Обложка Куш

Куш

Алекс М

0% прочитано
Стандартный
Алекс М

Куш

Глава 1

1986 год. Август.

Он стоял у открытого окна, держа в руках початую бутылку кока-колы и маленький гранёный бокальчик, заполненный наполовину этим приятным напитком. Свежий воздух летнего вечера, врываясь на кухню, обдавал прохладой, пропитывал квартиру запахом сочной травы, благоуханием распустившихся каштанов. Он испытывал от этого запаха настоящее блаженство, и даже освежающий напиток не волновал его больше.

Он не обращал никакого внимания на уныло дребезжащий звонок телефона, который уже минут пятнадцать давал о себе знать. И дело было совсем не в том, что знал, кто это звонит, так упорно сидит на телефоне, чья неутомимая рука набирает цифры на диске, нет. Просто хотел побыть в этот тёплый вечер в полном одиночестве, в наступающих сумерках, в тишине, один на один с самим собою. Ни о чём сегодняшнем, завтрашнем не думать, не мечтать. Хотя, что говорить, порой одни лишь мечты терзали его воображение. Было желание почувствовать себя каплей моря, песчинкой огромной земли, бросить всё, перекрыть тысячи километров России, оказаться где-нибудь в Мурманске или Владивостоке, в Тикси или на Камчатке, узнать, как там живут люди, чем занимаются.

И хотя редки были вечера такого неприятного ощущения, он их никогда не гнал от себя, а скорее наоборот, полностью им отдавался. В такие минуты на него налетала волна острых воспоминаний: в тёмной листве высокого тополя хотелось разглядеть черты матери, окунувшись в тишину ночи, услышать голос отца.

Телефон настойчиво дребезжал, нагнетая скорбь, а мешает он размышлять о прошлом, или нет, трудно было сказать. Но почему-то улыбка матери, которую он запомнил в тот последний миг в аэропорту, казалось, навсегда, отошла в неведомую даль. А ведь он всегда любил её улыбку, любил, когда они бродили по парку, который лежал перед их домом.

С верхней дороги примчались «Жигули», скрипя тормозами, свернули во двор. Где-то далеко крикнула ночная птица.

…Когда же всё это было? Эти прогулки с матерью вдоль озера, её весёлый задиристый голос и очаровательная улыбка. Уже семь лет пролетело с того памятного дня…

После катастрофы прошла почти целая неделя, когда домой привезли цинковый гроб без окошка. Не было возможности ещё раз взглянуть на самые родные, близкие черты. Мама так и осталась в памяти там, в аэровокзале, когда, счастливо улыбнувшись, помахала ему и отцу рукой. Потом отвернулась и скрылась в дверях. Ушла. Ушла навсегда. Мог ли он тогда, в тот момент подумать, что больше не увидит мать, никогда.

В парке зажглись фонари, и яркий свет, от ближайшей лампы ударив прямо в глаза, заставил прийти в себя, выпрямиться, потирая затёкшую ногу. И разрывая всё вокруг, прерывая мысли, видения, зазвонил телефон. Конечно, звон этот не прерывался ни на минуту, только забывшись, он на какое-то время утратил слух. И вдруг понял, что набран был номер минут тридцать назад, и этот человек неизвестный просто положил трубку где-то рядом с собой и изредка, может быть каждые пять минут, проверяет гудки. Так живо представилась эта картина, что невольно улыбнулся, подумав, насколько, хватит терпения незнакомцу.

Он шумно вздохнул, поднёс неровную грань бокала к губам и увидел Её. За дорогой сразу лежал парк, а немного левее начинался овраг, который тянулся до самого озера. Она выбралась из оврага, оступилась, прижав руку к ушибленному колену и припадая на одну ногу, побежала в сторону его дома. Он видел Её хорошо. Множество фонарей освещали эту поляну между дорогой и оврагом, да и бежала девушка к его подъезду, словно нарочно давая возможность рассмотреть себя. В одной руке она держала небольшую женскую сумочку, другой энергично размахивала в такт бегу. Он всё равно не успел увидеть, в чём она была одета. Слишком стремительно всё произошло. Так и решил, что была она во всём тёмном и только светлые кудри ярко бросались в глаза. Перебежав через дорогу, девушка оглянулась, замешкалась на секунду и тут же вбежала в подъезд.

Он, в принципе, особо и не старался разглядеть её. Бежит и бежит себе человек. Единственное отметил про себя, так то, что Она ему незнакома. Походка, лицо, не воскрешались в памяти. Не хотел задумываться ни над чем. И даже телефонный звонок словно стал убаюкивающим звеном в цепи.

Он, наверное, уже давно догадался, что это Таня. Которой, случайно, а может быть по какой-то причине, причине, которую, кстати говоря, успел позабыть, дал номер телефона. Да и к чему скрывать? Когда он впервые увидел Таню, то вспомнил мать. Другие совершенно волосы, не такой нос, походка ничем не привлекательная, но глаза. Точно такие, нежно-голубые. Раньше он всегда считал, что глаза его матери абсолютная индивидуальность, и вдруг... Он и подошёл к девушке, глядя в глаза и, чего с ним никогда не бывало, заговорил прямо на улице. Внезапно, даже не извиняясь, тронул за плечо. Девушку же, ничего не удивило. Она с удовольствием села в машину и, без умолку рассказывала разные случаи из своей жизни. Они несколько часов просидели в тёмном баре, медленно разливая по бокалам шампанское, и очень скоро он узнал, что Таня учится в пединституте на втором курсе, что в прошлом она мастер спорта по спортивной гимнастике, что сейчас безумно любит историю и иностранные языки. Что у неё есть младшая сестра, тоже гимнастка и сейчас находится на сборах до середины сентября. Отец в заграничной командировке до конца лета. А мама работает администратором в «Интуристе», а через три дня уезжает к тёте в Одессу на две недели.

Её немного картавый голос придавал всем словам какую-то детскую, наивную озабоченность. А когда он остановил машину около её подъезда, она с умилением, прикрыв глаза, обняла его за шею, подставляя лицо для поцелуев. У неё были немного пухленькие губы, и было видно, что поцелуи ей доставляют истинное блаженство. Её беззаботность поражала, и хотя в течение дня он и свыкся с таким странным характером, последняя её выходка была ему неприятна. Когда Таня вдруг с притворным испугом выпрямилась на своём сиденье, словно он позволил себе вольность, категорично заявив властным голосом: «боже мой, ты меня увлёк на целый день. Мне же надо бежать, - и открыв двери, выпорхнула из машины, бросив небрежно, словно случайному прохожему, - позвони мне завтра».

Он, конечно, не позвонил, и теперь она старательно вслушивается в гудки телефонной трубки и, наверно, недоумевает, где он до сих пор бродит? Он, в принципе, и целовался с ней, потому как ей этого хотелось. Да и приличие в его понятии сводилось к этому, а так, чтобы нравилась Таня сильно ему, этого, конечно, не было. Одни лишь глаза, мамины глаза, неотступно следовали с девушкой, и он не мог на них насмотреться.

… В Магнитогорске жила родная тётя, сестра его матери. И надо было случиться, чтобы отпуск мамы совпал с такой датой. Он помнил хорошо тот последний день. Мама не очень хотела улетать, словно что-то подсказывало ей печальный исход. Тем более что прямого самолёта до Магнитогорска не было. Приходилось лететь до Челябинска, а потом ещё целый день трястись в поезде. Он один раз был в этом литейном городе и, хотя давно это было, прекрасно помнил памятник «Первая палатка», где собирались каждый вечер с друзьями и одну из первых улиц города «Уральская», на которой жила тётя.

Мама взвешивала всё «за» и «против» Спрашивала отца. И, в конце концов, самолёт поднял её в небо для того, чтобы оставить там навсегда.

Два самолёта столкнулись в воздухе. И никакой, даже самой маленькой заметки о трагическом происшествии. Словно и не было его, не было, для всех остальных, кто не летел.

Он всё время представлял себе эту смерть: мгновенная, одна яркая вспышка и больше ничего. Ничего и никогда…

Он пригубил бокальчик, чувствуя, как сужается грудная клетка, расслабляется всё тело.

Снова, словно издалека, докатился до слуха звонок телефона.

На похоронах присутствовало много маминых сотрудников, которые скорее в силу необходимости, нежели из сострадания, подходили к нему. Каждый из них словно взял обязательство сказать несколько утешающих слов, которые скорее не утешали, а наоборот, разрывали в груди последние жилы.

Неизвестно почему, но он не любил маминых сослуживцев, которые, как на подбор, имели холёные лица и говорили всегда неприятно вкрадчивыми голосами. Они давно были все ему знакомы, потому что часто собирались у них дома по праздникам, а порой и без всякой причины.

Где-то далеко играла музыка. В соседней квартире бренчал рояль, и симпатичная девушка напевала арию. Её звали Марина. Он вдруг вспомнил, как много лет назад, когда он был мальчишкой, а Марина ещё играла в «классики», уже взрослый сын соседа сказал ему: «Эта девочка будет очень красивой» Его слова оправдались. Она и была красива, но хорошо помнила, как он её в том далёком детстве очень сильно однажды обидел, и потому с тех пор они были частично врагами. Даже тот будний случай, когда поздно вечером он вмешался в пьяную компанию и отбил её, перепуганную до слёз, не помирил их. Они просто вместе пришли домой и уже заходя к себе в квартиру, Марина оглянулась, просто сказав, словно ни к кому не обращаясь: «Большое тебе спасибо, я и не знала, что ты такой великодушный». И её печальные глаза грустно смотрели ему вслед.

Она была горда и может быть, потому нравилась немножко, а может быть, красота дополняла. У неё были длинные шелковистые волосы, сплетённые постоянно в одну косу, доходившую почти до пояса. Лукавые и одновременно грустные глаза ярко-зелёного цвета. Немножко бледная кожа, но именно это и делало её привлекательной. Он помнил, как она говорила: «Я люблю сильных, смелых, ловких». Знал, что не сомневается она в его качествах. Видел, как последнее время бросает на него взгляды, то ли грусти, то ли осуждения. Но, почему-то не влекло его к Марине. Ярой безумной любви он к ней не испытывал. Не знал ещё этого чувства.

… В течение трёх последних лет он жил сам. Свыкся с мыслью, что не будет больше ни отца, ни матери. И только порой спрашивал себя, почему именно его родители. Ведь они были тогда ещё так молоды. Матери – неполных тридцать семь лет.

Он отложил в сторону пустой бокал и на мгновение приковал свой взгляд к оврагу. В том месте, где буквально минуту назад пробежала девушка, шли четверо парней. Они остановились прямо посередине дороги, о чём-то горячо беседуя и широко жестикулируя руками. Внезапно один из них издал возглас, показывая рукой на окна подъезда.

Достав из холодильника ещё одну бутылку и открыв её, глянул в окно, разглядывая парней. Он вообще любил рассматривать людей, искать в них что-то новое, необъяснимое. К сожалению, все были почти одинаковы. Не было в них той особой изюминки, присущей молодости, новому времени.

Двое парней вбежали в подъезд и потеряли для него исключительный интерес. Вторая пара осталась на дороге, развернувшись спиной к дому, словно игнорируя его желание. Он прекрасно понимал, что в темноте его не видно, тем более было занятным поведение людей. От проспекта примчались две машины и остановились напротив подъезда. Из автомобилей выбралось ещё четверо парней, и они вшестером о чём-то заговорили. С интересом посмотрел на новенькие «москвичи» и машинально подумал, что у них, наверное, тысяч по пять пробега. Не больше.

Мысли были прерваны самым неожиданным образом.

Внезапно прерывая все звуки и даже назойливое дребезжание телефона как будто исчезло или Таня поняла, что он сегодня будет один и трубку не поднимет, раздался отчаянный звонок у входной двери.

Не торопясь, поставил бутылку на стол и, пройдя в коридор, распахнул двери. Сделал шаг назад из простой предосторожности. В подъезде свет не горел, поэтому он не успел разглядеть девушку, только машинально включил бра, собираясь жестом пригласить гостью. Этого не понадобилось. Она почти вбежала в коридор, и только тогда он увидел за её спиной силуэт неизвестного, рванувшегося за ней. Однако девушка оказалась проворнее. Захлопнула двери, но и этого ей показалось мало. Повесила цепочку и только тогда развернулась к хозяину квартиры.

Даже сейчас, когда, пожалуй, можно было легко сопоставить все события этого вечера и догадаться, что к чему, он не желал думать и приход незнакомки даже раздражал его. Сегодня вечером он хотел побыть один, совсем один. События минувших лет разбередили душу. Ему казалось, ещё чуть-чуть и он услышит голос отца, увидит улыбку матери. И всё живое, находившееся рядом, словно мешало сосредоточиться на главном.

Глава 2

У неё были широко раскрыты глаза, и всё лицо выражало крайнюю степень страха. Светлые волосы, тяжёлые, рассыпались на плечах крупными волнами. На ней была полушерстяная юбка тёмно-бордового цвета, тонкий в сеточку джемпер, чёрные лакированные туфли на невысоком каблучке. В руках небольшая сумочка. Она казалась выше среднего роста. Его взгляд задержался на лице незнакомки, и он сразу отметил, что сама по себе девушка – прекрасна. Даже под влиянием неприятных, по-видимому, для неё событий. Щёки бледные, на лбу блестят капельки пота. Левое колено разбито до крови и может быть, только сейчас подумалось, что это та самая девушка, вбежавшая несколько минут назад в подъезд. Он снова перевёл взгляд на её лицо, невольно восхищаясь красотой. На вид, незнакомке было совсем мало, лет восемнадцать, девятнадцать. Её чёрные глаза не вязались со светлой копной волос, и это придавало ей особый шарм. Он даже не сразу понял, что волосы она перекрасила в соответствии с модой.

Он стоял босиком, в чёрных, мелкого вельвета, брюках. В белоснежной рубашке с широким воротником. И то, что один рукав был закатан выше локтя, а второй нет. То, что рубашка не была заправлена в брюки, то, что чёрные как смоль волосы были растрёпаны, потому как последние два часа он спал, его немного смущало. Карие глаза ослепительно блестели в полумраке. Он знал, что приятен и симпатичен и привык держаться небрежно, а сейчас, неожиданно для себя, почувствовал себя неловко и даже в какой-то растерянности перед прекрасной незнакомкой.

Её взгляд был испуган, как и минуту назад, хотя она и должна была считать себя чуточку в безопасности. Как затравленный кролик смотрела на неожиданного спасителя. И в тоже время изучала его самого.

Он выглядел лет на двадцать шесть – двадцать семь и открытое, добродушное лицо будто и не давало повода к беспокойству. Однако взгляд её вырвал из полумрака всё то, чего быть может, при других обстоятельствах могла и не заметить.

Запястье левой руки обрамляли небольшие золотые часики, на безымянном пальце перстень с камушком, на шее золотая цепочка. Сама обстановка коридора, не просто уютная. Задняя часть стены одно большое зеркало. Создавалось ощущение огромного пространства. Боковая стена представляла собой картину, отдавая нежно-голубым переливом, словно издалека доносился шум прибоя. Появлялось чувство страха перед хозяином квартиры.

Она не успела ничего сказать, он спросить. Короткий звонок в дверь прервал их молчание, разрядив обстановку. Он глянул на часы и шагнул мимо девушки к двери. Она, прижавшись к стене, умоляюще приложила палец к губам. Он замер на мгновение и жестом указал в комнату. Повторять не пришлось. Как Ангел или скорее сказать, как привидение она бесшумно скользнула в темноту. Он снял цепочку и, открыв замок, распахнул дверь, сделав шаг назад.

Свет уже успели включить, поэтому разглядеть нового гостя не составило труда. На нём были джинсы сильно потрёпанные и с большими квадратными заплатами на коленях. Синяя рубашка, почти стёртая до белых пятен, джинсовая курточка, в кармане которой лежала пачка сигарет. Усы неаккуратно подбриты, левая щека покрыта красными пятнами. Маленькие серые глаза выглядели смешно на его добродушном лице. Густые, немного неровные брови, словно сочетались с взлохмаченными прядями каштановых волос. Его фигура одновременно и притягивала к себе и отталкивала.

Хозяин квартиры, посмотрев в глаза незнакомцу, сделал вопрошающий жест. Новый гость глянул мельком в тёмную пустоту и улыбнулся.

- Привет, меня зовут Игорь.

Несомненно, это был тот парень, чей силуэт мелькнул минуту назад за спиной у девушки.

- А меня Антон.

И они оба весело рассмеялись.

Игорь снова глянул в темноту квартиры и облокотился на косяк двери.

- Слушай, Антон. К тебе только что, случайно девочка забежала. Я не успел к ней подойти. Ты, наверное, и меня заметил, так вот.

- В двенадцать часов ночи, - Антон перебил незнакомца, - ну ты и сказал. В это время суток девочки к мальчикам случайно не забегают.

- Да погоди, приятель, - Игорь нагнулся чуть вперёд, - ты меня неправильно понял. Я её не ревную. Одна минутка, улавливаешь смысл?

Антон прошёлся рукой по волосам.

- Я что, похож на антенну?

- Да ладно, друг, - Игорь улыбнулся, - она же дверь закрыла перед моим носом.

- Чёрт возьми, ты точно видел, как она вбежала? - Антон замер, прислушиваясь к осторожным шагам на лестничной клетке, - прямо ко мне в квартиру?

- Ну конечно видел, ну что ты, зачем мне врать – то? - Игорь полностью облокотился на стену, положив руку на звонок, - дело важное, прямо скажем не терпящее отлагательств.

- Ну, конечно, промедление смерти подобно, - Антон весело кивнул и начал медленно закатывать левый рукав рубашки, внезапно сделав вид, что его осенила удачная мысль, - а может ты дверью ошибся? Может она вбежала к соседу? Хочешь, давай позвоним, спросим? - Антон с надеждой глянул на гостя, давно догадавшись, что главный персонаж ещё не появился.

Игорь ничего не успел ответить. Снизу по ступенькам поднялся ещё один человек. Он был в застёгнутом сером плаще серого цвета. Небритое лицо делало его и без того мрачным. Он был значительно старше первого путника, и во всех его движениях чувствовалась сила. Его узкие глаза успевали увидеть всё вокруг, а немного выдвинутая вперёд нижняя челюсть делала лицо отталкивающим.

Охватив Антона своим цепким взглядом, он слегка отстранил Игоря и кивнул как старому приятелю хозяину квартиры.

- Мы к тебе в гости, чайку попить, - и, не договорив, резко выбросил руку из-за спины.

Ещё только услышав шаги, Антон почувствовал угрозу, и теперь хотелось не просто подавить их физически, а разбить морально. Сделал спокойный, невидимый глазу шаг наружу от удара и, блокировав атаку внешней стороной запястья, принудил руку небритого уйти вверх быстрым круговым движением. «Небритый» охнул, вонзая себе в плечо лезвие, и повалился на ступеньки, скатываясь вниз. Игорь, сразу оценив ситуацию, отпрыгнул назад, пытаясь уйти от удара, но и там его нашёл тот, к кому они постучались в столь поздний час. Его перевернула в воздухе шальная сила этого, хрупкого на вид паренька и бросила на кадку с кактусом, стоявшим в углу.

Антон за время борьбы не издавший ни единого звука, так же молча посмотрел на творение своих рук и, убедившись, что правки не требуется, вошёл в квартиру закрыв за собой двери. Тут же услышал слабое дыхание у самого уха, и её заботливая рука повесила цепочку. Глаза незнакомки ещё хранили недавний испуг и одновременно выражали восторг. Дыхание восстановилось, и движения были более схожи с движениями человека, а не духа. Она положила руки ему на плечи и тихо проговорила:

- Я никогда не думала, что у меня будет такой сильный и такой обаятельный защитник, - девушка провела ладонью по его лицу и, слегка наклонившись вперёд, поцеловала в щёку, - я тебе очень благодарна за своё спасение.

Она, стоя в тёмной комнате, видела всю сцену и поняла, что у неё вдруг появился тот, на которого можно положиться, полностью вверить ему свою судьбу. Захочет ли парень какой-либо платы за свою услугу, её в тот момент меньше всего волновало. Теперь она была в безопасности и это главное.

Оставалось лишь благодарить бога, что позвонила она именно в эту дверь.

Антон, взяв девушку за руку, буквально втащил её в комнату. Усадив в кресло, сам подтащил второе, щёлкнул выключателем торшера и присел на подлокотник.

- Как зовут?

- Олеся, - девушка испуганно вжалась в кресло.

- А я Антон. Рассказывай.

Она несколько мгновений смотрела ему в глаза, потом смутившись, отвернулась в сторону.

- Я сегодня только завтракала. Я устала, за мной гнались. Может быть, предложишь хотя бы чаю? Я всё расскажу.

- Тоже чай попить? - Антон улыбнулся про себя.

- Что?

- Всё нормально.

Он поднялся, вышел в коридор, погасив там бра, и прошёл на кухню, не включая свет. На стоянке около дома стояли два новеньких «москвича». Забавная ситуация. И людей около машин не видно. Антон прикрыл глаза пытаясь проанализировать все события. Бежит девушка из ночного парка. Её преследуют около десяти парней, большая часть которых явно не в ладах с законом. «Небритый» с ним разговаривать не собирался и, если бы не выучка, лежать сейчас с распоротым брюхом по самое горло. Значит и она им живой, явно не нужна. А девочка взяла тайм-аут, хотя пахнет от неё шампанским и закусывала не только шоколадом. Антон снова глянул на стоянку. Сбоку от дома вспыхнул огонёк. Длинный плащ. «Небритый».

- Очухался, стало быть, - устало произнёс Антон, - вот и хорошо, без последствий обошлись.

Открыв холодильник, он несколько секунд взирал на то, что там есть, потом решительно захлопнув дверцу, вернулся в комнату.

Олеся проводила взглядом Антона и, сняв босоножки, поджала под себя ноги, оглядывая комнату.

С правой стороны вдоль стены стояла мебельная стенка, все дверцы которой были увенчаны зеркалами. Напротив, у окна, низкая мягкая тахта. Над ней до самого потолка располагался большой пушистый ковёр. Небольшой журнальный столик, на котором квадратный кнопочный телефон и приставка с тёмно-зелёным табло. Около столика два кресла изящной работы. Ближе к балкону на высокой тумбочке - телевизор. На открытых полках: японская стереоаппаратура и видеомагнитофон. Над телевизором большой портрет Есенина. Уютно и роскошно одновременно. Над входом в комнату непонятный круглый овал из красного стекла.

Рассмотрев комнату, Олеся улыбнулась, кладя сумочку на столик и наконец-то чувствуя себя в полной безопасности.

Антон, появившись на пороге комнаты, спросил:

- Выпить хочешь?

Она отрицательно мотнула головой и посмотрела ему в глаза. Вздрогнула, увидев его тяжёлый взгляд, смотрящий мимо неё.

- Сиди, - голос Антона прозвучал как-то неестественно.

- Что?

- Просто не вставай с кресла, - Антон не успел договорить, когда комната погрузилась в темноту.

- Что это, - в испуге прошептала Олеся.

- Просто сиди на месте, - Антон закрыл глаза, вслушиваясь в тишину.

Девушка протянула руку, нащупывая в темноте ладонь парня, и замирая от страха, спросила:

- Что случилось?

Минута показалась вечностью. Наконец Антон тихо проговорил:

- Я сейчас.

Он прошёл на кухню, и осторожно высунувшись в окно, глянул вниз. Бесшумно ступая, проследовал в коридор, и на ощупь найдя фонарик – включил его. Щёлкнул тумблером, отсекая электрическую проводку в дом, и освещая себе путь, проследовал в другую комнату. Открыв дверь кладовки, направил луч фонаря внутрь, почувствовав дыхание совсем рядом.

- Что это?

- Как бы тебе сказать, - не оглядываясь, Антон быстро щёлкал выключателями, - что-то вроде аккумулятора.

- А зачем?

- Увидишь.

Раздался щелчок, и плотная чёрная штора закрыла окно от потолка до пола. В зале загорелся свет.

- Торшер включился, а что это было?

- Ещё не знаю. Ты вот что, - Антон провёл девушку на кухню, - вот холодильник, у тебя я думаю, получится намного лучше. Сделай ужин на двоих, а я пока приведу себя малость в порядок, - Антон кивнул головой и ушёл в комнату.

Девушка взяла со стола открытую бутылку кока-колы, маленький гранёный бокальчик и налив чуть-чуть, попробовала. Глянула на зашторенное окно, вдруг разом догадавшись, что Антон видел, как она бежала из парка через дорогу, но почему-то до её звонка в дверь, не вышел и не предложил свою помощь. Или не такой уж он великодушный, как кажется с первого взгляда?

Отправив Олесю на кухню, Антон рывком снял телефонную трубку. Сомнений не было, где-то был обрыв и явно неслучайный. И потому погасло зелёное табло.

Олеся так и застала Антона смотрящим просто в стену и с телефонной трубкой в руках.

- Я сделала кофе и бутерброды, нормально?

Антон кивнул.

Он смотрел как она поедает бутерброды - Добрый вечер. Ольга Степановна? Это Томми. Ирочку можно к телефону? Да, спасибо, жду. Да, я, Ирочка привет. Мне с Алуштой переболтать нужно, нет, на второй номер, первый отключён. Спасибо Ирочка, да, я буду у телефона.

Несколько секунд в комнате стояла тишина. Антон снова набрал номер. Почти минуту никто не отвечал. Потом грубый мужской голос чертыхнулся в трубку.

- Николай Иванович. Это Томми, доброй ночи. Товарищ майор, я знаю который час. У меня нештатная ситуация. Хорошо, в двух словах. У меня дома свидетель, вроде видел, как грузили тело в машину. Ко мне случайно попал, убегал. Это бы подождало до утра, но через несколько минут после нашего знакомства меня хотели сделать холодным и непригодным для дальнейшего употребления. Это не шутка. Нет, все живы, но под окном две машины и человек восемь на дежурстве. Если прибавить, что отрезали свет и телефон, получаем забавную ситуацию. Да, я дома. Жду.

и слушая её сбивчивый рассказ, в уме анализировал факты.

- Я из Ростова, закончила педагогический…

«Закончила педагогический, а я бы не дал больше девятнадцати, а выходит…»

-…я в шесть лет пошла в школу, - добавила девушка, как бы отвечая на его немой вопрос, - получила распределение. Сегодня утром приехала, вещи ещё в камере хранения. Остановилась в гостинице. Гуляла. Познакомилась с компанией, ходили вдоль озера, пили шампанское. Потом один парень начал приставать, я ушла. Потом шла через деревянный мостик, увидела автомобиль. Мне показалось, что кого-то засовывали в багажник, и он не шевелился. Их было человек шесть. Потом они увидели меня, и я побежала. И оказалась тут…

- Ты побежала обратно к мосту?

- Да, но они поехали на машине, и я перед мостом свернула на тропинку.

«И я как раз увидел тебя там, где ты выбралась из оврага. На всё про всё минут двадцать, стало быть, в 22.30. Ночью в незнакомом городе удалиться от дамбы, где горят фонари и ещё бродят запоздалые прохожие в сторону полной чащи?»

Антон закрыл глаза пытаясь сложить головоломку.

«В темноте, в лесу, как ты разглядела машину и людей. И главное, как они увидели тебя? Ведь не стояла же ты посреди дороги и ждала, когда они заведут автомобиль и осветят тебя фарами с головы до ног».

В каждом механизме существуют винтики, гаечки. И вот тут явно не хватало несколько гаечек. Слишком всё просто. Кого-то убили? Появился свидетель и ещё один свидетель. И не зная, сколько человек в квартире или знали? И не было ничего на самом деле. Или было? И этот мощный удар «Небритого», который должен был сделать из хозяина квартиры – холодного покойника.

Антон открыл глаза и замер от удивления. Олеся, свернувшись калачиком, спала в кресле. Стараясь не шуметь, он присел на корточках, разглядывая девушку. Сейчас, когда она спала, поджав под себя ножки и подложив под голову руки, у неё было совсем детское личико, на котором явно был наложен отпечаток недавнего безумного страха, усталости, валящей с ног. Волосы, рассыпавшиеся по всему телу, слегка серебрились в свете лампы. Веки периодически вздрагивали. Антон поймал себя на мысли, что любуется ею. Её красотой. Она обратилась к нему, это хрупкое, беспомощное создание за помощью. Она была уставшей и напуганной и всё равно спала. Стало быть, она уверена, больше чем в себе, в нём. Своём защитнике. Верит, что он ей поможет и спасёт.

Олеся спала уже минут двадцать. Антон, устроившись в соседнем кресле, сидел, прикрыв глаза в который раз прокручивая в голове ситуацию. Картинка явно не складывалась, но в целом, если девушка не лгала, будущее ей не сулило ничего хорошего. Приняв решение, Антон, не включая свет, прошёл в соседнюю комнату. Коснувшись стола, выдвинул нижний ящик, доставая небольшую телефонную трубку. Включил бра и, устроившись удобно на диване, набрал номер.

- Добрый вечер. Ольга Степановна? Это Томми. Ирочку можно к телефону? Да, спасибо, жду. Да, я, Ирочка привет. Мне с Алуштой переболтать нужно, нет, на второй номер, первый отключён. Спасибо Ирочка, да, я буду у телефона.

Несколько секунд в комнате стояла тишина. Антон снова набрал номер. Почти минуту никто не отвечал. Потом грубый мужской голос чертыхнулся в трубку.

- Николай Иванович. Это Томми, доброй ночи. Я знаю, который час. У меня нештатная ситуация. Хорошо, в двух словах. У меня дома свидетель, вроде видел, как грузили двухсотого в машину. Ко мне случайно попал, убегал. Это бы подождало до утра, но через несколько минут после нашего знакомства меня хотели сделать холодным и непригодным для дальнейшего употребления. И нет, это не шутка. Нет, все живы, но под окном две машины и человек восемь на дежурстве. Если прибавить, что отрезали свет и телефон, получаем забавную ситуацию. Да, я дома. Жду.

Глава 3

Антон положил трубку на стол и включил тут же стоящую рацию.

- «Моторчик», всем добрый вечер. Полсотни пятый, ответь.

Рация громко затрещала.

- Томми, слушаю.

- Дуй ко мне через второй подъезд.

- Минут сорок.

-Давай.

Антон выключил рацию и обернулся на шорох. В тёмном проёме двери стояла Олеся.

- Мне послышались голоса.

- С друзьями поговорил, всё в порядке. Уже всё в порядке.

- А эти внизу ещё здесь?

- Скоро уедут. Я же говорю. Уже всё в полном порядке.

Девушка развернулась и вышла из комнаты. Когда Антон прошёл в залу, Олеся уже сидела в кресле, разглядывая разбитое колено.

- Слушай,- девушка подняла голову,- а что это за красная лампа? Я их уже три штуки насчитала,- она показала на овал из красного стекла.

Антон улыбнулся.

- Сигнализация. Если твои друзья надумают войти в квартиру, они заморгают.

- Я почему-то так и подумала. А они могут войти?

- Нет, конечно,- Антон бросил взгляд на разбитое колено.

Девушка потянулась за сумочкой и, выудив оттуда пачку сигарет, пожала плечами проговорив:

- Не знаю, как ты к этому отнесёшься, но я курю и если ты не будешь против, то,- она глянула на Антона. На мгновение, встретившись с ним глазами, вспыхнула, покраснев, и чтобы хоть как-то занять руки, быстро зажгла спичку, прикуривая, - это ужасно, мне никогда не снились такие кошмарные сны. Я долго спала?

- Минут тридцать.

-- А снов целый короб.

- Это нормально. Ты вот что. Покури и проходи в ванную. Приведём колено твоё в порядок. А то ты молчишь, и я забыл, а нога ведь болит?

- Болит.

Антон положил на столик пепельницу и, не оглядываясь, прошёл в коридор. Почти машинально глянул в глазок, прислушался, и только после этого включил в ванной свет. Олеся пришла сразу, не стала докуривать и вопросительно глянула на парня. Усадив девушку на подставку, Антон на миг задержался на её усталом лице. Боже, как она была прекрасна, век бы смотрел на неё, не отрываясь.

Колено распухло от ссадины и начало по краям раны покрываться корочкой. Антон несколько секунд разглядывал рану, мельком глянул на правое колено. На мгновение вспомнил:

Вот она появилась у оврага, оступилась. Сумочка в правой руке, упёрлась правым коленом в землю, правым, сумочка оказалась на земле, левой рукой взмахнула и поднялась, и побежала, припадая на левую ногу. Вот и след земли в трещинках кожи на правом колене. И почему-то вспомнилось, как год назад отмечали его день рождения в Алуште. Зося приехала на своих «Жигулях» и, не справившись с поворотом, влетела в дерево. Она разбила себе ногу об рулевую колонку. Он ей обрабатывал рану, тоже по касательной, на левой ноге.

Антон слегка сжал ножку у раны и вопросительно глянул на Олесю.

- Больно?

Она кивнула.

- А почему – Томми?

Взяв марлю, он смочил её тёплой водой и, промыв рану достал йод.

- Друзья так зовут. Будет немножко печь, но ты чуток потерпи, ладно?

Девушка опять кивнула и откинулась спиной на стену. Антон вылил почти полбутылочки на рану. Плотно обвязал бинтом и, выждав несколько секунд, перевёл взгляд на Олесю.

Она даже не покривилась от боли, только пристально смотрела на парня опечаленным взглядом.

- Вроде всё,- он поднялся на ноги и протянул руку.

Она медленно опустилась на пол, и, не оглядываясь, ушла в комнату.Антон ещё раз вспомнил разбитое колено Зоси, мысленно сравнил раны и, выключив свет в ванной, прошёл за девушкой. Олеся стояла лицом к торшеру. Услышав за спиной шаги, медленно повернулась, щёлкнув выключателем и погружая комнату в полумрак. Замерев на мгновение, Антон шагнул вперёд и привлёк к себе девушку. Он увидел, как её начала бить дрожь, прижал Олесю к себе и нежно припал к розовым полураскрытым губам. Она почувствовала на своём лице его горячие губы, как к ней приходит желание, и уже не в силах сопротивляться самой себе взвились руки её вверх, обвившись вокруг шеи парня. Как пушинку поднял он её, и она ещё крепче обхватив его, вся затрепетала в сильных руках. Она осознала, но не увидела, как они медленно легли на диван. Как приятно щекочет его дыхание её лицо и шею, слышала, как его губы шепчут тёплые, нежные слова и казалось, ничего не могло помешать их необузданной, страстной любви.

На какой-то миг, прикрыв глаза, Антону почудилось, что не в квартире они сейчас, не у него дома, а на раннем утреннем пляже, где кроме них двоих никого нет. Медленно выпрыгнул луч солнца, из-за горизонта обдав их на секунду ярко-красным светом. Этот цвет, словно бритвой, сильно резанул глаза и тут же погас. Будто огромная волна накрыла раскалённое светило. Секунда, и разбилась волна о берег и снова из-за морского горизонта выше всего, выше всех волн выпрыгнул яркий диск, озаряя на мгновение лучом всё вокруг.

Антон крепко зажал рукой Олесе рот, не давая ей вскрикнуть. Вторую руку приложил ребром ладони к своим губам. Она, при яркой вспышке, увидела его жёсткий взгляд и несколько раз лихорадочно моргнула глазами, испуганно глядя на мигающий овал красного стекла, предупреждающий об опасности. Мгновенно соскочив на пол, Антон выключил тумблер, отключая сигнализацию. Поползли чёрные шторы бесшумно вверх, открывая окна.

- Не шевелись.

Его слова словно повисли в воздухе. Закрыл комнату и замер в метре от коридора, вдруг поняв, что входная дверь открыта и цепочка, которую Олеся так заботливо повесила, перекусана и не иначе. И что кто-то уже проник в квартиру.

Тихо, без единого звука приоткрылась коридорная дверь, и Антон сразу различил в темноте два силуэта. И первый вошедший мгновенно привлёк к себе внимание. Вот так вытянув вперёд руки, слегка согнутые на уровне лица обычно идут те, у кого в руках оружие. Неизвестный двинулся в сторону кухни, но едва одна рука начала опускаться вниз к ручке двери, как Антон, щёлкнув выключателем люстры, двинул локтем в висок первого гостя. Тут же, не оглядываясь на него, вонзил два пальца в горло второму и, сжимая кадык, почувствовал, как рвётся дыхательное горло. Выпрыгнул в коридор, ребром ладони нанёс резкий удар по переносице следующему, и достал ногой последнего в затылок, не давая ему выбраться из квартиры. Подхватил обмякшее тело и резко бросил через двери в комнату. Выскочил на площадку подъезда, замерев на несколько секунд. Вернулся, закрыв за собой дверь. На кухне с грохотом падая, бились стёкла. Ещё мгновение и наступила полная тишина.

Присев на корточки приподнял за волосы голову лежащего поперёк коридора парня. Хрящ переносицы раздроблен, и осколки последнего ушли прямиком в головной мозг. Смерть моментальная. Не то, чтобы не мучился, просто не понял, что произошло.

- Привет. А тебя звали Игорь. Что ж вам так понадобилась эта девочка. Вопрос риторический, можешь не отвечать.

Переступив через тело, вошёл в залу. Тот, которому он порвал горло, лежал, подогнув под себя ноги, и совершенно неестественно из носа и рта текла кровь. Стеклянные глаза словно спрашивали: «Что же ты наделал?»

Стекло на двери ведущую на кухню было разбито. Неизвестный застыл в нелепой позе стоя на коленях, повиснув шеей на остром осколке стекла. Вокруг всё было забрызгано кровью. В правой руке он крепко сжимал пистолет с навинченной на дуло самодельной трубкой.

Нет, не мучился, и смерть наступила ещё до того, как он головой влетел в стекло.

- Тоже чай пришли попить. Понятно. Закончился чай.

Антон опустился в кресло и, достав из сумочки Олеси пачку сигарет, глубоко затянулся едким дымом.

Из соседней комнаты раздался тихий голос.

- Томми…

- Не выходи, я сейчас приду. Пять минут. Всё в порядке, не волнуйся.

Дверной звонок заглушил его слова.

- Кто там?- приглушённо вскрикнула девушка.

- Всё в порядке. Это наши пришли. Не выходи. Всё хорошо. Будь там.

Антон положил сигарету в пепельницу, поднялся и прошёл в коридор. Глянув в глазок, он включил бра в коридоре и открыл входную дверь.

- Чуть раньше бы пришли, было бы с кем поговорить,- произнёс он, глядя на людей в форме. Дверь закройте,- Антон прошёл в комнату и, усевшись в кресло, взял сигарету в руку.

Первый вошедший в форме капитана милиции, остановившись на пороге залы, снял фуражку и, вытерев пот с лица, ослабил галстук.

- Мать твою…

Лейтенант застыл в дверях коридора.

- Живые есть?- капитан глянул на пистолет.

- Если только вот этот,- Антон жестом указал на тело около мебельной стенки. Вспомнил, с какой силой ударил его в затылок, может быть ещё живой, просто сместились шейные позвонки, и он будет в состоянии что-нибудь рассказать. Хотя, после броска из коридора в комнату, весьма вероятно, это будет проблематично.

- Глянь,- и капитан сделал полшага вперёд.

Антон затянулся и, потушив окурок, присел на корточках, повернувшись спиной к офицеру. И тут же резко ушёл вправо от хлопка. Ещё хлопок, почувствовал, как царапнуло шею. Увидел краем глаза, как лейтенант лихорадочно пытается открыть кобуру, вывернул руку капитану - хлопок. И уже непроизвольно локтем вошёл капитану в горло. Лейтенант откинул голову назад и медленно повалился на спину в коридор. Капитан словно вжавшись в стену, сполз по ней и ничком завалился на бок. Антон оглянулся, в зеркальной дверце стенки зияло пулевое отверстие. И догадался, что струйка крови потекла за шиворот.

Он прошёл в коридор, переступая через тела и убедившись, что дверь в подъезд закрыта, вернулся в залу. Замер, оглянувшись, и уже полностью сосредоточившись, вошёл в комнату к Олесе, плотно прикрыв за собой дверь. Она так и сидела в оцепенении на диване, как он её оставил. В юбке, прикрыв грудь руками.

Он сел рядом и протянув руку, погладил девушку по щеке.

- Олеся, что ты мне ещё забыла рассказать?

- Я…я всё рассказала, больше ничего не было.

- Где ты ногу разбила?

- Я не знаю. Там было темно. Я бежала по оврагу. По-моему, я упала на камень.

- Ты зачем туда шла? Аллея и фонари были сзади. Там куда ты шла, нет дороги.

- Я тоже это потом поняла. Но там был тот парень, что приставал ко мне. Я убежала. А с другой стороны озера играла музыка. Я думала, обойду озеро, и найду дорогу.

«Музыка, да, с другой стороны ресторан, но теперь не гаечек не хватает, теперь целые детали выпали»

- Ты побежала, дальше.

- Я же рассказывала. Там машина стояла. У неё двери были открыты, и в салоне горел свет.

- Машина к тебе передом стояла или задом?

- Багажник. Он был тоже открыт. Там тоже свет горел. А рядом кто-то лежал. Они его подняли и положили в багажник.

- Там, где ты стояла горел фонарь?

- Нет, было темно. Я прислонилась к дереву.

- Олеся. Как они тебя увидели?

- Я ведь говорила. Они фары зажгли.

- Какие фары? Олеся, на багажнике нет фар!

Громко и протяжно забулькало. Антон, не отрываясь от глаз девушки, взял в руки телефонную трубку.

- Алло, да я, да. Пётр Петрович, доброй ночи. У вас всё в порядке? Да, спасибо. Наверное, завтра. Нет, машину не надо. Я сам. Да. Извините за поздний звонок. Спокойной ночи.

Антон бросил трубку на диван, услышав, как клацнул в кладовке замок.

- На багажнике нет фар,- повторил он, глядя девушке в глаза.

- Я…- глаза Олеси расширились от ужаса.

- Это свои,- Антон оглянулся, увидев как щит аккумулятора отъехал в сторону, и на пороге кладовой возник человек. Он был облачён в чёрные джинсы и чёрную рубашку. Короткие волосы ёжиком торчали в разные стороны. Широкая улыбка словно расколола голову пополам.

Увидев Антона с девушкой на диване, он отвернулся в сторону.

- Ёксель-моксель, Томми, ты так прикалываешься? И куда едем? Ладно, я пока попью кофе, а вы собирайтесь, - и он взялся за ручку двери.

- Стой, где стоишь.

- Ты чего, Томми?- Вадим с удивлением воззрился на друга.

- Потом объясню,- и, повернувшись к девушке, снова произнёс,- на багажнике нет фар.

- Это, что прикол такой? Какой багажник, какие фары,- Вадим покрутил пальцем у виска и, потянув за ручку, шагнул в залу. Охнул, медленно попятившись назад, прикрыл двери, и присев на пол вырвал прямо на паркет.

Антон даже не оглянулся, глядя девушке прямо в глаза. Олеся опустила голову.

- Томми, там была ещё одна машина. С мигалками. Милицейская машина.

***

Они вышли из квартиры, и Антон, накинув на белую рубашку чёрную курточку, быстро зашагал вниз по ступенькам, увлекая за собой девушку. Внизу, Антон спрятал Олесю за дверь и осторожно выглянул на улицу. До машины метров семь-восемь. На всё про всё секунд десять. Глаза выхватили из темноты три силуэта. Последний, в длинном плаще. Вполне возможно, им не понравилось «такси» Вадима. Слишком уж явно стояла «Волга».

Парни обошли машину и, остановившись у двери водителя, глянули внутрь. Антон обернулся к девушке и, сжав крепко ей руку, тихо прошептал:

- Как только я окажусь у дороги, сразу выбегай из подъезда.

Антон, словно хищник, выбросил своё тело вперёд, почти бесшумно достиг «Волги». Опрокинул себя, подставив руки на крышу автомобиля и, с размаха опускаясь на плечи врагов. В какое-то мгновение они увидели его тело, словно снаряд брошенное через кузов, сразу догадались кто это, но уйти от удара уже не смогли. Двое рухнули сразу. Удар оказался такой силы, что их просто протащило через всю ширину узкой дороги и, наткнувшись на невысокий бордюр, подбросило как мячики и дальше покатило по земле. «Небритого», Антон сбил с ног и для правки провёл ещё один удар в безжизненное тело. Падая на сиденье «Волги», повернул ключ и толкнул дверь для Олеси, которая, придерживая сумочку, уже метнулась к дороге. Буквально втянул девушку в машину, вдавливая педаль газа в пол.

***

Они подъехали к нужному дому. Водитель, уткнувшись капотом автомобиля в подъезд, выключил двигатель.

- Как на ладони,- произнёс второй и, наклонившись вперёд, добавил,- ноль пятнадцать.

- Что Иванович тебе сказал?- водитель, приняв удобную позу, обернулся,- что тут делать?

- Наблюдать. Сказал тут две тачки и толпа народа. Вон впереди два «Москвича», но рядом никого. Других машин не вижу, и людей ноль. Сказал, если что, к нам подойдут. Ладно, Колян, кофе будешь?- он потянулся за термосом,- достань бутерброды.

- Юра, тебе какой? Тормози,- Николай задержал руку напарника,- фары, машина сверху.

- Такси,- обернувшись назад, произнёс Юрий,- но кажись к нужному подъезду. Нет, наш подъезд ближе. Значит мимо,- он снова потянулся за термосом.

- Подожди, сказал.

- Ну, таксист, и что?

- Машина на габаритах, не запер. А вон у оврага огонёк, кто-то прикурил. Подожди минуту.

- Не наш подъезд, что таксист.

- Может и не наш, но вот, сколько человек у оврага неизвестно. А они, похоже, те, о которых Иваныч говорил. Иначе, что им тут делать?

- Может парочка?

- Может. Ладно, наливай, пока всё тихо. Стоп. А вот эти точно наши. Капитана не знаю. А вот лейтёху где-то видел.

Юрий кивнул.

- Участковый. Рябчиков. Недели две назад приходил к нам. У Журова шушукались. И прямо в наш подъезд. Совпадение?

- Если бы мы тут просто кофе попить, вполне возможно. Но нас прислал Иваныч. Что-то я в такие совпадения не очень верю.

- Вошли в подъезд в ноль тридцать две.

- Отметь таксиста на три минуты раньше.

- Это другой подъезд.

- Отметь. Что-то подсказывает мне, Иваныч нас сюда серьёзно послал.

- Ладно,- Юра, сделав запись в блокноте выключил фонарик и, открутив крышку термоса, налил в чашку кофе протягивая Николаю,- о, пошло движение.

- Ага,- Николай кивнул.

Со стороны оврага медленно двигался человек. Хлопнули дверцы «Москвича».

- Ещё двое,- Юра отхлебнул кофе,- и, судя по направлению движения прямо к «Волге» топают.

- А ты говорил такси не причём.

Они втроём встретились в нескольких метрах от «Волги» и не торопясь приблизились к машине.

- Интересно, о чём они болтают,- Николай взял в руки чашку, и едва не выронив её из рук, тихо выругался, оглянувшись на напарника,- горячее, достань из бардачка полотенце.

Юра, наклонился вперёд, посветив фонариком. Они оба вздрогнули, услышав, как заревел мотор «Волги» и, глянув в окно автомобиля, только успели увидеть, как такси сорвалось с места, на ходу захлопывая двери.

- Нормально,- Николай широко раскрыл глаза,- они угнали такси? Нет. Получается, ключи в замке зажигания остались?

- Ну, учитывая, что их нет, значит уехали. Ноль пятьдесят восемь. Тебе не показалось, что со стороны пассажира в салоне исчезла голая нога? Наши действия? Неплохо бы доложиться.

- Может, подождём, пока выйдет Рябчиков? Что он тут делает?

- Хороший вопрос. Но Иваныч говорил - не светиться. Только наблюдать. Если что, к нам кто-то подойдёт.

- Так Рябчиков, наверное, и подойдёт. О, ещё движение.

- Где?

- От оврага за кустами кто-то крадётся. Мелькнула тень. А ведь крадётся. С чего бы это? Все уехали. Или он видит то, что не видим мы?

- А что мы не видим? Всё как на ладони и фонарь яркий.

- Но мы явно чего-то не видим.

- Я никого вообще не вижу. Где он?

- Он присел или лёг на землю через дорогу от того места, где стояла «Волга».

- Зачем? Или он упал?

- Нет. Он присел.

- Ого,- Юрий тихо присвистнул.

Вприпрыжку, не останавливаясь ни на секунду, неизвестный перебежал через дорогу и кинулся к машинам. Ещё мгновение и один из «Москвичей» взревев, ринулся вниз по дороге.

- У него было явно перекошенное лицо. Чего это он так возбудился?- Юра вопросительно глянул на напарника.

- Ох, как меня это не радует,- Николай покачал головой,- идём смотреть.

- Подожди, может, кто ещё появится?

- Думаю, все персонажи уже разбежались. Говоришь, голая нога исчезла в салоне. Женщина? А не показалось странным, что задние двери машины не были открыты? На какое время мы отвлеклись? На пять секунд? Идём. Я думаю там, на газоне, за кустами роз, мы найдём ответ.

Николай решительно выбрался из автомобиля и зашагал вдоль дома. Остановившись около дороги, Юрий, оглянувшись по сторонам, тихо произнёс.

- Все трое тут. А кто тогда уехал на такси?- он присел рядом с телом и, прижав руку к шее, качнул головой,- труп, похоже те двое тоже. Что тут произошло?

- Иваныч тоже об этом спросит, иди, звони, вон будка на углу дома.

Юра вернулся бегом уже через пару минут

- Уходим.

- Как уходим?

- Как, как, очень быстро.

- А эти?

Юра потянул напарника за руку, и они вдвоём быстро зашагали к машине.

Уехать они не успели. От проспекта подъехала «скорая». Вслед за ней въехала на тротуар бежевая «Волга». Двое вбежали в подъезд, остальные принялись осматривать двор.

--Что здесь происходит?- Николай оглянулся на Юру,- втроём подходят к такси. Через несколько секунд машина срывается с места. И мы находим всех троих здесь и уже холодными. Кто, когда и как? Что за…

- Не сиди, записывай. Время поставь, потом думать будем.

Глава 4

1986г. Август. Алушта.

«Волга», мягко скрипнув тормозами, замерла рядом с большими металлическими воротами. Антон, выбрался из автомобиля и слегка потянувшись, обошёл машину. Олеся, захлопнув дверцу, оглянулась. Несколько деревьев и небольшой кустарник росли на самом краю обрыва, так сгрудившись, словно пытались заслонить собой всё море. Далеко внизу пляж. Тысячи людей из разных концов земли.

- Ты не боишься на таком уклоне оставлять машину?- Олеся весело улыбнулась,- если тормоза ослабнут…

- Будет груда металлолома,- подхватил Антон и, взяв девушку за руку, повёл за собой,- рад видеть твои глаза, в которых светится счастье.

- Ты меня так далеко увёз, что все страхи остались позади.

Они прошли через чёрные металлические двери и оказались в саду, окружённом высокой каменной оградой. Узкая бетонная тропинка вывела их к двухэтажному дому.

- Значит это и есть твоя загородная дача. Далеко от дома.

- Зато рядом с морем.

Антон потянул девушку за собой и они, поднявшись по ступеням, оказались на открытой веранде.

- Кофе?- Антон нырнул под навес, доставая из шкафчика металлическую коробку.

- Душ и спать,- Олеся улыбнулась, - я рассыпаюсь,- она обвила руки вокруг шеи парня,- почему, когда ты меня целуешь, у меня кружится голова, и я хочу чтобы это не заканчивалось?

- Ты меня самого пьянишь,- Антон крепко прижал к себе девушку,- ну вот, познакомься. Это Пётр Петрович.

Олеся, всё ещё в оцепенении обернулась, увидев перед собой высокого, стройного мужчину лет шестидесяти. Двигаясь навстречу, он немного раскачивался из стороны в сторону. У него был немного узкий лоб и большие брови, выдвигаясь вперед, служили хорошим прикрытием для глаз. Голос у него был мягкий, добродушный.

- Доброго дня, ездил в город, возвращаюсь, гляжу, машина стоит. Ан думаю, добрались, значит без приключений. Ну, здравствуй Томми, здравствуйте барышня. Хотя иногда и любит Томми гонки с ветром устраивать. Если проголодались, то Серафимовна обед сготовила, внизу на плите. «Волгу» куда?

- В гараж. Ходовую посмотреть, и всё остальное.

- Тогда я «Москвич» под навес поставлю, он как новенький, движок одно удовольствие. Осталось тормоза прокачать.

Едва Пётр Петрович спустился с веранды, как Олеся потянула Антона за руку.

- Томми, милый, я жутко устала.

- Я помню, душ и постель,- Антон улыбнулся,- пойдём.

Она проснулась уже в сумерках и, потянувшись, дотронулась до руки Антона.

- Привет,- он, нежно обняв девушку, коснулся горячих после сна губ лёгким поцелуем.

- Привет,- она блаженно закрыла глаза,- что ты со мной делаешь.

- Целую,- тихим шёпотом произнёс он, и уже крепче обняв Олесю, принялся осыпать её поцелуями.

Она снова проснулась уже на рассвете, когда солнечный луч через открытое окно заглянул в комнату. Не обнаружив Антона, Олеся, не утруждая себя поиском одежды, накинула на плечи рубашку парня и выглянула в окно.

- Обалдеть,- восторженно произнесла девушка, глядя, почти с высоты птичьего полёта на море.

«Конечно, так нельзя. Нужно всё ему рассказать. Объяснить, что просто испугалась, поэтому всё выдумала, что не было никакого тела в багажнике, и самого багажника не было, потому, что и самих машин тоже не было. Только как это сделать? Начать с сестры, или с Одессы, когда увидела цель перед собой. Или с того момента когда деревянная лодка, на которой они плыли, упёрлась в песок на острове?»

Сзади раздались шаги, и крепкие руки обхватили за талию. Олеся подставила лицо для поцелуев и, прикрыв глаза, медленно развернулась. И уже вся раскрасневшаяся глубоко вздохнула, открывая щёлку для глаз. Вздрогнула, распахнув ресницы.

- Ты куда?

- Домой. Я как бы на работе. Возьму отпуск, но не это волнует. Вадим не вышел на работу, и никто не знает где он, и где его такси. Я сказал диспетчеру, где мы машину оставили. Помнишь, где пересели в мою «Волгу». Нужно ехать. И твою ситуацию разрубить нужно. Не будешь же всю жизнь прятаться. А тут тебя никто не найдёт. Тут ты в полной безопасности.

- Томми, милый, нет, не сегодня, пожалуйста, останься. Мне страшно. Мне нужно тебе рассказать кое-что.

- Ночью вбежать ко мне в квартиру не было страшно? А теперь уже ничего не нужно бояться. Пару дней, и я постараюсь всё закончить. Приеду и друг другу всё расскажем. Договорились?

Антон вытер набежавшую на глаза девушке слезу.

- И про то, что произошло у тебя в квартире?

- Приеду и расскажу. Такси будет через полчаса. Олеся, девочка моя, всё в порядке. Мне нужно было сначала спрятать тебя. Теперь ничего плохого не случиться. Верь мне.

- Я верю. Я буду ждать.

- Тут все вопросы к Петру Петровичу. Он всё покажет, расскажет. А ещё вот в шкафу есть куча моих фотографий. Вся моя жизнь. Если хочешь, посмотришь, каким я был. Там их много. Хватит на все дни моего отсутствия.

- А где фотки?

Антон подвёл девушку к шкафу и выдвинул нижний ящик, показывая на конверты.

- Я не люблю альбомы. Там аккуратно, дата к дате, а здесь, тянешь и не знаешь, какую вытянешь. Вот, например,- и он, подняв первый попавшийся конверт, раскрыл его, доставая цветную фотографию: серые от загара и пыли лица, автоматы, переброшенные через плечи. В китайских нагрудниках. На приклад намотан резиновый жгут, вырезанный из автомобильной камеры, не так быстро разлагался под палящими лучами солнца, как разноцветные резинки родного завода изготовителя.

- Где это?- Олеся подняла к Антону свои глаза, увидев, как изменилось мгновенно лицо парня.

Он сразу вспомнил эту фотографию, сделанную моментальным снимком японского фотоаппарата. Слева от него Женька из Астрахани. Они в тот день вдвоём вернулись. Вдвоём из шестнадцати. Перед глазами встал перевёрнутый на бок «Маз», огромный валун, внезапно перекрывший дорогу, и длинные автоматные очереди, сопровождаемые грохотом.

Глава 5

1976г. Июнь. Алушта.

Он любил море по утрам, когда оно было абсолютно спокойным, прозрачным как в проточной воде, и словно звало окунуться в свои воды. Солнце, выглянув

из-за горизонта, бросало первый яркий луч. Он любил входить в воду не сразу с разбега, а медленно – медленно, чтобы чувствовать, как прохлада воды постепенно сковывает всё тело и уже тогда бросаться в море с головой. Он любил подолгу оставаться под водой, двигаться вдоль дна, рассматривая ракушки, ловить крабов и там же под водой играть с ними, смотреть, как они от лёгкого к ним прикосновения стараются убежать в глубину, подальше от солнечного света. Он любил море по утрам, когда на пляже ещё никого не было, и прозрачность моря казалась ему целомудренной девушкой, которой в этот ранний час только он и мог обладать. Выбираясь на берег, он не растирался полотенцем, чтобы унять лёгкую дрожь тела и не ложился на прохладный утренний песок. Он просто бродил по берегу, слегка касаясь воды ногами, собирал цветные камушки, для аквариума, в целлофановый пакетик, и уже полностью обсохнув, ложился на покрывало в тени кипарисов. Солнце, подбиралось к нему, лишь к восьми часам утра, а с двенадцати до трёх опять отдавало свои позиции царству теней. К этому времени на пляже собирался народ. Разглядывая людей, Антон вопрошал себя, откуда они приехали, эти белоснежные амуры.

Он любил наблюдать за теми, кто первым появлялся с утра на пляже. Разглядывать их в упор, и издали: раньше, это был мужчина с ярким волевым лицом, в тёмных очках. Он был всегда неизменно с фотоаппаратом в одной руке и покрывалом в сетке в другой. Мужчина шёл, загребая ногами песок, в белых брюках и расстегнутой, колыхавшейся, скорее от его движений, чем от ветра, светло коричневой в клеточку рубашке. Рядом, то отставая, то опережая его на несколько шагов, шагал мальчуган лет семи-восьми в серых шортиках и с постоянным восклицанием: «Папа, папа, а волны моря опять идут на наш берег, а почему?». При этом его глаза, рот, и всё лицо принимало такую обиженную гримасу, что становилось даже немного жалко его. Антон всегда чувствовал за собой непонятную меру вины перед этим мальчиком, хотя и знал прекрасно, что никакой вины быть не может.

Они всегда ложились у самого моря, и мальчишка строил песочные города. Потом вода размыла берег, и мужчина с мальчиком больше не приходили на пляж. Может быть, переменили место, а может быть уехали домой, и уже никогда нельзя было догадаться, где они жили и откуда родом.

Расплывчаты были воспоминания. Ему тогда было шестнадцать лет. Он, впервые был в Крыму у своей бабушки. Он полюбил этот маленький городок и со всего Крыма, даже впоследствии признавал только Алушту.

Потом, Антон в это время был ещё в море, на пляж стали первыми приходить три девушки, лет семнадцати. Они располагались метрах в десяти от его покрывала, и сразу скинув платья и оставаясь в цветных купальниках, смеясь и громко хохоча, бросались в воду. Они весело перекликались, брызгали друг дружку холодной водой и вскоре он уже знал, что вот эту, самую маленькую со смешливым личиком и постоянно заколотыми на голове волосами, звали Олей. Она была худенькой и выглядела совсем юной по сравнению с подружками, а большие голубые глаза приятно гармонировали с курносым носом. Всё лицо было усыпано веснушками, но именно это и делало её столь очаровательной.

Самой старшей, ему казалось, была Марина, с короткой причёской как у мальчишки, слегка вздёрнутым носиком, маленькими чёрными глазками и ярко красными губами. Ему всё время почему-то казалось, будто она накрашена, так ярко блестели губы, когда девушка, вынырнув из воды, что-то громко кричала подружкам.

Третьей была Оксана. Пожалуй, с самым прелестным и самым нежным цветом лица. Она ему сразу понравилась. У неё были чёрные, вьющиеся волосы, спадающие на плечи. Тонко отточенные черты задумчивого лица делали её привлекательной. Когда их взгляды встречались, Оксана томно улыбалась, обнажая два ряда ровных, белоснежных зубов.

Он переменил свою привычку сразу входить в море. Чуть-чуть мешкал, дожидаясь незнакомок, и когда девушки приходили на пляж, вместе с ними бежал в воду, громко, как они кричал и обдавал их холодными брызгами утреннего моря. Он узнал, что они из Ленинграда, что в этом году окончили школу, и родители отпустили их перед экзаменами в институт, к родной тёте Марины. Он тоже получил аттестат в том году. Но, ни кому не рассказывал, что последние несколько месяцев учителя с ним работали индивидуально, и сдавал экзамены экстерном не в школе как все. Старался говорить без акцента, который то и дело пробивался в разговоре, потому как последние десять лет он жил за тысячи километров от родного дома. И почему-то старательно избегал взгляда карих глаз Оксаны. Девушки располагались всего в десяти шагах от него, и это было очень близко для утра, для пустого пляжа и очень далеко для дня, когда пляж был забит, в буквальном смысле этого слова, огромной толпой народа.

По утрам, лёжа на своих покрывалах, они переговаривались с Антоном, и парень ловил на себе чарующие взгляды девушек, был счастлив, и казалось, время остановилось навсегда.

Около десяти часов приходила мама Антона, и уже ближе к обеду являлся отец. Мама тормошила сына, смеялась, и они вдвоём бежали к морю. К этому времени купающихся было слишком много и тёплая вода не привлекала парня. Иногда одев моноласту, он заплывал за буи так далеко, что даже моторная лодка спасателей, которая пыталась его безуспешно выловить, превращалась с берега в едва заметную точку. Он ждал с нетерпением следующего утра, восхода солнца, чтобы снова увидеть девчонок, которых терял днём в толпе при полуденной жаре. Чтобы снова утром смеяться, громко кричать от счастья и бросать весь мир к ногам девушек.

У бабушки был хороший дом. Что называется особняк на краю города, почти на обрыве где внизу раскинулось море с одной стороны и возвышались горы с другой. Антон никогда не заходил в покои бабушки. Ему нравилось сидеть на веранде в листве деревьев, лежать на небольшой качалке или спать в полуденную жару забравшись в гамак. К ужину его будила бабушка, ласково называя «Томми». По-видимому, оттуда и пошло это второе имя.

На первом этаже, сразу при входе в дом была большая гостиная, обставленная старинной мебелью. Большие шкафы с причудливыми рисунками и узорами, тяжёлые стулья больше похожие на троны царей. Посуда с изображением диких зверей. Настенные, большие часы с кукушкой и полотна. Огромные полотна картин. Антон навсегда запомнил молящуюся Христу семью крестьянина. Глаза этих одержимых людей, которых охватывал страх при мысли о не милосердии Бога. Посторонний человек, попадая в гостиную, мог подумать, что он в покоях Марии Медичи и её ларец, изображённый прямо на стене ошеломлял путника. Посреди гостиной причудливый дубовый стол, у которого даже запах был давно ушедших столетий. В углу гостиной стояли два сундука, каждый с двумя замками и что было в них, кто мог о том ведать?

Антон очень мало знал о своих новых знакомых, девушки о нём и подавно ничего не знали, кроме того, что зовут его странно: «Томми». Через неделю они уже вместе брели в кафе, недалеко от пляжа, по вечерам ходили в кино и на дискотеки, катались на каруселях. И Антон ни в чём не отказывал. Он был обаятелен и остроумен. Всё это вместе взятое привлекало к нему девичьи сердца. А однажды вечером, девчата, игриво улыбаясь, сообщили Антону, что у Оли завтра день рождения. И не может ли он, как местный житель, придумать программу развлечений на один день. Парень согласился и на следующее утро явился на пляж с небольшой спортивной сумкой, в белых, как только что выпавший снег, джинсах и такой же рубашке с короткими рукавами. Увидев его, Марина заулыбалась.

- Можно ослепнуть. Антон, немного смутившись, постарался вернуть улыбку и повёл девушек за собой. Он завёз их, восторженных заранее от небывалого приключения, на моторной лодке с небольшим тентом, далеко в море, и когда от берега осталась узкая полоса, заглушил мотор, разворачивая лодку по ветру. Кто-то вскрикнул, заставив Антона обернуться. Марина с Оксаной смотрели назад, где метрах в десяти от лодки на воде барахталась Оля. Антон, мгновенно оказавшись на ногах, подпрыгнул в воздух и, замерев на миг, исчез под водой. Оказавшись рядом с именинницей, он улыбнулся.

- Всё в порядке? - Ага,- Ольга кивнула головой,- мне показалось, что я увидела впереди дерево и привстала, чтобы лучше рассмотреть. - Рассмотрела? - Не успела, всё так быстро. - Плывём к лодке? Сама можешь? - Да, конечно,- девушка кивнула и, развернувшись, взмахнула рукой, загребая воду. Антон не торопясь пристроился в кильватер. - Ну и что? Чья была идея на берегу раздеться?- Марина ткнула большим пальцем себя в грудь,- то-то же,- и слегка переменившись в голосе, добавила,- а к нам кто-то плывёт.

Антон помог Оле забраться в лодку и сам, подтянувшись, перевалил через борт, оглядываясь в сторону незваных гостей. Небольшой катер подплыл вплотную и три пограничника одетые по форме встали у правого борта. - И что пионеры тут делают? Документы есть? Антон достал из сумки перевязанный резинкой пакет и, наклонившись вперёд, протянул военному. Второй пограничник махнул рукой. - Михалыч оставь, это внук бабы Кати. Его отец…- он наклонился почти к самому уху и что-то прошептал,- всё в порядке ребята,- повернувшись к Антону, он козырнул рукой,- дальше не заплывайте, тут нормально.

Катер развернулся и на полном ходу помчался вдаль. - Ага,- Марина широко раскрыла глаза,- и кто ваш отец молодой человек, кому мы обязаны тем, что нам отдают честь славные защитники Родины,- и она громко расхохоталась, видя, как сконфузился Антон. Парень отвернулся, и присев на корточки расстегнул молнию на сумке, аккуратно доставая букет алых роз. Развернулся к Оле и, наклонившись вперёд, слегка коснулся её губ, ещё солёных после неожиданного купания.

- С Днём Рождения. Счастья, здоровья… - Спасибо,- девушка, взяв букет, прижала его к груди,- как пахнут. - А часикам твоим каюк,- Марина пожала плечами заглядывая через плечо подруги,- они не утонули, зато наглотались воды больше чем хозяйка. Оля расстегнула ремешок и постучала часами по колену. - Ну ка,- Антон властно потянул ремешок к себе и, глянув на часы, кивнул,- точно, им перебор,- и, сделав небрежный жест, выкинул в море. -А-а,- Оля слегка приподнялась, провожая часики глазами и тут же усаживаясь на место, понимая, что их уже не вернуть. - А зачем они тебе? Их только выбросить, и остаётся,- Антон улыбнулся,- у тебя ведь день рождения, в этот день всегда происходят чудеса,- и парень выудил из сумки маленькие женские часики на очаровательном браслете. Девушки придвинулись ближе, восторженно переводя взгляд с часов на Антона. - Японские,- с удивлением произнесла Марина,- ого!

Оля нерешительно протянула часы обратно Антону. - Я не могу, они дорогие, а мы друг друга совсем не знаем. - Да перестань, у тебя день рождения. Я специально приготовил их для тебя, хотел порадовать,- это была неправда, они давно лежали в сумке и он о них только сейчас вспомнил, увидев часики девушки после купания в морской воде.

- Нет, нет, забери, я не могу принять такой дорогой подарок. - Он совсем не дорогой,- Антон улыбнулся, переводя взгляд на девушек, словно ища у них поддержки,- я их приобрёл в прошлом году в Токио, специально для такого мероприятия,- это было не совсем так. Друг отца подарил ему пять пар одинаковых часов. По какой-то причине, фирма выпускающая их забраковала пробную партию. То ли кому-то не понравился вид, то ли ещё по какой причине, но именно такие, делать не стали,- пожалуйста, возьми, пусть это будет памятью. Я с обратной стороны поставил гравировку. Будешь вспоминать море и меня. Оля с опаской перевернула часики и, увидев большую букву «Т» произнесла: - Томми значит. - Точно. -Ты был в Токио,- спросила Марина, беря часы из рук подруги,- как туда попал? По путёвке? - Почти. - Здорово,- Марина кивнула,- а кто твой отец? - Инженер. - Инженер, ну да. Поэтому пограничники тебе честь отдали,- она расхохоталась,- ну не хочешь не говори. Девушки зачаровано посмотрели на парня и он, совсем смутившись, одним быстрым рывком выудил из сумки бутылку шампанского. Они целый день купались и загорали, а ближе к вечеру Антон остановил лодку у высокой скалы и несколько раз нырнув, достал каждой по большой раковине. Девушки смеясь, прикладывали их к ушам, вслушиваясь в шум прибоя. И уже поздно вечером, когда стемнело, он привёл их на самый длинный волнорез, который сужаясь, далеко уходил в море. - Я здесь раньше любил по ночам сидеть,- произнёс Антон, останавливаясь на самом краю,- когда море тихое-тихое, слышен слабый всплеск и всё кажется вечным.

Девушки, молча смотрели на далёкий рейд, на огни кораблей, на миг забыв всё на свете, отдаваясь впечатлениям так неожиданно их постигших. Радость, видения, всё оборвалось мгновенно. Оксана, стоявшая позади всех, вдруг почувствовала, как её кто-то быстро приподнял, и прежде чем она успела вскрикнуть, увидела, что летит в море. Как была, в босоножках и коротком, светлом платье.

Антон, развернувшись, отодвинул за спину девушек, вставая напротив парней. Их было пятеро, в полумраке он не смог определить возраст, старше на несколько лет, в руках короткие спиннинги. Чисто спортивно оценил их и, сбросив сумку с плеча, помог Оксане вскарабкаться на волнорез. Отодвинул девушку в сторону и спокойным шагом двинулся к рыболовам.

Храбрый юноша,- произнёс один из них, делая шаг вперёд, и они дружно расхохотались. Антон, оказавшись рядом, ударил в солнечное сплетение и, сдвинувшись влево, правой ногой провёл удар по позвоночнику. Бил не сильно, чтобы рыболов не потерял сознание, но и не совсем легко, чтобы мог сопротивляться. Не свалил его на бетон ударом, а заставил сделать несколько шагов вперёд и рухнуть в море, вниз головой. Не оглядываясь, в прыжке сбил двух парней в воду по разные стороны узкого волнореза. Развернулся к последней паре и, не давая им прийти в себя от неожиданности, почувствовать удивление, сдвинул их правой ногой обоих к краю, руками легко сталкивая вниз.

Пропустив мимо себя восхищённых девушек, Антон по головам посчитал противника, убедившись, что все пятеро барахтаются на плаву. Придержал Оксану за руку и тихо произнёс:

- На берегу подождите,- и вдруг властно притянув к себе девушку, мокрую после неожиданного купания, мягко поцеловал в губы и, отпустив руку, развернулся к ней спиной.

Оксана, на секунду опешив, пришла в себя и, улыбаясь, побежала за подружками.

А через неделю они уехали в Ленинград. Проводив девушек, Антон снова вернулся на своё место на пляже, но уже с какой-то грустью в душе наблюдал за первыми посетителями пляжа.

Всё это было так давно, что он уже и не помнил, что же было дальше? И почему обменявшись адресами, он не послал ни одного письма. Почему забыл ту, которая вблизи была ему так дорога…

Спасибо за чтение

Вернуться к книге