сквозь прорези маски, но тот вдруг притянул его к себе. Крепко, так, что Адриан уткнулся лицом в его пышное, пропахшее карамелью жабо. И снова эта пугающая тишина.
Парень застыл. Медленно, очень медленно выдохнул. И закрыл глаза, пытаясь уговорить самого себя закричать.
«Просто кричи, – умолял голос внутри, — Пусть хоть кто-то придёт на помощь и выдернет из маньячих лап… идиот, зачем ты терпишь?»
Но тело не слушалось. Оно было тяжёлым, чужим, и голова кружилась так, что начало тошнить. Пьеро сочувствующе гладил парня по голове, дожидаясь, когда тот снова провалится в забытье.
Джулия выскользнула из трейлера тихо, стараясь не хлопнуть дверью, чтобы не тревожить остальных. Все были на нервах, это ощущалось даже через стены, за которыми ребята предпочли спрятаться. А вот девушка не могла усидеть на месте. Так ведь происходит всегда, правда? В голове не укладывалось всё, что произошло и произойдёт. Перспектива, хоть и пока маловероятная, оказаться в другом цирке совсем не радовала. Подобное в планы не входило точно, но если Рафаэль и впрямь пойдёт на то, чтобы «забрать» часть труппы к себе… что ей останется делать? Не то чтобы она тут успела к кому-то прикипеть, относительно, но всё же… ощущалось неприятно.
«Адриан уйдёт, это очевидно, – думала Джулия, неторопливо блуждая между шатров, — За ним и Диана. Люсьен, видимо, тоже. Эдгар… не знаю, может и он… это ведь он завёл разговор об уходе из труппы. Значит, тоже об этом думал? А я одна тут что ли останусь? Ну… и Малкольм. Но с ним я общалась меньше всего, да и как-то…»
Девушка сама не могла описать, что с ним было не так, но в последнее время складывалось впечатление, что Малкольм за всеми следит. От этого потерялось и малейшее доверие. Да и история с этими псами никак не давала Джулии покоя.
Ноги тем временем вынесли её на полянку между рабочими шатрами. К костру, у которого сидел Абель. В свете пламени его хмурое лицо выглядело совсем мрачно, и Джулия, было, даже решила ретироваться, но мужчина её заметил. С привычной теплотой улыбнулся и махнул рукой, приглашая составить компанию.
— Джулия, опять ты по лагерю бродишь, – усмехнулся силач, всковырнув угли палкой.
— Кто-то опять бродит, а кто-то всё перед кострами рассиживается…
Джулия подошла, постояла немного, не решаясь. Потом села рядом на бревно. Абель чуть подвинулся, давая место.
— Как дела?
Он пожал плечами. Палка скребла по углям, что приятно трещали, ломаясь под давлением. И неприятно скрипели. Бывало и такое.
— Да как. Шатёр всё чинят, а будто на месте стоим.
— А что Вейл? – Джулия оглянулась в сторону, точно опасаясь, что их услышат, — Где он вообще? Что-то я его не видела…
— Да он и не высовывался сегодня, – Абель наконец поднял на неё глаза, — Хотя вот Нолан сказал, что ещё днём он уехал куда-то на служебной тачке. Куда и зачем – бог его знает.
Джулия выдохнула, изображая большее беспокойство, чем было на самом деле.
— В последнее время всё тревожнее и тревожнее… – начала она издалека, поглядывая за реакцией собеседника.
Абель ничего не ответил. Только снова ткнул палкой в огонь. И Джулия, помолчав, как бы невзначай спросила:
— А Гидеон? Как он?
Палка замерла в воздухе.
— Не хочет выходить, – сказал Абель без особого выражения, — Всё боится, что Рафаэль за ним придёт.
— Да что у них там случилось-то? – девушка не удержалась, фыркнула, — Рафаэль, конечно, странный, но не настолько, чтобы в истерику впадать от одного его упоминания.
Абель помолчал. Потом обессиленно покачал головой, выражая искреннее смятение.
— И сам не знаю. Гидеон никогда не рассказывал подробно. Говорил только, что там был ад. До кучи Себастьян со своими рассказами о племяннике… но мне кажется, они преувеличивают, знаешь? Как будто в их словах больше обиды и… может, Рафаэль и правда ушлый человек, но не такое чудовище.
— Думаешь?
— А чего я могу думать? Я сам-то его особо и не знаю.
Джулия разочарованно выдохнула. Хотела спросить ещё. Про то, о чём конкретно рассказывал Вейл, но её пыл поумерил раздавшийся неподалёку лай. Резкий, короткий, с повизгиванием. Псы. Она вздрогнула, обернувшись на звук, и тут же переключилась:
— Кстати, а правда, что Данте не переносит цитрусовый запах? Малкольм рассказывал всякое… Мол, пёс может из себя выйти от этого. Совсем с ума сходит, не слушается…
Абель фыркнул. Воткнул палку в землю и посмотрел на Джулию с каплей удивления и снисхождения.
— Ерунда какая. Никогда не видел, чтобы Данте выходил из себя. Ни от цитруса, ни от чего другого. Они собаки воспитанные. Команды слушают. Скажешь «фу» – прекратят. По крайней мере псы слушают тех, кто с ними возится чаще. Малькольма там, Нолана, меня тоже. Но это потому, что я их чаще всего кормлю.
Джулия нахмурилась. В памяти всплыл рассказ Адриана.
— А как же тот случай? – осторожно спросила она, уже опасаясь, что и то окажется выдумкой, — С ненормальным, который пробрался в лагерь. Адриан говорил, Данте его загрыз. Тогда он команд не слушал.
Абель замер. Улыбка в миг слетела с лица. Он нахмурился, точно возвращаясь в тот день. В свете огня было видно, как дёрнулась жилка на виске.
— Понятия не имею, что там произошло, – честно признался силач, — Меня там не было. И вообще никого не было. Только ассистентка, на которую напали. И Малькольм первым на место прибежал. Поэтому всё что мы знаем – со слов его и той ассистентки. Но она тогда мало что рассказала, потому что была в шоке.
Он снова взялся за палку. Огонь затрещал, выбросил сноп искр. Джулия прищурилась. Опять Малкольм. Это уже меньше походило на совпадение.
— Странно всё это, – только и сказала она, начиная заламывать пальцы.
— Странно, – согласился Абель, — Только странного в этом цирке всегда хватало. Привыкай.
Джулия не ответила, смотря на пламя и думая о том, что, возможно, опасалась совсем не тех и искала подвоха не там, где стоило.
Адриан проснулся снова. Рывком выныривая из глубокого беспамятства. В горле противно першило, в висках стучал ужас от произошедшего, а тело ощущалось одновременно каменным и ватным. Он моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд, и увидел, что рядом кто-то сидит. На этот раз не пришлось гадать, кто прятался за тёмным силуэтом. Рафаэль.
Мужчина сидел на краю дивана, наклонившись над парнем, и держал прохладную ладонь на непростительно горячем лбу парня. Возможно, от этого касания Адриан и очнулся. Он дёрнулся было от неожиданности, но попытка вышла вялой.
— Тише, – снисходительно обронил Монтенар, — Похоже, сильный жар… совсем разболелись, смотрю. Но, смею предположить, больше на нервной почве, верно?
Адриан приподнялся на локте, и мир снова качнулся. Он огляделся по сторонам, пейзаж всё тот же, декорации те же. Только актёры потерялись. Ни Пьеро, ни Шута. Лишь Рафаэль, сидящий рядом с выражением вежливой озабоченности на лице. Его присутствие приносило облегчение и странное, но всё же ощущение безопасности.
Может, то правда был сон? Бред? Может, никакого Пьеро тут не было, и всё это ему привиделось в горячке?
Паника накатила внезапно, обрушившись цунами на и без того хилый берег. Он не знал, что хуже: если Пьеро был здесь на самом деле, или если собственный мозг начал играть с ним такие штуки. Адриан сжал дрожащие пальцы, пытаясь скрыть своё состояние, но Рафаэль заметил. Он осторожно приобнял его за плечи, стараясь не давить на больное. Мягко спросил:
— Что случилось? Вы дрожите.
Адриан нарочно замер, пытаясь силой удержать эту чёртову дрожь, но не выдержал. Сил хватило только чтобы глубоко вдохнуть. Кажется, он держал в себе слишком много. И настолько простой вопрос был способен пробить его, как оказалось, не такую уж неприступную крепость.
— Меня преследует маньяк, – выпалил Адриан, хватая мужчину за руку, — Точнее… маньяки. Их несколько. Он и ещё человека два-три. Они не оставляют меня в покое. Они убили как минимум двоих! Одного прямо у меня на глазах, голову другого принесли как трофей! А ещё они появляются откуда ни возьмись! Я не знаю, куда обращаться. Полиция поймала кого-то другого и закрыла дело. Как мне теперь доказать, что настоящий маньяк на свободе? Что он всё ещё здесь? Он приходил ко мне в больницу, он приходил за мной в лагерь. И сегодня они были тут. От них невозможно сбежать, я не знаю, что делать…
Он выдохся и замолчал, прижимая ладонь к губам, словно так пытаясь сдержать словесный поток. Рафаэль всё это время слушал молча, поглаживая плечо Адриана. Лицо его оставалось невозмутимым. Не то чтобы был удивлён, его ведь уже известили. Но такой масштабности мужчина определённо не ждал. И эти новости ему мало нравились. Кто же знал, что Адриан настолько желанный мальчик, что у него есть даже не один, а целая группировка сталкеров. Но они столько сделали, чтобы оказаться в этой точке. И что, теперь отступать?
— Ничего страшного, – наконец ответил он, наметив в тоне ласковые ноты, — Я разберусь.
Адриан недоверчиво посмотрел на него и вдруг рассмеялся. Вышло коротко, хрипло и совсем безрадостно.
— Разберётесь? – переспросил он, качая головой, — Как? Они же ненормальные! Вы не понимаете. Они… они как будто вылезли из дурацких фильмов ужасов. Появляются, исчезают, убивают людей, оставляют головы на кроватях, а главные герои вынуждены разбираться с ними сами, потому что полиция не поверит…
— Ничего, что-нибудь придумаю.
— Это смешно, – Адриан снова хохотнул, но в глазах стояло что-то близкое к слезам, — Просто смешно. Вам проще отказаться от меня, чтобы не навлекать бед на своих людей. Раньше бы я мог умолчать, лишь бы сбежать от Вейла. Но я не хочу подвергать других опасности… – выпалил он и явно пожалел. Но внутри внезапно взыграла совесть, — Простите, если разочаровал своими… странными проблемами.
Рафаэль ничего не ответил. Вероятно, он был огорчён ситуацией. Однако другое чувство пересилило. Видя такого Адриана – беспомощного, напуганного, смотрящего на Монтенара с хрупкой надеждой, будто только у него мог найти спасение… нуждающегося в ЕГО защите, точно невинное дитя… Разве Рафаэль мог ему отказать? Вернее, сам от него отказаться, как от какого-то бездомного щенка? Бросить на произвол судьбы, на растерзание нездоровым людям, от которых тот самостоятельно в текущем положении защититься не сможет? Нет. Так не пойдёт.
— Всё что вам нужно, это успокоиться и отдыхать как можно больше, – сказал Монтенар, меняя тему самым наглым образом, — Остальное не ваши заботы. Вы не несёте ответственности за поступки других, запомните это и никогда не забывайте.
Адриан хотел возразить. Как он может взять и просто отдыхать, когда вокруг творится такое? Однако самочувствие стремилось с этим поспорить. Настолько истощённым и физически, и эмоционально он себя никогда не чувствовал. Парень закрыл глаза, невольно привалившись к Рафаэлю.
— Вы не уйдёте? – спросил он уже не пытаясь прятать своё жалкое состояние, — Я боюсь оставаться один.
— Не уйду, – пообещал тот, позволив уронить голову себе на плечо.
Утро пришло с запахом чужих цветочных духов и привкусом винограда на губах. Теодор проснулся от неприятного давящего чувства. Открыл глаза и первым делом уставился в незнакомый потолок. Секунду лежал неподвижно, собирая по кусочкам вчерашний вечер. Опустил взгляд. Лора спала на его груди, плотно впечатавшись щекой. Дыхание щекотало кожу. Ещё хуже – на ней остался отпечаток размазанного макияжа.
Теодор поморщился. Не от Лоры, наверное. Скорее от ситуации в целом. От ощущения отсутствия одежды, от липкой духоты под лёгким покрывалом, от того, что он вообще здесь оказался. При иных обстоятельствах точно бы тут не был. При иных обстоятельствах… но сейчас для полиции нужна ширма. А подходящих кандидатур, увы, нет. Только Лорелея достаточно легкомысленна, чтобы идти на поводу его сомнительных требований. Теодору лишь стоило сделать вид, что ему интересно слушать её нудную болтовню, как она уже расплылась в каких-то своих надеждах на их совместное будущее, как бы абсурдно это ни звучало. А позволив затащить себя в постель, подпитал эти несбыточные мечты, чтобы она точно не отказала в помощи. Жалко будет потерять такого видного жениха по какой-то глупости, верно?
Теперь он знает её адрес, и если полицейские наведаются снова, отправит их к Лоре, которая подтвердит всё так, как ранее уже обсуждалось. Ну разве не гениально?
И Фентон с чувством выполненного долга с неизменной небрежностью перекинул девушку на подушку, едва придерживая. Она что-то пробормотала во сне, но, кажется, не проснулась. Теодор сел, выпутавшись из покрывала. Дал себе время прийти в себя и поднялся. Принялся собирать вещи. Поднял рубашку с пола, брюки с кресла, один носок у двери, второй, похоже постигла судьба потеряться навсегда. Мужчина двигался по комнате, сверкая голой задницей, сосем не замечая, что Лора всё это время наблюдала за ним. Лежала на боку, подперев голову рукой, и с ленивой улыбкой следила, как он наклоняется за брюками, как ползает в поисках несчастного второго носка.
— Доброе утро, – наконец подала голос девушка, выждав момент.
Теодор вздрогнул и обернулся, прикрывшись рубашкой. Вышло совсем комично.
— Давно не спишь?
— Достаточно, – Лора потянулась, не заботясь о том, что покрывало сползло, — Ты забавно собираешься. Как будто что-то украл, – и, подумав, уточнила, — Надеюсь, ты не из того ряда воров, что втираются девушкам в доверия, а потом обносят квартиры? Учти, у меня под кроватью бита…
— Ну, угрожать не надо, – пробубнил он, натягивая штаны, — Я только что был под кроватью, никаких бит там не увидел. Её, видимо, украли до меня.
Девушка в ответ только хихикнула, но глаз отвести от него так и не смогла.
— А что до вора… с какой стороны посмотреть. Я, знаешь ли, тот ещё похититель сердец.
— Да-да, уже поняла, – Лора заворочалась и с трудом села, придерживая простыню у груди, — Но знаешь, нервозность тебе к лицу. Сразу становишься похожим на одуванчик.
— Тц, одуванчик? – переспросил Теодор, не найдя, что ответить, — Странные ты комплименты подбираешь. Да и какая нервозность? Я совершенно спокоен.
Он натянул рубашку, начал застёгивать пуговицы и поймал себя на том, что делает это слишком торопливо, будто действительно хотел сбежать. Может, и хотел.
— Ты куда-то торопишься? – спросила Лора, и в голосе впервые проскользнуло что-то кроме игривости.
— На выставку. Надо появиться, пока мои экспонаты не выкинули на помойку.
— А, ну да. Твоя выставка, костюмы… – девушка снова откинулась на подушки, но раздражающе глаз с Фентона не спускала, — А потом?
— Потом посмотрим.
Теодор шустро собрался, стараясь вести себя спокойнее, хотя и не особо получалось. От чего он только больше начинал психовать.
— Надеюсь, не к своей Элизабет побежишь? – вдруг прилетела в спину добивающая, — Или мне стоит теперь ездить с тобой и следить.
— Очень смешно. Ты хочешь быть моей женщиной или мамой? Это разные вещи, –отшутился он, застёгивая ремень, — С матерями у меня отношения не складываются.
— Ладно-ладно, не шуми, – сдалась Лора, слегка прикусив губу, — Езжай на свою выставку. Но приходи вечером. Или завтра. Я не занята.
Теодор кивнул, хотя не был уверен, что придёт. Схватил пиджак, попрощался и вышел, прикрыв за собой дверь.
Элизабет тем временем уже обивала пороги полицейского участка, хоть и совсем не была уверена, что идея хорошая. Ради этого даже отправила Эбби погостить у подруги. Пусть выходные проведёт в спокойной обстановке. Сейчас уже страшно приводить её домой. Вдруг кто-то снова попытается проникнуть?
Она нерешительно подступила к стойке регистрации дежурного, за ней сидел сержант О’Нил, как было написано на бейдже. Понурый парень лет двадцати пяти, явно не выспавшийся, поднял на девушку взгляд, немо спрашивая с чем пришла.
— Я хочу заявить о краже, – выпалила Элизабет, вышло громче, чем она рассчитывала.
Слова эхом отскочили от стен пустого коридора, и девушка неловко оглянулась, в надежде, что никто этого не видел. Дежурный только тяжело моргнул и пошарил по столу в поисках стопки с бланками.
— Что украли? – безучастно спросил он, уже начиная что-то записывать.
— Плать… – девушка тут же осеклась, когда сержант поднял на неё взгляд полный раздражения, — е… – и тут же зачастила, объясняя, — К-кто-то пробрался в мой дом и забрал платье. Оно висело в шкафу, а теперь его нет. И я точно уверена, что кто-то пробрался в мой дом через окно в спальне…
О’Нил уже не спешил записывать. Он медленно отложил ручку, сцепил руки в замок и упёрся в них подбородком, неотрывно глядя на неё.
— Мисс… простите, как вас?
— Уотсон. Элизабет Уотсон.
— Так вот, мисс Уотсон, – он слегка наклонился вперёд, — За последние две недели у нас тут было семнадцать заявлений о пропавших вещах. Из них шестнадцать – про одежду. Платья, блузки, костюмы, даже пижамы. И знаете, что выяснялось? В четырнадцати случаях люди сами переложили вещи и забыли. Одно платье случайно увёз в прачечную муж. И ещё одно хозяйка отдала подруге и забыла. Пижаму утащила и растрепала под кроватью собака.
— Но у меня всё иначе, – возразила Элизабет, — Окно в спальне было приоткрыто. Я его… точно закрывала. И на подоконнике земля от… ботинок.
Но звучало совсем неуверенно. Сержант сдержанно кивнул, будто слышал это уже сотню раз.
— Да-да, у тех ребят тоже кто-то был. Все до одного клялись-божились, что замечали, что на днях кто-то проникал в их дом. Земля на подоконнике, следы на ковре. И запах чужого одеколона в гостиной. Я всё это слышал, мисс. И я не говорю, что вы что-то придумываете. Но прошу убедиться, что вещь точно пропала. Из-за новости про грабителя у нас весь участок на ушах. И последнее, что нам нужно, это заниматься ложными вызовами. Вы же понимаете, как много времени они отнимают у нас? – видя, как девушка вжала голову в плечи, сержант вздохнул, и продолжил более спокойнее, пытаясь донести суть, — Это просто абсурд, понимаете? Из‑за этих слухов про «человека, который крадёт одежду», люди звонят по три раза на дню, потому что не могут найти свитер.
Он сделал паузу, словно давая ей шанс самой всё понять.
— Мы не отказываемся вам помочь. Но прямо сейчас у нас нет возможности отправлять патрульного осматривать дом из‑за пропавшего платья. Если появится что‑то серьёзное: взломанная дверь, разбитое стекло, угроза жизни – звоните сразу. А сейчас попробуйте ещё раз всё поискать. Может вы убирались и переложили его в другое место. Может кто-то из ваших родственниц его позаимствовал без спроса. Такое тоже бывает.
Элизабет поджала губы, ощущая поднимающуюся внутри обиду. И что хуже – беспомощность.
— Ладно, я поняла.
Она развернулась и поскорее вышла на улицу.
— Чудесно, – прошипела она, сбегая по ступеням, — Примут заявление, только когда меня убьют. Замечательно…
Прохладный утренний воздух не принёс облегчения. Город казался тихим, ещё сонным, но теперь думалось – в этой тишине мог подслушивать кто угодно, кроме полицейских, которые слышать перестали.
Глава 48
Столовая встретила утро вязкой тишиной, которая уже давно стала частым и, признаться, надоедливым гостем. Труппа собралась почти в полном составе. За исключением двоих, чьё отсутствие также начало входить привычный порядок вещей.
Джулия сидела над тарелкой с овсянкой и вяло ковыряла её ложкой. Каша уже остывала, но есть не хотелось. Она снова плохо спала. Слишком много переживаний и волнений свалилось на голову. Хотелось закрыть глаза и не открывать. Не смотреть по сторонам, чтобы ненароком не встретиться с чужим взглядом.
Диана сегодня помогала Розалин с завтраком. Они разливали кофе, расставляли тарелки, остальные же сидели за столом в угрюмом молчании. Тарелки опускались на стол одна за другой, и каждая стучала громче предыдущей. Гидеон не выдержал первым. Звякнул ложкой и дёрнул усами, неосознанно демонстрируя нервозность, спросил:
— А где Адриан? И Люсьен? Они не вернулись, так ведь?
Никто не ответил. Джулия ещё ниже склонилась над кашей, будто надеялась в ней спрятаться. Диана нарочно долго возилась у плиты, не оборачиваясь. Гидеон нервно стукнул ложкой по тарелке. Раз. Другой. Но не унимался.
— Что вообще происходит? – спросил он с искренним возмущением, — Ладно Люсьен всегда был пришибленным. Но Адриан? Какая муха его укусила?
Джулия поджала губы. Говорить правду было бы жестоко. Они, вероятно, не догадывались, что труппа на грани распада. Диана тоже не решилась подать голоса. Она старательно копошилась в кухонной зоне, гремела чашками. Эдгар сидел на другом конце стола, капитально отделившись от компании, и всё рисовал что-то в своём блокноте. Казалось, даже не слушал. Карандаш двигался быстро, резко, и от скрипучего шуршания графита по бумаге становилось ещё неуютнее.
Молчание оборвал Малкольм.
— Похоже, Адриан собрался покинуть наш чудесный коллектив, – с нарочитым равнодушием сообщил он, почему-то с укором глянув именно на Джулию.
Гидеон раскрыл рот, но в моменте потерял дар речи. Абель перестал жевать. Рози, которая как раз шла к столу с чашками, замерла на полпути. Все трое застыли почти одновременно, будто их кард поставили на паузу. Возможно, они не думали, что всё зашло настолько далеко. Вероятно, полагали, что это лишь очередные капризы Адриана, которые рассосутся сами собой. Как было и раньше.
Рози опомнилась первой. Громыхнула посудой о стол, расплескав чей-то кофе, и прошагала по столовой, яростно цокая каблуками.
— В смысле собрался уходить?! – истерично выпалила она, — Совсем сдурел?! К тому маньяку?!
Джулия с уколом стыда прикрыла лицо ладонями. Они ведь ещё не знали другого… Никто из них не знал, что, возможно, цирк покинет не один Адриан, а половина труппы.
— Но он ведь не маньяк, – всё же возразила она и невольно сжалась, поймав на себе яростный взор женщины.
— Ну да, конечно, – Рози упрямо скрестила руки на груди, всерьёз собираясь спорить, — Просто этот добрый малый забрал к себе нашего главного артиста. Просто поджог наше шапито, просто увёл и Люсьена. Просто всё это происходит, а мы сидим тут, свесив лапки и ничего не делаем.
— Рози, – предупреждающе начал Абель.
— Что? – она развернулась к нему, угрожающе выставив указательный палец, — Скажешь, что я не права? Скажешь, что нормально быть терпилами?
— Скажу, что это не наше дело, – ответил он с тихой досадой, — Адриан взрослый человек. Он решает сам.
— Взрослый человек, – Рози фыркнула, — Взрослый человек не сбегает от проблем. Взрослый человек не бросает труппу на произвол судьбы! Он в последнее время только и делает, что нас подводит! – она отвернулась от остальных, процедив, — Не удивлюсь, что и руку он повредил нарочно, потому что внимания перестало хватать его важной персоне.
Диана, до этого застывшая, как изваяние, резко чертыхнулась.
— Не смей его ни в чём обвинять! – она с прямым вызовом швырнула под ноги Розалин тарелку, которая с треском разбилась, — Он и так делал для этого грёбанного цирка слишком много, а в благодарность получал только презрение и вечное осуждение! За что?! За то что его талант эксплуатируют и даже спасибо не говорят?! Да кто захочет о такой труппе беспокоиться?! За что вас любить?!
— Талант? Я тебя умоляю, дорогая. Его единственный талант, это смазливая морда.
— Неправда, – теперь совсем тихо ответила девушка, подступив к Рози вплотную, — Под шатром не разглядишь лица. И ты это знаешь… – опустив взгляд на осколки, хрустящие под ногами, решилась добавить, — Не его вина, что ты больше без хруста не разгибаешься.
И пока та, оторопевшая, не успела ответить, Диана поспешила уйти. Остальные озадаченно переглянулись между собой, а Джулия мельком глянула на Эдгара, который на удивление тоже оторвался от своего занятия. Вот только его выражение разнилось с общей потерянностью, отражая на лице скорее прозрачное удовлетворение. Или ей так только показалось, потому что парень почти мгновенно поймал её взгляд и стёр эмоции с лица, будто и не было.
В соседнем лагере утро начиналось иначе. Спокойно со стороны, но с явной тревогой, витающей в воздухе. Карнавал не спал всю ночь, но к рассвету всё же выдохся, и теперь между шатрами бродили только рабочие, подбирая мусор и наводя порядок. Впереди предстояла ещё два вечера представлений. Ветер сырой и холодный гнал по земле обрывки афиш и конфетти.
Пара рабочих, кого было принято считать тут «поверенными» директора, стояли у края лагеря, там, где заканчивались шатры и начиналось открытое поле, за которым темнела дорога. Они курили, хрипло переговариваясь о чём-то своём, когда к ним бесшумно подошёл третий.
Рафаэль пристроился со стороны, так, чтобы ветер не донёс до него сигаретного дыма. Мужчины сразу оглянулись, обращая на него внимание.
— Охрану придётся усилить, – сообщил Монтенар поправляя плащ, чтобы его не сбило порывом, — На территории лагеря возможны незваные гости.
Холт, старший, широкоплечий, с обветренным лицом, нахмурился.
— В каком смысле? – он уронил докуренную сигарету на землю и придавил ботинком, растирая по земле, — Кто-то собирается к нам лезть? Копы?
Рафаэль не ответил сразу. Ветер ударил сильнее, и он поморщился, отворачивая лицо, придерживая волосы ладонью. Плащ хлопнул за спиной.
— Нет, не полиция. Пока излишне беспокоиться не стоит, просто следите за порядком. Если увидите на территории подозрительных людей, не церемоньтесь. Задерживайте. Особенно если это будут клоуны в костюмах.
Второй мужчина с проседью в бороде удивлённо моргнул. Холт медленно перевёл взгляд на напарника, потом обратно на хозяина.
— Клоуны в костюмах? – переспросил он осторожно, — Вчера таких было предостаточно. Не будем же мы каждого второго посетителя задерживать.
— Это касается только времени, когда карнавал закрыт, – оговорился Рафаэль, — В рабочее время просто будьте внимательнее. Если кто-то вызывает подозрения – наблюдайте и только потом задерживайте. Ориентируйтесь в первую очередь на тех, кто носит маски или слишком плотный грим. И, разумеется, следите, чтобы никто посторонний не проникал в служебную и жилую зоны.
Рабочие переглянулись. В их взглядах считалось всё: недоумение, настороженность и лёгкое подозрение, что хозяин либо шутит, либо недоговаривает. Но спорить не стали.
— Ладно, – сказал Холт, — Передадим остальным.
— Идите.
Мужчины обошли директора, и, не оглядываясь, двинулись обратно в лагерь. Рафаэль проводил их хмурым взглядом, и когда фигуры растворились между шатрами, снова поморщился. Ветер ударил особенно сильно, швырнул в лицо пригоршню пыли и растрепал волосы. Мужчина поднял руку, приглаживая их, но это не особо помогло.
Однако он стоял так ещё минуту, глядя в сторону дороги на соседний лагерь. Думал о том, что услышал от Адриана ночью. О маньяках в костюмах, которые оставляют головы на кроватях и убивают полицейских. О мальчике, который дрожал в его руках и говорил, что от них невозможно сбежать.
Рафаэль не верил в мистику. Но понимал, что это неизменно неприятная проблема. Теперь и его проблема тоже. Потому что Адриана в любом случае не собирался ни оставлять у дядюшки, ни отдавать маньякам.
Адриан проснулся ближе к полудню, с трудом выныривая из беспамятства, которое отпускать никак не хотело. Сначала пришёл фоновый шум: приглушённый шелест тента и завывание ветра. Потом свет, приникающий даже сквозь сомкнутые веки. И только после тело отмерло, позволив шевельнуться. Вместе с тем на голову опрокинулась тяжесть, в горле невыносимая сухость, а в желудке неприятно заворочалась тошнота.
Он лежал, не двигаясь, и ждал, когда мир перестанет качаться. Рядом кто-то был. Парень почувствовал это раньше, чем увидел, по едва уловимому движению рядом. Только тогда открыл глаза. Люсьен сидел на полу у дивана, спиной к нему, и вертел в руках, кажется, край собственного рукава. Заслышав шорох, обернулся и сразу поднялся, наклонившись к другу.
— Наконец-то проснулся, – цокнул он, касаясь лба Адриана тыльной стороной ладони, — Горячий. Как ты?
Тот поморщился, попытался сесть, но не вышло, и Люсьен придержал его, помогая подняться. Парень вяло мотнул головой.
— Воды дай, – хрипло потребовал он, но тихо добавил, — пожалуйста.
Люсьен вздохнул, отошёл к столу, вернулся со стаканом. Адриан торопливо выхватил его, поднёс к губам и сделал несколько жадных глотков. Слишком быстро. Вода попала не в то горло, он захлебнулся и закашлялся.
— Эй, тише, – парень тут же отнял стакан, постучал другу по спине, — Куда так торопишься? Никто не отбирает.
Адриан что-то проворчал, неразборчиво, вытирая губы рукавом. Потом откинулся на спинку дивана, устало выдохнул и прикрыл глаза. Голова кружилась, и от этого тошнота подступила снова.
— Я как песочный человек, – пробормотал он, — Будто даже кровь засохла, фу, боже…
Люсьен сел рядом, плечом к плечу, как всегда. Не сказал ничего, только сочувствующе вздохнул, не зная, чем облегчить состояние друга.
— Мне нужен душ, – сказал Адриан через минуту молчания, — Я за эту ночь будто в болоте искупался. Тут есть душ? Или уроды не моются?
Люсьен усмехнулся.
— Моются, конечно. Не волнуйся. Если хочешь, я попрошу согреть воду.
Адриан только кивнул, не открывая глаз. И Люсьен покорно поднялся, собираясь выполнять поручение. Уже сделал шаг к выходу, когда Адриан вдруг окликнул его:
— Люсьен.
Тот обернулся.
— Я решил… – не особо уверенно начал парень, — Наверное, я уйду. Хочу уйти. И всё же… надеюсь, что Рафаэль договорится с Вейлом и заберёт остальных. Ну, кого сможет.
Люсьен смотрел на него секунду. Хотел ободряюще улыбнуться, но не стал обманывать.
— Об этом не переживай, я говорил с Рафаэлем утром… – начал он, подбирая слова, — Он просил передать, что из-за… обременения, с которым ты перейдёшь, он согласен на выкуп только меня и Дианы. Остальные… увы.
Адриан с болью нахмурился, жалея, что вообще открывал рот. Ну кто просил? С небольшой задержкой кивнул, перебарывая сомнения. Ладно, хотя бы так. Пусть так.
— Какое ещё обременение? – уточнил Люсьен, хотя не ждал, что ему ответят, — Я чего-то не знаю?
— Не бери в голову, – отмахнулся Адриан, — Давай поговорим об этом потом?
Он не открыл глаз, прислушался к удаляющимся шагам друга. Внутри по-прежнему было горько и сухо, но где-то глубоко, под всем этим гадким ощущением, впервые за долгое время шевельнулось нечто похожее на облегчение.
После полудня Фентон внезапно обнаружил, что ему абсолютно нечем себя занять. Музей сегодня был закрыт. Выходной. Он совсем потерялся в днях и было, конечно, неловко ткнуться в запертые двери. Да и выставка, по сути, подходила к концу. Возвращаться туда на новой неделе не имело смысла: людей было гораздо меньше, чем в первые дни, с кем ему надо было встретиться, он уже встретился, кто-то, кто выставлялся, уехали ещё вчера. Разве что по окончанию забрать костюмы.
После долгого приёма ванны, а по возращению Теодор сразу отправился туда, он слонялся по номеру, смотрел в окно на улицу, где, как на зло, даже ничего не происходило. И чем дольше смотрел, тем отчётливее понимал, что мысли его сворачивают не туда. Или туда.
Может, стоило проверить Элизабет?
Он не мог сказать, что именно его тянуло к ней. Или не к ней, а к тому, что с ней происходило. Он ведь так и не узнал, пропало ли у неё что-то из вещей. Вдруг повезло, и маньяк выбрал её, как одну из своих потенциальных жертв? Такой шанс упускать было нельзя. Да и компания Элизабет ощущалась поприятнее. При общении с Лорой, что-то неизменно царапало изнутри.
Потому Фентон накинул плащ и вышел. Адреса он не запоминал, но маршрут приблизительно в голове отложился. Дверь ему открыли почти сразу, будто Элизабет всё это время караулила у входа. Девушка выглядела встревоженной, но когда увидела на пороге Теодора, лицо помрачнело ещё сильнее. Она хотела закрыть дверь обратно. Просто взять и захлопнуть перед его носом, не говоря ни слова. Но Фентон успел просунуть ногу в проём.
— Чего это ты? – с искреннем удивлением спросил он, заглядывая в щель.
Элизабет фыркнула. Помедлила секунду, решая, стоит ли скандалить на пороге, потом всё же отступила.
— Чего явился? – проворчала она, отходя в сторону, — Скучно стало со своей красавицей? Решил и другим подружкам время уделить?
Теодор изогнул бровь. Сбросил плащ на вешалку с удивительной бережностью, и обернулся, закрывая дверь.
— Красавицей? – переспросил он, — А, с Лорой, что ли? Ну, она симпатичная. Но не красавица. Не в общем понимании красавиц в нынешнем обществе.
Элизабет скрестила руки на груди, глядя так, будто силилась не хлопнуть этого идиота по башке прямо сейчас.
— И куда вы вчера с этой «некрасавицей» ходили? – спросила она ровным голосом, под которым дрожала всеми силами подавляемая обида.
Тот пожал плечами и начал перечислять, подступая к девушке.
— Сначала гуляли по парку, она болтала о какой-то ерунде, жизнях знаменитостей и тому подобное. Потом сидели в ресторане, и меня донимали расспросами про состояние, заработок, семью. Потом пили вино, знала бы ты, как она его хлещет. Никогда в жизни не видел, чтобы полный бокал пустел за один глоток. Потом мы поехали…
Дальше увлекательный рассказ оборвался, ведь Элизабет шагнула вперёд и хлопнула его ладонями по груди. Так резко, что он покачнулся и заткнулся сразу.
— Не надо! – зло бросила она, срывая голос на полуслове, — Не надо мне этого! Не хочу слушать, как вы там весело проводили время, пока я тут с ума сходила от мысли, что кто-то пролезет ко мне ночью в дом и придушит и меня, и сестру!
Теодор поражённо застыл, позволив хлопнуть себя ещё пару раз, прежде чем поймал руки Элизабет. Опустил взгляд на плотно сжатые кулаки, потом на красное лицо напротив.
— А я тут причём? – спросил он с лёгким намёком на возмущение, — Я что ли к тебе в дом залезал.
Элизабет судорожно выдохнула и отняла руки. Отступила на шаг, виновато потупив взгляд.
— Извини. Я не хотела кричать. Просто… на нервах.
Тот склонил голову, пытаясь заглянуть в её ещё сильнее покрасневшее лицо.
— Почему?
— Потому что я была сегодня в полиции! – выпалила она, взмахнув руками, — И меня отправили, сказали, что, видите ли, вам всё показалось, сами своё платье спрятали и забыли где…
— У тебя пропало платье?
— Д-да, ну… вечернее одно. Только на днях висело в шкафу. А теперь пропало. Я его точно не трогала!
— М-м, думаешь, кто-то всё же был дома и из всего, что есть, забрал только платье? – со скепсисом спросил Фентон, почёсывая подбородок, — Больше никаких вещей не пропало? Украшения, там, нижнее бельё?
Элизабет растерянно покачала головой. Затем оглянулась вглубь коридора.
— Да как-то я не обратила внимание… так разве сразу заметишь, когда вещей много, – и, замявшись, предложила, — Пойдём проверим?
— Ну раз пришёл, пойдём.
Они двинулись по коридору, оставляя витающую от произошедшего неловкость у дверей.
— А где твоё сопливое чудовище?
— Эбби? У подруги на выходные останется ночевать.
— Заме… в смысле жаль, конечно. Мы с ней не успели поладить.
Элизабет слабо улыбнулась, но ничего не сказала, отворяя дверь спальни.
Вейл вернулся в лагерь только в пятом часу дня. Солнце уже качалось на западе, окрашивая небо и землю в оранжевые тона. В воздухе стояла та особенная предвечерняя тишина, когда все дела переделаны, а новые ещё не начаты. Отбой. Труппа разбрелась по своим трейлерам, и никого на пути не встретилось. Ни у шапито, ни у столовой, ни у костровой. Он ни к кому не зашёл. Не проверил Марту, не поинтересовался, как идут дела по восстановлению шатра. И так видел. Хоть его и старательно восстанавливали, внутри цирка всё продолжало трещать по швам.
До своего шатра Себастьян добрался быстро, ни разу не оглянувшись по сторонам. Вошёл, прикрыл за собой полы и упал на диван, прикрывая лицо руками. Он даже вспомнить не мог, где был последние часы и что делал. Память услужливо подсовывала обрывки: дорога, чей-то разговор, стакан в руке. И всё как в тумане, будто не с ним, будто он наблюдал за кем-то со стороны. Единственное, что не давало о себе забыть – скребущее под рёбрами осознание, что он зашёл в тупик. Что дал слабину и выпустил из своей хватки этого золотого мальчика. Стал слишком самоуверенным. Решил, что Адриан уже достаточно сломлен и никуда не денется.
Может, оно бы так и было. Если бы не появился чёртов Монтенар. Себастьян отнял руки от лица и уставился в потолок. Монтенар умел отнимать. Умел доводить до истерики, умел выворачивать нутро наружу, лишь бы насладиться чужой болью. Дрянной мальчишка.
Если бы Вейл только знал, что этот ублюдок появится здесь, он бы умчался прочь. Не то что из города, из целого штата. И у него ведь был шанс. Была возможность уехать, не разворачивать лагерь, давать представления в другом месте. Но он упрямо решил остаться и что-то доказать. Кому? Ему? Себе?
«Идиот, – сказал он себе, — Старый самоуверенный идиот».
Кто же знал, что и неблагодарный щенок Люсьен его предаст. Недостаточно, значит, пороли в детстве, раз вырос такой неверный. Себастьян помнил его мальчишкой. Хитрым, но кротким. Шаловливым, но, когда надо тихим, послушным, с вечно виноватым взглядом. Хотя тоже до безобразия дефективным, как и его гадкий братец.
Оба были чудовищами. Только если Люсьен хотя бы рыдал, когда откручивал кроликам головы, Рафаэль никогда раскаяния не испытывал. А Себастьян думал, что из младшего выйдет толк. Вышло, что вышло. Неужели он сам виноват? Его воспитание? Нет, они такими были до того, как попали к нему на попечение. Он здесь ни при чём.
Какой смысл теперь рассуждать? Приходилось мириться с мыслью, что это чудовище совсем скоро явится со своим гнилым предложением. И Вейлу придётся отпустить. Потому что Адриан сам захочет уйти. А вместе с ним уйдёт и Диана. Точно уйдёт. Куда бы брат ни пошёл, как бы они ни грызлись. Хотя пусть уходит. Без него она и не нужна. Однако Люсьен тоже наверняка уйдёт. После того, что он сделал, и сам Себастьян не оставил бы его здесь. Он потеряет сразу троих артистов. Лучшее, что у него было в этой труппе.
Вейл закрыл глаза и всё ждал, когда поблизости раздадутся ненавистные шаги.
Глава 49
Вечер опускался на лагерь медленно, крася небо в оттенки остывающего пепла: серо-синие облака с оранжевыми прожилками у горизонта. Рози развешивала постиранное бельё на верёвках, натянутых между трейлерами. Движения были резкими, злыми: она швыряла мокрые рубашки через верёвку, дёргала ткань, будто та в чём-то провинилась. Абель ходил за ней следом, таская в руках гору белья, терпеливо подставляя вещи женщине под руку. Джулия и Диана сидели в стороне, на перевёрнутых ящиках, деля одно беспокойство на двоих и за двоих. Почти не говорили, томясь в ожидании того, что сегодня-завтра-послезавтра, возможно, всё это исчезнет. Джулия крутила в пальцах сухой лист, подобранный с земли, когда уловила движение впереди.
Парней заметили и остальные. Адриан шёл первым, стараясь не смотреть по сторонам, только строго под ноги. Люсьен держался чуть позади, следуя за другом тенью. Все замерли, выжидая момент. И когда нога Адриана ступила на площадку, Рози подала голос.
— И где вас носит? – возмутилась она, выходя навстречу, — Мы тут с ума сходим, а они…
Адриан не удостоил её даже взглядом. Прошёл мимо, ровно, не сбавляя шага, и дверь его трейлера хлопнула так, что задребезжали стёкла в окнах. Женщина фыркнула, закинув мокрое полотенце на плечо. Остальные же озадаченно глядели ему вслед, а потом благополучно переключили внимание на Люсьена, который пока сбегать не собирался.
— Что происходит? – уже резче начала Розалин, обращаясь к Люсьену, — Какого чёрта вы шатаетесь сутками у конкурента? Как это понимать?
А тот театрально вздохнул, выражая горечь, точно ему невыносимо тяжело разговаривать с этими людьми. Потом поднял руку и брезгливо ткнул Розалин в плечо двумя пальчиками, намекая посторониться.
— Не считаю нужным объяснять, – сказал он, наметив ласковый тон, — Ни-кап-ли.
Последнее он растянул по слогам, нарочито медленно, явно к чему-то отсылая. И Рози рыкнула, попыталась схватить его за ворот, но тот уклонился.
— Уже бесполезно рычать, – сказал он, отступая на шаг, — Гавкать, выть и прочее. Мы с Адрианом покидаем это… – и широко обвёл рукой лагерь, шатры, лица напротив, — наиотвратительнейшее место, – затем повернулся к Диане, — Ты, кстати, тоже. Иди собирайся.
Та растерянно поднялась. Хоть в голосе Люсьена не было сомнения, но в ней самой оно ещё оставалось. Вот только пристальный взгляд парня возражений не терпел. Диана скосилась на Розалин, точно напоминая себе, что ничего хорошего тут больше не ждёт. Оглянулась на Джулию, коротко сжала её ладонь, не зная, прощаться им или ещё нет. И отправилась к трейлеру.
Люсьен же как ни в чём не бывало двинулся к своему. Но его окликнул Абель, что опустил руки, позволив мокрой одежде кубарем свалиться под ноги.
— Почему? – спросил он с искренним непониманием, — Разве вам было здесь плохо?
Люсьен оглянулся. По его острому взгляду было видно, собирался сказать какую-нибудь гадость, но передумал. Натянул приторную улыбку и развернулся к Абелю всем корпусом, точно показывая, что скрывать уже нечего.
— Мне здесь было отвратительно, – пояснил он с наигранной мягкостью, намеренно паясничая, — Адриану – ещё хуже. По какой причине мы должны оставаться здесь ради комфорта остальных? Что эти остальные значат? Да ничего. Без обид, вы случайные люди, которые забудутся через пару месяцев в другом окружении.
Рози решительно шагнула к нему, не собираясь заканчивать так быстро.
— Ты и не был никогда с нами, – бросила она, упирая руки в бока, — Признайся, Малкольм был прав. Ты всё это время работал на Рафаэля. И это ты устраивал все саботажи. В том числе и покушения на Адриана. Чтобы напугать его и склонить к уходу. Верно?
Люсьен закатил глаза и саркастично усмехнулся.
— И правда… Кто служит двум государям? Предатель. Кто же спорит? – он беспомощно развёл руками, — Насчёт остального – бред. Ничего я не устраивал. Но если тебе будет легче от этого, обвиняй в чём хочешь. Я великодушно приму эти преступления на себя. Не всё же Иисусу отдуваться за чужие грехи, верно?
Он не стал ждать ответа, развернулся и скрылся за дверью своего трейлера. И на площадке остались только они: Рози с перекошенным от негодования лицом, Абель, расстроенно опустивший голову, Джулия, всё ещё чувствующая на ладони короткое касание чужих пальцев. Кажется, чего-то похожего она и ожидала, именно этого она и боялась.
В Харперс-Ферри тем временем вечер тянулся монотонно, удушая каменной усталостью. Элизабет перерыла весь дом. Начала с комода в спальне, потом перешла к шкафу в коридоре, потом к ящикам в гостиной, где хранилось всё, чему не нашлось места в предыдущих комнатах. Она вытаскивала вещи, складывала их на пол, перебирала, откладывала, возвращала обратно. И с каждой полкой убеждалась всё отчётливее: помимо платья, ничего не пропало. Или она просто не могла вспомнить, что у неё было в принципе. Один из минусов, когда имеешь много одежды и перестаёшь замечать, что имеешь.
Фентон за это время успел переделать уйму дел. То есть, он так это называл. На самом деле помог разобрать девушке один комод, потом лёг на её кровать «на минутку», пока она разбирала ещё один шкаф, и наглым образом уснул. Проснулся, когда она загремела ящиками, сходил на кухню, заварил чай, выпил его, вернулся и снова уснул. Почти бесполезное участие. Но с ним хотя бы было не страшно. Элизабет не была против даже такой «помощи». Зато он был рядом.
Закончив с последней полкой, девушка утомлённо вздохнула. Оглянулась на кровать. Теодор спал поперёк, раскинув руки, и бессовестно сопел. Наверняка видел уже десятый сон. Она тихо подошла, боясь разбудить, присела на край рядом. Рука потянулась было убрать упавшие на его лоб волосы, но замерла на полпути. Одёрнула пальцы, отвернулась.
«Что за напасть такая, – подумала Элизабет, — Свалился же на голову такой придурок. Ещё и похитителей платьев за собой привёл…»
От этой нелепой, абсурдной, совсем не страшной мысли она вдруг улыбнулась. Сама не заметила. Чёрт с этим платьем. Купит ещё лучше. Настолько красивое, что и у Теодора, и у Лоры тем более челюсть отвиснет.
Она поднялась, прошла на кухню, поставила чайник. Тишина доме больше не казалась угнетающей. И впервые за весь день Элизабет почувствовала, что, может быть, всё не так уж плохо.
Сырой и тёмный подвал по обыкновению таких помещений пропах мокрой землёй и старым тряпьём. Свет давала одна-единственная тусклая лампа, подвешенная на проводе под потолком. Она покачивалась от сквозняка, отчего тени оживали, двигались, ползли по стенам, по полу, по потолку, точно сами, будучи здешними узниками, надеялись проскользнуть в малейшую щель. Манекены заполняли всё пространство: вдоль стен, в углах, между шкафами. Некоторые были одеты. В платья, в костюмы, в пальто. На головах сидели парики – каштановые, рыжие, чёрные, седые. У каждого было нарисовано лицо, и ни одно не повторялось. Кто-то улыбался, кто-то хмурился, кто-то смотрел в сторону, но все они застыли в ожидании чего-то, и в дрожащем свете лампы казалось, повернут головы, стоит издать посторонний шум.
Хозяин данного склепа сидел прямо под лампой и крутился возле очередного манекена, что смирно стоял, чуть склонив голову, покорно принимая участь. Тот поправил складки на вечернем платье, которое сидело на пластиковом теле, как влитое. Разве что лямки слишком сползли с гладких плеч. Пришло время парика. Он напялил на лысую голову взлохмаченную копну каштановых волос и принялся разглаживать длинные локоны. Бережно, по прядке, удовлетворённо бормоча под нос.
— Вот так, – приговаривал он, отстраняясь, чтобы полюбоваться, — Так гораздо больше похожа на человека.
Затем порылся в небольшой сумке, лежавшей у его ног, достал помаду. Открыл колпачок, прокрутил и наклонился к пустому лицу, принимаясь красить манекену губы.
— Тебе так идёт красный, – заметил он, снова взглянув на платье, — Жаль, ты этот цвет почти не носишь.
Манекен не ответил. Смотрел куда-то сквозь собеседника полустёртыми глазами. Но тот не обижался. Он привык к молчаливости своих друзей. Достал карандаш для глаз. Принялся вырисовывать глаза на манекене. Пытался изобразить похожие, но не был художником. Взгляд вышел немного меланхоличным, впрочем, оно и не удивительно.
— Ты ведь грустишь в последнее время? – спросил он, не отрываясь от работы, — Ну ничего. Скоро я познакомлю тебя со своим новым другом. Ему всегда весело. Вы поладите.
Точно в подтверждение его слов, послышалось приглушённое завывание. Опять трубы, наверное. Закончив с макияжем, он подтёр помаду салфеткой, выравнивая края. Отстранился, посмотрел на результат. Затем снова торопливо наклонился к самому лицу манекена, едва касаясь лбом белого пластика, с нежностью пообещав:
— Скоро ты будешь улыбаться, милая Элизабет.
Последние два часа Джулия провела как в тумане. Только болезненное осознание билось под рёбрами. Он уйдёт. Уже окончательно. И Люсьен уйдёт. И Диана. А Джулия наверняка останется здесь. С теми, с кем особо сблизиться не успела, да и, уже честно не особо хотела.
Эдгар уйдёт даже если, как и она, останется тут. Судя по тому, что говорил ранее, по окончании контракта продлевать его не станет. А Джулия так не могла. Она здесь не для того… новая жизнь же, или как там? Но кто будет рядом? Малькольм? Девушка поморщилась. Нет. Этот приятель больше доверия не вызывал. Может, он и не был плохим человеком и просто делал свою работу, но…
Джулия судорожно вздохнула, хватаясь за голову. Не хотела думать о том, что придётся существовать тут без него… без них, точнее. И эта мысль грызла до самых костей.
«Ну и что? – спросила она себя, — Неприятно, да. Только подружилась, а теперь пути расходятся. Такое часто бывает. Да и ты сюда пришла не друзей заводить, забыла? К чему эта трагедия?»
Но трагедия была. Сидела внутри тяжёлым камнем и мешала нормально дышать. Адриан даже не попрощается, наверное. Поскорее сбежит отсюда, и, как сказал Люсьен, через пару месяцев даже не вспомнит её. Джулия пыталась отмахнуться, убедить себя, что глупо, что они знакомы вторую неделю, что ничего между ними не было и быть не могло. Ни дружбы, ни приятельской привязанности. Но отмахнуться не получалось. Потому что было. Что-то было.
Может, он также как и она не понимает? Потому молчит. Может, нужно взять и спросить самой?
К этой мысли она пришла, когда долго стояла под холодным душем, пытаясь смыть с себя этот день, эти мысли, это нарастающее чувство, что если она ничего не сделает сейчас, то потом будет поздно. Джулия, не помня себя наскоро вытерлась, натянула на влажную кожу свое платье, и выскочила из душевой. Волосы липли к лицу, вода стекала за воротник, но всё это казалось такой мелочью. Ноги сами понесли её к трейлерам. К его трейлеру.
Дверь была приоткрыта, будто нарочно зазывая. Но девушка помедлила. Свет внутри не горел. Может, Адриана уже нет? Может, она опоздала? Но Джулия упрямо потянула за ручку, отворяя дверь шире. И вошла, первым делом наткнувшись на сумки и чемоданы, преградившие путь. Скорее всего, они принадлежали обоим близнецам. Но Дианы не было, а Адриан сидел в темноте один на пока ещё своей кровати. В руках он держал подаренную куклу, задумчиво выглядывая что-то на её фарфоровом лице, но услышав наглое вторжение, тут же выпрямился и небрежно отложил игрушку в сторону.
— Чего пришла? – спросил парень, звуча скорее растерянно, чем раздражённо.
Джулия замялась, неловко переступая с ноги на ногу. Закрыла дверь, отрезая себе возможность сбежать.
— Хотела поговорить, – сказала она, перешагнув сумки, — Можно?
Адриан неопределённо повёл плечом, будто говоря, что ему всё равно.
— Ты уже говоришь.
Странное дежавю. Такое уже происходило. Только тогда было иначе. Девушка опустилась рядом, оставив между ними расстояние. Матрас прогнулся, и Адриан чуть отклонился в сторону, но не отодвинулся. Джулия же нервно смяла край платья, не зная, с чего начать. Как на зло из головы вылетели все слова, которые она так долго репетировала перед тем, как произнести вслух. И когда молчание затянулось, парень искоса глянул на неё.
— Чего мокрая? Случаем не в луже извалялась? – опасливо оглядел подол платья, выискивая грязь, — Надеюсь, не запачкаешь постель.
Джулия улыбнулась в немой агонии, не понимая, как он может так по-дурацки шутить в подобный момент.
— А какая теперь разница? Ты всё равно на ней спать больше не будешь.
Он поджал губы. И то верно. Почему-то упорно об этом забывал. Адриан неловко подцепил куклу за ногу и бросил девушке на колени.
— Забери обратно.
Та уставилась на него с нескрываемой обидой.
— С какой это стати?
Парень отвёл взгляд, делая вид, что стена интересовала его гораздо больше собеседницы.
— Ну, на память. Рафаэль сказал, что заберёт только троих. Так что пусть останется у тебя.
Джулия опустила взгляд на куклу, в очередной раз убеждаясь, что что-то в ней определённо напоминало Адриана. И вряд ли смогла бы её оставить. Ведь тогда всякий раз, смотря на неё, видела бы его лицо. От этой мысли в глазах защипало. Она пихнула парня в здоровое плечо и сунула подарок обратно.
— Не нужно мне таких напоминаний! Нормальный вообще?!
Адриан же возмущённо отбросил куклу куда-то на кровать. Вероятно, отвергнутый жест доброй воли что-то задел и в нём.
— А чего тогда тебе нужно? – спросил он, срываясь на раздражение, — Ну прости, что больше не буду тебя развлекать, давая побыть в роли спасительницы конченного мудака.
Джулия шикнула. Дёрнула его за ворот футболки, наклонив к себе.
— При чём тут это?! Никакой спасительницей я себя не чувствую! – но про мудака тактично промолчала, — Я думала, мы друзья! А ты… как обычно…
Она задохнулась, не зная, какими эпитетами описать его невыносимую привычку нести и творить чушь, лишь бы не быть честным. Адриан же передразнил её возмущённое выражение и попытался отцепить от себя, но одной рукой не получилось, да и Джулия держала мёртвой хваткой.
— Попрощайся хоть нормально! – наконец выпалила девушка, не придумав более весомых причин, чтобы оправдать происходящее.
Адриан нервно прыснул, не сдержавшись.
— А как я должен попрощаться? «Пока. До встречи». Так сойдёт?
— Неужели тебе самому не… жаль, что так происходит? – спросила она, теряя силы даже спорить, — Неужели не будешь скучать?
И успела пожалеть, что открыла рот. Зачем она пришла? Что собиралась сказать? Что он ей нравится? Что она думала о нём всё это время? Что не хотела, чтобы он никуда уходил? Что когда его не было, внутри теснилась пустота, а когда он вернулся, её стало только больше, потому что она знала, что Адриан снова уйдёт и в этот раз навсегда? Бред же. Такое только в пьесах разыгрывают…
Тот, видимо прочитав обилие эмоций, отразившихся на её лице, заставил себя усмехнуться.
— Было бы о чём вспоминать, – он выдавил из себя сострадательный тон, готовясь разбить очередную хрупкую надежду, — Как мы провели пару недель? А наша величайшая дружба началась с наглого подслушивания и дальнейших попыток сунуть нос в мои дела? Я просто позволил тебе быть рядом, потому что не было сил отшить такую настырную дуру.
Слова ударили очень больно. Возможно, он и сам это понял, когда заметил, как заблестели глаза напротив. Но Джулия знала, что он говорит это специально. Чтобы задеть. Но сколько можно притворяться?
— Какая же ты тварь, – прошипела девушка и потянулась вперёд, впечатываясь в его губы своими.
Поцелуй вышел злым. Не нежным и не робким, каким обычно представляют любой первый. Джулия будто хотела стереть те гадкие слова, вдавить их обратно ему в рот, заставить подавиться. И Адриан подавился, на долгие секунды оцепенев. Он мог оттолкнуть. И девушка с замиранием сердца ждала именно этого.
Но парень ответил.
Так же зло, так же отчаянно, будто они оба падали в бездонную яму и цеплялись друг за друга, зная, что всё равно разобьются. Здоровая рука легла ей на затылок, пальцы запутались в мокрых волосах, притянув ближе. Джулия подалась вперёд, почти наваливаясь, и тот сдавленно рыкнул, когда стрельнуло больное плечо. Но оба проигнорировали.
Девушка не понимала, что чувствует. Всё смешалось: злость, обида, что-то горячее и тяжёлое, что поднималось изнутри, старательно ища выход. Она кусала его губы, и он в отместку отвечал тем же, лишь бы не оставить эту боль безответной. Возможно, продолжи в том же темпе, они придушили бы друг друга. Но Джулия нашла в себе силы отстраниться и, тяжело дыша, упёрлась лбом в его лоб.
— Давай, назови меня дурой ещё раз, – угрожающе прошептала она дрожащим голосом.
Адриан молчал. Она чувствовала его дыхание на своих губах, и как под её ладонью, лежавшей на чужой груди, колотится сердце. Быстро. Так же быстро, как её собственное.
— Скажу, – упрямо бросил тот, — Упёртая безмозглая дура. Что ты творишь?
— Сама не знаю, но ты в этом виноват. Ненавижу тебя.
— Взаимно.
Он притянул её обратно. Зубы стукнулись друг о друга. Больно, до звона в ушах. Джулия лишь недовольно проворчала, из принципа разорвав поцелуй, и задрала его футболку, проводя ладонями по плоскому животу, на котором едва ощущался рельеф пресса. Пальцы очертили линию талии, такую плавную и тонкую, что любая девушка бы извелась от зависти. Как у него вообще выходило быть таким сказочно-хрупким и неизмеримо злым? Адриан откинулся назад, упираясь спиной в стену трейлера, и увлёк девушку за собой. Она уселась сверху, прижалась своей грудью к его и припала губами к бледной шее. Куда деть руки не знала, начиная шарить ими по всему телу парня, которое хотелось бесконечно мять, как большого и мягкого плюшевого медведя.
— Подожди, – вдруг выдохнул он ей прямо в ухо, — У меня нет…
— Плевать, – бросила она, уже расстёгивая ремень, — Не порть момент. Занудство это по моей части…
Он сдался, коротко ругнувшись, точно решаясь на преступление. Рука скользнула по её спине, притянула ещё ближе. Джулия вернулась к его губам. Поцелуи стали короче, но чаще. Внутри всё плавилось только от одних касаний. Девушка помогла расстегнуть ширинку. Сама вернулась к шее, оставляя дорожку, пока рука забиралась под ткань джинсов.
— Что-то не уверен, что раньше ты была на такое способна, – хрипло выдохнул он, проведя пальцами по её бедру, забираясь под платье, — Выходит, совсем не мышка? Может ещё окажется, что и не из Огайо, и не училась на актрису, и чизкейк не любишь…
Джулия подняла голову, глядя на его растрёпанные светлые волосы, на приоткрытые губы, которые казались недостаточно распухшими и красными, из-за чего хотелось впиться в них снова.
— А ты запомнил? – удивилась она, но не желала отвлекаться на разговоры, — Не неси чушь. Никакая я не мышка, я человек. Мы, что, в зоопарке? Ты сбиваешь весь настрой!
Он сдавленно хохотнул и поморщился, когда невольно дёрнул больным плечом.
— Погоди, – шикнул он, перехватывая её запястье, — Это ничего не изменит, ты же понимаешь?
Джулия отчаянно простонала, борясь с желанием отрубить его чем-нибудь тяжёлым.
— Ты серьёзно? Я тебя умоляю, завались! – и шлёпнула его по губам, когда тот открыл рот, чтобы ответить, — Нет, молчи!
Девушка стянула платье через голову, швырнула его на пол, оставаясь перед ним в одном белье. Дешёвом, некрасивом, не предназначенном для таких моментов. Но она и не готовилась. И не дала ничего сказать Адриану, ведь наверняка он смолол бы очередную чушь, от которой желание продолжать пропадёт окончательно.
— Красивая, не переживай, – лениво протянул тот, не удержавшись от комментария.
Джулия фыркнула, но почувствовала, как краснеет, и потянулась вперёд, чтобы спрятать лицо у него на плече.
— Я же прошу, молчи, – промычала она, решаясь на последний шаг.
Адриан зашипел и выгнулся, когда девушка не глядя схватила его и направила в себя. Резко толкнулась вниз, вырывая у обоих судорожный выдох. Это было больно, низ живота вспыхнул огнём, но от того только желаннее двигаться дальше. Джулия вцепилась в его плечи, зажмурилась и выдохнула, долго, дрожаще, чувствуя, как и он замирает, давая привыкнуть.
— Нормально?
— Да, – выдохнула она, — Да. Не нужно нянчиться со мной… я знаю, что делаю.
— Да? – с сомнением уточнил Адриан и нарочно толкнул бёдрами вверх, заставив девушку сдавленно замычать в его шею, — А мне кажется, как раз не знаешь… – он оборвался, когда та сжалась вокруг него, — … в каком из всех возможных вариантов развития событий ты решила, что запрыгнуть на член, будет самым лучшим исходом?
— Если это твой член, то очень даже неплохой исход, – она пошевелилась сама, осторожно качнув тазом, и Адриан тихо застонал, утыкаясь лбом в её плечо.
Дальше они двигались вместе. То медленно и неровно, то излишне торопясь, будто опасаясь, что кто-то войдёт и прервёт на самом важном моменте. Джулия впервые за долгое время не думала ни о чём, вытравила всю тревогу, что неустанно грызла эти две недели. Только он, только его руки, только его дыхание у самого уха.
И всё же, хоть было горячо, но крайне смазано и неловко. Они мешали друг другу. Его больная рука, её неуклюжие пальцы, неудобная поза, узкая кровать, скрипящая при каждом движении, да ещё и так громко, что думалось, их слышит весь лагерь. Джулия несколько раз замирала в процессе, когда невольно хваталась за больное плечо, хотя Адриан и терпел, не говоря ни слова. Поцелуи часто попадали не туда, губы пересекались редко, ускользая по щекам, подбородку, но даже от них подгибались пальцы на ногах.
Спустя полчаса такой возни, Адриан стал подозрительно безучастным.
— Хватит, – предупредил он, сжимая её талию, — Слезай, я близко…
Из горла вырвался сдавленный звук, когда Джулия, наоборот, ускорилась, ведь сама приближалась к пику, и от чего-то слова парня только подстегнули продолжить.
— Джулия… – раздражённо собирался повторить тот, но оборвался на полуслове, когда по телу разлилась горячая волна, сводящая до судорог.
Девушка двинулась ещё пару раз и опустилась до самого основания, болезненно зажмурившись. Замерла, судорожно выдохнув, пока внутри разливалась горячая волна, следом за которой и её нутро оплела сладкая судорога.
— Блядь, ну зачем… – вырвалось у Адриана с явной горечью или даже разочарованием.
Джулия торопливо прижалась к нему, целуя в уголок губ. Раз, другой, третий. Тот невольно провёл рукой по её пояснице, притягивая ближе.
— Расслабься, – сбито выдохнула она, чмокнув его в приоткрытые губы, — У меня низкая фертильность.
— Очень рад это слышать, – с привычным сарказмом отозвался он, отворачиваясь от чужих губ, и морщась то ли от ноющей боли в плече, то ли от ситуации, — Озабоченная маньячка, кто так делает вообще?
— Прости, – со слегка притворным раскаянием ответила девушка, упрямо выцеловывая узоры на его щеке, — Но это было приятно.
Как бы странно это не выглядело, но ей и правда так приятно никогда в жизни ещё не было. Она прижалась к парню, обессиленно уронив голову ему на плечо. Несколько секунд они сидели так, тяжело дыша, пытаясь прийти в себя.
— Это было глупо, – наконец сообщил он.
Джулия слабо усмехнулась.
— Знаю. Но мне понравилось. Иногда быть глупой очень даже здорово.
— Маньячка, – повторил он, не находя иных слов.
— Сам маньяк… – необоснованно обвинила она, потому что своих аргументов не было.
Они невольно рассмеялись, определенно подумав не о том, и сползли на постель, укладываясь удобнее.
— А если Диана зайдёт? – шёпотом спросила Джулия, уткнувшись носом в его грудь.
— Как зайдёт, так и выйдет.
Девушка закрыла глаза, крепче обхватывая его талию, чтобы точно никуда не делся. Его тело казалось таким хрупким, а кожа гладкой и будто даже мягкой, из-за чего хотелось без конца тереться щекой и…
С этими фантазиями она невольно уснула. А Адриан ещё какое-то время смотрел в потолок, вероятно надеясь, что он свалится вниз и раздавит их обоих.
Вейл сидел в своём трейлере, склонившись над столом, и разбирался с бумагами. Счета, счета, счета, внезапно, договор аренды. Да он уже договорился на следующей остановке, слава богу, успел. Полиция приезжала ещё вчера, сообщила, что поджигатель, скорее всего, местный юродивый, что донимает весь городок. Любит подпаливать всё, что не там стоит. Но улик у них нет, потому сделать они ничего не могут. Оно было и не важно. Вейл был рад, что сможет сбежать отсюда. Подальше, пока не поздно.
Он перевернул страницу, пробежал глазами по цифрам, потёр переносицу. Голова гудела, и во рту до сих пор стоял привкус горечи. То ли от выпитого, то ли от собственных мыслей. Он отложил ручку и собирался встать, налить себе чего-нибудь покрепче, когда тишину разорвал стук.
Размеренный. Раз. Другой. Третий. Четвёртый.
Себастьян выронил бумажки из рук. Так стучал только один человек. Мужчина поднялся. Медленно, как заведённая безвольная кукла. Ноги не слушались, неся к двери против воли, и всё внутри кричало остановиться, не открывать, сделать вид, что его нет. Но Вейл всё равно протянул руку и отворил дверь.
На пороге стоял Рафаэль. И миролюбивая улыбка на его лице говорила только об одном.
— Поговорим?
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
