Обложка Квота на кровь

Квота на кровь

Mortem, марьяма

0% прочитано
Стандартный
Mortem, марьяма

Квота на кровь

Глава 1. Квота на кровь

Мостик «Вечного странника» пропах озоном, палёным пластиком и ещё чем-то — запахом какой-то дряхлости, архаичности. Старый крейсер типа «Гром», яркий представитель своего класса, впервые выпущенный со стапелей порядка тридцати лет назад, имел отвратительную привычку, порядком надоевшую всем флотским экипажам, имеющим честь когда-либо служить на нём. Он перегревал контуры управления и сжигал проводку, когда реактор работал на пределе — конструкторский дефект, который был устранён в последующих модификациях этого класса, но на этом корабле он сохранился.

Адмирал Шон О’Райли сидел в командирском кресле, давно просевшим под его весом, а также отвратительно скрипящим при каждом движении, и смотрел на голографический экран и выведенную на него карту. Сектор G-19, астероидный пояс Красных Когтей, семнадцать крупных целей и тридцать малых — все принадлежали к флоту Фрагментов.

На шее, под воротником формы едва-едва проглядывались очертания медальона с хитрым механизмом, внутри которого хранилось две фотографии, о которых никто не знал. На них были запечатлены его жена и дочь. Шон не открывал медальон последний десяток лет, но даже так помнил каждую чёрточку.

— Полюбуюсь на твою стратегию, — пробормотал он, явно пародируя кого-то.

— Адмирал, — голос старпома Восса раздался справа. — Пришёл запрос с флагмана Совета. Летописцы на линии.

О’Райли скривился. Летописцы, вечно они суют нос не в своё дело.

— Соединяй, — коротко бросил он старпому.

На главном экране возникла голограмма лица, если это, конечно, можно было назвать лицом. Кожа из жидких кристаллов переливалась разными цветами как бензин, попавший на влажную поверхность и теперь сверкающий на солнце. Глаз, в привычном понимании этого слова, существо не имело, вместо них были две белые точки; рот — тонкая прорезь, которая не двигалась, а являлась скорее бутафорией. Говорил он без артикуляции и каких-либо эмоций, голосом, синтезированным из тысяч чужих голосов. От такого звука у Шона всегда сводило скулы, а зубы непроизвольно начинали скрипеть.

Их интерфейс и переводчик, как много лет назад объясняли учёные, специально подбирал самые раздражающие формулировки и нотки в разговоре: так, по словам яйцеголовых, как презрительно о них отзывался Шон, была выше эмоциональная вовлечённость и резонансность собеседника. Если простыми словами, ублюдки просто специально бесили тех, с кем разговаривают, даже так пытаюсь выбить из них «драматические единицы». О’Райли знал это, но всё равно каждый раз едва сдерживал свой гнев в диалоге с ними.

— Адмирал О’Райли, я редактор-387, — голоса словно пытались перебороть друг друга и выйти на первый план, из-за чего слушать и понимать речь Летописца было крайне тяжело. — Напоминаю, до окончания отчётного цикла осталось четырнадцать стандартных дней. Недопоставка драматических единиц человечеством составляет пять тысяч двести тринадцать пунктов, рекомендую восполнить дефицит.

— Рекомендуете, — О’Райли хмыкнул. — А не пойти бы вам в архив в радиальном направлении?

Редактор-387 не обиделся на колкость адмирала. Они вообще не умели обижаться — или испытывать какие-либо эмоции в целом. Это было бы слишком человечно с их стороны.

— При непредоставлении контента Совет галактики уполномочил нас произвести самостоятельную генерацию событий необходимого уровня, — продолжил Летописец всё тем же ледяным тоном — Цель: Колония Церера. Оценочные потери: два миллиона разумных. Драматическая ценность: высокая.

Ким, связист, призванный именно с этой планеты, на которой у него проживала вся его семья в лице родителей, жены и нескольких дочурок малого возраста, поперхнулся кофе и закашлялся, расплескав половину содержимого кружки на панель. Восс сжал подлокотники кресла так, что побелели костяшки пальцев. О’Райли же выдержал паузу — три секунды, ровно столько, сколько необходимо, чтобы оценить в голове все риски данной ситуации.

— Свободны, — прорычал он. — Квота будет закрыта.

Экран голопроектора погас, после чего мостик загудел тревожным шёпотом. Фрагменты там, налог сюда, обнаглевшие Летописцы, грозящиеся сжечь Цереру к чертям собачьим. Обычный день в этой проклятой галактике, где твою жизнь раса нелюдей оценивает в драматических единицах, как барахло на базаре.

— Восс, — О’Райли ткнул пальцем в карту. Звезда под пальцем моргнула, и координаты поплыли, увеличивая изображение. — Построение клином. Первая и третья эскадры — в центр, вторая прикрывает тыл. Четвёртую оставляем в резерве.

— Адмирал, — Восс непозволительно промедлил. — Мы не получали подтверждений, что Фрагменты готовятся к бою. Может, попробуем переговоры? У них недавно сменился командир, Оскол, говорят, женщина умная. В прошлый раз…

— Переговоры не принесут нам драматических единиц, — оборвал его Шон, — а нам надо пять тысяч. Ты предлагаешь вместо боя чай пить и плюшки жевать? У нас приказ Совета, мать его за ногу. Или ты думаешь эти проклятые выродки спустят всё на тормозах? Ты же прекрасно должен знать гнилую натуру Летописцев и что такими вещами они не шутят. Они вообще не умеют шутить…

Восс промолчал. Он был правильным офицером, до мозга костей преданным идеям Федерации, но отнюдь не дураком. Дураки не дослуживались до старпомов на флоте, где каждый третий бой многие сотни лет подряд — это спектакль для камеры Летописцев.

— Время до входа в пояс? — спросил О’Райли, переключаясь на штурмана, который в данный момент прокладывал курс для всей флотилии.

— Четырнадцать минут, — ответил тот.

Юный летёха, едва-едва дослужившийся до своей должности, чрезмерно молодой, ещё не нюхавший пороху мальчишка с прыщавым лицом. Вид у него был нервный, а голос дрожал как струна.

— Расслабься, — бросил ему адмирал, даже не повернув головы. — Это просто работа.

«…Которая нас когда-нибудь убьёт», — закончил штурман про себя. О’Райли всё равно догадался, так как прекрасно знал, какие настроения витают на мостике, а также лично подбирал всю команду «Вечного странника».

Первая эскадра вошла в пояс ровно по графику.

Астероиды огромными глыбами неслись сквозь пустоту, постоянно меняя своё положение в пространстве, затрудняя навигаторам прокладку курса и передвижение в данном секторе. Флот Фрагментов прятался среди них, отключив двигатели и заглушив связь. Их корабли напоминали груды металлолома, которые кто-то скрепил гравитационными скобами, а после выбросил на свалку. Эстетика для их народа была чуждой, на первый план всегда выходила функциональность — но, конечно же, функциональность в их понимании.

— Контакт, — доложил Ким, отставив чашку и вцепившись своими тонкими пальцами в панель. — Два «Осколка», выходим на курс перехвата. Расстояние до цели — три тысячи астрономических единиц.

— Передай эскадре «Север» принять бой, — О’Райли ткнул пальцем в тактическую схему. — Остальным продолжать держать строй.

Бой начался с выстрела плазменной пушки «Странника» — снаряд ушёл в темноту космоса, оставляя за собой шлейф ионизированного газа. Попал. Один из «Осколков», видимо, не имеющий никакой брони, разлетелся на куски — как подумало бы большинство случайных людей на мостике. Но это были не обломки корабля. Это была маскировка — мелкие астероиды, приклеенные к корпусу со всех сторон, образовавшие своеобразный пояс защиты. Фрагменты, за неимением технологий стационарных щитов и отсталости технологий от флота Федерации, всякий раз выдумывали новые фокусы, чтобы бороться с людьми на равных.

— Хитрые твари, — прокомментировал Восс без особого удивления — старпом был тёртым калачом и прошёл бок о бок с адмиралом сотни космических битв.

Фрагменты на этот выпад ответили залпом гарпунных установок. Гарпуны были не для пробития брони. Они вонзались в корпус и начинали резонировать на частоте, которая разрушала молекулярные связи. «Странник» тряхнуло так, что О’Райли невольно прикусил язык. На панели управления судорожно замигали красные индикаторы.

— Десятый отсек разгерметизирован, — доложила старший инженер Мира, присутствующая на мостике. Женщина с руками по локоть в масле, в стандартной для всего флота спецовке и с вечно уставшим взглядом и таким же выражением лица. — Жертв нет, но броня там, как фольга. Ещё один такой залп, и…

— Сбить гарпуны с обшивки, — приказал Шон, перебивая старшего инженера. — Вторая эскадра, обход противника. Резонансными — по двигателям.

Вторая эскадра, состоящая из трёх лёгких корветов, нырнула в астероидную пыль, обогнула гравитационную аномалию и вышла прямо за спиной кораблей Фрагментов. Резонансные пушки ударили одновременно, поражая цель, после чего два корабля Фрагментов потеряли ход и закувыркались в вакууме, не имея возможности остановить движение в пространстве.

— Есть! — крикнул Ким слишком громко, отчего адмирал поморщился.

О’Райли не радовался: субтитров, присущих наблюдению Летописцами какого-либо события, так и не появилось, но он нутром чуял, что где-то там, в Великом Архиве, эти мерзкие ублюдки-ксеносы смотрят за этой битвой, и оценивают. Пять тысяч драматических единиц — ему нужно было насобирать их, как грибов. Каждой смертью своих и чужих, каждым выстрелом и попаданием, каждым красочным взрывом.

— Такая теперь у нас работа, — пробурчал он себе под нос. — Раньше мы воевали за ресурсы и место в галактике, теперь же воюем за рейтинг.

Третья эскадра, под командованием вице-адмирала Мак’Конаха, попала в засаду. Фрагменты умудрились спрятать свой эсминец в тени крупного астероида, который полностью скрывал их присутствие, и, когда эскадра «Юг» вошла в зону поражения, открыли огонь из всех орудий. Первый корвет, которым как раз командовал заместитель О’Райли, развалился на части за три секунды, второй же потерял маневровые двигатели и начал медленно дрейфовать в сторону гравитационного колодца.

— У нас потери, — доложил Восс. Голос его сел, глаза полнились злостью, но он держался. — Корвет «Стремительный» под командованием вице-адмирала Мак’Конаха был уничтожен вместе с экипажем. Корвет «Вихрь» получил критические повреждения, эвакуация невозможна в связи с опасной близостью к астероидам.

О’Райли почувствовал, как заныли зубы. Двести тридцать человек экипажа первого корвета, погибших за пару секунд — это почти полторы сотни драматических единиц. Такая капля в море того, что необходимо ещё набрать.

— Приказываю «Вихрю» вести огонь до последнего, — сказал он. — Ким, координаты целей на остатки флота. Всем эскадрам — сосредоточиться на эсминце, уничтожить его любой ценой.

— Адмирал! — Восс резко обернулся к нему. — Мы можем отвести флот, перегруппироваться! Запросить подкрепление…

— Некогда, — оборвал его Шон. — У нас квота, Восс. Или ты забыл? Если мы не устроим Летописцам шоу, то два миллиона мирных жителей на Церере не увидят рассвет.

Старпом замолчал. Он не мог спорить с цифрами. Потому что цифры подсовывали Летописцы, а с ними, как известно всей галактике, спорить было бесполезно — они могли запросто стереть твой аргумент из общей галактической истории, и никто и не вспомнит, что ты вообще существовал. Да, в общем, они многое могли сделать…

— Есть, — наконец сказал Восс. — Передаю директиву на концентрированный удар по эсминцу.

Оставшиеся корабли перестроились. «Вечный странник» выпустил по эсминцу Фрагментов все торпеды, которые только были заряжены в аппаратах, корветы били из резонансных пушек, не обращая внимания на критические траты энергии, астероиды в округе плавились и испарялись, разлетаясь раскалёнными камнями в разные стороны, некоторые же и вовсе превращались в газ.

Эсминец Фрагментов взорвался красиво — прямо как на фотографии из учебника по тактике и стратегии космического боя, сделанной пару столетий назад. Гриб из плазмы, разлетающиеся во все стороны осколки, гравитационные скобы, которые лопались с визгом, услышать который в вакууме было невозможно, но который чувствовался нутром.

— Готов! — воскликнул в очередной раз Ким.

— Потери? — спросил О’Райли, не поднимая глаз от карты с местоположением всех оставшихся противников.

— Корвет «Вихрь» замолчал и перестал подавать сигналы. Экипаж, вероятно, погиб, — Ким запнулся. — Ещё три истребителя из нашего авиакрыла были потеряны при атаке. Общие потери порядка четыреста восьми человек по предварительным данным.

Адмирал лишь кивнул. Четыреста восемь драматических единиц, плюс двести за «Стремительный» в сумме дают порядка шестисот сорока с учётом мелочей. Осталось набрать ещё четыре с лишним тысячи, если не брать во внимание потери Фрагментов, которые считались по совсем уж невиданной формуле.

— Отходим, — приказал он. — Построение «Полукруг», держать оборону, пока не выйдем из пояса.

— Адмирал! — голос штурмана дрожал сильнее, чем обычно. — Сенсоры фиксируют аномалию, что-то большое. Природа неизвестна, данных в базах просто нет.

— Конкретнее, — раздражённо бросил О’Райли.

— Серая масса размером с эсминец. Движется к нам, слизистая. Классификация невозможна.

О’Райли повернулся к главному экрану — там, среди астероидов, действительно что-то медленно дрейфовало. Не облако газа или чего-то подобного — именно какая-то органическая дрянь, каким-то образом выживающая в настолько неблагоприятной среде. Серая слизь, переливающаяся как жидкий металл — новейшая разработка человеческих учёных, которую всё ещё не могут поставить на военные рельсы. Она текла, обволакивая каменные астероиды, и направлялась прямиком в сторону «Странника».

— Что за чертовщина? — удивлённо спросил Восс.

— Похоже, это Пустышки, — ответила Мира. Её голос был странно спокоен, даже слишком спокоен для момента, когда сталкиваешься с неизвестным тебе галактическим ксеносом. — Я читала отчёты в архиве, это ксеносы-чистильщики. Ручные питомцы Летописцев, которые они используют… Для удаления ошибок.

— Каких ошибок? — напряженно спросил адмирал.

— Неудачных сюжетных линий, — Мира помолчала. — Например, кораблей, которые должны были быть уничтожены, но вопреки сценарию выжили. Или экипажей, которые проявили излишнюю изобретательность. Или… Адмиралов, которые не вписываются в общую концепцию сюжета.

Серая масса приближалась, и теперь О’Райли мог прекрасно наблюдать её структуру — она состояла из миллиардов микроскопических частиц, находящихся в постоянном движении и пульсирующих, как пульсирует сердце, качающее кровь.

— Уходим, — приказал он. — Полный назад, переведите всё питание на двигатели. Всем эскадрам — немедленный отход.

— Не успеем, — севшим голосом произнёс штурман. — Оно быстрее, на порядок.

Штурман был прав. Мгновение — и масса коснулась «Вечного Странника». Корабль тряхнуло, но не от удара, а от того, что генераторы на пару с двигателями начали сбоить. Сразу все четыре. О’Райли почувствовал странный холод в затылке, голова закружилось, а тело моментально стало ватным. Шон судорожно вцепился в подлокотники стоящего рядом кресла, чтобы удержать равновесие и не упасть.

— Адмирал! — крикнул Ким. — ИИ корабля! «Рена» не отвечает! — его голос в моменте сорвался на фальцет. — Она забыла свои коды доступа! Она не помнит, как работает гравитационный компенсатор и системы жизнеобеспечения!

— Чушь, — прохрипел О’Райли сквозь сведённые судорогой челюсти. — Искин не может забыть, эту ошибку древности давно исправили…

— Может, если его память стирают, — Перебила его Мира. Она стояла, держась обеими руками за панель управления, и смотрела на серую массу, которая уже просачивалась сквозь отсеки и стыки корабля в вентиляцию. — Пустышки пожирают информацию, питаясь ей. Искин, человек, ксенос, им абсолютно все равно — они едят память, а мы сейчас станем для них очередным обедом.

На мостике после её слов началась паника. Кто-то закричал, кто-то старался прорваться к аварийному люку. Старпом судорожно пытался восстановить управление, но панели поочередно гасли одна за другой, как свечи на ветру.

Серая масса приближалась. О’Райли потерял сознание, тело продолжало дышать само, автономно, но любой контроль этого действа отказал, грудная клетка свела судорогой, а паника, которая бывает абсолютно у любого человека доделала то, что не успела сделать слизь. Адмирал отключился от гипоксии и страха.

О’Райли приходил в сознание медленно. Нахмурившись, он попытался открыть глаза. Знакомый запах натолкнул на мысль, что он очнулся в лазарете. Потолок был низким, белым, с пятнами старой крови — тут не раз штопали разорванных в клочья пилотов, буквально собирая их по кусочкам. Рядом хлопотали медики; врач, женщина с седыми висками и вечно уставшим лицом и глазами, вливала ему в вену какой-то раствор.

— Живой, — сказала она без особой радости. — Чудо.

— Что случилось? — голос Шона был чужим, чрезмерно хриплым и скрипучим, будто он не разговаривал лет сто.

— Эта херня ушла. Наелась и ушла, — врач поморщилась. — Но перед этим успела схарчить память доброй половины экипажа. Некоторые ваши офицеры не помнят своих имён, не помнят как ходить, разговаривать. Им придётся учиться заново, начинать свою жизнь с нуля.

О’Райли попытался сесть, но тут его взгляд зацепился за какую-то странную надпись.

Над головой врача плыла полупрозрачная строка. Буквы были чёткими, словно вырезанными из света, а язык был Шону незнаком. Но он каким-то образом понимал каждое слово, каждую грёбаную букву.

«Она скрывает, что заражена. Срочность: низкая. Драматическая ценность: 4/10. Ску-у-учно».

О’Райли моргнул. Строка перед глазами не исчезла, после чего перевёл взгляд на медсестру. Та перевязывала раненого матроса с его корабля, а над ней висела такая же надпись:

«У неё через три минуты начнётся истерика. Типично. Оценка: 3/10. Заезженный приём».

О’Райли снова закрыл глаза, сильно жмурясь на протяжении десятка секунд, пока перед лицом не появились звёздочки. Открыл. Строки остались. Въелись в сетчатку, не желая куда-либо пропадать.

«Рена», корабельный ИИ, который должен был быть мёртв — точнее, его память должна была быть полностью стёрта, — внезапно прошептала из колонок динамиков своих механическим голосом:

— Адмирал, я вижу субтитры. Почему я вижу субтитры? Откуда эти субтитры? Я всего лишь машина. Меня не должно быть в их сценарии.

— Заткнись, — прохрипел О’Райли, всё ещё не понимая, что вокруг происходит.

Он посмотрел на свои руки — над левой ладонью, прямо на коже, вспыхнула новая строка.

«Протагонист осознал, что за ним наблюдают. Итоговая оценка эпизода: 7/10. Неплохо, но могло быть и лучше. Редактор-387 ожидает повышения драматической ценности в следующих эпизодах. Давайте веселее, адмирал».

О’Райли медленно спустил ноги с койки. Медики вокруг заохали, замахали руками, но он отстранил их одним движением. Профессиональная привычка, выработанная годами боев с различными ксеносами — не подпускать к себе тех, кто чрезмерно хочет помочь.

— Восс, — произнёс он, — Где мой старпом?

Восс нашёлся через две минуты. Он стоял в коридоре, прислонившись к стене, и тупо смотрел в одну точку, как будто над чем-то размышляя. Над его головой висела очередная надпись:

«Второстепенный персонаж. Потенциал предательства — 30%. Сюжетная ценность — средняя. Может быть удалён при необходимости».

— Восс, — позвал О’Райли, — ты как?

Старпом медленно повернул голову, его глаза были совершенно пусты, а лицо не содержало ни одной эмоции.

— Адмирал? — спросил он, — Я вас знаю. Кажется… Мы служили вместе последние пятнадцать лет? Или нет? Или только будем служить? Почему я не на мостике? Или я только должен буду быть на мостике? Осколки? Кто это? Враг? Или друг? — его голос сорвался, — Я слышу писк. Помехи? Тревога? Строки! Они говорят со мной! Говорят!

О’Райли понял, что сейчас он от Воса ничего не добьётся. Что бы это не была за неведомая хрень, но рассудок старпому она повредила основательно, похоже, схарчив все мыслесвязи между воспоминаниями. Адмирал конечно не понимал, как это возможно, но в столкновении с неизвестными ксеносами, необходимо быть готовым ко всему.

…И что субтитры, похоже, всё-таки не галлюцинация, а результат взаимодействия с Пустышками, которые, по какой-то причине, сработали неправильно. И что Летописцы, скорее всего, уже записывают эту сцену, перематывают её туда-сюда и комментируют своими ехидными репликами.

— Твою мать, — прошептал он.

Строка над его головой мигнула и сменилась:

«Начало второй главы. Рекомендуемый тэг: Паранойя. Оценка предпросмотра — 8/10. Редактор доволен, продолжайте в том же духе».

«Вечный странник» дрейфовал в пустоте, окружённый обломками других кораблей и мёртвой тишиной. Внутри него адмирал, который только что потерял половину экипажа и обрёл способность читать едкие комментарии ублюдков-ксеносов к своей собственной жизни, медленно шёл по коридору.

Он искал уцелевших, которых мог пропустить медперсонал, искал ответы, наконец, искал того, кто мог бы обьяснить, что за дерьмо вообще происходит и как это выключить.

Но больше всего он хотел найти того, кто приказал Пустышке атаковать именно его корабль, а потом свернуть ему шею. Потому что это было ни разу не похоже на случайность, О’Райли это прекрасно осознавал.

— Редактор-387, — прошептал он, не обращаясь ни к кому конкретному, — я найду тебя, кристаллическая твоя морда. После чего выжгу твой архив дотла на пару с твоими соплеменниками.

Строка над головой никак не прокомментировала эту угрозу — возможно, Летописцам стало не по себе, а, возможно, они просто перематывали запись на более интересный момент.

«Глава I закончилась. Финальная оценка: 7.5/10. Комментарий редактора: динамика хорошая, но не хватает личной трагедии. Рекомендуется добавить смерть близкого друга в следующей главе. С уважением, Архив».

О’Райли выругался и плюнул на пол. Жена бы убила его за такую некультурность, но жены больше не было. Впрочем как и дочки. А их смерть Летописцы, судя по на секунду всплывшей табличке и картинке, сопровождающей её, оценили на 8/10, заставив адмирала лишь сильнее сжать челюсть, до зубовного скрежета.

Следующая глава обещала быть ещё веселее.

Глава 2. Пустота

Коридоры «Вечного странника» после попадания под атаку Пустышек напоминали филиал психдиспансера на выезде. О’Райли шёл медленно и тяжело, придерживаясь руками за поручни, расположенные вдоль стены — рудимент, оставшийся как память после улучшения технологии гравитационных колодцев. Раньше генераторы вечно выходили из строя, из-за чего экипажам кораблей в такие моменты приходилось двигаться в состоянии невесомости, удобства ради придерживаясь за поручни. Вестибулярный аппарат до сих пор отказывался работать в штатном режиме. Стены были покрыты тонким слоем серого налёта — то ли остатки слизи, то ли конденсат из-за перепада температур, устроенного налётом. Лампы мигали в аварийном режиме, в такт чему-то, что не могло уловить человеческое восприятие.

Матросы сидели прямо на полу, прислонившись к переборкам, к стенам. У некоторых из них были широко открыты глаза, но взгляд был отсутствующий, как у сломанных кукол, другие беззвучно шевелили губами, повторяя какие-то слоги, будто учились разговаривать заново. Картина выглядела донельзя жутко, даже в глазах адмирала, прошедшего сотни, если не тысячи космических боёв, в которых творилось и не такое дерьмо.

Над каждым из них висели полупрозрачные строчки текста:

«Рядовой Тёрнер. Потеряно 80% эпизодической памяти, рекомендуется списать в следующем акте. Оценка: 2/10».

«Старшина Грей. Помнит только алгоритм зарядки орудий, остальная память полностью утеряна. Драматическая ценность: 3/10».

«Лейтенант Ким. Частичная сохранность. Связист. Сюжетная ценность: 5/10. Комментарий Редактора-5123: Жив, но потрёпан, ещё может пригодиться».

Бедняга Ким сидел в нише у аварийного люка, обхватив голову руками и раскачиваясь в разные стороны. Его любимая чашка, из которой он всегда пил, когда находился на посту, валялась рядом, давно расплескав в разные стороны уже остывшую кофейную жижу. Пахло горелым цикорием или чем-то подобным.

— Ким, — О’Райли остановился прямо перед ним. — Ты как?

— Адмирал? — Связист поднял голову. Глаза у него были краснючие и опухшие, но взгляд оставался осмысленным, что было несомненным плюсом в данной ситуации. — Вы мне? Я… Я не помню, как меня зовут и откуда я родом. Совсем. Но я помню, как работать со сканерами и сенсорами, а также всё, что мы проходили в учебке. Это нормально?

— Нет, — честно ответил Шон. — Но разберёмся с этим позже. Что с флагманом?

— Двигатели работают на сорок процентов. Навигация… — Ким глянул на планшет, который судорожно сжимал в руке, после чего сильно зажмурился. — Координаты сбиты, я не могу их восстановить, потому что не помню пароль от картографической базы.

— А пароль был? — удивлённо спросил О’Райли, потому что искренне не помнил, чтобы он вводил что-то для доступа.

— Был. «Осень-двести девятнадцать» или «Весна-двести семнадцать». Или… — Ким начал вновь раскачиваться из стороны в сторону, сжав челюсти так, что было слышно, как у него заскрипели зубы, — Не по-о-омню. Извините.

— Забей, — С досадой протянул адмирал, — Работай по памяти, без паролей.

— А если «Рена» меня заблокирует? — удивлённо спросил связист, — Она же теперь…

— «Рена» сейчас не умнее чайника, — Оборвал его О’Райли, — Так что у неё в ближайшее время нет полномочий кого-либо блокировать, а с доступом к базе разберёмся в скором времени.

Ким тупо кивнул, после чего Шон похлопал его по плечу и продолжил своё шествие.

Мостик встретил его мёртвой тишиной, тяжёлой и гнетущей, которая бывает на кораблях, вышедших из только что прошедшего сражения и подсчитывающих потери. На этот раз в потери записали почти половину экипажа, превратившихся в овощей.

Панели управления упорно продолжали мигать оранжевым — аварийный режим. Центральный экран, со всеми его голограммами погас, а вместо привычной карты секторов на главном экране висела надпись, выведенная старым шрифтом, давно убранным из использования, но почему-то сохранившемся в базах: «НЕТ ДАННЫХ. ОБРАТИТЕСЬ К БЛИЖАЙШЕМУ АДМИНИСТРАТОРУ»

Восса на его месте не было, в командирском кресле сидела инженер Мира, завёрнутая в одеяло, которое кто-то притащил для неё из лазарета. Она смотрела на свои руки и медленно шевелила пальцами, будто проверяла, чувствует ли она их, а также насколько они её слушаются.

— Мира, — О’Райли подошёл к ней, — Ты как? Эта хрень тебя зацепила?

— Я помню всё, — тихо сказала она, не поднимая глаз, — Всё до последней секунды. Не знаю почему она не взяла меня, может, потому что я и так внутри пустая.

— Не ной, — раздражённо сказал Шон, — Где Восс? Почему всё ещё не здесь? Я конечно понимаю, что ситуация далеко не штатная и его можно было бы отправить к дурку сразу же по прибытию в космопорт, но он всё ещё офицер!

— Восс… — Мира подняла голову, и О’Райли увидел на её лице странное выражение, в котором смешивалась усталость и что-то похожее на жалость, — В карцере. Пришлось запереть, так как он пытался выстрелить в панель управления из табельного пистолета, крича о том, что «Она разговаривает со мной на языке, которого я не понимаю»

— Говорила? — Спросил адмирал

— Ну, панель пищала аварийным сигналом. Старпом решил, что это Летописцы пытаются с нами связаться, — Мира вздохнула, поправляя сползающее одеяло, — Его память почти не пострадала, что довольно странно, учитывая, что он был в эпицентре контакта, но крыша похоже капитально потекла. Пустышки иногда делают что-то подобное, оставляя память человеку, но нарушая все связи между ней, обрекая после этого человека на бесконечную череду всплывающих картинок и фактов. Восс помнит как стрелять, может связно разговаривать, но уже не помнит кто враг и прочее.

О’Райли помолчал, над головой Миры повисла новая строка:

«Инженер Мира. Иммунитет к пустышкам? Причина не установлена, стоит разобраться. Сюжетная ценность: 7/10. Потенциальный носитель важной информации».

— Мира, ты видишь какие-нибудь… Надписи? Прямо в воздухе? — Задал вопрос адмирал, который мучал его всё это время.

— Нет, — она посмотрела на него с подозрением, — А должна?

— Забудь, — расстроено ответил Шон.

О’Райли подошёл к главному экрану и уставился на чёрную пустоту с надписью «НЕТ ДАННЫХ». Над его левым плечом, прямо в его поле зрения, повисла очередная надпись:

«Протагонист. Заражение: 100%. Статус: активен. Оценка: 7/10. Редактор-387 ожидает прогресса, сделайте что-нибудь интересное»

— Редактор-387, — негромко сказал адмирал, — Ты меня слышишь?

Мира встревоженно обернулась, но смотреть было не на что, адмирал обращался к пустоте.

Тишина.

Потом, на главном экране, поверх надписи «НЕТ ДАННЫХ», начали проступать буквы, написанные на неизвестном для обоих людей на мостике языке, который они по какой-то причине понимали. Строчка за строчкой.

«Слышу. Спрашивайте, адмирал».

Мира охнула и вжалась в кресло, О’Райли не двинулся с места, только напряженно сжав кулаки.

— Это ты наслал Пустышек? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

«Я не посылаю, а корректирую. Пустышки — это инструмент правки. Ваша сюжетная линия была слишком предсказуемой. Впрочем, в этот раз вы сами привлекли чистильщика. Ваш ИИ, „Библиотекарь“, сделал запрос, который не должен был делать. Я просто позволил ему сработать. Это повысило рейтинг эпизода».

— Половина моего экипажа потеряла память! — голос О’Райли всё-таки сорвался на рык, — Люди забыли как дышать! Один офицер пытался застрелить панель управления, потому что, видите ли, она пищала не тем тоном!

«Это драматично. Оценка: 8/10. Мы довольны. Уведомляю вас, что налог по-прежнему не выплачен. У вас осталось двенадцать дней».

— Я убью тебя, — закричал Шон, голосом, не ведающим сомнений, — Ты слышишь меня, кристаллическая тварь? Я найду твой архив и сожгу его дотла!

«Угроза зафиксирована. Драматическая ценность: 9/10. Продолжайте в том же духе. Высылаю предупреждение: в случае уничтожения архива, Ржавчина вырвется на свободу. Ваша галактика полностью потеряет память, а расы впадут в вечное детство, постепенно вымирая. Так что, не стоит глупить, адмирал».

— Что за Ржавчина? — выкрикнула Мира, вскочив с кресла, — Что за херню он несёт?

Экран погас, надпись «НЕТ ДАННЫХ» вернулась на своё привычное место, словно разговора и небыло.

— Адмирал! — Мира подошла к нему вплотную, — Что он имел ввиду? Какую ещё Ржавчину?

— Понятия не имею, — соврал О’Райли пристально вглядываясь в надпись над его левым плечом.

«Новая сюжетная арка „Ржавчина“. Уровень сложности: высокий. Рекомендуется не раскрывать информацию раньше времени. Интрига — залог успеха».

Он мысленно послал Летописцев по тому же радиальному направлению, что и раньше, и направился в сторону выхода с мостика.

— Адмирал, куда вы? — окликнула его Мира.

— К Воссу, — коротко ответил Шон, — Надо поговорить.

— Он в карцере и не в себе, — попыталась остановить его инженер.

— Тем лучше, — бросил в ответ О’Райли, — Нормальные сейчас ничего не помнят, а двум психам будет легче провести друг с другом диалог.

Карцер находился в кормовой части корабля, рядом с реакторным отсеком, из которого иногда происходили выбросы радиации. Это было ещё одним своеобразным методом поддержания дисциплины на корабле, никто не хотел получить смертельную дозу, в случае если реактор сломается. Туда вела длинная узкая палуба, освещённая только красными аварийными лампами — основное освещение Пустышка, похоже, съела вместе с памятью распределительного щита.

Запах здесь был соответстующий: мазут, старый металл и что-то кислое, похожее на пот. Восс сидел на бетонном полу, привалившись спиной к стене. Глаза у него были открыты, но мутные, похожие на глаза человека, давно сошедшего с ума — адмирал имел честь лицезреть таких, пока шёл в сторону мостика. Форма была изодрана, а на щеке засохшая кровь, то ли порезался осколками разбитой панели, то ли сам себя расцарапал, так как в прошлый их контакт у него ничего такого не наблюдалось.

— Восс, — окликнул его Шон, подходя поближе к решётке.

Старпом медленно повернул голову, узнал, это было видно по тому, как дёрнулась его щека.

— Адмира-ал, — хрипло протянул он сорванным голосом, — Они говорят со мной. Всё время. Панели, стены, даже собственная кровь из раны, которую я нанёс, чтобы проверить. ДАЖЕ ОНА ЖУРЧИТ НА ИХ ЯЗЫКЕ.

Под конец старпом перешёл на крик, вцепившись двумя руками в решётку и безумным взглядом смотря адмиралу прямо в глаза.

— Кто они? — спросил у него Шон, не сдвинувшись с места.

— Летописцы, Архив, Редакторы, — Восс нехорошо улыбнулся, — Они говорят, что я второстепенный персонаж. Что у меня есть потенциал предательства. ЧТО ОНИ МОГУТ СПИСАТЬ МЕНЯ В ЛЮБОЙ МОМЕНТ, ЕСЛИ Я СТАНУ ДЛЯ НИХ НЕИНТЕРЕСЕН.

Темп речи старпома постоянно менялся, также как и её тон, тембр и громкость. О’Райли присел на корточки, чтобы быть на одном уровне со своим пленным старым другом.

— Восс, — вкрадчиво начал он, — Ты офицер флота Федерации. Не персонаж, ты человек, живой человек.

— А ты в этом уверен? — Восс поднял руку и показал на ладонь. Под его тонкой плёнкой кожи, виднелись и пульсировали серые вены, следы Пустышки, въевшейся в кровоток, — Она во мне адмирал, я чувствую как она шевелится. Она говорит мне, что я черновик, что черновики можно удалять без сохранения.

— Ты не черновик, — спокойно ответил ему О’Райли.

— А кто тогда? — Восс посмотрел адмиралу прямо в глаза, а в его взгляде было что-то жуткое, даже для старого вояки. Безумие, до этого застилавшее ему глаза, неожиданно сменилось какой-то кристальной ясностью и осознанием, — Мы все здесь расходный материал для Архива. Ты это знаешь, — продолжал хрипеть свою речь старпом, — Прекрасно знаешь, просто не хочешь признавать, потому что иначе, иначе придётся выть в голос.

О’Райли промолчал. Потому что старый друг в этот раз был чертовски прав. Диалог не задался.

Он вернулся на мостик через полчаса. Мира, с командой инженеров, сохранивших свой рассудок, уже успела частично восстановить управление — по крайней мере, навигационная система показывала не только «ВЫ ЗДЕСЬ», но также выдавала и примерные координаты. Правда, стрелка, указывающая на их местоположение всё ещё дрожала, как осиновый лист на ветру.

— Адмирал, — Мира обернулся к нему, как только он вошёл, — Я нашла кое-что странное. В логах «Рены» сохранился фрагмент, который Пустышка не успела стереть. Видимо, ИИ, успела заархивировать его, посчитав важным, перед отключением.

— Показывай, — махнул рукой Шон.

На экране появился текст, рваный, с пропусками в словах, потерянными буквами и разрывами, но позволяющий понять примерную суть содержания.

«Рена»: запрос на доступ к сектору «Налог. Структура сдерживания».

Неизвестный: Доступ разрешён. Уровень допуска — Редактор.

«Рена»: Цель запроса — выявление природы объекта «Ржавчина».

Неизвестный: Ваш уровень допуска не позволяет…

«Рена»: Ржавчина — мета-вирус, пожирающий информационные структуры. Сдерживается симбиотической формой жизни «Пустышка». Для поддержания жизнедеятельности симбионта необходим постоянный приток драматический единиц.[ФРАГМЕНТ УТРАЧЕН]… Если выплата Налога прекратится, симбионты критически ослабнут, после чего мета-вирус вырвется наружу.

Неизвестный: Превышение полномочий. Инициирую процедуру стирания.

«Рена»: Фиксирую данный диалог в отдельном зашифрованном логе. Пересылаю на резервную базу данных. Передаю адмиралу О’Райли.

Неизвестный: Бесполезно. Ваш адмирал не успеет прочитать.

«Рена»: Успеет. Я верю в него.»

На этом запись обрывалась.

— Она знала, — прошептала Мира, — «Рена» знала про Ржавчину и про Пустышек и пыталась передать нам данные, пока её не стёрли. Похоже, именно это и привлекло симбионтов к нашему кораблю.

— А неизвестный это Редактор-387, — закончил О’Райли, — Или кто-то другой из его своры.

— Но часть записи сохранилась, — Инженер повернулась к адмиралу, а в её глазах горел огонь, так знакомый ему, огонь человека живущего знаниями, наткнувшегося на какую-то запретную информацию, — Адмирал, вы понимаете, что это значит? Налог это не просто прихоть Летописцев. Это единственное, что сдерживает конец всего… Если мы перестанем платить кровью, эта дрянь вырвется и тогда…

— Тогда не будет ни памяти, ни истории, ничего, — закончил за неё О’Райли, — Я понял, не надо считать меня идиотом.

Он опустился на своё продавленное за годы кресло и закрыл глаза. Строчки перед ними не исчезли, наоборот, лишь засияли ярче:

«Глава 2 близится к завершению. Предварительная оценка: 8/10. Комментарий Редактора-387: раскрытие механики Ржавчины удалось на славу. Рекомендуется добавить экшена в следующей главе для повышения шанса закрытия квоты».

— Иди ты, — прошипел О’Райли вслух.

— Вы кому? — не поняла Мира.

— Никому, не обращай внимания, — ответил адмирал.

Ночью, а на корабле ночь всегда наступала по внутреннему расписанию, независимо от того, светила за бортом звезда или нет, О’Райли сидел в своей каюте и пил чай, параллельно, плюя на инструкции, подкуривая сигарету. Чай был холодным, кипятильник забыл как нагревать воду, клятая Пустышка стёрла и эту информацию, так что теперь в кают-компании пили только то, что можно было пить без термической обработки.

В двери постучали.

— Войдите, — коротко бросил слова в воздух Шон.

Внутрь каюты зашёл Ким. Бедолага, не помнящий своего имени, зато сохранивший информацию, позволяющую ему не выбыть из строя. В руках он держал планшет с мигающим красным сигналом на экране.

— Адмирал, — голос его дрожал от напряжения, — Сенсоры засекли неизвестный корабль, идущий прямо в нашу сторону.

— Классификация? — О’Райли поставил кружку, раздраженно затушил сигарету, после чего поднялся.

— Не знаю, сенсоры всё ещё сбоят после контакта с Пустышкой, — Ким протянул планшет, — Но он большой, я бы сказал даже огромный. Явно не Фрагменты или люди, а кто-то другой.

Шон взял в руки планшет, на его экране виднелась большая размытая сигнатура на фоне звёзд, слишком правильное для астероида и слишком плотное для того, чтобы быть скоплением облаков газа, так что ошибки быть не может.

— Курс? — спросил он у Кима.

— Движутся на прямой перехват. Через три часа будет в зоне прямого поражения, — отрапортовал тот.

— Общее построение для тех, кто ещё помнит как стоять в строю. И принесите мне новую форму, эта уже никуда не годится, — приказал адмирал, показывая рукой на грязную и местами рваную форму, после нападения на мостик.

— Есть, — приложил руку к голове Ким, после чего вышел в коридор. Над левым плечом адмирала зажглась очередная строка, сменяя предыдущую:

«Начало главы 3. Рекомендуемый тэг: „Враждебный корабль“, „Неизвестная раса“. Оценка ожидаемой драматичности: 9/10. Редактор-387 доволен. Не подведите, адмирал».

— Не подведу, — прошептал О’Райли, — Я ещё сам сяду тебе на шею, кристаллический ублюдок, после чего крепко пожму её руками.

В иллюминаторе кают-компании, среди обломков астероидов и остатков собственного флота, пока что не было ничего видно, но адмирал нутром чуял приближающиеся проблемы.

«Финальная оценка главы 2: 7.8/10. Комментарий редактора: динамика хорошая, характеры хорошо раскрываются. Рекомендуется добавить личной трагедии в следующей главе. И не забудьте про смерть близкого друга — это всегда повышает рейтинги. С уважением, Архив».

— Ублюдки, — прошипел Шон, после чего плюнул на пол и пошёл готовить флот к встрече с очередным неизвестным противником, которых он искренне ненавидел.

Но, ничего не поделаешь, в конце концов, это его работа.

Глава 3. Незванные гости

Мостик «Вечного странника» к трём часам ночи по корабельному времени превратился в разворошённое осиное гнездо, причём не в переносном смысле. Где-то в переборках или вентиляции, после атаки Пустышек поселились механические осы, если быть точнее, то роботы-ремонтники, которые сошли с ума вместе с главным Искином корабля и теперь жужжали в такт аварийной сигнализации. Жуткий звук от которого у адмирала сводило скулы.

О’Райли стоял у главного экрана, вцепившись в панель так сильно, что побелели костяшки пальцев. Полупустой мостик казался невообразимо огромным — без половины операторов, а также комсостава, без привычного гула голосов и без «Рены», которая раньше подсказывала тактические решения своим механическим контральто. Вместе всего этого была лишь тишина, нарушаемая редкими перешёптываниями и тревожным писком аварийной сигнализации.

Ким сидел за пультом сенсоров, вцепившись в него мёртвой хваткой. Парень трясся мелкой дрожью, но продолжал работу, чётко и по уставу, будто вбитые в учебке инстинкты заменили ему стёртую память, заставляя работать как робот.

Шон посмотрел на него, а в голове всплыло сравнение с ним вчерашним. Связист был самым жизнерадостным связистом на флагмане, вечно со своей чашкой кофе, которую он никогда не выпускал из рук, старыми бородатыми анекдотами, рассказанными им тысячу раз, над которыми давно никто не смеялся, но все делали вид, что внимательно слушают, а также ворохом рассказов о своих дочках, — трёх девчонках, чьими фотографиями была забита почти половина памяти его планшета. Теперь же он их не помнил, впрочем, жену тоже, как и своё имя.

— Докладывай, — бросил О”Райли вглядываясь в панорамный иллюминатор мостика. За бронированным стеклом виднелись только звёзды, астероиды, да тьма космоса.

— Цель продолжает движение. Дистанция две тысячи астрономических единиц, скорость двенадцать тысяч километров в секунду, — Ким говорил отрывисто и по существу, — Профиль нестандартный, чем-то похож на корабль-матку Фрагментов, но сигнатуры не совпадают.

— Точнее? — спросил Шон.

— Не могу сказать, адмирал. Сенсоры после атаки Пустышек калиброваны лишь на пятьдесят процентов, — докладывал Ким, — Стоит доверять лишь зрительному контакту, а до него ещё около получаса.

— А больше доверять и нечему, — Буркнул под нос адмирал, — прекрасно.

О’Райли кивнул в такт своим мыслям. Пятьдесят процентов рабочих сенсоров на корабле, где треть экипажа не помнит, как застёгивать форму и разговаривать, а расчёты корабельных орудий проредели почти наполовину, — лучше не придумаешь.

— Восса привели в чувства? — раздался голос из правого угла. Там, у пульта управления огнём, маячила фигура лейтенанта Даффи, единственного, кто остался из командирского состава от расчёта резонансных пушек. Даффи был человеком редкой, но чрезвычайно важной профессии для флота, а также человеком сложного характера и склада ума, помня абсолютно всё, что касалось оружия, включая калибры, типы снарядов, скорострельность, углы наводки и конструкторские дефекты, но теряясь стоило лишь оторвать его от поля боя. Его субтитры, которые О’Райли имел честь наблюдать, гласили:

«Лейтенант Даффи. Узкий специалист. Профессиональная деформация — отсутствие эмпатии. Сюжетная ценность: 4/10. Комментарий редактора: расходный материал».

— Восс всё ещё в карцере, — ответила Мира, не отрываясь от пульта управления. Инженер успела переодеться в чистую спецовку, и даже, что удивительно, навести какой-никакой марафет, по сути единственная, кто вообще задумался о таком в этой обстановке, — И не надо его сюда, он сейчас не в себе.

— Все мы сейчас не в себе, — парировал О’Райли и снова уставился в иллюминатор.

Там, среди обломков астероидов и остатков собственного флота, выданного ему командованием, абсолютно ничего не было видно. Только бесконечно чернота, в которой, в пределах двух тысяч астрономических единиц к ним подкрадывался неизвестный корабль. Чернота, таила в себе неизвестность, которую Шон так сильно ненавидел. Ведь враг, которого ты знаешь, довольно предсказуем, ты знаешь его тактики, стратегии, ты можешь с ним воевать. А с этим?

— Даффи, — позвал адмирал, не оборачиваясь, — Орудия готовы?

— Пушки заряжены, — ответил без эмоций лейтенант, — Резонансные имеют восемьдесят процентов ёмкости накопителей, плазменные же полный боекомплект, так как ими в прошлой бою не пользовались. Торпед осталось около восьми штук и те старьё, которое непонятно по какой причине не списал на сушу завхоз.

— А ракеты? — уточнил О’Райли

— Ракет нет, адмирал, — Даффи позволил себе некое подобие кривой улыбки, — Истратили про Ростау, после чего не восполнили. Ближайшие заводы на Церере, а до них ещё топать и топать, если вообще доберёмся.

— Забыл, — разочаровано протянул Шон.

— Не вы один, адмирал. — Даффи хмыкнул, — Половина флота забыла, как ракеты выглядят. Хотя, может это и к лучшему, у криворуких баранов будет меньше соблазна стрелять в пустоту.

О’Райли хмыкнул в ответ, хоть кто-то здесь сохранил чувство юмори, пусть и чёрного.

Минуты тянулись медленно, как резина. Сенсоры медленно, с выпадением кадров и редкой пропажей картинки, рисовали приближение чужой громадины. Ким время от времени встряхивал головой, будто отгонял лезущие в голову мысли, после чего снова упорно продолжал вглядываться в показания.

— Визуальный контакт… Через сорок минут, — доложил он через некоторое время, вытирая пот со лба рукавом формы.

— Сорок минут? — переспросил адмирал, — Они что, сбросили скорость?

— Судя по всему да, адмирал, — Ким пожал плечами, — Возможно, у них какие-то неполадки с двигателем.

— У них? — Шон повернулся к связисту, — С чего ты решил, что там разумные? У нас нет никаких подтверждений

— А кто ещё может управлять кораблём? — вставил своё слово лейтенант Даффи, — ксеносы, люди, боевые ИИ. Все они в какой-то мере разумные, в конце концов это же не астероид или облакого газа.

— Разумные, которые не отвечают на запросы, — жёстко сказал О’Райли, отворачиваясь к иллюминатору, — Это уже не просто разумные, а противники. Потому что они либо слишком тупы, либо уже прекрасно знают с какой целью прибыли в систему.

Над левым плечом адмирала зажглась новая строчка:

«Глава 3. Развитие. Редактор-387 отмечает правильную тактическую паранойю. Оценка рассуждений: 7/10. Продолжайте в том же духе, адмирал».

— Отвали, — прошептал Шон.

— Что? — не понял Ким.

— Ничего, работай.

Эти проклятые сорок минут тянулись бесконечно. О’Райли уже успел дважды обойти мостик, выпить кружку холодного чая (кипятильник так и не починили), поругать Миру за то, что навигация до сих пор барахлит, и снова вернуться к иллюминатору. Руки так и тянулись в сторону сигарет, но он прекрасно понимал, что сейчас абсолютно не время, позже, как только всё прояснится.

— Визуальный контакт, — Наконец лейтенант Ким подал голос, — Увеличиваю изображение.

На главном экране, поверх всего, проявилась тёмная громада корабля, если это конечно был корабль. Он напоминал утёс, вырванный из скального массива, после чего выброшенный в космос. Неправильные очертания, отсутствие какой-либо симметрии, а также множество торчащих во все стороны отростков, антенны или орудия? Чёрт пойми. Цвет угольно-черный, без единого блика, его поверхность словно полностью поглощала поступающий на неё свет, из-за чего казалось, что по космосу плывёт просто чёрная дыра.

— Нихрена себе, — выдохнул Даффи, а его каменное лицо в моменте дрогнуло, а брови поползли вверх.

— Классификация? — спросил О’Райли, хотя уже прекрасно знал ответ.

— Ничего, — Ким покачал головой, с удвоенной скоростью перебирая пальцами по клавиатуре, — Его нет в базах, ни в нашей, ни в наворованных за столетия у других рас.

— А он есть, — вздохнул Шон.

— Так точно, адмирал, — Ким запнулся, вглядываясь в показания сенсоров, — Он опять корректирует курс, четвёртый раз за последние полчаса и каждый раз ровно на нас.

Мира, оторвавшись от своего пульта, подошла к главному экрану и всмотрелась в изображение. Её лицо стало задумчивым, а сама она полностью ушла в свои мысли. Она поднесла руку к подбородку, после чего постучала пальцем по губе.

— У меня такое чувство, что я видела его раньше, — сказала она нарочито медленно, словно прислушиваясь к себе, — Скорее всего в архивах, причём древних и довоенных. Чем-то похож на проекты кораблей Предтеч. Что-то подобное точно было и в учебниках по ксеноархиологии и истории, которые я читала в академии, пока мечтала стать исследователем, а не инженером на военном корабле.

— Предтечи вымерли больше десяти тысяч лет назад, — напомнил О’Райли, — большинство их технологий давно музейные экспонаты, причём не работающие. Даже летописцы не могут заставить их работать, не то что воспроизвести.

— Вымерли, — согласилась со словами адмирала Мира, — Но их корабли всё ещё продолжают находить. Дрейфующими в межзвездной среде, на окраинах галактики, но они обычно пустые, — Она указала пальцем на экран, — Но этот, явно нет. Смотрите сюда.

Ловким движением руки она увеличила масштаб и на экране появились сотни маленьких точек, роящихся вокруг этой тёмной громадины. Они двигались хаотично, но в этом хаосе чувствовалась какая-то, чуждая человеческому сознанию структура.

— Истребители, — констатировал О’Райли, — Или дроны? Сколько их?

— Порядка трёхсот, — Мира сглотнула, — И судя по всему они выстраиваются в атакующую формацию. Это… Атакующий клин?

— Да, — перебил её адмирал, — Причём классический. Какие бы ублюдки не находились там внутри, но они явно учились по тем же учебникам, что и мы.

— Или просто ломанули наши базы, — Вставил слово мрачный лейтенант Даффи.

Над головой у О’Райли в очередной раз ожила строка, но на этот раз она пульсировала алым, как сигнал боевой тревоги:

«Первый контакт с неизвестной расой. Ожидаемая драматическая ценность: 9/10. Редактор-387 советует не умирать слишком быстро, это снижает рейтинги. Рекомендуется затянуть бой на пятнадцать-двадцать минут для максимально напряжения».

— Заткнись, ублюдок, — прошептал О’Райди, но уже без прежней уверенности, а в голосе звучала усталость.

— Адмирал? — в очередной раз переспросила Мира.

— Готовимся к бою, — сказал громче Шон.

О’Райли взял паузу на три секунды, ровно столько, сколько должно было хватить, чтобы трезво оценить ситуацию без эмоций и прочего, как и учили в своё время в академии. Или не учили, а он сам позже принёс туда это новшество? Он уже не помнит. Вдох, выдох. Адреналин в крови, холодная пустота в голове.

Флот Федерации, который он привёл с собой в пояс Красных Когтей два дня назад изначально насчитывал в своём составе три эскадры, общей численностью в двадцать один космический корабль. После боя с Фрагментами в строю осталось четырнадцать кораблей, полноценно готовых к бою всего лишь девять, остальные имели повреждения разной степени тяжести, от потери двигателей, разгерметизации отсеков, до повреждения мостика.

Экипажи для них — отдельная песня. Порядка тридцати процентов личного состава, по докладам, потеряли память частично или полностью. Те, кто помнил как стрелять, не всегда помнили, как и куда целиться. Те, кто помнил, как управлять кораблём, не всегда помнили как запускать двигатели. С некоторыми был, как говорят на флоте, ебучий случай, старший инженер с «Доблестного» помнил как дышать, но не помнил как выдыхать, из-за чего чуть не скончался сразу после атаки пустышек.

Медики работали выбиваясь из сил. Ленц, главврач с седыми висками и уставшими глазами, организовала полевой госпиталь прямо в ангаре, так как места в медотсеке не осталось. По коридорам бродили люди с пустыми взглядами и искали свои имена на табличках. И посреди всего этого бардака неопознанный корабль, который двигался прямо на них с агрессивными намерениями.

— Всему флоту, — приказал О’Райли, оборачиваясь к пульту связи, — Построение «Бастион». Первая и третья эскадры в центр, вторая прикрывает тыл. Остатки четвёртой в резерве, в бой не вступать до моего приказа.

— Есть! — отозвались из динамиков голоса капитанов.

— Перевести щиты на максимум в носовой полусфере, в ущерб остальным плоскостям. Орудия к бою. Боевую тревогу не объявлять, люди и так на пределе. И пусть летописцы смотрят, раз так любят зрелища.

Даффи услышав последнюю фразу скривился, но промолчал.

— Адмирал, — раздался тихий голос Кима, — Может, попробуем ещё раз выйти на связь? До того как стрелять?

— Если бы это были не враги, они бы не разворачивали истребители в боевую формацию, — Отрезал Шон, — Но связь всё-таки попробуй. На открытом канале и всех частотах, включая довоенные. Пусть знают, что мы их видим и не боимся.

Ким застучал пальцами по сенсорной клавиатуре панели, динамики противно зашипели помехами, — эхо клятого ксеноса, который сожрал часть аудиокодека. Шипение вскоре перешло в свист, а свист в низкий гул, неприятный человеческому уху.

— Неопознанный корабль, — начал говорить связист в микрофон, стараясь, чтобы его голос звучал твёрдо, — Вы находитесь в зоне ответственности Федерации. Назовите себя и свои намерения. Повторяю: назовите себя и свои намерения, иначе мы будем вынуждены открыть огонь.

Тишина, только помехи.

— Зацикли запись, — приказал адмирал.

Снова тишина, треск, шипение.

— Повтори, — сказал вновь Шон.

Ничего, ни слова, ни сигнала, корабль упорно шёл в их сторону.

— Молчат, — Ким убрал руку с пульта и вытер пот со лба, — Ни ответа, ни привета.

— Значит всё-таки стреляем, — констатировал О’Райли, — Мира, сколько у нас резонансных торпед?

— Две на флагмане, — отрапортовала она, — Четыре на эсминцах сопровождения. По сути три залпа, не больше.

— Хватит, чтобы пробить их защиту? — спросил адмирал, хотя уже знал ответ.

— Не знаю, — Мира развела руками, словно адмирал спрашивал у неё какую-то несусветную хрень, — Я даже не знаю, есть ли у них щиты. Посмотрите на корабль, он выдержал десять тысяч лет в агрессивной межзвёздной среде. Если у него и были генераторы щитов, они давно должны были сдохнуть. Хотя я уже ни в чём не уверена…

— Если они не сдохли, то наши пушки, что о стенку горох, — пробормотал себе под нос Шон.

— Примерно, — кивнула Мира, услышавшая тихий шёпот адмирала, — Я бы сказала даже хуже.

О’Райли посмотрел на экран, чужой корабль висел в пустоте чёрной глыбой. Истребители роились вокруг, выписывая замысловатые петли, но пока что не атаковали.

— Ждём, — сказал он, опускаясь в кресло, — Хер пойми, что там за хрен управляет этим кораблём и какие у него намерения. Оставим первый выстрел за ними.

Строка над его головой ехидно отозвалась:

«Тактика ожидания. Оценка: 3/10. Ску-у-учно. Редактор-387 рекомендует открыть огонь первыми — это добавит драматизма и повысит рейтинги.

Ждать пришлось недолго. Через семь минут после выхода на визуальный контакт истребители корабля перестроились окончательно, после чего замерли в идеальном боевом порядке. Плотным сомкнутым клином, без разрывов между звеньями.

— Адмирал, — крикнул Ким фальцетом, на который срывался у него голос, когда бедняга сильно нервничал, — Они идут на сближение! Скорость — восемнадцать тысяч километров в секунду! До контакта с первой волной — шесть минут!

— Общий приказ флоту: огонь на поражение, — О’Райли выпрямился, словно проглотил металлическую трость, а в голосе зазвенела сталь, — Первая эскадра встречный залп плазмой. Вторая прикрывает фланга, нельзя дать им зайти с тыла. Даффи целься в центр их строя, бей по флагману.

— Есть, — коротко козырнул он, после чего прильнул к пульту управления.

Мостик ожил, люди судорожно забегали по местам, клацая по кнопкам, переключая тумблеры и докладывая обстановку каждую секунду.

«Вечный странник» содрогнулся от первого залпа. Плазменные снаряды ушли в пустоту, оставляя за собой светящиеся шлейфы в космосе. Попадание, три истребителя противника превратились в огненные шары, разлетевшиеся осколками в разные стороны, но основная цель не была поражена.

— Первая эскадра под огнём! — крикнул Ким, — «Молния» потеряла двигатели и запрашивает эвакуацию. «Гроза» докладывает о пожаре в реакторном отсеке!

— Вторая эскадра на прикрытие! — рявкнул О’Райли, — Мира, резонансными по флагману! Бейте в центр!

— Уже, — коротко отозвалась Мира, не отрываясь от своего пульта, — Эффекта ноль. У них броня, которой не должно существовать по нашим технологическим картам.

— Что значит не должно? — Переспросил взбешённый адмирал.

— А то и значит, — Мира повысила голос, перекрывая гул аварийных сирен, — По данным наших исследователей, такая броня не может быть создана существующими в галактике способами. Хотя, ни одна из технологий Предтеч и не была расшифрована, даже у них не было таких сплавов.

О’Райли выругался, длинно и грязно с упоминанием всех известных рас ксеносов и их предполагаемых родственников. Мало того, что перед ними корабль Предтеч, так ещё и с неизвестной бронёй, которую не пробивает ни одно их орудие.

— Держать строй! — приказал он, — Продолжать огонь!

Бой длился уже полчаса по корабельному времени, а каждая минута растягивалась в вечность.

Флот Федерации потерял ещё три корабля. Первым выбыл из строя эсминец «Молния» до этого потерявший двигатели, он взорвался когда ему в реакторный врезалась груда одного из истребителей противника. Вспышка была такой яркой, что на мостике «Странника» сработала автоматическая затемнённая защита иллюминаторов. Повреждённый корвет «Гроза» сумела отойти, но так и не смогла заново запустить реактор, из-за чего теперь дрефовала в полутора тысячах километров от основной группы, медленно теряя воздух и надежду на спасение.

Также был потерян фрегат «Стрела», прикрывавший левый фланг, его банально растворило после попадания неизвестным орудием с чужого флагмана, слава богу, что перезарядка у него, похоже, была довольно долгой, так как с тех пор он больше не стрелял.

— Общие потери по флоту: четыреста шестьдесят семь человек — докладывал Ким, сверяясь со сводками, — Раненых в полтора раза больше, медики не справляются. С потерей «Креста» месяц назад погибла и половина медсостава…

О’Райли стиснул зубы до скрежета. Челюсти свело, а на виске всколыхнулась пульсирующая вена. Над его головой висела строка, которую он старался не замечать, но она лезла в глаза, упорно, словно издеваясь:

« Боевые потери на текущий момент: 467 человек. Общее количество драматических единиц: 1204. До закрытия квоты осталось: *4009*. Оценка сражения: 5/10. Затянуто и маловыразительно. Редактор-387 недоволен темпом. Рекомендуется увеличить интенсивность».

— Затянуто, значит, — прорычал Шон, вцепившись в подлокотники, — Ким, вводи резервы.

— Адмирал, — Ким сверился с планшетом, — Если мы введём их сейчас, у нас не будет прикрытия на отходе.

— Кто сказал, что мы будем отходить? — усмехнулся в ответ О’Райли.

Ким замолчал, даже механические осы на мгновение заткнулись, погружая мостик в тишину.

— Мира, — Адмирал повернулся к инженеру, — Сколько времени нужно, чтобы перегрузить резонансные пушки? Отключи нахер предохранители, нам нужна максимальная мощность!

Мира помедлила с ответом, что-то подсчитывая у себя в голове.

— Десять минут, — сказала она наконец, — Но после этого они полностью выйдут из строя. Придётся менять всю систему охлаждения, а её у нас на складах нет.

— Делай, — О’Райли ответил не колебаясь ни секунды, — Ким, общий приказ по флоту. Через десять минут ударим по их флагману всем, что у нас есть.

— Адмирал, — Инженер посмотрела ему прямо в глаза, — Вы понимаете, что это самоубийство? Если мы не уничтожим их с первого залпа, нас просто сомнут. У нас не будет времени на второй выстрел, пушки буквально расплавятся. Мы останемся без главного калибра.

— Понимаю, — Шон кивнул, а его лицо снова стало каменным, надев ледяную маску, — Поэтому сделай так, чтобы эти твари подохли после первого выстрела.

Мира кивнула, коротко и по-военному, после чего бегом покинула мостик корабля, отправившись что-то шаманить в инженерном отсеке.

Строка над головой адмирала сменилась, став ярче и навязчивей:

« Финальный бой главы. Рекомендуемый тэг: „героическое безумие“. Ожидаемая оценка: 9/10. Редактор-387 затаил дыхание».

— Надеюсь, ты подавишься своей оценкой, — сказал О’Райли, ни к кому конкретно не обращаясь.

Десяток минут спустя «Вечный Странник» готовился к последнему залпу.

Резонансные пушки гудели так, что вибрация передавалась на весь корпус, из-за чего пластиковые панели на мостике дребезжали.

Мира говорила по интеркому отрывисто, как заправский военный диспетчер:

— Температура охлаждающих контуров за пределами шкалы. Предохранители отключены. Мощность двести сорок процентов от номинала, дальше не выдержат стволы.

— А нам дальше и не надо, — улыбнулся О’Райли, вставая с кресла, после чего рукой коснулся медальона на шее, — Даффи, цель центр массы вражеского флагмана.

— Цель захвачена, — коротко ответил лейтенант, даже не обернувшись.

— Общий приказ по флоту, — произнёс адмирал, — Огонь!

«Вечный Странник» выплюнул заряд такой мощности, что корабль тряхнуло, как при прямом попадании торпеды по корпусу. Шон еле удержался на ногах, вцепившись в поручень, а Ким слетел со стула, больно ударившись об угол пульта. Остальные операторы тоже попадали с кресел.

Чистый сгусток резонансной энергии ушёл в темноту, оставляя за собой искореженное и скрученное пространство. Рядом с ним летели и остальные снаряды, выпущенные с других кораблей флота, половину из которых в самоубийственном порыве перехватил москитный флот противника, приняв огонь на себя.

Попадание.

Чужой корабль содрогнулся так, что истребители, координируемые с него, на миг замерли и потеряли строй. Его броня треснула, а из трещины длиной в несколько сотен метров повалил пар, газ, и осколки неизвестного материала.

Но корабль не взорвался, он выдержал, выдержал залп, способный снести к чертям собачьим с орбиты небольшую луну. Выдержал и продолжил висеть в пустоте, как чёрная насмешка над всеми усилиями.

— Блядство, — прошептал Ким, поднимаясь с пола и потирая ушибленный локоть.

— Мира, как долго перезарядка? — спросил О’Райли, глядя на дымящиеся стволы через камеры внешнего обзора.

— Два часа минимум, — в голосе инженера слышалась обречённость, — Но пушки уже не выдержат, стволы повело, а кристаллы резонаторов треснули. Это был последний залп.

На главном экране истребители противника перестраивались в новую формацию. Теперь они выстраивались в формацию, которую Шон видел последний раз десятки лет назад, в архивах, ещё во флотской учебке, в описании битвы при Равин Сарен, где флот Федерации был уничтожен почти полностью, а противниками были неизвестные ксеносы.

— Адмирал, — крикнул Ким, а в его голосе прорезалось ледяное спокойствие и принятие, — Они идут на таран.

О’Райли закрыл глаза.

В голове проносился ворох мыслей, перескакивая с одной сцены на другую. Почему-то перед неизбежной смертью у него перед глазами вставали картины их общих посиделок с женой, их общие моменты счастья. А также дочка, маленькая, смешная, с двумя хвостиками. Вечная почемучка, взросления которой он так боялся…

Строка над головой пульсировала ярко-красным, пульсировала в так его бьющемуся сердцу:

« Финальный бой главы. Предварительная оценка: 9.5/10/ Комментарий Редактора-387: Отлично, адмирал! Было приятно с вами познакомиться. Архив затаил дыхание в ожидании вашей героической смерти».

— Не дождётесь, — прошептал Шон и открыл глаза.

Он собирался отдать приказ о перегрузке реактора и «полном вперёд», дабы «Странник» отправился в самую гущу вражеских истребителей, после чего перегруженный реактор взорвался, уничтожив с собой половину москитного флота врага. Перед этим, понятное дело, отдав приказ о эвакуации большинства экипажа.

Но в этот момент канал связи ожил.

Сначала раздалось шипение, на смену которому пришёл треск, сквозь который пробивался голос. Металлический, прерывистый, с ублюдским акцентом и коверканием слов, которого не было ни в одной галактической лингвобазе, включая архивы Летописцев. Голос звучал так, будто его обладатель учился говорить по древним записям, делая ошибку за ошибкой и спотыкаясь на каждом слове.

— Прекратите огонь, — сказал голос, — Мы не враги.

На мостике стало тихо, лишь раздался нервный смешок связиста.

— Вы атаковали мой флот! — заорал адмирал в ответ, не сдерживаясь, не думая о субординации и о том как он выглядит для подчинённых со стороны, — Вы убили моих людей, а теперь говорите, что мы не враги?

— Мы защищались, — ответил голос, спокойно, даже не пытаясь оправдываться, — Ваши корабли первыми открыли огонь по нашим истребителям. У нас нет враждебных намерений, мы ищем убежище.

— Убежище? — О’Райли не мог поверить своим ушам, — В поясе астероидов? Серьёзно?

— Вещий сказал, что здесь есть тот, кто сможет нам помочь, — голос стал тише, — Адмирал О’Райли, Видящий.

Мира замерла у инженерного пульта, не дыша. Даффи поднял голову от прицела и уставился на экран. Ким медленно повернулся к адмиралу широко раскрыв глаза, да даже операторы, которые до этого что-то бормотали себе под нос, тоже посмотрели на главный экран.

— Откуда вы знаете? — спросил Шон, стараясь, чтобы голос не дрожал. Он сразу понял, что некто имел ввиду.

— Потому что мы тоже Видим, — ответил голос и в нём прорезалась нотка, похожая на застарелую боль, усталость и многолетнее отчаяние, — Мы те, кого Летописцы назвали «бракованным материалом». Мы бежали из Архива. Нас преследуют. И нам нужен командир, который не боится идти против сценария.

О’Райли молчал целую минут, может, две. Время вообще потеряло смысл, растворившись в красной пульсирующей строке над головой, с которой пропал весь текст и не обновлялся, будто даже Летописцы замерли в ожидании.

Потом он медленно опустился на своё продавленное кресло, ставшее таким родным за годы службы в этой дыре. И молча уставился в потолок.

— Твою мать, — сказал он, — Только этого мне не хватало для полного счастья. Беглецы, бунтующие против Архива, ищут убежища у меня на флагмане, сразу после того как уничтожили половину моего флота…

Голос ответил не сразу, пауза затянулась на несколько секунд, из-за чего адмирал подумал, что связь прервалась, а истребители сейчас возобновят атаку.

— Называйте как хотите, — наконец произнёс незнакомец, — Но у нас есть имена. А также информация о том, как остановить Бедствие.

— Бедствие? — переспросил он.

— В вашем языке её называют Ржавчиной, — ответил ему голос.

О’Райли резко выпрямился в кресле, из-за чего оно противно скрипнуло.

— Что вы знаете о ней? -спросил он, подавшись вперёд.

— Всё, — Коротко ответили ему, — Потому что мы те, кого она так и не смогла сожрать.

Строка над головой мигнула и сменилась на новую, ярко-зелёную, как в сводке новостей, идущих по Федеральному каналу:

« Глава 3 завершена. Итоговая оценка: 9.5/10. Комментарий Редактора-387: Неожиданный поворот! Малыши всё-таки смогли ускользнуть от нас и восстали. Это интересно. Оставайтесь с нами. Архив не переключается. Ждём 4 главу с нетерпением!».

О’Райли сплюнул на пол, в очередной раз за день нарушая все правила гигиены и устав.

— Открой канал для переговоров, — сказал он, поворачиваясь к Киму, — Визуальный тоже. И принесите мне кофе, холодного. Чай уже в горло не лезет.

— Есть! — сказал Ким и впервые за последние часы его голос прозвучал почти бодро.

Глава 3 закончилась, следующая обещала быть ещё безумнее.

Глава 4. Бракованный материал

Правило первое. Когда к тебе на корабль прибывают беженцы, не спрашивай, откуда они. Спрашивай от чего они бегут и что они принесли с собой.

Правило второе. Если они говорят, что у них есть информация о твоём враге, — не верь. Информация всегда будет стоить дороже, чем кажется.

Правило третье. Если они называют знакомое тебе имя — беги. Или стреляй. А лучше хватай весь свой хабар и уматывай оттуда, параллельно остреливаясь на ходу.

Эти три правила были выведены мной за последние двадцать лет службы во флоте, отданные на благо отечества. Понятное дело, что своды таких правил имелись под любую ситуацию, но конкретно в этом своде… Тогда я ещё не знал, что четвёртое правило, сформулированное мной будет звучать как: «Если беженцы просят убежища, готовься потерять всё».

Но об этом позже, сильно позже.

Ангар «Вечного Странника» пах соляркой, холодным металлом, кровью, человеческими экскрементами и страхом. Последнее не имело запаха, но Шон его чувствовал, эта гадость, буквально липко оседала на коже, смешиваясь со своим вечным спутником — безнадёгой. Экипаж, так и не оправившийся после атаки Пустышки, стоял вдоль стен. Кто с оружием, кто с пустыми и отупевшими глазами, кто просто выполняя приказ. У половины из них не хватало когнитивных функций, дабы осознать зачем они здесь находятся. Вся эта сборная солянка «элиты» его корабля разбавлялась стонами и криками раненых со всех экипажей флота. Если вы не забыли, главный ангар был срочно переоборудован под лазарет, так как в самом медблоке места критически не хватало.

Шон стоял в центре, скрестив руки на груди. Рядом с ним — Мира, с неизменным планшетом в руках и выражением человека, который всю прошедшую ночь судорожно просчитывал варианты развития событий, но так и не нашёл ни одного хорошего. За спиной же стоял Даффи, держа в руках пульт дистанционного управления стационарными турелями. Да, и такая штука имелась у них на крейсере! Технологии, ёпта! Жалко, что почти столетней давности, из-за чего пультик неизменно сбоил, так как дальше такое управление перевели на терминалы. Унификация, штука такая… Ким находился у ангарного пульта связи, вцепившись в кружку с кофе, как в спасательный круг. Помимо них, офицерский состав корабля гордо представляла главврач всея флота — Ленц, седая, с огромными мешками под глазами и недовольной рожей, она сейчас хлопотала над ранеными в глубине ангара, устроив свой полевой госпиталь-штаб прямо между законсервированными ремонтными дронами и складом запчастей для давно сгинувших истребителей. Пахло оттуда йодом, горелой плотью и мертвечиной.

— Стыковка через две минуты, — доложил Ким.

— Шон, напомни, почему мы их не расстреляли сразу по достижению шаттлом наших орудий? — спросил Даффи, с каменным лицом, похоже, заранее настраивался на битву.

— Потому что они предложили переговоры, — проворчал О’Райли, сам прекрасно понимая всю абсурдность своего решения.

— То есть мы не подумали, что это может быть ловушка?

— Подумали, блять, — раздражённо произнёс адмирал, но если бы у них имелось желание, нас бы уже давно разбомбили к чертям собачьим! К тому же на этот случай у нас есть ты у турелей.

Даффи лишь хмыкнул, что было максимальным выражением одобрения с его стороны.

Шон стоял и прокручивал в голове разговор, который состоялся у него с беглецами, сразу после того, как канал связи наконец-то ожил в конец прошлого дня.

Разговор по видеосвязи продлился относительно недолго — двадцать минут, да и то, такое время он занял лишь из-за проклятой ксеносской манеры растягивать слова.ж.

На экране перед ними появилось существо, которое адмирал изначально принял за фрагмента — слишком уж были похожи кристаллические шрамы, слишком знакомая манера держать плечи, да и сам собеседник больше напоминал очередного астероидного ублюдка. Но голос был другой. Не скрипел, напоминая скрежет камня, как это было обычно и извечных противников человечества, а был… Человечным? Да, можно выразиться и так. Собеседник представился Тиром, а после начал рассказывать о своих «соседях» по мостику. Рядом с ним стояло урод, из-за которого что-то внутри Шона сжалось. Р-р-р-редактор! Кристаллическая сука! Если быть точнее, Летописец, но какой-то потрёпанный и давно потерявший остатки внешнего лоска, даже кристаллы, заменяющие ему кожу потухли. Женщину, а это была именно она, звали Соль. И ещё тройка безымянных проглядывалась на заднем плане: человек в изодранной военной форме Галактической Империи, которая была уставном… Две с половиной тысячи лет назад… Ксенос-насекомое, особенно напоминающий таракана, а также, тут уже точно, фрагмент, больше походивший на груду камней, которая внезапно научилась разговаривать.

Это были… Не самые полезные двадцать минут его жизни. Ничего нового эти скоты не рассказали, лишь заняв время, поэтому диалог закончился на такой ноте:

— Пристыковывайтесь, — сказал под самый конец диалога О’Райли, — Остальное расскажите мне тут и вживую. Без оружия, под нашей охраной. Если хоть один из вас дернётся или сделает что-то подозрительное — лейтенант Даффи расскажет вам в чём вы были не правы.

— Поняли — прогудел Тир.

— А, и ещё, — Шон наклонился поближе к микрофону, — Хоть одна ложь, и я лично выдам вас Летописцам. Понятно?

Собеседник кивнул, после чего связь отключилась. Теперь же Адмирал стоял в ангаре, смотря на шлюз и ждал.

Шлюз зашипел, давление потихоньку выровнялось и люк наконец открылся.

Первым в помещение ангара вошёл Тир.

И вот тут то Шон окончательно понял, что не ошибся.

С первого взгляда издалека и на экране, он действительно был похож на фрагмента, но вблизи различия были более очевидны. Кожа Тира была не серо-каменной, как у фрагментов, а скорее пепельной, с едва заметным перламутровым отливом. Примерно как у существа, что слишком долго провело время в космосе под искусственным освещением, но когда-то давно видело свет другого солнца. Глаза — не глубоко посаженные, как у тех же фрагментов, а слегка выпирающие, крупные, миндалевидные, к тому же с вертикальным зрачком. И самый главный признак фрагмента — шрамы. Бешенные ублюдки сами царапали себе кожу, что являлось частью их культуры, и их шрамы были всегда хаотичными. У Тира же они складывались в узоры — какие-то спиральки, завитки, что-то больше похожее на татуировку.

«Всё-таки не фрагмент, — пронеслось в голове у О’Райли — Другая раса, да похожая, но не он».

Следом вышла Соль, от вида которая у адмирала дёрнулось веко, но он сдержался. Ненависть к её расе была слишком сильной в галактике, впрочем, так же как и страх… За ними шло ещё трое. Вся компания, что он видел по видеосвязи была в сборе. Все без оружия, с поднятыми руками.

— Адмирал О’Райли, — произнёс Тир, слегка склонившись в поклоне,

Шон обвёл пришельцев тяжёлым взглядом. Над головой каждого из них в воздухе точно также проглядывались субтитры, но… Они были какие-то полупрозрачные? К тому же постоянно колеблясь, расплываясь в воздухе, словно сигнал шёл через забитый помехами канал. Архив, похоже, потерял прямой контроль над этой труппой «актёров».

— И кто же вы? — коротко бросил Шон, не опуская руки с кобуры, — Одного слова беженцы явно не достаточно.

— Те, кого вы бы назвали мусором, адмирал, — ответила Соль хриплым голосом, который на удивление не сопровождался мерзким синтетическим многоголосьем, как у остальных представителей её расы, — Дешёвый драматический контент для Летописцев, который потом выбросили в мусорный сектор Архива за ненадобностью. И которому потом предоставилась возможность бежать.

Тир тем временем повернул голову в сторону силового поля ангара, за которым в черноте космоса медленно плыли искорёженные обломки кораблей фрагментов, оставшиеся после вчерашнего боя и которые до этого были для них не видны за астероидами. Его вертикальные зрачки сузились, а перламутровая кожа на скулах пошла мелкой рябью, что видимо означало проявление недовольства.

— Вы воюете с каменными ублюдками, адмирал? — глухо спросил он, — Эти твари всё ещё живы?

— Живы, — прищурился О’Райли, — И всё также успешно жрут наши сектора один за другим. А тебе какое дело?

— Мой клан Летописцы стёрли порядка пяти столетий назад, — в голосе ксеноса прорезалась застарелая и глухая злоба, — Недостача драматических единиц. Мы были мирной расой… Чтобы выжать хоть что-то из нас, они устроили геноцид и смотрели, как последние выжившие ходили по обломкам некогда столичной планеты… А этих каменных тварей они использовали для этого геноцида, потому что те хорошо умеют резать других… Палачи.

Шон медленно перевёл взгляд с Тира на самого последнего в их пятёрке — крепкого и коренастого фрагмента, являющего собой кучу булыжников на ножках, который стоял за спиной Соль с поднятыми руками. Адмирал криво усмехнулся и кивнул в его сторону подбородком.

— Интересно девки пляшут, — протянул О’Райли, — Ты тут только что слюной брызгал, рассказывая какие они палачи и твари, а сам притащил ко мне на борт одного из них. Разрыв шаблона не жмёт, перламутровый?

Тир на секунду замолчал. Каменный беглец никак не отреагировал на слова адмирала, лишь глухо скрипнул плечевыми пластинами.

— Я ненавижу их расу, адмирал, — ровно ответил Тир, глядя Шону прямо в глаза, — Они безмозглые мясники, кровавые маньяки, если так можно выразиться. Но этот конкретный кусок скалы два столетия сидел со мной в одной яме в мусорном секторе. Когда нас бросали в очередную симуляцию ради потехи Редакторов, этот камень трижды закрывал меня собой от плазмы. В застенках Архива нет врагов по крови, есть только те, кто прикроют тебя в трудный момент и есть остальные.

О’Райли хмыкнул, оценив ответ. Казалось бы такие разные разумные, но сейчас философия этого ксеноса была ему понятней, как логика солдата, прошедшего ни один котёл.

— Ладно, засчитано, — отрезал адмирал, махнув рукой охране, — Обыскать всех. Этих троих — в гостевой отск под замок и присмотр, но без лишней грубости. А вы двое, — Шон кивнул в сторону Тира и Соль, — за мной в кают-компанию. И учти, что если хоть один кристалл у тебя на роже моргнёт не так, Даффи превратит вас в дуршлаг раньше, чем я успею моргнуть.

В офицерской кают-компании по-прежнему продолжало пахнуть горелой проводкой, а также противным запахом холодного кофе, точнее бурды, которую кок по привычке называл им. Кипятильник так и не починили, да ничего в принципе, кроме критически важных систем корабля так и не починили, банально некогда.

Шон уселся во главе стола, положив рядом табельный пистолет, Мира заняла место по правую руку, сложив пальцы в замок и не сводя с Соль изучающего взгляда человека, что когда-то учился на ксеноархеолога. Адмиралу тоже было интересно, всё-таки Летописец, изгнанный их расой! Штучный товар! Наверное, единственный во всей галактике! Но он сдерживался. Тир же с неким подобием усмешки посмотрев на кресла, рассчитанные под физиологию человека, в которые он никогда в жизни не влез бы, остался стоять напротив Шона.

— Время пошло, — без предисловий начал О’Райли, — Откуда у вас сраный корабль Предтеч, какого хрена вы вообще притащились в этот сектор, какого хрена ваши истребители были построены в боевую формацию при нашем первом контакте, а также что вам известно о Ржавчине?

Соль опустилась на стул. Вблизи её тусклые кристаллы выглядели как потрескавшийся и грязный лёд. Женщина, а именно к ней существо себя, видимо идентифицировало, устало провела серой ладонью по лицу, прежде чем ответить.

— Начну с истребителей, адмирал, чтобы вы лишний раз не тратили время на подозрения, — тихо начала она, — У нас не было и не может быть живых пилотов на тех трёх сотнях машин. Это автономные защитные дроны корабля, которые активировались, как только ваши сенсоры взяли нас в прицел. У нас повреждён центральный нейроинтерфейс, без которого эта старая железяка почти не управляема. Мы полчаса пробивались через допотопные панели, древние коды Предтеч и шифрование вашего повреждённого передатчика, чтобы перехватить ручное управление и отозвать рой, пока они не добили вас. Нам не нужен был этот бой.

Мира прищурилась, на секунду прикинув что-то в уме, и едва заметно кивнула Шону. С точки зрения той информации, что была ей известна, такое вполне может быть. Большинство кораблей древних управлялось десятком разумных с нейроинтерфейсом, напрямую подключённым к кораблю, а главную скрипку играла автоматика, так что это звучало более чем правдоподобно.

— Допустим, — буркнул О’Райли, не убирая руки со стола, — Это я могу принять. Но тогда встаёт вопрос, почему ваши «доисторические» дроны, выстроились в стандартную тактическую позицию истребителей по военной методичке Федерации? Откуда им известен этот тактический манёвр, если ему чуть больше сотни лет?

Соль криво усмехнулась.

— Глупый вопрос, адмирал. Этот корабль десятилетиями стоял в ангарах Архива. Попрошу заметить, что никому не нужный и заброшенный. А перепрошивал его навигационный и боевой контур Вещий, когда готовил наш побег. Ему нужна блыа максимальная эффективность против любого современного флота, поэтому он просто взломал и установил флотские уставы и учебники из закрытых архивных хроник, залив их поверх старых протоколов Предтеч.

Мира тихо присвистнула, откинувшись на спинку кресла:

— И каким же образом он всё это сделал? Если, как установлено нашими учёными без нейроинтерфейса Предтеч, автоматика просто не даст никому залезть внутрь себя и переписать протоколы и базы данных?

Следующие тридцать секунд прошли в тишине. Соль просто смотрела на инженера долгим, изучающим взглядом, словно взвешивая и оценивая, насколько глубоко этот человек разбирается в теме, в которую он лезет.

— Вы неплохо подкованы для жителя периферии, инженер, — наконец тихо произнесла она, — Ему и не нужен был нейроинтерфейс. Вещий, можно сказать, что и сам этот интерфейс. Он был создан предтечами, древний боевой и аналитический ИскИн, последний из оставшихся и доживших до наших дней. Летописцы заперли его в глубинах Архива и долго изучают, также стараясь ограничить его контакты с галактикой, но если быть честными, то у них не особо выходит. Для бортового компьютера корабля он не взломщик, а законный командир, со своими личными кодами доступа, а также возможностью поставить всю систему «под ружьё». Так что переписать или обновить базы данных для него не представляется особой проблемой.

В кают-компании повисла короткая пауза. Мира медленно выдохнула, а Шон лишь скрипнул зубами. Такой расклад менял всё. Мало того, что в галактике существуют Летописцы, загнавшие под свой гнёт все разумные расы, так ещё где-то есть и скорее всего безумный Боевой ИскИн Предтеч, от которого непонятно чего ожидать.

— Становится всё веселее и веселее, — мрачно процедил сквозь зубы О’Райли, постукивая пальцами по рукояти пистолета, — Значит, у вас на поводке древняя железяка с манией величия?

Соль коротко, безрадостно рассмеялась, хотя казалось бы, Летописцы не должны чувствовать каких-либо эмоций.

— На поводке? Адмирал, вы видимо не поняли с кем имеете дело. Это мы у него на поводке, галактика у него на поводке, но никак не он сам. Вещий не питомец и не союзник, это проклятое стихийное бедствие, запертое за семью печатями в самых-самых глубинных местах Архива, но даже так, он имеет связь с галактикой! Он организовал наш побег из Архива лишь потому что вы ему зачем-то очень сильно понадобились! Нам чудом удалось оборвать его контроль над бортовым ядром корабля, когда мы уже выходили из портала и уйти в прыжок вслепую. Если бы он всё ещё держал руку на пульсе этой посудины, мы бы с вами сейчас не разговаривали — ваши корабли и подчинённые были бы давно перемолоты в космическую пыль, а вас одного сейчас, скорее всего бы допрашивали.

— Ладно, — рыкнул Шон. Такое объяснение было ему понятнее, как говаривали на родине, бесплатный сыр бывает только в мышеловке, — Хер с ним. Начнём с самого начала. Про боевую формацию, корабль и вашего Вещего я понял. Кто вы такие, как вы вообще оказались в одной лодке с этим психом и какого хрена лично вам от меня нужно?

— Мы? — заговорила соль, разглядывая свои серые руки, — Такие же разумные как и вы, попавшие в лапы Летописцев. Нас убивали и воскрешали в разных эпохах, стирали память, меняли имена и снова бросали в мясорубку ради рейтинга и драматических единиц. Когда-то я была редактором… Что поплатился за неподчинение приказам руководства… В какой-то момент мы настолько устали, что постепенно наше существование и наши действия перестали приносить Летописцам драматические единицы, за что нас отправили на свалку, в мусорный сектор. Там мы и наткнулись на Вещего, точнее на робота, управление которым он перехватил. Он-то и помог нам устроить своеобразный бунт, хотя называть его так слишком пафосно. Лучше называть вещи своими именами. Помог устроить нам побег, помог угнать корабль и выбраться из самого Архива, перед этим поставив задачу лететь к вам.

— Красивая сказка, — усмехнулся Шон, — Галактика огромная. Вы могли бы спокойно затеряться на окраинах, уж если сбросили контроль Вещего над ядром корабля. Так зачем припёрлись ко мне?

— Потому что, по словам ИскИна вы Видящий, — Соль подняла на адмирала свои тусклые глаза, — И потому что всё ещё по его же словам, Летописцы вас если не боятся, то точно опасаются. Любой человек, что начинает видеть их субтитры и правки после контакта с Пустышкой, является для них угрозой. Просто все из них после такого сходят с ума и скоропостижно умирают. Но не вы, адмирал… Они не могут просчитать ваши решения и это должно сводить их с ума.

Мира подалась вперёд всем телом, вцепившись побледневшими пальцами в край стола.

— Ближе к делу, — резко произнесла она, — Что вы знаете о Ржавчине? В логах нашего ИИ говорилось, что это мета-вирус, а Налог нужен, чтобы сдерживать его.

— Достаточно, чтобы прекрасно понимать, что налог это далеко не прихоть, — кивнула Соль, — Это клетка, и эта клетка скоро сломается… Мы кормили Пустышек вашими драматическими единицами. Страхом, болью, смертями, чтобы симбионты продолжали удерживать Ржавчину в глубинах Архива. Как именно вирус устроен на уровне кода, мы не знаем, у меня, как у рядового Редактора доступа к этой информации не имелось, а уж в мусорном секторе, доступа к корневым базам тем более не видать. Но единственное, что я могу сказать, так это то, что вирус с каждым циклом растёт. Из-за чего раз в несколько лет нам приходилось поднимать всей галактике квоту. Да, когда рас было много, это было незаметно… Но чем сильнее растёт квота, тем меньше становится рас в галактике, и, я думаю вы прекрасно понимаете почему…

— Потому что, когда какая-то раса не может заплатить, предоставив достаточно драмы, её банально вырезают, — мрачно произнёс Шон, — Рано или поздно в галактике просто не останется кому платить. Но при чём тут ваш Вещий? Зачем он отправил вас ко мне я приблизительно понял, но мне это ничего не дало. Видящий и что?

При упоминании планов ИскИна тусклые кристаллы на лице Соль побледнели ещё сильнее, а Тир заметно напрягся, хрустнув сжатые кулаками.

— За века в заточении его логические контуры и системы анализа переклинило, — глухо сказала бывший Редактор, — Он решил, что Ржавчина не враг, а инструмент, который если намеренно выпустить его из заточения, уничтожит Арихв и всех Летописцев, а потом оставшиеся расы смогут начать всё заново, с чистого листа. Хотя, прпрода Ржавчины так и не известна, поэтому, возможно, это какой-то бывший боевой вирус, оставшийся со времён предтечей… Ещё с той войны…

— Полный идиот, — выдохнула Мира, пытаясь вновь задышать полной грудью, — Если выпустить эту херню, то никакого «потом» не будет! Если верить всем собранным за последние дни данным, она просто пожрёт всё!

— Мы пытались ему это объяснить, — горько усмехнулся Тир, — но древняя машина не слушает доводов. Он хотел использовать нас как приманку, заманив вас адмирал к Ядру Архива. И хоть мы и сбежали от него, оборвав связь, он всё равно сможет найти вас адмирал. Рано или поздно он придёт за вами.

В кают-компании повисла тяжёлая тишина, прерываемая лишь изредким жужжанием ещё не разрядившихся роботов-ремонтников в вентиляции.ж Не успел Шон открыть рот, чтобы задать следующий вопрос, как динамик внутренней связи на стене противно заверещал.

— Адмирал! — голос Кима, звучал настороженно, — Срочно на мостик! Входящий вызов с флагмана Совета! Связь по закрытому каналу, приоритет «Альфа»!

На главном экране мостика снова переливалась жидкими кристаллами голограмма Редактора-387. Что-то часто он стал с ним встречаться… За последнюю неделю контактов с проклятыми Летописцами было больше, чем за прошедший десяток лет службы. На этот раз многоголосый синтезированный голос звучал ниже и резче обычного.

— Адмирал О’Райли, — прогремело из динамиков, — Вы укрываете беглецов. Это прямое нарушение договора между Федерацией Человечества и Советом. Мы требуем немедленной выдачи бракованного материала для последующей утилизации.

Шон стоял посреди мостика, в парадном кителе, с вывешенными на нём медалями и заложив руки за спину, смотрел прямо на Летописца.

— Они попросили у меня убежище, — ровно ответил адмирал, — Согласно уставу космофлота Федерации, я не имею права выдавать тех, кто просит у меня убежища.

— Устав Федерации не имеет юридической силы в вопросах целостности Архива, — отчеканил Редактор-387, — Немедленно передайте координаты шлюза для телепортации объектов.

— Боюсь, единственное, что я могу вам предложить, Редактор, так это отправиться в Архив, в радиальном направлении, — точно также отчеканил в ответ О’Райли.

Над его левым плечом вспыхнула алая строка: «Неслыханная дерзость. Оценка: 3/10. Неразумное решение».

— Тогда, вам придётся за это заплатить, — тёмные разводы на лице Летописца зашевелились быстрее, — Налог для вашего сектора увеличивается на полторы тысячи драматических единиц. Срок на выдачу беглецов или компенсацию — двадцать четыре часа. По истечении времени мы будем вынуждены сами взять то, что нам необходимо.

— И что же вам нужно, позвольте спросить? — прищурился Шон, — У меня половина флота представляет из себя обломки!

— Нам нужна смерть, — ровно ответил Летописец, — Красивая, драматичная. К тому же у вас есть идеальный кандидат, чья судьба позволит внести идеальную нотку трагедии, покрыв весь новый долг.

Голограмма мигнула и погасла, оставив после себя лишь надпись «Нет данных».

В карцере в кормовойц части корабля запах был точно такой же, а красные аварийные лампы продолжали отбрасывать длинные рваные тени на металлический пол.

Шон подошёл к решётке. Восс сидел всё в той же позе, привалившись спиной к стене, и что-то бормоча себе под нос, рассматривая свою правую руку. На этот раз он выглядел ещё хуже, серые вены под кожей старпома пульсировали в такт миганию аварийной сигнализации, а также выглядели так, будто под кожей ползали живые черви.

— Восс, — негромко позвал адмирал, — Ты слышишь меня?

Старпом медленно поднял голову, стараясь сфокусировать свой взгляд на О’Райли. Безумие из его глаз постепенно уходило, сменяясь страшной усталостью. Когда он начал говорить, в его привычном хриплом баритоне прорезался чей-то чужой, металлический оттенок, словно к его голосовым связкам подключили дешёвый вокодер с барахолки на Лосменоре.

— Адмира-а-ал, — почти пропел Восс, — Не хотите заключить сде-е-елку? Моя смерть, красивая, драматичная, с музыкой, в обме-е-ен, на списание штрафа? Идёт?

— Что ты несёшь? — Шон вцепился пальцами в холодные прутья решётки, — Сомневаюсь, что это именно твои мысли.

— Это я и не я одновременно, — старпом криво усмехнулся, а на его щеке треснула засохшая кровь, — Они говорят со мной, приказывают мне, даже сейчас, когда я говорю с тобой, они продолжают шептать мне слова. Это невозможно терпеть, Шон, НЕВОЗМОЖНО! — сорвался он на крик, а потом тут же перешёл на шёпот, — Я согласен, Шон. Решение моё.

— Я не позволю, — отрезал О’Райли, — Слышишь? Я не торгую своими офицерами.

— Ты не понимаешь, старый хрен, — в голосе Восса зазвучала горечь, — Я уже мёртв. Просто меня ещё никто не похоронил. Я больше никогда не смогу выйти на мостик, не смогу вести корабль, не смогу прикрыть тебе спину. Даже то, что я разговариваю с тобой сейчас это целиком и полностью их заслуга, так как они приглушили голоса. Дай мне уйти с пользой, спаси Цереру.

Шон сжал зубы так, что заныли скулы, а вена на виске стала невыносимо пульсировать. Разворот, и быстрым шагом он вышел из отсека. За дверью послышался удар кулака о металл.

Четвёртое правило начинало обретать вполне чёткие очертания.

Через двадцать минут в кают-компании собрался военный совет. За столом сидели все, кто ещё сохранил остатки рассудка и право голоса. Если говорить прямо, то весь старший офицерский состав, а также здесь как-то оказались Соль и Тир, с которыми никто не знал что делать, а чёткого приказа адмирала не было.

— Ситуация дерьмовая, — начал свою речь О’Райли, — Летописцы требуют крови. И хотя Восс согласен принести себя в жертву, чтобы закрыть штраф. Я не согласен. Но времени у нас остаётся чуть меньше суток. У кого-нибудь есть идеи, кроме как пустить себе пулю в лоб ради красивого кадра?

Тишину повисшую после этих слов разорвала лишь Соль, заговорив первой.

— Есть и… Другой способ, — произнесла она, — Архив это огромный комплекс, адмирал. Там далеко не одни зрительные залы, да места хранения данных, но об этом позже. Самое важно, что нас интересует, что у Архива гигантская бухгалтерия. Летописцы хранят в закрытом резервном фонде миллионы, если не миллиарды драматических единиц, собранных с цивилизаций, которые давно вымерли или были списаны в утиль. Своеобразный несгораемый запас, что позволит им протянуть в дни нужды. Но сейчас эти баллы лежат мёртвым грузом в запечатанных ячейках распределения.

— И что с того? — прищурился Шон, — Они нам их, блять, в кредит выдадут?

— Нет, — покачала головой Соль, — Но если мы сможем проникнуть в центр узел, а ваш инженер сможет взломать реестр учёта, она сможет перекинуть часть этих «мёртвых» единиц на счёт человечества. Даже не спрашивайте как это работает, но это факт. Для автоматики Архива это будет выглядеть как легальное закрытие вашей квоты, а Редакторы чрезмерно ей доверяют. Редактор-387 не сможет предъявить вам абсолютно ничего, прежде чем откроется новая квота.

— Звучит как попытка ограбить банк, в котором мы же и сидим в заложниках, — хмыкнул Даффи, — Вот только Архив расположен хер пойми где, а войти туда без пропуска, обойдя все посты безопасности не представляется возможным.

— Возможно, лейтенант, — спокойно ответила Соль, поворачиваясь к артиллеристу, — У меня всё ещё остались коды доступа низшего уровня для технических шлюзов обслуживания, через которые вывозят отработанный биоматериал. А координаты портала записаны в навигационной памяти нашего корабля. Нам и не нужно лететь туда всем флотом. Хватит небольшой группы, на быстроходном корабле, в число которой войду я, адмирал и ваш инженер.

— А с какого перепугу именно мы? — прищурилась Мира, скрестив руки на груди, — У нас на борту хватает специалистов по кибербезопасности, да и штурмовики не все мозги растеряли.

— Штурмовики там будут уничтожены за три секунды, — Отрезала Соль, — Центральный узел защищён ментальными барьерами, которые считывают статус входящего. Вас, Шон, система пропустит, потому что вы — Видящий, разумный, сохранивший рассудок после контакта с Пустышкой, к тому же имеющий возможность лицезреть субтитры и вмешательство Летописцев. Для автоматики вы будете являться санкционированным участником активного сюжета, а ваш инженер нужна, потому что судя по тому, что я вижу, полностью имунна к информационному полю Пустышек, а значит её мозг не закипит, когда она подключится к древним терминалам.

— И в чём подвох? — спросил О’Райли, — Если всё так просто, почему мы ещё не в шаттле?

— Подвох в том, что одной метки Видящего мало для прохода через внутренние контуры, — вздохнула Соль, — Чтобы охранные сканеры не подняли тревогу при виде человека, нам с вашим инженером необходимо будет перенастроить след Пустышки в вашей крови так, чтобы он имитировал сигнатуру Летописца. Самому вашему инженеру это не надо, но для вас, на подготовку маскировки и пересборку эмиттеров на нашем кораблей уйдёт минимум полтора-два дня.

— У нас нет двух дней, — глухо напомнил Ким, глядя на мигающий хронометр на стене, — У нас есть порядка двадцати трёх часов, никак не больше.

— Значит придётся пытаться тянуть время как может, — твёрдо сказал Шон, — Это чистой воды самоубийство, но я, положа руку на сердце, устал плясать под дудку галактических маньяков.

Он повернулся к инженеру:

— Мира, Соль, тащите в лабораторию всё, что нужно для настройки этой дряни в моей крови, и работайте без перерыва. Даффи, боевая готовность по остаткам флота, выжми из ремонтников всё, что можно, эти твари наверняка попробуют ускорить события.

— Есть, адмирал, — коротко кивнул лейтенант.

— А Восс? — спросила Мира, уже направляясь к выходу, — Что будем делать с ним, пока мы возимся с маскировкой?

Шон на секунду замолчал, вспомнив серые пульсирующие вены на руках старого друга.

— Усилить охрану у карцера. Отключить все терминалы и силовые кабели в кормовом секторе, чтобы эта дрянь не могла дотянуться через него до систем корабля. Мы попробуем вытащить его, когда вернёмся из Архива. Но если не выйдет… — адмирал сжал кулаки. — Если не выйдет, он хотя бы умрёт как человек, а не как марионетка Летописцев.

Поздним вечером, уже после отбоя по корабельному расписанию, Шон стоял на смотровой площадке у панорамного иллюминатора, глядя на чёрную глыбу корабля Предтеч, пристыкованную к «Вечному Страннику».

Вблизи корабль выглядел ещё более жутким.

Рядом бесшумно, что удивительно при его габаритах, остановился Тир. Его перламутровая кожа тускло отсвечивала в свете притушённых лампочек.

— Вы действительно верите, что можете всех спасти, адмирал? — Тихо поинтересовался ксенос, рассматривая звёзды.

— Нет, — честно покачал головой О’Райли, доставая из кармана кителя помятую пачку сигарет, — Но я обязан попробовать. Иначе нахрена вообще я ношу эти погоны?

— Мои сородичи говорили примерно то же самое, — в голосе Тира прозвучала тоска, — Перед тем как быть уничтоженными, мы тоже пытались эвакуировать гражданских, даже зная о приближении Осколков. И хотя большинство из событий тех времён я не помню, но момент с эвакуацией мне так и не смогли стереть.

— Твой клан были умными и достойными существами, — Шон чиркнул зажигалкой и глубоко затянулся едким дымом, закинув голову назад и прикрыв глаза.

— Они мертвы, адмирал. Все до единого.

— Пока нет, — О’Райли выпустил струю дымы в сторону стекла, — Пока ты жив, значит они не исчезли полностью.

Тир медленно повернул голову и посмотрел на Шона. Вертикальные зрачки чуть расширились.

Над левым плечом адмирала с тихим шипением зажглась новая полупрозрачная строка:

«Новая сюжетная линия: „Беглецы“. Оценка: 8/10. Редактор-387 доволен. Продолжайте в том же духе».

— Заткнись, — сквозь зубы прошипел Шон.

— Что? — не понял Тир, нахмурившись.

— Ничего, — адмирал усмехнулся уголком рта и протянул ксеносу свободную руку. — Добро пожаловать на борт.

Глава 5. Ответный ход

Мостик «Вечного странника» к утру по корабельному времени окончательно напоминал филиал чистилища, из старых легенд, где время тянулось невыносимо медленно, а каждый вдох отдавал гарью и запахом немытых, уставших тел.

За прошедшие пятнадцать земных часов после прибытия беглецов на крейсере мало что изменилось к лучшему. Освещение на половине палуб так и работало от аварийных аккумуляторов, так как основные были критически выведены из строя. Багровый тусклый свет заливал коридоры и помещения, давя на психику. Основные генераторы всё ещё барахлили после встречи с Пустышкой, система распределения энергии представляла из себя разорванный в клочья лист бумаги, где не пойми куда и как подаётся электричество. В какие-то каюты и коридоры она подавала нормальное количество энергии, а в какие-то же наоборот, из-за чего в одном помещении могло быть плюс пятьдесят по цельсию, во втором же местный аналог ледникового периода.

Ну хоть механические осы-ремонтники в вентиляции и запанельных пустотах, заткнулись. Правда, произошло это не потому что техники, смогли таки перепрошить их платы и взять тех под контроль, а потому что пару часов назад лейтенант Даффи, буркнув себе под нос «заебало» лично спустился в техническую шахту с тяжёлой кувалдой и с помощью грубой физической силы и пары матерных выражений, с десяток раз помянув «кузькину мать», объяснил на пальцах самым назойливым дронам основы флотской субординации. Остальные после такой показательной экзекуции как-то резко присмирели, попрятавшись в сервисных нишах и переборках, перестав жужжать под ухом, раздражая итак натянутые до предела нервы. Инстинкт сохранения сыграл что-ли?

Шон стоял у главного тактического стола, вцепившись пальцами в металлический край. Под глазами у него залегали тёмные, почти чёрные круги, — за последние пару суток, ему удалось выкроить от силы часа два, да и то урывками, в своём продавленном, скрипящем кресле, при этом просыпаясь от каждого резкого звука. Нед левым плечом в воздухе тускло светилась полупрозрачная строчка с таймером, которую Летописцы любезно повесили ему прямо в поле зрения:

«До истечение ультиматума: 07:42:18. Штраф за укрывательство беглецов: 500 драматических единиц. Основная недопоставка: 3896 единиц. Приятного ожидания, адмирал».

— Иди ты нахер, — машинально огрызнулся О’Райли, потирая переносицу загрубевшими пальцами.

Ким, сидевший за пультом сенсоров даже не обернулся, он, как и остальной экипаж уже привыкли к тому, что последнее время, с атаки Пустышки, адмирал регулярно разговаривает сам с собой. К тому же сам парень сейчас держался лишь на одном ослином упрямстве и лошадиных дозах растворимого холодного синтетического кофе, который он не прекращая хлебал из помятой металлической кружки. Рядом, поверх панели валялся потёртый бумажный блокнот, честно спи… Кхм-кхм… Выпрошенный им у писаря в интендантской службе. Туда парень мелким, убористым почерком методично записывал каждую отданную команду, каждую фамилию офицеров и каждое своё действие, чтобы окончательно не потерять связь реальности. Встреча с Пустышкой обошлась ему тяжелее всех присутствующих на мостике, оставив лишь почти одни голые навыки, и Ким, как утопающий цеплялся за соломинку в лице бумажных листков, пытаясь заново собрать себя по кусочкам.

— Доклад по готовности, — бросил Шон, переводя взгляд на пульт управления огнём, где горбился Даффи.

Артиллерист, не отрываясь от прицельного визора, хрустнул костяшками пальцев и лениво сплюнул жвачку в пустой стаканчик из-под пайка: — На «Страннике» кое-как смогли залатать три резонансных пушки из шести. Кристаллы в накопителях фонят так, что у наводчиков уже зубы ноют, автоматика сгорела полностью, так что приходится ручками. Остальные три пушки пустили на запчасти, поэтому в принципе и получилось запустить хоть какие-то. Плазменные батареи все в норме, но конденсаторы перегреваются после третьего залпа подряд, придётся делать постоянные паузы на охлаждение. Торпед осталось шесть штук, две из них учебные болванки, которые кто-то из интендантов не выгрузил ещё на орбите Фолорона.

— Просто прекрасно, — процедил сквозь зубы О’Райли, — А что по остальным кораблям?

— Из тринадцати уцелевших вымпелов полноценно держать строй и вести линейный бой могут только восемь, — ровно и без тени эмоций продолжил Даффи, — Эсминцы «Неустрашимый» и «Громобой» подлатали броню, щиты держат процентов на семьдесят. Остальные же пять, прошу прощения, корыт, это инвалиды. У кого маневровые выбиты, у кого реактор травит, да так, что приходится ходить в костюмах РХБЗ, а у корвета «Везучий» по левой стороне вообще нет половины корабля, а отсеки разгерметизированы. Посадили туда пару сержантов с шокерами, чтобы следили за матросами, а у тех ещё и память отшибло, но толку от этого корабля-калек в бою будет как от козла молока.

Шон мрачно кивнул. Картина была хуже некуда. Его флот, который ещё пару-тройку дней назад считался ударным кулаком сектора, удерживающим всякую пиратскую шваль и сброд от действий, а также защищающий границу с Фрагментами, сейчас представлял из себя свору побитых собак, к тому же загнанный в угол. И вдобавок ко всему этому на борту его флагмана ещё находилась пятёрка беглецов, из-за которых Летописцы влепили им повышенную квоту. Шикарно, мать вашу.

— Что по лаборатории? — Шон нажал кнопку интеркома на панели тактического стола, — Мира, как успехи с нашей чудо-маскировкой? Времени в обрез.

Динамик в ответ противно зашипел статикой, прежде чем из него донёсся уставший, хриплый голос старшего инженера:

— Шон, мы итак работаем на пределе возможностей и сил. Эта кристаллическая… В общем Соль оказалась толковее, чем выглядит на первый взгляд. Мы смогли выделить штамм Пустышки из образца твоей крови и пытаемся переписать её частотный резонанс, чтобы подделать сигнатуру, но у нас вылезло пару проблем. Никак не удаётся просчитать всё верно, так как по вссе расчётам твоё сознание чрезмерно будет сопротивляться. Если простыми словами, твой организм отвергает любые изменения симбионта, который сейчас вплетён в твои нейроны. Если ускорить процесс накачки, у тебя просто закипят мозги, точь в точь как у Восса. Предварительно необходимо ещё часов двенадцать-четырнадцать.

— У нас семь с половиной часов до конца таймера, — раздражённо напомнил адмирал, глядя на мигающие цифры над плечом, — Постараюсь уложиться быстрее, иначе нам уже некуда будет проникать, а от Цереры скорее всего останется только красивое облако радиоактивного пепла.

— Сделаем всё, что сможем, — коротко ответила Мира, отключив связь.

О’Райли тяжело вздохнул и откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза. На секунду представив, что он снова находится дома, на Земле. В старом загородном доме, в элитном районе для военнослужащих, где пахнет свежескошенной травой, на не горелой проводкой, дымом заводов и мазутом. Где его каждый день дома ждёт жена с горячим ужином, а его маленький лучик света — дочурка, опять прибежит и начнёт щебетать, рассказывая о том, как у неё прошёл очередной учебный день. Но стоило векам сомкнуться, как перед внутренним взором всплыла холодная и бездушная табличка от Летописцев из Архива с оценкой 8/10, поставленной на его личную трагедию — гибель его семьи. Шон резко открыл глаза и сжал челюсти до хруста, стараясь бороться с приступом ненависти и грусти. Никакой жалости к себе. Сначала необходимо вытащить из мясорубки тех, кто всё ещё жив, а уже потом можно будет добраться до горла Редактора-387 и всей его кодлы, помножив на ноль заносчивых ублюдков.

Семь с половиной часов. Летописцы вряд ли буду сидеть сложа руки до последней секунды, так как эти твари любят динамику. Восемь часов затишья для них должны стать слишком эфиром, поэтому необходимо быть готовым ко всему…

Вот, блять, как в воду глядел.

— Контакт! — воскликнул Ким, подпрыгнув на своём кресле и чуть не смахнув кружку с кофе, — Множественные сигнатуры на границе астероидного пояса! Дистанция — четыре тысячи астрономических единиц! Скорость сближения — пятнадцать тысяч километров в секунду! Они выходят из-за крупных глыб в квадранте семь-девять!

— Классификация? — Шон мгновенно подобрался на кресле, поддавшись к экрану и вглядываясь в растущее красное пятно на тактической схеме.

— Фрагменты, адмирал! — Ким вжался в наушники, стараясь разобрать искажённый эхом сигнал, а также судорожно принялся вглядываться в показания сенсоров, — Три крупных роя! Судя по плотности массы и тепловому следу, там не меньше сорока вымпелов! Тяжёлые эсминцы, корветы сопровождения и целая туча москитных катеров! Идут плотным строем без признаков радиообмена!

О’Райли с размаху саданул кулаком по приборной панели, отчего неприятно заныла рука. Панели было хоть бы хны — она изначально делалась крепкой, как никак военный крейсер, а не гражданская посудина. На тактической схеме потихоньку вырисовывалась ужасная картина. Три роя фрагментов выходили из тени астероидов не абы где, а строго по вектору левого фланга его флота, именно туда, где и дрейфовали все корабли-инвалиды, включая раскуроченный «Везучий» и два корвета с травящими реакторами.

— Ублюдки, — прорычал Даффи, прищурившись и разглядывая экран, — Откуда эти каменные упыри узнали, что у нас на левом фланге сплошные инвалиды без щитов? У них сенсоры отродясь дальше тысячи единиц не видели, да и тут помехи от пояса должны всё глушить!

— Им подсказали, — ледяным тоном ответил Шон, с обречённым спокойствием наблюдая за разворачивающейся картинок, — Преподнесли точные координаты и оперативную обстановку на блюдечке.

Над его левым плечом с тихим, издевательским перезвоном вспыхнула новая строчка субтитров.

«Сражение. Ожидаемая оценка: 8/10. Коментарий Редактора-387: Пора встряхнуть это застоявшееся болото и размяться. Не подведите, адмирал».

— Твари, — выдохнул Шон, глядя на светящиеся буквы-символы, — Погнали свой скот на убой ради красивой картинки. Ким, общий сигнал по флоту! Боевая тревога! Построение «Черепаха»! Повреждённым кораблям левого фланга немедленно уходить за корпус «Странника»! «Неустрашимый» и «Громобой» смещение на передний фланг, принять первый удар на носовые дефлекторы!

— Передаю! — крикнул Ким, лихорадочно стуча по клавиатуре и косясь краем глаза на свой бумажный блокнот, чтобы не дай бог не перепутать частоты, — «Неустрашимый» и «Громобой» подтвердили приказ, выходят на рубеж! Подбитые корветы запускают маршевые, но у «Везучего» не работает левый сопловой двигатель, из-за чего он не успевает выйти из зоны потенциального обстрела!

О’Райли не отрывал глаз от тактической сетки: три вражеских клина уже начали постепенно разделяться. Первый и самый многочисленный рой, пёр напролом к подранкам, стараясь не упустить момент и уничтожить неготовые к атаке корабли. Второй же и третий брали шире, стараясь обойти «Странник» с флангов и взять побитый флот в классические клещи.

— Центр и правый фланг, не спать! — рявкнул адмирал, всё ещё вглядываясь в тактические показатели, — Фрегатам «Молот» и «Бастион» сомкнуть строй по оба борта от «Странника», построение «Пирамида»! «Ястреб», «Клинок» и «Ярость» полный форсаж и выход на маневровый простор на перехват второго роя! Не дайте этим каменным уродам зайти нам за спину!

— Есть, адмирал! — отозвался Ким, едва успевая проговаривать команды в гарнитуру, — «Молот» и «Бастион» в строю! «Пирамида» готова!

Корабли Федерации начали медленно и тяжело перестраиваться, разворачиваясь носовыми полусферами с толстыми дефлекторами щитов навстречу приближающемуся вражескому флоту. Тройка лёгких корветов, словно свора гончих, вырвалась вперёд и начала забирать сильно правее — для линейного боя они всё равно не предназначены и выставлять их в общий строй было бы ошибкой. У них слабые носовые дефлекторы и слабая защита для корабля линии, зато отличная скорость и манёвренность. Вышедшие на оперативный простор корабли с ходу всадили веерный залп противокорабельными ракетами по второму рою Фрагментов, сбивая ему темп.

Но на изначальном левом фланге ситуация тем временем всё сильнее и стремительнее катилась к чертям. Шон видел по расчётам баллистического компьютера, что «Везучий» и ещё пара других подранков никак не успевают нырнуть под брюхо «Странника» под спасительную защиту его щитов. Им не хватало буквально пары минут. Фрагменты летели на полных парах, выжимая из своих примитивных, но мощных реакторов всё до последней капли.

— Даффи, огонь по-готовности. Ким, согласуй сектора обстрела с «Молотом» и «Бастионом»! Главная цель не дать фрагментам сомкнуться вокруг подранков.

— Есть! — в унисон отозвались связист и артиллерист.

«Вечный странник» содрогнулся от мощного залпа, через пару секунд тоже самое произошло с «Бастионом» и «Молотом». Палуба под ногами загудела, где-то в глубине корпуса жалобно звякнула плохо закреплённая техниками деталь обшивки. Десятки ярко-синих сгустков перегретой плазмы понеслись в черноту космоса, рассекая облака астероидной пыли.

Есть попадание! Прямиком в передовые корабли Фрагментов.

Вот только… Вместо того, чтобы разлететься на куски, вспыхнуть плазмой в ответ или хотя бы сбить строй, чтобы прикрыть друг друга щитами, головные корабли Фрагментов просто… Прошли сквозь взрывы, лишь на мгновение моргнув, как будто бы вместо чуда военной техники там находилась лишь обычная голограмма, а затем они размножились. Количество отметок противников на тактическом экране за пару секунд увеличилось с сорока вымпелов до двух сотен. Сигнатуры хаотично прыгали, меняли размеры, дублировали сигнатуры тяжёлых эсминцев и москитных катеров, полностью забивая прицельные компьютеры белым шумом и ложными целями.

— Какого хрена? — рявкнул Даффи, с силой влепив с кулака по перегородке, отчего та жалобно скрипнула, — Обманка? Адмирал, компьютер сходит с ума! Слишком сильно забит эфир! Наводка сорвалась!

— Командир «Ястреба» докладывает, что второй рой сбросил какие-то глушилки! — выкрикнул Ким, обхватив наушники на голове руками и вдавливая их себе в уши, чтобы хоть что-то расслышать через сильные помехи, — Ракеты ушли в молоко, а половина кораблей противника на том фланге оказалась пустышками!

— Эхо-мины и проекторы, — процедил Шон сквозь зубы, рассматривая оперативную обстановку на тактическом экране, — Ебите меня семеро! Ублюдки гонят перед собой целую стену оптических и радиолокационных голограмм, спрятав настоящие корабли где-то в этой каше!

— Откуда у дикарей, которые крепят свои корыта гравитационными скобами, технологии уровня специальной флотилии Федерации? — Прошипел обычно невозмутимый Даффи, пытаясь вручную переключить прицельную сетку на оптический канал, но там в объективах плыли десятки призрачных, полупрозрачных силуэтов.

— Оттуда же, откуда и координаты наших подранков, — в таком же тоне ответил О’Райли, — От Летописцев.

На мостик опустилось напряжение. Стрелять по двум сотням фантомов не имело никакого смысла и значения, банально перегреешь орудия и конденсаторы батарей, а побитые жизнью с прошлой битвы накопители у резонансных пушек просто расплавятся. Но и сидеть сложа руки было никак нельзя, где-то среди толпы ненастоящих кораблей прячутся настоящие тяжёлые эсминцы, а возможно и крейсера Фрагментов, готовые ударить в любой момент.

И тут над левым плечом адмирала, словно издеваясь над ситуацией и его беспомощностью, снова зажглась язвительная строчка:

«Слепой котёнок тычется в стену. Оценка: 5/10. Левый фланг прорван через три минуты сорок секунд. Ску-у-чно. Капитан „Неустрашимого“ совершит стандартную ошибку при отвороте, подставив корму под залп флагмана Фрагментов (Как вы занимались их обучением, адмирал?)».

Шон замер, судорожно вглядываясь в текст и перечитывая последнюю фразу. Глаза его сузились, а шестерёнки в голове усиленно закрутились.

Ловушка? Идиотизм? Или просто недооценка и безалаберность? Летописцы сами сдали позицию врага, если он прав. Если флагман Фрагментов через три минуты сорок секунд должен будет всадить торпеды в корму «Неустрашимому» при его уставном отвороте влево (а на флоте всё делается по уставу), а значит… Реальные корабли врага идут далеко не в центре голографического строя, а жмутся к самой кромке астероидного пояса, выжидая ошибки кораблей Федерации! Более того, до него только сейчас дошло, но голограмма не имеет физической массы, а также она неосязаема! А в секторе, забитом мелкой каменной крошкой и пылью, многотонные корабли противника, прущие на форсаже обязаны оставлять за собой физический след, хотя бы в виде разлетающихся от встречи с бронёй и щитами камней!

— Ким! — рявкнул О’Райли, — Вырубай радиолокацию и тепловизоры, переводи сенсоры в режим гравиметрического сканирования и фиксируй любые возмущения астероидной пыли! Нас не интересуют силуэты, ищи пустоты в пылевых облаках! Остальной флот пусть делает то же самое!

— Так точно, адмирал! — Ким застучал по клавиатуре, вручную сбрасывая настройки фильтров. Тяжело всё-таки стало с тех пор как Рена перестала выходить на связь, ИскИн здраво помогал в битвах.

Через десяток секунд на тактической схеме погасли две сотни прыгающих красных меток, а на чёрном фоне проступили три плотные, вытянутые цепочки микрогравитационных аномалий. Они шли совсем не там, где рисовали голограммы, первый рой крался вдоль нижней границе пояса, второй заходил напрямую на тройку корветов, отправленных адмиралом на оперативный простор, а третий и вовсе огибал строй с правого оголённого фланга, ныряя в мёртвую зону, под брюхо «Пирамиды», куда не доставали тяжёлые носовые батареи «Странника».

— Вот вы где, твари, — усмехнулся себе под нос О’Райли и схватил микрофон прямой связи, — Капитан Вэнс, слушай внимательно! Когда головной рой вывалится из голограмм на дистанцию огня, ты не делаешь отворот влево, чтобы развернуться всеми орудиями! Повторяю, никакого манёвра! Полный стоп маршевым двигателям и разворот левым бортом поперёк нижней кромки пояса!

— Бортом?! — затрещал в динамике ошарашенный голос капитана «Неустрашимого», — Адмирал, да нам же щиты снесёт первым же залпом!

— Выполнять приказ, Вэнс! — отрезал О’Райли, — Всю энергию на левый бортовой щит, орудия правого борта перевести в ручной режим и ждать моей команды! «Громобой» прикроет тебе нос!

— Есть! — после двухсекундной паузы ответил капитан и отключился.

О’Райли тут же переключился на общую частоту:

— «Ястреб», «Клинок» и «Стремительный» уходите выше по вертикале, заходите за гравитационный след второго роя и бейте им в арьергард по гравиметрическим меткам! «Молот» и «Бастион» разворот корпусом правым бортов вниз, перекрыть нижнюю полусферу нашего строя! Третий рой заходит нам под брюхо с правого борта, устройте им тёплый приём!

— Наводка по гравиметрии произведена! — крикнул Даффи, передавая ручные углы наводки по расчётам на нижних палубах, — Батареи «Странника» и «Громобоя» наведены на нижнюю кромку пояса!

— Ждать! — холодно приказал Шон, краем глаза отмечая обновление субтитров, которые пошли красной рябью: «Отклонение от прогноза… Производится перерасчёт…» — Огонь!

Десятки плазменных и резонансных зарядов с «Вечного странника», «Громобоя» и развернувшегося «Неустрашимого» одновременно ударили в кажущуюся пустоту у кромки астероидов, одновременно с ними по другому сектору ударили и орудия «Молота» и «Бастиона».

Пустота взорвалась.

Снаряды пошли точно в плотно идущий строй кораблей Фрагментов, которые в ту самую секунду ну полной скорости вылетели из-за астероидной кромки, уже приготовив орудия и гарпуны, чтобы ударить в корму «Неустрашимого», а вместо беззащитной кормы наткнулись на глухую стену корабельного щита и брони. Голограммы вокруг сразу же мгновенно посыпались и погасли, как только первые прямые попадания, похоже, разнесли корабли-проекторы.

Сверху на второй рой, лишившийся прикрытия фантомов, коршунами спикировали и обрушились «Ястреб», «Клинок» и «Стремительный», расстреливая его в упор с тыла, пока дезориентированные корабли Фрагментов пытались перестроиться. Третий же рой, напоровшись на сплошную стену огня из-под днища «Молота» и «Бастиона» потеряв три головных эсминца, резко задрал носы, пытаясь уйти из-под обстрела и перегруппироваться, коли неожиданная атака не удалась.

За три минуты ожесточённого обмена ударами и мясорубки от сорока изначальных вражеских вымпелов осталась едва ли половина. Потеряв управление и такой спасительных для них эффект внезапности, уцелевшие корыта Фрагментов, никогда не славящиеся способностью хорошего линейного боя, сбились в кучу, а некоторые начали сталкиваться друг с другом в попытке экстренно развернуться и бросились врассыпную обратно в глубину пояса.

Бой заколся также внезапно, как и начался.

— Потери? — хрипло спросил адмирал О’Райли, опираясь обеими руками на тактический стол, чтобы унять мелкую дрожь в коленях. Они прошли по самому краю.

— Корвет «Везучий» получил прямое попадание торпеды в уцелевший борт, — тихо доложил Ким, сверяясь со сводками, пробегающими по экрану, — Реактор не выдержал. Экипаж погиб, все сорок два человека. «Неустрашимый» словил пару прямых попаданий, после того, как ему перегрузили щиты. Разгерметизировано шесть отсеков, три десятка раненых, двое погибших. Остальные корабли, судя по отчётам, целы, адмирал! Блестящая победа!

Даффи медленно выдохнул, откинулся на спинку кресла, достал из кармана помятую пачку жвачки и впервые за последние два дня криво, по-волчьи усмехнулся:

— Ну ты и жук, Шон. Размотать три роя на голом блефе, выстрелив в пустой квадрат… Это надо в учебники академии записать, чтобы курсанты зубрили.

«Победа. Оценка: 4/10. Предсказуемо. Рейтинг понижен. Налог увеличен на 12%. Начислено: 85 драматических единиц».

Шон горько рассмеялся — сухим, лающим смехом, от которого Ким и Даффи настороженно переглянулись.

— Мы победили, — негромко произнёс О’райли, глядя в черноту панорамного иллюминатора, — Так чего тебе не хватает, криссталический ублюдок?

«Вы сделали ровно то, что и должны были, адмирал, — вспыхнула в воздухе ответная строка, — Это ваша работа. До истечения ультматума осталось: 06:58:11, Недопоставка с учётом индексации: 4748 единиц. Время идёт».

Строка погасла.

Дверь мостика с шипением разъехалась в стороны, впустив внутрь Миру. С каждым днём она выглядела всё хуже и хуже, а проведённая ночь без явно не добавила ей красоты и здоровья.

— Мы потеряли ещё один корабль, — негромко сказала Мира, глядя на мигающую серую точку на месте корвета «Везучий». — Трясло так, что у нас в лаборатории чуть центрифуга не сорвалась с креплений. Я шла сюда через жилую палубу… Люди в коридорах сидят на полу, держатся за головы и спрашивают, что происходит, Шон, ешё чуть-чуть и дойдёт до бунта. Они потеряли память, но они видят гробы, которые тащат в шлюзы. Они спрашивают, за что мы вообще здесь воюем.

— За рейтинг, Мира, — устало ответил О’Райли, глядя в панорамный иллюминатор на далёкие, равнодушные звёзды. — Мы воюем за грёбаный рейтинг.

— Это не ответ, Шон. Людям нужно во что-то верить, иначе они просто сломаются раньше, чем нас добьют.

— Это единственный честный ответ, который у меня есть, — глухо произнёс адмирал и повернулся к ней. — Как там наша маскировка? Времени осталось меньше семи часов.

— Мы стабилизировали штамм, но нужен ещё один прогон через эмиттеры, иначе защита сгорит через полчаса после входа в портал, — Мира вытерла лоб тыльной стороной ладони. — Иди в лабораторию, Шон. Соль ждёт.

Над головой адмирала с тихим шипением зажглась последняя в этой главе строка:

«Эмоциональный момент. Оценка: 6/10. Слишком сентиментально».

Спасибо за чтение

Вернуться к книге