Обложка Лабиринт. том 2. Связанные

Лабиринт. том 2. Связанные

Мира Вайс

0% прочитано
Стандартный
Мира Вайс

Лабиринт. том 2. Связанные

Глава 14

Телефон зазвонил без четверти три.

Рой протянул руку к тумбочке, увидел имя Хейла и сразу сел.

— Что?

— Нападение на стоянку перевозчика в Тилбери. Двое раненых. Один из них тяжелый.

Рой включил лампу.

— Наши люди?

— Водитель по нашему контракту и охранник подрядчика. Обоих увезли в больницу.

— Груз?

— На месте. По предварительным данным, ни одну машину не вскрывали.

Рой откинул одеяло.

— Тогда что им было нужно?

— Не знаю. Есть еще проблема. Пропал старший диспетчер ночной смены.

Рой остановился возле шкафа.

— Когда его видели последний раз?

— Перед нападением. Машина осталась на стоянке, телефон выключен.

— Хейл, кто открыл ворота?

— Это сейчас выясняют.

— Я не спрашиваю, что выясняют. Как они попали внутрь?

— Через основной въезд. Замок цел. По словам одного из водителей, ворота открылись до того, как подъехала первая машина.

Рой помолчал.

— Камеры?

— Полиция уже изымает записи.

— Где ты?

— Еду туда.

— Встретимся.

Он отключился и начал одеваться.

В доме было тихо. Лара спала в детской. Вилла уже несколько недель занимала гостевую спальню, и дверь туда оставалась закрытой.

Спускаясь, Рой остановился в коридоре.

Он собирался предупредить ее лично, но потом посмотрел на часы. Если Вилле наконец удалось заснуть, будить ее сейчас было бы бессмысленно.

В прихожей он написал сообщение:

«Уехал по работе. Серьезные обстоятельства. Вернусь, как смогу».

Взял ключи и вышел.

◊◊◊

На площадке горела только половина световых приборов.

Мик стоял возле технической стойки с измерительным прибором в руке и смотрел на показания.

— Нет, ну это уже издевательство.

Дэн обернулся.

— Что теперь?

— Третий канал. Вчера все работало.

— Может, оставить два?

Мик посмотрел на него.

— А ты попробуй убрать половину декораций и сказать заказчику, что так даже лучше.

— Это называется минимализм.

— Это называется халтура.

Флоренс подошла к ним.

— Насколько все плохо?

— Пока не знаю. Модули целые. Сейчас проверю питание и соединения, потом управление. Если дело в контроллере, придется менять.

— Запасной есть?

— Есть. Но я сначала хочу понять, почему этот перестал работать.

Она посмотрела на часы.

— У нас проверка с заказчиком в одиннадцать.

— К одиннадцати скажу, что произошло. Починить — отдельный вопрос.

Флоренс кивнула.

— Хорошо. Дэн, с остальным все готово?

— Почти. Завершаем отделку центрального элемента. Нужно, чтобы ты посмотрела образцы.

Она пошла за ним к рабочему столу.

Последние дни Флоренс нравилось задерживаться на работе чуть больше обычного.

Это было странно. Еще недавно она мечтала хотя бы об одном спокойном вечере, а теперь сама находила причины не торопиться домой.

В офисе все оставалось понятным.

Если Мик ругался, значит, что-то действительно не работало. Если Дэн был недоволен, он объяснял почему. Никто не требовал угадывать, что скрывается за очередным «ничего».

Телефон завибрировал.

«Доброе утро, Фло. Как моя трудоголичка?»

Она улыбнулась.

«Пытается предотвратить техническую катастрофу».

«Опять спасаете мир втроем?»

«Пока только освещение».

«Не забудь сегодня пообедать».

Следом пришло еще одно сообщение:

«Я серьезно. Ты себя совершенно не бережешь».

Флоренс посмотрела на экран.

Тео умел быть внимательным.

Вчера он звонил вечером и почти час рассказывал совершенно нелепые истории, пока она готовила ужин. Не упрекал, что они редко видятся, не спрашивал о Дэне, не пытался выяснить, почему она задержалась.

Он был таким, каким она привыкла его видеть в начале знакомства.

Легким. Обаятельным. Самоуверенным ровно настолько, чтобы над этим можно было посмеяться.

Флоренс написала:

«Поем. Обещаю».

«Проверю».

Она улыбнулась и убрала телефон.

— Фло, — позвал Дэн. — Ты идешь?

— Уже.

Ей хотелось верить, что история с билетами в Брайтон осталась позади.

В конце концов, у всех бывают неудачные разговоры.

◊◊◊

К рассвету Рой успел узнать достаточно, чтобы перестать считать нападение попыткой ограбления.

Грузовики стояли на прежних местах. Ни один контейнер, насколько удалось установить, не вскрывали.

Зато в диспетчерской исчез бумажный журнал ночных перемещений. Не нашелся и накопитель с одного из регистраторов.

Рой встретился с Хейлом в административном помещении неподалеку от оцепленной стоянки.

На столе лежала схема объекта.

— Покажи, где находился диспетчер, — сказал Рой.

Хейл указал на небольшую комнату возле въезда.

— Его сменщик утверждает, что тот вышел сюда, когда приехала первая машина. Через несколько секунд началась драка.

— Сменщик его видел?

— До того, как тот вышел. Потом спрятался. Говорит, не мог ничего разглядеть.

Рой посмотрел на схему.

— Камеры на воротах?

— Запись есть не за весь период. Полиция разбирается.

— Если они пришли за журналом, почему пропал сам диспетчер?

— Может, попытался помешать.

— А может, ушел вместе с ними.

Хейл ничего не ответил.

Рой отодвинул схему.

— Кто знал, что ночную смену перенесли?

— Руководитель перевозчика. Двое сотрудников. Диспетчер. И наши люди, согласовывавшие маршрут.

— Составь полный список. Не только тех, кому отправили изменения. Всех, кому могли переслать.

— Уже занимаюсь.

Рой посмотрел в окно.

Возле ворот стояла машина скорой помощи. Медики собирали оборудование, готовясь уезжать.

— Что с ранеными?

— Водитель в сознании. Сотрясение, перелом руки. Охранника оперируют.

— Свяжись с семьями. Узнай, какая помощь нужна. И проследи, чтобы расходы не начали перекладывать друг на друга.

— Понял.

Рой снова повернулся к Хейлу.

— Останови перевозки через эту стоянку. Остальные маршруты проверь отдельно. Пока мы не знаем, кто получил доступ к сведениям, ничего не считаем безопасным.

— Клиенты начнут звонить.

— Пусть звонят.

Рой взял пальто.

— И еще. Если выяснится что-нибудь о Моргане или Коуле, сообщи. Но не пытайся подогнать нападение под одну из этих фамилий.

Хейл кивнул.

Ни одна из прежних конфликтных историй пока не давала им права назвать виновного.

Именно это беспокоило Роя больше всего.

Кто-то подготовил нападение на объект, связанный с его операциями, забрал сведения о перемещениях и исчез.

И Рой не знал, был ли это конец акции или только ее начало.

◊◊◊

Когда Рой приехал домой, Вилла была в детской.

Она сидела возле кроватки и складывала выстиранные вещи. Лара лежала на пеленальном столике, недовольно наблюдая за тем, как мать подбирает чистый комбинезон.

— Привет, — сказал Рой.

Вилла подняла глаза.

— Ты вернулся.

— Как видишь.

Она кивнула и продолжила одевать дочь.

Рой подошел ближе.

— Как вы?

— Нормально. Лара сегодня почти не капризничала.

Он погладил девочку по щеке.

— А ты?

— Тоже нормально.

Вилла застегнула последнюю кнопку, взяла Лару на руки.

— Можешь убрать пеленки в нижний ящик? Я не успела.

Рой посмотрел на нее.

— Конечно.

Он убрал вещи.

Вилла прошла к креслу.

— Ты ел? — спросила она.

— Нет.

— В холодильнике есть ужин.

— Спасибо.

Несколько секунд он стоял возле комода.

— Ты не спросишь, что случилось?

Вилла подняла голову.

— Случилось что-то серьезное?

Рой посмотрел на нее.

— Я уехал среди ночи.

— Ты написал, что по работе.

— И все?

Она нахмурилась.

— Рой, я не понимаю вопроса.

Он провел рукой по лицу.

— На один из наших объектов напали. Двое людей в больнице. Третий пропал.

— Это связано с твоими делами?

— Пока неизвестно.

— Понятно.

Она поправила Лару на руках.

— Надеюсь, пострадавшие поправятся.

Рой некоторое время смотрел на нее.

Не было ни испуга, ни возмущения, ни обычной для Виллы резкой реакции на чужую жестокость.

Она говорила так, словно он сообщил о задержке поставки.

— Я тоже надеюсь, — сказал он.

Вилла кивнула.

— Тогда я покормлю Лару.

Рой вышел из детской.

На лестнице остановился, прислушиваясь.

Из комнаты донесся негромкий голос Виллы. Она разговаривала с дочерью, спрашивала, куда та подевала носок, и обещала немедленно начать расследование.

Рой усмехнулся было.

Потом улыбка исчезла.

С Ларой Вилла хотя бы иногда разговаривала по собственной инициативе.

С ним — почти никогда.

◊◊◊

К семи Флоренс закончила работу. Тео ждал возле машины, разговаривая по телефону.

Увидев Флоренс, закончил разговор и улыбнулся.

— Как твоя техническая катастрофа?

— Предотвращена. Мик нашел неисправный разъем.

— Значит, вечер спасен.

Он поцеловал ее.

Флоренс обняла его за шею. Несколько секунд они стояли возле машины, не торопясь отстраняться.

С ним все еще бывало очень хорошо.

И именно поэтому она никак не могла понять, что изменилось.

Они отправились на ужин, потом немного прошлись пешком. Тео рассказывал о своей поездке, Флоренс — о заказчике, который третий день пытался согласовать оттенок ткани, уже давно снятой с производства.

Он смеялся, перебивал ее, задавал вопросы.

Когда они остановились у светофора, он взял ее за руку.

— Слушай, может, в выходные все-таки куда-нибудь выберемся?

Флоренс посмотрела на него.

— Опять Брайтон?

— Нет. Я усвоил урок. Никаких билетов без предварительного одобрения руководства.

Она рассмеялась.

— Очень разумно с твоей стороны.

— Я способный ученик.

— Тогда можем подумать.

Он сжал ее пальцы.

— Только давай договоримся, что хотя бы один день ты никому ничего не должна.

— Тео…

— Я не про работу. Я про тебя.

Она повернула голову.

— Что про меня?

— Ты вообще умеешь отказывать людям?

— Разумеется.

Он посмотрел на нее с насмешливым сомнением.

— Конечно. Особенно Дэну.

Флоренс вздохнула.

— Мы же договорились не возвращаться к этому.

— Я и не возвращаюсь.

— Только что вернулся.

Тео остановился.

— Фло, ты опять ищешь повод поссориться?

Она растерялась.

— Нет.

— Тогда почему любое замечание о твоей работе превращается в спор?

— Потому что ты постоянно говоришь о моих коллегах так, будто они меня используют.

— Я говорю о том, что ты слишком много на себя берешь.

— Я умею распределять обязанности.

— Хорошо.

Он отпустил ее руку.

На светофоре загорелся зеленый.

Люди вокруг начали переходить дорогу. Флоренс сделала шаг, но Тео остался стоять.

Она обернулась.

— Идем?

— Иди. Я догоню.

— Что случилось?

Он пожал плечами.

— Ничего.

Флоренс вернулась к нему.

— Тео.

— Фло, я хотел провести с тобой приятный вечер. Почему мне каждый раз приходится доказывать, что у меня нет дурных намерений?

Она посмотрела на него.

Еще минуту назад они смеялись.

Теперь Тео стоял с таким видом, словно она снова нанесла ему какую-то несправедливую обиду.

— Я не обвиняла тебя в дурных намерениях.

— Тогда перестань реагировать на каждое слово как на нападение.

Флоренс замолчала.

Он подождал, потом протянул руку.

— Пойдем. Замерзнешь.

Она взяла его за руку.

Через несколько минут Тео уже рассказывал очередную историю, и разговор снова стал легким.

Но Флоренс все время возвращалась мыслями к светофору.

Она пыталась понять, где именно все испортила.

И не находила ответа.

◊◊◊

На следующий день охранник умер.

Хейл сообщил об этом Рою сразу после разговора с больницей.

Рой стоял возле окна в своем кабинете. За стеклом шел дождь.

— Семье сказали? — спросил он.

— Да. С ними разговаривал врач.

— Жена?

— В больнице.

Рой закрыл глаза на секунду.

— Я приеду.

— Рой, ты ничего не изменишь.

— Я знаю.

Он положил трубку.

На столе лежали сведения о пропавшем диспетчере. Женат. Двое детей. Работал у перевозчика одиннадцать лет.

Его жена утверждала, что он никогда не исчезал без предупреждения. Телефон по-прежнему был выключен. Банковские карты не использовались.

Рой смотрел на фотографию мужчины, приложенную к материалам.

Он не знал, жив ли тот.

Не знал, почему напали на стоянку.

Не знал, кто теперь располагает сведениями о маршрутах.

Но один человек уже умер.

И если он не разберется, почему это произошло, вполне возможно, не последний.

Вечером Рой отправился домой раньше обычного.

Он не надеялся, что Вилла поможет ему с расследованием или предложит решение.

Ему просто хотелось побыть рядом с ней.

Хотя в последнее время даже это стало удивительно трудно.

◊◊◊

В гостиной горел торшер.

Вилла сидела на диване с ноутбуком. Рядом лежал блокнот, раскрытый на странице с рабочими пометками.

Рой остановился в дверях.

— Привет.

Она подняла глаза.

— Привет. Лара спит.

Он кивнул.

— Как прошел день?

— Нормально. Флоренс прислала смету, я посмотрела несколько изменений.

Рой снял пиджак.

— Ты ведь собиралась отдыхать от работы.

— Я и отдыхаю. Просто проверила документы.

Он подошел к дивану, наклонился, собираясь поцеловать ее.

Вилла в этот момент повернулась к ноутбуку.

Его губы коснулись ее виска.

Она даже не подняла головы.

Рой выпрямился.

— Можешь отложить это?

— Сейчас закончу.

Он посмотрел на экран.

— Вилла.

— Что?

— Я с тобой разговариваю.

Она допечатала предложение, сохранила файл и закрыла ноутбук.

— Хорошо. Что случилось?

Рой сел напротив нее.

— Сегодня умер охранник. Тот, на которого напали.

Вилла посмотрела на него.

— Мне жаль.

Он кивнул.

Некоторое время молчал.

— У него осталась жена, — добавил он.

— Ей сообщили?

— Да. Она в больнице.

— Понятно.

Вилла взяла чашку, сделала глоток и поставила обратно.

— Диспетчера нашли?

— Нет.

— Надеюсь, найдут.

Рой смотрел на нее, ожидая продолжения. Вилла потянулась за блокнотом.

— Завтра мне нужно будет позвонить Флоренс, — произнесла она скорее себе, чем ему.

— Вилла.

Она остановилась.

— Да?

— Посмотри на меня.

Она подняла голову.

— Смотрю.

— Ты вообще слышишь, что я тебе говорю?

— Конечно.

— Тогда почему ведешь себя так, будто я мешаю тебе работать?

Вилла посмотрела на закрытый ноутбук.

— Я уже закончила.

— Дело не в ноутбуке.

— Тогда в чем?

Рой откинулся на спинку кресла.

— Я рассказываю тебе, что погиб человек. Что еще один исчез. Что кто-то получил доступ к нашим маршрутам и я до сих пор не понимаю, зачем. А ты сидишь напротив и отвечаешь мне так, словно мы обсуждаем список покупок.

Вилла помолчала.

— Я не могу ничего изменить, Рой.

Он медленно выпрямился.

— Что?

— Ты занимаешься этим с Хейлом. Есть полиция, есть специалисты. Я ничего не знаю об обстоятельствах.

— Я прошу тебя разобраться в обстоятельствах?

— Нет.

— Тогда зачем ты мне это объясняешь?

Она посмотрела на него.

— Потому что ты спрашиваешь.

Рой провел рукой по лицу.

Он слишком устал, чтобы пытаться найти правильные слова.

— Господи, Вилла.

Она молчала.

— Неужели ты не понимаешь, что я просто хочу с тобой поговорить?

— Мы разговариваем.

— Нет. Я говорю, ты отвечаешь.

Вилла слегка нахмурилась.

— И что ты предлагаешь?

Он смотрел на нее.

— Ты серьезно?

— Рой, у меня нет сил гадать, какого ответа ты от меня ждешь.

Эта фраза ударила сильнее, чем он ожидал.

— Какого ответа?

— Да. Что мне нужно сказать? Что я потрясена? Что мне ужасно жаль? Я уже сказала.

— Ты вообще ничего не чувствуешь?

Она опустила глаза.

— Я не знаю этих людей.

Рой застыл.

— Ты сейчас это всерьез?

— Я не говорю, что их не жалко. Но ты ведешь себя так, словно я должна переживать все то же самое, что и ты.

— Я хочу, чтобы тебе было не все равно!

Он повысил голос.

Вилла посмотрела на него.

Не вздрогнула. Не отодвинулась.

На ее лице появилось лишь легкое раздражение, похожее на усталость от слишком долгого разговора.

— Мне не все равно, Рой. Но я не собираюсь изображать истерику, чтобы тебя убедить.

Он резко встал.

— Изображать?!

Вилла выпрямилась на диване.

— Не кричи. Лара спит.

Рой остановился.

Несколько секунд смотрел на нее.

— Вот, значит, как.

Она промолчала.

— Я приехал домой после двух суток этого кошмара. Я не сплю, не знаю, кто следующий окажется под ударом. Один человек умер, другой пропал. И ты считаешь, что я прошу тебя изобразить истерику?

— Я этого не говорила.

— Ты именно это сказала!

Он провел рукой по волосам, сделал несколько шагов по комнате.

— Знаешь, я уже не понимаю, что происходит между нами. Ты спишь в гостевой. Почти не разговариваешь со мной. Когда я пытаюсь прикоснуться к тебе, ты отворачиваешься. Когда спрашиваю, что случилось, у тебя всегда один ответ: ничего.

Вилла смотрела на него.

— Ты сам знаешь, что я плохо сплю.

— Да! Знаю! Но это не объясняет, почему ты ведешь себя так, будто меня вообще нет!

Она медленно положила руки на колени.

— А как я должна себя вести?

— Да хоть как-нибудь, черт возьми!

Рой ударил ладонью по спинке кресла.

Не со всей силы, но достаточно громко, чтобы чашка на столике едва заметно звякнула о блюдце.

Вилла перевела взгляд на кресло.

Потом снова на него.

— Ты закончил?

Рой замолчал.

— Что?

— Ты закончил? Мне нужно проверить Лару.

Он не сразу нашелся с ответом.

— Вилла, я сейчас не о Ларе.

— Я поняла.

— Тогда перестань уходить от разговора!

— Я никуда не ухожу. Я сижу здесь уже двадцать минут и слушаю, как ты на меня кричишь.

Рой сжал челюсти.

— Я кричу, потому что не могу до тебя достучаться!

Она посмотрела на него долгим, пустым взглядом.

— Возможно, тебе стоит перестать пытаться сегодня.

Он словно получил еще один удар.

— Боже мой.

Вилла встала.

— Я пойду наверх.

— Нет, подожди.

Она остановилась.

Рой подошел ближе.

— Скажи мне хотя бы одну вещь.

Она ждала.

— Ты вообще хочешь быть со мной?

Вилла подняла глаза.

Он стоял перед ней, усталый, злой, с покрасневшими от недосыпа глазами.

Она понимала вопрос.

Знала, каким должен быть ответ.

Но внутри не произошло ничего.

Ни привычного тепла, ни желания обнять его, ни даже раздражения от самой необходимости что-то объяснять.

Только тяжелая усталость.

— Рой, я не хочу сейчас это обсуждать.

Он смотрел на нее.

— Ты даже на это не можешь ответить?

Вилла молчала.

Рой отступил.

— Понятно.

Она взяла ноутбук.

— Я пойду.

Он не остановил ее.

Когда дверь гостиной закрылась, Рой остался посреди комнаты.

Он хотел ударить по чему-нибудь.

Хотел догнать ее, заставить наконец сказать правду, какой бы неприятной она оказалась.

Хотел услышать, что все это чудовищное расстояние между ними ему только кажется.

Но еще сильнее хотел, чтобы она сама вернулась.

Чтобы вошла, назвала его идиотом, потребовала объяснить, как он вообще посмел усомниться в ее чувствах.

Он был бы рад даже ссоре.

Настоящей, громкой, с ее привычной злостью.

Вместо этого наверху тихо закрылась дверь.

И больше ничего.

◊◊◊

Вилла прошла мимо детской.

Остановилась на пороге, прислушалась. Лара спала. В свете ночника были видны маленькое лицо и один кулачок, высунувшийся из-под одеяла.

Вилла постояла несколько секунд.

Потом закрыла дверь и направилась в ванную.

Она повернула замок, открыла кран над ванной и подождала, пока вода начнет шуметь достаточно громко.

За последние недели это стало привычкой.

Вилла уже знала, насколько сильно нужно открыть кран, чтобы за дверью не было слышно рыданий. Знала, как долго придется умываться потом, чтобы кожа перестала гореть. На полке лежало полотенце, которым она пользовалась только здесь.

Она взяла его, села на край ванны.

И внезапно не смогла удержать первый всхлип.

Зажала рот полотенцем. Согнулась, прижимая локти к животу.

Рыдания шли толчками, почти без воздуха. Она пыталась вдохнуть, но грудь сжимало так сильно, что получался только короткий болезненный звук.

Вилла сползла на пол.

Кафель был холодным. Она почувствовала его сквозь тонкую ткань брюк, но не попыталась подняться.

Рой кричал на нее.

Она все еще слышала его голос.

«Ты вообще хочешь быть со мной?»

Вилла зажмурилась.

Да.

Господи, конечно, да.

Почему она не сказала?

Ведь это было так просто.

Одно слово.

Она могла произнести его сейчас, сидя на полу, уткнувшись лицом в полотенце.

— Да, — прошептала Вилла.

От собственного голоса стало еще хуже.

Слова запоздали.

Там, в гостиной, она смотрела на него и не могла заставить себя ответить. Видела, как меняется его лицо, как он ждет, как постепенно перестает надеяться услышать хоть что-нибудь.

И все равно молчала.

Она прижала полотенце ко рту сильнее.

Еще недавно Рой был человеком, которого ей хотелось касаться постоянно. Она могла сидеть рядом с ним, не слушать разговор и просто водить пальцами по его запястью. Могла обнять со спины, пока он стоял у окна, и зарыться носом в его рубашку.

Однажды, когда он вернулся раненым, она так испугалась, что готова была собственноручно его прикончить.

Теперь он приходил домой, а она считала минуты до того, как сможет остаться одна.

Что с ней случилось?

Вилла подняла голову.

Вода продолжала течь. Край ванны постепенно покрывался мелкими брызгами.

Она знала, что Рой любит ее.

Он продолжал пытаться приблизиться. Приходил к ней, разговаривал, спрашивал, как прошел день. Даже после того, как она ушла в гостевую спальню, ни разу не сказал, что ей следует вернуться.

Поначалу Вилла убеждала себя, что ей просто нужно выспаться.

Потом — что она еще не восстановилась после родов.

Позднее перестала искать объяснения.

Потому что каждое утро начиналось одинаково.

Она просыпалась и уже чувствовала себя человеком, который не справился с предстоящим днем.

Иногда ей удавалось улыбнуться Ларе. Иногда хотелось целовать ее крошечные пальцы, вдыхать запах волос, прижимать к груди и никуда не отпускать.

А иногда Вилла смотрела на дочь и не испытывала ничего, кроме усталости.

И тогда возвращалось воспоминание о том дне.

Не весь день. Только отчаянный крик Лары, от которого она вдруг очнулась, и страшная невозможность понять, сколько времени дочь плакала до этого.

С тех пор Вилла все чаще проверяла ее без всякой необходимости. Могла несколько раз подняться к кроватке, хотя радионяня молчала. Могла стоять над спящей дочерью, прислушиваясь к каждому вдоху.

Она боялась не плача.

Боялась снова его не услышать.

Вилла вытерла лицо.

«Ты плохая мать».

Прежде она пыталась спорить с этой мыслью. Теперь все чаще оставляла ее без ответа.

Лара была накормлена, ухожена, окружена заботой. Но Вилла больше не доверяла себе. Даже когда все делала правильно, ей казалось, что однажды непременно случится что-нибудь, чего она не заметит вовремя.

Вилла вытерла лицо.

Рой сегодня говорил о погибшем человеке.

Она понимала, что он переживает. Видела, как он устал, как напряжены его плечи. Знала, что ему нужна поддержка.

И ничего не почувствовала.

Не протянула руку.

Не подошла.

Даже не спросила, что может для него сделать.

Вместо этого холодно объяснила, что не знает погибшего и не обязана переживать то же самое.

Вилла закрыла глаза.

Как она могла такое сказать?

Она ведь не была жестокой.

По крайней мере, раньше так не считала.

Теперь не знала.

Когда Рой закричал, ей даже не стало страшно. В какой-то момент она почувствовала почти раздраженное желание, чтобы он замолчал и позволил ей наконец уйти.

И теперь это воспоминание было мучительнее самого крика.

Он страдал.

А она хотела, чтобы он перестал мешать ей.

Вилла поднялась, держась за край ванны.

Ноги немного затекли. Она подошла к раковине, включила холодную воду и умылась.

В зеркале отразилось бледное лицо с опухшими веками.

Она долго смотрела на себя.

Еще недавно она не сомневалась, что способна справиться с собственной жизнью. Могла совершить ошибку, разозлиться, принять неверное решение, но всегда знала, что рано или поздно найдет выход.

Теперь она не могла справиться даже с собой.

Рой возвращался домой, пытался разговаривать с ней, прикасался, искал любую возможность приблизиться.

А она все чаще встречала его молчанием.

Сегодня он наконец закричал.

И самым мучительным оказалось то, что Вилла понимала его. На его месте она, наверное, тоже давно потеряла бы терпение.

Он не знал, что она часами плачет за запертой дверью. Не знал, какой страх испытывает иногда рядом с кроваткой Лары.

Для него все выглядело гораздо проще: женщина, которую он любит, больше не хочет иметь с ним ничего общего.

А Вилла все чаще пряталась от него.

Она начала заранее готовить ответы на самые обычные вопросы. Научилась улыбаться достаточно убедительно, чтобы он не продолжал расспросы. Иногда специально брала в руки ноутбук, когда слышала его шаги.

Так было проще объяснить молчание занятостью.

И сегодня он наконец заметил.

Не то, что она плачет в ванной.

Не то, что иногда теряет счет времени и пугается собственного отражения.

Он заметил лишь женщину, которая его больше не встречает.

«Ему было бы лучше без тебя»

Мысль пришла спокойно.

Вилла посмотрела на себя в зеркало.

Раньше она отгоняла ее почти с яростью.

Рой любит ее. У них дочь. Они столько пережили вместе.

Как можно вообще думать о подобном?

Но теперь мысль возвращалась все чаще.

И всякий раз находила новые подтверждения.

Рой умел заботиться о Ларе. Девочка спокойно засыпала у него на руках. Он разговаривал с ней, смеялся, находил терпение даже после тяжелого дня.

А с Виллой больше почти не смеялся.

Она вспомнила его лицо, когда он спросил, хочет ли она оставаться с ним.

Как быстро исчезла надежда, пока она молчала.

Вилла вытерла щеки.

В коридоре послышались шаги.

Она выключила воду.

Рой прошел мимо ванной. На мгновение остановился.

Вилла задержала дыхание.

Если он постучит, ей придется что-то говорить.

Она не знала, что хуже: снова солгать или наконец признаться.

Шаги возобновились.

Через некоторое время из детской донесся его голос:

— Ну что, маленькая? Ты уже проснулась?

Лара ответила каким-то недовольным звуком.

— Да, я тоже не в восторге от сегодняшнего дня, — сказал Рой.

Вилла прислонилась лбом к холодной плитке.

Она любила обоих.

По крайней мере, знала, что любит.

Но сейчас любовь казалась чем-то, о чем ей рассказывали другие люди.

А за дверью продолжалась жизнь, в которой Рой и Лара прекрасно понимали друг друга без ее участия.

Вилла вдруг подумала, что, возможно, она только мешает им.

И на этот раз не стала спорить с собой.

◊◊◊

На следующий день Флоренс пропустила два звонка Тео.

Первый — потому что разговаривала с заказчиком.

Второй — потому что увидела его имя на экране и неожиданно не захотела отвечать.

Она положила телефон лицом вниз.

Дэн подошел с папкой.

— Ты сегодня свободна после четырех?

— А что?

— Нужна твоя подпись перед отправкой документации. Мик закончит проверку оборудования к трем.

Флоренс кивнула.

— Хорошо.

Дэн задержался.

— Что? — спросила Флоренс.

— Ты в последнее время какая-то рассеянная.

— Ничего. Просто задумалась.

— Вот. С Виллой теперь у вас один ответ на все — «ничего».

Флоренс подняла брови.

— Это сейчас комплимент или жалоба?

— Пока наблюдение.

Она усмехнулась.

— Я просто задумалась.

— Бывает.

Он положил папку на стол.

— Если не успеешь, перенесем на утро.

— Успею.

Дэн кивнул и ушел.

Флоренс снова посмотрела на телефон.

Тео прислал сообщение.

«Я тебе помешал?»

Она ответила:

«Была занята».

«Я заметил».

Флоренс подождала.

Больше ничего.

Раньше она обязательно написала бы что-нибудь еще. Объяснила, с кем разговаривала, почему не могла взять трубку, поинтересовалась, как прошел его день.

Теперь не стала.

Через полчаса он позвонил снова.

— Привет, — сказала она.

— Привет, Фло. Ты сегодня какая-то недоступная.

— Работала.

— Вижу.

Она сжала переносицу пальцами.

— Тео, я не могу постоянно отвечать на звонки.

— Я и не требую.

Пауза.

— Ты сердишься? — спросил он.

Флоренс посмотрела в окно.

— Нет.

— Тогда почему разговариваешь со мной так, словно я тебя чем-то обидел?

Она не нашлась с ответом.

И вдруг ясно поняла, насколько часто в последние дни ей приходится объяснять собственный тон.

Слишком сухо.

Слишком резко.

Не так посмотрела.

Не сразу ответила.

Слишком много говорила о работе.

Недостаточно говорила о нем.

Она привыкла к сложным людям. К клиентам, которые меняли решения накануне мероприятия, к подрядчикам, которые исчезали перед сдачей объекта, к Вилле, способной одним взглядом превратить совещание в допрос.

Но ни с одним из них Флоренс не сомневалась так часто в правильности собственных слов.

— Тео, нам нужно поговорить.

Он помолчал.

— Мы разговариваем.

— Я имею в виду о нас.

— Что опять случилось?

Это «опять» заставило ее нахмуриться.

— Ничего внезапного. Просто я не уверена, что хочу продолжать отношения.

На другом конце стало тихо.

Потом Тео спросил:

— Ты серьезно?

— Да.

— И давно ты решила?

— Не знаю. Я думала об этом последние дни.

Он вздохнул.

— Фло, я понимаю, что иногда бываю слишком настойчивым. Но ты ведь знаешь, как сильно мне нравишься.

Она закрыла глаза.

Вот оно.

Сейчас он скажет что-нибудь ласковое. Она почувствует облегчение. Потом они увидятся, поцелуются, и еще какое-то время все будет хорошо.

До следующего разговора, после которого она снова начнет искать собственную ошибку.

— Знаю, — сказала Флоренс. — Но мне от этого не легче.

Тео долго молчал.

— Давай встретимся вечером.

— Зачем?

— Потому что я не хочу заканчивать отношения по телефону.

Флоренс посмотрела на часы.

— Я не собираюсь спорить несколько часов.

— И не нужно. Просто поговорим по-человечески.

Она колебалась.

Тео продолжил уже мягче:

— Если ты действительно решила расстаться, я не стану тебя удерживать. Но мне хотелось бы хотя бы услышать это лично.

Флоренс опустила глаза.

Просьба казалась разумной.

Он не угрожал. Не повышал голос. Даже не пытался переубедить ее прямо сейчас.

— Хорошо, — ответила она. — Приезжай к восьми.

— Спасибо, Фло.

Когда разговор закончился, Флоренс некоторое время сидела с телефоном в руке.

Ей было грустно.

Тео нравился ей. Иногда до сих пор хотелось бросить все дела и провести с ним целый день. Но все чаще рядом с ним она чувствовала себя не любимой женщиной, а человеком, который должен постоянно доказывать свою лояльность. И Флоренс больше не хотела этого.

Она думала, что теперь станет спокойнее. Но вместо этого почувствовала неприятное напряжение. Всю дорогу домой она пыталась подобрать слова. Не обвинения. Не упреки. Просто объяснить, что ей нужно пространство, что она устала оправдываться за самые обычные вещи, что отношения не должны превращаться в постоянную проверку того, достаточно ли она любит человека.

Она не собиралась скандалить. И не боялась Тео. Ей было неприятно предстоящее объяснение, но она по-прежнему считала его взрослым, разумным мужчиной, с которым можно договориться.

Именно поэтому открыла дверь, когда он приехал.

◊◊◊

Тео приехал без цветов.

Флоренс отметила это почти с облегчением.

Ей не хотелось снова получать подарки, за которые потом придется чувствовать себя обязанной.

— Привет, — сказал он.

— Привет.

Он наклонился поцеловать ее, но она повернула голову.

Тео выпрямился.

— Все настолько серьезно?

— Давай просто поговорим.

Он вошел, снял пальто.

Флоренс предложила чай. Тео отказался.

Они сели в гостиной друг напротив друга.

Некоторое время молчали.

— Ну, — сказал он наконец. — Я слушаю.

Флоренс сцепила пальцы.

— Я не хочу продолжать отношения в том виде, в каком они сложились.

— И что тебя не устраивает?

Она подняла глаза.

— То, как мы разговариваем.

Тео усмехнулся.

— Серьезно?

— Да.

— Фло, я иногда ревную. Иногда говорю глупости. Но разве из-за этого нужно расставаться?

— Дело не только в ревности.

— Тогда в чем?

Она помолчала, подбирая слова.

— Мне все чаще кажется, что я должна заранее думать, как ты воспримешь мои поступки. Даже самые обычные. Я не хочу чувствовать вину за то, что работаю, встречаюсь с друзьями или просто не могу ответить на звонок.

Тео смотрел на нее.

— Продолжай.

— Я не собираюсь оправдываться каждый раз, когда делаю что-то без тебя.

— Ты хоть понимаешь, как это звучит?

— Как?

— Так, будто я тебя контролирую.

Флоренс выдержала его взгляд.

— Иногда я именно так себя и чувствую.

Он медленно откинулся на спинку кресла.

— Потрясающе.

Она вздохнула.

— Тео…

— Нет, погоди. Я пытаюсь быть внимательным. Интересуюсь твоими делами, забочусь о тебе, предлагаю провести время вместе. А ты называешь это контролем.

— Я не называю контролем заботу.

— Тогда что?

— То, что происходит, когда я не поступаю так, как тебе хочется.

Он замолчал.

Флоренс продолжила:

— Ты обижаешься. Перестаешь разговаривать. Потом говоришь, что я все неправильно поняла. И в конце концов мы почему-то обсуждаем уже не твое поведение, а мою реакцию на него.

Тео посмотрел на нее внимательнее.

Улыбка исчезла.

— Кто тебе это сказал?

Флоренс нахмурилась.

— Что?

— Кто объяснил тебе, что я манипулирую тобой? Дэн?

Она не сразу поверила, что он действительно это спросил.

— Никто.

— Мик?

— Тео, при чем здесь они?

— Потому что ты не говорила такими словами раньше.

Флоренс почувствовала, как начинает злиться.

— Мне не требуется чья-то помощь, чтобы понять, что мне неприятно.

Он коротко рассмеялся.

— Конечно.

— И перестань говорить со мной так, будто я не способна думать самостоятельно.

Тео поднялся.

Прошел к окну, остановился спиной к ней.

— Знаешь, что самое забавное? — спросил он. — Я ведь действительно хотел, чтобы у нас все получилось.

— Я тоже.

— Непохоже.

Флоренс закрыла глаза.

Опять.

Она уже знала, что последует дальше.

Сейчас ей придется доказывать, что он ей нравился. Что она не собиралась его обижать. Что не использовала его внимание.

А потом, если объяснения окажутся достаточно убедительными, он, возможно, смягчится.

Она вдруг почувствовала усталость.

— Тео, я не хочу больше это обсуждать.

Он обернулся.

— Что?

— Я сказала все, что собиралась.

— И?

— И я хочу, чтобы ты ушел.

Он смотрел на нее несколько секунд.

Потом улыбнулся.

— Неужели?

Флоренс встала.

— Да.

Тео подошел ближе.

— Знаешь, в чем твоя проблема?

Она устало закрыла глаза.

— Тео…

— Ты привыкла, что все вокруг тебя подстраиваются. Вилла, твои мальчики из мастерской, клиенты, я. Ты привыкла распоряжаться людьми.

— Я не распоряжаюсь тобой.

— Нет? А что сейчас происходит?

Она посмотрела на дверь.

— Я попросила тебя уйти.

— Вот именно. — Он наклонился ближе — Ты действительно думаешь, что можешь просто выставить меня за дверь?

Она посмотрела на него.

— Я не выставляю тебя. Я прошу уйти.

— После всего, что между нами было?

— Это не отменяет моего решения.

Тео остановился. Его лицо изменилось совсем немного.

Но Флоренс вдруг поняла, что больше не видит в нем привычного желания понравиться ей. Он смотрел на нее так, словно она сделала нечто совершенно недопустимое.

— Ты стала слишком много себе позволять, Фло.

Она нахмурилась.

— Что?

— Я достаточно терпел твои выходки.

Флоренс посмотрела на прихожую.

— Тео, уходи.

Он не двинулся.

Она сделала шаг к двери.

Тео схватил ее за запястье.

— Мы не закончили.

Флоренс остановилась.

— Отпусти.

Он сжал сильнее.

— Послушай меня.

— Я слушала тебя весь вечер.

— Нет. Ты только ждала, когда сможешь снова сказать свое.

Она попыталась освободить руку.

— Отпусти.

— Фло…

— Я сказала, отпусти.

Он сжал сильнее.

Флоренс дернула руку.

— Мне больно.

Тео посмотрел на ее запястье, словно только теперь заметил, что держит его. Но не отпустил.

— Тео, отпусти меня.

— Перестань устраивать сцену.

— Я не устраиваю сцену. Ты держишь меня за руку.

— Потому что ты опять пытаешься сбежать от разговора.

— Отпусти меня.

— Ты меня совсем не слышишь, да?

Она рванулась еще раз. Ей удалось вырваться.

— Убирайся из моей квартиры.

Удар пришелся по лицу.

Она не успела его увидеть.

Голову отбросило в сторону, перед глазами вспыхнули светлые пятна. Флоренс потеряла равновесие, задела край журнального столика и упала на пол.

Несколько секунд сидела, опираясь на ладонь.

Щека горела.

Она подняла голову.

Тео стоял перед ней.

Он ударил ее.

Эта мысль казалась нелепой.

Тео ударил ее.

Мужчина, который приносил кофе, помнил ее любимую выпечку, целовал на прощание, ждал, пока она поднимется домой.

— Тео?..

Он тяжело дышал.

— Я просил тебя не доводить до этого.

Она моргнула.

— Что?..

— Не надо было со мной так разговаривать.

Флоренс смотрела на него.

Она моргнула.

Слова доходили медленно.

Не доводить? Не говорить с ним так?

Она попыталась встать.

Он шагнул к ней.

Флоренс отпрянула.

— Не подходи.

Тео остановился.

На мгновение ей показалось, что он наконец понял, что сделал.

Сейчас отступит.

Извинится.

Она выставит его за дверь, закроет замок и больше никогда не увидит.

Можно будет потом решить, что говорить Дэну. Как объяснить синяк. Что делать дальше.

Но Тео смотрел на нее без малейшего раскаяния.

— Встань, — сказал он.

Флоренс смотрела на него.

— Уходи.

— Встань, Фло.

Она опустила взгляд на собственную руку. Пальцы дрожали.

Он снова протянул к ней руку. Флоренс отодвинулась.

— Уходи.

Он посмотрел на нее.

— Фло, не начинай снова.

Она попыталась подняться, держась за столик.

Тео шагнул ближе.

— Не трогай меня!

Он остановился.

На одно мгновение ей показалось, что он наконец услышал.

Она увидела входную дверь.

Телефон лежал на диване, совсем недалеко.

Если она успеет…

Флоренс резко поднялась и бросилась к выходу.

Не успела.

Тео схватил ее сзади за волосы.

От боли она вскрикнула и потеряла равновесие. Попыталась ухватиться за его руку, освободить голову, но он дернул сильнее.

— Отпусти!

Он поволок ее прочь от двери.

Она сопротивлялась, упиралась ногами в пол, хваталась за мебель. Ей удалось зацепиться рукой за дверной косяк, но он резко дернул ее, и пальцы соскользнули с гладкой окрашенной поверхности.

Она упала на колени.

— Тео, пожалуйста!

Он снова потянул ее вверх.

— Поднимайся.

— Нет!

— Флоренс, перестань сопротивляться.

Она услышала собственное имя.

Не Фло.

Флоренс.

Сказанное тем же голосом, которым он мог попросить передать ему стакан воды.

Она закричала:

— Помогите!

Тео резко дернул ее.

— Замолчи.

Флоренс увидела открытую дверь спальни.

Сначала не поняла, зачем он ведет ее туда.

Она все еще пыталась объяснить происходящее обычной ссорой, чудовищной ошибкой, приступом злости.

Он же должен остановиться.

Должен.

Она столько раз видела, как он останавливается, когда она просит. Как отступает, целует ее в висок, говорит, что не собирается торопить.

Он продолжал тащить ее.

И страшнее всего было то, что он не казался человеком, потерявшим рассудок. Он слышал ее, понимал каждое слово и совершенно сознательно не обращал на них внимания.

— Нет, — сказала Флоренс.

Он втолкнул ее в спальню.

Она споткнулась о край ковра, попыталась удержаться за спинку кресла, но Тео дернул ее в сторону кровати.

— Нет! Тео, нет!

Ей удалось вывернуться и оттолкнуть его, но лишь на секунду. Он снова схватил ее, удержал, не позволил добраться до двери.

Он резко прижал ее животом к краю кровати.

Флоренс уперлась руками, попыталась выпрямиться. Он удержал ее. Вдавил ее голову в матрас, жестко фиксируя.

Она услышала собственное тяжелое дыхание.

Где-то за стеной хлопнула дверь. Обыкновенный звук. Кто-то вернулся домой, снял обувь, пошел на кухню. Мир продолжал существовать так, словно ничего особенного не происходило.

Флоренс плакала. Она не заметила, когда начала. Слезы текли по лицу, смешивались со слезами от боли в коже головы. Она пыталась говорить, но слова сбивались.

— Пожалуйста… Не надо… Я не хочу…

Он слышал. Это было самое страшное. Она видела, что он слышит ее. Он не был пьян, не находился в беспамятстве, не принимал ее сопротивление за игру. Он прекрасно понимал каждое слово. И продолжал.

Тео держал ее, его пальцы больно впивались в ее шею.

— Ты сама меня вынудила, — произнес он.

Она мотнула головой.

— Нет…

— Я не хотел, чтобы все было так.

Он говорил с раздражением, словно именно ему причинили неприятность.

Флоренс снова попыталась освободиться.

— Отпусти меня!

Он наклонился ближе.

— Перестань наконец упрямиться. Я не собираюсь терять тебя из-за очередной твоей истерики.

Флоренс замерла на долю секунды.

Он говорил так, будто они по-прежнему были вместе. Будто никакого расставания не произошло. Будто все, что он сейчас делал, было лишь способом закончить ссору.

Флоренс попыталась повернуть голову.

— Пожалуйста…

Она еще раз попыталась освободиться, но он не дал ей подняться.

И тогда окончательно исчезла последняя надежда, что перед ней человек, с которым можно договориться.

Он не потерял контроль на несколько секунд.

Не ошибся.

Не собирался извиняться.

Флоренс снова попыталась освободиться.

— Нет!

Он удержал ее.

— Тео, пожалуйста…

За спиной раздался металлический щелчок пряжки.

А затем — короткий, отчетливый звук расстегиваемой молнии.

Потом его голос:

— Теперь ты будешь меня слушать.

Она поняла, что он собирается сделать.

И закричала снова.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге