Обложка Letum non omnia finit. Часть 2

Letum non omnia finit. Часть 2

EvaAngelLina

0% прочитано
Стандартный
EvaAngelLina

Letum non omnia finit. Часть 2

Глава 1

Вы когда-нибудь ныряли в прорубь? Я однажды поддалась на уговоры знакомых и окунулась разок на Крещение. Навсегда запомню, как тело сразу обожгло холодом, а сознание ненадолго помутнело.

Сейчас со мной происходило то же самое, с поправкой на то, что было ощущение, что заледенели даже внутренности. Руки и ноги сводило судорогой, однако я не могла даже шевельнуться. Всё тело как будто сковал гипс. Даже дышать было тяжело. Жизнь во мне поддерживало лишь пламя, едва теплившееся в груди. Но всепоглощающий холод подбирался всё ближе, стремясь погасить пламя и вместе с тем мою жизнь.

Не желая вновь умирать, я из последних сил боролась.

В этой борьбе я окончательно потеряла счёт времени. Не было даже связных мыслей — осталась только тяжёлая битва льда и пламени.

В какой-то момент лёд резко исчез. На мгновение я даже обрадовалась, а потом меня словно окунуло в кипящую лаву. Пламя вырывалось из-под контроля, сжигая всё на своём пути. Я прямо физически ощущала, как плавятся кости и лопается, не выдерживая температуры, кожа. Если на свете и существует ад, то я определённо в него попала.

Огненные волны захлёстывали, пытаясь потопить меня в море пламени. Сложность была ещё в том, что ноги до сих пор сводило судорогой. Я била руками по огненным волнам, борясь за каждый глоток раскалённого воздуха, обжигающего лёгкие.

Не знаю, как долго я боролась за свою жизнь, но всё закончилось. Обессиленная, я погрузилась в спасительное забытие.

Пробуждение было, пожалуй, самым неприятным за две жизни. Тело болело так, будто по мне проехался асфальтоукладчик. Причём раза три, не меньше. Лёгкие горели огнём, не спасала даже кислородная маска, закреплённая на лице при помощи резинок. Попытка пошевелиться не увенчалась успехом — тело, будто налитое свинцом, меня совершенно не слушалось. Зрение тоже не хотело фокусироваться — яркий свет, льющийся из окон, ослеплял.

Краем глаза я уловила какое-то движение и захрипела, привлекая внимание. Что-либо сказать у меня просто не получилось.

Надо мной кто-то склонился и в предплечье вкололась игла, снова утянувшая меня в беспамятство.

Второй раз просыпаться было проще. Тело всё ещё ощущалось как чужое, но мозги относительно прояснились. Даже зрение вернулось быстро. Только голова дико болела.

Осмотревшись, я поняла, что нахожусь в просторной комнате с бежевыми обоями и большим обилием мебели из красного дерева. Из впечатления выбивалась только навороченная медицинская кровать, стоящая посередине комнаты, на которой я лежала, укрытая по грудь тёплым зелёным пледом. Только руки покоились поверх одеяла.

Левую руку до кончиков пальцев скрывал плотный бинт, а из локтевого сгиба торчал катетер, к которому вела тонкая трубка от капельницы. Я аккуратно пошевелила пальцами, опасаясь возможных повреждений. Но нет — рука двигалась как надо. А зачем тогда бинты?

В горле запершило, и я хрипло закашлялась, прикрыв рот правой рукой.

В комнату вбежала напуганная женщина, тёмные волосы которой уже тронула седина, и запричитала по-итальянски.

— Воды, — хрипло попросила я, с трудом вспоминая нужное слово на итальянском.

Женщина всплеснула руками и поднесла к моим губам стакан воды, свободной рукой поддерживая мне затылок.

Я тихо поблагодарила её, откидываясь на подушки.

— Бедная девочка… — пожалела меня женщина, ласково гладя по волосам.

— Простите, мы с вами где-то виделись? — слабо спросила я, вглядываясь в черты лица леди, которые казались смутно знакомыми.

— Нет, дорогая, — мне было приятно, что женщина говорит неторопливо, позволяя мне понимать о чём идёт речь. — Но ты знаешь моих дорогих сыновей, Фабрицио и Антонио. Я Дебора Коррадо.

— Рада знакомству. Я Катарина, — я улыбнулась.

— Да знаю я, — вздохнула синьора Коррадо. — Меня чуть удар не хватил, когда я впервые тебя увидела. Бледная, вся в синяках и ожогах. Первые пару месяцев мы даже не знали, выживешь ли ты. Но Мадонна была к тебе благосклонна, милая.

— Пару месяцев? — тупо переспросила я. — Какое сегодня число?

— Третье ноября две тысячи двенадцатого года. Ты впервые пришла в себя в канун для всех Святых, — улыбнулась женщина, а из меня будто дух выбили. Я уставилась в белый потолок, изо всех сил сдерживая подступившие слёзы. Вот так, одним ударом пламени Вонгола забрала у меня больше года жизни. К этому плюсуем те полгода до моего трудоустройства в кофейню… долг Волголы передо мной становится всё больше. Вопрос лишь в том, смогу ли я этот долг стребовать.

— Не переживай, — синьора Коррадо поправила моё одеяло. — Дом у нас хороший, недалеко от моря. Мы сможем вылечить тебя.

— Недалеко от моря? Как далеко я от Японии? — я немало удивилась.

— Очень далеко, — рассмеялась женщина. — Наш дом находится в городе Терамо, в одноимённой провинции. Фабрицио перевёз тебя из Японии сразу, как собрал документы, необходимые для усыновления.

— Ничего не понимаю, — честно признала я.

— Фабрицио и Антонио должны вернуться через пару дней. Думаю, они лучше смогут тебе всё объяснить. И несомненно обрадуются, что ты очнулась, — синьора Коррадо ласково, как ребёнка, погладила меня по голове.

Я лишь кивнула, принимая слова женщины к сведению. Недолгий разговор меня вконец утомил, и я ненадолго задремала. Слава Богам, без сновидений, однако через какое-то время я почувствовала, что на меня внимательно смотрят.

Распахнув глаза, я уставилась на незнакомого пожилого мужчину, облачённого в тёмный костюм-тройку и шляпу в тон. Прям как мафиози в старых фильмах… Ох, чёрт! Я скорее рефлекторно, чем сознательно, швырнула во вторженца небольшой сгусток пламени. Мужчина, явно не ожидавший такого от меня, с трудом увернулся, громко ругаясь по-итальянски. Огненный шар в итоге врезался в большую картину с подсолнухами, сильно опалив её.

— Мне эта картина всё равно никогда не нравилась, — задумчиво произнесла синьора Коррадо, выходя из, наверное, ванны. В руках женщина несла внушительных размеров медицинский чемоданчик, очень похожий на тот, что мне выдавали во время Конфликта Колец. Я вздрогнула, прикрыла глаза, стараясь унять разбушевавшееся сердцебиение и отогнать нахлынувшие воспоминания, отдающие тупой болью в груди.

— Дебора, ты меня чуть к праотцам не отправила! — мужчина тем временем очень громко и очень эмоционально высказывал своё недовольство. — Почему ты не предупредила меня, что девочка настолько боевая?

— Мой дорогой Бернардо, это научит тебя не вламываться без приглашения в спальни к девушкам. Тот факт, что ты врач, не даёт тебе этого права, — претензии вторженца были хозяйке дома как слону дробина. — И даже не смей ругаться на мою внучку! Она за семнадцать лет пережила больше, чем ты, старый дурак, за шестьдесят!

Мужчина, которого синьора Коррадо назвала Бернардо, разразился в ответ новой непечатной тирадой, отчаянно жестикулируя. Однако, несмотря на это, моя интуиция больше не подавала сигналов об опасности — эти двое ругались так, как ругаются очень старые друзья, с поправкой на итальянскую эмоциональность. В любой другой момент я бы, пожалуй, увлечённо следила за перепалкой, но слабость и боль в мышцах не позволяли это сделать.

— Я вам не мешаю? — громко спросила я и закашлялась, нащупывая на столике рядом стакан с водой.

— Прости нас, дорогая, — синьора Коррадо спохватилась и поставила аптечку на что-то вроде узкой софы, стоящей в изножье массивной кровати. — У нас, стариков, не так много развлечений в жизни.

— Уж лучше бы вы сериалы обсуждали, — сказала я, откидываясь на мягкие подушки.

— А она этим и занимается в свободное от скандалов время, — усмехнулся мужчина и принялся меня осматривать и ощупывать, надиктовывая результаты синьоре Коррадо. Что примечательно, меня не просили встать или сесть, оставив лежать на подушках.

Шок меня поджидал, когда разбинтовали мою руку, чтобы снять катетер. Уродливые рваные шрамы, на несколько тонов темнее кожи, змеились по моей худой бледной руке. Дрожащими пальцами я оттянула ворот больничной рубашки и с ужасом обнаружила такие же шрамы на плече и груди. Откинув одеяло в сторону, я уставилась на свои тощие синюшные ноги. Рубцы на левом бедре казались ещё ярче.

— Мне нужно зеркало, — тихо, чтобы не разрыдаться, сказала я, нагло перебив синьора Бернардо. Тот сначала возмущённо посмотрел на меня, но после понимающе кивнул синьоре Коррадо, которая подошла к резному туалетному столику из красного дерева и достала косметическое зеркало в тонкой рамке, которое протянула мне.

Чувствуя, как гулко колотится сердце, я осторожно посмотрела на своё отражение.

Захотелось кричать. Громко, с надрывом, до потери голоса.

В зеркале я сначала увидела свои глаза. Голубые, горящие каким-то безумием. А затем я заметила тёмные рубцы, которые продолжались от шеи, залезая на левую щёку, и тянулись через висок к линии роста волос. Теперь я поняла откуда у синьора Занзаса такие шрамы. Мой брат овладел поистине ужасающей техникой.

Мой внимание привлёк какой-то странный цвет волос, который было трудно разобрать из-за косы, заплетённой кем-то заботливым. Положив зеркало на плед, я стянула с косы тонкую резинку, распуская волосы. Затем снова посмотрела на себя. Волосы ниже подбородка были привычного мне песочного цвета. А выше… я трижды прокляла себя за то, что однажды возжелала такие же волосы как у Скуало. Мне всего семнадцать, а я уже седая как дряхлая старуха.

Я уронила зеркало на плед и закрыла руками лицо, давясь слезами. Синьора Коррадо присела на край постели, успокаивающе гладя меня по плечу.

— А теперь хорошую новость, — всхлипнув, сказала я, уголком пледа вытирая мокрые щёки.

— Какую хорошую новость? — не понимающе спросил синьор Бернардо.

— Если столько хреновых новостей, то должна же быть хоть одна хорошая! — в сердцах воскликнула я. — Например, когда вы позволите мне встать с кровати?

— Детка. Мне так жаль… — сказала синьора Коррадо и заплакала.

***

Я сидела в кресле-качалке, лениво наблюдая как за широкими окнами занимается рассвет. Рядом стояло инвалидное кресло, на которое я изо всех сил старалась не глазеть. Даже ставшие бесполезными ноги, накрыла пледом.

Слова синьора Бернардо прозвучали как приговор. В ближайшие несколько лет я не смогу ходить из-за травмы позвоночника. Откуда у меня травма позвоночника, если меня заковало в лёд, синьора Коррадо, просившая называть её «Дебора» или «любимая бабушка», не знала. Она посоветовала расспросить Антонио, который находился в тот день на поле боя. Как оказалось, Дебора вполне себе в курсе дел мафии и Вонголу с ней можно было обсуждать спокойно.

Рядом с креслом-качалкой, по левую руку, расположился небольшой круглый столик, на котором стояла одинокая чашка холодного какао. Не люблю сладкое какао, но Дебора отказалась на ночь давать мне кофе. А устраивать из-за такой мелочи истерику не хотелось — совесть не позволяла так ответить Деби за заботу.

В руках я держала заключение приходившего вчера психиатра, весь день мурыжившего меня различными тестами и проверками. Мужчина просто не мог поверить, что у такой юной девушки может возникнуть посттравматическое стрессовое расстройство. Дебора на это лишь сказала, что удивилась бы, если бы у меня этого расстройства не было, учитывая, что я пережила.

Хорошего настроения не добавляло то, что я даже не могу начать курс психотерапии, пока не найдётся специалист, лояльный именно Варии. Конечно, мне было известно не так много, но я перестраховывалась, откровенно боясь, что враги снова утянут варийцев в какую-нибудь историю, а те, в свою очередь, затащат меня с собой.

Именно поэтому о событиях в Намимори я молчала как партизан на допросе, несмотря на попытки психолога добиться от меня правды. Врач хотел убедить меня, что мне полегчает, если я всё расскажу, что это в моих интересах. Ага, нашёл идиотку. Где гарантии, что всё, что я расскажу специалисту в тот же день не узнает Вонгола?

В общем, под конец сеанса мне отчаянно хотелось в психотерапевта швырнуть стаканом, из которого я обычно пила воду, расстрелять из автомата, добить из пистолета, а потом испепелить пламенем, которое к вечеру чуть не вышло из-под контроля. А врач, видимо что-то поняв, быстро слинял. Стоит ли говорить, что с лечением мы так и не определились. Дебора стояла насмерть, утверждая, что «у девочки есть отец, без которого нельзя принимать подобные решения».

Я тряхнула волосами, внезапно осознав, как двухцветная шевелюра меня раздражает. Поэтому я перебралась из одного кресла в другое и подъехала к массивному туалетному столику из красного дерева. Из недр одного из многочисленных ящиков я извлекла ножницы, а на столешнице я расстелила бумажную салфетку — так будет проще убрать за собой.

Тщательно расчесав спутанные волосы, я решительно взялась за ножницы и начала отстригать золотистые пряди, не сильно заботясь о ровности среза. Получилось конечно же криво — я не додумалась выпрямить или хотя бы намочить свои вьющиеся волосы.

Но стрижка не принесла мне желаемого облегчения. Я себе казалась не более чем выцветшей и измученной версией себя шестнадцатилетней.

Голова резко закружилась, а дыхание перехватило. Вцепившись в подлокотники кресла до побеления пальцев, я наклонилась вперёд, считая свои хриплые частые вздохи, молясь всем богам, чтобы приступ прошёл поскорее. Сердце колотилось как бешеное, а кровь пульсировала так быстро, что это было слышно.

Наконец мир перестал кружиться, а пульс постепенно пришёл в норму. Я откинулась на спинку кресла, нащупывая лежащий на туалетном столике платок, которым я вытерла пот со лба.

В горле пересохло, но ехать на кухню за чаем или соком не хотелось — я ещё не в полной мере разобралась со всеми функциями навороченного инвалидного кресла, которое, наверное, стоило как автомобиль, и перемещаться по лестнице на первый этаж самостоятельно я боялась. А Дебора проснётся не раньше семи… да и беспокоить её по такому пустяку не хотелось, поэтому я поехала в просторную ванную комнату, где набрала в стакан воды из-под крана, которую принялась жадно пить, морщась от неприятного привкуса.

Затем я вернулась в главную спальню, которую Дебора выделила для меня, мотивируя своё решение тем, что только в этой спальне достаточно места для громоздкого инвалидного кресла. Да и ванная, примыкающая к главной спальне, была единственной, в которой я могла проехать.

Я направилась к массивной кровати, застеленной тяжёлым бежевым покрывалом с коричневым набивным узором. Больничную кровать унесли в неизвестном направлении сразу, как я нашла в себе силы передвигаться в кресле, а не лежать ничком.

Вообще, вся мебель в доме была массивна и явно дорогая. Если бы не моё помутнённое состояние, я, наверное, бы до одури боялась что-то повредить. Кстати, прожжённую картину с подсолнухами Деборе пришлось снять, а тёмное пятно на обоях закрыть шкафом-витриной.

Так и не придумав себе занятие, я перебралась на кровать, поморщившись, когда пришлось перекладывать ставшие бесполезными ноги. Откинувшись на подушки, я бездумно уставилась в потолок.

Недолгий всплеск сил, возникший перед стрижкой, окончательно иссяк, поэтому я закуталась в плед и забылась коротким беспокойным сном.

Глава 2

Проснулась я от стука в дверь. Пару секунд я осоловело глядела по сторонам, совершенно не понимая, где нахожусь. Затем, вспомнив, хлопнула себя по лбу.

— Войдите, — громко сказала я, потирая глаза.

— Милая, я тебя разбудила? — в комнату зашла Дебора. В руках у женщины был поднос, на котором стояли две дымящиеся кружки и пара тарелок с круассанами.

— Немного, — я неловко улыбнулась, приглаживая рукой спутанные после сна волосы.

— Решила сменить имидж? — Дебора лишь вздохнула, внимательно осматривая меня. — Могла бы просто сказать, я бы отвезла тебя в парикмахерскую.

— Это было спонтанное решение, — я хмыкнула, зажимая пальцами несколько прядей. — Хотя, подровнять это безобразие не помешало бы.

— Значит заглянем сегодня в парикмахерскую, — кивнула Дебора, раскладывая столик для завтрака, и ставя на него кружку с кофе и круассан для меня. Сама женщина расположилась в кресле-качалке, стоящему в паре метров от изножья кровати.

— Нам сегодня предстоит небольшой шоппинг, — продолжала синьора Коррадо, постепенно попивая свой кофе.

— А в честь чего? — удивилась я.

— Сегодня вечером наконец-то возвращаются мои драгоценные сыновья, — Деби счастливо улыбнулась. — Нужно будет купить тебе что-нибудь из одежды и подготовиться к ужину. Ты готовить умеешь?

— Немного училась у синьора Антонио, — сказала я. — Когда выдвигаемся?

— Можно сразу после завтрака, — Дебора задумчиво потёрла подбородок. — Нужно привести особняк в порядок, поэтому я вызвала несколько уборщиков, которые прибудут после обеда. К этому времени нам нужно будет уже вернуться.

Пока я со скоростью улитки поедала круассан и пила кофе, Дебора прикончила свой завтрак и, вооружившись сантиметровой лентой, принялась снимать с меня мерки. Я не сопротивлялась, прекрасно понимая, что в моём положении примерка выйдет мягко скажем проблематичной.

Все мерки Деби записала в небольшой блокнот и наконец позволила мне нормально позавтракать. А женщина время зря не теряла и принесла для меня одежду, сложенную аккуратной стопкой. Я же поставила посуду на край прикроватной тумбочки, отодвинула в сторону столик для завтрака, перебралась на кресло и отправилась в ванную — приводить себя в порядок. Даже одеться смогла самостоятельно, несмотря на то, что Дебора настаивала на своей помощи. Кстати, мой вопрос откуда у неё одежда моего размера, немало развеселил женщину. Отсмеявшись, она рассказала, что не зря все эти годы хранила одежду своих сыновей — вещи двенадцатилетнего Антонио мне прекрасно подошли.

Мне выдали свободные спортивные брюки серого цвета и белую водолазку с длинным рукавом. Волосы я зачесала на левую сторону, прикрывая шрамы. Благо, что шрамы на теле благополучно были скрыты под одеждой.

Дебора помогла мне надеть кроссовки и дутую куртку — на улице как-никак ноябрь. Затем я перебралась в уличный вариант инвалидного кресла и и уже на выходе замотала шею длинным вязаным шарфом из лёгкой тонкой шерсти.

А на улице у меня случился когнитивный диссонанс. В Намимори я больше находилась в подсознании Тсунаёши, а в своём теле не прожила там ни одной зимы, так что климат я запомнила слабо. Поэтому ассоциации с погодой в ноябре у меня остались ещё с прошлой жизни — промозглый ветер с моря и температура воздуха не выше пяти градусов Цельсия. Плюс, из-за высокой влажности, температура по ощущениям могла быть на добрый десяток ниже. А в Терамо я с удивлением смотрела на прогуливающихся людей, облачённых в толстовки, тонкие пальто или лёгкие куртки.

Вот только долго глазеть на представителей рода человеческого, я не смогла. Уж слишком жалостливыми взглядами меня награждали проходящие мимо люди. Ну да, как же — такая юная, а уже изуродованная и на инвалидном кресле.

Почувствовав, что во мне вспыхнуло раздражение, я опустила взгляд на асфальт, опасаясь, что не сдержусь и начну фонтанировать пламенем.

Следующее испытание ждало меня в парикмахерской, куда привезла меня Дебора. Молодая, не старше двадцати пяти лет, девушка настойчиво пыталась меня убедить, что ровный срез уже не в моде и, что мне очень даже пойдёт стрижка «пикси» как у Твигги. Я же, прекрасно понимавшая, как ведут себя мои волнистые волосы, упрямо отбивалась. Если меня подстричь короче, чем по подбородок, то мне придётся постоянно укладывать волосы, чтобы они не торчали в разные стороны. Учитывая их цвет, меня вполне смогут обозвать одуванчиком.

В конце концов я не выдержала и попросила предоставить мне другого мастера, который сделает с моими волосами то, что нужно мне, причём желательно без мозговыноса. За работу взялась молчаливая полная женщина, послушно подровнявшая мне волосы, которые теперь были на пару сантиметров длиннее подбородка.

Но даже на этом мои страдания не закончились. В магазине одежды Дебора пришла в ужас, видя, что я откладываю в корзину.

— Нет-нет-нет! Так дело не пойдёт! — решительно воскликнула женщина, отбирая у меня многочисленные вешалки со свитерами, джинсами и прочими вещами, закрывающими тело. — Моя милая, моя милая, ну ты же девочка! Давай мы выберем для тебя симпатичные юбочки, маечки, блузы. Ты как куколка будешь выглядеть!

— Ага, как куколка, пережившая пожар, — я скривилась. — Дебора, пойми, я не хочу видеть эти шрамы каждый раз, когда поправляю плед. Мне с лихвой хватает того, что я не могу смотреть на себя в зеркало. Поэтому я прошу тебя, давай не будем усугублять мои проблемы насчёт внешности.

Дебора как-то грустно вздохнула, но вешалки всё же отдала. Чтобы сильно её не расстраивать, я всё-таки выбрала пару закрытых платьев и юбок по щиколотку.

Две небольшие перепалки весьма сильно меня утомили. А покупать ещё довольно много…

Пораскинув мозгами, Деби усадила меня в небольшой кофейне, наказав заказать себе что-нибудь и восстановить силы. Есть особо не хотелось, поэтому я выбрала для себя капучино с корицей. Дебора оплатила заказ и упорхнула подбирать мне обувь. Я лишь успела попросить что-нибудь с ортопедической стелькой и без каблука.

Как только я осталась сидеть в одиночестве у самого дальнего от входа столика, до меня дошло, что как бы не очень хорошо оставлять девчонку-инвалида, которая не в почёте у Вонголы, без присмотра и средств связи. Что-то тут не чисто…

Я тихо вздохнула, прислушиваясь к голосу интуиции. И тут же почувствовала пару внимательных взглядов, направленных на меня. Резко вскинув голову, я начала глазами искать наблюдателей.

Сидевший в углу молодой мужчина в кожаном плаще выстукивал ложечкой по чашке незамысловатый мотив, время от времени окидывая взглядом помещение. А за панорамным окном развалился на небольшой лавочке мужчина панковатого вида с кучей пирсинга в лице, облачённый в до боли знакомую форму. Готова поспорить на что угодно, что на нашивках у этих двоих герб Варии. А это значит, что про меня не забыли. С одной стороны, меня это обрадовало — как-никак под присмотром опытных бойцов я чувствовала себя в безопасности. А с другой — я боялась момента, когда от меня потребуют платить по счетам.

Деборы не было от силы полчаса. А когда она вернулась, мне в глаза бросилось отсутствие пакетов.

— А где… — начала я, но Дебора с лёгкой улыбкой меня перебила.

— Я не подумала, что покупок будет настолько много, поэтому решила не ехать на машине. Пришлось попросить очаровательных девушек оформить доставку всего, что мы для тебя накупили. В следующий раз будем мудрее.

— Или можно воспользоваться интернет-магазином, — улыбнулась я. Деби посмотрела на меня как на инопланетянку, закатила глаза, и мы отправились в супермаркет. Там женщина вручила мне корзину, сказав выбрать всё, что я захочу. Сама она направилась в мясной отдел.

Корзину я устроила на своих коленях и принялась изучать полки. Благо, проходы позволяли мне без особых проблем проезжать на инвалидном кресле.

Первым делом я заехала в отдел с бытовой химией, где набрала минимум, необходимый любой девушке. Само собой, я не сильно разбиралась в брендах, особенно европейских. Пришлось брать наугад, что было вдвойне веселее, учитывая, что я не в состоянии дотянуться до верхних полок.

Проезжая мимо полок с канцелярией, я на пару секунд остановилась, задумавшись, а потом положила в корзину пару скетчбуков и упаковку простых карандашей с ластиками. Подумав ещё немного, я добавила к своим покупкам несколько тетрадей в твёрдом переплёте.

На самом деле, будь моя воля, я бы накидала в корзину всю канцелярию. Останавливало лишь то, что Дебора явно от этого будет не в восторге. Да и я не смогла бы всё унести.

А на полке с шоколадом меня ждал интересный сюрприз. Когда я краем глаза заметила знакомый с детства логотип, то решила, что у меня верно галлюцинации. Я даже ущипнула себя за щеку, чтобы удостовериться, что глаза мне не лгут. Но нет — шоколад остался на месте.

Дрожащей рукой я взяла с полки лакомство, которое всегда мне казалось извращением — тёмный шоколад с морской капустой. На глаза навернулись слёзы. Сейчас у меня в руках был кусочек дома.

Я решительно смахнула с полки с пяток плиток шоколада и поехала дальше, стараясь пока не думать о том, чего я когда-то лишилась. Оставлю это удовольствие на потом.

В итоге я, проехавшись по супермаркету, добавила в корзину лишь коробку чая с гибискусом и ведёрко фисташкового мороженого.

— Нет, ну вы посмотрите на неё! — весело воскликнула Дебора, осматривая мою корзину. — Я-то думала, что ты наберёшь кучу ненужной ерунды вроде чипсов и колы…

— Я пробовала колу пару раз. Такая гадость, — признала я, скривившись. — А вот чипсов можно набрать.

— Мадонна, и зачем я только это сказала… — пробурчала Деби и… закинула в тележку, наполненную продуктами, две больших пачки чипсов с сыром. Я ехала следом за ней, похихикивая. Странная женщина, но весёлая. Я её уже обожаю.

Расплатившись, Дебора самые лёгкие пакеты сгрузила на мои колени, а пакеты потяжелее прекрасно расположились на ручках инвалидного кресла. Ну, по крайней мере я нашла хоть один плюс в моём нынешнем положении — у меня значительно увеличилась грузоподъёмность.

Это меня так рассмешило, что всю дорогу до особняка я хихикала, под недоуменным взглядом Деборы, жгущем затылок.

В просторном холле я первым делом, но не без труда, сняла кроссовки. Ну дико для меня было ходить в уличной обуви по дому! Затем я перебралась в домашнее кресло и отправилась в небольшую ванную комнату, соседствующую с большой кухней. Там я сразу вымыла руки.

— Ты и твои восточные привычки, — покачала головой Дебора, с улыбкой разбирая покупки.

— Я навскидку могу назвать несколько десятков заболеваний, которые хорошо распространяются если не мыть руки, — заметила я, выкладывая покупки из пакета на массивный дубовый обеденный стол.

— У нас это называют ОКР, — Дебора закатила глаза.

— А у нас это называют гигиеной, — весело парировала я.

— Может, ты мне ещё предложишь разуваться в доме? — расхохоталась Деби, тряхнув тёмными волосами.

— Предложу, — серьёзно кивнула я. — Это какая экономия сил будет, когда не придётся отмывать полы в таком огромном доме!

— Ага, и придётся мне ходить в дурацких тапочках, — женщина лишь закатила глаза.

— Э, нет! — запротестовала я. — Дурацкие тапки — это моя слабость. Я их даже когда-то пыталась коллекционировать. Тебе мы лучше подберём изящные чёрные лодочки на шпильке.

— Ты знаешь, что ты можешь быть чертовски убедительна? — хмыкнула Деби, кладя в чашку утиные грудки.

— Знаю конечно, — я кивнула, размышляя, что чай то я купила, а вот заварочного чайника в доме Коррадо не было. Плюнув, я взяла кружку, закинула в неё щепотку листьев гибискуса и залила всё кипятком. — Тебе помощь нужна?

— Вообще-то я думала, что ты просто поболтаешь со мной, пока я готовлю, — честно признала Деби, доставая из ящика большую коробку с различными специями.

— А зачем тогда спрашивала умею ли я готовить? — удивилась я, складывая стопкой канцелярию.

— Должна же я знать, научили ли тебя чему-нибудь мои мальчики, или же придётся учить тебя с нуля, — воскликнула моя собеседница, повязывая на тонкую талию фартук.

— Я сама попросила меня учить, — я вздохнула, подперев щёку ладонью. Воспоминания снова начали захлёстывать, словно волны, но в этот раз приступ удалось подавить. Однако чувство, что моё сердце сжимает неведомая ледяная рука, никуда не делось.

***

Дебора таки уговорила меня переодеться к ужину. Я сменила спортивный костюм на довольно длинную белую юбку, прикрывающую ноги в компрессионных чулках, и лёгкий свитерок кофейного цвета. Волосы я просто расчесала, надев ободок так, чтобы пряди не лезли в глаза. Деби также хотела дать мне свои серьги, но оказалась очень удивлена, узнав, что уши у меня не проколоты.

Дебора надела прямое платье из чёрного бархата с небольшим вырезом и длинным рукавом. В этом платье, с лёгким макияжем и с волосами, уложенными в изящный пучок, Деби выглядела максимум на сорок пять и даром, что ей уже шестьдесят один. Глядя на неё, я не могла не вспомнить свою бабушку из прошлой жизни, которой было всего сорок три года, когда я родилась. Конечно, она не была классической бабушкой, ходящей в платке, но… она никогда не выглядела и не стремилась выглядеть как Дебора. Стало как-то грустно.

Ужинать было решено на кухне. Дебора честно призналась, что ей просто лень готовить столовую для обычной семейной посиделки, что было весьма логично. Мы накрыли стол на четыре персоны, заставив его кучей блюд. У меня даже возникло ощущение, что Емитсу должен приехать — уж столько еды наготовила Дебора. Да и вид Деборы, весело напевающей что-то себе под нос, живо воскресил в моём сознании образ Наны. Правда, с поправкой на итальянский колорит.

Наконец скрипнула, открываясь, входная дверь. Я почувствовала, как мои ладони моментально вспотели от волнения. Дебора отправилась встречать прибывших, а я замешкалась, выезжая из-за стола. Я тихо проехала в холл и в нерешительности остановилась рядом с лестницей, смотря как Дебора эмоционально приветствует сыновей.

— Вы только посмотрите кто очнулся! — радостно воскликнул синьор Антонио, заметивший меня. Синьор Фабрицио бросил сумки и пакеты на пол и сгрёб меня в медвежьи объятия. Я уткнулась лбом в его плечо и разрыдалась. Деби тут же начала паниковать и в итоге нам сообща пришлось успокаивать уже её. Я снова начала рыдать, вот только уже от смеха — успокоившись, эмоциональная итальянка начала распекать сыновей за то, что «довели ребёнка до слёз».

Похихикивая, я вернулась на кухню. Братья Коррадо прошли за мной и тут же поспешили вымыть руки. Я сразу кинула победный взгляд на Дебору.

— И вы туда же! — воскликнула женщина.

— Куда? — удивился синьор Фабрицио.

— Твоя дочь уже успела проехаться мне по мозгам насчёт своих восточных замашек, — Дебора скрестила руки на груди и закатила глаза.

— А вот это правильно, — хмыкнула синьор Антонио, усаживаясь на стул.

— Ну, раз правильно, значит с завтрашнего дня по дому ходим исключительно в домашней обуви, — заявила итальянка, располагаясь на своём месте.

— А если я не хочу, то что? — усмехнулся синьор Антонио.

— То придёт пасхальный зайчик и опозорит нарушителя в особо извращённой форме, — хмыкнула я, подъезжая к свободному краю стола.

— А вот это уже действительно серьёзная угроза, — закивал синьор Фабрицио, садясь во главе стола. Синьор Антонио открыл бутыль красного вина, Дебора разложила всем еду, кроме меня.

— Это что ещё за игнорирование? — нахмурился синьор Фабрицио.

— Ой, связываться с этой малоежкой — себе дороже, — фыркнула Деби. — Не маленькая, сама себе положит. А заставить её невозможно. Если вы не знаете, она даже в раздрае мастерски выносит мозг.

Я с улыбкой кивала, мысленно подписываясь под каждым словом, перекладывая на свою тарелку закуски.

— Катарина, ты хочешь, чтобы Луссурия снова доставал нас с братом, считая, что мы тебя голодом морим? — устало спросил синьор Фабрицио, подпирая щеку ладонью.

— Луссурия жив? — радостно переспросила я, заметно оживившись. — Как он? Как у него дела?

— Да что с этим извращенцем сделается? — фыркнул синьор Антонио.

— Так! — Дебора ударила ладонью по столу. — Первое правило в этом доме?

— За столом не говорить о работе, — синхронно сказали братья Коррадо, а я вздохнула.

После ужина Дебора попыталась убедить нас, что необходимо отдохнуть, но синьор Фабрицио твёрдо сказал, что нужно многое обсудить. Синьор Антонио сделал три порции кофе, и мы направились в кабинет, который был, пожалуй, самой современно обставленной комнатой в доме. Черные обои с белым узором, стол, шкафы и пол из белой древесины, кресла, ковёр и шторы алого цвета.

Братья расположились в креслах, разделённых небольшим столиком. Я же подъехала к письменному столу, сложив руки на столешнице.

— Что я пропустила? — тихо спросила я, видя, что мои собеседники не стремятся начинать разговор.

— Ну… всё, — хмыкнул синьор Антонио.

— И слава богам, что тебя не было с нами, — вздохнул синьор Фабрицио. В этот момент я заметила, что виски мужчины уже тронула седина. Ощущение, что я была в коме не год, а все десять лет.

— Я не буду тебе рассказывать всё, что мы пережили, Катарина, — мой бывший начальник покачал головой. — В таком состоянии ты сразу начнёшь винить себя, что ты не сражалась с нами. Это нам сейчас нужно меньше всего.

— Я понимаю, — тихо сказала я. — Но всё-таки, можно узнать хотя бы краткий перечень событий? Кто сейчас босс Вонголы для начала?

— Деборе это не понравится, — хмуро сказал синьор Антонио. — Она очень хочет уберечь тебя от мафии.

— Невозможно уберечь того, кто кровными узами связан с мафией, — нахмурилась я, вздохнув.

— Тони, ты же знаешь, что если бы не Занзас, то Вонгола бы сразу добралась до Катарины, — сказал синьор Фабрицио.

— А что сделал синьор Занзас? — удивилась я. Прежде чем ответить, братья Коррадо переглянулись. Слово взял синьор Антонио.

— У нас был только один способ вытащить тебя из той мясорубки, что творилась в Намимори. Емитсу словно с катушек слетел, желая лично прострелить твою голову. Так что, мы подстроили всё так, будто Занзас в порыве ярости от проигрыша испепелил тебя своим пламенем. Для всех Савада Рин умерла на следующий день после битвы Неба. Прах передали семье советника и вроде как даже где-то захоронили. Само собой, это не поспособствовало потеплению отношений между Занзасом и твоим братом. Больше скажу, они друг друга ненавидят. Я более чем уверен, что, когда Тсунаёши станет боссом, Варии придётся тяжко. На самом деле, лично у меня возникло стойкое ощущение, что пацан просто забыл о том, что он с тобой сделал. Это странно.

— А как вы объяснили остальным, откуда у вас в доме девушка в коматозном состоянии? — недоуменно поинтересовалась я, не желая говорить о Тсуне. Мне пока нечего о нём сказать.

— О, тут всё предельно просто, — засмеялся синьор Фабрицио. — Члены Волголы не вхожи в мой дом, так что тебя никто из чужих не видел. По официальной версии, произошедшее с Рин меня настолько потрясло, что я сошёл с ума и удочерил девочку-инвалида с русскими корнями и таким же именем, пострадавшую в аварии. Удивительно, что они поверили.

— Только потому что они хотели поверить. Вонголе костью в горле стоял тот факт, что помимо основного наследника есть его старшая сестра с похожими силами. Ощущение, что Тимотео боялся, что ты могла заявить о своих правах на кресло босса. И после донны Даниэлы нельзя было отказать только по тому факту, что ты девушка. Поэтому им проще было сделать всё, чтобы тебя убрать, — мрачно сказал синьор Антонио. — Но они определённо раскроют наш обман, стоит им тебя увидеть.

— Поэтому к следующей встречей с Вонголой я должна стать сильнее, — тихо договорила я, сжимая ледяными пальцами подлокотники кресла.

Глава 3

Если кто-то думает, что я сразу побежала тренироваться, то я с огромным удовольствием разочарую этого человека.

Антонио, начавший обижаться, если я его называла синьором, подарил мне неплохой игровой ноутбук. И я перво-наперво оформила подписку в онлайн-кинотеатре и пересмотрела все части властелина колец, поедая быстро таявшее мороженое. Под конец я рыдала, утираясь кучей бумажных салфеток. Дебору чуть удар не хватил, когда она заглянула ко мне в комнату. Бедная женщина подумала, что у меня очередной нервный срыв. Антонио потом долго ржал, советуя мне ни в коем случае не смотреть «Титаник» или «Хатико».

Вообще, я довольно много времени проводила с Антонио, когда он не был занят в семейном ресторане. Мы играли в приставку, смотрели наитупейшие комедии, которые терпеть не могла Дебора, и готовили на всю семью. Кстати, выяснилось, что я как губка впитываю знания о приготовлении мяса, при том, что та же информация про овощи надолго в моей голове не задерживается. Про выпечку я вообще молчу — замешивание теста для меня было сродни пытке.

Фабрицио дома бывал намного реже. Почти всё время он проводил на базе Варии, в Тоскане. А когда приезжал, то, не смотря на явную усталость, всегда заходил ко мне, спрашивал как у меня дела и рассказывал, что у него нового, тщательно обруливая всё, что связано с мафией. Пару раз он даже уснул в моей комнате, в кресле-качалке. Я в этом случае аккуратно накрывала Фабрицио пледом и, подхватив ноутбук, как можно тише уезжала в гостиную, расположенную на первом этаже — разлагаться перед телевизором, смотря очередной сезон «Топ-модель по-американски».

Дебора также довольно много времени проводила вне дома. Оказалось, что она брала отпуск, чтобы помочь мне освоиться. А пока я лежала в коме, Деби, Фабрицио и Антонио посменно дежурили у моей постели. А сейчас Дебора снова вернулась к управлению рестораном.

Поэтому большую часть времени я была предоставлена сама себе. И с одной стороны я была рада, что меня никто не дёргает, но с другой… находиться одной в большом двухэтажном особняке с подвалом было откровенно страшно. Спать в этом случае я не могла — сознание захлёстывали картинки одна хуже другой. В какой-то момент я не выдержала и, порывшись как следует в небольшой кладовке, откопала неплохой охотничий нож в кожаных ножнах, с которым потом почти не расставалась, особенно во сне. Само собой, Деборе я ни слова не сказала. Поставила в известность лишь Антонио, который лишь махнул рукой, сказав, что если мне так легче, то нет проблем.

Первые дни, оставаясь одна, я каталась по дому, откровенно не зная, чем себя занять. Не нужно было куда-то нестись, с кем-то воевать, тренироваться до потери пульса… с непривычки я маялась от скуки. А потом мне Тони рассказал про Steam. В общем, я довольно плотно подсела на шутеры и хорроры, стараясь не играть при Деборе, которая считала стрелялки совсем не женскими играми. Зато Тони, сам не дурак поиграть, поощрял моё новое увлечение. Мы могли часами рубиться в Mortal Kombat на приставке или по ночам проходить по сети Left4dead.

Также я много рисовала. Начинала со всякой мелочи вроде предметов в комнате, постепенно переходя на рисование человеческих тел. Правда и с этим возникло немало проблем. Дело в том, что в прошлой жизни, хоть я и родилась левшой, меня, как и многих советских детей, переучили писать правой рукой. И мозг довольно сильно тормозил, потому что в этой жизни меня никто не переучивал, и ведущая рука у меня была левая. В итоге мой почерк и манера рисовать были отвратительными и ужасно раздражали. Я даже психанула и заказала с десяток прописей и часами тренировалась вырисовывать буквы и кандзи.

Психотерапевт, которого нанял Фабрицио, пытался мне доказать, что моё поведение не более, чем попытки психики изолироваться от негативных событий прошлого. На мой вопрос, а что, собственно, в этом плохого, мужчина убеждал меня, что это может очень препятствовать в формировании социальных контактов. На это я лишь сказала, что для меня это является скорее плюсом, чем минусом. В общем, очередной специалист отказался от меня, заявив, что я слишком проблемный пациент, не заинтересованный в выздоровлении. Ну и скатертью ему дорожка. После безумного темпа жизни в Намимори, всё, что я делала сейчас — отдыхала, либо тратила время на то, что мне интересно. Это ли не счастье?

Наверное, Фабрицио понял, что я пока не готова позволять копаться в моих мозгах, и от меня временно отстали. Суицидальных мыслей я у себя пока не наблюдала, ровно, как и повышенной агрессивности. Собственно, главными моими проблемами были ночные кошмары и эмоциональная нестабильность, особенно в плане слезливости. Ну и изредка панические атаки мучали. Неприятно, но вполне лечится таблетками.

Меня не беспокоили и не нагружали делами до самого Рождества. Если бы не Дебора, я бы начисто забыла про этот праздник, с ранних лет привыкнув отмечать сначала Новый год, а потом Рождество. Пришлось долго думать над подарками и рыскать по интернет-магазинам, чтобы успеть всё купить вовремя. Благо, в финансах я нужды не испытывала — Фабрицио открыл счёт на моё имя, который регулярно пополнял, чтобы у меня не было нужды обращаться к кому-либо каждый раз, как нужно было что-нибудь купить.

Пакостно хихикая, я заказала на всю семью совершенно ушлёпские красные свитера и оленями, представляя, что мне за это устроит утончённая Дебора. Также я заказала для Деби подарочный сертификат в магазин косметики, для Тони я откопала двадцати четырёхбитную приставку. Сложнее всего было с Фабрицио. Я не придумала ничего лучше, кроме как купить ему в подарок хороший блокнот для записей и перьевую ручку.

Себе я заказала пижаму с котиками. А также носки с лапками, тапки с котиками, шапку с ушками и лапки-варежки. Оплачивая заказ, я прикидывала, сколько раз мне скажут, что я как маленькая. Затем подумала и купила подушку в виде кошачьей мордочки и одеяло с котиками. Когда придёт очередной психолог, который мне не понравится, завернусь во всё это добро и буду мяукать в ответ на все вопросы.

Двадцать первого декабря мы с Тони отмечали «конец света». Весь день играли в игры про апокалипсис, ожидая, когда мир «бомбанёт». Увы и ах, не бомбанул. Майя нас обманули, расходимся.

На Рождество мы всей семьёй собрались в столовой, где Дебора, отстранившая всех от готовки, наставила кучу блюд, пока мы с братьями Коррадо украшали дом. Ужин затянулся до глубокой ночи, но я легла спать довольно рано — до этого полночи смотрела «сверхъестественное» и после пары бокалов вина меня разморило. Да, это не наши новогодние загулы с подругами и крёстной, которые длились ни одни сутки.

Само собой, с утра я проснулась раньше всех. И даже с отличным настроением, что после моего пробуждения в Италии редкость.

Наскоро умывшись, я облачилась в пижаму с котиками, поверх которой натянула рождественский свитер.

Было откровенно скучно. Мои дорогие итальянцы вполне себе могут спать до обеда, а внизу вообще-то ждали подарки.

Ну и мой гениальный выспавшийся мозг не придумал ничего лучше, кроме как кататься взад-вперёд по коридору второго этажа и горланить «Подъём-подъём! Кто спит — того убьём!».

— Что тебе нужно, маленькое чудовище? — из своей комнаты выглянул сонный Антонио.

— Так подарки же! — воскликнула я, не забыв по-дурацки похлопать глазами.

— Ты радуешься, как ребёнок, — рассмеялся Тони.

— Я бы посмотрела, как бы ты радовался, если бы последним подарком, который ты получил на Рождество, была бы одна несчастная кружка много лет назад, — заявила я, направляясь к Деборе, которая, к моему удивлению, уже не спала, а сидела за туалетным столиком, накладывая макияж.

— Ты можешь прожить хотя бы день без макияжа? — я усмехнулась.

— Ты с ума сошла? Нет конечно! — воскликнула Деби, нанося на точёные скулы румяна. — А ты бы смогла прожить хотя бы день без своего компьютера?

— Да легко, — я улыбнулась, пожав плечами. — Особенно когда с ногами проблем не было, это мне легко удавалось.

— И чем же ты занималась? — полюбопытствовала женщина, расчёсывая свои не слишком длинные волосы.

— Ну, — я почесала затылок. — Я много времени проводила с младшим братом, обучая его всему, что знаю сама. А затем, почти сразу после моего знакомства с Фабрицио и Антонио, меня занесло в Варию, где я работала и тренировалась.

— То есть нормального детства у тебя не было… — грустно сказала Деби. Я вздрогнула и уставилась на неё.

— Ладно, не бери в голову, — женщина улыбнулась. — Пойдём будить Фабрицио.

Втроём мы успешно растолкали Фабрицио, который вчера неплохо принял на грудь и которому воспитание не позволило ругаться матом при дамах.

Через десяток минут мы уже расположились в гостиной перед раскидистой ёлкой, вокруг которой были разложены коробки с подарками. Первым делом я попросила открыть три свёртка, упакованные в глянцевую бумагу. С котиками.

— Я это не надену, — с ужасом проговорила Дебора, осматривая свитер, пока я хохотала, прикрывая рот ладонями.

— Maman, неужели вы отстанете от нашего скромного коллектива? — с притворным ужасом спросил Тони, уже облачившийся в свитер и распаковывающий следующую коробку. — Ого! Nintendo 64! Фабрицио, помнишь, как мы дрались из-за такой?

— Ещё бы! — рассмеялся Фабрицио. — Я всегда побеждал, а ты каждый раз бегал жаловаться отцу, чтобы заполучить первый контроллер.

— Дрались? — удивилась я. — У вас разница в возрасте одиннадцать лет! Неужели вы не додумались, что можно играть по очереди?

Братья синхронно покраснели. Мальчишки всегда мальчишки…

Дебора, вскрыв конверт с предназначенным ей сертификатом, таки сменила гнев на милость и даже надела свитер. Женщина подарила мне набор средств для роста волос на основе пламени Солнца. Тони вручил мне коробку, в которой обнаружилось с десяток игр для приставки, а Фабрицио вложил мне в ладони диск с композициями Адриано Челентано, на котором красовался размашистый автограф.

— Ты запомнил? — удивлённо воскликнула я.

— «Ну невозможно любить Италию и не знать творчество потрясающего Адриано Челентано!» — процитировал Фабрицио. Растрогавшись, я всхлипнула, сдерживая подступающие слёзы.

— Побереги слёзы, — сказал Тони. — Ты ещё не распаковала подарки от твоих старых знакомых.

— От каких ещё знакомых? — удивилась я. Фабрицио поставил передо мной башню из четырёх коробок, нижняя из которых занимала больше половины журнального стола.

Я взяла самую маленькую коробку и аккуратно открыла её, обнаруживая то, что совсем не ожидала увидеть.

— Мой кастет, — тихо выдохнула я, аккуратно доставая его из коробки. Кто мог целый год хранить его, чтобы потом передать мне? Ответом послужила небольшая записка, лежащая на дне коробки. «У тебя ещё есть шанс побороться» — аккуратно на русском языке было выведено на прямоугольной картонке.

— Скуало выжил? — неверяще спросила я и, дождавшись утвердительного кивка Тони, яростно воскликнула: — Я его убью! Я думала, что его убили! Да я чуть с ума не сошла от ужаса!

— Его спас Дино Кавалоне, — сказал Фабрицио.

— Фабрицио, если не сложно, купи бутылку того ирландского виски, что я пила, пытаясь справиться с горем. — попросила я. — И кинь в этого карася патлатого. Только обязательно скажи, что это от меня.

Тони откинулся на спинку дивана и захохотал. Фабрицио кивнул, сдерживая смех, и пообещал так и сделать. А вот Дебора недовольно поджала губы.

— Кто позволил шестнадцатилетней девочке распивать виски? — процедила она.

— Дебора, — я лишь вздохнула. — я словами не могу передать насколько большая стрессовая нагрузка свалилась на меня тогда. Я в буквальном смысле оказалась между молотом и наковальней. И изо всех сил стараясь держаться за остатки разума.

Женщина смутилась и опустила голову, пока я вскрывала вторую коробку, лёгкую и тонкую. Там лежал ловец снов.

— О, кто-то знает, что у тебя проблемы со сном, — сказал Фабрицио.

— Интересно лишь — кто, — хмыкнул Тони, внимательно глядя на меня. Я прикрыла глаза, прислушиваясь к ощущениям. Мне показалось, или я услышала дальние раскаты грома?

— Нужно будет послать синьору Леви что-нибудь хорошее, — улыбнулась я, прикидывая куда в своей комнате повесить ловец снов.

— С чего ты вообще взяла, что это от старины Леви? — недоуменно спросил Тони.

— Ну… — я даже ненадолго зависла. — чутьё?

— Твою чутьё не ошиблось, — хмыкнул Фабрицио. — Вопрос только — когда ты успела найти с Леви общий язык?

— Он своеобразный, но не самый плохой человек, — я лишь пожала плечами и потянулась к следующей коробке. Открыла, заглянула в неё и отложила, причитая на трёх языках.

— О, косметос, — Тони с любопытством заглянул в коробку, доверху набитой различной декоративной косметикой. — Это от кого?

— От Луссурии конечно же, — уныло вздохнула я.

— А зачем так много? — не врубился Тони.

— Ты у меня спрашиваешь? — воскликнула я. — Наверное для того, чтобы всё это высыпать в ванну и нырнуть туда ласточкой, пачкая всё вокруг.

— Будет чем заняться в свободное время, — усмехнулся Фабрицио.

— Я теперь боюсь представить, что в последней коробке, — я вздохнула, осматривая прямоугольную коробку из чёрного плотного картона. Интуиция слабо пискнула, что меня насторожило. Я хотела поставить коробку на колени, но поняла, что она довольно тяжёлая. Попытка разорвать картон так же успехом не увенчалась. Хорошо, что у меня с собой всегда нож, которым я аккуратно по краям прорезала картон, явив миру поверхность металлического чемодана. Моя семья тут же расселась вокруг, напряжённо рассматривая чемодан.

— Фабрицио, кто это передал для девочки? — настороженно спросила Дебора.

— Всё скопом отдавал Леви, — ответил Фабрицио. — Поэтому сомневаюсь, что там есть что-то, что может навредить. Уж очень параноидален хранитель Грозы Варии.

— А замок-то непростой, — со знанием дела сказал Тони, осматривая чемодан, но не прикасаясь к нему. — Открывается с помощью пламени.

Я не сильно поняла, почему они так напряглись. Моя интуиция не чувствовала опасности. По крайней мере от содержимого чемодана.

Пожав плечами, я указательным пальцем прикоснулась к замку, подавая пламя. Внутри чемодана что-то щёлкнуло, от чего братья Коррадо дёрнулись. Я аккуратно откинула крышку и уставилась на содержимое.

Тони, заглянувший в чемодан из-за моего плеча, присвистнул.

— Это же… — начал он, но я его перебила.

— Беретта. Девяносто вторая модель модернизированная, — сказала я, совершенно не понимая, как мне реагировать на такой рождественский сюрприз.

— Моя внучка не будет носить при себе оружие! — воскликнула Дебора.

— Это не просто оружие, — я говорила тихо, подушечками пальцев поглаживая рукоять пистолета. — Этот пистолет мне дал босс для битвы Неба.

— Ты не представляешь, во что можешь ввязаться! — не унималась женщина. Я медленно подняла голову и внимательно посмотрела на Деби.

— Я похожа на человека, который не представляет, что такое мафия? — спросила я. Моё сознание захлестнули картинки прошлого, а пламя начало выходить из-под контроля. Чтобы его обуздать, пришлось прикрыть глаза и стиснуть зубы, успокаиваясь.

— Мама, не дави на неё, — твёрдо сказал Фабрицио и обратился ко мне: — Что ты предпримешь?

— Мне нужно подумать, — ответила я, прижимая к груди драгоценный чемодан.

***

После неприятного разговора я сгребла все свои подарки и отправилась в комнату, попросив меня не беспокоить. Дебора обиделась и начала выедать мозг сыновьям, на тему опасности мафии для моей покалеченной тушки. Женщину можно понять — её горячо любимого супруга, отца Фабрицио и Антонио, синьора Адриано Коррадо, убил предыдущий босс Варии и по совместительству Первый Император Мечей.

Я не представляю, что должно быть в голове у Неба, чтобы он убил своего Хранителя. Место отца занял Фабрицио, как старший сын. В итоге на одном из заданий его серьёзно ранили, что привело к его полному бесплодию. Именно поэтому Дебора уверена, что от мафии ничего хорошего ждать не стоит.

В комнате я первым делом наполнила основной и два запасных магазина патронами, затем надела плечевую кобуру, которую задолбалась подгонять. На кобуре я закрепила пистолет и подсумок с запасными магазинами. Сразу стало намного спокойнее. Теперь я понимаю, почему синьор Занзас никогда с пистолетами не расстаётся. Я видимо такой же стану, потому что я давно не чувствовала себя настолько уверено.

Синьор Занзас не мог дать более прозрачного намёка, что Вария до сих пор заинтересована в моей тушке. А значит сейчас мне нужно решить, насколько я заинтересована в сотрудничестве с Варией. Хотя что тут решать… без них мои шансы выжить стремятся к нулю. И ежу понятно, что мои давние мечты жить спокойно без влияния мафии так и останутся мечтами. Как сказал мне Скуало: «носители пламени Неба слишком редки, чтобы ими так просто разбрасываться». К тому же, в теории у варийцев есть все ресурсы, чтобы поставить меня на ноги. Как ни крути, а плюсов больше, чем минусов. Фабрицио и Дебора, конечно, явно будут далеко не в восторге, это при том, что Фабрицио сейчас является единственной ниточкой, связывающей меня с Варией.

Значит, поиграем в шпионов. Нужно подать боссу знак, который поймёт только он.

Я на минутку задумалась, воскрешая в памяти нужный образ, затем взяла скетчбук и карандаш и принялась рисовать то, что бросается в глаза каждому, кто приезжает на центральную площадь моего родного города. А именно — памятник с тремя скульптурами советских солдат, вглядывающихся в морскую гладь. Вполне себе узнаваемый символ места, где меня убили, но, чтобы быть понятной наверняка, у основания памятника я изобразила маленькую девичью фигурку в белом. Никаких записок я не оставляла — это было ни к чему.

А когда вечером ко мне зашёл Фабрицио с подносом полным еды (мужчина сразу напомнил мне, что я пропустила завтрак и обед), я с милой улыбочкой попросила передать синьору Занзасу тонкий конверт.

— Признавайся, что там? — хмуро спросил Фабрицио, ставя поднос на столик для завтрака.

— Рисунок, — честно ответила я. — И ничего более.

— Тебе что-нибудь ещё нужно? — мой собеседник устало опустился в кресло-качалку.

— Да, — я кивнула, вилкой перемешивая слегка подостывшую пасту. — Мне нужен самый полный свод законов мафии. Давно пора их изучить.

Глава 4

Фабрицио должно быть решил, что если я достаточно пришла в себя, чтобы узнавать больше о мафии, значит меня вполне можно загрузить документацией. Я без особого удовольствия осматривала десятки папок, расставленных в офисном стеллаже в кабинете.

— В прошлый раз, когда вы с Тони решили скинуть на меня документооборот, ничего хорошего не произошло, — кисло сказала я, откидываясь на спинку кресла.

— В этот раз я не лежу в больнице с пробитой головой, — ответил Фабрицио, почесал шрам на лбу и достал из бумажного пакета внушительную стопку документов. — Тебе задача всё это занести в программу.

— За сегодня? — испуганно пискнула я.

— За неделю, — успокоил меня Фабрицио.

— Ну хоть это радует, — вздохнула я, отодвигая офисное кресло в сторону, чтобы подъехать вплотную к угловому письменному столу. — Хотя в Намимори было повеселее.

— Это ещё почему? — возмутился сидящий в кресле Тони.

— Ну, я всегда могла позубоскалить со Скуало, поболтать с синьором Леви или до боли в конечностях стрелять на полигоне, — начала перечислять я. — К тому же Офелия мне постоянно приносила кофе.

С хитрой улыбочкой я разделила документы на семь равных частей, сообщив удивлённому Фабрицио, что поскольку он установил сроки, я буду разбирать бумажки ровно неделю. А также сходу с наглой рожей попросила Тони приготовить для меня кофе, тем самым выпроводив мужчин из кабинета.

Сегодняшнюю норму документов я прикончила за пару часов, а затем, сославшись на усталость, отправилась к себе. Самое смешное, что это была не отмазка — после пробуждения я утомлялась максимально быстро. Поэтому в спальне я первым делом забралась на кровать, прижала к груди беретту и уснула.

Спать днём мне нравилось намного больше, чем ночью. По крайней мере, кошмары днём приходили не так часто, что меня радовало. Хотя благодаря подарку синьора Занзаса, я стала спать намного спокойнее. Правда, Дебора теперь отказывается меня будить, после того как я чуть не пристрелила бедного синьора Бернардо, решившего справиться о моём самочувствии. Ну и пусть. Моё спокойствие для меня сейчас высшая ценность, даже если окружающим это доставляет неудобства.

Проснувшись через пару часов, я сидя размяла затёкшую шею — взяла дурную привычку спать на нескольких подушках, из-за чего постоянно мучаюсь.

Я переползла на свободный край кровати, который в шутку называла ленивым кабинетом, потому что там располагался приставной столик с лежащим на нём ноутбуком. На рядом стоящей прикроватной тумбочке, не слишком аккуратной стопкой лежали книги, которые я читала совершенно беспорядочно.

Дождавшись загрузки системы, я вставила флешку в разъём и открыла файлы, которые отыскал по моей просьбе Фабрицио. Сначала я приступила к изучению свода законов мафии, делая пометки в одном из скетчбуков.

Сказать, что этих самых законов было ничтожно мало — это не сказать ничего. В основном всё сводилось к преданности семье, запрету на сотрудничество с полицией и санкциям за предательство.

Признаться честно, я такого не ожидала и была недовольна. У любой организации, даже если она преступная, должен быть свод законов, регламентирующий все нюансы.

А значит Фабрицио притащил мне лишь общие положения, наверное, относящиеся ко всем семьям. Скорее всего, чтобы заполучить «кодекс чести» Вонголы, нужно стать частью этой семьи, чего мне не хотелось.

Можно было бы обратиться к Луссурии или Скуало, поскольку я была уверена, что они-то мне не откажут, но у меня банально не было телефона для связи с внешним миром, а я не идиотка, чтобы пытаться связываться через интернет. Тони мне сразу сообщил, что ноутбук мне для поигрулек, а не для выуживания закрытой информации.

Кстати, даже по весьма сжатым пунктам Омерты, я очень быстро поняла, что ещё перед Конфликтом Колец была абсолютно права. В мафию я вляпалась по самое темечко, конечно не тогда, когда родилась Катя, но когда в её тело Мукуро переместил мою душу.

Фабрицио и Дебора могут бесконечно надеяться, что у них получится уберечь меня от мафии. Им позволяют это делать только до тех пор, пока про меня не узнали большие боссы.

Всю следующую неделю пришлось нехило так понапрягать мозги, в перерывах между сном и документами с ресторана. Я имела лишь смутное представление о законах мафии, которое целиком и полностью основывалось на всём, что я знала о праве. Поэтому я не расставалась с ручкой и скетчбуком, постоянно записывая свои мысли по поводу своего незавидного положения в мафии и как это положение исправить.

В пятницу я торжественно отчиталась вернувшемуся с задания Фабрицио, что разобралась со всеми документами.

— Хотя ты могла вполне их разобрать за пару дней, — хмыкнул мужчина.

— Мне с лихвой хватило Конфликта Колец, чтобы понять, что я не хочу работать на износ, — в том же тоне сказала я, протирая пыль с чёрного рояля, стоящего в углу гостиной.

— Ладно, уела, — вздохнул Фабрицио, выуживая из шкафа с верхней одеждой пальто. — Мне нужно съездить в офис, у нас через час совещание насчёт открытия нового ресторана. Когда вернусь — не знаю. Однако мне сегодня должны привезти документы от босса. Не могла бы ты…

— Встречу, предложу кофе, развлеку светской беседой. Если ты задержишься, то приготовлю обед, — кивнула я, заканчивая с протиранием рояля.

— Ты самый лучший и понимающий ребёнок на свете, — улыбнулся Фабрицио, заматываясь в широкий серый шарф. — Всё, я убежал.

Оставшись в одиночестве, я задумчиво осмотрела себя в зеркале, размышляя стоит ли мне одеться поприличнее, или не заморачиваться и остаться в радужном кигуруми-единороге, который Тони мне купил ради шутки. Лень во мне боролась с разумом и последний победил. Вздохнув, я поднялась на второй этаж и проехала в свою комнату. Из большого шкафа я выудила просторную белую рубашку и чёрные брюки прямого кроя. Под рубашку я надела облегающую белую футболку, поверх которой я закрепила ремни плечевой кобуры, не собираясь расставаться с оружием.

Не знаю, что в моём положении хуже — надевать штаны или обувь. И в том и в другом случае мне приходилось, лёжа на кровати, изворачиваться в немыслимые асаны, руками сгибая бесполезные ноги. Конечно, всегда можно было обратиться за помощью к Деборе, однако для меня это было унизительно — взрослая кобыла и не могу одеться самостоятельно.

Спустившись в гостиную, я включила приставку, взяла контроллер и припарковалась рядом с диваном из светлой кожи. Свой блокнот для записей я не сильно аккуратно кинула на журнальный столик рядом с большой вазой, наполненной фруктами.

Тщательно расчёсанные волосы то и дело лезли в глаза. И если поначалу я не обращала на это внимание, то потом мне надоело постоянно убирать пряди с лица. Психанув, я быстро съездила в прихожую и выудила из высокого узкого комода чёрный ободок.

В ожидании курьера я залипла в какой-то маловыразительный зомби-хоррор, который, вместе с десятком других игр, купила на рождественской распродаже.

Когда раздался стук в дверь, я чуть было не подпрыгнула от неожиданности. Поставив игру на паузу, я положила геймпад на журнальный столик и поехала в холл, где открыла дверь, удерживая при этом руку у пистолета. Однако применять оружие не было нужды.

Столкнувшись с алым взглядом синьора Занзаса, я сначала растерялась, осоловело хлопая глазами.

— Где Фабрицио? — хмуро поинтересовался босс.

— Он уехал в офис и просил его подождать пару часов, — пролепетала я, отъезжая в сторону и впуская мужчину в дом. — Вы можете подождать его у нас.

Синьор Занзас кивнул и прошёл в гостиную. Я нерешительно остановилась на пороге, нервно теребя манжету рубашки.

— Может, желаете чай или кофе? — спросила я.

— Кофе. Как обычно, — отозвался босс, располагаясь на диване. У меня даже мысли не возникло говорить мужчине, что в этом доме не поощряется разгуливание в уличной обуви. Интуиция твердила, что меня конечно не убьют, но немного пристрелить могут.

Я развернулась и поехала на кухню, панически размышляя. Фабрицио скорее всего и не подозревал, что босс решит лично привезти документы. Иначе он бы чёрта с два оставил меня одну дома. Да и нелогично, что синьор Занзас решил просто так поработать курьером. Сложно…

На автомате я достала из шкафа кружку из чёрного матового стекла и проехала к небольшой кофемашине. Две порции американо — одна с коньяком, а вторая с молоком, были готовы через пару минут. Чтобы их перевезти без последствий, я расположила на коленях небольшой поднос, на котором обычно таскаю вкусняшки в свою комнату.

Вернувшись в гостиную, я увидела, что синьор Занзас внимательно читает мои записи. Вот растяпа! Это же надо было так неосмотрительно оставить такой важный блокнот! И ведь не отберёшь уже.

Я аккуратно выставила кружки на журнальный столик и замерла, глядя на стоящую в углу ёлку, мерцающую разноцветными огоньками.

— Твоё творчество? — наконец произнёс мужчина, откладывая блокнот.

— Моё, — не стала отрицать я.

— Собираешься в мафию даже несмотря на запрет Фабрицио? — босс произнёс это таким тоном, что было предельно ясно, что он думает о подобных запретах.

— С такими шрамами я всё равно далеко от мафии не убегу. — уныло сказала я с трудом сдерживаясь, чтобы не провести пальцами по изуродованному лицу. Краем глаза я заметила, как рука синьора Занзаса дёрнулась. Не удивлюсь, что и для него шрамы — больная тема.

Пока босс пил кофе, я потянулась к геймпаду и вышла из игры, впрочем, не закрывая стим.

— Интересный выбор игр, — прокомментировал мужчина, внимательно вглядываясь в телевизор.

— Деборе не нравится, что я не расстаюсь с оружием, — я вздохнула, погрев холодные ладони о кружку. — Про его применение вообще не может быть и речи. Приходится вымещать агрессию в виртуальном мире.

Босс взял контроллер и начал лениво пролистывать список игр, пока я осознавала всю абсурдность происходящего. Сижу тут, как ни в чём не бывало, пью кофе в компании одного из сильнейших мафиози и обсуждаю с ним видеоигры. Сказал бы мне кто-то об этом пару лет назад, я бы точно не поверила.

А синьор Занзас тем временем врубил mortal kombat и протянул мне второй геймпад. Уровень абсурда определённо начал зашкаливать.

Вернувшийся через пару часов Фабрицио долго подбирал челюсть с пола, пока я возмущалась, от волнения то и дело переходя с японского на русский, а с русского на итальянский. Никогда не проигрывала с таким разгромным счётом!

— Катарина, всё в порядке? — взволнованный донельзя Фабрицио подошёл ко мне.

— Да, вполне, — покивала я. — Мне просто сегодня доказали, что я отвратительно играю в файтинги.

— Зря ты вообще с ним играть села, — фыркнул хранитель пламени Облака, косясь на своего начальника. — Босса ещё никто не обыгрывал.

— Значит моё имя войдёт в историю, — я довольно улыбнулась. — Две победы… правда из полусотни.

— Ну значит, у тебя есть время потренироваться перед реваншем, — рассмеялся Фабрицио, неаккуратно сбрасывая пальто и шарф на кресло, стоящее рядом с роялем. — Можешь начать прямо сейчас, пока мы с боссом обсуждаем дела.

— Нет, — резко бросил синьор Занзас. — Она тоже будет присутствовать.

— Я не позволю! — воскликнул Фабрицио. — Она и так уже пострадала из-за мафии!

— И пострадает ещё, если ты будешь её прятать. И она это знает, — босс кинул своему хранителю мой блокнот с записями, затем встал и решительно прошёл в кабинет. Я вздохнула, но последовала за ним, припарковавшись между письменным столом и креслом. Фабрицио вошёл в кабинет и сел за письменный стол. Синьор Занзас передал ему документы и приступил к моему допросу.

— Значит ты считаешь, что Варии следует отделиться от Вонголы, — босс, нахмурившись, смотрел на меня. Фабрицио, изучавший документы, подпрыгнул.

— Чего? — произнёс он.

— Это был бы наилучший вариант, — я невозмутимо пожала плечами.

— А если я не хочу? — мужчина хмыкнул.

— Значит вы намного глупее, чем я думала, — я откинулась в кресле, с вызовом смотря боссу в глаза. Фабрицио от неожиданности закашлялся, с опаской глядя на синьора Занзаса.

— У тебя есть несколько минут, чтобы объясниться, пока я тебя не пристрелил, — негромко, но с отчётливым гневом, сказал мужчина, сжав руку в кулак.

— Я не очень хорошо знаю законы мафии. Однако ответьте мне на вопрос: есть разница между заточением в лёд главы отряда или босса независимой семьи? Насколько я знаю, Девятый Вонгола даже не почесался, применяя на своём сыне прорыв точки нуля. И совершенно другой была бы ситуация, если бы этот сын был бы боссом другой семьи. Мне кажется, что во втором случае Вонгола была бы объявлена агрессором и босс семьи предстал бы, ну не знаю, перед Вендиче или каким-нибудь судом Альянса. И само собой никто бы не посмел целых восемь лет удерживать во льдах босса Варии. Поправьте меня, если я не права.

Да, это определённо был удар ниже пояса. Босс прищурившись глядел на меня, а я физически чувствовала в какой он ярости. Было ощущение, будто я стою рядом с извергающимся вулканом. Прикрыв глаза, я начала окутывать себя как бы коконом гармонии, погашающим всплески чужих эмоций.

— Инициатива наказуема, женщина. — наконец произнёс синьор Занзас, усмехнувшись. — Ведёшь этот проект под моим личным руководством. Одна ошибка и…

— Не нужно меня запугивать, — тихо сказала я, нагло перебив мужчину. — Если вы внимательно читали мои записи, то вы должны понимать, что я не меньше вашего заинтересована в суверенности Варии.

— Какие документы тебе нужны? — на сегодня мне видимо простили запредельную наглость. Я достала из лотка с документами чистый лист и взяла ручку.

— Ну для начала было бы неплохо найти исторические сводки о похожих событиях, — начала я, стараясь записывать как можно аккуратнее. — Причём подойдут как удачные, так и неудачные примеры. Нам нужно всё проанализировать и понять каких ошибок следует избегать. Также, однозначно понадобится свод законов, общий для Альянса, устав Вонголы и устав Варии. А дальше по обстоятельствам.

— Ясно. Свободна, — хмыкнул босс, забирая у меня листок со списком. Я послушно кивнула и покинула кабинет, отправившись на кухню. Что-то я проголодалась…

Решив не мудрить, я поджарила себе небольшой стейк и приготовила ромашковый чай. Всё-таки разговор с боссом по мне ударил — руки ходили ходуном, однако до панической атаки было далеко. Да, я нехило так перенервничала и испугалась. Да, мне предстоит важная работа. Однако сейчас я могла заняться делом, результат которого может помочь дорогим для меня людям.

Помыв за собой посуду, я отправилась в свою комнату, где засела за чистописание.

Где-то через час ко мне пришёл Фабрицио, устало опустившийся на софу, и начал причитать в духе «что же ты творишь, дитя неразумное». Я отложила тетради и внимательно посмотрела на мужчину.

— Я знаю, что я чуть не разбудила тигра, — сказала я. — Но мне было необходимо убедить босса в том, что уход от Вонголы — это единственное верное решение.

— Понять не могу, зачем это тебе нужно? — Фабрицио нахмурился.

— Отделение Варии обеспечит мне возможность присоединиться к ним и жить в относительной безопасности, — я пожала плечами.

— С чего ты вообще взяла, что после твоего сегодняшнего финта Занзас позволит тебе присоединиться к Варии? — фыркнул Фабрицио и закинул ногу на ногу.

— А, ты же не в курсе, — вспомнила я. — Ещё в Намимори я прошла через ряд странных проверок. Ко мне даже Мармон подходил и пытался угрозами заставить меня подписать ряд не очень выгодных документов. Я уже молчу про проверки на стрессоустойчивость. А Скуало как-то оговорился, что носители пламени Неба слишком редки. И что, в случае чего, убить меня они всегда успеют.

— И ты считаешь, что сегодня была очередная проверка? — кивнул мужчина, задумчиво потерев пальцами подбородок.

— Что-то в этом роде, — сказала я, снимая ободок, от которого уже начала болеть голова. — Однако, моя интуиция подсказывает, что всё пошло совсем не так, как планировал синьор Занзас.

— Ты переиграла его в его же игре, — Фабрицио вздохнул как-то совершенно невесело.

— В том-то и дело, что нет, — возразила я. — Всё равно, в выигрыше останется синьор Занзас. Мне не нужно как-либо переигрывать босса — я лишь хочу жить в спокойствии и безопасности. И Вария — это единственная семья, которая сможет мне это обеспечить.

Глава 5

Я проснулась от собственного надрывного кашля. Вот это же надо было заболеть после единственной в новом году вылазки по магазинам! А из-за того, что иммунитет ещё был слабоват, организм не распознал вирус вовремя и пошло осложнение на лёгкие. Мне даже выписали антибиотики.

Перекатившись на бок, я потянулась к столику, нащупывая термос, в котором плескался зелёный чай с лимоном и мёдом. Термос пришлось купить уже после того, как я слегла — от холодных или слишком горячих напитков нещадно драло горло, что усиливало кашель.

Чай помог заглушить приступ кашля. Я откинулась на подушки, смотря на часы. Час ночи. Вот чёрт! Я проспала меньше двух часов!

Закинув в рот малиновый леденец, я взяла термометр и измерила температуру. Мда… тридцать девять и четыре.

— Боги, как же меня всё это задолбало! — простонала я, откидывая термометр к ноутбуку. Хорошо, что он электронный — если разобьётся, то не страшно. Выпив пару таблеток нурофена, я поняла, что обычный ибупрофен мне не сильно поможет.

Пришлось соскребать себя с постели и перебираться в кресло, чтобы спуститься на кухню. Хорошо, что Дебора уже спит — она бы явно не одобрила мои методы по сбиванию высокой температуры. В небольшую миску я влила несколько ложек уксуса и уже в своей ванной набрала в миску тёплой воды.

Лучший способ сбить температуру — это старое доброе обтирание уксусной водой и замотаться в тёплую пижаму и в несколько одеял. Главное с кислотой не переборщить, чтобы ожогов и раздражения не было.

На утро я даже перестала себя чувствовать переваренной макарониной из школьной столовой. Правда, пришлось сразу ехать в душ и кидать пижаму в стирку, но это мелочи.

Поверх чистой пижамы я надела яркий полосатый свитер и замоталась в плед. В домах Италии зимой, между прочим, дубак. Определённо я хочу зимовать в России, где есть централизованное отопление. Вот чтобы температура была выше несчастных пятнадцати градусов. Конечно, мы с Деби можем увеличить комнатную температуру, но тогда придётся закупать дополнительные газовые баллоны, что для такого особняка не может не влететь в копеечку.

Я положила на колени таблетницу и пустой термос — видимо ночью я ещё несколько раз просыпалась, чтобы попить.

На кухне внезапно обнаружился Фабрицио, спокойненько попивающий кофе вместе со Скуало.

— О, привет, мелкая, — улыбнулся мечник.

— Доброе утро, — с трудом договорила я, потому что закашлялась.

— Ты чего, больная что ли? — удивился вариец.

— Ага, на всю голову, — хрипло сказала я. Мечник оглушительно захохотал, оценив шутку. А меня тем временем скрутило от кашля.

— Как тебе помочь, ребёнок? — взволнованно спросил Фабрицио.

— Убей меня, — жалобно попросила я. Мечник снова заржал. Но всё-таки встал и загремел посудой. Через несколько минут мужчина поставил передо мной чашку, от которой шёл пар. Я осторожно попробовала и, поняв, что питьё совершенно безвредно, принялась с удовольствием пить, чувствуя, как согревается горло.

— Горячее молоко? Серьёзно? — скептически произнёс Фабрицио.

— С мёдом и корицей, — кивнул Скуало, усаживаясь на своё место. — Доисторический метод. Ещё моя бабка им всех лечила.

— А я додумалась только до чая с лимоном и мёдом, — я улыбнулась и взяла из вазы с фруктами маленькую веточку винограда, которую принялась греть в ладони, прежде чем съесть. — Кстати, а ты чего приехал?

— Ну нифига себе ты гостеприимная! — возмутился капитан, тряхнув шевелюрой.

— Я же тебя пока не выгоняю, — усмехнулась я, подпирая ладонью щеку. — Просто знаю я вас, варийцев — вы редко когда что-либо делаете просто так.

— По-твоему я не могу заехать к старому другу на чашку кофе и навестить одну мелкую поганку? — нахмурился Скуало, а я закивала головой.

— Вполне можешь. И мы даже рады будем твоему визиту. Просто я в сознании уже почти три месяца, и до сегодняшнего дня тебя не было не видно и не слышно, даже не смотря на всю мощь твоего голоса.

— Катарина, прекрати его пытать, — прервал меня Фабрицио, взбивая в миске яйца для омлета.

— Ладно, — просто сказала я, совершая ревизию холодильника. Вот странное состояние… хочется чего-то, а чего не знаю. В итоге, я просто взяла йогурт, которые вечно сидящая на диетах Дебора, закупает тоннами. Затем вспомнила, что холодное мне как бы нельзя. Пришлось убирать йогурт на место и уныло грызть фрукты в ожидании омлета.

— Мелкая, там босс передал тебе какие-то документы, — спустя пару минут произнёс Скуало. Я откинулась на спинку кресла и бросила победный взгляд на Фабрицио.

— Что за документы? — недовольно спросил мужчина, отвлекаясь от сковороды.

— Понятия не имею, — хмыкнул хранитель Дождя. — Босс мне не докладывается. Но там большая коробка.

— Зато у меня теперь есть занятие на вечер… или на пару десятков вечеров, — философски заметила я. — Притащи коробку на второй этаж, пожалуйста.

— Кабинет — для слабаков? — фыркнул Фабрицио.

— В кабинете окна огромные. Боюсь, что Дебора будет мимо ходить и глядеть укоризненно.

— Аргумент, — кивнул Фабрицио, ставя передо мной тарелку с омлетом.

После завтрака я приготовила себе чай, который перелила в термос. Затем попросила Фабрицио принести в мою комнату кофе, а сама накидала в вазу фруктов и конфет. И наконец поднялась наверх и, кряхтя, перебралась в свою постель.

— Неплохо ты тут устроилась, — сказал Скуало, без стука заходя в комнату, и, занося довольно увесистую коробку.

— Совет на будущее — нервы у меня ни к чёрту, поэтому не вламывайся так резко ко мне, — сказала я, убирая пистолет в кобуру.

— Кто тебе вообще оружие доверил? — недовольно спросил мечник, разваливаясь на кресле-качалке и закидывая ноги на длинную софу, расположенную в изножье кровати. Я не могла сдержать смеха от вида сурового мужчины, обутого в жёлто-чёрные полосатые тапки с крылышками.

— Я так понимаю, обувь — твоих рук дело? — хмуро спросил мужчина.

— Знал бы ты, как тяжело найти ушлёпские тапки больших размеров, — захихикала я и добавила уже серьёзнее: — А оружие мне доверил твой начальник.

— Параноики херовы… — недовольно пробурчал Скуало. Я вопросительно на него посмотрела, однако расспрашивать про синьора Занзаса не решилась. Вместо этого я сунула нос в коробку, которую Ску поставил рядом с прикроватной тумбочкой. Папки с документами, небольшой ноутбук и коробка с телефоном. Тут явно где-то должна быть записка с инструкциями, но я не собиралась её искать, пока нахожусь не в одиночестве. Скуало, наблюдавший за мной, лишь насмешливо хмыкнул.

— Ну хоть откормили тебя, мелкая. На человека стала похожа, а не на скелетину, — мужчина внаглую взял лежащую на столе шоколадку с морской капустой, и развернул её.

— Спасибо конечно, но лучше бы мне оставаться скелетиной, — вздохнула я, пробуя кофе.

— Это ещё почему? — удивился мечник. Я кивнула на таблетки, в обилии лежащие на втором прикроватном столике.

— Проблемы с телом и головой оказались куда серьёзнее, чем мы ожидали, — сказала я, откидываясь на подушки. — Почти у всех лекарств гора побочек, которые очень бьют по гормональной системе.

— А мы думали, что боссу тяжело далось восстановление, — Скуало хмыкнул. — Но, глядя на тебя, вполне можно сказать, что он ещё легко отделался.

Я лишь невесело усмехнулась и уставилась в окно. Скуало в одно лицо схомячил шоколадку и нарушил тишину.

— Мелкая, да ты извращенка.

— Поясни, — не поняла я.

— Шоколад с морской капустой — это извращение, — мечник усмехнулся. — Как ты его ешь?

— Сожрал и не подавился, так ещё и возмущается! — воскликнула я. — И я этот шоколад не ем. Он мне нужен для другого.

— И для чего же? — Скуало скептически поднял бровь.

— Как напоминание о жизни, которую у меня забрала Вонгола, — честно сказала я, глядя мужчине в глаза. Тот усмехнулся и посмотрел в окно.

***

Скуало завис у нас на целый день. Мы разговаривали обо всём, что они пережили, пока я была в отрубе. Я даже порадовалась, что сижу на транквилизаторах, потому что упоминания Тсунаёши и ребят не сводили меня с ума, а просто отдавали тупой болью в груди. Конечно, снова захотелось забиться в уголок и рыдать, но это было для меня весьма привычное состояние.

Также я с поистине восточным коварством потребовала на обед гавайскую пиццу, мотивируя своё решение тем, что я извращенка. Мечник трижды проклял свой длинный язык, а затем на свою голову предложил мне поиграть в MK. Мой дьявольский смех, наверное, был слышен на весь Терамо. Даже Фабрицио вышел из кабинета, чтобы увидеть, как Скуало с разгромным счётом проиграет.

— Да как так-то? — возмущался мечник во всю мощь своих лёгких.

— Учись проигрывать, — довольно сказала я, откидываясь на мягкую спинку дивана.

— Реванш! — рявкнул Скуало.

— Сразу после того, как я переиграю босса, — я захихикала.

— Пф, это значит никогда, — заржал Ску.

— Если бы мои ноги меня слушались, я бы дала тебе хорошего пинка, — мечтательно сказала я.

— Сначала догони, мелочь, — весело фыркнул мечник.

— О, не переживай. Если не догоню я, то догонит вот этот стакан, — я помахала невысоким стаканом с вишнёвым соком. Скуало перестал ржать и с возмущением уставился на меня.

— Издеваешься? Это нихера не смешно! — воскликнул мечник.

— Ну, если хочешь, стакан можем заменить на, ну не знаю, вон ту вазочку с гладиолусами, — миролюбиво сказала я.

А ещё мне улыбнулась удача. Скуало на днях собирался на миссию в Россию и даже любезно согласился купить для меня несколько занятных вещей, которые проблематично достать в Италии. Правда список получился великоват… помимо книг по многомерной медицине я попросила привезти мне лекарств, да побольше. Ну, надоело мне по каждой мелочи обращаться к врачу и получать рецепт. Это долго, дорого и не интересно. Да и синьор Бернардо хоть и был другом семьи, но счета за свои услуги выставлял огромные. Я, когда впервые увидела чек, сразу подумала, что на эти деньги студент в России может почти семестр жить. А по страховке приёма можно ожидать месяц.

В общем ужас, да и только.

На следующее утро я ещё до завтрака приступила к разбору посылки от босса. От обилия бумаг я немного охреневала. Кодекс Вонголы, устав Варии, полный свод Омерты, а также история Варии и семей Джиг, Томасо и Бовино. Боги, да я кучу времени потрачу только на чтение этой горы документов.

Качая головой, я достала ноутбук, в котором лежал сложенный вдвое лист бумаги, на котором были напечатаны логины и пароли. Представив, как я буду это всё учить, я ужаснулась. А вот телефон должно быть нужен для экстренной связи.

Пришедшая Дебора погнала меня завтракать, отвлекая от бумаг. Пришлось ехать вниз и радоваться, что на меня не распространяется правило переодеваться к завтраку. Вот нельзя просто в ночной рубашке и халате позавтракать! Непременно нужно, по мнению Деборы, наряжаться, краситься и делать укладку. Я подошла к подобному творчески — результатом стала покупка «парадных» пижам, в которых не стыдно перед глазами гостей показаться. Деби это конечно же не понравилось, мол «это не стильно», но я, порывшись в гугле с полчасика, выдала ей несколько статей о том, что ещё Коко Шанель могла выйти в свет в пижамном наряде. Вопросы ко мне отпали сразу.

После завтрака мне вручили график занятий с очередным психотерапевтом. Судя по всему, за меня решили взяться всерьёз. Тут и сеансы психотерапии, и различные тренинги, и даже группа поддержки людей с посттравматическим стрессовым расстройством.

Представив, сколько на это уйдёт времени, я впала в уныние. С одной стороны, я прекрасно понимала, что нужно приложить массу усилий, чтобы выздороветь. А вот с другой… было ощущение, что сил у меня на это не хватит. Просто хотелось, чтобы меня оставили в покое.

В итоге я вместо того, чтобы заниматься делами, полдня провалялась в постели рыдая в подушку и жалея себя. Настроение совершенно не располагало к изучению законов. Пришлось себя буквально пинками заставлять. Я даже перебралась в кабинет для ознакомления с историей и уставом Варии, чтобы не было соблазна лечь на кровать и страдать.

Как и ожидалось, изначально Вария была организована японскими эмигрантами и выходцами из якудза. Известно, что предыдущий босс был выходцем из клана Хибари. И почему я не удивлена, что Кёя причастен к якудза?

Затем Скуало мочканул Первого Императора Мечей и почему-то уступил место босса синьору Занзасу. А синьор Занзас вместо того, чтобы показать задницу Тимотео, присоединился к Вонголе, потеряв львиную долю независимости. Но не прошло и года, как босса заковали во льды на долгих восемь лет. Странная санкция за восстание, но вопрос даже не в этом. Почему синьора Занзаса освободили незадолго до Конфликта Колец? Это была спланированная операция?

С непривычки голова пухла от обилия информации. Само собой, весь устав я осилить не смогла: только треть, отмечая карандашом наиболее интересные пункты. Работы мне предстояло много.

На следующий день пришлось вставать ни свет ни заря и ехать в больницу. Не позавтракав, потому что нужно сдать кровь и сделать УЗИ некоторых органов и КТ. Так же хорошего настроения не добавлял способ моей транспортировки — в небольшом автобусе, пристегнув кресло и себя ремнями. Для меня этот процесс был весьма унизительным, поэтому я трусливо сбегала из внешнего мира в подсознание. Дебора довольно долго привыкала к тому, что в подобные моменты я смотрю на мир совершенно стеклянными глазами, время от времени моргая.

Кстати о подсознании… там всё было мягко скажем плохо. Нечто единое раскололось на сотни осколков, которые висели в невесомости, скрытые какой-то невнятной дымкой, за которую я не рисковала заходить. А стабильные области между собой были связаны ненадёжными верёвочными мостками. И мне не хватало ни сил, ни знаний, чтобы собрать подсознание воедино.

Собственно, состояние моего подсознания наглядно показывало масштаб моих травм. Покалечено всё — и тело, и психика, и подсознание. Ирония в том, что пока я в такой депрессии и апатии, я не могу использовать в полной мере свои способности.

Вибрационные ряды просто срабатывали даже не через раз, а через все десять. А как сшить воедино подсознание я вообще не имела ни малейшего понятия. И я не знаю, найду ли я хоть какой-нибудь алгоритм восстановления. Всех обычно интересовало здоровье физическое, намного реже — психическое. Поэтому мне придётся буквально танцевать с бубном и надеяться, что хватит сил вернуться к нормальной жизни.

Сдав все анализы и пройдя все исследования, я потащила Дебору в ближайшее кафе. До приёма у синьора Бергардо ещё два долгих часа, а я голодная как стая волков. Правда, привычных для меня с детства сытных завтраков в Италии не было. Пришлось довольствоваться салатом с рикоттой, пока Деби с аппетитом поедала круассан без начинки.

А у врача меня ждал очередной неприятный сюрприз. С момента пробуждения я набрала целых тридцать килограмм, и судя по всему, вес и не думал останавливаться. Я в полной мере смогла оценить все «прелести» гормонального сбоя: от россыпи прыщей на лице и спине, до отвратительных растяжек на бёдрах. Деби меня пыталась утешать тем, что у неё вообще растяжки были и на животе, и на груди, но помогало это слабо.

Синьор Бернардо почесал затылок и посоветовал сдать анализы на гормоны, а также посетить эндокринолога. О диетах и речи быть не могло — я и так ела минимально, отдавая предпочтение фруктам и изредка запечённому мясу, а вредной еды просто много съесть не могла, потому что меня мучила изжога.

Когда мы покинули больницу и направились к психотерапевту, Дебора предложила на днях съездить в салон красоты, мол «а вдруг тебе станет чуточку легче». Я согласилась скорее из вежливости, слабо веря, что подобные процедуры как-то смогут повлиять на моё состояние. Единственное я попросила, что красоту будем наводить уже после того, как я вылечу грипп.

Моим новым психотерапевтом оказалась довольно высокая блондинка с карими глазами, скрывающимися за квадратными очками с толстыми линзами, и россыпью веснушек на теле.

— Привет. Меня зовут Рита Эспосито, но ты можешь называть меня просто Рита, — весьма дружелюбно начала женщина, когда мы с ней остались в кабинете один на один. Деби упорхнула за кормом для своих рыбок. Зная её, помимо зоомагазина женщину явно занесёт в десяток-другой магазинов.

— Катарина Коррадо, — представилась я. Услышав фамилию женщины, я нахмурилась. Интуиции что-то не нравилось, но вот что именно? Хотя опасности для жизни пока нет.

Сгорбившись, я сунула руку в карман огромной мужской толстовки, где нащупала рукоять небольшого ножа, который взяла с собой тайком от Деборы. Прикосновение к оружию меня успокоило.

— Я могу называть тебя Кэти? — спросила синьора Эспосито.

— Нет, — отрезала я. — Не люблю излишней фамильярности.

— Как скажешь, — Рита примирительно подняла руки. — Может расскажешь о себе?

Глава 6

Рита взялась за меня всерьёз. И если многочисленные опросники, тесты и беседы у меня не вызывали отторжения, то от групповой терапии мне хотелось лезть на стену, кусая обои.

Мне всегда было слишком тяжело видеть чужое горе. Я невольно проникалась сочувствием и желанием помочь, несмотря на возможной ущерб для себя. И находясь в обществе ветеранов войн, жертв насильников, людей, переживших теракты, я чувствовала себя лишней. Никак не могла прогнать ощущение, что я просто занимаю место того, кому нужна помощь больше, чем мне. Всё равно мне приходилось из раза в раз рассказывать выдуманные подробности выдуманной катастрофы, не прорабатывая свою проблему. Рита словно видела меня насквозь и всё время пыталась с помощью наводящих вопросов вывести меня на чистую воду, но она недооценила мою способность лгать. Я ещё в прошлой жизни привыкла прорабатывать ложь до мелочей. И в этот раз я под руководством Фабрицио написала небольшой рассказ о событиях, которые не произошли и заучила его, приправляя трагичными эмоциями.

В итоге, после пары групповых занятий я начала ещё сильнее замыкаться в себе, впадая в апатию. Дебора забила тревогу, и Рита позволила мне не посещать подобные тренинги. Зато я освободила время для разбора документов от синьора Занзаса, с которым я связывалась преимущественно по электронной почте, когда у него появлялись вопросы по поводу информации, выложенной мною на сервер.

Собственно, у Варии были все шансы послать Вонголу в самом неприличном направлении. Так в своё время поступили семьи Джиг и Томасо. А вот семья Бовино была не самым удачным примером такого отделения. Юридически они независимая семья, но фактически – их босс даже задницу не может почесать без ведома Вонголы. В итоге нормальные семьи ни во что не ставят семью Бовино. И Реборн это отлично продемонстрировал на бедном Ламбо. Интересно, как он там? Не обижают ли малыша мальчишки? Как он восстановился после Конфликта Колец? И ведь не узнаешь ни у кого…

Вздохнув, я отложила ручку и размяла затёкшие пальцы. Привычка всё записывать на бумаге меня рано или поздно доконает.

На столе передо мной лежала стопка из полусотни исписанных листов – выжимка из уставов семей. Всё это нужно отправить синьору Занзасу.

Лень во мне начала бороться с ответственностью, пока я думала: отправить сканы и не заморачиваться, или перепечатать по-человечески. Вот с одной стороны у меня мало сил для подобной работы, а с другой – я же сама в это ввязалась. Значит нужно выполнять работу максимально качественно. Чтобы не заставляли переделывать, ага.

Пришлось ехать на кухню и варить себе большую порцию кофе, потому что в противном случае я просто усну за столом.

На кухне я получила очередную порцию нотаций от Деборы, которая не оставляла попыток убедить меня послать мафию лесом. Как будто это возможно…

О том, что кофе мне не помогает, я вспомнила лишь когда допила кружку, и меня ещё сильнее начало клонить в сон. Проклиная себя за феерическую тупость, я собрала в папку все бумаги, которые сложила в один из ящиков на полке для документов. Ящик я закрыла на ключ, дубликат которого был только у Фабрицио. Конечно, это было из разряда паранойи, но мы перестраховывались.

Затем я поднялась наверх и перебралась на кровать, уснув сразу же, как голова коснулась подушки.

Сон мне снился странный. Я находилась в пыльном архиве и что-то усиленно искала. Раз за разом перебирала пыльные коробки и перекладывала какие-то бумаги с места на место.

Наконец я нашла то, что искала. Большой цветок астры, выглядевший просто островком жизни в этом тёмном пыльном царстве. Я поспешила коснуться цветка и тут же об этом пожалела – рука до плеча покрылась инеем. Вскрикнув, я смахнула бутон на пол и тут же его растоптала.

Проснулась я от стука в дверь. Схватилась за пистолет, но, прислушавшись к интуиции, поняла, что опасности нет.

— Войдите! – громко сказала я, удобнее устраиваясь на подушках, и, натягивая одеяло до шеи. Так, на всякий случай.

В комнату вошла Дебора. Я тут же отметила её непривычно бледное лицо, и сжатые в тонкую полоску губы.

— Катарина, к тебе гости. Тебе лучше приодеться, — спокойно произнесла женщина, однако я чувствовала, что она взволнована.

— Дай мне минут двадцать, — попросила я, переползая на край кровати, и подвигая кресло поближе, чтобы в него перебраться. Деби кивнула и покинула комнату.

Не имею ни малейшего понятия кто решил меня навестить. Интуиция не подавала сигналов об опасности, однако пистолет лучше держать при себе.

Я наскоро умылась, надела белую майку на толстых лямках, поверх которой закрепила ремни кобуры. Тёмно-синие брюки из плотной ткани прямого кроя надёжно скрыли покалеченные ноги, а безразмерный свитер из пряжи персикового цвета – пистолет. Затем я наклонилась вперёд, морщась от неприятных ощущений, и всунула стопы в чёрные лоферы.

Напоследок я тщательно расчесала спутанные со сна волосы – судя по причёске, я снова металась во сне. Можно выезжать и узнавать какого хрена происходит.

Застывшая стрелой в прихожей, Дебора кивнула мне в сторону гостиной, двери в которую были открыты. Я настороженно проехала внутрь.

В кресле возле рояля вольготно расположился синьор Занзас. На столике рядом стояла дымящаяся кружка с кофе и поднос с закусками.

— Добрый день, — осторожно сказала я, недоуменно хлопая ресницами.

Синьор Занзас кивнул и указал на коробку, стоящую рядом с роялем.

— Тебе посылка от Скуало, — сказал мужчина.

Я подъехала к роялю и подняла довольно-таки увесистую коробку на мягкое сиденье возле инструмента. Привычным движением извлекла из ножен свой нож и вскрыла упаковку, заглядывая внутрь.

— Ну и что там? — нетерпеливо поинтересовался босс, видя мою довольную морду.

— Книги и лекарства, — сообщила я, перебирая содержимое посылки. — И почему-то матрёшка. Он бы ещё валенки с балалайкой привёз!

— А почему именно книги и лекарства? – позади меня раздался незнакомый голос. Я резко развернулась, на ходу доставая пистолет и целясь во вторженца. Почему моя интуиция не заметила ещё одного человека в комнате?

Моему взору предстал ребёнок от силы лет пяти, облачённый в красный костюм в восточном стиле. И всё бы ничего, если бы не голос и не по-детски серьёзные глаза. Мальчик усмехнулся, провёл ладонью перед собой, и моя интуиция буквально взвыла от нахождения рядом незнакомого носителя пламени Урагана. Обузданного Урагана… да не может быть!

— Как дела у И-пин? – как бы невзначай поинтересовалась я, сжимая при этом рукоять пистолета. Краем глаза я заметила, как брови синьора Занзаса поползли наверх. А вот странный ребёнок прямо-таки излучал умиротворение.

— Она в Китае, — сказал гость. — Я увёз её на родину сразу, как получил известие о смерти человека, которому я доверил свою ученицу. Хотя, признаюсь честно, Полина, я ожидал, что наша встреча будет иной.

— Не стоит называть меня именем, от которого я много лет назад отказалась, — хрипло сказала я, прикрывая глаза. Сердце снова застучало с такой силой, будто вот-вот выпрыгнет из груди. А я ведь пропустила вчерашний приём таблеток…

Чертыхнувшись, я сунула руку в небольшую сумку, висящую на одной из ручек коляски, и достала таблетницу и бутыль воды.

— Снова таблетки? — насмешливо спросил синьор Занзас. Я поморщилась, вспоминая тот инцидент.

— В этот раз транквилизаторы, — я невесело усмехнулась. — Ну и ещё несколько препаратов, тщательно проверенных на совместимость.

— Имея возможность исцеляться самой, зачем есть таблетки в таком количестве? – поинтересовался учитель И-пин. От его слов я дёрнулась, как от пощёчины.

— Если вы знаете о моих способностях, то вы должны знать, что с разбитым на осколки подсознанием невозможно исцелять ни себя, ни тем более других, — зло сказала я.

— Что за способности? — заинтересовался синьор Занзас. Вместо меня ответил наставник И-пин.

— Предрасположенность к целительству и поиску людей, приправленная отменной интуицией, — сказал ребёнок и обратился ко мне. – Если эти способности грамотно наложились на кровь Вонголы, то ты можешь стать алмазом Триады…

— Триада перебьётся, — резко сказал босс. — Девчонка является частью Варии, Фонг.

— Это правда? – удивился азиат.

— Ага, — с готовностью подтвердила я. В отличие от непонятной Триады, Вария была известной картой, которая меня целиком и полностью устраивала.

— И это, несмотря на то, что Вария – отряд убийц, а убийство – грех? – спросил с улыбкой Фонг, а синьор Занзас заскрипел зубами.

— Покажите мне хотя бы одного человека, причастного к мафии и не являющегося убийцей, вором или наркоторговцем, — я откинулась на спинку кресла. – И говоря о грехе убийства, вы забываете о другом, не менее опасном грехе – лжи. В Варии не строят из себя святых. Эти люди не скрывают свою тёмную сторону в отличие от многих других мафиози…

Я осеклась, потому что Фонг захлопал.

— Поразительная преданность, — одобрительно сказал ребёнок. – Я бы очень разочаровался, если бы ты сказала, что хочешь присоединиться к Триаде.

— Что тебе нужно, аркобалено? — наконец потерял терпение синьор Занзас. – Очень сомневаюсь, что ты примчался из Китая в Италию просто чтобы поболтать.

— К сожалению, ты прав, — вздохнул Фонг. – Я искал Рин больше года, чтобы предложить ученичество. Однако, до недавнего времени мы получали информацию о том, что душа находится в пограничном состоянии. А пару дней назад мои источники уведомили меня о том, что младший босс Варии, находясь в Санкт-Петербурге, приобрёл весьма специфичную литературу, которой обычно мало кто интересуется. Особенно в мафиозных кругах.

— Серьёзно? – удивилась я. – Контроль оборота книг по биолокации?

— А как ещё искать людей с нужными нам способностями? – произнёс наставник И-пин.

— Способность к биолокации имеют больше половины людей, — фыркнула я.

— Около семидесяти процентов, если быть точнее, — подтвердил Фонг. – Но вот выдающиеся способности есть только у пары процентов от общего числа. Поэтому мы проверяем всех и обучаем желающих.

— Само собой не за бесплатно, — босс поморщился. – Заманиваете обычных людей в Триаду.

— Само собой. Нужно же как-то новые кадры искать, – гость кивнул. – Однако к твоей протеже это не относится. Для любого наставника большой честью будет возможность обучать способного ученика. К тому же за Рин очень просила И-пин, а ей я отказать не могу.

— И что ты предлагаешь? – спросил синьор Занзас.

— Для начала нужно, как можно скорее поставить девочку на ноги, — от слов Фонга я встрепенулась, однако босс быстро вернул меня с небес на землю.

— Ты про блокаду? Она помрёт, — недовольно сказал мужчина.

— Ну ты же не помер, — с той же интонацией парировал Фонг, пока я недоуменно поглядывала на собеседников.

— Разве блокада — это не краткосрочное средство при спазме мышц? – спросила я. – Какое это имеет отношение ко мне?

Синьор Занзас, который явно терпеть не мог объяснять элементарные, с его точки зрения, вещи, поморщился. Отвечать пришлось Фонгу.

— Блокада – это просторечное название малоприятного комплекса процедур по восстановлению подвижности. Если упрощённо, то эпидурально вводится средство на основе пламени Солнца, восстанавливающее ткани и связи.

— И как любое восстановление, проходит оно тяжелее болезни, — понимающе хмыкнула я.

— Именно, — кивнул Фонг.

— Каковы шансы выжить? – поинтересовалась я.

Повисла гнетущая тишина, лучше любых слов отвечающая на мой вопрос.

***

В тот день Фонг и синьор Занзас до ночи обсуждали что со мной делать. Вернувшийся вечером Фабрицио сразу к ним присоединился.

Все трое склонялись к выводу, что, пока я не стану сильнее, меня лучше держать как можно дальше от Вонголы. А поскольку обучать меня будет Фонг, то вопрос с моим местожительством в ближайшие несколько лет определён. Там же будут восстанавливать мою подвижность – у Фонга в Китае слишком большое влияние и враги не рискнут убивать меня в Поднебесной.

Но перед тем как всё бросать и сломя голову ехать в Китай, мне предстояло закончить все дела в Италии. Желательно как можно скорее. И поскольку тащить меня в Таскану было откровенно хреновой затеей, синьор Занзас сообщил, что останется в Терамо, пока мы не подготовим все документы. Причём у босса был настолько довольный вид, что и дураку было понятно, что он просто решил выбить себе внеплановый отпуск. Впрочем, не мне его осуждать.

Дебору раздирали противоречия. С одной стороны, она ненавидела всё, что связано с мафией, а с другой – присутствие синьора Занзаса почти полностью гарантировало, что на дом ни одна скотина не нападёт.

Я сама никак не могла привыкнуть к тому, что выруливая на ночной дожор, постоянно натыкалась на синьора Занзаса, облюбовавшего в столовой круглый стол, окружённый мягкими креслами. Вообще, Деби за этим столом предпочитала пить чай и сплетничать с друзьями, однако босс не тот человек, с которым можно спорить. Пришлось Деборе назначать дружеские встречи в семейном ресторане, где она параллельно контролировала всё и вся.

Собственно, мои записи босса устроили. Мы просто вносили правки и продумывали формулу, рассчитывающую сумму, которую нужно будет заплатить Вонголе за свободу. Число в любом случае выходило устрашающее – я таких денег не то, что в жизни не видела, а даже представить не могла, сколько места подобная сумма могла бы занять. На них можно вполне себе купить с десяток курортов, однако синьор Занзас сказал, что это не такая большая плата за независимость. Особенно в нынешних реалиях Вонголы. Мне было до одури интересно, что там происходит, но лезть с расспросами я не решилась.

Самым большим для меня удивлением было то, что с боссом было весьма комфортно сосуществовать на одной территории. Главное не нарушать его личные границы и не доставать по пустякам. Как человек, так же ревностно оберегающий своё личное пространство, я это понимала и принимала. Хоть это и было странно для большинства итальянцев-экстравертов. По крайней мере так утверждала Дебора, постоянно сравнивающая меня с кактусом.

А ещё мне приходилось готовить почти ежедневно, потому что синьор Занзас из еды отдавал предпочтение стейкам. Вот Тони и Деби спихнули эту почётную обязанность на меня, как на мастера мясных блюд. Тони так вообще съехал на съёмную квартиру, пока в нашем доме находится гость. И чего они так босса боятся? Странные…

Вот и сейчас у меня так и не получилось уснуть, поэтому я как можно тише спустилась вниз, надеясь оккупировать плойку и поиграть в недавно вышедший шестой резидент. А в гостиной обнаружился синьор Занзас, судя по всему только включивший приставку.

— Как делить будем? Договоримся, сыграем в «камень-ножницы-бумага» или всё решит банальный мордобой? – деловито поинтересовалась я, перебираясь на диван и перекладывая ноги на специальную подставку.

— Что собралась делать? – усмехнулся босс, попивая кофе из выделенной для него кружки из чёрного матового стекла.

— Поубивать пару сотен зомби и надеяться, что после этого меня вырубит, - сообщила я, забирая геймпад и включая нужную игру. Босс быстро понял, что игра для двух игроков, потому он с довольным видом взял второй контроллер. Вот чует моё сердце, что если бы мужчину не устраивал мой выбор игр, то приставку у меня бы явно конфисковали, чтобы играть в своё удовольствие. Хорошо, что я в стиме обычно покупаю всякие хорроры-стрелялки. Игры вроде the Sims у меня установлены на ноутбуке, который я никому не даю.

— Какой дегенерат придумал гуляющий прицел? – недовольно прошипела я после того, как с десяток раз попала мимо головы зомби. – Да я в реальности стреляю лучше!

— Наверное брат дегенерата, решившего, что ходячие трупы коробки с патронами носят, — так же недовольно произнёс мой напарник.

Убив на прохождение первой главы часа полтора, мы в расстроенных чувствах переместились на кухню. Ну, по крайней мере я уж точно была расстроенной – такую серию игр убили. Сволочи.

Босс потребовал себе чай с бергамотом. Казалось бы, вот чайник, вот банка с чаем… но нет: «женщина, готовь». Я закатила глаза и достала заварочный чайник на полтора литра, чтобы меня не дёргали хотя бы до обеда. Себе любимой я приготовила молочный улун, потому что терпеть не могу чёрный чай. А затем я увлеклась и выставила на стол кучу закусок от конфет до мясной нарезки. Из-за этой привычки Дебора повадилась утверждать, что лишний вес я набираю именно из-за таких перекусов. Ага, во всём виноваты сладости, а не убитая к хренам гормональная система. Понятное дело, что она хочет помочь и делает это так, как она привыкла.

Как только синьор Занзас взял в руки кружку с чаем, его навороченный телефон издал противный писк. Разблокировав гаджет, мужчина внимательно прочитал сообщение. Нахмурился.

— Утром я выезжаю в Таскану, — наконец произнёс он. – Поэтому сейчас нужно будет собрать все бумаги.

— Всё плохо? – тихо спросила я. Босс поморщился.

— Бывало и хуже, - ответил мужчина. – Сырую стратегию мы проработали, дальше уже моя головная боль.

— Мне сообщить Фонгу, что я могу перебираться в Китай? – я погрела руки о чашку.

— Да, — кивнул синьор Занзас. – Для тебя есть задание – как можно скорее встать на ноги.

— Я вернусь сразу же, как стану настолько сильной, чтобы быть достойной Варии, - пообещала я. И, чёрт возьми, я сделаю всё, чтобы сдержать это обещание.

Глава 7

Синьора Занзаса мне не удалось проводить. Он уехал рано утром, когда я, утомлённая сбором всех бумаг, уснула прямо за письменным столом, что для меня было нетипично. Обычно у меня хватало сил, чтобы добраться до своей постели.

Меня разбудила Дебора, не обнаружившая утром мою тушку в спальне, и, едва не поднявшая панику.

Зевая, я потёрла щёку, на которой судя по ощущениям отпечатались пуговицы с рукава свитера. Деби, видя, что я пока не в адеквате, лишь вздохнула и перевезла меня на второй этаж. Также она помогла мне перебраться на кровать и накрыла пледом. Я уснула почти моментально, чувствуя, как меня гладят по волосам.

Проснулась я к обеду. И хоть Фонг сказал, что я могу звонить в любое время, я всё же дождалась, когда в Пекине наступит утро. Мне совесть не позволяла тревожить человека ночью. Это в Варии, пристанище сов, можно хоть на голове ходить. Жаворонков там единицы. Из Капо вообще один Скуало.

А после недолгого разговора с Фонгом меня закрутила круговерть событий. Перед отъездом нужно было переделать кучу дел.

Для начала мы съездили в посольство, куда отвезли документы, необходимые для получения визы. Со мной решила отправиться Дебора, потому что «я не доверю свою внучку каким-то непонятным азиатам», и Тони, который собрался следить за нашей с Деби безопасностью. Для этой же безопасности Фабрицио решил не ехать.

— Приезд одного из капитанов Варии на территорию Триады невольно привлечёт внимание, которое нам сейчас совершенно не нужно, — с грустной улыбкой пояснил он мне. Конечно решение мужчины было абсолютно логичным, но это означало, что мы не скоро увидимся снова.

Я тогда лишь кивнула, а потом полночи рыдала в подушку. Страшно вот так взять и резко поменять свою жизнь. Ехать в чужую страну, к чужим людям и надеяться, что ко мне будут хорошо относиться: не убьют и не превратят жизнь в ад.

Ещё я узнала, что придётся лететь на самолёте. А я как бы ни разу на самолётах не летала. Как моя тушка попала в Японию, я не знала до сих пор, а в Италию меня перевозили в коматозном состоянии.

Мы долго обсуждали, как будет проходить перелёт. И ежу понятно, что мне с моим громоздким креслом будет проблематично перемещаться в эконом-классе. А перелёт в бизнесе будет и стоить немало, так и времени займёт почти трое суток со всеми пересадками. Это будет тяжело даже для Деборы, не говоря обо мне. Поэтому Фабрицио психанул, и предложил не страдать фигнёй и полететь на частном самолёте. Конечно, это выйдет в несколько раз дороже, однако лететь мы будем втроём. Итак, дорога займёт от силы часов пятнадцать вместе с дозаправкой.

Такой вариант устроил всех. Правда, я потом ещё несколько дней каталась по дому взад-вперёд, приговаривая: «пятьдесят тысяч… квартира в Милане… потратить за один перелёт».

Тони, глядя на это безобразие, смеялся до слёз и шутил про «еврейскую душонку». К тому же он сообщил, что наша Деби только на салоны красоты тратит каждый месяц больше, чем вызвал новую порцию моих возмущений. Правда не громких: Дебора была весьма обидчивой особой.

Визы нам дали удивительно быстро — без влияния Фонга явно не обошлось. Так же быстро мы арендовали самолёт и предупредили встречающую сторону о приблизительном времени прибытия. И как-то совсем уж быстро наступило утро, когда Дебора зашла ко мне в комнату и произнесла:

— Ну что, пора собирать вещи.

В один момент я себя почувствовала Кевином из фильма «Один дома». Понятия не имею, что брать. Вернее, не знаю, что мне понадобится. На данный момент мне нужен ноутбук, пижама и плед с подушкой. Уверена, что, если я закину в чемодан только эти вещи, Дебора меня прибьёт. А для того, чтобы увезти с собой все свои вещи, нужен грузовик.

Пришлось ехать на поклон к бабуле и обращаться за помощью. Та отнеслась к этому более чем благосклонно, и притащила в мою обитель два больших чемодана и один поменьше, чтобы я смогла взять его с собой в самолёт.

Само собой, мы собирали далеко не всё. Я предполагала, что в Италии мне придётся отсутствовать как минимум год, но зимние вещи занимали слишком много места. Деби настаивала на официальных нарядах, но один из чемоданов я забила удобной спортивной одеждой. Очень сомневаюсь, что у меня будет время посещать светские мероприятия. Всего остального взяли по минимуму. К тому же у меня с собой будут мои банковские карты, так что без нужных вещей я не останусь.

Не обошлось и без проблем. Я наотрез отказалась оставлять оружие в Италии. Собралась брать и пистолет, и нож, и кастет.

— А если бы тебе прислали гранатомёт? — Дебора недовольно поджала губы.

— Я бы попросила ещё один. И оба бы взяла с собой, — парировала я, складывая в маленький чемодан ноутбук и телефон для связи с Варией. Игровой ноутбук я также планировала взять с собой. Как и часть косметики, подаренной Луссурией. Хотя последнее — это инициатива Деборы.

Пистолет пришлось временно отдать Антонио. Без оружия было некомфортно, но пришлось, стиснув зубы, терпеть эту вынужденную меру.

В аэропорт мы выехали в два часа ночи. Я к этому времени уже успела вздремнуть, поэтому чувствовала себя весьма бодро, как и Тони, который вёл образ жизни совы. А вот Деби была явно недовольна, потому что в это время обычно видела десятый сон. Как и Бернардо, решивший отвезти нас в аэропорт, чтобы проводить.

Не любивший долгие прощания Фабрицио уехал накануне рано утром. Я была благодарна ему за это — эмоциональный всплеск вполне может мне навредить. Хотя было грустно, что я так и не сказала Фабрицио о том, насколько я ему благодарна за всё, что он для меня сделал. Всего за несколько месяцев он, Тони и Деби дали мне то, чего у меня никогда не было — нормальную семью. И теперь, чтобы я могла лично сказать отцу «спасибо», мне нужно вылечиться и стать сильнее. Что же… у меня появилась ещё одна мотивация пройти через все испытания.

Пока Антонио разбирался с документами, а сонная Дебора убежала за кофе, я сидела в машине и читала на телефоне Булгакова. Когда на телефон для связи с Варией пришло сообщение, меня чуть удар не хватил. Разблокировав гаджет, я с удивлением уставилась на сообщение от синьора Занзаса. Если пересказывать вкратце: я могу отключить геолокацию только во время перелётов. И не дай бог у Варии не получится отследить моё местоположение. А ещё хуже будет, если я при этом попаду в неприятности. Нет, бойцы меня конечно же вытащат, но только для того, чтобы босс мог лично меня прибить. Ну и напоследок мне пожелали удачного полёта.

Собственно, сообщение было абсолютно в стиле Варии. Даже ни капельки не обидно. Наоборот даже.

Я быстро набрала сообщение с благодарностями и переставила телефон на режим полёта. В это время вернулась Дебора и протянула мне и Бернардо стаканы с кофе. Женщина села рядом со мной и пригубила свой напиток.

— И за эту гадость они просят целых десять евро, — недовольно воскликнула Деби, пока Бернардо отплёвывался.

— Ну, не прям гадость, — задумчиво произнесла я. — Просто новичок явно варил. Или дегенерат.

Вернулся Антонио, залпом выпил свой кофе, и мы направились на досмотр, который, как мне потом сказала Дебора, прошёл весьма быстро и скорее для галочки. Почему для галочки? Просто после досмотра мы вернулись в машину и синьор Бернардо спокойненько проехал к самолёту.

Улыбчивый персонал закинул наш багаж в самолёт, пока мы прощались с синьором Бернардо.

— Смотри, старая клуша, не вздумай там толпу азиатов охмурять, — сказал мужчина Деборе. — Нам ещё по вечерам трансляцию великолепного века смотреть и обсуждать.

— О боги! — захихикала я. — Они снова про свои сериалы!

— А ты, ребёнок, никого не убивай в Китае, — обратился ко мне Бернардо.

— Только если меня никто будить не будет, — сказала я, намекая на происшествия с мужчиной. Тот усмехнулся и потрепал меня по шапке.

Тони и Бернардо пожали друг другу руки, пока Деби уже скрылась в недрах самолёта. Затем Антонио взялся за ручки моего кресла и помог мне подняться по трапу.

— Ну что, выбирай любое место, — сказал Тони.

— Какое место самое безопасное при авиакатастрофе? — невинно поинтересовалась я. Стоящая у входа стюардесса посмотрела на меня огромными глазами.

— Твоя параноидальность иногда заходит очень далеко, — вздохнул Антонио и печально посмотрел на меня.

— И всё-таки? — я была настойчива.

— Загугли, — предложила Дебора. Я закатила глаза, достала смартфон и залезла в поисковик.

— Самые безопасные места в хвостовой части, — радостно сообщила я родственникам через минуту. — Все садимся в хвосте!

— С какого перепугу? — Деби скептически подняла брови.

— Потому что вы — моя семья и я не хочу, чтобы вы пострадали, — просто сказала я. Бабуля прикусила язык, встала, взяла в руки свою мега-дорогую и элитную сумку и пересела ближе к хвосту. Тони, посмеиваясь, повёз меня следом.

Меня усадили у окна с видом на часть крыла. Антонио сел неподалёку, чтобы в случае чего мне помочь, но при этом, чтобы меня не беспокоить. Устроившись на месте, я положила на соседнее кресло свой чемодан и сумки с ноутбуками. Мою гоночную машину припарковали в проходе позади меня. Хотя я не хотела бы использовать колёса во время движения самолёта. Страшно же.

В самолёте была весьма комфортная температура, поэтому я сняла шапку, шарф и тёплый плащ, и сложила это добро под свой маленький чемодан.

А во время взлёта я поняла, что не могу совладать со своим страхом. Дабы не пугать всех очередной панической атакой, я позорно отступила в подсознание. Там дела, кстати, обстояли получше, чем было месяц назад. Мостков, соединяющих области, было больше, сами области были более стабильные… однако невнятная дымка была всё такой же плотной, и её всё так же было довольно много. Была мысль попробовать заглянуть за эту завесу, но интуиция сразу начала бить набатом.

Судя по ощущениям, ничего опасного там не было. Скорее я была не готова открывать для себя те области подсознания. Всему своё время. А пока я попробовала составить простенький вибрационный ряд, запускающий восстановление эфирного тела.

К моему большому удивлению, ряд успешно заработал. Правда эти манипуляции меня настолько утомили, что я спала всю дорогу до Новосибирска, где мы приземлились для дозаправки. Хотя если бы Дебора меня не разбудила, я бы наверное спала до самого Пекина. Но Деби захотела пройтись по аэропорту, территорию которого нам было запрещено покидать из-за отсутствия визы для въезда в Россию. И если Тони был взят только для компании, то у меня не было выбора — мои итальянцы совершенно не владели русским языком.

— Деби, дорогая, поверь, тебе не нужна балалайка, — терпеливо объясняла я женщине, решившей скупить все сувениры. Та не отступала, но я была настойчива. Наконец, Дебора передумала, решив купить небольшую резную шкатулку из кедрового дерева. Я вознесла хвалу всем богам и, пока родственники закупались едой, поехала выбирать для себя травяные сборы, по пути прихватив упаковку кедровых орешков и несколько флаконов с маслами деревьев хвойных пород. Сладкоежка Тони нагрёб сладостей, и мы вернулись в самолёт.

Второй перелёт для меня прошёл намного спокойнее. Организм всё-таки понял, что в самолёте не так опасно, как предполагалось. Я даже сделала несколько фото неба и земли с высоты птичьего полёта. Вот только желания что-либо смотреть у меня не было. Моё сознание захлестнула эйфория от того, что я могу начать восстановление физического и тонкоматериальных тел. Ну я и решила сдуру составить ряд на полное избавление от патогенных возбудителей. Да вот только сил не подрасчитала… проснулась я от того, что меня тормошат взволнованные донельзя Деби и Тони.

— Что случилось? Где пожар? — пролепетала я, потирая сонные глаза.

— А говорила, что выспалась! — укоризненно воскликнула Дебора, уперев руки в бока. — Прибыли, болезная наша! Давай выгружаться.

Ничего себе! А по ощущениям прошло не больше часа…

Постоянно зевая, я натянула на себя верхнюю одежду. Тони помог мне перебраться в кресло и вывез меня из самолёта.

— Добро пожаловать в Китай. Моё имя Джун. Я буду сопровождать вас в отсутствие Учителя, — рядом с огромной машиной стояла невысокая китаянка. У неё были идеально прямые чёрные волосы, остриженные в удлинённое каре с идеально ровным срезом, и безукоризненно белый шёлковый деловой костюм. Чёрт, у неё даже брови и стрелки были идеально ровные, как под линейку!

А девушка тем временем внимательно оглядывала нас. Настолько внимательно, что было ощущение нахождения под сканером.

Я нахмурилась, затем зажмурилась на пару секунд, схлопывая ауру до минимума, и, выставляя по периметру что-то вроде барьера. И только потом я с вызовом посмотрела на Джун. Брови китаянки взметнулись вверх, пока я из последних сил держала защиту.

Наконец девушка удовлетворённо кивнула и пригласила нас располагаться в автомобиле.

Антонио помог мне пересесть из кресла на заднее сиденье большого внедорожника. Пока Тони ставил моё средство передвижения в багажник, Дебора открыла дверь и положила мне на колени сумки с ноутбуками и чемодан, из которого я тут же достала телефон. Первым делом я отписалась Фабрицио, что мы успешно приземлились. Отец ответил сразу и попросил позвонить ему, как мы прибудем в отель. Также надо будет не забыть отметиться боссу, что меня по дороге не ушатали.

Вскоре наши чемоданы закинули в багажник. Дебора расположилась рядом со мной, а Тони занял переднее пассажирское сиденье. Джун села за руль, пока я задавалась вопросом — её ли это машина. Потому что если да, то мой мозг немного сломался: уж очень странно выглядела миниатюрная женщина за рулём такой махины. Она бы ещё на танке приехала!

В аэропорту мы весьма быстро уладили все формальности, не без помощи Джун, которую видимо здесь знали и уважали. Я даже не успела утомиться, как мы снова загрузились в машину и поехали в город, до которого мы по скоростной трассе добрались всего за полчаса. А потом начались проблемы.

— В следующий раз надо будет рассчитать время прибытия так, чтобы не попасть в послеобеденную пробку, — заметила я, уныло оглядывая столпотворение машин, в центре которого мы оказались.

— Тогда вам придётся прибывать в город глубокой ночью, — заметила Джун, барабаня пальцами по рулю. — С раннего утра все едут на работу, затем все едут на обед, а потом домой. А на выходных добавляются толпы туристов.

— Как вы справляетесь? — поинтересовалась Дебора.

— Ну, многие люди стараются чаще пользоваться общественным транспортом, — задумчиво сказала китаянка. — Но даже в этом случае коллапса не избежать. Поэтому если мне необходимо срочно куда-то попасть, то приходится брать вертолёт.

— А вместе с ним кучу бюрократических проволочек, — пробурчал Антонио.

— Только если у вас нет нужных связей, — Джун улыбнулась.

— Тоже верно, — Тони хмыкнул.

— А какова вероятность крушения на вертолёте? — бесцеремонно влезла в разговор я.

— Катарина! — укоризненно воскликнула Дебора.

— Ребёнок, твоя паранойя точно заходит слишком далеко, — рассмеялся Тони.

— Это ещё не далеко, — хмыкнула я. — Но если хочешь, я могу не выходить на улицу без бронежилета.

— Как бы не оказалось, что в твоей ситуации — это не паранойя, а необходимость, — вздохнул Тони. Секундой позже вздохнула Дебора.

— Можете не волноваться, — произнесла Джун. — Хоть Триада и сотрудничает с Вонголой, являясь частью Альянса, но мы не выдаём ей людей. И по такой схеме работают почти все семьи. Вас не выдадут, пока вы не нарушаете законы правящей организации.

— Ох чёрт… снова изучать законы… — уныло сказала я. Родственники, глядя на мою морду лица, лишь рассмеялись.

Глава 8

Фонг прибыл на следующий день. Мы с семьёй как раз расположились в столовой, осматривая многочисленные тарелки с закусками. Я сочувственно посматривала на сонных Тони и Деби, которые медитировали над чашками с крепким кофе. Вот, вроде бы перелёт тяжело дался мне, но от акклиматизации и смены часовых поясов страдают они. Я же, напротив, себя чувствовала весьма сносно, но это, наверное, от того, что у меня не было стабильного режима сна. Да и по своей природе я та ещё сова.

— Доброе утро. Как прошёл перелёт? — спросил Фонг, придя в столовую.

— Доброе утро. Для меня если самолёт не упал, значит перелёт прошёл отлично, — улыбнулась я, убрав пистолет в кобуру, когда поняла, что опасности нет. — Позавтракаете с нами?

— С удовольствием, — ответил Фонг, располагаясь на свободном месте за столом.

— Катарина, неужели ты разбираешься в китайской кухне? — спросил Антонио, осоловело глядя на то, как я уверенно орудую палочками, накидывая на свою тарелку еду.

— Вообще не разбираюсь, — честно признала я, пробуя что-то, отдалённо похожее на наши вареники. Только из очень тонкого теста и с креветками. — Именно поэтому я попросила в первые пару дней подавать всего по чуть-чуть.

— А не боишься, что подадут что-то экзотическое, вроде собачатины или мяса летучей мыши? — задал каверзный вопрос Фонг.

— Я надеюсь на добросовестность поваров, — вздохнула я. — Ну не будут же они пичкать нежных европейцев настолько экзотической едой.

— Конечно не будут пичкать. Особенно после того, как ты рассказала, что у тебя была травма желудка, — хмыкнул Тони, допивая свой кофе, и, приступая к еде. — Они же не захотят тебя убить. Вот только на кой чёрт ты сказала, что у тебя аллергия на лук? Ты же его просто не любишь.

— Потому что опытным путём я выяснила, что когда ты говоришь, что не любишь что-то, то тебя непременно попытаются этим продуктом накормить, — со вздохом пояснила я. — Поэтому проще говорить, что ты аллергик. Либо можно устраивать скандалы из-за каждого кусочка, а я это не люблю. Да и сил на это нет.

После завтрака у Деборы подскочило давление, так что она, приняв лекарства, отправилась к себе, чтобы подремать. Ну, а я, Тони и Фонг переместились в гостиную.

— Вижу, ты начала восстановление, — негромко сказал Фонг, внимательно осматривая меня, как будто сканируя.

— Я сама удивилась, что ряд заработал, — сказала я, перебирая пальцами край огромной тёплой толстовки. — В итоге слегка переусердствовала и переутомилась. Почти весь путь до Китая спала, восстанавливая силы.

— А я-то думал, чего это тебя так выключило. Еле разбудили, — засмеялся Антонио. — Дебора хотела даже неотложку вызывать, чтобы тебя откачали.

— То, что у тебя получилось, как раз-таки неудивительно, — задумчиво произнёс наставник И-пин. — Всё же надежда творит чудеса.

— Вот только одной надежды мало, — я вздохнула и сгорбилась, поглаживая себя по предплечью, на котором был закреплён нож. Прикосновение к оружию меня как обычно успокоило.

— Ты права, — признал Фонг и перевёл тему. — Я не говорил И-пин о том, что смог связаться с тобой. Хочешь с ней встретиться?

— Очень хочу, — тихо сказала я, не глядя никому в глаза. — Но пока нельзя. Если встреться с И-пин сейчас, то, если я не переживу операцию, это может ей очень сильно навредить. Поэтому дождёмся момента, когда я смогу ходить сама. Хотя бы недолго и на костылях.

— Ты так спокойно говоришь о своей возможной смерти, — неодобрительно хмыкнул Антонио.

— А как по-другому? Если относиться к этому иначе, то можно и с ума сойти, — возразила я.

К обеду Деборе стало лучше, и мы наконец выдвинулись в больницу. Фонг обрадовал нас, сообщив, что госпиталь находится в паре десятков минут неспешной ходьбы от гостиницы. И это даже несмотря на заполненные людьми улицы.

Мне было неуютно протискиваться в своём громоздком кресле через толпу азиатов, для которых я выглядела как инопланетянка. Со светло-серыми, почти белыми волосами, серо-голубыми глазами и очень бледной, из-за постоянного сидения дома, кожей. И это я ещё шрамы на лице прикрыла волосами, тщательно зачесав их на левую сторону. В общем, на меня пялились в открытую, а некоторые даже пальцами показывали.

— Будешь теперь местной диковинкой, — хмыкнул Антонио. Я на это лишь негромко захныкала, пытаясь замотаться в шарф, надеясь спрятаться от взглядов людей.

По пути в больницу Дебора намётанным взглядом опытного шопоголика прикидывала забег по магазинам. И судя по многообещающим взглядам, которые она бросала на меня, мне в этом забеге придётся принимать непосредственное участие. Как бы отмазаться от участия в таких походах? Я скорее предпочитала закупаться в интернет-магазинах с возможностью доставки покупок хоть в любую точку мира. А ещё я не фанатела от модных брендов, чем повергала Дебору в шок. Вот дай мне сумку гуччи и китайскую подделку, и я совершенно не пойму где что. Просто отложу обе вещи в сторону и поеду в ателье. Или в крайнем случае сошью сама — раньше я часто этим занималась, хотя шила больше платья да рюкзаки.

Благодаря влиянию Фонга, нам не было нужды сидеть в очереди, ожидая приёма. Тони остался в коридоре, а в кабинет со мной прошли Деби и Фонг. Аркобалено собирался выступить в роли переводчика, а Дебора решила контролировать действия врача, чтобы тот не посмел мне навредить. Всё-таки был у бабули небольшой бзик на тему моей безопасности.

Врач, мистер Линь, поприветствовал нашу компанию и предложил Деборе и Фонгу расположиться на кожаных креслах напротив большого письменного стола. Я припарковала своё транспортное средство рядом с Деби, которая сразу взяла меня за руку, поморщившись от холодного прикосновения. Но вместо того, чтобы отпустить мою ладонь, женщина начала её растирать, разогревая.

Мы передали мистеру Линю мою пухлую медкарту, переведённую помимо итальянского на китайский и английский языки, которую тот сразу принялся внимательно изучать. Прикинув, сколько времени у него уйдёт на чтение, я приуныла. Недолго думая, я извлекла из кармана толстовки маленький блокнот в клетку и автоматический карандаш. Правая рука у меня была занята, поэтому я примостила блокнот на левом подлокотнике и принялась выводить знаки хираганы и катаканы. Нужно будет найти время и наставника для занятий каллиграфией.

Закончив с медкартой, врач наскоро осмотрел меня и вынес вердикт: нужно проводить дообследование. Но ясно одно — мне определённо нужно будет прекратить приём почти всех прописанных ранее лекарств. А всё из-за множества побочных эффектов, которые значительно сокращают мои шансы на выживание. Пока я сидела в растерянности, Фонг поблагодарил врача, передал Деборе бумаги с направлениями, и мы покинули кабинет.

— Что мне делать? — тихо, находясь на грани паники, спросила я в холле.

— Придётся привыкать, — серьёзно сказал Фонг. — Сейчас для тебя эти лекарства, словно дополнительные колёса для велосипеда. Но рано или поздно тебе нужно будет научиться ехать самой.

— Прекрасные слова, — признала я и расхохоталась. Ну точно истерика. — Вот только я не умею кататься на велосипеде.

— Чего? — Тони даже споткнулся от неожиданности. — Это же легко.

— Кому как, — я пожала плечами. — Я не раз и не два пыталась научиться и постоянно разбивала колени, но безуспешно. Мой предел — велотренажёр.

— Ну, как встанешь на ноги, так будешь учиться, — кивнула Дебора.

— В моих планах сначала научиться водить машину, — я весело фыркнула. — Это важнее и интереснее.

***

Всю последующую неделю я сдавала анализы и проходила обследования у узконаправленных специалистов, вплоть до аллерголога. У меня, кстати, откопали аллергию на пыльцу сирени и на пчелиный яд.

Так же у меня было ощущение, что в госпитале работают вампиры, решившие выкачать из меня всю кровь. Почти для всех обследований приходилось сдавать кровь, ещё и преимущественно из вены. К концу недели мои руки были все в синяках, как у заправского наркомана.

После первого посещения врача Фонг долго расспрашивал меня о прошлом. Особенно его заинтересовали особенности нашего с Тсуной взаимодействия. Учитель И-пин даже конспектировал мои сбивчивые пояснения. Я смогла весьма спокойно рассказать эту историю, только потому что ещё находилась под действием транквилизаторов, после отмены которых прошло очень мало времени. Хотя, даже в этом случае приходилось постоянно останавливаться, чтобы переварить нахлынувшие эмоции.

— Признаюсь честно, я знаю довольно много людей со странными историями… — задумчиво произнёс Фонг в итоге. — Но ваша с Тсунаёши история многим фору даст. Я ни разу не слышал о подобных путешествиях душ. И это несмотря на то, что при перерождении память сохраняется намного чаще, чем все думают.

— Есть ещё такие как я? — удивлённо прошептала я. Фонг отчего-то грустно улыбнулся.

— Глава семьи Джиглио Неро традиционно является перерожденцем. Но это у них семейное. Хотя за свои знания они платят большую цену и часто умирают молодыми.

— Не представляю, что чувствует человек, зная, что не доживёт до старости, — я сокрушённо покачала головой.

— Когда достигаешь такого уровня силы, что можешь предвидеть будущее, начинаешь ко всему относиться иначе, — заметил Фонг.

— Я считаю, что будущее должно оставаться тайной… особенно если это знание нужно подпитывать чужими жизнями, — поморщилась я и решила сменить тему. — А ещё известно что-то о перерожденцах?

— Ну, многие уверены, что Вендиче становятся такими из-за грехов прошлых жизней, — усмехнулся Фонг, откидываясь на спинку кресла.

— Интересная теория, — протянула я. — Интересно, на сколько она соответствует действительности.

— Об этом известно только Вендиче, — ответил наставник И-пин.

Известие о том, что я не одна такая, меня воодушевило. Интересно, как остальные приняли себя и своё прошлое? Как сложилась у них жизнь, как они выбирали свой жизненный путь? Мне было любопытно абсолютно всё. Безумно хотелось пообщаться с перерожденцами. Обменяться, так сказать, опытом. Когда я сказала об этом Фонгу, тот подумал и согласился с тем, что это будет более чем полезно. Вот только сейчас я даже близко не готова к таким разговорам. Ни физически, ни морально.

В свободное от посещений врачей и походов по магазинам время я медитировала, стараясь стабилизировать подсознание. Дебора всё удивлялась, что у меня не было никакого желания посещать местные достопримечательности. Всему этому я предпочитала сидение в отеле в окружении ароматических палочек и свечей.

А затем мистер Линь, получив на руки результаты моей медкомиссии, вынес вердикт: необходима чистка организма от не самых полезных веществ, осевших в тканях. Причём немалая часть осталась ещё со времён, когда меня травила Вонгола. Фонг, узнав об этом, очень удивился. А когда Антонио через Фабрицио запросил у Варии копию исследования моих лекарств, я впервые увидела Фонга в ярости. Тот просто не мог поверить, что Вонгола может так просто избавляться от носителей пламени Неба. И это при том, насколько они, по их заявлениям, ценят легендарную кровь Первого Вонголы.

— Девятый Вонгола с таким апломбом заявил, что его наследником будет японец, — рассказывал нахмуренный Фонг. — Всё хвастал, что для Вонголы не принципиально итальянское воспитание и гражданство. И если для должности босса ещё важна кровь, то для капитанов и это не нужно. На каждом собрании советует остальным семьям брать с Вонголы пример.

— Если задуматься, то выглядит странно тот факт, что у Тимотео очень быстро и скоропостижно скончались три сына, — хмыкнул Тони. — Затем надолго выбивают из игры оставшегося наследника, а потом старикашка решил, что его преемником будет никому неизвестный японец. Понятия не имею, почему боссы Альянса это приняли.

— Это как раз объяснимо, — вмешалась в разговор я. — Насколько я знаю, в Намимори приезжали молодые боссы семей, которые подружились с Тсунаёши. Скорее всего, ставка сделана не на старшее, более циничное поколение, а на молодёжь.

— То есть на людей, у которых из-за малого опыта часто отсутствует критическое мышление, — Антонио скривился. — Просто потрясающе!

— Здесь дело даже не в этом, — Фонг задумчиво потёр пальцами подбородок. — А вот если связать молодых людей дружескими отношениями, то это вполне может быть надёжнее многих соглашений, заключённых на собраниях Альянса.

— И эти боссы будут выступать единым фронтом, гарантируя, что предложения Вонголы наберут большинство голосов, — со знанием дела произнесла я, вспоминая содержимое бумаг, присланных синьором Занзасом. Юридически все семьи Альянса были относительно в равных условиях, а по факту на собраниях доминирует Вонгола.

— Всё же, я буду надеяться, что дон Тимотео таким образом хочет поддержать преемника, — произнёс Фонг.

— Пару-тройку лет назад я бы сказала то же самое, — я лишь хмыкнула. — Но, когда жизнь бьёт тебя мордой об стол, розовые очки разбиваются весьма быстро.

Примерно в то же время Фонг назначил весьма своеобразную плату за обучение. Мне будет необходимо написать что-то вроде автобиографии. Причём на всех известных мне языках, то есть на русском, японском, итальянском и английском. Я долго не понимала зачем это, пока не узнала о большом архиве, расположенном в подземельях Храма Неба. Там собраны биографии многих выдающихся личностей за несколько тысяч лет! И только малая часть знаний доступна простым смертным.

Именно из этого архива Фонг почерпнул знания о биолокации и перерождениях. А меня допустят только, чтобы я могла принести свои рукописи, которые при мне же поместят на сотню лет в капсулу времени. Это была обычная предосторожность — чтобы при моей жизни меня не могли найти враги с целью шантажа. И мои знания могут в будущем помочь такому же перерожденцу как я разобраться во всём, не прибегая к скачкам по граблям.

Так что почти всё время до операции я проводила либо в медитациях, пытаясь разобраться со своим подсознанием, либо записывала историю своих двух жизней.

Дебора, в свободное от посещения магазинов и достопримечательностей время, хваталась за голову и ела мне мозг. Она просто не могла поверить, что у меня не было никакого желания выходить на улицу и осматривать достопримечательности. Но я для себя решила, что если выживу, то десять раз успею всё осмотреть и везде побывать. А пока меня вполне устраивало то, что шикарными видами я любовалась, исключительно сидя в номере, и, залипая в панорамное окно. Больше развлечений у меня особо не было — по просьбе Фонга Тони ограничил использование гаджетов. Исключением был только телефон для связи с Варией. Хотя бы потому что синьора Занзаса Антонио опасался намного сильнее, чем Фонга. Мой телефон мне выдавали только для разговора с Фабрицио или в том случае, когда мне приходилось покидать отель — чтобы не потерялась. Про игры на ноутбуке я вообще молчу. Максимум, как мне позволялось взаимодействовать с техникой — это пару часов в день что-нибудь почитать.

Не имею не малейшего понятия зачем это нужно. И первое время у меня натурально ехала крыша от безделья. Я думала, что после травмы я ничего не делала, но я ошибалась, так как всё равно регулярно читала книги, залипала в игры или рисовала. А сейчас на мне висел почти полный запрет на любую умственную активность, который я поначалу не сильно соблюдала. Мозг, привыкший к почти постоянной активности, требовал действий, притом любых. Из-за этого я могла тайком от всех до блеска убирать номер, или долго разглаживать складки на покрывале, стремясь к идеальному результату. Хотя я никогда не обладала любовью к кропотливости и усидчивости, стремясь делать всё быстро и «с наскока».

Иногда Фонг давал мне странные, но несложные задания. Например, нарисовать иллюстрацию к небольшому рассказу, вышить защитные знаки на пояске или переписать часть своей автобиографии. Учитывая, что развлечений у меня сейчас было не так много, поручения наставника я выполняла с большим энтузиазмом, щепетильно прорабатывая каждую деталь. Всё, что угодно, лишь бы как можно дольше не возвращаться к унылому состоянию ничегонеделания.

Я была уверена, что Фонг преследует именно эту цель — воспитать во мне скрупулёзность и внимание к мелочам, но я ошиблась. И это вскрылось только когда мы приехали в Храм Неба, чтобы я вознесла своим покровителям молитву с просьбой помочь мне пережить грядущую операцию.

До этого дня я чувствовала в храме лишь небывалое умиротворение, но сегодня меня словно обдало тёплым воздухом.

Сконцентрировавшись на своих ощущениях, я осознала, почему Храм Неба назван именно так.

— Тут всюду пламя Неба, — восхищённо выдохнула я, осматриваясь, стараясь запечатлеть в памяти все блики пламени.

— Именно, — довольно кивнул Фонг.

— Но почему? Его тут слишком много для даже сотни людей! — я откровенно недоумевала.

— И не удивительно, — аркобалено рассмеялся. — На территории храма захоронено больше двух тысяч носителей пламени Неба, которые пожелали после смерти оберегать знания многих поколений. Нигде в мире нет места более гармоничного, чем Храм Неба. И если ты это почувствовала, значит ты готова перейти на новую ступень обучения.

Глава 9

В больницу мы приехали рано утром. На этом настоял Фонг, чтобы избежать ненужного внимания. Сам учитель расположился у меня на коленях, благосклонно взирая на многочисленных людей в костюмах, патрулирующих госпиталь. Сдаётся, что аркобалено подёргал за свои ниточки в Триаде, согнав сюда кучу охранников. Сразу вспомнился Конфликт Колец, когда я вместе со Скуало навещала Фабрицио и Луссурию. Если выживу, то непременно свяжусь с капитанами, без которых было весьма скучно. Хотя скорее тихо, если вспомнить мощность голосовых связок одного конкретного мечника.

Дебора шла рядом, нервно сжимая ремешок своей сумочки. На Антонио мы повесили «почётную» обязанность перенести мои чемоданы в шикарную палату, которые для меня выбил Фонг. В отель я не вернусь. Перекантуюсь пару недель в госпитале, а затем вместе с аркобалено отправлюсь в одну из его резиденций, где начну тренировки.

Палата располагалась на минус втором этаже. Стены были толстенные, как будто несущие. Сначала я не поняла для чего это нужно, а потом прислушалась к своим ощущениям. Да тут везде защита от пламени! Стены, шкаф, стол, тумбочка и все остальные предметы в палате имели такую защиту. О своих наблюдениях я тут же рассказала Фонгу.

— А ты как хотела? — хмыкнул аркобалено. — Ты будешь просто фонтанировать пламенем, которое будет восстанавливать твои энергетические каналы.

— А ожоги? А наблюдение врача? — спросила я. Вот, вроде бы нужно бояться, а я не могу. Просто хочется как можно скорее пройти этот этап.

— Ожоги будут. Нам остаётся лишь надеяться, что их будет не очень много, — серьёзно сказал Фонг. — Врачи будут за тобой следить, но сама понимаешь, что это весьма проблематично, когда в палате бушует пламя.

На стене висел странный и сложный прибор, оказавшийся датчиком пламени, с помощью которого врачи смогут понимать стоит ли заходить в палату, или есть вероятность поджариться.

Я попросила Тони поставить мой чемодан в шкаф — всё равно там не было ничего сверхважного. Ноутбук, телефоны, записные книжки и пистолет с ножом перекочевали во вместительную тумбочку. Звонить никому я не собиралась — смысл? Выживу — позвоню и поделюсь со всеми радостью. Не выживу — что же… не люблю сопли на кулак наматывать. Правда, так думали не все.

Когда меня заставили сменить удобный тёмно-зелёный костюм на дебильную больничную ночнушку с завязками на спине, Дебора разрыдалась и выбежала в коридор. Антонио, находившийся там, долго её успокаивал. Хорошо, что Тони с нами приехал. Я бы физически не смогла успокоить эмоциональную итальянку.

Из-за раннего подъёма и необходимости с утра сдавать кровь, я не завтракала. На мой вопрос, когда я смогу перекусить, мистер Линь мило улыбнулся и через Фонга сообщил, что перед процедурой вообще-то есть не положено, иначе еда назад полезет.

Блеск…

С большим трудом мне удалось убедить Дебору отправиться в отель. Та упиралась рогом и не хотела оставлять меня одну. Я же слабо представляла, как она будет рядом, когда я буду фонтанировать пламенем. Если это будет похоже на мои ожоги во время Конфликта Колец, то зрелище явно будет малоприятное. Так что истерику бабуля вполне способна устроить. Она была носителем пламени Облака, но слабым настолько, что вообще его не использовала. Само собой, она не сильно разбиралась в тонкостях лечения пламенем. Я не хочу, чтобы увиденное Дебору шокировало.

Меня поддержали и Антонио, и Фонг. Деборе пришлось вернуться в отель и ждать новостей. Аркобалено отправил с ней Джун, чтобы мы могли быть уверены, что Дебора будет в безопасности.

Сам Антонио занял палату напротив, чтобы быть, так сказать, последним форпостом на пути ко мне. Фонг будет присоединяться к нему в свободное от дел время.

Мистер Линь принёс мне стопку документов, которые мне предстояло подписать. Хотя я ожидала, что это будет необходимо сделать Антонио, как моему официальному представителю. В этот момент вскрылось, что я оказывается два месяца как эмансипированная. Вот только этот факт прошёл как-то мимо меня, хотя Тони клялся и божился, что мне об этом говорили. Пришлось напоминать, что, если я тусуюсь в подсознании, мне бесполезно о чём-то говорить.

— В такие моменты душа моя не здесь, — закончила я и принялась за чтение бумаг. Ещё с прошлой жизни взяла в привычку читать каждую строчку каждого гребаного документа. Особенно после того, как у соседки отжали большую квартиру в центре города, из-за чего ей пришлось переехать в нашу деревню.

Собственно, набор документов был весьма стандартным: согласие на операцию, договор на оказание сопровождающих медицинских услуг, а также расписка, что я предупреждена обо всех рисках.

После подписания меня стали готовить к операции. Для начала я сняла все украшения от маятника, купленного уже здесь в Китае, до заколок, с помощью которых я обычно убирала отросшие пряди, вечно лезущие в лицо. Затем мне щедро намазали спину антисептиком, неприятно холодившим кожу.

И только в этот момент у меня начался нервный мандраж. Боги, я же в прошлой жизни не болела ничем серьёзнее гриппа! Я даже к врачу ходила только в компании бабушки! А вдруг что-то случится…

Пришлось с помощью дыхательной гимнастики заталкивать поглубже в подсознание подступающую истерику. Помогало слабо. Особенно после того, как я увидела кучу шприцов с золотистым, слегка светящимся содержимым, и специальные катетеры.

Руки затряслись. Чтобы их чем-то занять, я схватилась двумя руками за подлокотник больничной койки.

Сначала мне ввели тестовую дозу, чтобы посмотреть, как организм реагирует на препарат. Это было довольно больно, но терпимо. Как будто просто чем-то прижгли поясницу. А потом стали по одному вводить катетеры. Я будто физически слышала, как иглы проходят через позвоночник.

Пальцы, держащиеся за подлокотник, побелели от напряжения, а по лицу градом струился пот вперемешку со слезами.

Двигаться мне было нельзя — в противном случае игла может травмировать позвоночник. Чтобы это предотвратить, меня крепко держал за плечи Антонио. Чёрт, лучше бы это был кто-то посторонний… ненавижу, когда близкие видят мои слёзы.

Когда мне стали вводить препарат, эти мысли очень быстро улетучились. Ощущение, что к позвоночнику в нескольких местах приложили выжигатели для дерева, так распространённые во времена моего детства. Невыносимое чувство жжения понемногу начало расползаться по телу, а сознание стало куда-то уплывать. Этого мне никак нельзя было допускать. Стоит утратить контроль над разумом, я могу просто сойти с ума от происходящего, либо умереть.

Врачи быстро уложили мою тушку на койку и зафиксировали толстыми ремнями. Это была необходимая предосторожность, потому что велик риск, что я начну метаться от боли и ненароком себе что-нибудь поврежу.

Я пропустила тот момент, когда осталась в одиночестве. Честно говоря, мне было не до этого. Губы вмиг пересохли, а со лба струился пот. Если постараться забыть о боли в спине, то может показаться, что я слегла с гриппом. Вот только в этот раз никто не вызовет мне скорую помощь, как было в далёком детстве. Я должна справиться сама.

Пока пламя не начало выходить из-под контроля, я спустилась в подсознание, при этом не теряя связь с внешним миром. Это было бы довольно тяжело, если бы не тренировки под контролем Фонга. Мне пришлось возвести несколько барьеров для защиты разума от пламени, которое вполне способно выжечь всё, оставив просто оболочку в виде искалеченного тела.

Задачу Фонг мне обрисовал вполне конкретно — необходимо, находясь в подсознании, перенаправлять лишнюю энергию на восстановление физического и тонких тел. Чем я и занялась, когда излишки пламени начали выплёскиваться как у Тсунаёши, вот только через мои многочисленные шрамы, оставшиеся после прорыва точки нуля.

Ощущение, что собственное пламя стало агрессивным по отношению ко мне, показалось мне смутно знакомым. Ну конечно! Судя по всему, похожими препаратами меня лечили после «разморозки». Если бы не было так больно, я, наверное, бы расхохоталась. Вот жуки! А запугали меня, что я скорее всего умру. Я и поверила.

Не имею ни малейшего понятия сколько я боролась с излишками пламени Неба. Снова и снова я направляла энергию на восстановление связок, нервных окончаний и тонких тел. Когда пламя утихало, и до введения новой порции препарата, я просто вырубалась, чтобы восстановить хотя бы часть сил. В такое время в палату приходили врачи, которые обрабатывали многочисленные ожоги, проверяли катетеры и вводили лекарство, боль от которого сразу возвращала меня в сознание.

К началу пятого подобного цикла я начала терять связь с реальностью. Сил, чтобы перераспределять пламя, у меня не осталось. Единственное, на что меня хватало, так это на то, чтобы, не взирая на боль, не мешать лишнему пламени покидать тело. Из-за этого я почти перестала чувствовать половину тела, особенно в местах шрамов.

Лишь в этот момент я чётко осознала, что имел в виду синьор Занзас, с уверенностью говорившего, что я помру. И осознание этого даже не напугало — для страха нужны силы, а у меня их нет.

Я не поняла, когда пламя стихло. Просто почувствовала, как моё полубессознательное тело повернули на бок и вытащили из тела все катетеры. После меня вернули в исходное положение, а в вену воткнулась игла, погрузившая сознание в спасительную темноту.

***

Проснулась я на удивление бодрой и полной сил. Открыв глаза, я перво-наперво осмотрела себя на предмет повреждений — уж очень болела левая сторона тела.

Шрамы, к которым я только начала привыкать, приобрели насыщенный бордовый цвет. Проведя по ним пальцами, я поняла, что на них запеклась кровь. Теперь понятно откуда боль. Однако, я очень сомневаюсь, что после таких ожогов у меня получится избавиться от шрамов. Видимо они со мной навсегда.

— Очнулась? — спросил Антонио, восседающий на стуле рядом с постелью.

— Видимо да, — хрипло сказала я и прокашлялась. — Надеюсь, я не была в отключке год?

— На этот раз — нет, — Тони засмеялся. — Прошло всего семь дней.

— Хотя бы одна хорошая новость, — я слабо улыбнулась. — Можно шутить про девочку из фильма «звонок»?

В палату вошли две медсестры, вежливо, но настойчиво, попросившие Антонио удалиться. Как только за мужчиной закрылась дверь, с меня стянули тонкое одеяло и заставили лечь на бок.

Пламя довольно сильно повредило кожу, из-за чего ткань ночнушки пропиталась кровью и присохла к ранам.

Одежду пришлось резать на лоскуты и пропитывать ткань чем-то вроде неагрессивного антисептика, который всё равно неприятно пощипывал кожу. Ран было мягко скажем много. Если говорить откровенно, то почти вся левая половина тела скорее напоминала пережаренный стейк. Даже на тыльной стороне ладони виднелась алая рваная полоса. Ожогов не было лишь на ноге от середины бедра до стопы.

Пока ткань отмокала, мне быстро нанесли на лицо, шею и руку заживляющую мазь, отдалённо напоминающую ту, которой Луссурия обрабатывал мои ладони в Намимори. Затем в четыре руки меня освободили из плена ночнушки и сразу нанесли средство на все раны.

На боку мне пришлось лежать, пока лекарство не впитается. Медсёстры осмотрели проколы на спине и обработали их антисептиком.

После меня пересадили на кресло и сопроводили в небольшую ванную комнату, где помогли наскоро ополоснуться, не тревожа раны, и промыть волосы, которые из-за крови приняли красный оттенок.

К тому времени, как ко мне зашли Фонг и мистер Линь, меня забинтовали а-ля мумию от левого колена до шеи, на лицо наклеили специальные пластыри, не позволяющие вредоносным бактериям проникнуть в рану. А ещё медсёстры достали из шкафа и помогли мне надеть мою любимую пижаму с котиками, что подняло мне настроение. Мелочь, а приятно.

— Как самочувствие? — сразу спросил Фонг.

— Лучше, чем было при моём прошлом пробуждении, — пошутила я. Фонг понимающе улыбнулся.

Мистер Линь приступил к осмотру, попутно засыпая меня кучей вопросов о моём самочувствии, которые Фонг переводил по моей просьбе на японский. Из-за того, что я училась у Шамала, а тот русским языком владел на уровне «привет-пока», значительную часть информации я запомнила именно на японском, который я из-за частой практики знала чуть ли не лучше, чем родной русский.

Выяснилось, что я проснулась глубокой ночью, поэтому Тони решил Деборе позвонить только утром. А вот Фабрицио мы позвонили сразу, как позволили покинуть пределы минусового этажа.

— О мой Бог! Выглядишь ужасно! — воскликнул отец, увидев по видеосвязи мою заклеенную пластырями морду.

— Катарина, я очень рад, что ты выжила! Спасибо, Фабрицио, я тоже рада! Как ты себя чувствуешь? Довольно неплохо, сейчас поеду сдавать кровь, — разыграла я небольшой диалог, возвращая хихикающему Тони его телефон. Затем поехала в сторону кабинета для забора крови.

— Он просто перенервничал, — попытался оправдать брата Антонио. Выходило слабо, потому что мужчина всё время срывался на смех.

— Я знаю, — кивнула я. — Но дай мне как следует поистерить и пообижаться!

— Ах ты маленькая вредина… — начал Тони, но я его перебила.

— Как бы ты не собирался закончить предложение — «да», — сказала я, и Тони расхохотался.

Я успешно сдала кровь из вены и меня послали на МРТ.

Скорей бы уже отстреляться и потребовать завтрак. Безумно хочу оливье и свекольник. И желательно побольше сметаны, которую в Италии днём с огнём не сыщешь — там в ходу только йогурты без добавок и всякие творожные сыры. Хочешь нормальной кисломолочки? Топай ножками в специальный магазин с русскими продуктами, а у меня с этим была известная проблема. Хотя надеюсь, что в Китае с привычной мне едой получше.

Пока мою израненную тушку сканировало со всех сторон, я тусила в подсознании, которое сейчас было весьма стабильно. Между областями почти не было разрывов, соединённых тонкими верёвочными мостиками, однако, места, скрытые невнятной дымкой, так и остались неизменными. Нужно будет узнать у Фонга, что с этим делать. Даже если он не знает точно, ему явно хватит опыта, чтобы посоветовать что-то дельное.

На выходе из кабинета магнитно-резонансной томографии меня сцапала причитающая Дебора, расцеловавшая меня в здоровую щёку. Бабуля тут же развела бурную деятельность. За то время, что я провела на приёме у невролога, Деби проехалась по мозгам мистеру Линю, и меня перевели в шикарную палату на шестом этаже, из окон которой открывался неплохой вид на город. Также бабуля узнала, что мне можно есть, а что нельзя, и заказала из ближайшего ресторана обед.

Я только успела разложить в шкафу вещи, как позвонил курьер. После короткого спора было решено за едой отправить Антонио. Для себя любимой я захапала лапшу на говяжьем бульоне, и салат с фунчозой и свежими овощами. Дебора также отпилила для меня приличный кусок грудки с утки по-пекински. Снова она меня откормить хочет… пришлось утку вместе с салатом убирать в холодильник до обеда. Я только схуднула и мне совершенно не улыбалось возвращаться в тот вес. Всё-таки худышкой я себя чувствую намного комфортнее.

После завтрака я отписалась синьору Занзасу, мол «я жива и всё в порядке». Звонить боссу Варии я не видела смысла — более чем уверена, что у него куча дел, от которых я его не собираюсь отвлекать своими звонками. Если нужно будет, то босс сам позвонит.

Ближе к вечеру ко мне пришёл массажист, который заставил меня разрыдаться. Никогда не думала, что буду так радоваться возможности чувствовать свои ноги! Конечно до прямохождения без помощи ещё далеко, но первый этап по восстановлению подвижности я успешно прошла. Если постараюсь, к концу недели смогу передвигаться хотя бы на костылях или ходунках.

А ещё Фонг внезапно отменил запрет на гаджеты. Я сразу потребовала вернуть мне игровой ноутбук и почти всю неделю до выписки рубилась в свободное время в TES: Skyrim. Тони сначала долго хихикал над моим решением играть за аргонианина по имени Крокодил, а потом попытался влезть с советами, когда я проходила Ветреный пик. Пришлось прицельно кинуть в мужчину коробкой от сока манго с просьбой заткнуться и не мешать мне играть.

Как бы то ни было, а день выписки, а с ним и конец моему отдыху, приближался со скоростью поезда. Пора приступать к тренировкам.

Глава 10

Выписывалась я на своих двоих. Ну, если считать костыли, то всё же на четырёх… Но даже это было лучше, чем когда я только прибывала в больницу.

Дебора выдвинулась в Италию сегодня ночью. Она и так до последнего откладывала выбор и покупку помещения для нового ресторана, который решили открывать в Тоскане. Как я понимаю, новое заведение планируют открывать чисто под Фабрицио, который почти всё время тусуется на базе Варии, находящаяся как раз-таки в Тоскане. Кстати недвижимость там как будто золотая, ибо ценник заоблачный.

Я, Фонг и Антонио загрузились в машину к Джун, которой предстояло стать моим наставником по радиэстезии и гимнастике. Хрупкая китаянка имела за плечами весьма успешную карьеру в художественной гимнастике. Я, узнав об этом, сразу вспомнила сколько часов потратила на бессмысленные уговоры родственников, чтобы они отправили меня на гимнастику, фигурное катание или, на худой конец, балет. И ведь предрасположенность была, но всем было пофигу. Ну ничего, в этой жизни постараюсь хотя бы частично исполнить мечту. В большой спорт меня конечно никто не возьмёт, но всё равно научусь всему, чему смогу.

Пока мы торчали в пробке, со мной связался синьор Занзас, велевший сразу браться за написание своеобразной декларации о независимости, которую на очередном собрании будет необходимо продемонстрировать боссам Альянса, дабы уведомить их о выходе Варии из состава Вонголы. И хоть дата следующего собрания ещё не назначена, нам следовало подготовить все документы заранее.

Пришлось чертыхаться из-за отсутствия кофе и доставать ноутбук. Тони немного спас положение, протянув мне кофейные зёрна в шоколаде и специальные очки для работы за компьютером. Хорошо ещё, что задние стёкла в автомобиле были сильно затонированы и яркое солнце не бликовало на экране.

Конечно наброски этой декларации на сервере были, однако, попробуйте всё это собрать в единое полотно, когда мозг не совсем варит. Я сгрызла почти всю пачку зёрен, но задание с горем пополам выполнила. Правда, боссу улетела претензия не давать мне срочные задания, по крайней мере, пока я окончательно не восстановлюсь, иначе велика вероятность не успеть в срок. Либо будет вагон и маленькая тележка тупых ошибок. Я-то себя знаю.

Синьор Занзас не ответил, а меня пробрало веселье от того, что гипотетически я могу спокойно бесить босса по пустякам, а тот слишком далеко, чтобы надавать мне по шее. Главное этим не сильно увлекаться, потому что мужчина вполне себе может затаить зло и отыграться позднее.

В Пекинскую резиденцию Фонга мы приехали в разгар дня.

Выглянув из окна, я увидела приземистый одноэтажный довольно длинный дом, отделанный белым деревом. Со стороны дороги здание скрывали многочисленные деревья и кустарники, между которыми змеилась каменная дорожка. Более чем уверена, что на заднем дворе увижу ухоженный сад с беседкой и зоной для отдыха.

С замиранием сердца я вылезла из машины.

— И-пин на занятиях по контролю пламени, — сообщил Фонг, угадывая мои мысли. — Вернётся только к ужину.

От облегчения, промелькнувшего в сознании, захотелось дать себе хорошего леща. Пришлось признать, что я боюсь встречи с И-пин. Боюсь её реакции на мои жуткие шрамы. Боюсь, что она не простит меня за то, что я пропала на полтора года. И больше всего боюсь, что будет, когда девочка узнает, что я до сих пор с Варией. Вдруг она вообще после всего этого не захочет иметь со мной никаких дел?

Пока Тони под чутким руководством Джун выгружал из багажника мои вещи, мы с Фонгом не спеша прошли в дом.

Первым делом я, усевшись на мягкий пуф, сняла уличные ботинки и протёрла костыли от пыли, чтобы не пачкать пол в доме. Хорошо, что я додумалась надеть носки с прорезиненной подошвой — Фонг меня сразу предупредил, что во всём доме отполированный паркет. Мда… можно делать ставки сколько раз я упаду, не справившись с управлением ногами. Я и в прошлой жизни, не имея проблем с передвижением, постоянно спотыкалась и падала на подобном полу.

Сам дом был обставлен весьма однотипно — красные обои с восточным орнаментом, белая и серая краска на стенах; красные ковры и обивка мебели в тон. Полы покрывал чёрный паркет. Такого же цвета была деревянная современная мебель. Минимум украшений: картин, статуэток и прочих безделушек. Но очень много света, что не позволяло тёмной мебели давить на обитателей дома.

Поэтому легко представить мой шок, когда я вошла в очень светлую, я бы сказала, девчачью спальню, отделанную в совершенно других цветах. Паркет и мебель из светлого дерева: похоже на бук, но я не уверена. Стены выкрашены в мой любимый светло-бирюзовый цвет, и я сразу пообещала себе, что, когда приобрету своё жильё, обязательно добавлю в интерьер как можно больше этого чудесного оттенка.

У меня сложилось стойкое ощущение, что кто-то заботливый создал эту комнату специально для меня.

Большой письменный стол с множеством ящиков; узкие, но явно вместительные, комоды вместо прикроватных тумбочек; небольшой серый диванчик, на котором можно удобно устроиться с книгой… Чёрт, тут даже был электрический камин, над которым висел телевизор, а на каминной полке расположилась игровая приставка с (о боги!) бирюзовыми геймпадами.

Всё в этой комнате словно говорило «ты дома, Рин».

Пребывая в растерянности, я присела на край добротной двуспальной кровати, заправленной мягким белым покрывалом в волнистую серую полоску.

— Я не понимаю, — честно сказала я.

— Что, не нравится? — спросил Фонг, располагаясь на мягком стуле, стоящем рядом с письменным столом.

— Напротив, очень нравится, — я мотнула головой. — Сама бы не смогла сделать лучше…

— Это всё И-пин, — аркобалено рассмеялся, видя моё вытянувшееся от удивления лицо. — Я дал ей задание подготовить проект спальни для моего нового ученика. Никакой информации — лишь тетрадь и маятник. Ну и твоя фотография в запечатанном конверте.

— Просто потрясающе! — я искренне восхитилась. — Казалось бы, только недавно объясняла И-пин основы, а у неё уже такой прогресс!

— Эти полтора года девочка не теряла времени даром и усердно училась, — с гордостью сказал Фонг. — У неё предрасположенность к биолокации почти как у тебя.

— Подожди, но ремонт не делается несколько дней, — опомнилась я, подсчитав время, прошедшее после операции.

— Отделочные работы были завершены ещё до того, как ты легла в больницу, — Фонг рассмеялся. — А мебель доставили, когда у тебя была операция.

— Но ведь не было гарантий, что я выживу… — всё равно я до конца не понимала.

— Зато была надежда, — парировал наставник И-пин.

Антонио притащил мои чемоданы, и я решила заняться раскладыванием вещей. Сам Тони пошёл звонить Фабрицио. Фонг и Джун также решили оставить меня одну, переместившись в гостиную.

Располагая на одной из тумбочек различную мелочёвку, вроде различных кремов, я заметила, что из стены над кроватью торчит маленький гвоздик — самое то, чтобы повесить ловец снов, подаренный синьором Леви.

На глаза сразу навернулись слёзы. Приятно, когда продумывают даже такие мелочи, чтобы тебе было удобнее. До этого никто и никогда не переделывал комнату специально для меня. В прошлой жизни родственники считали, что я слишком маленькая, чтобы иметь своё мнение. Затем я жила в старой комнате Тсунаёши, и Емитсу скорее бы сгрыз собственные ботинки, чем позволил бы мне что-то менять в своём доме. Тупо из принципа. Ну, а в особняке семьи Коррадо не очень любили менять обстановку. Дошло до смешного — Тони и Фабрицио до сих пор, приезжая к матери, ночевали в своих детских комнатах на односпальных кроватях и в окружении своих старых игрушек. Милота да и только… вот только я себя чувствовала неуютно в окружении массивной дорогой мебели. Этот вовсе не значит, что в комнате, в которую меня заселили, мебель была дешёвая — вовсе нет. Но она была… попроще что ли.

Пока я распаковывала свои вещи, Тони успел съездить в небольшую гостиницу неподалёку, в которой обычно останавливались гости Фонга. Тот факт, что меня поселили в главном доме, был очень показателен — этим аркобалено ясно давал понять, что меня приняли в семью. Приятно, но страшно не оправдать ожидания.

Чтобы не пугать И-пин, я тщательно заклеила белым перевязочным материалом, который был похож на пластырь, но с малой клейкой частью, шрамы на лице. Из-за того, что пламя во время операции выходило через повреждённые ткани, заново травмируя их, шрамы снова покрылись отвратительно тёмно-красной коркой, которая дико чесалась, и которую ни в коем случае нельзя повреждать. А ещё было проблематично мыться: только быстрый прохладный душ, никакой ванны и в особенности сауны. В итоге сразу после водных процедур я обычно надевала тёплую пижаму и куталась в одеяло, долго согреваясь.

Мой огромный бежевый свитер крупной вязки и джинсы выглядели весьма прилично, поэтому я решила не переодеваться. Только расчесала волосы, которые за пять месяцев неплохо отросли и уже касались плеч. Косметические средства на основе пламени творят чудеса. Хотя прежний цвет волос вернуть так и не удалось. Теперь либо краситься, либо щеголять с седой головой. Осталось только отрастить волосы и можно будет выдавать себя за сестру Скуало. Нужно будет подкинуть мечнику эту идею, хотя бы для прикола.

Ко мне заглянул Фонг, чтобы позвать в гостиную для вечернего чаепития.

Я со своими костылями в обнимку вышла из комнаты и дохромала до большого углового дивана с мягкой красной обивкой. Выдохнув, я приземлилась на короткий край и вытянула болящие ноги. Устала, как собака. Как ни крути, а на инвалидном кресле передвигаться было проще.

Костыли я аккуратно прислонила к краю подоконника, чтобы они не упали.

Не успели мы разлить по чашкам ароматный зелёный чай, как скрипнула входная дверь. Руки у меня заходили ходуном, пока я в панике осматривала комнату. Спина тут же взмокла, отчего свитер начал противно липнуть к коже.

Боги, да оставшись один на один с синьором Занзасом я так не боялась!

Судя по шороху, И-пин сначала сняла куртку, а потом переобулась.

Наконец девочка отодвинула в сторону створку раздвижной двери и прошла в гостиную.

— Я дома, — начала она по-японски и тут наткнулась взглядом на меня. Я внимательно осматривала девочку, здорово вытянувшуюся за полтора года. Тёмные волосы, остриженные по плечи, были заплетены в два колоска: помнится, подобную причёску я носила в Намимори до работы в кофейне.

И-пин смотрела на меня огромными, из-за очков с толстыми линзами, глазами, которые стремительно намокали. Ох, чёрт!

— Ри-не, — неверяще прошептала девочка.

— Здравствуй, И-пин, — тихо сказала я, улыбнувшись дрожащими губами. — Я вернулась…

Мои слова как будто прорвали плотину. Пронзительно всхлипнув, И-пин кинулась ко мне в объятья. Здоровой рукой я прижала её к себе, краем сознания отмечая, что щёки намокли от слёз.

А в этот момент перед глазами вспыхнула странная, но знакомая картина: семь колонн, из которых горели только две: оранжевая и фиолетовая. Небо и Облако…

Спустя мгновение третья колонна начала светиться ярким и пронзительным жёлтым светом.

Словно Солнце…

***

Долго мы с И-пин в гостиной не просидели — выпили по чашке чая и удалились в мою комнату. Нас не останавливали — все понимали, что нам нужно многое обсудить. Хотя я не знала, что рассказать девочке, а о чём лучше умолчать, чтобы её не травмировать.

С другой стороны, малышка варится в мафиозном котле намного дольше меня и даже успела прославить в узких кругах своё имя, как бы дико это для меня не было. Я всё равно до сих пор считала, что ни в коем случае нельзя впутывать в мафиозные сети детей. Скорее всего, никогда не приму иную точку зрения.

— Тебе тяжело ходить? — сочувственно спросила И-пин, глядя на мои мучения с костылями.

— Это ещё не трудно, — я нервно похихикала. — С ноября я вообще могла передвигаться только с помощью инвалидного кресла. Очень сомнительное удовольствие, если честно.

— Расскажи мне, — попросила девочка, скидывая забавные полосатые тапочки, и, забираясь с ногами на кровать.

Вздохнув, я села рядом и начала рассказывать всё с самого начала, решив-таки ничего не утаивать.

Как согласилась работать с Варией. Как узнала, что Вонгола пытается меня убить. Как стала по сути заложницей Варии и так далее.

Во время рассказа как я сломала нос Тсунаёши, зазвонил телефон. Я попросила И-пин подать его мне, так как он лежал на письменном столе, до которого надо идти. Девочка послушно подала телефон, однако, её глаза стали совсем огромными, когда она взглянула на имя звонящего.

Я глянула на экран и провела по нему пальцем, принимая вызов.

— Слушаю.

— С документами разобралась? — раздался хриплый мужской голос.

— Эээ… ну да. Ещё когда из больницы ехала… — недоумевающе произнесла я, бросая взгляд на часы, висящие над телевизором. Шесть вечера… в Италии одиннадцать утра. Что-то босс рано проснулся. — Все данные на сервере.

— Я ещё не смотрел, — сказал синьор Занзас после недолгого молчания.

— Тогда советую перепроверить, потому что я более чем уверена, что там вагон опечаток, — сказала я, закатывая глаза. На сервер ещё не заходил, но по мозгам пройдусь, ага.

— Без проблем. Напрягу Скуало, — судя по голосу, мужчина усмехнулся. — К концу недели на сервере будут образцы договоров с союзными семьями. Прочитать и проанализировать на будущее.

— Хорошо, сделаю, — кивнула я, молясь всем богам, чтобы этих образцов было не так много.

— Раз в две недели, не реже, жду полный отчёт о твоих тренировках, — напоследок сказал синьор Занзас и отключился, пока я осоловевшим взглядом смотрела в стену.

— Ри-не, всё в порядке? — обеспокоенно спросила И-пин, дотрагиваясь до моего плеча.

— А? Да, всё хорошо, — ответила я, тряхнув головой. — Просто босс меня как обычно озадачил.

— Почему ты называешь главу Варии боссом? — удивилась девочка.

— Ну… — я положила телефон на комод и упала на мягкие подушки. — Наверное потому, что после завершения обучения я поеду в Италию и стану частью Варии.

— Ты же не хотела быть частью мафии, — И-пин улеглась у меня под боком. — И так легко об этом говоришь.

— У меня было время, чтобы смириться, — я грустно усмехнулась. — Да и нет смысла переживать о том, что не можешь изменить. Фактически меня занесло в Варию ещё во время Конфликта Колец. А сейчас я им должна, как крестьянин феодалу. Как-никак мне жизнь спасли.

— Как ты можешь хотеть присоединиться к тем, кто избил Ламбо до полусмерти? — спросила девочка. Не возмущалась, не обвиняла — просто интересовалась.

— Тсунаёши много раз предупреждали, чтобы он ни в коем случае не позволял Ламбо драться. Наследник Вонголы прекрасно знал, что за противник Леви-а-тан, который сделает всё, чтобы блестяще выполнить задание босса. Я на участие Ламбо в этом сомнительном мероприятии повлиять не могла: брат меня не слушал, а в битву при всём желании вмешиваться было нельзя. Меня Скуало просто пристегнул наручниками…

Таким образом я возобновила прерванный синьором Занзасом рассказ. Больше всего И-пин шокировало то, что я пострадала не от рук Варии, как ей сказали, а из-за Тсунаёши. Оказалось, что больше суток после Конфликта Колец никто не знал где я и что со мной. Девочка поделилась со мной мыслью, что те дни она вспоминает как самые ужасные, что она пережила. Мальчишки почти в полном составе угодили в больницу. Ламбо стало ещё хуже, и он заработал ещё и пневмонию. Нане сказали, что ребята попали в аварию, и она дико переживала, почти не покидая больницу.

А потом позвонили из полиции. Сообщили, что кофейня сгорела и попросили приехать на опознание. Вот только опознавать было нечего: горстка обугленных костей, каменный кулон и оплавленный телефон. Всё это Нане пришлось хоронить в одиночестве: и Емитсу, и Тсунаёши отказались этим заниматься. И-пин тогда впервые видела, как Нана ругается с мужем и сыном, обвиняя их в чёрствости.

О событиях битвы Неба непосредственные участники не распространялись. Сама девочка почти не помнит, в какой момент появилась легенда о причастности Варии и лично синьора Занзаса в моей смерти, но Тсунаёши почему-то зацепился за эту идею, которую возвёл в абсолют. Не сразу конечно, но к моменту отъезда И-пин из Японии парень был практически одержим идеей мести. А ведь ему как наследнику постоянно приходилось контактировать с Варией… Зная импульсивность Тсунаёши, оставалось только удивляться, как синьор Занзас не пристрелил мальчишку.

Я с большим интересом послушала о путешествии в десятилетнее будущее и о последующем снятии проклятия со всех аркобалено. Кстати, в будущем ребята меня так и не встретили. Значит ли это, что я не доживу до двадцати шести лет? Или меня как следует спрятали? А ведь когда Ламбо из десятилетнего будущего посетил нас, он упоминал, что советником Десятого босса будет его сестра. Я более чем сомневалась, что по доброй воле присоединюсь к чёртовому моллюску, но тогда этот вариант будущего точно невозможен… Что же в этом случае произойдёт с Ламбо-подростком?

Конечно И-пин не знала всего, потому что не была очень приближена к Тсунаёши… Чтобы получить более подробную информацию, мне нужно пообщаться и с другими участниками тех событий. Однако, рассказ девочки не противоречил, а дополнял историю, которую я узнала от Антонио.

Ясно было одно — с Тсунаёши что-то происходит. Кто-то или что-то влияет на него, на его сознание.

Сейчас, с ясной, незамутнённой транквилизаторами и ядовитыми таблетками Вонголы, головой, я могла попытаться проанализировать все события, произошедшие с того самого момента, как я покинула подсознание Тсунаёши.

Понимающая И-пин оставила меня в одиночестве, отправившись в свою комнату, чтобы подготовиться к завтрашним занятиям. Я же дохромала до письменного стола с кучей ящиков и достала из своего рюкзака пухлый скетчбук с неразрисованными страницами.

Помассировав виски, я начала записывать все вещи, которые мне казались странными или подозрительными. А их было весьма много. Начиная с вопроса, зачем Тимотео было пытаться убить Занзаса ещё в детстве, и заканчивая причинами того, что Тсуна ни с того ни с чего воспылал к Емитсу любовью и уважением, а меня наоборот резко перестал воспринимать как авторитет.

Ведя записи, я никак не могла уловить момент, когда всё покатилось к чёрту. Ощущение, что этот процесс происходил… всегда? Ничего не понимаю…

Ведомая интуицией, я на чистом листе начертила временной луч, похожий на те, что я рисовала на уроках истории в далёком детстве. Исходной точкой послужил момент моего рождения в прошлой жизни. Затем я методично расставляла на луче деления, приблизительно отображающие важные даты. Проблема в том, что переживания последних лет были настолько сильные, что на их фоне воспоминания о прошлой жизни стали меркнуть и как бы выцветать. Я плохо помню лица родных. Остались какие-то фрагменты: потрясающая выпечка матери, которая, будучи трезвой, любила готовить… спелая клубника, заботливо выращенная бабушкой… звонкий смех сестры…

Почти восемнадцать лет прошло с тех пор, как меня подстрелили на главной площади города. Положа руку на сердце, я с уверенностью могу сказать, что та жизнь для меня чужая. Леви был чертовски прав говоря, что человек абсолютно ко всему привыкает.

Я настолько привыкла к мафии, к тому, что жизнь висит на волоске, и к тому, что в любой момент нужно будет всё бросать и ехать на другой конец мира, что слабо представляю, как можно жить по-другому.

Это страшно. Я не хочу забывать то, с чего всё начиналось. И ещё больше я не хочу забывать, кем я была и что потеряла.

Из-за таких размышлений я несколько расклеилась. Причём настолько, что И-пин, зашедшая, чтобы позвать меня на ужин, и увидевшая меня в слезах, здорово перепугалась. Я терпеливо объяснила ей, что слёзы — это нормально и не значит, что тебе больно или плохо. Просто иногда наступает момент, когда эмоций настолько много, что они требуют выхода. Девочка покивала, принимая мои слова к сведению, и пригласила меня к столу.

— Чем занималась? — добродушно спросил Фонг, когда я прихромала в столовую.

— Пыталась разобраться во всём, что пережила, — честно сказала я, приземляясь на ближайший к выходу стул. И-пин сразу поставила мои костыли к стене. Я тихо поблагодарила девочку.

— И как успехи? — поинтересовался Антонио, ставя передо мной стакан с апельсиновым соком.

— Честно? Я пока не знаю, — вздохнула я, накладывая себе греческий салат. Явно Тони готовил.

— Поясни, — попросил Фонг, внимательно глядя на меня. Интуиция зашевелилась, отмечая, что мою ауру сканируют, но я посоветовала ей замолчать.

— Я не могу понять, что в моей жизни пошло не так, — я сокрушённо покачала головой. — Казалось бы, стараешься как-то стабилизировать свою жизнь, а потом происходит какая-то мелочь, и всё летит к чёрту.

— Почему ты именно сейчас решила этим заниматься? — Фонг явно заинтересовался.

— Потому что чувствую, что на моё сознание не влияет что-либо извне, — уверенно сказала я. Наставник И-пин широко улыбнулся и мы приступили к ужину.

А затем я вернулась к своим записям. Достала коробку с благовониями и зажгла ароматическую палочку с запахом лаванды, который помогает мне сосредоточиться. Затем поставила перед собой толстую, молочно-белую свечу, которую также зажгла. И только потом взяла в руки нефритовый маятник на тонкой серебряной цепочке, который выбирала уже здесь, в Китае, прислушиваясь к интуиции.

Теперь пора задавать вопросы своему подсознанию.

«В какой момент времени меня сбили с выполнения планов своей души?»

Ответом послужили две даты: день моей смерти, и день, когда родилась Екатерина Романова. И с первым и со вторым всё предельно ясно. Я не должна была умирать в июне, но раз так произошло я должна была родиться… а в августе ли?

Быстро достав одну из своих таблиц, я выяснила, что Катя должна была родиться никак не раньше октября. Кто-то или что-то спровоцировало преждевременные роды. Как минимум это означает, что на мне висит вредоносная инграмма момента рождения…

На стикере я написала себе напоминалку, чтобы не забыть разобраться с этой проблемой.

Дальше я захотела узнать: с какого момента я упустила изменения, происходящие с Тсунаёши.

В ответе не было даты, но было конкретное событие: когда меня выкинуло из подсознания брата, но до того, как мою душу поместили в тело. Ещё я поняла, что нельзя разделять меня и Катю, потому что эта жизнь предназначалась мне. А нормально родиться мне помешало… синее пламя, которое на сто процентов было пламенем Тумана. Очень похоже на то, каким «обладала» я, когда была плотно связана с Тсунаёши. Но мы выяснили, что я никак не могла обладать пламенем Тумана, а Тсуна и подавно.

Почему именно Туман? Это проделки Рокудо Мукуро?

Ответ подсознания заставил меня долго и истерично смеяться. Почему-то одним из самых удачных дней для меня в новом воплощении считается тот, когда Мукуро переселил мою душу в предназначенное мне же тело.

Что вообще творится в этом мире?!

Глава 11

Мне стоило больших трудов убедить И-пин в том, что ночевать в одной комнате со мной — не самая лучшая идея.

Помог лишь пистолет.

Нет, я не угрожала ребёнку, а просто сняла свой огромный свитер. Девочка воочию увидела не только мои ужасающие шрамы, но и кобуру с пистолетом и запасными патронами, а также нож, чехол для которого был закреплён на правом предплечье.

— Из-за травм, в том числе психологических, я могу спокойно спать только с оружием под рукой, — рассказала я малышке. — И больше всего я боюсь, что из-за этой моей привычки пострадают близкие. Уже были случаи.

Девочка серьёзно кивнула и предложила найти для меня автомат. От карабина я отказалась, сразу вспомнив Конфликт Колец. Даже плечо заныло, вспоминая синяки от приклада.

Ещё И-пин провела мне экскурсию по своей комнате, которая также отличалась от основной части дома. Пол и мебель из светлого, как у меня в комнате, дерева. Светло-зелёные обои с незамысловатым узором и очень много светильников.

Я удивилась, увидев вместо обычной кровати два комплекса: на первом ярусе был письменный стол с ящиками, шкаф и полки, а на втором располагалось спальное место.

Один из комплексов был обжит: на полках стояли книги и игрушки, а на письменном столе царил небольшой ученический хаос.

— А почему две кровати? — спросила я, усаживаясь на забавное кресло с зелёными треугольниками. И-пин, забравшаяся было в небольшой тканевый шалаш, неожиданно смутилась.

— Ну, я хотела бы, чтобы у наставника появились ученики моего возраста, чтобы мы могли вместе играть, — сказала девочка.

Я внимательно оглядела комнату и поняла, что здесь действительно довольно много игрушек. От кукол до игрушечной плиты с миниатюрной посудой.

Было ясно как день, что Фонг не жалеет средств на отдых и развлечения своих подопечных. Тем страшнее вспоминать Реборна, который явно считал, что отдых — не необходимость, а награда. А ведь в Намимори у И-пин даже игрушек нормальных не было — почти всё отбирал Ламбо. В обилии была только канцелярия, которая постоянно требовалась Тсунаёши в школе. Теперь неудивительно, что девочка либо постоянно рисовала, либо таскалась за мной хвостиком.

Чувствую себя нечуткой свиньёй. Непременно нужно будет сходить с И-пин в какой-нибудь магазин с игрушками, чтобы она выбрала всё, что хочет.

Сказку на ночь девочка не требовала. Внимательно посмотрела на меня и отправила спать. К тому же Фонг предупредил, что специально под меня никто подстраиваться не будет. Хочешь тренироваться и получать новые знания — будь добра вставать в семь утра.

Поскольку я не дома, то само собой я подчинилась и уснула довольно рано, что для меня было совсем нетипично. Видимо мозг не выдержал дневных впечатлений и решил отдохнуть.

Вот только это не помешало мне проспать три будильника, которые видимо на автомате отключала. Проснулась я от мысли «как-то я очень долго сплю», глянула на время — семь тридцать. Ну, не так уж плохо.

К завтраку я даже успела умыться, расчесаться и сменить пижаму на свободные брюки и розовую плюшевую толстовку с ушками на капюшоне.

В столовой обнаружились Фонг и И-пин. Я поздоровалась и скользнула на один из свободных стульев. Передо мной тут же появилась тарелка с рисом. Никак не могу привыкнуть к завтракам, отличным от привычных мне с детства. В Италии на завтрак принято есть только круассан без начинки, который запивался крепким кофе. Завтрак в Японии и Китае мало чем отличался от обеда или ужина. Ни тебе каш на молоке, ни яичницы с колбасой. Даже тостера нет.

Надо будет в ближайшие дни заказать какую-нибудь хлебопечку. Каши на молоке варить даже не буду — сама я никогда не могла их много съесть, а почти у всех азиатов непереносимость лактозы. Поэтому и молоко придётся покупать самой и только на себя.

Позавтракав, И-пин убежала к себе, переоделась в утеплённый спортивный костюм и отправилась на пробежку.

Мы с Фонгом остались один на один, но прежде чем приступать к разговору, сначала мы убрали со стола и приготовили чай. Затем аркобалено принёс стопку листов бумаги и писчие принадлежности.

— Ну что, давай определяться с направлением твоего обучения, — произнёс Фонг. — Я бы хотел услышать твои мысли.

— Для начала я бы продумала улучшение боевых навыков, — ответила я. — Не столько из моей прихоти, сколько из соображений безопасности. Потому что этих навыков у меня нет вообще. А мне потом в Варию возвращаться.

— Это правильно, — серьёзно кивнул Фонг. — Узнай какие у них вступительные испытания, и начнём тебя к ним готовить. У тебя пока есть время, но думаю, что через пару недель ты сможешь отказаться от костылей.

— Сегодня же позвоню Скуало или Луссурии, чтобы уточнить этот вопрос, — сказала я, привычно грея руки о горячую чашку.

— Также я думаю, что можно сразу начинать занятия по биолокации, — сказал Фонг. — Будем дальше развивать твои способности по самолечению, несомненно нужно будет заниматься обострением интуиции. Ещё бы захватить лечение других людей и корректировку их сознаний…

— Нет, — решительно перебила аркобалено я. Тот удивлённо посмотрел на меня.

— Почему? Это же огромный пласт знаний.

— Потому что это опасные и даже ненужные знания, — убеждённо сказала я. — Если бы я посвятила свою жизнь какому-нибудь целительству, я бы возможно задумалась. Да и то не факт. Пойми, я собираюсь в мафию, где эти знания никто не будет использовать во благо. Я не хочу и этот грех на себя вешать.

Не знаю, сколько бы я пыталась доказать Фонгу свою точку зрения, если бы не аура довольства, окружившая аркобалено. Резко замолчав, я с возмущением посмотрела на учителя.

— Проверка? — уныло уточнила я.

— Прости, не удержался, — захихикал Фонг. — Надо же было уточнить для какой цели тебе нужны знания, которые вполне можно использовать, чтобы влиять на других людей.

— Спасибо, мне хватило опыта прошлого, — я поморщилась. — Меня крёстная взялась учить только, потому что я не просила делать что-то вместо себя, самостоятельно занимаясь лечением. Но ты не представляешь, сколько людей приходило ко мне. И просьбы у всех однотипные: «вправьте мозги сыну», «повлияйте на дочь», «муж от меня ушёл — верните». Не было ни одного человека, который бы сказал: «Научите меня. Направьте, а дальше я сам попытаюсь». Ощущение, что они видят во мне какого-то Хоттабыча, который выдернет откуда-нибудь волос, что-то пробухтит себе под нос, и проблема волшебным способом исчезнет!

— В этом человеческая сущность, — Фонг невесело усмехнулся. — Всегда хочется найти лёгкий и быстрый путь. Эдакую волшебную таблетку, которая всё сделает. И не все понимают, что таблетка эта называется «упорство и труд».

Мы могли бы долго рассуждать о проблемах рода человеческого, но нужно было заниматься делами.

Я похромала в свою комнату, где достала телефон для связи с Варией. Посмотрела на время. Почти десять, а значит, что в Италии около трёх часов ночи. Скуало точно спит. Босса тревожить я не хочу. Леви даже в свободное время обычно умудряется работать…

Я набрала Луссурию, отчаянно надеясь, что эксцентричный вариец не спит.

— Кэти! Как ты, дорогая? — Луссурия ответил после третьего гудка.

— У меня всё хорошо, — я улыбнулась. — Я тебя не отвлекаю?

— Божечки, да конечно нет! — запричитал мужчина. — Для тебя я всегда найду время, милая! … ну что?

В трубке послышалась странная возня, а потому мужской голос что-то эмоционально высказывал Луссурии. Причём по-испански.

— Лусс, у тебя всё хорошо? — осторожно спросила я через минуту. Вариец ответил не сразу — сначала я услышала звук захлопывающейся двери.

— Не обращай внимания, моя хорошая, — легкомысленно рассмеялся Луссурия. — Это Диего устраивает мне сцены ревности.

— Кем бы ни был этот Диего, передай ему, что если он тебя обидит, то я приеду и голову откручу, — пообещала я. Вариец весело рассмеялся, а я продолжила: — Собственно, я звоню тебе по делу. Расскажи пожалуйста: какие условия для вступления в Варию?

— Ты про экзамены? Божечки, да они тебе совсем не нужны! Ты же и так, можно сказать, одна из нас, — сказал Луссурия.

— Солнце, мне нужно сдать все экзамены, — твёрдо сказала я. — Сколько в Варии сейчас женщин? Вот-вот, и я о том же. Ты понимаешь, что скажет Вонгола на моё появление в ваших рядах? Думаю, обвинение «насосала» будет самым безобидным. Наша задача сделать всё, чтобы ни одна скотина не могла обвинить Варию в чём-то, что мы не совершали.

— Ну в таком случае ты права, — согласился со мной мужчина. — Тогда слушай. Сначала проводится психологическое тестирование. Затем экзамен на знание языков. Минимум два, максимум не ограничен, но чем больше, тем лучше. Потом зачёт по стрельбе. Тоже на выбор не меньше двух видов оружия. Боёвку завершает рукопашный бой и проверка навыков владения холодным оружием. Ну и, если всё сдашь, тебя допускают к одиночному выполнению задания. Выполняешь задание — и бегом в наши стройные ряды.

— Спасибо большое. Ты мой спаситель! — благодарно сказала я, записав слова мужчины.

— Ой да ладно тебе! — отмахнулся Луссурия. — Главное не забудь хотя бы иногда звонить и рассказывать как у тебя дела. А я пошёл за Диего. Он ушёл курить на улицу, а у него такое слабое здоровье!

— Удачи, — пожелала я, отключаясь. Луссурия был в своём репертуаре. Помнится, Рождество он встречал с неким Тео, а сейчас уже живёт с Диего. Ну хоть у кого-то личная жизнь бьёт ключом.

Я передала Фонгу слова Луссурии, само собой опустив личные разборки варийца. Аркобалено кивнул и позвонил Джун, без которой составлять график моих тренировок не имеет смысла.

Китаянка пришла одновременно с вернувшейся с пробежки И-пин. Вот только девочка налила себе воды в небольшую пластиковую бутылку и убежала к себе — читать учебник по японскому языку. Ну, а мы приступили к дебатам. Хотя правильнее будет сказать, что дебатировали Фонг и Джун, потому что я не знала как грамотно распределить нагрузку на мозг и тело и не свалиться с истощением. Мне только предстоит этому научиться.

Джун была уверенной, что, если ей позволят использовать препараты на основе пламени Солнца, она сможет привести меня в более-менее боевую форму за пару месяцев. Я в этом очень сомневалась, однако Фонг серьёзно кивнул и дал добро на использование препаратов. Единственным условием была тщательная проверка на совместимость и токсичность. Это в принципе делать нужно, а после выкрутасов Вонголы и подавно.

Было решено, что мне нет смысла качать боевые навыки, пока я достаточной мере не укреплю физическое тело. Так что в ближайшие месяцы мне предстоит усиленно заниматься гимнастикой и увеличивать выносливость. Ну, а мозги мне загрузят биолокацией. Фонг также будет учить меня понимать голос интуиции до того, как он трансформируется в истеричные вопли.

Так и повелось. В семь утра меня поднимала Джун, чтобы я под её надзором делала в гостиной что-то наподобие зарядки. После завтрака меня на разных языках гоняли по теории биолокации пару часов. Затем мы ехали в бассейн, потому что плавание отлично развивало почти все группы мышц. Вот только я ненавижу прохладную водопроводную воду и особенно хлорку. Уж лучше нырять в горную речку на Ивана Купала: пусть вода там намного холоднее, но она не режет в глаза при попадании и не сушит кожу.

Закончив с водными процедурами, мы с Джун обычно обедали у неё дома, где самая большая комната была переоборудована в зал для тренировок, в котором я заново училась ходить. Такие физические нагрузки меня изрядно выматывали, так что мне приходилось несколько часов спать, чтобы восстановить силы. А до ужина меня на разных языках гонял Фонг, проверяя как я уяснила утренние знания и обучая меня контролировать пламя.

От занятий меня освободили только на день рождения Тони, которому первого мая исполнилось двадцать девять лет. Я весь день скандировала лозунги в духе «любовь, комсомол и весна» или «мир, труд, май». А ещё мы под тортик посмотрели «Холодное сердце»… и я об этом очень пожалела. Очень светлые волосы, серо-голубые глаза, сильное влияние льда на жизнь… Меня настолько задолбали, что я швырялась пламенем в любого, кто посмеет назвать меня Эльзой или будет петь «Let it go». Причём больше всех нарывался именно Антонио.

Не знаю, сколько бы эти шуточки продолжались, если бы я, взбесившись, не начала чувствовать странное жжение, волнами исходившее от шрамов. Тони тогда резко перестал смеяться и смотрел на меня с ужасом.

Чтобы успокоиться, мне пришлось минут на десять закрыться в комнате и медитировать над зажжённой свечой. Пламя стабилизировалось тяжело и словно нехотя.

Антонио убедился в том, что в Китае опасности для меня нет, и через пару дней после дня рождения отчалил в Италию. Мне было физически тяжело отпускать мужчину на другой конец земного шара. Небу и хранителю всегда тяжело расставаться, особенно надолго. Как рассказал Фонг, Небо вообще всегда жадное до присутствия рядом своих хранителей. Я хотела было поинтересоваться у учителя, кто является его Небом, но интуиция мне посоветовала в эту тему не лезть.

Если честно, для меня остаётся загадкой момент, когда я обзавелась хранителем Облака. Точно знаю, что к Рождеству я была одна как перст, а к путешествию в Китай нас с Тони уже связывали крепкие узы. Наверное, это происходило не так резко, как у Тсуны и его хранителей, а очень постепенно и даже незаметно.

С И-пин мы также проводили не так много времени. Несколько часов после ужина мы обычно обсуждали события прошедшего дня, играли в настолки или рубились в приставку. Правда, малышка не очень любила обожаемые мной шутеры, но с завидным постоянством сидела рядом и читала, либо рисовала, пока я охотилась на мутантов.

Кстати, мы всё-таки в одно из воскресений, которое выдалось свободным от тренировок, выбрались в город и посетили огромный торговый центр, где я купила для И-пин кукольный домик со съёмными модулями. Ладно, признаюсь, что эту штуку я выбрала потому что в детстве даже мечтать не могла о подобных вещах. А вот девочка попросила специальную швейную машинку для детей, которую я купила только при условии, что И-пин будет шить только под присмотром старших.

Да, она гениальная мафиози и киллер. Но ей всего семь лет! Как-ни крути, И-пин всего лишь ребёнок, пусть и гениальный. К тому же я заметила, что бессознательно транслирую на девочку те же эмоции, что к сестре из прошлой жизни. Связь Небо-хранитель в какой-то степени усугубила это, потому что, когда И-пин уходила на задания, мою интуицию просто коротило от опасности, грозившей ей.

В такие моменты я из рук вон плохо работала с подсознанием, потому что невольно концентрировалась на тревоге. Помогали только утомительные тренировки, доводящие организм до такого состояния, что я, не соображая ничего, с трудом доползала до своей кровати, где сразу выключалась.

Джун сдержала обещание. К началу июля я уже прочно стояла на ногах без помощи костылей или трости, а также могла пробежать четверть марафона. После этого у меня из тренировок убрали ненавистный бассейн, зато добавили кучу занятий по боёвке. От занятий по контролю пламени и ближнему бою, до стрельбы из снайперской винтовки.

Расписание получилось мягко скажем плотное. Без тренировки не обходилось ни дня.

За время, проведённое рядом с Тсунаёши, я сильно продвинулась в освоении энергии инь, однако совершенно не развивала ян. И это даже не ошибка Реборна, а просто скромный факт, который он видимо решил замолчать.

Я была уверена, что градация пламени сопоставима с цветами радуги или чакрами, и исходя из этого, следует подбирать тренировки. А вот ни черта подобного. Есть типы пламени, для развития которых необходимо тренировать инь-составляющую. Например, для пламени тумана задействована только инь-энергия. У Дождя и Солнца также перекос в сторону души, однако энергия тела тоже необходима. По другую сторону спектра находятся Облако, Гроза и Ураган. Причём уже Урагану необходима только ян-составляющая.

И в этом случае становится понятно, почему Небо считается атрибутом Гармонии. Только при равном развитии тела и духа можно достичь наибольшего потенциала. Правда, идеального баланса достигают единицы.

В моём случае тело не выдерживает нагрузки пламени. Тсунаёши же поначалу утрачивал контроль над разумом, от чего и вытворял все те безумные вещи. Лысого Мочиду я до сих пор вспоминаю.

А есть ещё аномалии вроде смешанного пламени. И это по словам Фонга просто ужас. Особенно когда происходит смешение пламени и с инь стороны и с ян. Самый тяжёлый случай, которым занимался лично учитель, был мальчик-Облако с примесью Тумана. Понятия не имею кто это, но боюсь представить, как мучился бедный ребёнок, раздираемый изнутри таким разным пламенем. Повышенная агрессивность и нестабильная психика может быть самым безобидным прогнозом.

Зато я поняла почему так легко взбесить синьора Занзаса и, в частности, почему пламя Ярости называется именно так. Наверное ужасно всю жизнь стремиться к гармонии, но не достичь этого никогда. И чем больше человек старается уравновесить энергию, тем сильнее будет расти его гнев. Самый лучший вариант — это окружить себя стабильными хранителями, а также носителями пламени Неба, достигшими относительной Гармонии.

С таким забитым расписанием не удивительно, что я совершенно забыла про свой же день рождения. Напомнил, как ни странно, Скуало. В полночь по Пекинскому времени скинул песню «восемнадцать мне уже». Чёрт, а ведь точно.

Последний раз я отмечала этот праздник тоже в восемнадцатилетие, не дожив до девятнадцати буквально несколько недель. Тем страннее для меня было то, что многие близкие отменили все дела, чтобы посвятить день мне. Фонг даже умудрился перенести собрание Триады. Больше меня удивил только приезд Антонио и Леви, которые привезли с собой гору подарков. Хотя фактически Леви был проездом — у него задание в Гонконге.

Луссурия снова передал коробку косметики. Я хотела было паниковать, однако эксцентричный вариец положил по большей части уходовую косметику на основе пламени Солнца. А декоративная была вполне нейтральных оттенков, которые можно использовать в повседневной жизни.

Леви от всей Варии приволок ящик патронов для моей беретты, вокруг которого я скакала, довольная, что можно будет нормально учиться, не экономя патроны. Всё-таки пистолет, подаренный синьором Занзасом, довольно сильно отличался от другого оружия, и патроны к нему изготавливались в ненавистной мне Вонголе. Из обычного пистолета я тоже училась стрелять, но предпочтение отдавала любимому оружию, с которым буквально сроднилась.

После дня рождения мне дали ещё один день, чтобы отдохнуть, в который я тупо отсыпалась. Это была стандартная практика, чтобы в сжатые сроки впихнуть в мою голову знания. Несколько недель усиленных занятий, и, когда от переизбытка информации мозг перестаёт нормально воспринимать что-то новое, следовало отсыпаться часов двадцать. За это время полученные знания укладываются в черепушке, тело отдыхает, а значит можно тренироваться дальше.

К такому темпу я весьма быстро привыкла. Чем-то это напоминало тренировки Реборна. Правда, без школы. Аттестат о школьном образовании я вообще получила задним числом и не вполне законно. Даже экзамены сдавать не пришлось, из-за чего меня немного грызла совесть. Нужно будет честно поступить в ВУЗ, чтобы её заткнуть. И само собой сдать на отлично экзамен в Варию. Может к девятнадцати годам получиться это провернуть?

Так думала я, пока в ноябре мы не обнаружили проблему, ставящую под вопрос моё дальнейшее обучение.

Глава 12

— Попробуй ещё раз, — устало произнёс Фонг. Я вздохнула и, взявшись за маятник, склонилась над планом дома. Сидящая напротив Джун внимательно наблюдала за моими действиями.

Задача передо мной стояла весьма простая на первый взгляд. Мне нужно было найти кольцо, которое спрятано где-то в доме, имея под рукой только блокнот, карандаш и маятник. И кольцо это лично я держала в руках и упаковывала в конверт, чтобы после меня к нему никто не прикасался, а результата всё равно нет.

Ощущение, будто подсознание совершенно не понимало, чего я от него хочу. Результаты каждый раз были совершенно разные, а однажды маятник вообще упрямо показывал, что нужный мне предмет находится за пределами дома. И это при том, как оказалось, что кольцо лежало в ящике буфета в столовой, где я и находилась!

Эта ситуация буквально поставила меня в ступор. Всё это время я весьма успешно занималась диагностикой как себя, так и других людей. Причём узнавать живы ли мои хранители я могла с лёгкостью, даже несмотря на расстояние. С остальными людьми было немного тяжелее — требовалась вещь, принадлежащая человеку. Были конечно погрешности, особенно поначалу, но никогда не было такого, что неверно всё.

Фонг предположил, что имеет место какой-нибудь блок, однако диагностика упорно не давала результатов, показывая, что всё в порядке. Это могло значить, что у нас просто недостаточно знаний. И неудивительно: я о перерожденцах знала только из личного опыта, Джун этой специфической темой в принципе не интересовалась, а у Фонга не было учеников таких как я.

Меня освободили от занятий по биолокации на неопределённой срок, а учитель на следующий день прямо с утра отчалил в Италию, чтобы разобраться. Конечно, по-хорошему мне тоже надо было ехать, но это было бы уж слишком опасно. Поэтому я осталась в Китае: присматривать за И-пин и оттачивать на заднем дворе умение стрелять из пистолета. Джун уехала на очередное собрание Триады, так что у нас намечались каникулы.

Поскольку И-пин была на домашнем обучении, в школу ей ходить не было нужды — она просто раз в месяц сдавала все экзамены. По утрам я объясняла девочке новые темы, попутно вспоминая школьную программу, а после обеда тренировалась сама. Хотя И-пин всё равно старалась быть рядом, при этом совершенно не напрягая. В любой момент я могла попросить своего хранителя оставить меня в одиночестве, и она на это совершенно не обижалась. Единственное, я не могла помочь девочке с китайским языком — как Фонг ни старался, мой мозг не запоминал ничего, кроме пары общих фраз.

А ещё мы подсели на пазлы. Купили картину с морем на десять тысяч деталей, которую собирали на журнальном столике в гостиной, сидя на мягком ковре. Признаюсь честно, в прошлой жизни мне не хватало терпения на подобные занятия, но тут я втянулась.

К возвращению Фонга мы от нечего делать прогенералили дом и наготовили кучу еды. В духовке томилась утка, холодильник был забит закусками, а на столе остывал пирог с брусникой. И-пин предлагала испечь классическую шарлотку, но я терпеть не могу печёные яблоки.

Оставшееся время я потратила, метая на заднем дворе ножи в небольшой пенёк. Несмотря на ноябрь, сегодня было довольно тепло. Я себя чувствовала весьма комфортно в спортивном костюме с флисовой подкладкой, да и И-пин решила сделать домашнее задание на улице, сидя в небольшой беседке, в которой мы летними вечерами гоняли чаи.

Когда скрипнули ворота, я подняла голову и принялась собирать ножи, которые сразу сложила на место — Фонг ну очень щепетильно относился к порядку.

Из подъехавшего автомобиля вышли трое: Джун, Фонг и Мармон. Однако…

Сразу захотелось узнать какого чёрта происходит, но было невежливо накидываться с расспросами на только что приехавших людей. Поэтому я затолкала любопытство подальше, зазывая всех к столу.

Мы с И-пин быстро выставили на стол блюда с вкусностями и заварили чай.

— Как прошла поездка? — ненавязчиво поинтересовалась я, разрезая утку.

— Весьма плодотворно, — спокойно произнёс Фонг с улыбкой, однако не вдаваясь в подробности. Джун вообще больше отмалчивалась, неприязненно поглядывая на Мармона, который и так был не особо болтлив. А хранителя Тумана Варии ещё и И-пин сверлила недовольным взглядом.

И ежу понятно, что обед прошёл в напряжении и почти в полной тишине. Затем мы с И-пин быстро убрали со стола, а Джун приготовила новую порцию чая.

— Стало что-то известно? — наконец спросила я.

— А может сначала убрать из комнаты ребёнка? — хмыкнул Мармон.

— Я не только ребёнок, но и хранитель Солнца Оне-сан, — ядовито фыркнула И-пин, которая терпеть не могла, когда посторонние проезжались по её возрасту.

— А босс знает, что ты обзавелась хранителями? — я не видела глаз Мармона, но явно чувствовала, что он на меня внимательно смотрит.

— Это не твоего ума дело, — отрезала я, всем видом показывая, чтобы аркобалено не лез куда не надо. Так-то боссу я давала полный отчёт о происходящем в моей жизни, но посторонним об этом знать необязательно. А хранитель Тумана Варии не сделал ничего, чтобы я ему доверяла.

— Мармон, нужна диагностика, — серьёзно произнёс Фонг, на которого я уставилась с неподдельным удивлением. Чего блин?

— Я бесплатно не работаю, — произнёс аркобалеко, а я снова почувствовала на себе его взгляд.

— Если это снова проверка, то имей в виду — я могу и пристрелить, — произнесла я, демонстративно кладя на стол ладонь, в которой был зажат пистолет. Фонг опустил взгляд, но я чувствовала, что он улыбается. Учитель-то знает, что я блефую, но Мармону мы об этом не скажем.

Хранитель Тумана Варии помолчал, вздохнул, а потом извлёк из своего плаща рулон туалетной бумаги. И-пин удивлённо наблюдала за Мармоном, а Джун закатила глаза.

Оторвав кусок бумаги, аркобалено смачно в него высморкался и принялся внимательно изучать то, что у него получилось. В этот момент я почувствовала, будто моё тело и подсознание сканируют.

— Этот цирк с бумагой обязателен? — брезгливо поморщилась я, откидываясь на спинку стула.

От моей фразы Мармон ненадолго завис, а Фонг расхохотался от души.

— А я говорил, что она тебя раскусит, — довольно сказал учитель.

— Не ожидала, что в Варии есть радиэстезисты, особенно способные считывать информацию без маятника в руках, — удивлённо произнесла я.

— Я предпочитаю эти способности не афишировать на стороне, — недовольно хмыкнул аркобалено. — Сама знаешь почему.

— Догадываюсь, — вздохнула я.

— А теперь вернёмся к делу, — сказал Фонг. — У Рин стоит какой-то блок, мешающий заниматься поиском.

— Ты разве не консультировался с Джиглио Неро по этому поводу? — произнёс Мармон. Лягушка, восседавшая на его макушке, протяжно квакнула, явно соглашаясь с хозяином.

— Я хочу выслушать твои мысли, — Фонг, как обычно, был эталоном спокойствия.

— Да связь с Высшим Я у неё покалеченная, — резко бросил аркобалено Тумана. Я с удивлением уставилась на него, от чего тот разозлился:

— А ты не думала для чего каждая душа проходит очищение? Именно для того, чтобы не возникло конфликта личностей!

— Объясни, — попросила я, доставая с полки блокнот, чтобы записать мысли варийца.

— Ты до сих пор не отпустила свою прошлую жизнь, — обвиняюще произнёс Мармон.

Моя ручка зависла над листом, пока я пустым взглядом смотрела в стол, осознавая насколько аркобалено прав. Любую ситуацию я рассматриваю с призмы своего прошлого и пытаюсь компенсировать всего, чего лишилась, совершенно не задумываясь о будущем. Даже цель у меня только одна — стать частью Варии, только чтобы не умереть… а что дальше? И не то планов никаких нет — я даже ни о чём не мечтаю. Просто плыву по течению и, вместо того, чтобы радоваться каждому дню жизни, будто наблюдаю за всем со стороны.

— Что мне делать? — растерянно прошептала я.

— Выбора нет… — вздохнул Фонг, со всей серьёзностью глядя на меня. — Тебе придётся поехать туда, где всё началось…

Туда, где всё началось… у меня по спине пробежал холодок.

Мне необходимо вернуться на родину. В то место, где меня убили.

— Вопрос как мне туда попасть даже не буду поднимать, — хмыкнула я, совладав с волнением. — Меньше полутора тысяч километров всё-таки… Но что мне искать в России?

— Никто не знает, — ответил Фонг. — Это путь, по которому ты должна пройти сама. Можно лишь предположить, что отправной точкой будет место смерти.

— Центральная площадь значит… — задумчиво произнесла я, барабаня пальцами по столу. — Что поделать… надо ехать.

Вот только просто так меня бы никто не отпустил. Сначала пришлось сдавать Мармону и Фонгу экзамен по боевым навыкам, а потом неделю лечить синяки и трещины в костях. Правда, вариец потом огрёб от учителя за то, что не церемонился и бил в полную силу. Однако, аркобалено единогласно признали, что в принципе в бою я не помру и смогу унести ноги в случае опасности. Благо, что эти самые ноги нормально функционируют.

Я даже примерно не могла прикинуть как долго буду отсутствовать. Интуиция говорила, что никак не меньше месяца, а, значит, Рождество и Новый год мне придётся встречать одной. Не знаю, как эту новость преподнести Деборе, которая меня просто прибьёт. Надеюсь, что Тони сможет разрулить эту ситуацию, как он обещал. Хотя хранителю Облака было совершенно не по душе моя затея с одиночной поездкой.

Обнадёживало лишь то, что в мире мафии границы стран иногда отличались от привычных гражданскому населению. Той же дорогой моему сердцу Приморский край является территорией подотчётной не только России, но и Китаю, Корее и Японии. Именно здесь чаще всего проводились собрания азиатской части Альянса.

Узнав это, я сразу спросила, были ли собрания альянса летом девяносто пятого, а получив ответ, долго сидела в своей комнате, уставившись в стену. Помнится, когда не стало крёстной, а потом отца, я пару месяцев усиленно курила, отчаянно надеясь сбавить стресс… сейчас мне бы тоже не помешала сигарета. Нужно будет купить пачку и бросить в сумку как раз для подобных случаев.

И угораздило же меня приехать в город в то время, когда там собрались все боссы Альянса! Тем было страннее покушение на тогда ещё семилетнего синьора Занзаса. Вонгола уверяла, что это была попытка ударить по Девятому боссу, но я, как невольный участник тех событий, очень даже сомневалась в официальной версии. Ни одна семья, а тем более бандиты, не будет так явно и очевидно нападать на одного из наследников сильнейшей семьи, особенно когда все сливки мафии собраны в одном городе. Вот только зачем это нужно старику? Что такого происходило в то время?

Как бы то ни было, а мне просто необходимо будет поговорить по душам с синьором Занзасом, желательно лично. Не знаю почему, но я уверена, что эту ситуацию нельзя пускать на самотёк. Мне просто необходимо докопаться до правды.

***

Пятнадцатого декабря вечером мы выехали к железнодорожному вокзалу. Лететь на самолёте было бы быстрее, но я конечно же выбрала наземный способ передвижения. Можно было бы поехать и на машине, но у меня было слишком мало опыта — водительские права я получила только в октябре.

В рюкзаке лежали поддельные документы на имя Ивановой Екатерины, девятнадцати лет. По легенде я поеду сдавать экзамены в местный вуз да прогуляться по малой родине. Путешествовать под своим именем мне было, мягко скажем, рановато, потому что, как ни крути, а фамилия Коррадо была весьма знаменита и в мафиозных, и в гражданских кругах. Тут даже обычную девчонку из семьи потомственных рестораторов вполне могут схватить с целью выкупа, а если узнают о моей связи с Варией… это вполне может привлечь внимание со стороны семьи Джиг, которая была весьма в хороших отношениях с Вонголой. А я очень не хочу, чтобы в моей памяти родной город отложился как площадка для мафиозных разборок.

Меня тщательно проинструктировали насчёт тонкостей передвижения мафиози. Фонг сообщил куда надо, что едет его ученица, притом не для задания, а «на отдых», поэтому проблем по идее быть не должно. Хотя в паспорте у меня имелись штампы на основе пламени Урагана, дающие понять знающим людям, что меня как минимум не стоит обыскивать. Пистолет то и нож были всегда при мне. Никто бы не позволил мне отправиться в потенциально опасное место безоружной. И не только потому что ко мне испытывали какие-то положительные эмоции, а скорее из-за того, что в мою шрамированную тушку вложено ну очень много денег, которые сгорят, если меня убьют.

С собой у меня была сумка с ноутбуками, небольшой кожаный рюкзак, с которым я таскалась вместо дамской сумочки, и чемодан со сменными, преимущественно тёплыми, вещами.

Хоть блока на пламени больше не было, я всё равно продолжала почти всегда мёрзнуть. Доходило до абсурда — куртки, ботинки и термобельё я покупала только в специализированных магазинах для альпинистов.

В Пекине и Терамо ещё климат был весьма приятный. Во Владивостоке же была адская смесь из сильных ветров и высокой влажности, и всегда казалось, что зимой на улице намного холоднее, чем показывает термометр. А я ещё прусь туда в разгар зимы! Идиотка, не иначе.

— Береги себя, — серьёзно произнёс Фонг. – Надеюсь, эта поездка поможет тебе.

— Я тоже надеюсь, — кивнула я и наклонилась, чтобы обнять И-пин.

— Возвращайся скорее, сестрёнка, — сказала девочка. Я улыбнулась ей и ласково потрепала по волосам, напомнив негоднице о необходимости носить шапку. Затем подхватила чемодан и отправилась в поезд, чтобы найти своё купе.

Билеты стоили не так дорого, однако я решила не выкупать все места, чтобы создать иллюзию не сильно богатой студентки. Да и я считала, что тратить лишние девятьсот евро на такую блажь, как одиночная поездка в поезде, было излишним.

Хотя в деньгах я совершенно не нуждалась. Фабрицио и Дебора ежемесячно перечисляли на мой счёт кругленькие суммы, плюс я так и не тратила деньги, заработанные во время Конфликта Колец. Конечно, был соблазн накупить кучу ерунды, но меня останавливал тот факт, что я была не дома, а вес и количество багажа был весьма ограничен. К тому же я недавно загорелась идеей накопить на собственную квартирку в Тоскане, неподалёку от варийской базы.

Войдя в купе, я первым делом сняла шапку и куртку, чтобы не запариться. Затем закинула на полку чемодан и уселась возле окна так, чтобы к двери была обращена правая половина лица. Хоть шрамы я тщательно загримировала и зачесала длинную чёлку налево, всё равно не хотелось, чтобы на меня пялились.

С моей тревожностью можно было даже не пытаться спать. Я себя знаю — ещё пристрелю кого-нибудь ненароком. Так что я достала свой ноутбук, на котором запустила убивалку времени в виде the Sims 3, и выставила на столик бутыль с водой. В рюкзаке был термос с кофе и сендвичи, но я решила оставить еду на потом.

Ехать мне пришлось не в одиночестве. Компанию мне составили мужчина лет сорока, возвращающийся с заработков на родину, и дородная темноволосая женщина с мальчуганом младшего школьного возраста. Причём хитрая женщина тут же развела бурную деятельность, попытавшись согнать меня с нижней полки. На мой вопрос почему она тогда не купила билет сразу на нижнюю полку, женщина тут же начала причитать о бездушной непонимающей молодёжи. Ага, как же. Я заплатила на пятьдесят евро больше чем она, чтобы ехать с комфортом. Отличная тактика: экономить, а потом требовать, чтобы посторонние люди ущемляли себя.

Тётку я осадила, холодно сказав, что с меня всего полгода как сняли инвалидность, и я не собираюсь излишне нагружать травмированные ноги. Женщину проняло, и она принялась доставать с той же претензией бедного мужчину. Право-слово, точно возвращаюсь в Матушку-Россию.

Пацан в это время сидел рядом со мной с абсолютно индифферентным видом, явно давно привыкнув к выкрутасам родственницы, которая, выбив с мужчины согласие поменяться местами, умчалась за постельным бельём.

Как только за женщиной закрылась дверь, мальчишка заметно оживился и принялся расспрашивать меня об установленных на ноуте играх. Пришлось его расстроить, сообщив, что игр на русском языке у меня нет. Я в принципе на русском языке обычно смотрю только старые добрые советские фильмы да читаю книги. Правда, Тони настоятельно рекомендовал мне пройти сталкер в оригинале, но вот руки никак не доходят.

Немного поразмыслив, я вырубила игру и открыла браузер, чтобы присмотреть себе квартирку, в которой я буду жить, а также узнать адреса и номера телефонов агентств, где можно взять в аренду машину. Интуиция подсказывала, что на такси или, не дай бог, общественном транспорте я заколебусь кататься.

Ох и избаловали меня в Италии! А ведь когда-то я считала вполне нормальным тратить пару часов на дорогу в одну сторону, только чтобы съездить погулять. Причём и в жару, и в лютый холод. Я до сих пор отлично помню, как мы с подругой под проливным дождём в какой-то подворотне ели бургеры.

Вернувшаяся тётка видимо оказалась особой на редкость злопамятной. Для начала она потребовала, чтобы я убрала со стола ноутбук, который оказывается ей дико мешал поужинать. Я осоловело оглядывала свою далеко не самую большую машину, которая занимала от силы пятую часть стола. Вот с одной стороны мне было не сложно переложить ноутбук на колени, а с другой я остро чувствовала, что женщина явно нарывается на конфликт. И даже если я пойду ей на уступки, она всё равно найдёт к чему прицепиться. Только навскидку я могла предположить, какие у неё проблемы. Например, то, что подсознание явно не выше шестого уровня из двенадцати… я внимательно пригляделась к женщине, подавая в глаза каплю пламени.

Женщину тут же окутало слабое красно-коричневое сияние. Недостаток энергии и отсутствие ясности мыслей значит. Перебита связь с Космической энергией, а на плечах покоился мутный грязный сгусток энергии, из-за которого женщина непроизвольно сутулилась. Бревно, значит. А в самой ауре я разглядела призрачный рыдающий лик и ещё один с гадкой ухмылочкой, будто нашёптывающий что-то. Бедняжка… где же ты исхитрилась подхватить двух энергетических паразитов? А именно Горе и Склочника.

Качая головой, я присмотрелась к мальчику, аура которого была красивого цвета морской волны, однако с вкраплениями серого. Болезнь? Вглядевшись внимательнее, я заметила, что Вишудха чакра очень слабая, а от неё куда-то вверх и в сторону тянулась нить. Когда я, усилием воли, осторожно коснулась её, меня будто обожгло. Связь с планетарным эгрегором. Сгорание? Очень похожу на то…

Я попыталась собрать воедино полученную информацию и поняла, что болеет ребёнок. Причём болезнью, которая будто сжигает изнутри…

Вздохнув, я достала из рюкзака записную книжку и напрягла память, чтобы записать пару нужных адресов. Затем выдрала листок и протянула его женщине.

— Первый адрес — это госпиталь в Пекине. Там очень хорошие врачи, — сказала я. — А по второму адресу в Приморье раньше была хорошая онкологическая клиника. Не знаю, работает ли она сейчас, но попытка не пытка.

Взгляд женщины смягчился, и я с удовольствием ответила, что земной дух исчез без следа. До самого конца поездки женщина ни с кем не скандалила и вообще была тише воды, ниже травы. И вообще меня никто не беспокоил.

Я успешно записала адреса и телефоны, прикинула маршруты, а также узнала, где можно в случае чего поменять валюту. Так-то мой счёт был мультивалютный, однако к рублю он не был привязан. Да и нельзя было светить мои данные. Придётся мне мучаться с наличкой. Хотя в Китае мы открыли счёт на моё поддельное имя, на всякий случай.

Когда поезд пересёк границу России, я убрала ноутбук в сумку и уставилась в окно. Мимо проплывали живописные пейзажи, пока внутри меня царило странное давящее чувство. Сложно даже объяснить… Это адский коктейль из тоски, одиночества и скорби. Уверена, если бы не полумедитативное состояние, меня бы вполне могла накрыть паническая атака.

Словно наяву я видела маленькую светловолосую девочку, зачарованно наблюдающую за происходящим по ту сторону стекла.

Я всегда любила поезда. Старалась быстрее занять место у окна, чтобы хоть так забыть о проблемах жизни.

Погрузившись в воспоминания, я провела в задумчивости остаток ночи. Очнулась только в пригороде Владивостока. Пришлось чертыхаясь, бить себя по щекам, чтобы взбодриться, а также спешно проверять вещи. Всё на месте.

Мои попутчики тоже засуетились, собираясь.

Чем ближе был поезд к конечной станции, тем сильнее билось моё сердце. Ещё чуть-чуть и я окажусь дома.

Когда поезд остановился, меня пробрал поистине инфернальный смех. Ощущение, что за два десятка лет этот город почти не изменился! Так, пару зданий и мостов понатыкали.

Я вышла из поезда, оглядываясь по сторонам и поправляя перекрученную лямку сумки для ноутбука. Так, первым делом нужно разобраться с деньгами, затем позвонить насчёт квартиры и…

Меня отвлёк телефонный звонок. Я достала телефон для связи с Варией и только в этот момент вспомнила, что совсем забыла предупредить синьора Занзаса о своей авантюре.

Определённо меня прибьют.

Я зубами стянула с левой руки перчатку и провела пальцем по экрану, принимая вызов.

— Женщина, какого хера? — услышала я вкрадчивый голос босса.

Глава 13

Я почему-то растерялась и не нашла, что ответить. Очень хотелось съязвить, но было нельзя. Я серьёзно прокололась и должна с честью вынести грядущую головомойку.

— Мне кажется, или ты должна была сидеть в Китае и не высовываться? — продолжал синьор Занзас.

— Не кажется, — уныло согласилась я. — Но мне нужна эта поездка! Иначе придётся прекратить обучение! А я не готова вернуться в Италию!

— Не вижу связи, — хмыкнул босс, а мне захотелось побиться головой о близстоящую колонну.

— Если коротко, то возник конфликт тела и души, — пояснила я. — И нужно решить эту проблему.

— Я напомню, что последний раз, когда ты была в этом городе, тебя убили, — не сдавался мужчина.

— А я напомню, что я почти девятнадцать лет спокойно прожила недалеко от этого города! И убили меня только когда один конкретный красноглазый итальянец решил посетить Дальний Восток, — не выдержав, вспылила я. — Поэтому просто постарайтесь в ближайшие пару месяцев не приезжать в Приморье. Потому что если меня ещё раз убьют из-за вас, то клянусь, после перерождения я сама найду вас и поиграем в Тараса Бульбу!

Босс посмеялся и положил трубку. Ну, зная его, мне определённо дали добро на эту авантюру. Хотя привычка синьора Занзаса мастерски выводить людей из себя меня рано или поздно доконает.

Я быстро отписалась Фонгу, Фабрицио и Антонио, что приехала, и поспешила в здание вокзала, чтобы выйти в город.

Первое, что бросилось в глаза — машины. Множество автобусов, грузовиков и прочих автомобилей. Конечно, в Пекине транспорта было в разы больше, но в этот самый Пекин я выбиралась от силы десяток раз, предпочитая тусоваться в пригороде. А в Намимори и Терамо большинство улиц, особенно центральных, были такими узкими, что двум автомобилям было тяжело разъехаться, поэтому жители предпочитали передвигаться пешком или на общественном транспорте, чтобы не толкаться в пробках. Видимо во Владивостоке думают иначе…

Пришлось отказаться от первоначальной идеи передвигаться до квартиры на автобусах. И вообще лучше переждать утренние пробки в какой-нибудь кофейне.

Я узнала у сотрудницы вокзала местоположение ближайшего банка, куда незамедлительно отправилась. Надеюсь, пятьсот евро наличкой мне с лихвой хватит на бытовые траты. Конечно, в кошельке у меня лежали рублёвые банкноты, но я привыкла всё считать в евро или на худой конец иенах.

На выходе из банка я достала телефон, чтобы разузнать местоположение ближайшего Старбакса. Тут меня ждал облом — эта сеть кофеен до моей малой родины так и не добралась. В итоге я, подхватив чемодан, сердито потопала в ближайшую кафешку, где заказала большой стакан кокосового капучино и расположилась за одним из столиков, чтобы начать обзванивать арендодателей.

Мне повезло только с четвёртого раза: первые три квартиры были уже сданы. Ну и неудивительно — скоро Новогодние праздники, как-никак.

Договорившись с риэлтором, я допила свой кофе и вызвала такси. Меня начало клонить в сон, и я больше всего на свете хотела лечь и хорошенько выспаться. Но нельзя — собью режим, а по ночам не очень хочется ходить по улицам города. Не знаю, как сейчас, но в моё время это было мягко скажем опасно. Я конечно могу себя защитить, но хотелось бы обойтись без насилия.

Где-то через полтора часа я, постояв-таки в пробках, осматривала довольно симпатичную квартирку в скандинавском стиле, расположенную на первом этаже таунхауса. Конечно по цене она могла конкурировать с недвижимостью в центре, но зато была с отличным ремонтом, тёплыми полами и в пригороде, что для меня было самым главным плюсом. Таксист, с которым я по дороге разговорилась, сразу сообщил, что Владивосток — не город, а сплошная пробка. По словам мужчины, даже в Москве ситуация на дорогах в разы лучше.

Квартира меня устроила, и я подписала договор с хозяйкой, которая жила тут же, на втором этаже. За двухмесячную аренду, услуги риэлтора и залог я отдала почти три тысячи евро. Недурно на самом деле. На юге Италии за эти деньги можно целый домик арендовать. А я ведь лет с пятнадцати мечтаю отдохнуть на Средиземном море… Ладно, лучше оставить эти мысли. Я на родину не отдыхать приехала.

Сегодня не было смысла ехать за машиной, потому что я слишком устала, чтобы водить автомобиль. Пожалуй, на сегодня будет достаточно съездить за продуктами, а также закупить текстиль: всё необходимое для сна и полотенца.

Сказано — сделано. Я залезла в гугл, чтобы узнать где купить необходимое, а затем вызвала такси, которое доставило меня в один из гипермаркетов. Конечно, я больше привыкла к небольшим бутикам и магазинчикам, но ничего, я освоюсь.

Неспешно катя огромную тележку, я закидывала в неё всё необходимое. Снова возник затык с брендами — я внезапно осознала, что в русских брендах, особенно косметических, почти не разбираюсь. Пришлось тормозить у полок, читая составы. Ну почему я в своё время пошла на поводу у матери вместо того, чтобы учиться на какого-нибудь химика?

Был большой соблазн накупить гору готовой еды, но Дебора меня прибьёт, если узнает. Всё-таки бабуля была ярым приверженцем здоровой пищи, а ещё она вполне могла потребовать от меня фотоотчёт о питании.

Решив не тащить сегодня гору еды, я закинула в корзину пару йогуртов, кусок парной говядины, а также по паре кило овощей и фруктов. Думаю, на пару дней еды мне вполне хватит. А основательно можно закупиться уже, когда я арендую автомобиль. У меня и так вещей довольно много. Я с большим трудом донесла всё это до такси, а потом и до квартиры.

Аппетита совершенно не было, так что я просто поставила пакеты в холодильник. Затем сняла верхнюю одежду и рухнула спать прямо на нерастеленный диван, накрывшись пледом.

Следующим утром я выдвинулась за автомобилем. Улыбчивый консультант предлагал мне миниатюрные трёхдверные машины, от которых я решительно отказалась, потребовав внедорожник. И дело тут не в понтах, просто училась водить я на машине Джун, у которой как раз-таки был чёртов внедорожник. Причём после получения водительских прав она устроила мне свой экзамен. На все выходные мы поехали в Суньфэньхэ. Типа на шоппинг. И за рулём была я. Китаянка сидела на пассажирском сиденье, время от времени вставляя ехидные комментарии.

Поначалу я не понимала какие цели преследует Джун, а потом мы заехали в этот странный город. У меня позади был долгий четырнадцатичасовой путь, и я уже планировала заселиться в гостиницу и отоспаться, как увидела местное дорожное движение. Признаюсь честно, подобные ситуации я до этого видела только в документалках про Индию. Ощущение, что в этом городе не действуют никакие правила дорожного движения. Машины едут как вздумается водителям, пешеходы переходят дорогу где придётся и то и дело будто норовят попасть под колёса… В общем в Пекин я вернулась, познав Дзен, а Джун сказала, что после этого испытания я способна водить почти в любых условиях, хотя постоянная практика всё же необходима.

За серую тойоту со светлым просторным салоном я отдала почти четыре тысячи евро.

Какая-то дороговатая поездка получается… Если бы я не складировала на счетах большую часть денег, что выделяли родственники, то мне бы пришлось весьма тяжко. Фактически я уже потратила абсолютно всё, что заработала до и во время Конфликта Колец. Кто бы мог подумать, что этот город такой дорогой.

Решив не тянуть быка за рога, я сразу поехала к месту своей смерти. Несмотря на то, что дорога не сильно изменилась, я всё равно сверялась с навигатором. Однако даже это было весьма проблематично: приходилось всё время следить за дорогой, ни на секунду не отвлекаясь, потому что на пути попадались дятлы, норовящие подрезать. И это на заледеневшей дороге! Да и ещё судя по тому, как этих кретинов заносило, ездили они явно на лысой резине. Прибила бы!

С ещё одной проблемой я столкнулась, когда приехала в центр. Где это видано, чтобы в центре города, где проживает больше полумиллиона человек, было всего три нормальных парковки? Одна из них вообще при торговом центре. Основная часть водителей парковалась прямо на проезжей части, превращая четырёхполосную дорогу в двухполосную. Это было мягко скажем незаконно, и я даже увидела работающий эвакуатор, но видимо автовладельцам было фиолетово. Я так рисковать не хотела, поэтому оставила автомобиль у торгового центра. Пройдусь по сопкам на своих двоих.

Я вышла из машины с крутым фотоаппаратом наперевес, подаренным Деборой, и направилась к площади.

Видимо вчера был снег, который подтаял, потому что тротуары были покрыты тонким слоем льда, который неторопливо счищали работники. Из-за этого идти приходилось предельно аккуратно — одно неловкое движение и вполне можно до перекрёстка прокатиться на пятой точке.

Людей на улице было довольно много, несмотря на будний день. Мимо прошла группа японцев во главе с гидом, который соловьём разливался об истории города.

Я шла в отдалении, время от времени останавливаясь, чтобы сфотографировать очередное историческое здание. Меня вдруг охватило странное чувство волнения, будто я иду к чему-то важному. Позабыв о фотографировании, я почти бегом кинулась к площади. Взлетая по лестнице подземного перехода, я выбежала к памятникам, чувствуя, как гулко колотится сердце…

Разочарование.

Это было первым, что я почувствовала. Ощущение, будто к Рождеству ждёшь хороший подарок, а получаешь в лучшем случае только открытку.

Я осматривала площадь и окрестности, пытаясь найти хотя бы одну зацепку.

Ничего. Это место лишь вызывало чувство лёгкой ностальгии и не более. Я даже пыталась всё осмотреть с помощью пламени, но тщетно. Здесь происходило столько всего за эти почти два десятка лет, что отпечатки аур просто смешивались воедино. Вычленить что-либо связанное со мной, было просто невозможно.

На глаза навернулись слёзы, которые я тут же принялась стирать, опасаясь застудить глаза. А затем напоролась взглядом на строящийся большой православный храм. Церковь, расположенная на площади борцов за власть Советов… нарочно не придумаешь.

Нервно хихикая, я сфотографировала это великолепие так, чтобы в кадр попал и храм, и памятники. Так же в мой объектив попали корабли и вид на залив. А затем у меня замёрзли руки от пронизывающего ветра. Пришлось быстро возвращаться в машину. Первоначально я хотела пешком пройтись до набережной, чтобы купить сувениры, но от этой идеи пришлось отказаться. Когда на улице минус пятнадцать и сильный ветер, как-то не тянет гулять. Прикуплю сувениры для Деборы как-нибудь потом.

Вместо этого я покаталась по городу, изо всех сил прислушиваясь к интуиции и надеясь на отклик.

Снова ничего.

Я в полной мере ощущала себя героем сказки. Пойди туда, не знаю куда, и найди то, не знаю что.

И я действительно понятия не имею, что мне нужно искать. Знала точно, что всё, что я видела было не то.

Потратив на бесполезную поездку почти целый день, я в расстроенных чувствах вернулась в квартирку.

Так дело не пойдёт… слишком много мест в крае, которые в той или иной степени являлись для меня важными. Однако, это точно не Владивосток. Сама столица края у меня вызывала лишь недоумение и глухое раздражение. Когда-то я любила этот город. Конечно я понимала, что он за восемнадцать лет изменился, но глубоко внутри меня зрела надежда, что я вернусь в тот же небольшой уютный городок. И меньше всего я ожидала, что всё здесь будет настолько чужим и непривычным.

Может, моя малая родина даст больше ответов?

Я собиралась ехать в деревню утром, однако, когда проснулась, услышала завывание ветра.

— Да ну нет! — застонала я, открывая шторы и убеждаясь в своих подозрениях. Молоденькие берёзки рядом с домом гнулись почти пополам, а стоящие вдалеке деревья тупо не было видно из-за метели.

Взяв в руки смартфон, я быстро открыла сайт с прогнозом погоды. Просто прекрасно! Город накрыл циклон, который будет царствовать минимум два дня. В такую погоду даже опытным водителям было опасно садиться за руль, а мне и подавно.

Похоже, что в ближайшие несколько дней я заперта в четырёх стенах. Ну что же, вспомним события годовалой давности…

Я решительно достала ноутбук, который расположила на небольшой стойке, заменяющей обеденный стол, и включила старый добрый «властелин колец». Впрочем, фильм я смотрела краем глаза, увлёкшись приготовлением лазаньи, по фирменному рецепту Деборы. А затем меня совсем уж понесло, и я приготовила глинтвейн, который был идеальным напитком для такой холодрыги.

Где-то через пару часов постучалась хозяйка квартиры. Зябко кутаясь в тёплую пуховую шаль, женщина предупредила, что из-за непогоды могут быть проблемы с водой и светом, а также поинтересовалась не замёрзла ли я. Меня это невероятно тронуло: Елена Васильевна вообще-то не должна была особо волноваться насколько мне комфортно. Я ответила, что у меня всё отлично и, достав из духовки противень, отпилила для женщины половину лазаньи. Я всё равно её бы ела дня три не меньше, и она бы мне надоела до чёртиков, а выкидывать еду я физически не могла после полуголодного детства.

Лазанью хозяйка квартиры приняла, а также пригласила меня вечером на чай. Видимо не одной мне скучно в такую погоду.

***

Мне повезло: шторм длился всего сутки. Ещё один день я ждала, пока службы не расчистят дороги и не устранят последствия непогоды. Тётя Лена сразу предупредила, что соваться на дороги сразу после циклона — дурная затея, потому что в пробках можно стоять по пять часов. Меня это знатно впечатлило. В моей голове просто не укладывались подобные вещи. Это же не Пекин, где проживает больше двадцати миллионов человек!

Вообще, с тётей Леной мы быстро нашли общий язык. Она была женщиной за пятьдесят, в прошлом работала учителем математики, а сейчас живёт на доходы от сдачи квартирки, да иногда подрабатывает репетитором. Дочь её сейчас работает в Питере, и вроде как должна приехать с женихом к Новому Году.

Кстати о праздниках… первым делом я поехала за подарками и сувенирами для семьи. У нас была целая схема, чтобы мне с собой всё не тащить: все покупки мне предстоит как следует запаковать и отправить почтой Джун, с которой я договорилась заранее. Затем уже в Китае я всё переберу и распределю по получателям, а когда приедет Тони, передам подарки ему, который как челнок в девяностых повезёт всё это добро на родину.

Ну и я таки раскошелилась на гирлянду, которую повесила на окно. Вдруг какое-никакое праздничное настроение появится?

Со всеми этими делами я не то, чтобы забыла про свою цель, а скорее отложила её на дальнюю полку, пока утром, в Сочельник, интуиция не дала понять, что дальше ждать нельзя. Мне необходимо сегодня поехать на малую родину.

Не медля, я быстро собралась и поехала. Даже не завтракала, решив просто выпить кофе по дороге.

Половину пути я преодолела по новой скоростной трассе, которую построили не так давно. Отличная штука. Здорово экономит время.

Хотя были и минусы. Навигатор показывал, что я пересекла границу соседней деревни, но я вообще не узнавала эти места. И дело даже не в изменившихся дорожных развязках.

Там, где был лес, высились отвратительные высотки, из всего благоустройства, имеющие только закатанные в асфальт парковки. Там, где были шикарные поля, расположились коттеджные посёлки, скрытые от любопытных глаз высокими заборами. А чуть в стороне от дороги стоял огромный торговый центр. Однако…

Затормозив на парковке торгового центра, я залезла в гугл. Может я что-то упустила, и в крае сейчас дикий всплеск рождаемости? Я отлично понимаю, почему в Китае так много этих ублюдочных каменных муравейников, особенно в восточной части страны, где располагались крупнейшие города и куда стекались люди. Но в Приморье последние двадцать лет наблюдается стабильный спад населения. Для кого стоят все эти бетонные джунгли, особенно в таких ебенях, как моя деревня и близлежащие сёла? Я не понимаю. Не покидало ощущение, что всё в этом городе было на отшибись, без души. И не для людей.

Хотя может быть у меня просто синдром утёнка…

Я прошлась по торговому центру, откопала альбом для эскизов в небольшом канцелярском магазине, а также купила для себя кофе.

Мне поднадоело кататься вокруг да около, поэтому я решительно поехала в родное село. Подъезжая к нему, я с удовольствием отметила, что родные места почти не изменились. Разве что к окраинам подбирались довольно неплохие дома. Явно не чета обычным одноэтажным деревенским домикам, в которых даже ванная изначально не предусмотрена.

Смотрю, народ при бабках стягивается в деревни подальше от города и строит дома, многие из которых больше похожи на родовые поместья. Клянусь, я видела особняк, который выглядел роскошнее фамильного особняка семьи Коррадо, которому, на секундочку, почти сто лет. Ну, как роскошнее… с позолотой и скульптурами львов у ворот. Дорого-богато, ага. Вот только этого богатства совершенно не было в самой деревне.

Я припарковалась у здания местной администрации, которые даже после распада СССР мы по привычке называли сельсоветом, затем с фотоаппаратом наперевес выбралась из машины. Надеюсь, что пока я гуляю, тачку не угонят.

Неспешно проходя вдоль зданий, я с ужасом поняла, что только на первый взгляд здесь ничего не изменилось. Деревянные оконные рамы, облупившаяся краска подъездных дверей, перекошенные ступеньки — обветшало абсолютно всё.

Мои идеалистичные представления о малой родине вдребезги разбились. Я совершенно не понимала, как можно счастливо и уютно жить в таких условиях. Сначала ещё промелькнула мысль, что это сейчас всё так плохо, а вот раньше было лучше… Однако дело в том, что не было. Просто мы не знали другой жизни.

В растерянности я добрела до небольшой детской площадки, где устало опустилась на узенькую лавочку, зачем-то выкрашенную в синий и красный цвета.

Чуда не случилось. Я не знаю, что делать дальше. И интуиция как назло молчит, никак не помогая.

Пытаясь собрать мысли воедино, я наблюдала за играющими на площадке детьми. Вот девчушка лет четырёх, выбегающая из-за угла, запуталась в ногах и растянулась на льду рядом с лавочкой.

Я вздохнула и встала, чтобы помочь ребёнку подняться.

— Спасибо, — тоненько сказала девочка, смотря на меня огромными голубыми глазами с длиннющими ресницами. В этот момент я почувствовала, как моё сердце падает куда-то в пятки. Сколько раз меня дразнили лупоглазой за такие же глаза — не сосчитать. И про всю нашу семью шутили, что у нас дома хранится копировальный аппарат, потому что все девочки рождались похожими друг на друга, почти как близнецы.

Я поставила девочку на ноги и негромко, но витиевато выругалась по-итальянски. А, к чёрту! Меня всё равно тут никто не поймёт!

Так думала я, пока этот чудесный ребёнок, хлопая ресницами, не спросил у меня на чистейшем итальянском:

— Синьора родом из Италии?

Охренеть…

В моей голове пронеслись десятки ругательств, пока я панически размышляла насколько сильно я попала.

Глава 14

— Синьора? — тихо спросила девочка, явно ожидая ответа. Я совладала с эмоциями и натянуто улыбнулась малышке.

— У меня есть родственники в Италии, — уклончиво произнесла я, не давая точного ответа, однако ни на йоту не солгав.

— А как вы относитесь к моллюскам? — полюбопытствовала девочка. Я усмехнулась, прекрасно поняв двойное дно фразы.

— В моей семье моллюсков не жалуют, — я хмыкнула, а девочка явно расстроилась, сердито топнув ножкой.

— Вот дьявол! — воскликнула она. — Кто хоть босс сейчас?

— Девятый, — осторожно сказала я, прислушиваясь к интуиции, и, пытаясь не прозевать потенциальную опасность. — Тимотео.

— Этот говнюк ещё жив? — возмутилась малышка, не обращая внимание на шептавшихся в стороне детей, видимо удивлённых, что их подружка умеет говорить не только по-русски. — Поверить не могу!

— Жив, к сожалению, — я скривилась. — И вполне себе радуется жизни. А где ты то с ним столкнулась, ребёнок?

— Ребёнок, — малышка совсем не по-детски усмехнулась. — Мне было почти тридцать, когда я умерла по вине Тимотео.

— О, и ты тоже? — удивилась я. Надо же, не ожидала в родном захолустье встретить перерожденца. Ещё и из мафии.

Девочка внимательно осмотрела меня, явно прислушиваясь к интуиции. У Тсунаёши в такие моменты было подобное выражение лица. Да и у меня, наверное, тоже. А моя собеседница тем временем кивнула, что-то для себя решив, и потянула меня за руку.

— Что ты делаешь? — возмутилась я.

— Нам нужно поговорить, — нервно ответила малышка. — Я хочу узнать, что произошло в семье с момента моей смерти. И пусть ты не часть Вонголы, но у меня больше нет источников информации.

— А ты не боишься, что раз я связана с мафией, я решу устранить тебя? — насмешливо спросила я. Девочка резко остановилась и развернулась ко мне.

— Ты меня за идиотку держишь? — фыркнула она, смерив меня взглядом. — К твоему сведению, моя интуиция никуда не делась. Сомневаюсь, что тебе вообще приходилось когда-либо убивать.

— А тебе приходилось? — я лишь хмыкнула, прищурившись. — Тот факт, что я ещё никого не пристрелила, не значит, что я не опасна. И это не берём в расчёт мои связи. Поэтому осторожнее на поворотах.

— Я прошу прощения, — сквозь зубы процедила девчонка. Да, а характер у неё совсем не сахар! Чувствую, своих родственников она гоняет и в хвост, и в гриву.

— Я поговорю с тобой, девочка, — после недолгого молчания произнесла я. — Но учти — без глупостей, иначе мне придётся запачкать руки.

— Тогда идём ко мне домой, — сказала малышка и потянула меня в сторону смутно знакомой двухэтажной хрущёвки.

— Твои родители нам по шее не надают? — поинтересовалась я, но девочка меня успокоила:

— Моя maman уверена, что я являюсь перерождением её кузины, которая умерла лет двадцать назад. Ей об этом какая-то гадалка сказала, к которой меня потащили, когда поняли, что мой разум намного старше, чем тело, — легкомысленно произнесла моя собеседница. — Правду я конечно не рассказываю, но и не позволяю относиться ко мне, как к ребёнку. Хотя папаша пытается меня воспитывать.

— А как тебя зовут-то? — запоздало спросила я, чувствуя вялое трепыхание интуиции.

— Беатрисс Скариани, — ответила девочка. — Но сейчас меня зовут Полина Орлова.

Услышав ответ, я резко остановилась и расхохоталась, краем сознания отмечая, что нахожусь на грани истерики.

— Что я такого сказала? — недоумевала малышка.

— Всё в порядке, — посмеиваясь сказала я, краешком шарфа вытирая проступившие слёзы. — Просто в прошлой жизни меня звали Аполинария Орлова. Видимо ты — моя племянница.

— Охренеть, — выдохнула Беатрисс. — Тогда нам точно нужно многое обсудить.

Меня провели по до боли знакомому маршруту на второй этаж. Вот только потёртая деревянная дверь бабушкиной квартиры сменилась на массивную металлическую, которая лично у меня вызывала отдалённые ассоциации с сейфами. Девочка решительно открыла дверь и кивком головы пригласила меня войти.

— Я дома! — громко сказала Беатрисс, стаскивая с лица шарф, пока я любопытством оглядывала обстановку.

— Ты как раз к обеду! — из кухни выглянула невысокая девушка с очень знакомыми чертами лица. Да уж, я сразу вспомнила почему нашу семью ксероксом называли: все девочки рождались практически на одно лицо, с минимальными отличиями. Передо мной будто стояла моя тётя, однако, прикинув даты, я быстро поняла, что это моя мелкая выросла.

— Кто вы? — настороженно спросила Вероника. — Полина, объяснись!

— Мам, это свои, — хмыкнула Беатрисс. — Долго объяснять.

— О, я никуда не тороплюсь! — Ника упёрла руки в бока, грозно смотря на нас. Ну, наверное, ей казалось, что это грозный взгляд, однако в сравнении с уничтожающим взглядом босса, было откровенно слабо. — Если ты немедленно не объяснишь, что происходит, то я…

— И что ты сделаешь? — холодно сказала девочка. Ну и интонация! Самое то для допросов каких-нибудь врагов семьи...

Я слабо вслушивалась в разборки родственников, с интересом осматривая обстановку, которая довольно сильно поменялась с тех пор, когда я в последний раз покидала это место.

— Тут раньше стояло трюмо с подвижными зеркалами, — негромко сказала я, указывая на стену, и, прерывая гневную речь Ники. — А в этом углу дед сколотил вместительный шкаф-гардеробную. Когда мы в прятки играли, я в нём часто пряталась за куртками. Кстати, куда его дели?

— Мама решила выкинуть это старьё, — сказала Вероника, вздрогнув, и опустила голову. — Добро пожаловать в наш дом.

Слава богам, что у меня неплохая память на детали ещё с прошлой жизни. Если малая не догадалась, то точно начала подозревать. Я-то не собираюсь скрывать своё прошлое, особенно от той, которая судя по всему меня не забыла. А вот моё настоящее ей знать совершенно не обязательно, и я бы даже сказала - опасно.

Я сняла верхнюю одежду, которую повесила на вешалку и переобулась в любезно предоставленные тапочки. К сожалению, самые обычные — не мягкие и не прикольные. Скучаю по ушлёпским тапкам с пчёлками…

Пройдя на кухню, я удивилась тому, насколько мало изменилось это место. Да, мебель и бытовая техника сменились на более современную, но расстановка осталась прежней. Боги, как мы раньше собирались здесь всей семьёй? Тут явно не больше десяти квадратов! Наша кухня в Италии была площадью почти сорок квадратных метров, а у Фонга в доме чуть меньше, но разделённая на кухню и столовую. Однако и там и там было достаточно места, чтобы как следует развернуться и разместить всё необходимое. В бабушкиной же квартире я прямо физически ощущала, как на меня давят стены.

— Откуда у тебя такие шрамы? — спросила Вероника, внимательно вглядываясь в моё лицо.

— Долгая история, — я криво усмехнулась. — Если вкратце, то у меня сложные отношения с младшим братом.

Беатрисс, разливающая по кружкам какао, понимающе вздохнула.

От обеда я решительно отказалась. Не хотелось бы объедать людей, благосостояние которых явно не слишком выросло с момента моей смерти. По крайней мере мебель вокруг была явно недорогая. Да и с отделкой были проблемы. Я помнила, что ремонт в целях экономии мы всегда делали самостоятельно, и он получался далеко не самого хорошего качества.

Мне выдали чашку горячего какао, о которую я сразу погрела вечно мёрзнущие руки. В процессе разговора я аккуратно расспрашивала Нику о её жизни, тщательно обруливая острые моменты своей биографии, связанные с особо криминальными личностями. Оказывается, сестра пошла по моим стопам и стала бухгалтером. Правда, замуж вышла и родила на мой взгляд рановато — в восемнадцать лет. Муж Вероники, Глеб, был старше её на семь лет и работал экскаваторщиком. Сейчас он был в командировке, но должен приехать через пару дней, чтобы встретить с родными Новый год.

В общем самая обычная семья каких тысячи. Хотя видя, как Беатрисс недовольно поджимает губы при упоминании отца, можно понять, что он явно ей не нравится.

С моей maman Ника и её семья не общались, хотя жили в десяти минутах езды. Но вроде у неё всё хорошо. Она завязала с алкоголем и даже смогла родить ребёнка спустя два года после моей смерти. У меня это не вызвало никакого негатива. Я лишь отметила, что мой брат из прошлой жизни ровесник Тсунаёши.

Разговор о бывших родственниках довольно сильно утомил меня. У меня было стойкое ощущение, что я общаюсь не с горячо любимой сестрой, а с какой-то одноклассницей. Я конечно рада, что у них весьма неплохо сложилась судьба, но всё это было… как будто слишком далеко от моей нынешней жизни.

Хорошо ещё, что мне не пришлось долго изображать интерес к дичайше скучному разговору. Умница Беатрисс быстро доела суп и сообщила матери, что нам нужно многое обсудить.

Вслед за девочкой я отправилась в её комнату, которая, сюрприз, раньше была моей. В маленькой детской вмещались лишь кровать, комод да письменный стол. Я подошла к двери, которая, к моему удовольствию, не была заменена, и показала девочке тонкую рунную вязь по углам. Ух и намучалась я в своё время, выдалбливая знаки циркулем так, чтобы бабушка не заметила, иначе по голове настучит.

— Что это? — полюбопытствовала Беатрисс.

— Рунный комплекс, — ответила я, подушечками пальцев проводя по узору. — Не пускает в помещение людей, одержимых ауральными сущностями и земными духами. Жаль, что можно применять только, чтобы защитить спальни. Мне в своё время это очень помогало избегать конфликтов.

— А я-то думала почему в эту комнату никто никогда не приходит со мной ругаться! — воскликнула Беатрисс, усаживаясь на свою кровать. — Можешь переписать? Maman собирается менять дверь, а мне бы не хотелось терять убежище.

— Да без проблем, — я пожала плечами, решив не спрашивать зачем девочке убежище. — Давай листок.

Пока я, сидя за столом, записывала руны, Беатрисс внимательно оглядывала меня.

— Где ты умудрилась нарваться на прорыв точки нуля? — наконец спросила она.

— Угодила меж двух огней во время разборок за место наследника, — я поморщилась. И почему меня не удивляет, что девчонка была настолько причастна к Вонголе?

— Ты же сказала, что это из-за проблем с братом! — подозрительно сказала Беатрисс.

— Мой младший брат — будущий Десятый Вонгола, — мрачно произнесла я. Трисс, рассматривающая руны, подняла голову.

— Ты носитель пламени Неба? — полуутвердительно спросила девочка. Я осторожно кивнула, и она вскочила и сердито зашагала по комнате. — Просто немыслимо! Этот кретин решил уничтожить всё, что завещала мать?

— А при чём тут твоя мать? — не врубилась я, наблюдая за собеседницей.

— Моя мать — донна Даниэла Скариани! — величественно произнесла Беатрисс, останавливаясь и смотря мне в глаза. — Известный тебе Тимотео — мой брат-близнец. Я старше Тео на две минуты. И именно меня мать готовила на пост главы Семьи, потому что была борцом за равенство женщин и считала абсурдным правило наследования по половому признаку.

— Зачем Тимотео убирать свою сестру? — серьёзно спросила я, задумавшись. Тсуна вроде что-то подобное нёс аккурат до того, как меня заморозить. Типа особый путь босса Вонголы и прочая хрень…

— А ты как думаешь? — Беа презрительно скривилась, снова падая на кровать. — Брат меня терпеть не мог из-за того, что я была старшей. На публике и при матери нам приходилось отыгрывать идеальные отношения, а потом мы ломали друг другу кости в драках. После смерти матери мы вовсю готовились к Церемонии Наследования и подбирали мне хранителей. А затем меня отравили.

— Почему ты решила, что это именно Тимотео? — для вида поинтересовалась я, хотя мы обе понимали, насколько Тео сволочь.

— Потому что он не скрывал, что хочет моей смерти. Я сама виновата, что потеряла бдительность. И поверь, за сорок дней я с лихвой разобралась, какие люди предали меня, — вздохнула девочка. — А тебя он как убил?

— Не меня он пытался убить, — я тоже вздохнула и помассировала виски. — А своего приёмного сына семи лет. Я защитила его ценой своей жизни.

— Он конечно мудак редкостный, но не настолько же, чтобы убивать обычного ребёнка, — хмыкнула Беатрисс. — Зачем ему это?

— Потому что он не хотел, чтобы Занзас претендовал на место босса, — начала я и осеклась.

— Как пост босса может наследовать не родной сын? — ухмыльнулась Трисс, скрестив руки на груди.

— Ну… у Занзаса пламя Ярости, как у Второго Вонголы… — задумчиво сказала я, но девчонка меня перебила.

— И что? Ты думаешь, что этот твой Занзас — потомок Рикардо?

— Он не мой! — воскликнула я, смущённая словами Трисс. — И да, я именно так и думаю!

— Окей, зайдём с другой стороны, — вздохнула девочка. — Почему Рикардо, не являясь родственником Джотто, стал боссом?

— А… — начала я и ненадолго подвисла. — Кстати, а почему? И почему Первый уехал из Италии?

— Дело в жене, — Трисс снова хмыкнула.

— Джотто женился и уехал в Японию? — спросила я.

— Не Джотто. Рикардо, — поправила Беатрисс. — Узнай о его жене. Эту информацию засекретил ещё Четвёртый Вонгола, а дедуля Фабио, чтоб ему в Аду не пекло, уничтожил все записи. Мать пыталась найти, но ей это не удалось. Я лишь знаю, что была такая женщина. А интуиция говорит, что её жизнь может пролить свет на то, как была основана Вонгола.

— Мать вашу, и где мне это искать? — простонала я, схватившись за голову. Я ещё с прошлым квестом не справилась, а тут новый падает! Слишком много проблем на мою седую головушку!

***

После разговора с Беатрисс Скариани я себя чувствовала словно выжатый лимон. А ведь мне ещё несколько часов в город возвращаться… Пришлось спешно прощаться и собираться. Вот только в прихожей меня поймала Вероника, вручившая в руки небольшую картонную коробку. Сгорая от любопытства, я открыла крышку, и почувствовала, как резко сжимается сердце. В коробке лежали фотографии, рисунки и прочие памятные вещи.

— Это чтобы ты нас не забывала, — тихо сказала Ника. Я так же тихо поблагодарила её, боясь разрыдаться. Не ожидала, что кто-то сохранит мои вещи — насколько я помнила, в этой семье не было принято предаваться воспоминаниям.

— Есть ещё книги… — улыбнулась Вероника, но я её остановила.

— Оставь их для Беа… для своей дочери. Думаю, она ими заинтересуется, — я улыбнулась. — У меня есть свои экземпляры.

С самой Беатрисс мы договорились, что я приеду к православному Рождеству. Девочка обещала, что постарается порыться в уголках памяти и записать всё, что вспомнит о Вонголе и её истории. Надеюсь, мне это поможет в поисках. Я же в свою очередь прикуплю для Трисс телефон, чтобы она могла в случае чего экстренно связаться со мной. Не дай бог старикашка узнает, что его сестрица переродилась. Ведь если она была главной наследницей, значит Беатрисс знает довольно много о Вонголе. В том числе то, что Тимотео хотел бы скрыть.

Я вернулась в машину и неспешно поехала в город — видимость упала из-за метели, и мне совсем не улыбалось попасть в аварию.

Конечно, не терпелось поскорее открыть и как следует рассмотреть содержимое коробки, которое было самым ценным подарком, но… Я снизила скорость и хорошенько стукнула себя по лбу. Боги, сегодня же Сочельник! Никак не могу привыкнуть к этому празднику. Хотелось забить на это дело, но у меня была Дебора, свято соблюдающая традиции. Бабулен грозилась, что будет звонить по видеосвязи и проверять, как я праздную.

Пришлось сначала ехать в супермаркет. Конечно вертеп и пуансеттию я скорее всего не смогу купить. Да и слава всем богам — меньше потрачусь.

В корзину отправились пара говяжьих стейков, какие-то мясные и сырные нарезки, бутыль неплохого красного вина и немного фруктов. В кондитерском отделе я отыскала кекс, похожий на панеттоне, украшенный шоколадными ёлочками и снежинками.

На выходе я прихватила еловый венок и деревянный подсвечник со свечами.

Если и этого Деборе будет мало, то, клянусь, я с ней поругаюсь несмотря на праздник.

В квартиру я возвращалась в темноте. Переоделась в пижаму, натёрла стейки специями и приступила к своеобразной сервировке стола. Положила на стойку венок, в центре которого поставила свечу в подсвечнике. Затем разложила столовые приборы и созвонилась с Деборой. Пока бабуля птицей разливаясь рассказывала о своих покупках, о проблемах с поставщиками и о том, как дела у Бернардо, я пожарила стейки. Деби потребовала предоставить ей полный отчёт моего празднования и долго сетовала, что в такой день ребёнок не должен быть один. Я не спорила, время от времени послушно поддакивая и вставляя междометия.

Поговорив с бабулей, я наконец приступила к праздничному ужину. Всех остальных поздравлять буду завтра — не хотелось навязываться. Да и голова у меня сейчас занята другим.

Я налила в бокал вина и решила перебрать коробку. Фотографии отложила на потом. Детские рисунки меня в целом мало интересовали — они не несли никакой информации кроме ностальгии. На дне лежали старые маятники: один железный, который я покупала для тренировок, а второй из янтаря, сделанный из серёжки, доставшейся от прабабушки. Помимо маятников я обнаружила простенькие рамки: они мне особо никогда не были нужны, потому что у меня всегда было достаточно сил, чтобы обходиться чем угодно, напоминающим маятник. Думаю, эти вещи можно будет повесить на стену как память о прошлом.

Удивительным для меня было найти потрёпанную (как-никак двадцать лет прошло) тетрадь, в которой аккуратным почерком были расписаны планы лечения, разработанные крёстной. Нужно будет передать эти записи Фонгу, чтобы они не лежали у меня мёртвым грузом.

Больше в коробке ничего не было, поэтому я начала просматривать фотографии, отражающие мою жизнь с раннего детства до смерти. Конечно, в реальности их точно было больше, но я чётко понимала, что Ника большую часть оставила себе. Так-то она была не обязана вообще передавать мне что-либо.

Я с улыбкой осмотрела себя в коляске, в обнимку с бабушкой, а также единственное фото, где запечатлели меня, maman и отца.

Затем пошла серия фотографий из детского сада в окружении подруг.

Перекладывая фотокарточки, я почти не замечала, как по щекам струятся слёзы… и тут моё внимание привлекла вроде бы обычная фотография: мы с подругой болтаемся в потрёпанном сетчатом гамаке, а вокруг лес.

Мы тогда на каникулы уехали в горы. Несколько раз пришлось, правда, поубегать от змей, ну и научиться вытаскивать из тела клещей, но это того стоило.

Я погрузилась в воспоминания, снова будто заново переживая ту поездку. Первое очень неудачное место, куда мы поставили палатку — я тогда спала на корне какого-то дерева; походная еда, который мы готовили в котелках; песни у костра под гитару…

«Это место уникальное, — услышала я голос крёстной. — Духи горы не подпускают к своей территории одержимых людей. Так они защищают свои земли. Если ты понравишься стражам, то сможешь загадать желание в Тисовой роще, а также узнать ответы на самые сокровенные вопросы…»

Лёгкое опьянение, вызванное вином, слетело вмиг. Я внезапно с ясностью осознала, каким будет мой следующий шаг.

Кажется, пора побегать по горам.

Глава 15

Меня ждал неприятный сюрприз: свободные домики на базах близ гор были только после православного Рождества. Ну и само собой с дикой наценкой за праздники.

Я забронировала двухместный домик на девятое и десятое января. И то только потому что минимальная бронь была от двух суток. Хотя отзывы об этих базах меня совершенно не радовали: судя по всему, про какие-либо нормы оказания услуг владельцы и не слышали. Надеюсь, мне не придётся ругаться и выяснять отношения.

Я вообще себя поймала на мысли, что этот город за десяток дней мне надоел до чёртиков. Хочется как можно скорее со всем разобраться, закончить тренировки и вернуться домой, в Италию.

Неудачное я выбрала время, чтобы гулять по Приморью. Нужно будет в следующий раз приехать сюда летом. Арендовать яхту, оборудование для дайвинга и выпасть на неделю из жизни… Зимой здесь практически нечего делать, по крайней мере мне.

Пару раз я съездила на каток, облазила местные кинотеатры и даже один раз сходила в цирк. В остальное время я либо сидела в квартире, либо шаталась по улице, либо торчала в спортивном зале, тренируясь. Изредка со мной даже пытались знакомиться местные молодые люди. Я их вежливо отшивала, внутренне негодуя: вот кто бы мог подумать, что мне нужно было умереть, и пройти через ад на земле, чтобы заинтересовать противоположный пол!

Елена Васильевна пыталась уболтать меня встретить Новый год с её семьёй, но я вежливо отказалась. К женщине приехала дочь с женихом, и я не хотела мешать.

Вместо этого я вечером тридцать первого закинула всё нужное в машину и поехала в центр города — наблюдать за гуляниями. Участвовать в подобных сомнительных мероприятиях мне совершенно не хотелось, к тому же я себя очень плохо чувствовала, находясь в толпе. Не знаю почему.

Пока большое количество людей не собралось, я, вооружившись фотоаппаратом, пробежалась по специально разбитым шатрам, в которых продавалась всякая праздничная атрибутика. Накупив сувениров и сделав пару десятков снимков, я прошлась по площади и вернулась на парковку, где в очень удачном месте оставила машину: так, чтобы открывался неплохой вид на площадь. Закинула покупки в багажник и поспешила на соседнюю улицу. Там я ещё неделю назад облюбовала небольшую кофейню, где варили неплохой кофе на вынос.

Пока ждала заказ (два больших капучино с кокосовым сиропом, тирамису и чизкейк), переписывалась со Скуало, который, гад такой, укатил в отпуск на Карибы. Завидую чёрной завистью.

Устроившись в машине с кофе и сладостями, я достала скетчбук и принялась делать зарисовки происходящего передо мной. На площади как раз начался концерт и вроде как зрителям было весело.

Вроде как…

Мысль, до этого находящаяся где-то на периферии сознания, внезапно всплыла на поверхность. Механический карандаш выпал у меня из рук.

А ведь я всегда так. Занимаю позицию наблюдателя вместо того, чтобы действовать. В прошлой жизни просто смотрела, как родственники всё решают за меня, изредка бунтуя, но особо профита с этого не имея. Потом годы, проведённые в подсознании Тсунаёши, усугубили эту привычку. Ведь так легко стоять в стороне и раздавать советы, когда не тебе нести ответственность.

Сразу после праздничного салюта я в самых расстроенных чувствах поехала в квартиру. Непросто признаваться самой себе в совершённых ошибках, особенно таких серьёзных.

От погружения в новую пучину депрессии меня с трудом спасали травяные чаи, медитации и биолокационные практики. Если бы не учёба у Фонга, то я бы точно не справилась, откатившись в состояние, похожее тому, что было год назад. Чувство всепоглощающего одиночества просто накрывало с головой.

Я не знала, насколько безопасно для меня в таком состоянии дальше лезть в своё прошлое, но выбора не было. Задуманное в любом случае нужно довести до конца.

Девятого января я рано утром выехала в путь. Ехать мне предстояло несколько часов, причём половину пути по ледяному бездорожью, которое меня обрадовало. Дорога ни капли не изменилась, и я вспоминала сколько раз мы ехали по ней, горланя песни.

Вспомнив «молодость», я врубила группу «кино», чьи композиции я в Китае разучивала на гитаре. И только дошла до «анархии», как позвонил синьор Занзас.

Чертыхаясь, я уменьшила громкость и съехала на обочину, включив «аварийку».

Босс кратко сообщил, что через неделю в Швейцарии состоится собрание всего Альянса, где наконец Вария объявит независимость. Мне посоветовали быть лапочкой, сидеть тихо и не высовываться, потому что могут активизироваться мелкие банды. Предупреждение было весьма актуальным, потому что лететь из Швейцарии на Дальний Восток, чтобы начистить морды зарвавшимся преступникам, было довольно проблематично. Ладно, постараюсь не искать приключения на свою голову.

На базе отдыха меня сопроводили в небольшой деревянный домик, где не было ничего лишнего: двуспальная кровать, пара тумбочек, стол со стульями да печка с умывальником. Я, конечно, отвыкла от таких спартанских условий, но ничего: будучи ребёнком, я часто торчала у родственницы на даче, где из удобств были только речка и баня.

Перед тем, как выдвигаться на точку сбора, я даже успела позавтракать в небольшом уютном кафе вкуснейшими блинчиками с мёдом. И мёд был местный — пасека располагалась неподалёку. Я сразу узнала расценки, планируя передать лакомство моим итальянцам.

Из-за буднего дня в поход собиралось всего десять человек, включая экскурсовода. Я ненавязчиво поинтересовалась по какому склону будем подниматься, и предложила зарулить в Тисовую рощу. Гид ответил, что только за дополнительную плату. Люди хотели было отказаться, но я настояла, что всё оплачу. Всё равно даже это вышло дешевле, чем если бы я организовывала одиночную экскурсию.

Нас загрузили в вездеход и повезли к подножию, рассказывая легенды. Мне было дико интересно, всех ли пропустят духи горы, и что там вообще скрыто, раз у этого места столь мощная энергетика.

Во время поездки я заметила, что сидящая напротив женщина на меня странно посматривает. Первой мыслью было, что она связана с мафией. Подав пламя в глаза, я внимательно посмотрела на незнакомку и обомлела: в её ауре на уровне груди было чернильно-чёрное пятно, от которого, словно сосуды, расползались тонкие нити. Я пыталась понять, что это за хрень, пристально вглядываясь.

Женщина тем временем вперилась взглядом в меня. Вот только глаза её стали полностью чёрными без блеска.

Ну надо же! Прямо как в сверхъестественном! Было бы смешно, если бы не было так страшно. Глупо было надеяться, что Люцифер оставит меня в покое.

Словно читая мои мысли, женщина по страшному усмехнулась. Ничего! Мне не сложно будет заехать в храм и накупить святой воды, свечей, а также серебра. Я не в первый раз имею дело с одержимыми. Конечно, это далеко не самый приятный опыт, но всё же…

Помню, что с раннего детства меня окружали такие люди. Их весьма легко вычислить: они всеми силами будут выводить человека на негативные эмоции и делать всё, чтобы спровоцировать на ужасные слова или действия. Слабые люди быстро ломаются, погружаясь в пучину грехов и напрочь перекрывая себе доступ в Рай или к перерождению.

Я очень долго искала способы защититься от одержимых. Проще всего было обезопасить жилище: в худшие времена мне почти круглосуточно приходилось жечь свечи и благовония. Комплекс рун я вывела всего за год до своей смерти. Самостоятельно защититься было не в пример сложнее, потому что, несмотря на защиту, было нельзя поддаваться на провокации. Стоит один раз как-либо ответить, как от одержимого было невозможно отвязаться.

Ступив на землю у подножия, я отчётливо поняла, что чтобы я не искала, я на верном пути.

Нам снова провели инструктаж, и мы направились по узкой тропе наверх. Я краем глаза посматривала на странную женщину. Если моя теория верна, то это место её не пропустит. Так и вышло.

Спустя двадцать минут женщина начала бледнеть, однако шла вперёд, стиснув зубы. Не знаю, как долго бы она так шла, если бы у неё не открылось носовое кровотечение.

Под рукой у гида была аптечка, и мужчина оказал пострадавшей первую помощь, резюмировав, что дальше ей идти нельзя. Та в ответ разразилась такой непечатной тирадой, что даже я удивилась. Кто бы мог подумать, что я забуду столько русских ругательств! Одного не могу понять: зачем Люциферу соваться в место, которое точно не пропускает одержимых? Да и ещё так явно, я бы даже сказала — демонстративно… Неужели только для того, чтобы показать, что за мной следят? Но это я и так знала.

Несчастную женщину гид отстранил от экскурсии, пообещав вернуть деньги. Нам пришлось подождать, пока экскурсовод её проводит обратно к автомобилю.

Когда громкая ругань стихла, я вздохнула с облегчением. Надеюсь только, что Люциферу хватит ума не убивать водителя. Мне это не сильно навредит: до ближайшего населённого пункта всего десяток километров, так что можно будет дойти пешком. И не на такие расстояния ходили.

В остальном подъём прошёл без проблем. Я почти ежесекундно щелкала фотоаппаратом, ощущая странную эйфорию вкупе с гармонией. Почти как в Храме Неба, но иначе. Роднее что ли…

Попытка взглянуть на гору с помочью пламени чуть меня не ослепила: настолько много тут было ярких всполохов всевозможных цветов. И нельзя было выделить что-то одно. Видимо, в недрах горы захоронения настолько древние, что вроде бы разное пламя Посмертной Воли объединилось в единый спектр, переливаясь от чёрного до кипенно-белого и обратно. Потрясающее зрелище!

На вершине пока люди устроили пикник, я затребовала себе тетрадь. Идея оставлять след на бумаге идеальна в своей простоте. И никаких вандалов на горе!

Тетрадь была далеко не одна, но я смогла таки найти сообщение, которое оставляла больше двух десятков лет назад. На пожелтевшей от бумаги не очень ровным почерком (Лилька дёргала меня каждые несколько секунд, призывая восхититься открывшимися видами) было написано пожелание каждому, кто прочтёт, быть счастливым и следовать своему пути, несмотря ни на что. Я повторила его почти слово в слово, дописав лишь пару строк про верность семье, и что эта самая семья — близкие не столько по крови, сколько по духу люди.

Затем я передала заветную тетрадку следующему человеку, а сама смахнула снег с плоского камня, на который уселась, глядя на виднеющийся на горизонте Владивосток.

В подсознание меня выкинуло резко и неожиданно. Вот в один момент я поднимаю фотоаппарат, чтобы запечатлеть вид, а в следующий миг вижу своё же воспоминание.

Маленькая кухня крёстной в те годы казалась мне самым уютным местом на всей планете. Мы сидели за столом и неспешно распивали иван-чай, который собирали и сушили сами.

— Мы не так просто приходим в этот мир, — неторопливо вещала крёстная. — У каждой души есть свои цели и планы, к которым она стремится. И рождаемся мы обычно в таких условиях, чтобы постараться исправить грехи прошлых жизней.

— А возможно ли вмешательство в перерождение? — спросила я, привыкнув обдумывать всё.

— Очень сомневаюсь, — покачала головой моя собеседница. — Но узнать легко. Минимум до пяти лет человек выполняет план своей души на сто процентов. Потому что у ребёнка не так много задач: просто расти, узнавать мир и окружающих людей.

Я послушно взяла маятник, открыла папку с нужной таблицей и начала задавать вопросы подсознанию.

— Не может быть! — воскликнула крёстная, глядя на результат. — В первые годы жизни план души не выполнен и наполовину! Как такое вообще возможно?

За решение этой головоломки я тогда взялась плотно. Несколько дней чертила таблицы, шаблонов для которых не было ни в одной книге. Именно в те дни я научилась подходить к биолокации творчески, хотя казалось бы…

Спустя дней пять я разложила перед крёстной свои записи.

— Смотрите, — начала рассказывать я. — Получается, что я должна была родиться у русской женщины и мужчины с японскими и итальянскими корнями. Притом не в Приморье, а ближе к Санкт-Петербургу. Но родиться мне помешал тот факт, что несчастной женщине спровоцировали преждевременные роды на седьмом месяце беременности…

Из подсознания я вынырнула с ощущением, будто по мне снова долбанули Прорывом Точки Нуля. Господи, я же тогда описывала не своё прошлое, а будущее! Ведь всё сходится до мелочей!

Я знала, что теоретически с помощью биолокации можно предсказывать будущее. Но для этого должно совпасть столько факторов, что подобное прорицание было на грани фантастики. И вот, один раз у меня получилось приоткрыть завесу будущего, а я этого и не поняла. И знаю, что если смогу провернуть нечто подобное ещё раз, то снова не смогу правильно интерпретировать информацию.

— Девушка, с вами всё в порядке? — взволнованно спросил экскурсовод, легко тормоша меня за плечо. — Вам нужна медицинская помощь?

— О, нет. Спасибо за беспокойство. — я слабо улыбнулась, только сейчас осознав, что мои щёки намокли от слёз. — Просто отсюда открывается настолько потрясающий вид, что меня переполняют эмоции.

Гид понимающе улыбнулся и отошёл, а я тем временем попыталась собрать мысли в кучу.

Почти двадцать лет я судорожно цеплялась за прошлую жизнь, идеализируя её, будучи уверенной, что я на своём месте только там. А сейчас выясняется, что та жизнь и не должна быть моей.

Моя жизнь, моё место, моя судьба — быть Катей Романовой, а не Аполлинарией Орловой.

Словно в тумане я добралась вместе с группой до тисовой рощи. Желание смогла загадать лишь одно: чтобы у меня хватило сил принять новую информацию и не сойти с ума. На что-то большее меня банально не хватило.

Ночь я провела на базе отдыха, однако желаемого прояснения мыслей сон не принёс.

Первоначально я планировала во второй день поехать на ещё одну гору, а потом купить сувениров, но утром я поняла, что не выдержу такие нагрузки.

Поэтому я загрузилась в машину и поехала обратно в город. Мне нужно просто пару дней отдохнуть…

На автомате я добралась до съёмной квартиры. Поздоровалась с хозяйкой и отправилась к себе, где первым делом поставила на тумбу пакет с логотипом местной аптеки.

Стоп. Мне же не нужно было ехать в аптеку!

Я с опаской заглянула в пакет, опасаясь там увидеть… яд? Или бомбу? Но вместо отравы там лежала упаковка мощного обезболивающего в таблетках, жаропонижающее и штук пять гематогенок с кедровыми орехами. Сразу вспомнилось, как на середине пути мне срочно понадобилось купить лекарств. А гематогенок я накупила по старой памяти.

Стало спокойнее — всё-таки не подкинули.

Понимание для чего мне нужны лекарства пришло глубокой ночью. Я проснулась от боли, вполне сравнимой с теми процедурами, что я пережила, чтобы снова ходить. Только пламя не выходило из-под контроля.

Я на автомате достала градусник и измерила температуру. Почти сорок градусов по Цельсию. Охренеть… Теперь не удивительно, что тело ломит и будто горит.

Для того, чтобы прояснить сознание, я приготовила себе крепкий зелёный чай, который даже не остужала — настолько меня морозило. Затем замоталась в плед, достала маятник со своими записями и, время от времени грея дыханием ледяные ладони, решила узнать, что с моим телом происходит. Подозревала худшее: от чужой души до колдовской ИПЭВП. Но результат меня удивил: восстановительный процесс.

Не знаю, плакать мне или радоваться. Хорошо, что на тонкие тела не налипло ничего плохого, однако с восстановлением у меня ещё с прошлой жизни напряжённые отношения. Но ничего не попишешь — если прервать восстановительный процесс сейчас, то потом он может протекать намного тяжелее.

Я выпила двойную дозу обезболивающего и жаропонижающего, отписалась Фонгу о самочувствии, чтобы за меня не сильно волновались, и завалилась спать.

В таком режиме я провела не один день. Просыпалась, проводила диагностику, пила зелёный чай, затем таблетки и снова ложилась спать. Однажды только стучалась хозяйка квартиры, заволновавшаяся от того, что я давно не выходила. Вид у меня был достаточно болезненный, так что в историю с простудой женщина поверила. И даже поинтересовалась есть ли у меня лекарства. Я заверила её, что всё в порядке и мне нужно всего лишь пару дней отлежаться.

Эта «пара дней» растянулась почти на неделю. Всё это время я не ела, ни с кем не общалась, а телефоны просто поставила на беззвучный режим. Под конец у меня начала крепнуть мысль, что надо бы вызывать скорую помощь, потому что я не справляюсь, как… всё закончилось.

Утро шестнадцатого января я встретила на удивление бодрой и полной сил. Не болело абсолютно ничего, а сознание было кристально чистым.

Во время завтрака я ради эксперимента спустилась в подсознание и обнаружила, что туманные области исчезли, а само пространство было гибким и подвижным. Усилие мысли — и я оказалась дома, в кабинете.

Я снова могу менять своё подсознание! Прям как в те времена, когда я не имела тела… Можно снова в деталях анализировать свои воспоминания.

На радостях я сразу позвонила Фонгу, делясь впечатлениями.

— Отлично! — обрадовался учитель. — А можешь, пожалуйста, сказать, где сейчас И-пин?

Этот вопрос меня конечно удивил, однако я послушно достала таблицы, переставив телефон на громкую связь. Мысленно проговорив вопрос, я даже не успела достать маятник, как получила ответ. Выведенные аккуратным почерком слова слабо засветились оранжевым светом. Даю руку на отсечение, что этот свет вижу только я.

— Ну ничего себе! — вырвалось у меня. — Даже без маятника? Здорово! А почему И-пин дома? Она же должна в это время быть на тренировке!

— У неё выходной, — засмеялся Фонг. — Значит, ты готова перейти на следующую ступень?

— Да, я вернусь сразу, как доделаю все дела здесь, — сообщила я.

Откладывать я не стала — по старой привычке боялась, что чувство бодрости и наполненности энергией пройдёт. Так что я загрузилась в машину и первым делом поехала на почту: отправлять последнюю посылку с сувенирами.

Только я устроилась в машине со стаканом кокосового капучино, как вспомнила про Беатрисс. Пришлось заехать в салон сотовой связи за простеньким мобильником, а также купить в переходе симкарту, оформленную непонятно на кого. Я не была настолько дурной, чтобы оформлять симкарту на свой паспорт, пусть и поддельный. В этом случае, если меня вычислят, то непременно явятся за Беатрисс, что, учитывая её прошлое, было крайне нежелательно.

Недолго подумав, я выложила из кошелька сумму, небольшую чтобы на неё жить, но достаточную, чтобы уехать в глубинку и несколько недель спокойно ждать помощи. И только проделав все эти манипуляции, я поехала в деревню.

С замиранием сердца я опасалась того же ужасающего прилива эмоций, что и в прошлый раз. Однако, этого не было. Я просто чувствовала бесконечную печаль по поводу умирания некогда хорошего места. И ещё было жалко Беатрисс, которой после вонгольской роскоши приходилось жить здесь.

Кстати, я смогла заметить Беа, когда подъехала к детской площадке, по светлой косе, выбившейся из-под шарфа, и командному голосу, которым она строила ровесников.

Я коротко посигналила, привлекая внимание, и вышла из машины. В следующее мгновенье на меня налетела Беатрисс, обнимая за талию.

— Я думала, что ты не приедешь! — воскликнула девочка.

— Ну, я же обещала, — улыбнулась я, поправляя ребёнку шапку.

— Я бы не приехала, — фыркнула она.

— Значит, тебе чертовски повезло, что я — не ты, — не удержалась от подкола я.

Мы с Беатрисс снова поднялись к ней домой, по дороге делясь впечатлениями от прошедших праздников. Девочка искренне возмущалась, что её, католика, родители хотят покрестить в православном храме.

— Кретины! — хмыкнула я. — Чтобы быть верующим и духовным человеком не обязательно носить на себе распятие, полумесяц или звезду Давида. Хотя в храм я бы тебе посоветовала время от времени выбираться — многие из них построены в местах силы, и там совершенно особенная и настраивающая на созидательные мысли атмосфера.

— Может ты лучше сможешь до них донести эту мысль? — с надеждой спросила Беатрисс. — Потому что чтобы я не делала, отец относится ко мне, как к неразумному ребёнку. И это при том, что, когда я родилась, он был младше меня в момент смерти.

— Ну ничего! — я миролюбиво улыбнулась. — В крайнем случае я похищу тебя и провезу через границу в рюкзаке.

С хихиканьем мы зашли в квартиру. В прихожей стоял мужчина среднего роста и телосложения. Тёмные волосы были коротко острижены, а строгий взгляд и офицерская выправка выдавали бывшего военного.

— Полина, что за херня? — сходу спросил он. Меня, отвыкшую от ругательств при детях, передёрнуло. А ведь в моей прошлой жизни подобное считалось нормой. Видимо, Ника решила не изменять традициям, раз вышла замуж за такого.

А когда мужчина схватил Беа за руку и с силой дёрнул на себя, меня накрыло.

Разозлившись, я быстро ударила мужика в предплечье, вынуждая отпустить девочку, а затем оттолкнула к стене, усиливая тело с помощью пламени.

— Слушай меня, кусок дерьма, — негромко сказала я, чувствуя, что если этот конченый сделает что-то не так, то попрощается с жизнью. — Если ты хотя бы раз как-либо причинишь боль своей жене и дочери, то я узнаю сразу. А ты узнаешь насколько глубокое озеро в десятке миль отсюда. Уяснил?

Мужчина, которого я удерживала за горло, дёрнул головой. И только тогда я его отпустила.

— Психичка, — негромко фыркнул он, потирая шею. — Я вызову полицию!

Я повесила куртку на вешалку и, развернувшись к мужику, задрала свитер, демонстрируя пистолет. Муж Ники сразу подавился возмущениями. Я поморщилась от запаха перегара, витающего в квартире, и прошла в комнату Беатрисс.

— Думаешь он никому не расскажет? — встревоженно спросила девочка, располагаясь прямо на полу.

— А кто ему поверит? — я фыркнула, всё ещё злясь. — Учитывая все признаки алкоголизма, решат, что у него белая горячка. Позорит всю армию России. Хотя с Никой неплохо было бы провести воспитательную беседу.

— Откуда ты знаешь, что он служил? — удивилась Беа. Вместо ответа я постучала костяшкой указательного пальца по центру лба, намекая на интуицию.

Повисло молчание. Я пыталась успокоиться, а девочка поглядывала на меня, нервно кусая губы.

— Я хочу уехать, — внезапно произнесла она.

— Куда? — не поняла я, взволнованно глядя на свою собеседницу.

— Куда угодно, — Беа упрямо мотнула головой. — То, что происходит со мной сейчас — не жизнь. Отец, которого либо нет рядом, либо он бухает по-чёрному, ненавидя всех и вся. Мать, которая постоянно витает в облаках, отказываясь видеть, как отец её использует. И они оба пытаются воспитывать меня. Пойми, у меня было всё: деньги, власть, возможность развиваться. А сейчас я никто.

Я смотрела на девочку, чётко осознавая, что прекрасно её понимаю. Если я сейчас умру и смогу переродиться, то не знаю, смогу ли я жить такой обычной жизнью. В этот момент я поняла, почему из мафии нельзя уйти: дело даже не в том, что тебя попытаются убить, а в том, что это как наркотик. Ты настолько привыкаешь к постоянному ощущению опасности и адреналину, которое оно дарует, что обычная жизнь кажется серой, пресной и никчёмной.

— Думаю, я могу помочь тебе, — наконец произнесла я. — У меня есть на примете потенциальный наставник, не имеющий пламени, как и ты, но, сама понимаешь, на это нужно время.

— Я готова ждать сколько угодно, — тихо сказала Беатрисс, вытирая мокрые щёки. — И я даже смогу тебя отблагодарить.

Девочка подошла к шкафу, в котором принялась увлечённо рыться. Я с интересом ждала, хотя бардак в шкафу вызвал у меня улыбку. Эх, я тоже ну никак не могу сохранять в шкафу идеальный порядок.

Наконец Беа нашла искомое и вручила мне две тетради в твёрдом переплёте с плотными страницами.

Я с интересом пролистала одну и увидела описание упражнений и тренировок.

— Что это? — непонимающе спросила я. Беатрисс села рядом со мной и крепко сжала мою ладонь.

— В тебе течёт кровь Вонголы, — сказала Беа. — И по праву старшинства именно ты должна быть десятым боссом. Я дарю тебе точную инструкцию по освоению сильнейшей техники семьи — Прорыва Точки Нуля.

Глава 16

С Беатрисс мы договорились, что она меня будет упоминать при излишне любопытных посторонних, как Крёстную. Я отдала ей телефон с деньгами, сказав, что буду звонить раз в месяц, если не будет ничего срочного. Она же пусть звонит мне сразу, как почувствует опасность.

Если я не смогу убедить Джун, что ей ну очень нужна ученица, то постараюсь забрать девочку в Италию — у нас ей всяко будет лучше, а Дебора меня точно поддержит.

Ника была на работе, так что я попросила Беа передать ей записку, в которой просила не давить на Беатрисс, дать ей больше свободы, а так же настучать по шее мужу, чтобы не обижал девочку. Писать про желание Беатрисс свалить куда подальше я не стала: и так прекрасно осознаю, что в ближайшем будущем планирую фактически похищение бывшей родственницы. Но с её вонгольскими амбициями нечего делать в этом богом забытом месте.

Грубо? Да! Цинично? А что поделать!

Чтобы лишний раз не тащиться в деревню, я решила сделать дело, которое всё откладывала и которое ещё с прошлой жизни терпеть не могла.

Перво-наперво я заехала в цветочный магазин. Конечно в январе была проблема с нужными мне цветами. Те же ландыши вообще раньше июня нельзя было найти, а они, на секундочку, краснокнижные. За неимением лучшего я купила четыре букетика лаванды, для которой тоже вообще то был не сезон, однако продавец сообщила, что цветы поставляют прямиком из теплиц.

На выходе из торгового центра мне улыбнулась удача: я увидела девочку, торгующую поделками из бисера. Моё внимание привлёк потрясающий ландыш, который я не раздумывая купила. Вместе с цветком нарцисса и красивейшей плачущей ивой. Думаю, эти сувениры будут круче, чем банальные магнитики.

Со всем этим добром я поехала на кладбище. Дорога к нему была ещё хуже, чем к горам. Уверена, если бы я арендовала тачку полегче, то точно бы не смогла проехать.

Остановившись у входа, я задумалась. Так-то я понятия не имею куда идти. За всю прошлую жизнь я была на кладбищах раза три, не больше. Видимо настало время тестировать собственные способности.

Я достала маятник, в который подала пламя. Небольшой камень зажегся оранжевым и поднялся в воздух, удерживаемый тонкой серебряной цепочкой. А вот это реально круто! Я как Лайсерг из манги «Король-шаман»!

Подсознание привело меня к небольшой, засыпанной снегом могилке. Оно и неудивительно — Лилька, наверное, уже давно умотала куда подальше, и ухаживать за могилой матери она не может. А других родственников у неё здесь не было.

Я перчаткой аккуратно очистила снег и убрала в сторону сухую траву. Затем внимательно посмотрела на портрет крёстной, чувствуя, как сжимается сердце, и положила у надгробного камня букетик лаванды и ландыш. Я знаю, что у многих принято что-то говорить, но очень сомневаюсь, что мои слова услышит та, кому они предназначались. Для меня кладбища всегда были местом, которое нужно живым. Я же с детства не понимала, что мешает вспоминать умерших не пару раз в год, а постоянно. Мне всегда казалось, что нет смысла выстраивать какие-то огромные алтари — достаточно полки с фотографиями. Помню с матерью Ники я долго ругалась на эту тему.

Поглощённая невесёлыми мыслями, я и не заметила, как дошла до очередного захоронения. Сначала я обратила внимание на большое двойное надгробие. Ну на кой чёрт это сделали? Бабушка и дед всю жизнь ругались и дрались даже когда просто находились в одном помещении. Да если бы не дети, то они давно бы разбежались! А тут общий памятник… хотя могилы ухожены и видно, что родственники регулярно здесь прибирают. Я положила цветы и подошла к небольшому памятнику, стоящему чуть в стороне. Причём памятник — это не преувеличение. На постаменте располагалась статуя ангела, скорбно склонившего голову. Я такие видела только в фильмах, где фигурировали католические кладбища.

Какого члена? У моей семьи никогда не было денег на что-то подобное! Очень сомневаюсь, что это подсуетились братки, на которых я в то время работала…

Вопросы отпали, когда на постаменте я увидела небольшой выгравированный герб Вонголы.

Вот суки итальянские! Ни я, ни моя семья не были причастны к чёртовому моллюску! И как это теперь выглядит? В глуши России находится могила девчонки с гербом мафиозной семьи на памятнике! Определённо, я должна узнать у синьора Занзаса что это за херня.

Злость снова начала алой пеленой застилать глаза. Плюс до меня доносились отголоски волнения И-пин, что никак не способствовало успокоению.

Стоп! И-пин волнуется? Это нехорошо…

Я быстро извлекла телефон и набрала номер своего хранителя.

— Оне-сан, — меня затрясло, когда я услышала всхлипывающую девочку. — Я только тебе звонить хотела.

— И-пин, милая, что случилось? — воскликнула я, заранее боясь услышать худшее.

— Нана пропала, — снова всхлипнула девочка.

— Как давно? — напряжённо спросила я, надеясь, что мы просто зря паникуем.

— Я не могу ей дозвониться с самого утра! — сказала И-пин.

Это совсем плохо! Нана всегда была предельно ответственна, и она просто физически не могла куда-то уйти без телефона. Да и И-пин она всегда любила, поэтому очень сомневаюсь, что женщина просто решила поигнорировать девочку.

Я не сильно аккуратно бросила букет на собственное надгробие и быстро побежала к выходу из кладбища, на ходу звоня учителю.

— Фонг, — начала я, но аркобалено меня перебил.

— Знаю, — коротко сказал он. — И-пин звонила пару минут назад.

— Прошу, скажи, что мы зря паникуем, и что кретин-Емитсу оставил достаточно охраны, — тяжело дыша сказала я, пробегая по сугробу.

— Я не знаю, — тихо произнёс учитель. — Мы сейчас на собрании Альянса, и Емитсу нервничает — это невооружённым взглядом видно.

Я села в машину, откинулась на спинку сиденья и глубоко задумалась, взвешивая все «за» и «против».

— Как я могу попасть в Японию? — наконец спросила я, приняв решение.

— Ты уверена? У тебя только получилось перейти на новый этап, и тебе следовало бы заняться тренировками, — пытался убедить меня Фонг.

— Следовало бы, — согласилась я. — Однако я никогда себя не прощу, если с Наной что-то случится. И я отправлюсь в Японию даже если придётся угнать чёртов корабль!

— Я в тебе не сомневаюсь, — хмыкнул Аркобалено. — Однако это делать не придётся. Заканчивай все дела. Ближе к вечеру к тебе приедет мой человек, который передаст новые документы и билеты, довезёт тебя до аэропорта и проинструктирует, что делать дальше.

— Хорошо, спасибо, — прошептала я. Затем, отключившись, с минуту сидела, уткнувшись лбом в руль и пытаясь восстановить сбившееся дыхание.

Ну всё. Отдых окончен. Пора возвращаться в мир мафии. Мне и так позволили роскошь — целых полтора года спокойствия, за которые я успела не просто восстановиться, а в разы улучшить свои навыки.

Я вернула машину, получив на руки деньги за неистраченную аренду. Затем на такси доехала до съёмной квартиры, где сразу предупредила тётю Лену, что сегодня-завтра мне нужно уехать. Я объяснила срочность болезнью родственницы. Владелица квартиры заохала, вернула мне залог и аренду за месяц и дала свой номер телефона, сказав, что, если меня снова занесёт в Приморье, она будет рада предоставить мне жильё. Я поблагодарила женщину и попросила, как я уеду, забрать еду из холодильника — чтобы не испортилось.

Поговорив с Еленой Васильевной, я поспешила собирать вещи. Не знаю, получится ли у меня провезти с собой багаж, поэтому лучше всё необходимое сложить в ручную кладь. А ещё нужно прибрать квартиру…

Когда я складывала в чемодан свитера, в дверь постучали. Удерживая руку на поясе, я осторожно открыла дверь.

— Добрый день, меня зовут Сатоши. Я от Фонга, — с лёгким акцентом произнёс темноволосый мужчина лет тридцати.

— Если вам проще, можете говорить по-японски, — предложила я, пропуская мужчину в квартиру.

— Да, так будет намного удобнее, — кивнул Сатоши-сан, ставя на кухонную стойку свой портфель. — У нас мало времени. Фонг сообщил, что вам нужно как можно скорее попасть в Намимори. Визу мы сделать не успеваем, поэтому полетите под другими документами. Фотографии у вас имеются?

— Да, конечно, — засуетилась я, доставая из папки со своими документами лист и фотографиями, на которых мои шрамы были тщательно замазаны, глаза были тёмно-серые, а причёска как у Умы Турман в фильме «Криминальное чтиво». Это была перестраховка как раз на подобный случай.

И пока Сатоши-сан колдовал над документами, я закидывала остатки вещей в чемодан и тщательно гримировала лицо. Парик надену по дороге в аэропорт.

Когда всё было готово, я попрощалась с тётей Леной и загрузилась в автомобиль, просматривая документы и билет на ближайший рейс до Токио.

— На багаж лишнего времени не будет, — произнёс Сатоши-сан, следя за дорогой. — Кому передать ваши вещи?

— Фонгу или Джун Хань, — ответила я, убирая бумаги в отдельную папочку и надевая парик. — У меня с собой оружие…

— Вы — гость семьи Хибари. Гарантирую, что обысков не будет, — отозвался мужчина. — В Токио вас встретят и обеспечат всем необходимым: от транспорта до оружия. Главное, не палите по гражданским и не сотрудничайте с полицией.

— Думаю, с этим проблем не будет, — пробормотала я, доставая телефон для связи с Варией. Занзас меня определённо убьёт, но выбора у меня нет. Так рисковать мне не позволят.

Я решительно зажала кнопку блокировки, отключая гаджет.

***

В Токио я прилетела глубокой ночью. Мой чемодан опечатали прямо в аэропорту, и Сатоши-сан пообещал, что передаст его в Китай в целости и сохранности. С собой я взяла всю технику, оружие, да пару смен белья. Хотя нужно будет перед тем, как ехать в Намимори сменить верхнюю одежду. Для конспирации.

Ближе к выходу я увидела высокого мужчину, в руках которого была табличка с моим поддельным именем. Имя было написано на русском и на японском, из-за чего я закатила глаза.

— Здравствуйте, — я подошла к мужчине, нейтрально улыбаясь. Тот смерил меня удивлённым взглядом и попросил документы. Пожав плечами, я протянула удостоверение личности. Только после этого мужчина кивнул и попросил следовать за ним. Не представившись. А я его именем не

интересовалась — всё равно правду не скажет. Такие уж порядки в этом мире.

Не успела я подойти к машине, как на меня налетел невысокий темноволосый вихрь.

— Оне-сан! — воскликнула И-пин, обнимая меня за пояс.

— Боги, да ты с ума сошла! — я опустилась на одно колено, чтобы быть на одном уровне с девочкой. — Почему ты не в Китае?

— Я не могу сидеть дома, когда ты рискуешь жизнью, — произнесла И-пин. В её глазах я видела неукротимый огонёк решимости, поэтому не стала с ней спорить. Просто обняла своего хранителя, и мы вместе сели в автомобиль.

— Тебе не идёт тёмный цвет волос, — шёпотом сказала И-пин, пока нас везли за город.

— Я знаю, — я лишь хмыкнула. — Он очень старит.

— Вместе с гримом лет на десять уж точно, — захихикала девочка, за что получила лёгкий щепок за бок.

Нас привезли в небольшой особняк, который охраняло с десяток человек, плюс пяток снайперов. Хотя если бы не уроки Фонга, большую часть людей я бы не заметила. Сама я решила также оставаться инкогнито — хоть Фонг и заверял, что клан Хибари не подотчётен Вонголе, я перестраховывалась.

В особняке я увидела парня на пару лет старше меня, который мерил шагами гостиную, разговаривая с кем-то по телефону.

— Они прибыли, — произнёс он, смерив меня и жмущуюся ко мне И-пин холодным взглядом серых глаз. Пока я напряжённо размышляла, где могла видеть этого парня, тот замер, внимательно слушая, что ему говорят, а затем протянул мне смартфон.

— Слушаю, — осторожно сказала я.

— Как долетели? — я услышала голос Фонга.

— Хорошо, спасибо, — дежурно отрапортовала я. Ну не рассказывать же при посторонних, что я, чтобы не умереть от ужаса в самолёте, почти всё время перелёта сидела в подсознании, делая вид, что сплю. Хотя более чем уверена, что Фонг прекрасно знает о моём состоянии.

— Вы с И-пин можете отдохнуть в особняке, а утром вас отвезут в Намимори, — предложил учитель.

— Я пас, — быстро сказала я, сдувая мешающуюся чёрную чёлку. — И-пин может отдохнуть в машине. Нам нужно как можно скорее попасть в Намимори, чтобы осмотреть территорию и понять, что делать дальше.

Представитель клана Хибари посмотрел на меня с уважением и кивнул. Фонг понял, что со мной спорить бесполезно, и попросил вернуть телефон мужчине. Тот взял смартфон и принялся слушать, что ему говорит учитель.

— Понял, — наконец кивнул мужчина. — Всё сделаем в лучшем виде.

И только положив трубку, он повернулся ко мне, протягивая ладонь.

— Хибари Шин, — представился он.

— Вы можете звать меня Риоко, — помедлив, я пожала японцу руку.

— Это ведь не настоящее имя? — хмыкнул мужчина.

— Обещаю, что расскажу своё настоящее имя, когда обзаведусь миниганом и смогу отбиться от отряда убийц, посланных по мою душу, — сказала я, позволив небольшую шутку. Как ни странно, представитель клана Хибари улыбнулся. И почему в мафии так любят подобный юмор?

Сразу мы никуда не поехали. Сначала нам с И-пин привезли сменную одежду. Я была в массивном лыжнике не по погоде Намимори, который мог сковывать движения. Мне выдали брюки из плотной ткани, зимнее укороченное пальто и бронежилет. У И-пин был похожий костюм.

Затем Шин проводил нас в небольшую комнату, отведённую под оружейную.

— Фонг сказал предоставить вам всё необходимое, — сказал мужчина.

Я прошлась вдоль стены, придирчиво оценивая оружие, и в этот момент в оружейную влетел молодой человек в костюме.

— Хибари-сама, пришёл отчёт от Дисциплинарного Комитета! — воскликнул он. — На квартал Магуро было совершено нападение группировки Кэдамо! Все находящиеся там охранники ликвидированы!

— Заложники? — я резко развернулась к парню, неосознанно подавая пламя в глаза и на секунду ослепнув от фиолетовой вспышки ауры хранителя Облака.

— Пока известно только об ученице старшей школы — Сасагаве Киоко, — произнёс мафиози.

— Вот чёрт! — воскликнула И-пин. Мне хотелось добавить пару выражений покрепче.

Я медленно выдохнула, пытаясь успокоить рвущееся из-под контроля пламя. Интуиция уверенно шептала, что Нана у этих подонков. Если по их вине хоть волос упадёт с голов близких мне людей, то… алая пелена встала у меня перед глазами, а шрамы начало жечь.

— Оне-сан, — лёгкое прикосновение к руке привело меня в чувство. Я посмотрела на своего Хранителя, обняла её и тихо сказала:

— Мы их вытащим. Даже если придётся перебить всех этих Кэдамо.

К своему оружию я добавила обычную беретту с парой сменных магазинов, рацию, а так же, по совету Шина, дымовые и светошумовые гранаты. Я подумывала взять ещё снайперку, но меня переубедили.

— Теперь это дело касается в первую очередь клана Хибари, — произнёс Шин. — Эти одноклеточные посмели напасть на нашу территорию и крупно об этом пожалеют.

— Вы можете обижаться, но меня мало волнуют дела клана Хибари, — тихо сказала я. — Я хочу только спасти людей.

Парень взглянул на меня, как мне показалось, с уважением, и отдал распоряжения готовиться к выходу.

И-пин вооружилась сюрикенами, которые она метала чуть ли не лучше, чем Бельфегор метает свои стилеты. В отличие от меня, девочка не жаловала огнестрельное оружие.

Помимо меня, И-пин и Шина в Намимори отправлялись ещё трое представителей клана Хибари.

— Даже не будете удивляться малому числу людей? — хмыкнул Шин, усаживаясь за руль. И-пин с заднего сиденья тихо фыркнула, я же смерила японца долгим взглядом.

— Четыре бойца якудза, гениальная девочка-киллер и я, — перечислила я. — Это даже много. А если учитывать, что в шаговой доступности будет целый Дисциплинарный Комитет Намимори…

Парень кивнул своим мыслям и завёл двигатель. И-пин ехидно хихикала. Вообще складывалось ощущение, что девочка далеко не в первый раз сталкивается с представителями клана Хибари: настолько естественно она себя ведёт. С другой стороны, это неудивительно, потому что я очень сомневаюсь, что Фонг просто так отпустил бы пятилетнюю И-пин в Японию без подготовки. Скорее всего малышка уже проходила подобное.

Я откинулась на спинку кресла и в задумчивости уставилась в окно. Не вовремя проснулось чувство вины перед Занзасом за то, что, не предупредив, умотала в Японию. Теперь мне в принципе нельзя умирать, потому что после мне ещё на эшафот идти. Определённо, как всё закончится, я сама позвоню боссу и всё ему объясню.

— Кто сейчас главный в Намимори? — спросила я, пытаясь отвлечься от Варии.

— Кусакабе Тетсуя, — коротко ответил Шин, не вдаваясь в подробности. Я порылась в недрах памяти и вспомнила заместителя Кёи-чана.

— Как я понимаю, Хибари Кёя сейчас на собрании Альянса? — для вида поинтересовалась я, прекрасно зная ответ.

— Именно, — японец посмотрел на меня настороженно. — Младший брат держал эти шайки в страхе, и, стоило ему уехать, как они активизировались. А для чего вы спрашиваете?

Младший брат? А я-то думаю, почему лицо Шина кажется каким знакомым! Видимо, у Хибари Кёи довольно большая семья.

Понимая, что от меня ждут ответа, я усмехнулась и сказала:

— У меня с главой Дисциплинарного Комитета какое-то время назад был небольшой конфликт. Ничего серьёзного, но я знаю, что у вашего брата неплохая память на «травоядных».

Шин понимающе улыбнулся. Ну да, он то явно знает о весёлом характере Кёи-чана. Хотя мне интересно, смогу ли я в своей нынешней форме убежать от взбешённого ГДК? Нужно будет поговорить с Фонгом об увеличении числа тренировок на выносливость…

По прибытии в Намимори мы разделились: «хибарийцы» отправились в Дисциплинарный Комитет, чтобы получить полный отчёт о враге, а мы с И-пин поспешили в дом семьи Савада.

Мы не разговаривали. Я пыталась с помощью интуиции таки найти привычных мне с ранних лет охранников, но тщетно. И это пугало.

И-пин толкнула створку калитки, и мы вошли во двор. Только после этого я достала пистолет. Если Нана дома, то мне проще будет сочинить какую-нибудь отмазку. Зато если всё плохо, то оружие может спасти нам жизнь.

— Наны здесь нет, — встревоженно сказала И-пин. Я была с ней согласна: меня не покидало какое-то гнетущее ощущение.

Входная дверь оказалась незаперта. Я выдохнула и медленно прошла в дом, где царил лёгкий беспорядок. Но такое бывает только во время приезда Емитсу, а тот как известно сейчас в Швейцарии.

Я дошла до лестницы и поняла, что в доме что-то не так.

— Здесь кто-то есть, — шепнула я И-пин, и в следующий момент со второго этажа на меня кинулась женская фигура.

Глава 17

Я отскочила назад, выстреливая. Из-за того, что не успела прицелиться, конечно же промазала. Девчонка сократила дистанцию, пытаясь достать меня врукопашную, но из меня недаром Фонг и Джун дурь выбивали: я успешно уворачивалась, быстро прикидывая варианты.

Комплекция у неё была схожа с моей, но тренирована она явно лучше. Можно было бы её пристрелить, но интуиция упорно советовала этого не делать. Иногда она меня раздражала. И что мне, помирать теперь?

А, к чёрту!

Я увеличила дистанцию, выставив руку перед собой, и от души жахнула пламенем. В этот момент девчонка как раз прыгнула на меня, поэтому мой удар удачно попал ей в корпус.

Нападающая отлетела в стену, и в этот момент между нами встала разозлённая И-пин.

— Прекратите драться! — вскричала она, стаскивая с головы капюшон.

— И-пин, уйди с линии огня, — резковато произнесла я, целясь в незнакомку.

— Она права, И-пин, — знакомым голосом сказала нападающая. В её руках я заметила блюдо с чем-то явно несъедобным.

— Бьянки? — воскликнула я, медленно опуская пистолет.

— Мы знакомы? — напряжённо спросила девушка.

— Ты не поверишь. — вздохнула И-пин, поправляя очки.

— Нужно поговорить, но не здесь, — хмыкнула я, и тут дала о себе знать рация:

«Риоко-сан, у вас всё нормально?» — я услышала голос Шина. — «Наши засекли всплеск пламени Неба».

«Всё в порядке, Хибари-сан», — ответила я. — «Мы пересеклись с Ядовитым Скорпионом. Думаю, она не откажется нам помочь».

— А меня ты спросить не хочешь? — недовольно прошипела Бьянки.

— Не хочет, — захихикала И-пин. — Ты же не откажешься помочь нам спасти Нану?

«У вас есть не больше часа, чтобы осмотреть дом. Мы выяснили, где базируются эти уроды. Ждём вас у главного корпуса средней школы».

Я закончила болтать с якудза и повернулась к девчонкам.

— Слышали? У нас есть час, чтобы всё обсудить, — сказала я. — Заодно осмотрим дом.

— Может для начала представишься? — Бьянки смерила меня недовольным взглядом.

— Лучше в подвале — там меньше всего вероятность напороться на подслушивающие средства, — недолго думая произнесла я.

— В подвал не попасть после отъезда Тсунаёши. Я проверяла, — недовольно сказала розоволосая.

Я закатила глаза и быстро поднялась на второй этаж. Девчонки следовали за мной.

— У тебя есть план? — шёпотом спросила И-пин.

— Что-то в этом роде, — ответила я, заходя в свою старую комнату. Боги, какая она маленькая! И не капли не изменилась: даже покрывало на кровати было то же самое, каким я застилала постель в последний раз. Стало как-то тошно… это чувство усугубила фотография, стоящая на тумбочке.

Не хочу даже представлять, как Нане было одиноко…

Чтобы не концентрироваться на негативных эмоциях, я решительно подошла к шкафу. Открыв створки, я наклонилась и аккуратно подцепила ногтями маленькую фальшпанель, под которой обнаружился ключ. Его я показала девочкам.

— После происшествия с Мукуро, Тсунаёши стал немного параноиком и решил перестраховаться на случай, если его сестрицу снова занесёт в неведомые дали, — шёпотом объяснила я. Лицо Бьянки вытянулось, и она только открыла рот, чтобы задать вопрос, как я её перебила.

— Не здесь, — напомнила я и пошла вниз. Отперев дверь, я увидела лестницу, ведущую в комнату, где я когда-то оставила часть своей души.

Первым делом я оглядела помещение с помощью пламени, боясь, что тут всё будет напичкано жучками.

Слава богам — ничего. Всё-таки я научила Тсуну ценить личное пространство. Кто бы мог подумать, что в будущем мне это так специфически пригодится…

— Как же я запарилась, — с тихим вздохом сказала я, стягивая с головы парик и запуская пальцы под сетку, чтобы помассировать кожу головы.

— Ты же умерла! — негромко сказала Бьянки, пристально глядя на меня.

— Не в этот раз, — я фыркнула в наглую садясь на стул. — Я могу тебе рассказать, но учти, что правду обо мне знает строго ограниченный круг лиц. И если эта информация дойдёт до Вонголы, ты нарисуешь на себе мишень.

— И кто же будет со мной разбираться? — Ядовитый Скорпион презрительно скривилась.

— Вария, — кратко ответила я.

— Нашла себе новых хозяев? — упоминание отряда убийц явно не понравилось девушке.

— А ты всё так же исполняешь все прихоти Реборна, забывая о себе? — в том же тоне спросила я. Бьянки передёрнуло, и она опустила взгляд в пол. Неужели Реборн её всё-таки кинул? Однако…

— Зря ты так, оне-сан, — укоризненно сказала И-пин.

— Извинюсь после того, как найдём Нану, — хмыкнула я, подходя к зеркалу, чтобы надеть парик.

Встреча с Гокудерой-старшей определённо не задалась. Конечно я не ждала цветов и аплодисментов, но подобной агрессии и насторожённости тоже.

— Ты нас бросила! — а, ну да, куда же ещё без обвинений?

— Бьянки, не обижай Ри-не! — воскликнула И-пин.

— Она предала нас всех! — перебила девочку Ядовитый Скорпион. Я замерла у лестницы, чувствуя, как у меня падает планка. Шрамы начало нестерпимо жечь, и я просто физически чувствовала, как они расползаются по телу.

— Из-за чёртовой Вонголы, — свистящим шёпотом начала я, почти не моргая смотря на Бьянки, — я сначала год валялась в коме, а потом заново училась ходить. Поэтому не смей обвинять меня. И только попробуй сказать что-то плохое про Варию. Эти люди — моя семья. И за них я готова даже убить.

Больше не говоря ни слова, я поднялась наверх, вернула ключ на место и пошла осматривать дом с помощью пламени. Следы моего пламени Неба, Урагана Бьянки, остаточные следы пламени Емитсу и самый явный отпечаток слабого пламени Неба. Вот так я впервые узнала, что у Наны пламя Неба. А вот следов Тсунаёши практически не было — наверное он очень давно не приезжал на родину.

— Нападающие либо не имели пламени, либо хорошо умеют его прятать, — хмуро сказала я, подуспокоившись.

— Мне кажется — первое, — вздохнула И-пин. — А ещё Нану точно схватили в коридоре. Должно быть сразу, как она открыла дверь.

Бьянки следовала за нами молча, изредка поглядывая на меня, однако мне было не до её душевных терзаний.

Мы быстро поняли, что больше в доме ловить нечего. Я глянула в зеркало, с удовольствием наблюдая, что шрамы вернулись в свой обычный вид. И как только Занзас с ними живёт? Хотя ему в отличие от меня не нужно скрывать свою личность. В Варии это вообще не принято — если ты член этой семьи, то должен громко заявлять о своём присутствии, чтобы враги боялись.

Пока шли к зданию школы, И-пин предупредила Бьянки, что я в Японии под поддельным именем. Я же отмалчивалась, ощущая странный дискомфорт, но не имея ни малейшего понятия, откуда он взялся. Мне бы по-хорошему спустить в подсознание, но я не могла это делать не в самом безопасном месте. Не с моей паранойей.

— Женская команда, — недовольно цокнул языком Шин, увидев нашу компанию.

— Вы что-то имеете против женщин? — хмыкнула я, прищурив глаза.

— Скорее против их участия в мафиозных разборках, — сказал японец.

— Мы бы рады были не участвовать в этих разборках, но мафия не спрашивает нашего разрешения, вламываясь в наши жизни, — довольно резковато сказала я. Представитель клана Хибари, хотел он того или нет, наступил на мою больную мозоль. Я была бы просто счастлива иметь возможность послать к дьяволу всю эту мафию и зажить как человек. А вместо этого мне светят только неясные перспективы в семье профессиональных убийц. Да, определённо, это то, что «нужно» молодой девушке.

Хибари Шин галантно открыл дверь, предлагая мне сесть на переднее пассажирское сиденье. И-пин и Бьянки пришлось расположиться сзади вместе с мордоворотом из Дисциплинарного Комитета. Без шуток — этот мужик выглядел так, что если бы я пару лет назад встретила его в подворотне, то без вопросов бы отдала все деньги и ценности.

Брат Кёи-чана начал быстро вводить меня в курс дела, рассказывая, как будет проходить штурм. Я немного удивилась и, достав телефон, набрала И-пин сообщение с вопросом «какого хрена он рассказывает всё это именно мне». Девочка смску прочитала: я это поняла по сдавленному хихиканью.

«Это потому что именно ты — гость клана Хибари, оне-сан. А Бьянки ещё тогда с трудом получила разрешение на проживание в Японии. Я же для этой семьи пока ребёнок, которого нельзя надолго одного оставлять. Так что, привыкай».

Вот значит как. Я всегда знала, что связи решают, но никогда не задумывалась, сколько проблем клану Хибари создала Вонгола. Ведь Фабрицио говорил, что Намимори в то время стал весьма популярным местом отдыха для итальянцев. А насколько я помню, залётные мафиози вели себя отнюдь не тихо, совершенно не думая о гражданских. Если бы в подконтрольном мне городе творилась такая фигня, я бы тоже пыталась всех «забить до смерти».

Наши враги базировались в часе езды от Кокуе, поэтому я, ещё на подъезде к этому городку, выкинула все лишние мысли из головы. И в этот момент я поняла, насколько Фонг мне помог: несмотря на бьющую набатом интуицию и явный мандраж, у меня даже не тряслись руки, настолько хорошим был контроль над телом. Хотя через несколько часов меня точно накроет откат.

Как только мы выехали из Кокуе, отчитались снайперы, занявшие позиции. Я затолкала поглубже своё обычное желание забиться в уголок и рыдать. Вместо этого я снова решила проверить своё оружие. Это меня немного успокоило, хотя И-пин с Бьянки посматривали на меня с беспокойством. Ну да, они-то привычные к подобным разборкам.

— Переговоры будут? — деловито поинтересовалась я.

— Стоит ли? — презрительно фыркнула Бьянки.

— Стоит ли дать шанс сдаться, или лучше без предупреждения всех перебить? — в том же тоне спросила я. — Особенно когда на кону жизнь простых людей.

Ядовитый Скорпион замолчала, видимо вспомнив моё отношение к убийству. Неужели она думала, что, потусив с Варией, я сразу стану монстром, готовым уничтожать всё?

— Мы отправили запрос на переговоры, но не факт, что получим ответ, — хмыкнул Шин. — Эти кретины требуют представителей Вонголы.

— Я прошу прощения, но каким боком Вонгола относится к Японии? — хмыкнула я.

— Только тем, что многие Советники Вонголы родом из Японии, — ответил якудза.

Я хотела поинтересоваться, а почему собственно Советники Вонголы обычно живут в Японии, но что-то мне подсказывало, что мой собеседник не знает ответа на этот вопрос.

Машина остановилась в миле от базы бандитов. Шин связался со своими людьми, чтобы узнать насчёт переговоров. И-пин вышла из машины, чтобы размяться, Бьянки проверяла свою коллекцию ядов, а я соорудила «компас» — на браслет на правой руке повесила небольшой маятник на короткой цепочке. Стоит мне подать в камень пламя, он приведёт меня к цели. Хотя если бы я не прочувствоввала пламя Наны, хрен бы я смогла что-то сделать.

Для проверки я напитала камень пламенем. Маятник зажегся оранжевым цветом и, поднявшись параллельно земле, указал в сторону лагеря. Работает…

— Хорошие новости — Кэдамо решили ответить, — в реальность мення вернул голос Шина. — Плохая — от переговоров с нами они отказываются. Начинаем штурм.

Я села за руль автомобиля, который нужно будет пригнать сразу после того, как мужчины перебьют часовых. Со мной остались И-пин и Бьянки.

— Волнуешься? — тихо спросила Ядовитый Скорпион. Прежде чем ответить, я выдохнула, ледяными пальцами сжимая руль.

— Поговорим на эту тему позже, — тихо сказала я. — Если я начну анализировать свои эмоции, то впаду в истерику и никуда не поеду.

Молча мы ждали сигнала Шина, а когда дождались, я быстро подъехала к небольшому зданию, окружённому забором. В воротах лежало тело с простреленной головой, от вида которого меня начало мутить. Хорошо, что я отказалась от еды, потому что желудок предательски сжался.

Я затормозила во дворе и практически вывалась из машины, жадно хватая ртом воздух. Следом вышли взволнованные Бьянки и И-пин.

— Я в норме, — тихо сказала я, опережая очевидный вопрос, а затем обратилась к подошедшему Шину. — Как обстановка?

— Внутри забаррикадировались два десятка человек. Вооружены неплохо, — ответил парень. — Держитесь позади: сейчас будем взрывать дверь.

Выдохнув, я кивнула и достала беретту, чувствуя, как кровь стучит в висках.

— Оне-сан, — шепнула И-пин. — Ищи Нану. Мы с Бьянки тебя прикроем.

Я подняла запястье, активируя компас. Стрелять с одной руки я не любила, но выбора особо не было. Да и мой пистолет не требовал огромной точности.

Как только получилось вскрыть дверь, засвистели пули, а моя интуиция взвыла. Не веря, что иду на это, я выдохнула и побежала вглубь здания. Рядом бежала Бьянки, а чуть позади — И-пин.

Из-за кустарной баррикады выскочил татуированный мужик и тут же рухнул на пол, сражённый в висок метким броском маленькой китаянки. Моя хранительница Солнца даже не удосужилась вытащить сюррикен из трупа — вместо этого девочка метнула очередную звёздочку в ногу нового якудза, которому Бьянки швырнула в лицо что-то склизкое и фиолетовое. Мужик страшно заорал, заваливаясь вбок. Пробегая мимо, я смогла заметить, как его кожа вместе с мышцами буквально стекает с черепа.

Пришлось часто дышать через нос, чтобы не так явно чувствовать запах крови, жжёного мяса и человеческих выделений.

Благодаря моим спутницам я не сделала ни одного выстрела, пока не добралась до коридора, где держали заложников. Ещё на подходе я услышала женский крик, а потом сдавленные рыдания. Не предполагая ничего хорошего, я убрала «компас» и взяла в левую руку обычный пистолет, а любимый, стреляющий пламенем, покоился в правой руке.

Переглянувшись с Бьянки и И-пин, я осторожно заглянула в помещение. Открывшаяся сцена потом долго будет преследовать меня в кошмарах.

На потрёпанном диване ничком лежала хрупкая девичья фигурка над которой нависал огромный мускулистый мужик с кучей шрамов будто от ножа. Не замечая нас, мужик начал торопливо стягивать с себя брюки, удерживая за горло девушку, в которой я к своему ужасу узнала Киоко.

Вне себя от ярости я вскинула руку и в следующий момент мужик дёрнулся и упал на всхлипывающую девушку. Из его виска начала течь кровь, от чего Киоко начала тихо завывать.

Я резко выдохнула, убирая пистолет в кобуру. Адреналин бушевал в крови, обостряя все чувства, особенно интуицию. Но нельзя было мешкать — необходимо как можно скорее помочь Киоко, найти Нану и убраться как можно дальше от этого места.

— Бьянки, помоги мне, — бросила я, подходя к трупу. — И-пин, нужна диагностика.

Мы с Гокудерой-старшей скинули тело на пол, а И-пин тут же с помощью пламени начала сканировать Киоко. Девушка рвано дышала, её била нервная дрожь, и она безумным взглядом нас оглядывала. Мне были знакомы эти симптомы: если Киоко как можно скорее не помочь, её вполне может накрыть истерика, а так и до усугубления проблем далеко.

Я опустилась на колени перед девушкой и аккуратно положила ладони ей на плечи, окутывая несчастную коконом Гармонии. Киоко дёрнулась, но не отстранилась, хотя слёзы градом лились по её щекам.

— Мы сейчас найдём Нану, а затем поможем тебе. Ты пойдёшь с нами? — тихо спросила я, заглядывая девушке в глаза. Та сказать ничего не смогла, только кивнула, цепляясь за меня длинными руками.

Я помогла трясущейся как осиновый лист Киоко подняться и выслушала краткий отчёт И-пин.

— Травм, несовместимых с жизнью нет, однако лучше как можно скорее доставить Киоко в больницу. Они наносили повреждения так, чтобы как можно дольше её мучить, оне-сан, — тихо шепнула девочка. Я стиснула зубы, сдерживая рвущуюся наружу животную ярость, и отдала приказ искать Нану.

Нам крупно повезло. Во-первых, женщину мы обнаружили в соседней комнате. А во-вторых, кроме синяков и ссадин на ней не было никаких повреждений.

При виде измученной Киоко, которую я практически тащила, Нана чуть не упала в обморок. Её успокоили И-пин с Бьянки. Я же не вмешивалась: грызла совесть за то, что этой святой женщине пришлось меня похоронить.

Я по рации связалась с Шином, сообщив, что мы с заложниками сейчас будем выходить из здания, и попросив расчистить нам путь.

Мне пришлось укрепить тело пламенем и взять Киоко на руки: из-за вывиха девушка больше не могла идти сама, а весила они лишь немногим меньше меня. Бьянки аккуратно поддерживала Нану, не давая женщине упасть в обморок. Прикрывать нас должна И-пин, хотя это была лишняя предосторожность: по пути мы не встретили ни одного живого врага.

С трудом дотащив Киоко до машины, я попросила ребят открыть багажник и достать аптечку. Саму девушку я усадила на край багажника — так будет удобнее обрабатывать раны. В самой машине было тесновато.

Нана стояла оперевшись о машину и старалась унять трясущиеся руки. И-пин помогала мне, с помощью пламени Солнца залечивая ранки Киоко, на которой почти живого места не было. Бьянки, напряжённая донельзя, стояла рядом, готовая в любой момент кинуться на нашу защиту.

То, что к нашей женской компании подошёл Шин, я поняла не только с помощью интуиции, но и по реакции Киоко. Успокоившуюся было девушку начала бить крупная дрожь.

— Нет-нет-нет! Не подходи! — вскричала она, давясь рыданиями. Я обернулась и попросила Шина отойти. Затем склонилась к Киоко.

— Мне нужно отойти, чтобы обсудить, что делать дальше. За тобой пока присмотрят Нана, Бьянки и И-пин, хорошо? — негромко сказала я. И-пин решительно взяла девушку за руку, чтобы она меня отпустила. Я тихо вздохнула и подошла к Шину.

— Мы зачистили здание, — сказал представитель клана Хибари. — К вечеру приедут наши ребята и вытащат из техники всю информацию.

— Отлично, — безэмоционально произнесла я.

— Всё плохо? — неожиданно спросил парень, кивая в сторону спасённых.

— Супруга советника Вонголы ещё в относительно порядке, но сильно напугана, — сказала я, слегка массируя виски. — Но младшая сестра хранителя наследника в плачевном состоянии. Её сильно истязали.

— Это не удивительно, — вздохнул Шин. — Омерта защищает только жён, а остальные родственницы, попадая в плен, всегда подвергаются физическому, психическому и сексуальному насилию.

— Омерзительно, — я брезгливо скривилась и покачала головой. — Но хрен с этим. О проблемах мафии можно говорить бесконечно, а проблемы от этого не решатся.

— Это точно, — кивнул парень. — Заложникам нужна медицинская помощь.

— Не только медицинская помощь. Ещё полное обследование, включая психиатрическое. И в идеале, чтобы весь персонал был женского пола. Сами понимаете почему, — сказала я. Мой собеседник кивнул. — Я оплачу все услуги.

— Не стоит, — отказался Шин. — Считайте это благодарностью семьи Хибари за помощь в ликвидации бандитов.

Я кивнула и вернулась к своим, вкратце пересказав разговор с Шином. Затем мы сопроводили Нану и Киоко в больницу. Мне пришлось сесть за руль из-за того, что Сасагава-младшая панически боялась подпускать к себе мужчин. Бедная девочка…

В госпитале Нану быстро осмотрели, сообщив, что серьёзных травм нет, только имеет место быть шок. А вот Киоко требовалась госпитализация из-за многочисленных ран и ушибов. С девушкой осталась Бьянки, клятвенно заверившая, что защитит её от всех врагов. Мне Гокудера-старшая посоветовала хотя бы чуть-чуть поспать. Видимо я ну очень хреново выгляжу. Хотя после нескольких суток без сна — это неудивительно.

— Вы можете занять диван в комнате моего сына, — тихо сказала мне Нана, когда мы привезли её домой.

— Отдохни, оне-сан, — вторила И-пин.

Я вздохнула, поблагодарила женщину, проводившую меня в до боли знакомую комнату, а затем, оставшись одна, медленно сползла по стене.

Я убила человека…

Глава 18

Истерика накрыла меня в рекордные сроки. Я с силой вцепилась зубами в ладонь, только чтобы сдержать крик. Слёзы градом лились по щекам, а меня начало трясти.

Столько лет я изо всех сил держалась за свои принципы, гордилась тем, что никогда не вредила людям… чтобы в один момент всё разрушить.

Если бы не необходимость позаботиться о пострадавших, я бы сразу убежала из логова бандитов, по дороге впадая в истерику.

Разум стал куда-то уплывать. Я это почувствовала и здорово перепугалась возможного сумасшествия. Если и существует грань, после которой невозможно вернуться в реальность, то я к ней вплотную приблизилась.

Мне нужна помощь…

Я судорожно захлопала по карманам, в поисках нужного телефона. В этот момент я обратила внимание на окровавленную правую руку с отчётливыми следами человеческих зубов. Пока я осматривала конечность на предмет кровотечения, зазвонил телефон.

— Слушаю, — я приложила трясущейся рукой телефон к уху, не сводя взгляд с укуса.

— У тебя есть примерно минута, чтобы оправдаться. А потом я высылаю по твою душу отряд ликвидаторов, — голос босса был нарочито спокоен, однако я почувствовала, словно к моему виску приставили пистолет. Надо же… как в старые добрые времена.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы вернуть контроль над голосом, а потом я сказала то, что совершенно не планировала говорить.

— Занзас… что ты почувствовал, когда тебе впервые пришлось убить?

Повисло молчание. Я терпеливо ждала ответа, отсутствующим взглядом смотря на капельки крови, темневшие на полу.

— В мафии с детства приучают к тому, что смерть — это норма, — наконец произнёс мой собеседник. — Взрослые часто с ума сходят.

— Вот почему меня так ломает… — прошептала я. Голос снова меня подвёл, а из горла начали вырываться невнятные всхлипы.

— Что у тебя на этот раз произошло? — слова Занзаса как будто прорвали невидимую плотину. Захлёбываясь слезами, я рассказала мужчине всё с момента, когда И-пин забила тревогу.

К чести босса, он с гордостью вынес мою истерику, выслушав весь мой бессвязный поток мыслей.

— Почему сразу не сказала? — только спросил мужчина.

— Потому что ты бы запретил мне ехать, — немного нервно рассмеялась я. — И тогда мне пришлось бы идти на сделку с совестью, и всё равно лететь в Японию тайком.

Занзас на это только хмыкнул, что оторвёт мне голову, как только я вернусь в Италию. Ну, зная его, убивать меня он точно передумал.

Мы с мужчиной ещё недолго поговорили, я относительно успокоилась. Босс стребовал с меня обещание заранее сообщать ему обо всех моих планах, а он, так и быть, не будет сильно препятствовать моим авантюрам. Думаю, можно с уверенностью сказать, что я вышла сухой из воды.

Пошатываясь, я встала и побрела в ванную, где как следует помыла руки и прополоскала рот, избавляясь от привкуса крови. Затем обработала и перебинтовала укус. Это же надо было так сильно вцепиться в ладонь! Как бы шрама не осталось…

Поскольку истерика отступила, меня начало клонить в сон. Я вернулась в комнату Тсунаёши и устроилась полулёжа на диване, проваливаясь в лёгкую дрёму, сжимая в руке пистолет. Нормально спать в незнакомых местах я давно уже разучилась, а в логове советника Вонголы иначе было нельзя.

Спустя примерно час-полтора я почувствовала прикосновение одеяла и присутствие слабого пламени Неба. Видимо Нана решила меня укрыть. И-пин что ли разболтала, что я постоянно мёрзну?

Сама девочка так же ощущалась неподалёку, в стороне, где находится кровать. Туда же переместилась Нана. И это неудивительно: после пережитого женщина, наверное, опасалась кошмаров. Я сама смогла их победить только с помощью антидепрессантов. А это меня ещё никто в плену не держал.

В принципе ночь прошла спокойно. В окрестностях дома не паслось посторонних, так что моя интуиция не давала сигналов об опасности. Только Нана просыпалась раз десять, не меньше. Проверяла меня, И-пин, поправляла нам одеяла и снова ложилась спать.

Утром я дождалась, когда все проснутся, затем оставила своего Хранителя на стрёме, а сама поспешила в ванную. Мне нужно было снять грим, простирать парик, вымыться дочиста и потом вернуть всё как было. Поэтому в ванной я торчала с час. Тут чтобы один только чёрный парик закрепить так, чтобы не было видно моих седых волос, требовалась целая спецоперация с кучей неметаллических заколок, чтобы на них не реагировали сканеры в аэропортах.

Только я разобралась с париком, как в ванную заглянула И-пин, коротко сообщившая, что Нана нашла для меня сменную одежду. Очень и очень знакомую одежду… Вязаное голубое платье, тёмные лосины и водолазка в тон. И если раньше эти вещи на мне, можно сказать, висели, то сейчас они были впритык. Да и в зеркале отражалась совершенно другая девушка. Сильно же меня потрепало за пару лет…

И-пин и Нана ощущались в районе кухни, поэтому я, собравшись, поспешила туда. В глаза мне сразу бросилось существенное отличие: Нана стояла у столешницы вытянувшись, словно стрела, и мешала что-то в миске. Движения её были резкие и дёрганные, и невооружённым взглядом было видно, насколько женщина напряжена.

Я скользнула за стол, усаживаясь прядом с И-пин. В следующий момент передо мной поставили тарелку с овощным салатом.

— Я не знала, что лучше приготовить… — тихо сказала Нана, оправдываясь.

— Всё в порядке, — слабо улыбнулась я. Стоит ли говорить, что аппетита у меня совершенно не было? Я лениво ковырялась вилкой в салате, усилием воли заставляя себя есть.

Скосив глаза, я поняла, что проблемы с завтраком не только у меня: и Нана, и И-пин тоже сидели, уткнувшись взглядами в тарелки.

— Ладно, едем в больницу, — сказала я, вздохнув. — Нужно узнать как там Киоко.

Пока дамы собирались, я отжала у своего солнышка телефон, чтобы сообщить кому надо, что мы едем в больницу. И-пин в Намимори давно примелькалась, а вот свои личные данные я светить очень не хотела. Как же меня задрала эта паранойя… хочу домой, где можно быть собой.

В самой больнице мы разделились: Нана с И-пин пошли к Киоко, чтобы дать Бьянки возможность отдохнуть, ну и я отправилась к лечащему врачу девушки, чтобы узнать, что происходит.

Невысокая женщина в светлой униформе и с бесконечной усталостью в глазах негромко рассказывала мне о результатах обследования и о проведённых манипуляциях. Я слушала с каменным лицом, хотя внутри меня буквально перекручивало. Собственные страдания на фоне пережитого Киоко сейчас казались лишь пшиком. По крайней мере никто не выступал против моей половой неприкосновенности.

У Киоко довольно сильно были повреждены половые органы. Чтобы её спасти, врачам пришлось удалить девочке один яичник, а так же оплодотворённую яйцеклетку. Ну да, было бы странно, если бы насильники думали о контрацепции.

— Киоко знает? — вздохнула я.

— Мы пока не сообщали пациентке о прерванной беременности, — покачала головой врач.

— Я могу вас просить пока не рассказывать ей? Это может добить девочку, — попросила я, стараясь взять под контроль дрожащий голос.

Слава всем богам, что женщина согласилась пойти на уступки. Я действительно боюсь даже представить реакцию Киоко. Она всегда была ярким, добрым и светлым человеком, который не заслужил всего этого.

Покинув кабинет врача, я обратила внимание на свои трясущиеся руки. Нет, в таком состоянии мне идти в палату точно нельзя. Если начнётся приступ панической атаки, то я могу до смерти напугать явно непривычных к такому Киоко и Нану.

Так что я решила сначала немного успокоиться и привести мысли хоть в относительный порядок. Для этого я узнала у персонала больницы расположение места для курения, куда и направилась.

На лавочке сидела Бьянки. Девушка невидящим взглядом смотрела в пол, а между её тонких пальцев была зажата дымящаяся сигарета.

Я села рядом и принялась рыться в рюкзаке в поисках заветной пачки.

— Не ожидала, что ты куришь, — хмыкнула Бьянки, скосив глаза в мою сторону.

— Это разовая акция, — сказала я, без удовольствия затягиваясь. Ненавижу табак, но в такие моменты он способен подарить иллюзию спокойствия. Самовнушение, не более. Выдохнув дым, я обратилась к Бьянки: — Но могу сказать, что не ожидала, что у тебя есть вредные привычки.

— Хаято от меня нахватался этой дряни, — вздохнула девушка, покачав головой. — А я не могла ему рассказывать об опасности табака, раз я сама курю.

— Так бы он тебя послушал, — съехидничала я.

— Твоя правда, — усмехнулась Гокудера-старшая.

— Я не замечала твоего курения раньше, — сказала я.

В глазах Бьянки промелькнула боль, и девушка откинулась на деревянную спинку.

— Реборн запрещал мне это делать, — тихо произнесла моя собеседница. — Говорил, что если я в Намимори хотя бы раз возьму в руки сигарету, то он сделает всё, чтобы я покинула Японию.

— Высокие отношения, — недовольно цокнула языком я. — Как ты вообще попала в его лапы?

— Он спас меня. Мне лет пять было, когда я попала в ту же ситуацию, что и Нана недавно, — начала рассказывать Бьянки. — Меня похитили бандиты, чтобы затребовать выкуп, а Реборн их всех перебил. Мне тогда он показался принцем на белом коне. Эдаким героем, который будет посвящать мне свои подвиги.

— А я всегда говорила, что от диснеевских мультфильмов одно зло. Почему твоя семья допустила это? — спросила я.

— Отец считал, что будет весьма престижно, если я захомутаю одного из лучших киллеров мира. Поэтому он активно поддерживал меня, — вздохнула девушка и решительно потушила сигарету.

— Если соберёшься в Италию, могу дать тебе контакты своего психотерапевта, — шутливо предложила я. Бьянки слабо улыбнулась, поднимаясь с лавочки. Я затушила сигарету и встала вслед за девушкой.

Прежде чем идти к Киоко, мы заглянули в кафе при больнице, где купили себе по стакану кофе, а остальным — чай. Хотя, судя по недовольному взгляду Наны, женщина прекрасно поняла, где мы были. Боги, у меня ощущение, что я вернулась на двадцать лет назад, когда мы с подружайкой прятались, чтобы никто не узнал, что мы временами покуриваем. Сразу появилось желание покраснеть и начать оправдываться. Но вместо этого я села на стул в небольшом отдалении от постели и принялась хлебать кофе, наблюдая за зарождающимся конфликтом.

Дело в том, что Киоко наотрез отказывалась оставаться в Японии, в особенности Намимори, боясь повтора ситуации с похищением. Оказалось, что родители девочки уже давно не появлялись в городе, ограничиваясь перечислением денег, а сами тем временем работали где-то в Штатах. Фактически, как только Рёхей умотал в Италию, Киоко осталась в Японии одна. Предполагалось, что после окончания школы девочка переберётся поближе к родителям или брату, но планы самой Сасагавы резко поменялись. Настолько, что она была готова уехать непонятно с кем непонятно куда. И если И-пин Киоко неплохо знала, то меня она, можно сказать, видела впервые в жизни. С другой стороны, разве я во время Конфликта Колец не собиралась так же непонятно куда в компании отпетых мафиози и убийц?

— А в чём проблема? — громко спросила я, прерывая монолог Наны о важности образования. — Пусть едет с нами. Не знаю, насколько возможно получение диплома, но Киоко как минимум будет под присмотром. Если всё будет хорошо, то я смогу пристроить девочку на работу. А там, если у неё всё получится, возможны различные курсы по повышению квалификации.

— Это может быть опасно, — вздохнула Бьянки.

— Не опаснее, чем оставаться в этом городе, — парировала я. И-пин кивала, соглашаясь с моими словами.

Принцип свободы воли был определяющим в наших практиках. Решать что-либо за Киоко мы не имели права. Я надеялась, что она нормально приживётся в нашей разношёрстной компании. С её пламенем Солнца девочке прямая дорога в медики. А я бы не отказалась от человека, которого не уносит постоянно на задания, и который в состоянии заштопать раны. Но если девочка решит не участвовать в наших сомнительных делах, то я не сильно расстроюсь: просто отправлю Киоко в помощь Деборе. В ресторанах часто требовались сотрудники, а мне будет спокойнее, что есть кому присмотреть за Сасагавой.

Немедля я набросала Деборе сообщение с вопросом, сможет ли она если что приютить у себя мою подругу. Подробности не говорила, просто отписалась, что девочка тоже серьёзно пострадала от мафии.

И-пин тем временем отошла, чтобы связаться с Фонгом. Нана, вздыхая, пила чай. Обнадёженная Киоко наконец задремала. Ну, а мы с Бьянки переглядывались.

Я чётко понимала, что не только Киоко поедет с нами в Китай. Потому что я очень сомневаюсь, что Ураган оставит только что обретённое Небо.

***

В Японии я надолго не задержалась. Дождалась только улучшения состояния Киоко и разрешения Фонга на перевозку девчонок, что заняло два дня. Нану звали с нами, но она отказалась, решив для начала переговорить с Емитсу и расставить все точки и чёрточки над буквами. Просто так мы её оставить в Намимори не могли, потому что полагаться на охрану Емитсу, как выяснилось, было идиотизмом.

Я переговорила с наследником клана Хибари, который в кратчайшие сроки подготовил договор об охране женщины. Конечно пришлось немного забить на конспирацию, потому что договор вступает в силу только после подписи пламенем. За это я конечно получила по шее от Занзаса, который был параноиком похлеще меня, но мою тушку спасло то, что я до Конфликта Колец благодаря таблеткам Вонголы своё пламя нигде кроме Варии не засветила.

Помимо меня договор подписали ещё и Бьянки с И-пин. Мы с девчонками решили скинуться на охрану, потому что отдавать почти миллион иен в месяц в одиночку было ой как накладно. Мои хранительницы временами ходили на задания, которые для простых смертных мафиози весьма неплохо оплачивались. Видимо и мне придётся понемногу начинать делать себе имя в мире мафии. Не всё же сидеть на шее у родных. С каждым годом у меня всё больше и больше трат. А ведь мне скоро предстоит закупать себе оборудование и оружие, что сразу значит, что нужно будет выкладывать на чёрном рынке кругленькие суммы.

Шин пытался зазвать меня в бар или ресторан, пока я не умотала из Японии, но я морозилась. Сначала я целый день занималась подробным отчётом для Занзаса, а потом мои мысли уже были в Китае, где нужно продолжать тренировки. А потом поскорее вернуться в Италию.

— Может всё-таки скажешь своё настоящее имя? — не унимался Шин, решив отвезти нас с И-пин в аэропорт. Бьянки с Киоко по поддельным документам прилетят неделей позже, когда Сасагаву выпишут из больницы.

— Я представлюсь не раньше, чем закончу обучение, — серьёзно сказала я, чувствуя себя неуютно от того, насколько этот парень вторгается в моё личное пространство. Я чувствовала своеобразный «зов» пламени Облака, жаждущий обрести своё Небо, но он был мне чужд. Мой хранитель — Тони, с которым у нас почти полное единение душ, поэтому я не стану его предавать ради малознакомого парня.

— Ты ему понравилась, — захихикала И-пин, когда мы уже расположились в самолёте.

— Рада за него, — невнимательно сказала я, раздумывая, что бы такого почитать в дороге, чтобы не паниковать из-за перелёта.

— Оне-сан, а он тебе понравился? — не унималась девочка, внимательно глядя на меня.

— С Шином можно иметь дело, — пожала плечами я, остановив свой выбор на странной, но неплохой русской пародии на небезызвестного Гарри Поттера, только с девчонкой на контрабасе.

— Да что с тобой такое? — маленькая хранительница несильно дёрнула меня за рукав куртки.

— А что со мной такое? — не врубилась я.

— Ну, ты же взрослая девушка, — вздохнула И-пин. — В твоём возрасте нормально в кого-нибудь влюбиться.

— И не менее нормально в моём возрасте не влюбляться вовсе, — хмыкнула я, откидываясь на спинку сидения. — Пойми, подобные вещи меня сейчас не интересуют. Дурацкая влюблённость только добавит проблем.

— Ты говоришь об этом слишком рационально, — возразила девочка. — Ведь ты можешь просто идти по улице и влюбиться в кого-нибудь на всю жизнь.

— Я скажу учителю, чтобы запретил тебе смотреть Дисней, — я закатила глаза, не удержавшись от подколки. — На улице мне просто может понравиться кто-то внешне. Так я влюбиться точно не могу. И не хочу. Я уже сказала, что у меня и без того много проблем.

Про проблемы не было преувеличением. Мои мысли невольно вернулись к последнему разговору с Наной. Женщина вела себя вежливо, держала дистанцию, подобающую в отношениях малознакомых людей, но вот только взгляд был излишне понимающим. Меня терзали смутные сомнения, но когда перед отъездом Нана собрала часть моих старых вещей, в том числе крутую бело-оранжевую толстовку Тсунаёши, которую я, обретя тело, постоянно у него утаскивала, я поняла, что женщина догадалась о моей настоящей личности.

Провожая нас до машины, Нана неожиданно обняла меня за плечи и шепнула: «я всё понимаю».

Сука-Емитсу определённо не заслуживает расположения этой святой женщины.

Я шёпотом сказала Нане звонить сразу, как появятся проблемы, и на том мы распрощались.

Вот только уезжала я с тяжёлым сердцем. Во мне раньше была уверенность, что папаша сделал всё, чтобы защитить свою жену. Он же советник Вонголы, у него связей чуть ли не больше, чем у Занзаса! Когда Тсуна был ребёнком, его постоянно пасли пять-десять человек. Я примерно представляла уровень среднего солдата Варии, и полдесятка таких бойцов вполне могли зачистить базу каких-нибудь бандитов. Неужели у Емитсу в распоряжении бойцы слабее? Или… охрану к Тсунаёши приставил не только папаша, но и Тимотео. Это может объяснить сокращение охраны Наны. Старикашка явно был сексистом, это я давно поняла. Да и Омерта конечно защищает жён, но в ней чётко сказано, что интересы семьи превыше всего, поэтому не стоит сомневаться, что такой босс как Тимотео с лёгкостью пожертвует чужими жизнями.

Пожалуй, в моём списке личных врагов Тимотео даёт моему папаше сто очков вперёд. Не могу понять только, как в этом всём замешан Тсунаёши.

В Пекин мы долетели спокойно. Правда, попали в небольшую зону турбулентности, из-за чего я чуть не умерла от страха. Похожая ситуация была по пути в Японию, но я была на адреналине и не заметила.

Нас встречала Джун. Несмотря на зимнюю слякоть, на белоснежных сапогах китаянки не было ни пятнышка. Вот как её это удаётся? Я пока вместе с ней шла к машине, умудрилась запачкать ботинки.

Уже в машине я отключила на телефонах режим полёта. Тут же пришла смс из банка о зачислении крупной суммы денег. Следом сразу позвонил Скуало.

— Здорово поработала, мелкая. — судя по голосу мечник был весьма доволен. На заднем фоне у него было весьма шумно. Я точно услышала звук открывающегося шампанского и радостные вопли Луссурии.

— Поясни, — осторожно попросила я, совершенно не врубаясь.

— Альянс признал независимость Варии, — торжественно произнёс Скуало. — Даже Вонгола не смогла подкопаться — все документы в идеальном состоянии. Наши закатили гулянку, а босс распорядился перевести на твой счёт вознаграждение.

— Деньги пришли, — подтвердила я. — Куплю себе хорошего вина и выпью в вашу честь.

— В нашу честь, мелкая. Это наша общая победа, — поправил Скуало, а у меня на душе потеплело.

Глава 19

Из-за нового статуса Варии у меня добавилось обязанностей. Занзас позвонил мне на следующий день после моего возвращения в Китай и поставил перед фактом, что на сервере меня очень ждут документы, которые мне нужно если не знать наизусть, то хотя бы уметь отлично в них ориентироваться.

Пока там было всего четыре гигабайта доков и сканов, но меня сразу обрадовали, что папка со временем будет пополняться.

Если в прошлый раз я изучала только то, что могло понадобиться для сепарации семьи, то в этот раз мне придётся учить всю омерту. На мой нецензурный вопрос «какого хера?» босс лишь хмыкнул, что не хочет нанимать секретаря, а документооборота много.

Ох, чую, что Занзас опять что-то не договаривает.

Киоко и Бьянки я встретить не смогла, поэтому в аэропорт отправились Джун, Фонг и И-пин, которые постараются показать девчонкам готовящийся к Новому Году Пекин. Я только попросила их заехать в русский магазин и купить чего-нибудь вкусненького. Ну конкретно я, пока торчала в России, разбудила страшного монстра под названием «любитель кисломолочки». И если Фонг и И-пин оценили только творог и сырники, которые я периодически готовила, то я могла литрами пить кефир, варенец или ряженку и заедать всё это сметаной.

Вот и сейчас, оставшись одна, я налила кефира в свою голубую кружку с котами, сыпанула туда горсть ежевики и, вооружившись ложкой, потопала в комнату, где уселась за письменный стол. На ноутбуке был открыт файл, над которым я билась последние двое суток.

Вонгола первая изъявила желание заключить с Варией новый договор, который прислала на рассмотрение. Занзасу это показалось подозрительным, поэтому он просил меня разобрать документ по косточкам на предмет всевозможных подводных камней.

Моё замечание, что я вообще-то бухгалтер, а не юрист, было проигнорировано.

Пришлось брать себя в руки и выписывать в большую тетрадь все смущающие меня вещи. Задание-то выполнять надо…

Кстати, смущающих вещей было много. И даже очень. Я исписала с десяток листов мелким почерком и то, более чем уверена, что и половины не заметила.

В шесть вечера позвонил Занзас, чтобы наконец выслушать всё, что я смогла сгенерировать. Всё сводилось к банальному выводу, что Тимотео и компания пытаются сделать из Варии семью Бовино номер два. Однако мужчину такой ответ не устроил.

В итоге мы обсуждали каждый пункт чёртового договора, каждую грёбанную строчку и каждую ублюдскую закорючку. Что семью устраивает, что неприемлемо, а что можно вывернуть наизнанку и при этом не нарушить условия договора.

Это всё меньше всего походило на отчёт. Их Занзас долго выслушивать не любил, больше полагаясь на бумаги. Но и лекцией этот разговор не был. Скорее… дискуссия? Нет, даже исследование. Как в университете на парах по праву или документообороту. Только это жизнь, а не задание преподавателя, и если мы с Занзасом в чём-то проколемся, то пострадает много людей. Осознание этого пугало, по крайней мере меня.

Из своей комнаты я выползла после десяти вечера разбитая и вымотанная. Хотя будь воля босса, мы бы продолжали дискутировать, потому что обсудили где-то две трети договора. Но меня отпустили, сказав, что я слабак, что мне надо больше тренироваться, и что мне позвонят завтра в то же время, чтобы продолжить мозговой штурм.

Ну йобана…

В гостиной обнаружились И-пин, Фонг и Киоко, замолчавшие как только моя убитая тушка показалась в проходе.

— Вечер добрый… всем, — сказала я, зевая до слёз.

— Ри-не! — воскликнула И-пин, подбегая ко мне и обнимая меня за пояс. — Тебе чай сделать?

— Не откажусь, — закивала я, падая на край дивана и нагло опираясь спиной на рояль, стоящий рядом. Надо бы возобновить занятия музыкой… а то у меня даже гитара в комнате пылью покрылась.

— Тяжёлый день? — с понимающей улыбкой спросил Фонг.

— Не то слово, — я потёрла сонные глаза. — Ты можешь готовить нотацию, но я скажу, что мой мозг пару десятков раз отымели.

Киоко поперхнулась, а Фонг шутливо погрозил мне пальцем.

— Как я понимаю, Бьянки в гостинице? — спросила я. Наставник кивнул.

Вот значит как. Киоко в главном доме, значит Фонг технически решил взять её под свою защиту. Это хорошо. Но вот Бьянки аркобалено не очень доверял. С другой стороны, Ядовитого Скорпиона все знали как подругу и шпиона Реборна. А сам Реборн подчиняется Тимотео, который не откажется от соблазна меня убить. Сам Фонг мог бесконечно тепло относиться к мини-киллеру, но если я пострадаю, то это бросит тень на его безупречную репутацию. Поэтому всё понятно. Бьянки придётся очень постараться, чтобы заслужить доверие аркобалено Урагана.

— Рин-чан, — тихо позвала Киоко, привлекая мой внимание. — Мне рассказали, что тебе пришлось пережить…

— Это хорошо, — кивнула я. — Я чокнусь пересказывать все события.

— Как ты справилась? — задала девушка видимо очень волнующий её вопрос. Ну да, мне ли не знать, что сейчас она должно быть думает, что её жизнь ужасна и больше ничего хорошего в ней не осталось.

Прежде чем ответить Киоко, я с благодарностью приняла у И-пин кружку с молочным улуном. Сама девочка стянула с головы очки, которые закинула на журнальный столик, и улеглась головой мне на колени, положив ладонь под щёку.

— Не жди чуда, — произнесла я, смотря Сасагаве в глаза. — Первые месяцы я регулярно гоняла в больницу и была на постоянном созвоне с семейным доктором. Жила исключительно на антидепрессантах и сменила с десяток психотерапевтов. А с пистолетом сплю и по сей день. От тебя требуется очень много сил, если хочешь вернуться к нормальной жизни.

Короче загрузила я Киоко. Но лучше ей сразу всё объяснить, чтобы она хоть примерно понимала, что её ждёт. Да и присутствие рядом человека, которого мафия пыталась убить, но не убила, должно пойти девочке на пользу.

Ещё мы решали где Киоко будет спать. После операции ей категорически нельзя было перенапрягаться, из-за чего ей не подходила комната И-пин: на второй этаж даже я после тренировки с трудом залезала. Моя кровать тоже подходила слабо, потому что мало того, что ножки у неё были весьма высокие, так меня ещё в сентябре переклинило, и я купила толстенный, но мягкий матрац. Вот только теперь, сидя на постели, я с трудом достаю ногами до пола. А Киоко ниже меня на десяток сантиметров.

Пришлось мне передвигать к письменному столу маленький туалетный столик и раздвигать диван, на котором я обычно читала или играла на гитаре.

Так же я добрым словом помянула Реборна, который в своё время пинками гнал меня учиться медицине. Всё потому что именно мне пришлось следить за состоянием Киоко, осматривать её и перевязывать.

Вообще, в первые две недели пребывания Киоко в Китае меня даже освободили от тренировок, оставив только разминку. Из-за того, что я спала урывками: Сасагаву начали накрывать кошмары и панические атаки. Девушка дико боялась оставаться надолго одна и спать в темноте. Доходило до абсурда — спала Киоко только с включённым ночником и телевизором, а когда ей нужно было в ванную или туалет, обязательно кто-то должен был караулить у двери, чтобы устранить возможную угрозу.

Мы дежурили по очереди. Правда И-пин нужно было много учиться, поэтому большую часть времени с Киоко проводили я и Бьянки. Фонг сразу сказал, что всё понимает, но выделять своих людей для роли нянек для гражданского он не может. А мы и не просили. Было достаточно, что наставник организовал поездки Киоко в больницу, а также нашёл отличного психотерапевта. Когда девушке прописали антидепрессанты и сняли швы, стало немного легче. Ещё легче стало, когда Сасагава внезапно для всех снова решила заняться танцами. Девочка упросила Джун потренировать её и начала постоянно пропадать в доме китаянки. Конечно парней и мужчин Киоко всё ещё боялась, но прогресс явно наметился.

Осознав это, мы все вздохнули с облегчением.

Жизнь стала постепенно возвращаться в стабильное русло. Семилетняя И-пин экстерном сдала экзамены за четвёртый класс, получив высшие баллы по всем предметам. Бьянки бегала по заданиям, делая себе имя в Триаде. Я училась.

После того, как я как следует выспалась, Фонг снова устроил мне экзамен по биолокации. Я весьма быстро нашла заколку Джун под сиденьем в беседке, чем заслужила продолжение обучения в Китае. И не только обучения… как только я успешно нашла подчинённого Фонга в Пекине по одной только фотографии, меня стали допускать до заданий.

Тут выяснилось новое ограничение биолокации: нельзя искать человека с намерением навредить. В этом случае информация будет приходить ложная, либо не приходить вовсе.

Честно говоря, я опасалась, что из-за убийства, которое мучало меня в кошмарах, у меня начнутся большие проблемы со всем, что связано с маятником. Когда я поделилась своими страхами с Фонгом, тот понимающе улыбнулся и произнёс:

— Такое может случиться. Помнишь, ты рассказывала про Весы Созидания и Разрушения. В преступном мире очень легко скатиться по наклонной прямиком в Ад, а Рая мафиози не могут заслужить. Единственное, на что мы способны — держать баланс, лелея надежду после перерождения исправить грехи. Отняв одну жизнь, ты спасла другую. Вышла в ноль, как говорится.

Так же был огромный страх, что меня будут отправлять на задания по ликвидации, как Бьянки. Страх не оправдался. Глупо компасом бить кого-то по морде, а я и была этим самым компасом.

По субботам рано утром я брала машину, которую Фонг выделил для меня, и ехала на базу радиэстезистов, куда поступали задания от Триады. Конечно, иногда прилетали заявки от других семей, но Триада была главным «работодателем».

Узнав про эту базу, я даже грешным делом подумала попробовать договориться с Занзасом и осесть там. Ага, аж два раза…

На поверку это место оказалось, как бы это сказать, специфическим. И со строгой негласной иерархией. Многие радиэстезисты были весьма взрослые, явно за пятьдесят лет, обвешанные амулетами, но пламени при этом не имели. А тем, кому с пламенем повезло, были слишком слабы, чтобы стать полноценной боевой единицей. И-пин поделилась мнением, что для таких людей это практически единственный способ чего-то добиться в мафии, не торгуя задницей.

Сама девочка этого сборища избегала как огня, и я быстро поняла почему.

Меня невзлюбили сразу. С мощными редким пламенем, связями в Триаде (многим не давало покоя моё ученичество у Фонга и Джун) и отсутствием необходимости заниматься биолокацией для прокорма я многим была как бельмо на глазу. А это ещё никто не знает о моей связи с Итальянской мафией…

Мне пришлось привыкнуть ходить в линзах и парике, делая вид, что я дальняя родственница И-пин, и откликаться на имя Риоко, по прозвищу Снегурочка. Услышав от Фонга, какое погоняло придумала мне Джун, я на время забыла свои переживания по поводу убийств: настолько хотелось прибить китаянку.

Ну какая в задницу Снегурочка?

Скуало, которому я жаловалась, ржал так, что свалился со стула. Вот никакой от него поддержки в трудный момент!

Понятно, что это дебильное прозвище Джун придумала из-за того, что я русская и имею очень сложные отношения со льдом и холодом в принципе. Хотя, чем больше хранителей я находила, тем более лёгкую одежду могла носить. Это радовало. Но вот проблему ледяных конечностей я так и не решила, несмотря на то, что пламя меня слушалось отлично. В разы лучше, чем во время Конфликта Колец.

Помимо биолокации у меня было ещё дохрена дел. Снова полигон, где я оттачивала боевые навыки. Снова занятия гимнастикой, где Джун требовала загибаться так, как по идее человеческое тело особо загибаться не должно. Куча занятий по контролю пламени и обострению интуиции.

Но были и изменения.

К примеру, мне больше не преподавали грамматику. Вместо этого я писала горы эссе на различные темы, а так же несколько раз в неделю мы устраивали своеобразные дебаты, к которым особо не давали готовиться.

Фонгу было важно, чтобы я могла в любой момент достойно ответить оппоненту на тех языках, которые мне известны. Мы могли обсуждать на итальянском языке эпоху ренессанса, а в следующий момент мне нужно было по-японски отстаивать свою позицию первоочерёдного спасения заложников, захваченных террористами.

Подобные занятия я называла мозгорубкой, по аналогии с мясорубкой, и вывозила с трудом.

Бьянки пыталась учить меня французскому, который был конечно легче, чем китайский, но особого интереса у меня не вызывал, так что дело продвигалось со скрипом.

В конце концов моя хранительница сдалась. Вместо это она повадилась учить меня всему, что необходимо знать девушке из приличной мафиозной семьи.

От похода в салон красоты я отбивалась руками и ногами несколько недель, но хитрая Гокудера подговорила Киоко. Эти две заразы разыграли целый спектакль, что мол бедной Сасагаве грустно, и чтобы ей помочь нужно устроить «девичник».

Я пыталась воззвать к Фонгу и Джун, но они коварно отменили занятия на целый день. Попытка нажаловаться Тони привела к неожиданному результату: он сдал меня Деборе, которой так и не удалось меня затащить в эти фабрики гламура. Бабуля на радостях закинула мне на счёт деньжат, велев ни в чём себе не отказывать, а также пообещала передать через того же Тони какие-то крутые лодочки с красной подошвой. Название бренда как-то не задержалось в моей голове.

И ведь не откосишь: Дебора уже пообещала позвонить по видеосвязи.

Всё в этом мире против меня…

Пришлось ехать в какой-то дорогущий салон, который хвалила Джун, вручившая нам свою скидочную карту.

Первым делом мне прокололи уши. Я отнекивалась, но на меня насели толпой. И хоть сама процедура не заняла много времени, уши дико болели, возмущаясь такому надругательству.

Проще всего было с руками. Я ещё в прошлом привыкла делать обрезной маникюр, а в этой жизни постоянно таскала с собой увлажняющий крем. А новомодный гель-лак мне даже понравился. Хотя мастер задолбалась рисовать на моих узких и не сильно длинных ногтях кошачьи лапки. Всё потому что я была обладательницей маленьких ладоней с длинными тонкими пальцами.

Во время педикюра я чуть не умерла от щекотки, которой до одури боюсь. Определённо, это ужасная пытка.

Волосы мне подровняли. Теперь седые пряди были чуть длиннее плеч: тренируясь, я забила на уход и постоянно сушила волосы феном, из-за чего получила кучу сожжённых и посечённых кончиков. Кстати, мы привлекли внимание всех парикмахеров: не так часто в Китае встречаются блонды, не говоря уже о розовых волосах.

Но хуже всего оказалась восковая депиляция. В моё время все не особо были помешаны на удалении волос, вот и я как-то не привыкла выполнять подобные процедуры.

Через мгновение после того, как мастер резко дёрнула полоску, моя рука непроизвольно взлетела, стукнув женщину по голове. Моллюски драные! Больно-то как!

От дальнейшего проведения процедуры я с ужасом отказалась, решив не требовать возврата денег: пусть будет мастеру компенсация за дикую клиентку. А мне пришлось залечивать красное пятно. Оказалось, что у меня очень нежная кожа, и вместе с волосами мне содрали слой кожи. Блеск…

Но с эпиляцией надо было что-то думать. Всё-таки в мафии к женщинам было весьма потреблядское отношение. Да и не только к женщинам… Встречают по одёжке, как говорится.

Поломав голову и пару дней посидев в интернете, я рванула к Звезде Смерти. Ну, то есть решила воспользоваться лазером, чтобы не тратить драгоценное время на всякую хрень. Так думала я, пока не узнала, что отныне раз в месяц в моём календаре болтается план по походу в салон красоты. А чтобы я не забила забыла, Бьянки вызвалась поработать напоминалкой. Ну и правильно. Мне в принципе было мало дела до чьей-либо внешности.

Из-за моего невысокого положения в «гильдии» радиэстезистов мне доставались самые низкооплачиваемые задания, преимущественно от гражданского населения. В большинстве случаев нужно было искать людей от мала до велика, пропавших без вести.

Подобных заявок было настолько много, что я почти не выбиралась за пределы агломерации Пекина. Чтобы не торчать часами в пробках, я передвигалась в основном на метро. А ещё Фонг подарил мне крутой скейт, потому что кататься на велосипеде я так и не научилась.

Скейт был на первый взгляд электрическим, однако работал он на пламени. Конечно мне пришлось закупить несколько пар пламяпроводной обуви, но это того стоило. Одна нога закреплялась по принципу сноуборда, а вторая просто ставилась на деку. Скорость была невысокая, но всё же быстрее, чем пешком, а расход пламени был весьма экономичен: я проводила эксперимент и каталась часов пять без остановки. И даже не устала! Каталась бы и дольше, но мне надоело, и я заветрила морду лица.

Далеко не один раз я ездила в самые настоящие трущобы. И далеко не один раз меня пытались ограбить. Только грабители дико смущались, когда хрупкая девушка, матерясь на китайском (когда не надо мозг запоминал информацию хорошо), тыкает в лицо пистолетом. Один раз ворюга даже попытался отдать мне свой кошель.

Это было бы смешно, если бы не было так грустно.

Потерявшиеся в трущобах редко когда находились живыми. Первый раз я в лесу напоролась на обглоданный труп мужчины. Как потом сказали полицейские, мужчину похитили и убили, а потом постарались дикие звери.

Одного вида тела мне хватило, чтобы в ближайших кустах исторгнуть содержимое желудка. И зачем я поддалась на уговоры Киоко и решила плотно позавтракать?

Сообщив о результатах семье усопшего, я отъехала на пару километров, а потом долго курила, стоя на обочине. Руки ходили ходуном как у эпилептика, желудок предательски сжимался, а по лицу градом струился пот, рискуя смазать грим.

Ебала я такие именины, вот честно.

Тот труп был только началом. До лета я успела насмотреться на всякие ужасы.

Сгоревшие заживо люди. Висельники. Утопленники. Расчленёнка.

Один раз мне «повезло». В заброшенном доме я обнаружила растерзанную женщину на поздних сроках беременности и двоих детей, утопленных в ванне.

После этого кошмары и панические атаки вернулись с новой силой. Вот только больше я во сне не орала. Тело наоборот сковывало, и я не могла произнести ни звука. Лишь до судорог вцеплялась в подушку и одеяло.

Ощущение, что я до принятия своей жизни жила в пузыре, ограждающем меня от потрясений, а сейчас меня с макушкой окунули в самое мерзкое дерьмо этого мира.

И в этот раз я не могла даже положиться на транквилизаторы, потому что они очень сильно замутняют сознание, а мне никак нельзя было это делать. Хоть и Фонг, и Джун предлагали мне отдохнуть, но я была категорически против. Тренировки очень мне помогали отвлечься от кошмарных воспоминаний. Отказаться от них значило усугубить свои переживания.

Много времени я проводила в медитациях, пытаясь через подсознание перенаправить потоки эмоций, чтобы не сойти с ума. Сил на это уходило не меньше, чем на спарринги. А всё потому что появление хранителя Урагана немного похерило мне гармоничность пламени. Для того, чтобы восстановить баланс, нужен носитель пламени Тумана. Да вот только где его найдёшь? Не ходить же мне по улицам с криками «Свободному Небу нужен Туман»…

Из-за дисбаланса я часто обращалась к Занзасу за советом. Всё-таки он, несмотря на полный комплект хранителей, жил с перекосом в сторону Ян и весьма неплохо себя чувствовал. Меня же от отсутствия гармонии колбасило не по-детски, а эмоциональность зашкаливала.

К чести Занзаса, он даже не думал морозиться, честно отвечая на все мои вопросы, и, не таясь, рассказывал, как он привыкал к жестоким нравам мафии. Конечно босс был тогда ребёнком, но и я сейчас тыкаюсь как слепой котёнок.

Пожалуй, разговоры с Занзасом были в разы полезнее, чем сеансы у психотерапевта, которого мне нашёл Фонг. Потому что ни один врач не понимал меня так, как босс.

Благодаря общим усилиям я понемногу начала оживать. Даже можно сказать, что я в какой-то степени зачерствела. Конечно я всё равно после нахождения людей умершими рыдала по ночам в подушку… но даже это было уже не от ужаса, а от бесконечной жалости к этим людям. Однако изменить я ничего не могла.

К лету Джун привезла Беатрисс, из которой решила воспитывать будущую чемпионку художественной гимнастики. С Никой вроде как удалось даже мирно решить вопрос проживания Беа в Китае. Но всё равно девочка тут тусовалась по поддельным документам.

Однако с Беа мы пересекались только на тренировках по гимнастике. Джун решила взять её в ежовые рукавицы, а вот Фонг Беатрисс доверял ещё меньше, чем Бьянки. Как минимум потому что бывшему потомку семьи Вонгола даже был закрыт вход в главный дом, где жили Фонг, я, И-пин и Киоко.

Кстати на радость нам всем Киоко решила изучать медицину, и даже записала на курсы первой помощи. На старшую школу она забила, чтобы не тратить драгоценное время. Вместо этого девушка собиралась учиться сначала на медсестру, а уже потом как-нибудь получить образование врача. Луссурия сразу потребовал привезти талантливую девочку с собой: Варии нужны были медики. Солнышко даже гарантировал, что Киоко будет работать исключительно на базе, и на задания по ликвидации её никто отправлять не будет.

Я не рассказывала девчонкам о планах Семьи на Киоко. А Луссурии заявила, что пусть девочка сначала выучится, а потом она решит сама, что будет делать дальше.

Со всеми этими делами моё девятнадцатилетие подкралось незаметно. В прошлой жизни это время стало тем горизонтом событий, после которого невозможно было остаться той, кем я когда-то была.

А в этот раз я встречала день рожденья в вертолёте где-то над степями Казахстана. Вместе с ребятами из Триады мы гонялись по всей евразийской степи за террористами, которые устроили в мае атаку в Урумчи. И хоть погибло не так много людей, но для Организации это было делом чести.

Меня на это задание отправил Фонг в качестве рядового снайпера. Этим учитель решил убить двух зайцев: устроить мне экзамен по стрельбе и помочь мне преодолеть страх полётов.

Быстро выяснилось, что вертолётов я боюсь не так сильно, как самолётов. Мне даже понравилось.

Хуже было то, что после ликвидации сектантов я снова стала очень плохо спать. Потому что сразу после этого я добралась до записей Беатрисс.

Вот только в этот раз меня начали посещать странные видения.

Глава 20

Поначалу я краем глаза замечала какие-то тени. Интуиция молчала, поэтому я наперво решила, что мне просто кажется. Ну там, переутомилась, забегалась… а затем тень начала принимать человеческие очертания.

Когда в темноте комнаты раскалёнными углями вспыхнули красные глаза, я чуть не сожгла подаренную Скуало гитару, по инерции шмальнув пламенем. Пламя Неба прошло сквозь обладателя алых глаз со смутно знакомым разрезом и впечаталось в стену. Если бы не защита от пламени, то пришлось бы делать ремонт.

Внятно объяснить прибежавшим на шум домочадцам происходящее я не смогла. Промямлила только про кошмар. Меня не расспрашивали, но было ясно, что мне не сильно поверили. Ну да, я в Китае уже больше года, и как моё тело ведёт себя во время кошмаров, все прекрасно знают.

После явления глаз наступил небольшой перерыв. Я разучила на гитаре легендарную кукушку Цоя и умудрилась свести в ничью десяток тренировочных боёв с Бьянки. На выходных я решила не ехать в гильдию. Вместо этого я решила-таки вдумчиво приступить к изучению записей Беатрисс.

Чтобы освоить прорыв точки нуля, было необходимо пройти четыре этапа. Первый: достигнуть максимального потенциала физического тела. Затем следовало отточить быстроту реакций в бою и контроль пламени. Третьим этапом было необходимо добиться абсолютно гармоничного пламени. И только после всего этого можно приступать к изучению самой техники и подбору оружия-проводника. Пункт с оружием был необходим: при попытке выпустить настолько отрицательно заряженное пламя посмертной воли через ладони, техника легко могла обратиться против применяющего. И в этом случае можно с лёгкостью лишиться рук.

Первые два этапа выполнялись легко. У меня за плечами было больше года выматывающих тренировок, и я не была ограничена во времени, как Тсунаёши во время Конфликта Колец. С гармонией была проблема, но это временное явление. Нужно найти, если не полный состав хранителей, то хотя бы носителя пламени Тумана, чтобы уравновесить энергию. После этого уже можно начинать изучать прорыв точки нуля. Даже если после этого снова появится дисбаланс пламени, то проще будет повторить уже изученное.

Но вот у меня не было оружия. Пистолет для этих целей не подходил, потому что он был рассчитан на высокие температуры пламени Ярости. Лучше всего для этой техники подходили перчатки как у Джотто и Тсунаёши, но я не чувствовала, что это моё оружие.

Занзасу я так и не рассказала про информацию, которая попала мне в руки. Не знаю почему. И вообще об этом не знал никто кроме Беа и Фонга. Хотя даже учителю я сказала только в общих чертах, без подробностей.

На самом деле я ещё не решила, хочу ли я уметь применять подобную технику. Я слишком хорошо знаю, какие у неё последствия. Не знаю, смогу ли я когда-либо в здравом уме применить её. Это слишком жестоко даже по отношению к врагу. Вот если бы существовала техника, позволяющая быстро вытащить из льда человека или выбраться самому, я бы разучила её без раздумий.

Но Беатрисс ни о чём таком не слышала.

В один из дней девочка пинками погнала меня заниматься альпинизмом для выполнения первых двух этапов. Конечно в горы в одних трусах меня никто идти не заставлял. Мы же всё-таки цивилизованные люди и заниматься решили в специализированном центре Триады, где всюду была защита от пламени.

Страховка мне не полагалась, а надежда на маты была слабая. Поэтому, когда я навернулась с высоты пары десятков метров, пришлось в буквальном смысле учиться летать. Не как ангел, но как Железный человек.

— Я Тони, мать его, Старк! — воскликнула я, плавно опускаясь рядом с Беатрисс. — Гений, миллиардер, плейбой, филантроп!

— Возвращайся на стену, филантроп! — грозно прикрикнула дочь донны Даниэлы. Ну я и пошла, чего уж там.

И тем же вечером, умываясь перед сном, вместо своего отражения в зеркале, я увидела нечто другое…

На меня смотрела женщина лет тридцати с утончёнными чертами лица, величественным взглядом алых глаз и пшеничными волосами, которые были собраны в сложную причёску с крупными локонами. Больше всего незнакомка была похожа на первого и восьмого боссов Вонголы, какими я их увидела в воспоминаниях, показанных Кольцом. Но было одно «но»: правую половину лица женщины пересекали рубцы, до боли похожие на мои «украшения».

— Кто ты? — спросила я, напряжённо вглядываясь в лицо незнакомки.

— Найди меня… — шепнула она, исчезая в вспышке оранжевого пламени.

И как она себе это представляет? «Окей, подсознание, где искать неведомый глюк?» И, чёрт возьми, что это за женщина?

Полночи я провалялась на кровати, даже не сомкнув глаз. Интуиция конечно не била набатом, но жужжала на периферии сознания, откровенно мешая.

Часа в три ночи я всё-таки не выдержала. Откинула одеяло в сторону и переместилась за письменный стол, убрав ноутбуки на кровать.

Задача действительно стояла малоосуществимая. Подсознание впало в ступор, и меня это не удивило. У меня же не было абсолютно никакой информации об искомом объекте. Ни имени, ни волоса, ни образца пламени.

Впору было подумать, что на меня наслали какую-то иллюзию, если бы не пара вещей. Для начала, в доме Фонга была очень мощная защита от разного вида воздействий на разум. Ну и я несколько раз проверила себя. Все функции организма работали нормально и не сбоили.

Спустя час попыток я залезла в записи Беатрисс, касающиеся истории Семьи, в надежде выудить хоть какую-то информацию. Там плюс-минус была всё как в тех данных, что присылал мне Занзас почти два года назад. Отличий было не так много. И одно из них — некая синьора Инганнаморте, упоминаемая только вместе с Рикардо.

Какая интересная фамилия… «побеждающая смерть», значит.

Подсознание услужливо выдало, что леди, победившая смерть, давно уже лежит в могиле.

Ироничненько…

Утром я, безбожно опоздав на завтрак, ввалилась на кухню прямо в халате и в обнимку со своими записями.

— Мне нужно отправиться в пустыню Сонора, — сходу заявила я. Завтракающие домочадцы уставились на меня, будто я начала говорить на языке драконов из Скайрима.

— Это вообще где? — удивилась Киоко.

— Это на границе США и Мексики, — ответила я, откладывая записи в сторону и делая себе крепкий кофе.

— А зачем тебе туда? — спросил Фонг невозмутимо.

— Понятия не имею, — расхохоталась я, прекрасно понимая, насколько бредово звучат мои слова.

Собственно, меня в тот же день потащили на различные проверки на возможное влияние носителей пламени Тумана. Затем Джун почему-то решила, что я повредилась чердаком. Мол после всего, что я увидела и пережила, работая поисковиком, давно пора.

Вот только исследования не выявили ничего экстраординарного. Всё та же тревожная депрессия и проблемы с выработкой серотонина. Со своим ПТСР я уже около года нахожусь в фазе восстановления. Конечно, не исключено возвращение симптомов, но сложно предсказать, что именно послужит триггером.

Таскали меня по обследованиям почти всю неделю, но результаты были одинаковые: я плюс-минус нахожусь в здравом уме и трезвой памяти. Только после этого Фонг смирился и велел мне продумывать детали поездки.

— То есть ты собираешься в незнакомую пустыню непонятно зачем? — вкрадчиво спросил Занзас, когда я, как послушная девочка, позвонила ему, чтобы отпроситься.

— Ну, если упростить, то да, — закивала я.

— Ты больная? — хмыкнул босс.

— Эй! Я дееспособна и могу отвечать за свои действия! Могу даже сканы справок прислать, — сказала я, доставая из комода внушительную папку с различными выписками из больниц.

— У тебя есть минута, чтобы убедить меня в необходимости подобного риска, — великодушно произнёс мужчина.

— Это как-то связано с Вонголой, — я даже не договорила, как босс решительно произнёс:

— Точно нет.

— Занзас, у меня на руках записи-пересказ истории Вонголы времён Восьмого босса, — пошла ва-банк я. — Если моя интуиция не врёт, то есть шанс откопать что-то об основании Вонголы. Что-то, что пытаются вычеркнуть из истории Семьи.

— А если ты ошибаешься? И откуда у тебя эти данные? — подозрительно спросил босс.

Прежде чем ответить, я застонала и несильно побилась лбом о стол, за которым сидела. Как же сложно порой объяснить что-то человеку не в теме! Той же Беатрисс хватило лишь одной фразы, что я продвинулась в поисках. Бьянки и И-пин сразу заявили, что поедут со мной в любом случае.

Проблема в том, что я не могу прямым текстом заявить Занзасу: «Эй, чувак! Прикинь, я тут в жопе мира напоролась на дочурку Восьмой Вонголы. Да-да, той самой. Только это не совсем она, потому что, переродившись, она стала моей родственницей из прошлой жизни!» После такого монолога уже босс Варии меня потащит на диагностику к психотерапевту.

Занзаса я убеждала почти час. Про Беа я не могла рассказать в подробностях, откровенно опасаясь за её жизнь. Пришлось ограничиться пояснением, что нашла человека, приближённого в своё время к верхушке Вонголы и готового делиться информацией. Босс скрепя зубами согласился, но с условием, что я этого самого информатора привезу в Италию. Ладно, у Беатрисс есть время, чтобы стать немного сильнее и подрасти. Если повезёт, то девочка достаточно вытянется, чтобы быть не сильно похожей на саму себя тех времён, когда Джун только увезла её в Китай. Не хотелось бы светить своих родственников из прошлого. Я и так, можно сказать, забрала у кузины дочь.

Выбив согласие босса, мы начали оперативно собираться в «сомнительную авантюру», как это окрестил Занзас.

Мне не хотелось на Новый год снова торчать у чёрта на куличиках, в то же время не хотелось ехать в период жары. Я конечно огонь-баба, но проверять на себе воздействие температуры сорок-пятьдесят градусов по Цельсию откровенно не хотелось. Поэтому, посовещавшись, мы решили остановиться на начале ноября.

Фонг ехал с нами. Триада отправляла его на переговоры с Синдикатом, что было нам на руку. Джун осталась в Китае, чтобы присматривать за Беатрисс и Киоко.

Я направлюсь в Финикс, где останутся Бьянки и И-пин, и, арендовав дом на колёсах, буду кататься по пустыне в обнимку с маятником и картами. Со стороны Мексики границу пустыни будут патрулировать Антонио и Луссурия, вызвавшиеся добровольцами.

Мне не очень всё это нравилось. Фактически, если сгину я, то могут пострадать дорогие для меня люди. Низкая, но действенная манипуляция.

За пару дней до отъезда я изъявила огромное желание поехать в салон красоты, чем вызвала у всех шок, а также ливень на тридцать часов. Бьянки даже решила, что я одумалась… Ага, аж два раза.

Сначала мне затонировали волосы, убрав желтизну, а затем в серебристо-белые пряди вплели дреды с бело-голубым градиентом, которые по моему заказу сделали неделю назад.

Всё-таки я в пустыню еду. А так, нанесу на кожу головы сухого шампуня, и в принципе норм. На мытьё головы всё-таки много воды уходит, а мне совершенно не улыбается постоянно возвращаться в город, чтобы пополнить запасы.

И-пин, увидев дреды, сразу захотела подобную причёску, но консерватор Фонг был против. Учителя и так привели в ужас голубые пряди. И даже тот факт, что это не настоящие волосы, а канекалон, его не успокоил.

Вообще, в мафии было довольно много блюстителей традиций. Даже Бьянки с её редчайшим цветом волос доставалось: все думали, что она так самовыражается. Глупые люди. Гокудера для самовыражения набивает себе татуировки. Я тоже хочу, но пока не определилась с узором. Да и есть риск, что мне по шее надают. Сейчас меня не ограничивает в экспериментах над собой только тот факт, что я никому не высылала свои фото, и совершенно перестала болтать по видеосвязи. Даже с Деборой. Просто, когда ты на бровях ползёшь с тренировки, как-то не хочется показывать кому-либо свою уставшую морду. Фактически, никто из офицерского состава Варии не знал, как я сейчас выгляжу.

А изменилась я довольно сильно даже в сравнении с периодом инвалидности, не говоря уже о временах Конфликта Колец.

Пришлось признать, что походы в салон красоты пошли мне на пользу. Проблемы с кожей исчезли, но это заслуга по большей части стабильного гормонального фона. Ну и пришлось стараться питаться правильно: меньше объедаться всякой гадостью вроде чипсов. Многочисленные шрамы от растяжек посветлели, и теперь их сложно различить на коже. Однако того же нельзя сказать о шрамах от Прорыва Точки Нуля. И скорее всего они не посветлеют никогда. Хотя, думаю, что эти шрамы вполне могут стать моей изюминкой. Главное выгодно подчеркнуть их макияжем. Нужно будет найти время и записаться на какие-нибудь курсы.

Когда девчонки отобрали у меня мои любимые оверсайз толстовки и штаны, внезапно оказалось, что у меня неплохая фигура с ярко выраженной талией, которую я скорее всего унаследовала от матери. Потому что азиатской субтильностью там и не пахло. И вроде бы радоваться нужно, но врачи меня предупредили, что я склонна к полноте. Если я начну объедаться и перестану тренироваться, то меня может разнести как бочку.

Бьянки меня понимала, как никто другой, потому что она имела такие же проблемы и при этом безумно любила выпечку.

Киоко было проще. Её родители с детства воспитывали, что лучше Сасагавы нет никого на белом свете, а потом нечто похожее утверждали учителя и одноклассники. Поэтому девушка ела что хотела, тренировалась исключительно в своё удовольствие и совершенно не имела проблем с самооценкой. Из-за этого она довольно быстро восстанавливалась, что не могло нас не радовать. Хотя от мужчин Сасагава по-прежнему шарахалась.

Я подумывала даже куда-нибудь выбраться вместе и позвать Луссурию. Потому что он даже если насильник, то точно не по девочкам. Может хоть эксцентричный вариец отучит Киоко панически бояться?

На самолёт нас Киоко кстати не провожала — у неё был внеочередной экзамен.

Мы ехали относительно налегке: на случай, если придётся быстро уносить ноги. А я была рада вернуться к обожаемым кроссам, потому что с начала лета в основном ходила на каблуках. Бьянки требовала, чтобы я на этих чёртовых копытах могла бегать по пересечённой местности. Получалось пока не очень, особенно когда дело касалось скейта. А главными моими врагами были гравий и керамическая плитка.

Фонг направлялся в Сан-Диего, где проживал один из боссов Синдиката. С ним в качестве охраны и помощников Триада послала с десяток крепких ребят, обладающих общей чертой — их лица практически не запоминались. Я знала только одного из них — Мушу, моего инструктора по стрельбе из винтовки. Парень был знатным ловеласом, но, слава богам, учениц Фонга в качестве романтического интереса не рассматривал. А вот Бьянки не повезло — только за октябрь она отшила Мушу раз двадцать не меньше.

Вот и сейчас, стоило моему Урагану увидеть расплывающегося в улыбке парня, как она заскрипела зубами и потащила нас и И-пин в хвост самолёта. Это она правильно.

Сама Гокудера села у окна, усадив меня рядом с собой. А всё потому что я упёртая как баран и не позволю себя согнать с насиженного места. Более мягкая И-пин села напротив, обложившись учебниками. Лететь нам тринадцать часов, и девочка решила сделать все уроки на месяц вперёд. Ну а её книги Фонг привезёт в Китай, потому что нас скорее всего придётся возвращаться своим ходом.

Луссурия уже приехал в городок Сан-Луис-Рио-Колорадо. Тони будет тусить в Агуа-Приете под видом поиска поставщиков. Оба этих города находились в штате Сонора, на границе с США. Вонгола не очень жаловала мексиканцев, поэтому в случае чего мне придётся бежать в Мексику.

Я уже говорила, что в Варии полно параноиков?

Чтобы не умереть от ужаса во время перелёта, пришлось глушить интуицию алкоголем. Фонг вообще не был в восторге от подобного, но ему хватило нескольких раз, когда меня во время перелётов на короткие расстояние перекрывало от ощущения опасности и я теряла связь с реальностью. Главным условием наставника было не упиваться вусмерть: он не сильно верил моим словам, что я почти не пьянею.

Мушу, мешающий коктейли, убеждал меня попробовать «ржавый гвоздь» или «ржавый мартини». Он бы ещё «Б-52» предложил! Не очень люблю крепкие коктейли, поэтому я затребовала себе классическую пина-коладу. Могу себе позволить пить то, что повкуснее. А забыться можно и тусуясь в подсознании.

Бьянки долго на меня косилась, но всё-таки не выдержала и тоже пошла за коктейлями. Тем более, что Триада платит, а на халяву, как известно, и известь — сахар.

Вообще, была у Ядовитого Скорпиона презабавная особенность: единственным, что девушка могла готовить без отравы, были алкогольные коктейли. И это при том, что сама Бьянки выпивала редко, но она обладала талантом подавать такие коктейли, чтобы поддерживать в компании стабильный градус опьянения. Я в этом плане была обычным плебеем, любившем красное вино и сладкие ликёры.

Финикс встретил нас ярким солнцем и температурой плюс двадцать градусов. В ноябре. Я снова ловила когнитивный диссонанс от того, что мне было жарко в обычной футболке и джинсовке.

Пришлось так же спешно надевать солнцезащитные очки.

Нас высадили в аэропорту, проследили, чтобы мы без проблем прошли все инстанции, и умотали в Калифорнию. Ну а мы поехали заселяться в одну из гостиниц, в которой можно было расположиться с оружием, если у тебя есть нужные связи. Связи у нас были, поэтому мы весьма быстро прошли в большой номер с тремя спальнями и просторной гостиной. Из панорамных окон открывали неплохой вид на внутренний двор с пальмами, кактусами и бассейном.

— Можно сделать вид, что мы в отпуске, — прокомментировала я, закидывая в одну из спален свой походный рюкзак на пятьдесят литров цвета хаки. Девчонки так же заняли комнаты.

В первый день мы решили просто отдохнуть. Пока я созванивалась с Занзасом, Луссурией и Тони, мои хранители изучали брошюры отеля. А после мы разделились. Бьянки и И-пин ушуршали в спа, расположенный на верхнем этаже, ну а я, запрыгнув на свой скейт, и вооружившись фотоаппаратом, поехала осматривать город, не забыв намазать морду лица кремом с высокой степенью защиты от солнца.

Особой цели у моей поездки не было. Я просто не спеша ехала по идеально ровной дороге и наслаждалась лёгкими дуновениями ветерка. Меня охватило умиротворение, которого не было с тех пор, как я только смирилась со своей жизнью.

Спустя примерно час я затормозила в Даунтауне рядом с трамвайной остановкой. Хоть температура была вполне комфортной, из-за сухого воздуха меня начала одолевать жажда. Конечно, в моей сумке была бутыль воды, но я хотела чего-нибудь холодного.

Я достала из кармана джинсовой куртки смартфон и залезла в карты, чтобы узнать, где можно купить какое-нибудь вкусненькое мороженое. В идеале фисташковое.

Тем временем подошёл трамвай, из которого вышла толпа. Я скорее по привычке, чем из-за необходимости, сканировала пространство на предмет угроз. Вдалеке ощущались носители всего спектра разной силы. Не удивительно: всё-таки множество крупных компаний базируется в Финиксе, и немало из них связано с мафией.

Моё внимание привлекло другое: три одиноких, но неслабых, атрибута буквально в паре метров от меня. Солнце, Туман и Дождь. Надо, как летняя погода во Владивостоке.

Странно… Солнце и Дождь смутно знакомые. Не нравится мне это.

Я уставилась в смартфон, концентрируясь на интуиции, и стала внимательно вслушиваться в разговоры вокруг. При этом периодически косясь на стоящих неподалёку людей.

— Наша цель где-то рядом, — тоненько произнесла невысокая девушка в широкополой шляпе.

— Ты говорила то же самое в Пекине, бьён! — недовольно воскликнул парень с пшеничными волосами. Что-то было в его фразе такое, заставившее мою интуицию напрячься.

— Извините, — пролепетала девочка.

— Не дави на неё, — в разговор вмешался высокий парень, поправляя очки.

Где-то я это уже видела.

Осторожно, стараясь не привлекать внимание, я начала отходить в сторону, не желая устраивать перестрелку.

— Да почему Мукуро вообще отдал нам такой приказ? — возмутился блондин, а из меня будто вышибло дух. Неосознанно я подняла голову и столкнулась взглядом с глазами цвета индиго.

«Ку-фу-фу», — эхом раздался в моём подсознании мерзотный смех, которого я не слышала с тех пор, как обзавелась собственным телом.

Блять… Кажется я крупно вляпалась.

Глава 21

Я сидела за столиком уличного кафе, осоловело глядя на чёртового Рокудо Мукуро, с аппетитом поедающего шоколадное мороженое. Его верные сателлиты тусили через дорогу и сверлили нас взглядами.

— Ешь своё мороженое, пока оно не растаяло. — весело хмыкнул иллюзионист, подвигая ближе ко мне вазочку с фисташковым мороженым.

И как я докатилась до жизни такой…

Услышав имя Мукуро, меня начали раздирать противоречия: хотелось достать пистолет и устроить бойню, либо убежать в каменные джунгли. Моей заминкой воспользовалась девушка, которая, подняв руки, медленно приблизилась ко мне.

— Мы просто хотим поговорить, — тихо сказала она, кусая обветренные губы и смотря на меня взглядом Бемби.

— Мне однажды хватило разговоров с вашей компанией, — резковато бросила я, держа руку на поясной кобуре.

— Мы из Вонголы… — начал Чикуса и осёкся, потому что странную девушку с пронзительным взглядом окутало пламя Тумана.

Я уже не таясь достала беретту с глушителем, готовая в любой момент стрелять на поражение.

— Ку-фу-фу, Чикуса, ты этими словами только настроил Рин-чан против нас, — туман резко рассеялся, явив миру Рокудо Мукуро собственной персоной. Парень мазнул по мне разноцветными глазами и произнёс: — А ты изменилась.

— Зато ты ни капли, — фыркнула я, глядя на чуть повзрослевшего иллюзиониста. Удивительно, но он просто расхохотался.

— Всё такая же язва, — сказал носитель пламени Тумана, а я стояла и обтекала, не понимая, какого члена творится. Происходящее было похоже скорее на встречу старых друзей, а не людей, которые находились по разные стороны баррикад.

— Что тебе нужно? — спросила я.

— Хроме уже сказала — только разговор, — ответил Мукуро.

— Как насчёт конфиденциальности? — сразу спросила я, смерив тяжёлым взглядом всю эту гоп-компанию.

— Только при взаимном соблюдении, — сказал иллюзионист.

Делать нечего — пришлось соглашаться. Правда стоять с оружием посреди улицы было не комильфо, поэтому Рокудо предложил расположиться в каком-нибудь кафе.

Я тихо вздохнула, тыкая ложечкой в посыпанный шоколадной крошкой шарик мороженого. На границе сознания ужом извивалась мысль, что рано или поздно Занзас таки меня прибьёт.

— Выкладывай, что тебе нужно, — сказала я, когда мне надоело играть в молчанку.

— Это… сложно, — привычная весёлость слетела с парня, и он серьёзно покачал головой. — В Вонголе происходит нечто странное…

— Не удивлена, — я фыркнула, перебивая иллюзиониста. — Это нечто странное творится уже не первое поколение.

— Вижу, ты в теме, — хмыкнул Мукуро. — Однако в последнее время в семье стало… небезопасно.

— И это тоже не новость, — я закатила глаза. — Не может быть настолько безопасной семья, у которой настолько специфичные методы ведения дел.

— Для того, кто не любит мафию, ты уж слишком хорошо в ней разбираешься, — Рокудо внимательно посмотрел на меня.

— У меня, знаешь ли, выбора не было, — я криво усмехнулась. — С моей родословной невозможно держаться подальше от мафии.

— Но у тебя успешно получается держаться подальше от Вонголы, — улыбнулся иллюзионист.

— Поясни, — осторожно попросила я, нервно наматывая дред вокруг пальца.

— Уже три года тебе весьма успешно удаётся ускользать от семьи. Десятое поколение уверено, что твой прах покоится в Японии, а вот у Девятого есть подозрения. И они ищут, довольно упорно, — Мукуро рассмеялся. — В начале этого года милашка Тео-чан хотел вызвать на допрос хранителя Облака Варии, но на собрании их босс внезапно объявил независимость, спутав Вонголе все карты. У Советника возникли подозрения после нападения на его жену. И Емитсу даже пытался искать зацепки на своей родине. Но, как сообщают мои информаторы, клан Хибари здорово прокатил его с этой идеей. Твоего папашу так же послали лесом Триада и семья Джиг.

Семья Джиг? Плохо. Не хватало ещё, чтобы мной русская мафия заинтересовалась. Занзас не раз упоминал, что там совершенно отмороженные чуваки, которых Альянс кличет «могильщики». А Емитсу всё-таки мудак. Не мог своими силами решать собственные проблемы! Теперь у меня ощущение, будто над моей макушкой повесили неоновую табличку «её разыскивает Вонгола».

— Что тебя так развеселило? — хмуро спросила я, глядя на довольную морду Рокудо.

— А ты сама подумай, — улыбнулся мой собеседник. — Скрываясь от Вонголы, ты запускаешь волну, которая разбивает мафию на части. В Альянсе уже заговорили о недовольстве Вонголой. Мне впору тебе в ноги кланяться: ты сделала для моей цели больше, чем кто-либо другой.

— Ты об этом хотел поговорить? — я скептически подняла бровь, из-за шрама разделённую на две неравных части.

— Не совсем, — уже спокойней произнёс иллюзионист. — Ты же видела Хроме.

— Она твой медиум? — спросила я.

— Не совсем, — Рокудо криво усмехнулся. — Она моя сводная сестра. И мы связаны подсознаниями. Думаю, ты меня поймёшь, как никто другой.

— Тебе напомнить, чем закончилась моя с братом история? — процедила я, сдерживаясь, чтобы не коснуться шрамов на лице.

— Именно поэтому я прошу тебя забрать девочку с собой, — от слов парня моя шрамированная морда удивлённо вытянулась. А он продолжал как не в чём ни бывало. — Она — талантливый Туман, лишь немногим уступающий мне по силе. И Вонгола уже пытается её поломать. Сделать из доброй и чуткой девушки бессердечную суку.

— То есть, твою копию, — не удержалась от подкола я.

— Ты думаешь, я по своей воле стал таким? — Мукуро опасно сузил глаза. — Хотя о чём я… человеку, живущему всего вторую жизнь меня не понять.

— Технически, ты не прав, — усмехнулась я. — Это моя шестая жизнь, как сказал Люцифер. Просто первые четыре я не помню, хотя могу с лёгкостью узнать подробности. Просто не хочу себе голову всякой чушью забивать. Кстати, как тебе Божественный Суд?

— Уриил — обаяшка, — пошутил иллюзионист и добавил серьёзно: — Что ты знаешь о семье Эстранео?

— Ничего, — ответила я. — Ну, типа прям совсем. Эта семья сейчас вообще существует?

— Уже нет, — Мукуро хищно усмехнулся. — Я лично вырезал всю семью около десяти лет назад.

— Да ты милашка, — я поморщилась. — Что же натворили эти Эстранео, раз ты на них так озлобился?

— Дай-ка подумать, — Рокудо театрально потёр пальцами подбородок. — Ну, например, ставили эксперименты на детях. Мне «повезло» попасть на исследование прошлых жизней. Знаешь каково это, будучи ребёнком, вспоминать те ужасы, которые я творил когда-то. Я не преувеличивал, когда говорил, что прошёл шесть путей Ада.

— А остальные? — я кивнула в сторону Кена и Чикусы.

— Кену пытались привить животные способности, выходящие за привычный человеку уровень, — рассказал мой собеседник. — Чикусе повезло больше — его только планировали подвергнуть экспериментам по прививанию чужеродного пламени, но не успели.

— С девочкой тоже что-то сделали? — поинтересовалась я.

— Само собой, — вздохнул Мукуро. — Её родили специально для экспериментов со связыванием подсознания, но эти идиоты решили, что у них ничего не вышло. Хроме вернули матери, но ей она была не нужна, а потом она попала в аварию. Чтобы девочка не умерла, и я вместе с ней, пришлось вмешаться, хоть это было непросто. Я с помощью иллюзий создал ей новые органы.

— Опасно, — я покачала головой. — Людей, способных снести иллюзии, вагон и маленькая тележка.

— Поэтому сразу, как меня вытащили из Вендикаре, я отправился в больницу, где подобрали донорские органы, — рассказал иллюзионист, нервно барабаня пальцами по столу.

— Ты сохранил документы семьи Эстранео? — вернулась я к интересующей меня теме.

— Обижаешь, — ухмыльнулся Мукуро. — Само собой.

— То есть тебя, несмотря на доказательства, всё равно упекли в тюрьму? — возмутилась я. — Или ты их не предоставил?

— Последнее, — сказал Рокудо. — Как думаешь почему?

Как я думаю? Что же… придётся устроить мозговой штурм, пока иллюзионист убежал за новой порцией мороженого.

Такая редкостная скотина как Рокудо Мукуро ничего не делает просто так. Уверена, если бы он мог откосить от заключения, он бы сразу это сделал.

— Альянс знал о том, что творят Эстранео? — предположила я.

— Не совсем, — белозубо улыбнулся Рокудо, ставя на столик креманки с мороженым.

— Значит кто-то, достаточно влиятельный, чтобы воздействовать на Альянс… — я усмехнулась, подвигая к себе вазочку с манговым мороженым. — И как после этого ты позволил Тимотео взять тебя за яйца?

— Боже, Кэти, ну ты же девочка! Что за выражения? — Мукуро картинно поморщился, отстукивая ложкой ненавязчивый ритм.

— Скажи спасибо, что я ещё сдерживаюсь, — фыркнула я и перевела взгляд на злосчастную ложку. — Не мог бы ты прекратить? Не хотелось бы оказаться под звуковой иллюзией. Мне не составит труда из неё выпутаться, но это в момент испортит отношения между нами.

Парень замер, внимательно смотря на меня. Я и не думала опускать взгляд, поэтому какое-то время мы играли в гляделки, пока иллюзионист не усмехнулся.

— Зря Тимотео и Емитсу сделали ставку на Тсунаёши.

— Не зря, — поморщилась я. — Мне ваша Вонгола и даром не нужна. А вот от документов семьи Эстранео я бы не отказалась.

— Я перешлю их Хроме. Могу так же сообщать тебе о трепыханиях моллюска насчёт твоих поисков, — произнёс иллюзионист и шутливо отдал честь. — Что-то ещё, моя леди?

— Твоей Хроме я помогу. Но только потому что мне нужен хранитель Тумана. Однако учти, — я немного наклонилась вперёд, в упор глядя на парня. — если я хоть как-то почувствую, что ты сдаёшь меня или моих людей Вонголе, то твоя сестрица умрёт. И поверь — рука моя не дрогнет.

— Ты же в ад попадёшь, — пакостно сказал Мукуро.

— Посмотри на моё лицо, — произнесла я. — Я уже была в Аду.

Рокудо Мукуро засмеялся, откинувшись на стуле. Затем бросил короткое «идёт» и исчез в туманной дымке. Да уж… что-то я переборщила с пафосом. На меня это не очень похоже.

Я смерила внимательным взглядом девочку, которая появилась на стуле вместо Мукуро. Хрупкая, и даже тощая. Чем-то напоминает меня пару лет назад. Хреновое сравнение. Не люблю такие приветы из прошлого.

Девочка молчала, испуганно глядя на меня. Какая-то она уж слишком зашуганная для той, кто довольно давно болтается в мафии. Даже Тсуна в начале пути был более спокойным и расслабленным.

— Давай руку, — наконец вздохнула я. Хроме протянула мне трясущуюся левую руку. Я перехватила её ладонь шрамированной рукой, посылая зов Неба. Туман откликнулся почти сразу, усиливая и стабилизируя моё пламя. Наконец-то.

— Что дальше? — спросил Чикуса, стоило мне с моим новым хранителем к ним подойти.

— Мы с Хроме едем в отель. Я планирую пару дней поездить по своим делам, а девочка тем временем отдохнёт в спа в компании моих хранительниц, — сказала я.

— Она не будет этой фигнёй страдать. — категорично заявил Кен.

— Это не тебе решать, дружок, — холодно произнесла я. — Ваш обожаемый иллюзионист дал мне карт-бланш, поэтому даже не думай мне мешать, иначе я тебе зубы выбью.

— Но Мукуро-сама сказал, что мы должны сопровождать Хроме! — возразил Чикуса. Вот он неплохой парень. По крайней мере с ним можно иметь дело, и он не склонен к импульсивности.

— Значит этот паразит решил всю вашу шайку-лейку скинуть на меня! — я поморщилась. Кен открыл рот, чтобы возмутиться, но быстро передумал под моим тяжёлым взглядом. А я продолжила: — Себе на шею я вас не посажу, имейте в виду. Вы можете тусить неподалёку, но близко к своим людям я не собираюсь вас подпускать.

— Боишься? — усмехнулся Кен, а мне снова захотелось съездить ему по морде. Говнюк самодовольный!

— Я вам не доверяю. Тебе в особенности, — я смерила парня тяжёлым взглядом, которому научилась у Занзаса. Тот попытался поиграть со мной в гляделки, но не вывез. Слабак.

— Мы будем в городе, — произнёс Чикуса. — Если кто-то решит напасть, мы придём на подмогу.

— Окей. Связь пока держать будем через Хроме, — бросила я и повернулась к девочке. — Идём.

Иллюзионистка кивнула и засеменила за мной, забрав у Кена небольшой рюкзак. Неужели это все её вещи? Негусто…

Ехать вдвоём на скейте, несмотря на всю его крутость и навороченность, было весьма проблематично. Пришлось мне поймать такси. Хроме села рядом, уставившись на свои руки с обкусанными ногтями.

— Кен и Чикуса на самом деле хорошие, — тихо сказала она.

— Я в этом не сомневаюсь, — хмыкнула я. — Но это не аргумент, чтобы я им доверяла.

До отеля ехали молча. Я расплатилась с таксистом и повела Хроме в здание. Перекинулась парой слов с администратором, сообщила, что «эта девушка со мной», и прошла в лифт. Хроме обхватила себя руками, затравленным взглядом оглядывая отель. До меня доносились отголоски её волнения. Хотелось бы надеяться, что хоть у неё крыша в относительном порядке, а не как у меня с Бьянки и Киоко. Одна И-пин у нас нормальная.

Девчонки уже были в номере. Стоило нам с Хроме появиться на пороге, как они обе вскочили с мягких кресел. И-пин достала сюррикены, а Бьянки встала в боевую стойку.

— Спокойно, дамы. Это мой новый Хранитель, — устало произнесла я, кивая девочке на свободное кресло. — Пока общайтесь, а мне нужно позвонить.

Хотя позвонить — это громко сказано. Разница во времени с Италией девять часов, и так уже была глубокая ночь. Поэтому я решила, что Занзас уже спит, так что ограничилась отправкой сообщения о том, что нашла хранителя Тумана.

Но когда телефон в моих руках резко завибрировал, я даже подпрыгнула от неожиданности.

— Во что ты снова вляпалась? — устало спросил Занзас почему-то на японском. На заднем фоне я услышала возмущённый женский голос, возмущающийся по-итальянски. А затем хлопнула дверь. Интересно.

— Надеюсь, что ни во что… — вздохнула я, откидываясь на спинку кресла и сама себе не веря. — На меня вышел Рокудо Мукуро…

— Ты с ума сошла? — перебил меня мужчина. — Что ему нужно?

— Попросил присмотреть за его родственницей с пламенем Тумана. Я скоро смогу агентство открывать по передержке родственников мафиози, — нервно захихикала я и добавила уже серьёзнее. — Ты знал, что Вонгола меня ищет?

— Догадывался, — ответил босс. — Мы не могли тебя прятать вечно.

— Рокудо взамен на помощь пообещал сообщать о телодвижениях Вонголы насчёт моей тушки, — рассказала я.

— Разве ему можно верить? — скептически хмыкнул Занзас.

— Насчёт этого сомневаюсь, — я фыркнула. — Однако он ненавидит Вонголу чуть ли не больше, чем мы с тобой вместе взятые. Его прижали к стене, но не упустит случая подгадить моллюску.

— Что-то ещё?

— Ага. Рокудо обещал скинуть документы некой семьи Эстранео. Я перешлю их тебе, — сообщила я, завивая дред вокрук пальца.

— Ну и на кой хрен они нам? — хмуро спросил босс.

— Действительно. На кой хрен нам доказательства связи Вонголы с экспериментами над детьми. Ты абсолютно прав, — съехидничала я.

— Язва, — уронил мужчина. — Ладно, посмотрю, что за документы ты откопала.

— Только не заставляй даму ждать и мёрзнуть в коридоре, — продолжила злорадствовать я.

— Я тебя пристрелю, — я не могла видеть Занзаса, но даю руку на отсечение, что он закатил глаза.

— Ты это уже три года обещаешь сделать. Ещё с Конфликта Колец, — засмеялась я, отключаясь. Затем кинула свою джинсовую куртку на кресло, а сама потопала в гостиную.

— Я всё разрулила, — сообщила я, усаживаясь прямо на мягкий бежевый ковёр и вытягивая ноги, спиной подпирая диван.

— Это безрассудно и опасно, — поджав губы, произнесла Бьянки. Хроме не успела и слова сказать, как её снова окружило пламя Тумана.

— Даже не думай приставать к девочкам в моё отсутствие, — шутливо пригрозила иллюзионисту я, наблюдая за удивлёнными Бьянки и И-пин.

— Ку-фу-фу, — засмеялся Мукуро. — Я лучше подожду, когда в Италию вернётся моя первая любовь.

Я закатила глаза, стряхивая с плеч загребущие руки парня. Нашёл блин, новую фишку для развлечений.

— Прости, Мукуро, но моей первой любовью является Хибари Кёя, — сказала я, потому что прекрасно знала от девчонок о взаимоотношениях хранителей Тсунаёши.

— Ах, моё сердце разбито! — картинно воскликнул Рокудо и принялся демонстративно страдать. Но недолго. Минут через пять он с довольным видом хлебал апельсиновый сок, который я достала из холодильника.

— Ты чего хотел? Я думала, мы всё обсудили, — хмыкнула я.

— Какая ты недружелюбная, — цокнул языком иллюзионист. — Тебя этому научили твои друзья из Италии?

— Ага. Тимотео и Емитсу, — я фыркнула, лениво листая меню ресторана и прикидывая, чего бы такого особенного я хотела сожрать на ужин.

— Я скинул документы, — шепнул Рокудо.

— Хвалю за оперативность, — сказала я. — Просмотрю их завтра, а потом скину кому надо.

— Уже доложила? — ехидно спросил парень.

— Именно. Не вижу повода скрывать подобные вещи, — я пожала плечами. — Поужинаешь с нами?

— В этот раз откажусь, — улыбнулся Мукуро. — У нас завтра в полдень собрание.

— Тогда удачи, — пожелала я, наблюдая, как мой новый союзник исчезает, а на его месте остаётся Хроме.

— Ничем хорошим это не закончится, — мрачно произнесла Бьянки, усаживаясь за стол напротив меня.

— Не драматизируй, — сказала я, размышляя какой салат мне бы хотелось. — Мукуро, конечно, редкостная скотина, но в мафии таких каждый первый. Однако с ним вполне можно договориться.

Хроме сидела на стуле рядом и кивала моим словам. И хоть вроде как Рокудо откланялся, но я чувствовала, что иллюзионист всё равно болтается на периферии сознания девочки. Связь с Хроме ясно давала мне это понять. Наверное и остальные мои хранители могли что-то почувствовать.

Вопрос в другом. Чувствовали ли хранители Тсунаёши нашу с ним связь? Может именно из-за этого ко мне так неплохо относились? И могли ли Тимотео и Емитсу узнать обо мне с помощью интуиции намного раньше, чем мне всегда казалось?

По-хорошему мне бы выдернуть Мукуро для серьёзного разговора. Ведь именно он засунул мою заблудшую душонку в предназначенное мне тело, а я до сих пор не имею ни малейшего понятия как он это провернул. Ну, то есть я-то примерно представляю, как понять, что душа не принадлежит телу, а так же как отыскать подходящую душу, но откуда у хранителя Тсунаёши подобные знания?

Но это всё потом… не люблю пытаться решить скопом кучу проблем. Мультизадачность — это конечно хорошая штука, но, на мой взгляд, излишне выматывающая. Поэтому разговор с иллюзионистом Вонголы я отложила в долгий ящик. Займусь этим не раньше, чем узнаю, что от меня хотела синьора Инганнаморте.

Глава 22

Следующим утром я арендовала небольшой, но дорогущий дом на колёсах. Отделка из ясеня, бледно-бирюзовые ткани и довольно много подсветки. Всё-таки мне не хотелось оказаться в пустыне без удобств и комфорта. Хотя если бы не работа с Варией и Триадой я бы этот комфорт себе позволить не могла.

Затем мы пробежались по супермаркету и закупли запас еды на неделю. Никаких чипсов и прочей гадости, которая занимала ну слишком много места. Мини-холодильник я забила полностью стейками в вакуумной упаковке и консервированной едой, которую достаточно было разогреть в микроволновке. Главное об этом Деборе не говорить: для неё разогрев в микроволновке был хуже смерти.

Девчонок я оставила в отеле — наслаждаться потрясающим спа-салоном и огромным бассейном. Сама я кинула свой рюкзак на пассажирское сиденье и выехала на магистраль «I-20».

У меня с собой было всё необходимое. Спутниковый телефон с покрытием по всей планете, включая оба полюса, для самой экстренной связи. Зарядная станция на солнечных батареях, чтобы я не осталась без ноутбука. А ещё военный инфракрасный бинокль, навороченный навигатор, компас и запас батареек.

Отъехав подальше от города, я нашла место, где можно было без проблем припарковаться. Затем переместилась за стол, на котором разложила несколько карт окрестностей разного масштаба.

Было несколько способов искать что-либо на месте. Обычно я просто активировала «компас» и пёрла как танк — напрямик. Сил мне на это всегда хватало, а пешком или на скейте было легко маневрировать. На неповоротливом доме на колёсах проехать где угодно было проблематично.

Вооружившись линейкой и карандашом, я разделила зону поиска на сектора, чтобы в разы сократить область, в которой придётся гонять туда-сюда.

Кто бы сомневался, что подсознание отправит меня на самую границу с Мексикой, а именно в пустыню Юма, входящую в состав Соноры.

Пришлось сворачивать с десятой магистрали на восьмую и три часа убить на дорогу до городка Юма. Конечно, дороги в США отличные, этого у них не отнять. В Китае мне часто «везёт» на пробки, ну а дороги в Приморье я вообще вспоминаю с ужасом. После того, как я увидела, что в метель кладут асфальт, меня мало что может удивить.

В Юме я прошвырнулась по магазинчикам, накупив карт и путеводителей. Можно было бы купить текилу или мескаль, но у меня была проблема с возрастом. И хоть я получила статус эмансипированной ещё до восемнадцати лет, алкоголь в США покупать не могла даже в подарок ещё полтора года.

Подсознание упорно вело меня к границе с Мексикой. Если быть точнее, то моим местом назначения было Пинакейт Пикс, представляющее собой рельеф, сформированный вулканами много тысяч лет назад. Очень надеюсь, что эти вулканы сейчас спящие, иначе мне придётся тяжко.

Чтобы не тратить время зря, я сразу поехала в пустыню, решив заночевать там, чтобы утром отправиться к вулканическим пикам.

Конечно не очень здорово было оставаться на открытой местности: вернее так считала моя паранойя, но выбора у нас с ней особо не было.

Припарковавшись, я приготовила себе американо с молоком и села за стол. Открыла ноутбук, в который воткнула флешку с доками от Мукуро.

Мне хватило нескольких минут, чтобы начать сильно жалеть, что я не пьянею. Потому что на трезвую голову воспринимать информацию об экспериментах над людьми было физически тяжело.

Я решила просмотреть пару самых объёмных папок, не желая с головой вникать в то, что творили Эстранео.

Первое же открытое досье заставило меня поперхнуться так, что я к хренам залила кофе светло-голубую футболку. Пришлось спешно переодеваться, застирывать грязную вещь в раковине и только потом возвращаться за ноутбук.

Тёмные непослушные волосы, оливковая кожа, алые глаза смотрят с прищуром… Занзас удивительно похож на мать. А то, что это она я не сомневалась, потому что пометка «потенциальный носитель пламени Ярости» говорит за себя. Интересно, что в графе «дети» было написано «объект Икс»… и ещё десять прочерков.

Кофе был напрочь забыт.

Не сдерживая слёз, я читала эти блядские отчёты. Эстранео не пытали женщину… они делали гораздо хуже. Одна из их целей — узнать как спящее пламя Ярости взаимодействует с геномом других атрибутов. С помощью ЭКО они подселяли оплодотворённые яйцеклетки и смотрели, что будет. Чаще всего организм отторгал инородные тела, но, если этого не происходило, несчастную заставляли рожать.

Меня мутило от вида извлечённых эмбрионов. А фото младенцев были с неизменной подписью «использовать для дальнейших экспериментов».

Я бездумно листала файлы, не веря, что люди способны на такие зверства. В моей системе координат подобного даже близко не было. Каким чудовищем нужно быть, чтобы творить такое? А ведь у этого всего есть заказчик, правда имя которого было зашифровано, поэтому я не могла с уверенностью сказать кто он.

Добравшись до скана с документами женщины, я сначала ненадолго зависла, а потом с причитаниями схватилась за голову.

Женщину со спящим пламенем Ярости звали Селия Инганнаморте.

Пазл не просто сошёлся: он начал формировать рисунок.

Не в силах сдержать эмоции, я до глубокой ночи металась по трейлеру. Отписалась только девчонкам, чтобы не переживали из-за моего волнения.

Я не знала, стоит ли сообщать Занзасу о том, что нашла. Он имеет право знать. Но даже представить себе не могу его ярость. Будь я на месте босса, я бы определённо пошла мстить направо и налево.

К полуночи я не выдержала. Не имею права утаивать подобную информацию, но лучшее бы Занзаса к этому подготовить.

— Слушаю, — мужчина ответил после второго гудка.

— Не разбудила? — на всякий случай спросила я.

— Издеваешься? Три часа дня. — хмыкнул босс. Я хотела было напомнить, что после гулянок он и до вечера может спать, но язык меня не слушался.

Медленно выдохнув, я произнесла.

— У меня к тебе важный разговор. Ты только не переживай.

— После такой фразы обычно стоит паниковать, — лениво произнёс носитель пламени Ярости. — Выкладывай.

— Как звали твою мать? — выпалила я, опасаясь реакции. В трубке повисло напряжённое молчание.

— Почему, чёрт тебя дери, ты задала этот вопрос? — напряжённо спросил Занзас. — Эта женщина оставила меня больше двух десятков лет назад. Зачем ты интересуешься этим?

— Занзас, это важно! — в отчаянии воскликнула я. Наверное в моём голосе было что-то такое, что убедило моего собеседника ответить.

— Селия Инганнаморте.

Я опустила голову и принялась сдавленно рыдать.

— Что у тебя опять произошло? — хмуро поинтересовался мужчина.

— Я… я скажу тебе, — всхлипывая произнесла я. — Но сначала поклянись, что сохранишь ясность мыслей и не позволишь ярости вскружить тебе голову.

— Что ты несёшь? — фыркнул Занзас.

— Пообещай! — воскликнула я.

— Хрен с тобой. Обещаю, — сказал босс. Только после этого я, захлёбываясь слезами, выдала мужчине всё, что откопала в доках Эстранео, через фразу напоминая, что мой собеседник дал обещание.

— Почему тебя это так волнует? — спросил Занзас явно желая сменить тему.

— Потому что я переживаю за тебя и не хочу, чтобы ты подвергал свою жизнь опасности, — ответила я, платком вытирая мокрые щёки.

Босс на это только странно хмыкнул и положил трубку. Если бы я его не знала хорошо, то была бы уверена, что смутила мужчину.

Документы Эстранео я отправила не на сервер Варии, а на личную почту Занзаса. Он пусть сам решает какой информацией делиться со своими людьми.

Ещё на всякий случай я написала Леви с просьбой не дать боссу натворить глупостей и вляпаться в какую-то пакость. Из всей Варии в вопросах безопасности Занзаса я могла положиться в первую очередь на его хранителя Грозы.

Только после этого я смогла спокойно выдохнуть и лечь спать. Правда нихрена не выспалась, но в таких условиях это обычное дело.

Утром я проснулась максимально разбитой и опустошённой. Первым делом долго умывалась холодной водой, пытаясь взбодриться. Затем медитировала над чашкой с кофе. Опомнилась только когда кофе остыл. Пришлось хлебать холодный.

Да уж, в таком состоянии только по скалам и лазить…

Чтобы не тратить день впустую, я решила отправиться на разведку и оценить фронт работ.

Дреды я завязала в хвост, а макушку прикрыла косынкой: ни один нормальный головной убор на мою немаленькую голову с объёмными дредами не налезал. Этот вопрос я почему-то не продумала.

Чтобы не обгорела морда лица, пришлось толстым слоем нанести крем от загара. В рюкзаке болтался запас воды, немного еды и куча всяких нужный вещей, чтобы я выжила, если попаду в беду.

Закрыв трейлер, я запрыгнула на скейт и поехала в сторону скал.

Не покидало странное чувство гармонии, которое усиливалось по мере моего приближения. Я настолько сконцентрировалась на нём, что слишком поздно заметила сигнал интуиции.

Резко развернувшись, я прыгнула в сторону, прячась за уступом. Через долю секунды воздух прорезала пуля.

— Пошла прочь с моей земли! — услышала я незнакомый мужской голос.

Вот только психа с огнестрельным оружием мне не хватало!

Я достала свой любимый пистолет и, высунув кисть из-за своего укрытия, от души шмальнула пламенем в источник угрозы. От грохота я чуть не оглохла, а ствол пистолета нагрелся. Камни посыпались, и у меня начала теплиться надежда, что стрелка завалило.

Но удача была не сильно на моей стороне.

— Выродкам из Вонголы нечего здесь делать! — заорал этот припадочный по-итальянски, выпуская очередь по земле. Да сколько у него патронов? И с чего он вообще решил, что я из моллюска?

— Нахер иди, дядя! — психанула я. — Прямиком к своей чёртовой Вонголе, раз она тебе так нравится!

Повисла тишина. Я уже прикидывала возможные пути отступления, чувствуя, как гулко колотится сердце, как психопат снова дал о себе знать.

— Кому ты подчиняешься?

— Варии и лично Занзасу Скариани, — честно ответила я.

— Занзас жив? — мне показалось, или в голосе мужчины послышалось облегчение?

— Конечно жив. Несмотря на попытки Тимотео это исправить, — я нахмурилась, не понимая какого хера происходит.

— Можешь выходить, — внезапно спокойно произнёс псих. — Клянусь пламенем, я не буду нападать.

Если подумать логически, то верить постороннему мужику с автоматом — бред. Но вот интуиция советовала с ним поболтать.

Вздохнув, я встала и вышла из-за уступа, держа пистолет наготове. У обломков скалы стоял высокий бородатый мужчина с платком на голове, повязанном на манер бедуинов. В руках мужчины была М16, а янтарные глаза следили за мной настороженно.

— Винтовка у тебя — дерьмо редкостное, — хмыкнула я, поднимая свой скейт.

— Ну уж чем богаты, — усмехнулся мужчина. — Как твоё имя?

— Катарина Коррадо, — ответила я. Меня смерили внимательным взглядом.

— Ты не сильно похожа ни на старика Адриано Коррадо, ни на его жену Дебору, — заметил обитатель пустыни. Поймав мой вопросительный взгляд, мужчина решил пояснить: — Я видел их на собраниях Альянса и на званых вечерах.

— Кто ты? — насторожилась я.

— Федерико Скариани, — представился мужчина. С открытым ртом я уставилась на него.

— Ты же мёртв! — воскликнула я. — По крайней мере так думают в Вонголе.

— Значит, мой план отлично работает, — широко улыбнулся младший сын дона Тимотео.

— Тогда и я признаюсь, — решилась я. — Меня удочерил сын Адриано и Деборы. Мой родной отец — Савада Емитсу, советник Девятого Вонголы.

— А говорила, что ты не из Вонголы, — фыркнул Федерико.

— Твой папаша хочет моей смерти, — я закатила глаза. — Поверь, чувак, я сделала всё, чтобы держать Вонголу как можно дальше от себя и своих близких.

***

Я сидела под навесом на раскладном стуле, с любопытством оглядывая владения сына Тимотео. Бывший мафиози жил в прицепе с жилым модулем. Колёса правда отсутствовали. Был трейлер передвижной, стал стационарный. В стороне были разбиты грядки, на которых что-то росло. Что именно — не имею ни малейшего представления. Не сильна я в ботанике.

Позади трейлера располагался глубокий колодец. Ну и не удивительно: в пустыне с водопроводом были известные проблемы. На окраине участка я заметила классический деревенский туалет и сооружение, подозрительно напоминающее летний душ.

Мой дом на колёсах был припаркован рядом с видавшим виды серым пикапом. Его владелец сидел рядом со мной, с блаженным видом хлебая кофе, который я сварила по доброте душевной.

— Уютненько у тебя тут, — сказала я, лениво помешивая в кружке американо с молоком.

— Ага, как в сарае, — фыркнул Федерико, стаскивая с головы платок. Я с удивлением обнаружила, что у мужчины золотистые волосы. Прям как у меня были когда-то.

— Да ладно тебе, — примирительно произнесла я. — Я когда-то подобной обстановке практически жила. У родственников была небольшая дача. Не понимаю только как в такую задницу занесло наследника Вонголы.

— В эту задницу меня занесло далеко не сразу, — Федерико усмехнулся. — А всего лишь лет пять назад. До этого я путешествовал по миру. Хотя вернее будет сказать — был в бегах.

— Я так и не поняла почему ты решил инсценировать собственную смерть, — честно сказала я. — Не поделишься?

— Да тут всё просто, — вздохнул мой собеседник. — Сначала на Рождество девяносто третьего внезапно умер Энрико, а спустя пару месяцев — Массимо. Первого убили на задании, а второго — когда он возвращался с переговоров. Можно было бы списать на несчастный случай, но вот братьев хорошо охраняли. Я до сих пор уверен, что инициатор был в Вонголе. Быстро смекнув, что я следующий, я принял нужные меры, чтобы спастись. Мне всего восемнадцать было… пришлось по поддельным документам в трюме небольшого корабля плыть в Египет.

— Почему Занзаса с собой не взял? — спросила я.

— Занзас не родной сын, — хмыкнул Федерико. — Ему ничего не грозило.

— Тут ты не прав, — возразила я. — Впервые Занзаса попытались убить летом девяносто пятого. А сам Тимотео до последнего скрывал тот факт, что он приёмный.

Я рассказала мужчине о том, что пережил наш общий знакомый, конечно же умолчав в своём скромном участии. И хоть я сыпала общими фактами, не желая постороннему человеку рассказывать подноготную семьи, разговор всё равно затянулся. В один момент я не выдержала и пошла в трейлер, где пожарила себе отличный говяжий стейк. Предлагала Федерико, но тот внезапно оказался вегетарианцем.

Какая прелесть! Настоящее мафиозное травоядное!

Возможно это было слишком грубо, если бы не одно «но»: этот чувак попытался присесть мне на уши на тему мучений бедных животных. Слышать такое от мафиози было верхом цинизма и неприличия. Это я и сказала Федерико, пригрозив дать ему по морде, если он будет лезть ко мне в тарелку. Потому что мне абсолютно параллельно, что грызёт он.

— Запомни, чувак: нельзя навязывать другим людям свои предпочтения в еде, религии и сексе, — закончила монолог я и принялась за свой стейк.

— А я и забыл какие в мафии агрессивные женщины, — вздохнул мужчина, почесав ладонью затылок.

— Ты удивишься, но на фоне многих я вообще главный пацифист, — фыркнула я, закатывая глаза. — А прорыв точки нуля в принципе не способствует спокойствию и терпимости.

— Слышал я об этой технике, — закивал мой собеседник. — Отец говорил, что её изучает только официально признанный наследник незадолго до церемонии наследования.

— Стоп, что? — воскликнула я. — Моего брата этой технике обучили во время Конфликта Колец!

— Это невозможно, — пожал плечами Федерико. — По крайней мере это противоречит кодексу Вонголы, потому что на период Конфликта Колец наследник не определён.

В моей памяти всплыл давний разговор с Занзасом насчёт сомнительности Конфликта Колец, который ничего не решает. Учитывая всё, что я узнала, то сомнений в этом просто не остаётся.

Хотя теперь я, пожалуй, не против разучить эту проклятую технику. Долбану ею кого-нибудь при верхушке Вонголы, авось Емитсу и Тимотео удар хватит.

Было бы неплохо.

Глава 23

Спала я относительно спокойно. Моя интуиция считала Федерико лишь потенциальным источником опасности, поэтому просто жужжала на периферии сознания.

Зато с утра меня несколько перекрыло. Вскочив, я быстро оделась, затем тщательно собрала все свои вещи в рюкзак. Не знаю почему, но у меня было чёткое ощущение, что потом надо будет быстро драпать.

Мы с Федерико позавтракали вместе. Мужчина пообещал, что присмотрит за трейлером, а, пока я не вернусь, он будет патрулировать территорию на предмет незваных гостей.

Я кивнула и, запрыгнув на скейт, поехала в сторону скал, сверяясь со своим маятником. На это у меня ушло около часа.

Вот только, когда я подъехала к почти отвесной скале, горящий пламенем камень дёрнулся вверх.

Собственно, в этот момент я поняла для какого хрена торчала в альпинистском центре. Мне с пятидесятилитровым рюкзаком в пустыне нужно лезть наверх в поисках непонятно чего.

— Я слишком старая для этого дерьма, — прокряхтела я, цепляясь обеими руками за высокий уступ и подтягивая тело. Затем сразу принялась выискивать за что ещё могу ухватиться.

В теории я могла бы подняться с помощью пламени, если бы не риск свалиться с истощением. Всё-таки этот способ просто сжирал к херам всю энергию. Поэтому пламя я берегла на случай если сорвусь, чтобы смягчить падение.

Вскарабкавшись на особо широкий выступ, я плюхнулась на задницу, доставая из рюкзака воду. Вид конечно открывался шикарный, но у меня слегка кружилась голова. Ненавижу высоту. Ненавижу пустыню. Ненавижу эту сомнительную авантюру. Занзас был абсолютно прав. Обязательно скажу ему об этом, когда приближусь к уровню моря.

Не иначе как с помощью великой смеси русского и итальянского мата я добралась до неприметной пещерки. Моё сволочное подсознание тут же любезно подсказало, что топать мне нужно именно вглубь туннеля.

Не нравится мне это… Последний раз я шарилась по пещерам ещё в прошлой жизни, при этом постоянно опасаясь обвала. И моей тревожности всё это совершенно не нравится.

С мученическим стоном я закрепила на голове фонарик, закинула на спину рюкзак и решительно шагнула в полумрак. У меня под рукой ещё было оружие и сигнальные ракеты. Как-нибудь прорвёмся… я надеюсь.

Чем меньше солнечного света становилось вокруг, тем сильнее обострялись все мои чувства, включая интуицию.

Осторожно ступая, я тщательно освещала каждый сантиметр пещеры. Чувствую себя какой-то блядской помесью Индианы Джонса и Лары Крофт. Только сиськи у меня не треугольные.

Иногда интуиция требовала от меня каких-то странных вещей. Например, разбежавшись, оттолкнуться ногой от стены и приземлиться на определённый клочок земли. Или в определённом порядке шагать по определённым камням.

Я в какой-то степени отключила мозг, полностью сконцентрировавшись на интуиции, которая, несмотря на мои сомнения, всё-таки смогла меня куда-то вывести.

Туннель вывел меня в полукруглую пещеру. Стоило мне сделать пару шагов внутрь, как факелы на стенах зажглись оранжевым пламенем.

Между двумя углублениями в толще горной породы я увидела портрет в полный рост знакомой женщины в платье из алого бархата. Значит я пришла куда нужно.

В левом углублении я разглядела витрину с двумя зазубренными мечами с причудливыми рукоятями. А вот в витрине справа лежали книги. Дневники?

Мне нужно пламяпроводное оружие… но с другой стороны, оружия в Варии и так много. Информация намного важнее. Поэтому я с решительным видом шагнула вправо.

— Что заставила тебя сделать такой выбор? — раздался позади голос, стоило мне коснуться витрины.

Резко обернувшись, я воочию увидела свой глюк. Высокая полупрозрачная стройная женщина со строгим взглядом. Платье без рукавов и с открытыми плечами не скрывало многочисленные шрамы, покрывавшие правую половину тела женщины. Под шрамами бурлило пламя, бросая на синьору зловещие блики.

— Синьора Летиция Инганнаморте, я полагаю? — хмыкнула я, неожиданно успокоившись. Исходила от призрака такая аура гармонии, что казалось ничто в этом мире сейчас не способно меня вывести из этого равновесия.

Женщина слегка наклонила голову, подтверждая, что я угадала её имя, и, не сводя с меня взгляда, подняла бровь. Подобное выражение лица было у Занзаса, когда он ждал ответа на свой вопрос.

— Разум — моё самое сильное оружие, — ответила я цитатой из Скайрима. Призрак хмыкнула, а я снова поразилась сходству мимики с одним конкретным представителем мафиозного мира.

— Если хочешь забрать дневники — пройди испытание. Коснись клинков. Докажи, что достойна, — с какой-то непонятной грустью произнесла женщина, исчезая во вспышке пламени.

Ну что же… выбора мне не дали.

Тихо вздохнув, я побрела к левой витрине, с любопытством рассматривая оружие. Довольно большие широкие клинки с зазубринами, соединённые длинной тонкой цепью.

Поскольку я догадывалась, что меня ждёт, то первым делом сконцентрировалась, чтобы укрепить своё подсознание. И только потом я двумя руками взялась за рукояти мечей, подавая в них пламя. На лезвии тотчас проступили оранжевые прожилки, отдалённо напоминающие потоки раскалённой лавы. Спустя мгновение клинки и цепь загорелись пламенем Неба, а меня выкинуло в подсознание.

В этот раз я видела воспоминания только одной души. Из-за этого голова не болела, а мозг не хотел распаться на нейроны.

Словно наяву я видела лес. Очень похожий на тот, где я привыкла гулять, но всё же иной. Обернувшись на треск веток. Я увидела молодую девушку в сарафане с узнаваемой вышивкой. Длинные русые волосы незнакомки были заплетены в шикарную косу толщиной с кулак.

Божечки, да из какого она века? Я подобные наряды видела разве что в музеях!

Рядом с девушкой шёл парень в простой вышиванке. Он то и дело ненароком пытался прикоснуться к своей спутнице. А та отвечала тёплой мягкой улыбкой. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что эти двое влюблены.

Весело переговариваясь, молодые люди собирали ягоды, всё дальше углубляясь в лес. По закону подлости они разделились, а девушка заблудилась. Вернее я так думала, пока перед незнакомкой не выросло три рослых мужика с мерзкими улыбочками.

Девушку ударили по голове, связали и потащили в сторону. Я невидимым призраком последовала за ними. Признаюсь честно, было неимоверно жаль девушку. Однако опыт в гильдии радиэстезистов научил меня не тратить силы на пустые переживания. Так что лучше относиться к этим видениям отстранённо, как будто смотрю фильм в VR.

Мужики притащили незнакомку к берегу озера и загрузились в небольшую лодку. В этот момент девушка пришла в себя, но её мучители на это не сильно отреагировали, деловито привязывая к её ногам большой булыжник. А затем извивающуюся и сдавленно рыдающую девушку перекинули через борт лодки, отправляя её на дно.

Я сразу отключила картинку подсознания. Единственная вещь, которую я всегда боялась намного сильнее самолётов — глубокие водоёмы с мутной непрозрачной водой. При всей моей страсти к морям с ранних лет прошлой жизни я была лютым батофобом. Из-за этого произошедшее с девушкой мне казалось втройне ужасным.

«Эти люди были всего лишь исполнителями», — раздался в моей голове спокойный голос Летиции. — «Я смогла найти заказчика…»

Перед моими глазами появилась небольшая деревня. Уже знакомый парень дарил будущей утопленнице цветы и ласково называл Любавушкой. А в стороне стояла темноволосая девушка в более богатых одеждах и ненавидящим взглядом сверлила парочку.

«… и отомстила», — закончила свою мысль рассказчица, показывая мне картину, очень напоминавшую Гоголевского Вия.

«Ты свела её с ума?» — спросила я, глядя на воющую темноволосую девушку, которая напоминала банши.

«Верно», — ответила синьора Инганнаморте. — «Когда ты привидение — это весьма легко. Именно этот поступок послужил главной причиной, чтобы направить мою душу на перерождение».

И если у меня перерождение пошло не по плану, то у этой души всё прошло отлично. Она родилась в состоятельной итальянской семье. Родители сдували пылинки с Летиции и её брата-близнеца Джотто. О своей прошлой жизни девочка ничего не помнила ровно до несчастного случая.

Пятилетние дети тайком взяли лошадь, потому что были уверены, что сами могут управиться с ней. Не управились. Летиция упала и сильно ударилась головой.

Сорок дней девочка балансировала на грани жизни и смерти, цепляясь за свой шанс изо всех сил. Но вот когда они открыла глаза, то можно сказать стала другим человеком.

Первый год она не говорила. Вообще. Лекари убеждали семью, что их дочь повредилась головой и никогда не оправится. Но с высоты своего опыта я понимала, что Летиция сначала не понимала где она находится, а потом возникла проблема незнания языка. Мне в этом плане повезло. Когда меня запопаданило к Тсунаёши, я знала пару десятков фраз на японском. А впервые появился шанс поговорить только на четырёхлетие брата, когда я уже сильно подтянула язык.

Я видела насколько тяжело было владелице клинков осознать произошедшее. Она была простой крестьянкой, немного разбирающейся в травах и настолько же — в грамоте. Когда ты постоянно пропадаешь в полях, лесах и на скотном дворе, тебе знание букв не сильно нужно. А ведь у Любавы была большая семья. Мать, отец, любимые бабушка и дедушка, восемь братьев и пять сестёр.

В первый месяц осознанности у девочки ни дня не проходило без слёз от тоски по прошлому.

Научиться жить заново помог Джотто. У близнецов всегда есть особая связь, а тут были близнецы с гипер-интуицией, тонко чувствующие друг друга. Очень похоже на наши взаимоотношения с Тсунаёши, только общаться с помощью подсознания они не могли.

Я с любопытством следовала за детьми. Джотто был отличным братом, который, несмотря на то, что был старше всего на несколько минут, взял над Летицией полноправное шефство. Он даже подрался со своим лучшим другом Козарто, посмеявшегося над слабоумной девчонкой. Конечно потом они помирились, а сам Козарто вообще был образцом учтивости.

Смириться с происходящим Летиции помогло осознание, что с момента её смерти прошло полтора столетия. После этого она решила отставить в сторону собственные переживания и начать изучать новый для неё мир.

Как выяснилось, юной синьоре из богатой семьи нужно было знать и уметь много всего. В поместье был целый десяток учителей, которые днями напролёт вбивали знания в головы детей. Со своими новыми родителями Летиция почти не пересекалась. Даже до семейных ужинов её стали допускать только после изучения столового этикета. Для девочки это было дико.

Сначала Летиция говорила по-итальянски только с братом из-за стеснения, но потом осмелела и начала отвечать наставникам. Взрослый разум девочки новые знания схватывал на лету, от чего пошли разговоры о её гениальности. И даже отец удостоил Летицию своим вниманием. Её начали учить обращаться с пламенем и интуицией. Но эти занятия были завязаны больше на достижении гармонии, защите себя и пониманию других людей.

Вот только душа у девочки лежала к медицине и к дракам. И если первое увлечение активно поощрялось, то насчёт боёв ей сразу объяснили, что это не то, чем нужно заниматься приличной девушке.

«Как ты выкрутилась?» — поинтересовалась я, вспоминая, что Тсунаёши тоже на эту тему переклинило после того, как я заполучила тело.

«Меня учил брат тайком от всех», — произнесла моя собеседница. — «Это было против правил, и если нас ловили, то наказывали».

Я с любопытством наблюдала за тренировками детей. И если Джотто полагался в основном на пламя, то Летиция ловко орудовала двумя короткими мечами, которые были словно продолжениями рук.

Надеясь отвлечь девушку от тренировок, её родители стали устраивать званые вечера, собирая в поместье всех представителей итальянской знати, живущих на Сицилии. Так Летиция познакомилась с Еленой.

Мать Елены была русская, что обрадовало сестру Джотто. Девушки могли часами обсуждать любые темы на русском языке, по которому Летиция очень соскучилась. И хоть тайные тренировки не прекратились, юная синьорина научилась тщательно скрывать их от посторонних.

Кто бы мог подумать, что это однажды спасёт ей жизнь.

С годами Летиция выросла в очаровательную девушку. Всё чаще в их дом приходили разновозрастные мужчины, просившие её руки. К радости Лети, отец всем отказывал, надеясь выгадать вариант поудачнее. Вот только сама девушка особо замуж не стремилась. Конечно, будучи ещё Любавой она спала и видела, как станет женой любимого человека и родит ему кучу детей… но сейчас у Летиции возможностей куда больше, чем у простой деревенской бабы. Душа жаждала знаний.

У семьи во владении было несколько рыбных портов, а так же сады, где работали сотни человек. Лети были интересны тонкости ведения дел, однако отец был непреклонен, считая, что женщине подобная информация ни к чему. Зато всему этому учили Джотто.

Парню как раз предстояло самостоятельно руководить портом, поэтому он с отцом отправлялся с Сицилии на материк. Как только Летиция узнала об этом, то её не покидало чувство тревоги. Я-то понимала, что её интуиция просто предупреждает об опасности, но вот родитель отмахнулся от драгоценной дочери.

Глава дома уехал вместе с наследником, забрав с собой четверть бойцов, охраняющих поместье и близлежащие земли. Кто бы сомневался, что именно это время выберут враги, чтобы напасть на поместье.

Летиция проснулась от криков. Вскакивая с постели и на ходу накидывая халат, девушка метнулась к окну. Ей открылся вид на оливковую рощу, по которой с криками убегали работницы от незнакомых мужчин. А верхом на лошади прямиком к главному дому направлялся знакомый Лети синьор Джордано, которому она отказала несколько недель назад. Видимо мужчина не смирился с отказом и решил взять её силой.

Синьора Инганнаморте прекрасно осознавала своё положение. Она дочь богатого землевладельца. Если Джотто умрёт, то муж Летиции сможет заполучить земли семьи. Этого никак нельзя было допустить.

Девушка подбежала к шкафу и достала из тряпицы свои остро наточенные мечи, с которыми обычно тренировалась. Затем она поспешила в соседние покои, где расположили Елену.

— Спрячься как следует, — прошептала Летиция подруге. В отличие от неё, Елена воином не была. Мне она до одури напоминала Киоко. Не внешностью, но аурой, добротой и мягким пламенем Солнца.

Поудобнее перехватив клинки, Летиция поспешила защищать свою землю, готовясь в случае чего даже умереть, лишь бы не доставаться подлецу.

На первом этаже слуги уже забаррикадировали дверь.

— Как обстановка? — спросила синьора Инганнаморте у одного из охранников.

— Плохо. Мы отправили гонца на пристань, но без подмоги до утра не протянем, — тяжело дыша ответил мужчина.

Девушка кивнула и выловила в толпе мальчика лет десяти, сына пастуха, который неплохо управлялся с лошадью без седла.

— Слушай внимательно, — горячо зашептала Летиция. — Я проведу тебя к конюшням. Сядешь на самую быструю лошадь. Скачи к семье Шимон. Приведи подмогу.

Охрана пыталась убедить синьору остаться в поместье, но та лишь презрительно фыркнула, указав мужчинам на их место. На самом деле Лети просто самолично желала убедиться, что мальчик сможет без проблем покинуть поместье.

Стоило только подойти к конюшне, как из-за угла выскочил незнакомый мужчина. Испугавшись, девушка взмахнула рукой в которой был зажат меч. Лезвие вспороло нападающему горло, и тот осел на землю, захлёбываясь кровью. Несколько секунд Летиция как заворожённая смотрела на то, что сотворила собственными руками. Но тут невдалеке кто-то закричал, что привело девушку в чувство.

Быстро забежав с мальчиком в конюшню, Летиция подошла к лошади. В четыре руки животину быстро подготовили к дороге. Мальчик взгромоздился на лошадь, а Летиция подала ему сумку со снедью пастуха — еды и воды там должно с лихвой хватить, чтобы малец добрался до союзников.

Удаляющаяся лошадь привлекла внимание нападающих к конюшне. Чтобы вернуться в дом, Летиции пришлось буквально прорубать себе путь через тела.

В поместье люди спешно заколачивались окна и баррикадировались двери. Синьора Инганнаморте отыскала мать и подругу, которые пытались помочь раненым.

Прочности укреплений хватило всего на несколько часов. Летиция стояла бок о бок с мужчинами в первом ряду. Чуть позади стояли женщины, вооружённые чем попало.

Когда парадная дверь сломалась, по венам Летиции заструилось пламя, вырываясь через ладони и поджигая кинжалы. Вскричав, девушка бросилась в толпу врагов.

Битва отнимала много сил, но это не мешало девушке сражаться со всей яростью, практически выгрызая у бандитов свою жизнь. По сторонам она особо не смотрела, а зря.

Поскользнувшись на луже крови, Летиция кубарем полетела с крыльца прямиком на мощёную грубым камнем дорогу. К ней тут же подбежал огромный мордоворот, замахнувшийся булавой, горящей зелёным пламенем.

Синьора Инганнаморте успела решить, что её дни сочтены, как нападающего снесло мощной волной красно-оранжевого пламени, а в воздухе нестерпимо запахло палёной плотью.

К поместью приближались всадники под флагами семьи Шимон. Один из них, резво соскочив с лошади, подбежал к Летиции, чтобы помочь ей подняться.

— Лети, ты ранена? — воскликнул Козарто. — Господи, ты вся в крови!

— Кровь не моя. Нужно помочь остальным. Все вопросы — позже, — решительно произнесла девушка, отстраняясь от лучшего друга брата. Сопровождающий Козарто внимательно посмотрел на Летицию и, развернувшись, принялся властным голосом подгонять своих людей. Нападающие, увидев, что прибыла подмога, принялись бежать.

Лети хотела было помочь защитникам, как из поместья выскочила перепуганная Елена.

— Там… там… — девушка не смогла объяснить, что случилось. Она просто разрыдалась.

Встревоженная Летиция обняла подругу и быстро увела её в дом, где было хоть немного безопаснее, чем на улице.

Стоило Елене чуть успокоиться, как девушка решительно потянула Лети в сторону малой гостиной, куда охрана дома стаскивала тела убитых. В одном из этих тел Летиция с ужасом узнала свою мать.

Мечи выпали у девушки из рук, а она сама медленно осела на пол рядом с телом. Попросив служанку принести воды, Летиция принялась аккуратно стирать кровь с лица и рук матери. После этого казалось, что женщина просто крепко спит, если не брать во внимание окровавленное платье.

Склонив голову, Лети тихо плакала. В комнату постоянно заходили люди, стаскивая всё новые тела. Однако девушку не беспокоили, позволив ей скорбеть в одиночестве. Но к сожалению, недолго.

— Большая часть нападающих уничтожена. Остальные связаны и ждут суда, — раздался рядом незнакомый голос. Летиция вздрогнула и уставилась на мужчину, в котором признала спутника Козарто. Тот внимательно смотрел на девушку, будто чего-то ожидая.

— Дайте мне минуту, чтобы прийти в себя, — попросила Лети и дрожащей рукой помассировала висок. Пока отец с братом не вернутся, именно ей придётся руководить поместьем.

Встав, девушка одной рукой подхватила свои мечи и обратилась к незнакомцу:

— Идёмте, нужно решить где разместить ваших людей и узнать, что с ранеными.

— Как ваше имя? — спросил мужчина.

— Летиция, — ответила синьора Инганнаморте и запоздало вспомнила о правилах приличия. — Могу я узнать, кому обязана спасением своих людей?

— Рикардо, — представился гость.

Летиция предложила воинам занять спальни в западном крыле, попросив слуг обеспечить спасителей всем необходимым. Затем она отправилась помогать раненым, но её остановила Елена, тонко намекнувшая, что синьоре из состоятельной семьи необходимо привести себя в порядок.

Однако надолго в своих покоях Летиция не задержалась. Выкинула насквозь пропитанные кровью халат и ночное платье, отмылась от крови, дождалась, когда служанка обработает многочисленные синяки и ссадины, переоделась и вернулась к своим обязанностям, забыв про еду и отдых.

— Лети, — через несколько часов её выловил Козарто, — хватит. Тебе нужно отдохнуть. Без тебя поместье не рухнет.

— Это моя земля и мои люди, — нахмурилась Летиция, стряхивая с плеча ладонь парня. — Кто обо всём позаботится, если не я?

Тот день, казалось, тянулся бесконечно. Елена выбилась из сил, стараясь всех вылечить с помощью своего пламени Солнца. Летиция следовала за подругой, окутывая больных коконом Гармонии, облегчая их боль.

Скорее всего обе девушки бы долечились до истощения, если бы не Рикардо. Мужчина без лишних церемоний просто их вырубил.

Отец с Джотто вернулись только на следующий день.

Летиция с утра успела договориться со священником о проведении поминальной службы по усопшим. Её мать готовили к похоронам, но девушка просила не спешить, считая, что с женщиной должны проститься муж и сын.

Синьора Инганнаморте планировала ещё наведаться в кладовую, чтобы разузнать как обстоят дела с запасами, но на полпути её поймал Козарто, предложивший пообедать. На террасе уже собрались Рикардо и Елена, а на небольшом плетёном столике лежали мечи с оплавленными лезвиями. Увидев их, девушка грустно вздохнула.

— Простая сталь не выдерживает столь сильное пламя, — хмыкнул Рикардо, внимательно глядя на хозяйку поместья.

— У меня не было другого оружия, — тихо произнесла Лети. — Да и это я заполучила тайком.

— И мы об этом непременно поговорим, юная леди, — услышав голос отца, девушка вздрогнула. А мужчина тем временем решительно прошёл на террасу и принялся отчитывать Летицию за бездарно организованную защиту. Лети даже растерялась. Она наивно думала, что отец успокоит её и утешит, но она уж точно не заслужила такого.

— Нет ничего хуже женщины лезущей в мужские дела! — сердито закончил отец.

В наступившей тишине отчётливое хмыканье прозвучало как выстрел.

— Вам есть что добавить? — владелец поместья с неудовольствием уставился на Рикардо.

— Именно, — кивнул мужчина, криво усмехнувшись. — Кто по-вашему должен был руководить обороной, если вы, ваш сын и часть бойцов были на материке?

— Не нужно меня защищать, — негромко сказала Летиция. Затем подняла упрямый взгляд на родителя. — Господь мне свидетель: я умоляла вас остаться, отец. Вы отмахнулись от моей просьбы, и теперь матушка мертва. Как вы смеете обвинять меня?

Я смотрела на искажённое яростью лицо мужчины и понимала, что синьора Инганнаморте, хотела она того или нет, наступила ему на больную мозоль.

«Отцу не понравилась моя непокорность», — произнесла Летиция. — «И он решил, что если я достаточно взрослая, чтобы с ним пререкаться, то значит мне пора выходить замуж».

Глава 24

Я с отвращением наблюдала за открывшейся сценой. Пожилой итальянец запланировал званый вечер, на который хотел созвать потенциальных женихов со всей округи. Фактически он собирался продать дочь подороже.

Джотто хоть это мероприятие не сильно нравилось, однако он с детства привык к мысли, что рано или поздно его дражайшая сестрица выйдет замуж. А ведь Летиция искренне надеялась на защиту брата.

Кто бы мог подумать, что от подобного унижения девушку спасёт таинственный союзник семьи Шимон.

«Я не знаю до чего договорились Рикардо и отец», — произнесла Летиция. — «Но факт остаётся фактом: меня выдали замуж даже не дождавшись окончания траура по матери».

До свадьбы Летиция ни с кем особо не общалась, словно вспомнила времена детства. Отца она в принципе видеть не желала, а все попытки Джотто заговорить стойко игнорировались. Даже с Еленой девушка поругалась, потому что подруга не видела в ситуации ничего плохого. Сама Елена постоянно пропадала на прогулках с Деймоном Спейдом, с которым Джотто познакомился на материке. Сам Спейд был высоким худым мужчиной с хитрыми глазами.

Из всех людей в поместье Лети общалась именно со Спейдом. Во-первых, мужчина с раннего детства много путешествовал, а значит ему было что рассказать. Во-вторых, Деймон являлся талантливейшим иллюзионистом и запросто мог фоном для чаепития сделать какие-нибудь джунгли. Ну и в-третьих, он ухаживал за Еленой, а отдать подругу в лапы неизвестно кому Летиция не собиралась.

Общаясь с синьорой Инганнаморте, Спейд тоже преследовал собственные цели. Мужчина ненавязчиво выведывал больше информации о понравившейся девушке, явно намереваясь затащить ту под венец.

Всё это сильно нервировало Джотто, который, во-первых, обижался на сестру за игнорирование, а во-вторых, он откровенно боялся, что Лети решит сбежать. Но мысль о побеге девушка отмела сразу: даже если ей несказанно повезёт, и она покинет Сицилию, то дальше начнутся проблемы. С золотистыми волосами и алыми глазами практически нереально затеряться в этих землях. Да и её всегда смогут найти по уникальному пламени.

Так что, хотела Летиция того или нет, но от брака с мрачным итальянцем отвертеться она ну никак не могла.

Торжество по местным меркам вышло более чем скромным. Приглашены были только близкие семьи. Сама невеста выбрала закрытое платье глубокого синего цвета, показывая всем, что она ещё в трауре. Плотная ткань с серебристой вышивкой и жемчугом облегала торс, затянутый корсетом, а из-за отсутствия кринолина ткань мягкими волнами будто стекала к полу. Я видела в этом некий бунт: своим внешним видом Летиция нарушила далеко не одну традицию. Вот и вместо вуали девушка надела мантию из белоснежного кружева. А из украшений лишь серёжки и нитку жемчуга на шею.

Отец, увидев скромно одетую дочь, отчётливо заскрипел зубами, но времени, чтобы заставить девушку переодеться не было. Нужно было отправляться в храм.

Как ни странно, Рикардо, увидев свою невесту, довольно усмехнулся. Я сначала не поняла, в чём тут дело, а потом, после церемонии, мужчина вручил своей жене традиционный подарок. Обычно женщинам дарили одежду и украшения. Летиции подарили уже знакомые мне клинки.

Невольно я прониклась к Рикардо уважением. Он сразу понял, что сестра Джотто — боец, и подчеркнул это несмотря на явное неодобрение гостей.

«Замужество оказалось совершенно не таким, как я ожидала», — сказала синьора Инганнаморте. — «Для начала супруг решил, что моё прозвище достаточно звучное, чтобы сделать его родовым именем. В первую брачную ночь он и пальцем меня не тронул, видя, что я не готова. Чтобы у отца не было вопросов, мужу пришлось себя порезать», — уста женщины тронула лёгкая улыбка. — «А следующим утром мы отбыли в поместье Рикардо. Меня ждала новая жизнь».

Картинка сменилась. Я увидела дом будущего Второго Вонголы, который располагался близ Неаполя. Рикардо являлся выходцем из рода Неаполитанских Бурбонов, которые правили Неаполитанским Королевством и Королевством обеих Сицилий, которое присоединилось к Итальянскому королевству только в тысяча восемьсот шестидесятом году. Интересно, а Занзас знает, что он потомок королей?

Летиции дали время, чтобы освоиться в поместье, однако Рикардо убедительно просил не высовываться за его пределы, потому что у семьи было довольно много врагов. Теперь понятно, почему мужчина вцепился в девушку, прекрасно знающую с какой стороны держаться за меч.

Поначалу Летиция пользовалась предоставленной ей свободой, постоянно пропадая на тренировочной площадке, привыкая к клинкам. Её супруг часто отрывался от своих дел, чтобы помочь Лети освоить оружие. Сам Рикардо не использовал инструменты, чтобы нанести кому-то вред, просто испепеляя противника мощным пламенем. Из-за этого кожа ладоней у него была обожжённая и огрубевшая.

Они много общались, узнавая друг друга. Иногда Летиция молчаливой тенью следовала за супругом, наблюдая за жизнью поместья и окрестностей.

Как-то само собой вышло так, что девушка начала изучать экономику, в чём преуспела. И спустя полгода, когда Летиция и Рикардо сблизились настолько, чтобы жить полноценным браком, синьора Инганнаморте начала активно участвовать в управлении поместьем. Острый ум и отличная интуиция сделали её незаменимым помощником.

И всё было хорошо, пока не приехал Джотто, принёсший дурные вести. Отца убили бандиты. Несмотря на то, что с родителем Летиция рассорилась перед отъездом, произошедшее её всё равно шокировало.

Проблема в том, что Джотто приехал не просто погостить. Бандитов на Сицилии развелось ну очень много, и парень решил создать некое ополчение. И в этом ему необходима помощь Рикардо, у которого был выход на Фердинанда Первого. Без позволения короля идея Джотто так и останется глупыми мечтами.

— Что думаешь? — спросил Рикардо у молчавшей весь рассказ Джотто Летиции. Брат девушки весьма удивился, что кого-то интересует мнение женщины в столь неженственных делах. В их семье это было не принято.

— Кого ты собираешься брать в свой отряд? — спросила Летиция у брата.

— Всех желающих, способных держать оружие, — ответил Джотто.

— Плохая идея, — поморщился Рикардо.

— Согласна, — кивнула Летиция.

— У вас есть идеи получше? — надулся Джотто. Мне в этот момент он до ужаса напомнил Тсунаёши.

— Что если взять эти банды под контроль и направить их энергию на что-то другое? — предложила синьора Инганнаморте.

— Самая странная идея, что я слышал, — фыркнул Примо Вонгола. Да уж, странная… Скорее странно подобное слышать, зная современную мафию.

Как бы то ни было, а Рикардо согласился помочь Джотто. После того, как столицу перенесли в Неаполь, на Сицилии действительно стало неспокойно.

Так была создана Вонгола. Джотто стал во главе организации, потому что база располагалась на землях его семьи. Ему помогали в этом шесть человек, которые путешествовали, но решили осесть в Италии. В хранителях Первого босса явно узнавались черты хранителей Тсунаёши.

Рикардо предложили должность советника. Джотто пытался настоять на переезде на Сицилию, но Летиция встала в позу. Брат намекнул девушке, чтобы она в это не лезла, за что был избит полотенцем. Летиция сообщила «личинке моллюска», что у её супруга есть обязательства перед семьёй и лично ней, и лучше бы Джотто не пытаться лишать свою сестру возлюбленного мужа. А если Джотто так нужен совет, то пусть он сам тащит свою задницу с Сицилии.

Злиться Летиция явно научилась у своего мужа. А сквернословить у Авроры — эксцентричной хранительницы Солнца, которая выглядела просто женской версией нашего Луссурии. У Рикардо был почти полный комплект хранителей: не хватало только Облака. И глядя на воспоминания Летиции, я чуть не прослезилась. До чёртиков соскучилась по своим итальянцам.

Вскоре после основания Вонголы всё-таки пришлось ехать в Сицилию. Елена и Деймон пригласили на свадьбу.

Рикардо ни на шаг не отходил от своей жены, не позволяя никому прикоснуться к округлившемуся животу. Ну, кроме новобрачных, которые пользовались особым доверием. Всё-таки Елена была негласным хранителем Солнца Летиции.

Во время свадьбы супруги познакомились с младшим братом главы семьи якудза. Хибари Рю, несмотря на суровость, неплохо вписался в их разношёрстную компанию, став Хранителем Облака. А я узнала, откуда растут ноги у взаимоотношений Вонголы и клана Хибари.

Козарт, который тоже был на свадьбе, сообщил, что тоже организовал отряд, защищающий жителей деревень. Ну, раз король не в состоянии обеспечить безопасность людей, то рано или поздно этим займутся местные.

Отгуляв свадьбу, Летиция и Рикардо вернулись в Неаполь — ждать рождения первенца. Малышка Виктория родилась морозным зимним утром, моментально влюбив в себя всё поместье.

С головой погрузившись в уход за дочерью, синьора Инганнаморте отказалась от поездок в родные края, чтобы не подвергать ребёнка лишней опасности. Из-за этого женщина пропустила свадьбу Джотто, от чего брат и его жена, Альба, на неё обиделись.

Зато не раз и не два в Неаполь приезжали Деймон и Елена. Спустя полтора года после свадьбы у них родился замечательный светловолосый мальчуган, названный Лучиано. Летиция, ставшая крёстной, ласково называла мальчика «Лучик», за его светлые волосы и пламя Солнца.

А ещё спустя год Летиция, уложив Вики в кроватку, потеряла сознание от жгучей боли, которая, казалось, разрывала сердце.

Когда женщина пришло в себя, то обнаружила, что провела в бессознательном состоянии два дня, но ей было плевать. В её груди словно кровоточила огромная рана.

Летиция точно знала, что её Елены больше нет.

Тем же вечером на пороге поместья появился вымокший до нитки Деймон. За окном бушевала гроза, но мужчина будто не обращал на неё внимания. Синие глаза Тумана Вонголы горели безумием.

Без лишних слов Летиция обняла друга, окутывая его коконом Гармонии. Деймон сдавленно всхлипнул, цепляясь за Лети как за спасательный круг.

Помог Вельз, с помощью пламени Дождя усыпивший иллюзиониста, над которым принялась хлопотать Аврора.

— Её больше нет… ни её, ни Лучиано, — сдавленно произнёс Деймон после того, как очнулся.

— Что случилось? — тихо спросила Летиция, сидя у постели друга.

— Джотто не понравилось, что люди не готовы бороться только за идею, — безжизненно начал иллюзионист, явно заблокировав собственные эмоции. — Он распустил большую часть войск, тем самым ослабив земли. Этот момент выбрали бандиты, чтобы напасть и отомстить. Я не успел… мои Солнца, Елена и Лучиано… их убили у меня на глазах…

Голос подвёл Деймона, и мужчина уронил голову на ладони, содрогаясь всем телом. Помочь ему Летиция никак не могла. Всё, что было в её силах — это позволить другу скорбеть в одиночестве.

Сама женщина, тихо прикрыв двери гостевых покоев, чётко знала, что ей следует делать.

— Ты понимаешь, что это опасно? — произнёс Рикардо, когда Летиция сообщила ему о своих планах навестить брата.

— Я должна узнать у Джотто, чем он руководствуется, — успокаивающе сказала синьора Инганнаморте, накрывая своей ладонью ладонь мужа. И хоть интонация женщины была мягкая, но по взгляду было понятно, что от своей идеи она точно не откажется.

Рикардо поехать с супругой не смог из-за проблем с родственниками. На поклон к королю вместе с Небом отправлялись Вельзувел и Чарльз. Авроре и Кону доверили присмотр за поместьем и малышкой Вики. Ну а Минор решил сопровождать Летицию. Сильный иллюзионист при нападении поможет без потерь выбраться из передряги.

На большом отряде никто не настаивал. Все знали, что Лети — воин, наравне с мужчинами защищавший свои земли.

До Сицилии Небо и Туман добрались в рекордные сроки, как и до родового поместья Скариани. Хотя для этого пришлось буквально загнать лошадей.

Затормозив у поместья, Летиция быстро спрыгнула с лошади, на ходу снимая и передавая молчаливым слугам дорожный плащ, оставаясь в брючном костюме, столь нетипичном для молодых леди. За спиной женщины были закреплены Клинки, без которых Рикардо очень просил даже не выходить за пределы поместья.

— Где Джотто? — спросила Летиция у мимо пробегающей служанки.

— В своём кабинете, синьора Инганнаморте, — пролепетала девушка.

Женщина кивнула и направилась в нужное крыло. Джи попытался преградить дорогу, требуя сдать оружие, но разъярённая Лети схватила хранителя Урагана за грудки и приложила его к стене.

— Ты смеешь ставить мне условие? — прошипела женщина. — По вашей вине я потеряла своё Солнце и буду требовать объяснений.

Почувствовав, что кто-то приближается, Лети положила ладонь на рукоять, при этом другой рукой не отпуская Джи.

— Пусть идёт, — произнёс Алауди, холодным взглядом мазнув по Летиции. — Она в своём праве.

— Она может навредить Джотто! — воскликнул Джи.

— По-твоему, брат заслужил, чтобы я решила мстить? — холодно сказала Лети, отпуская мужчину. — Я запомню твои слова.

Минор решил остаться в холле, чтобы позволить брату и сестре поговорить наедине, за что Летиция была благодарна. Сама женщина, отгоняя гнетущее чувство, вошла в кабинет.

— Ты не явилась ни на мою свадьбу, ни на крестины моего сына, — в полумраке комнаты Летиция не сразу увидела брата. Тот стоял к ней спиной и даже не повернулся. Радушный приём, нечего сказать.

— Решил начать со взаимных претензий? — в том же тоне произнесла Лети. — Ты тоже как-то не стремился навещать нас с Рикардо. Но я не об этом. На каком основании ты распустил большую часть войск без ведома своего советника?

— Это тебя не касается, — отрезал Джотто не поворачиваясь. — Почему ты вообще суёшь нос в дела своего мужа?

— Потому что у нас с Рикардо нет тайн друг от друга, — сказала Летиция, скрестив руки на груди. — Я в курсе всех его дел и всё это время помогала мужу.

— Рикардо всегда был весьма странным, — лица брата женщина не видела, но знала, что он поморщился.

— И всё-таки я бы хотела получить ответ на свой вопрос, — произнесла женщина, игнорируя последнюю реплику родственника. — Потому что если не узнаю я, то сюда приедет Рикардо вместе с полным комплектом хранителей. Король уже несколько раз пытался убедить Деймона стать придворным иллюзионистом. И его величество явно заинтересуется скоропостижной гибелью супруги Деймона и их сына.

— Ты не посмеешь! — взревел Джотто, резко поворачиваясь к сестре. — Это касается только Вонголы!

— Уже нет, — возразила Летиция. — Ты не справился. Твоя хвалёная Вонгола не удержала натиск бандитов. И лишь вопрос времени, когда об этом узнают в столице…

Синьора Инганнаморте говорила, пытаясь донести свою мысль до брата, но тот её не слушал. Руки. Облачённые в до боли знакомые перчатки поднялись на уровень груди, а пульсация пламени без слов говорила, что будет дальше. И хоть я находилась в подсознании, то явно почувствовала, как шрамы будто обдало холодом.

Но вот Летиция заподозрила неладное слишком поздно. Всё, что успела сделать женщина — это выхватить клинки, подать в них пламя и встать в защитную позицию. Лёд сковал Лети буквально за пару минут, а её воспоминание стало меркнуть.

«Это ведь не конец истории?» — хмыкнула я, отгоняя слишком знакомое ощущение холода, пробирающего до самых костей.

«Конечно же», — ответила Летиция, усмехаясь. — «Но придётся тебе поверить мне на слово, потому что я не смогла стать свидетелем последующих событий. Если хочешь увидеть своими глазами, то тебе следует найти перстень босса Вонголы и расспросить моего супруга».

«Перстень босса уже был в моих руках, и это очень сомнительное удовольствие», — я поморщилась, вспоминая эти непередаваемые ощущения. Интересно, как бы сейчас отреагировало кольцо на моё подсознание и на мою Волю?

Понимая, что разговор предстоит долгий. Я воспользовалась тем, что мы находимся в моём подсознании. Пространство вокруг послушно приняло вид кабинета в особняке Коррадо. Летиция, шурша юбками, грациозно села в предложенное алое кресло, с любопытством оглядываясь. Я закинула ногу на ногу, внимательно глядя на женщину.

«Как только Минор перестал чувствовать моё пламя, то сделал единственное, что можно было сделать — он сразу же покинул поместье и вернулся в Неаполь, доложив обо всём супругу», — начала свой рассказ синьора Инганнаморте. — «Назревал скандал. Одно дело если Джотто устраняет досаждавшую ему сестру, а совершенно другое — когда эта сестра является родственницей короля. Так что войско собрали довольно быстро. Но перед тем, как воины выступили, Деймон узнал, что бандитам, которые убили Елену и Лучика, сохранил жизни Козарт Шимон. Мой хранитель в порыве мести уничтожил большую часть семьи, однако сам Козарт и его ближайшие подчинённые, к сожалению, смогли уцелеть.»

«К сожалению?» — удивилась я. Всё-таки эта леди не производит впечатление кровавой тиранши.

«Я не смогла простить им смерть моих близких», — вздохнула Летиция. — «Но было ещё кое-что… в подвале особняка Шимон Деймон нашёл меня, закованную в лёд. Брат с холодным расчётом сделал всё это, а дружок попытался его прикрыть. По этой причине никто даже не проводил расследование того, что сделал Деймон. Всё это выглядело будто хранитель спасает своё Небо.»

«Разве Спейд не был хранителем Джотто?» — спросила я, за что получила снисходительную улыбку.

«Ни один человек не останется хранителем после предательства Неба», — объяснила женщина. — «Деймон перестал быть хранителем Джотто в тот момент, когда глаза Елены навсегда закрылись. И стоило ему только переступить порог нашего особняка, как он обрёл новое Небо. Я обязана Деймону жизнью. Он подключил свои связи во Франции, чтобы меня вытащили из ледяной глыбы, но до восстановления было далеко.»

«Поэтому Джотто внезапно уехал в Японию?» — понимающе произнесла я.

«Не уехал. В эту страну в те годы нельзя было просто уехать», — покачала головой Летиция. — «Джотто и его жену сослали в Японию под контроль клана Хибари. Рю лично гарантировал, что эту страну брат не сможет покинуть до конца своих дней.»

«Сурово», — сказала я, невольно примиряя эту ситуацию на себя.

«Им с Альмой не позволили забрать их первенца», — продолжила моя собеседница. — «Филипе, известного тебе как Третий Вонгола, воспитали мы с Рикардо. Когда я пришла в себя, ребром встал вопрос о том, кто встанет во главе Вонголы. Алауди настаивал на родственнике Основателя, но я отказалась в пользу супруга. Я считала тогда и считаю сейчас, что Рикардо — наилучшая кандидатура на место босса. Деймон тоже был уверен, что именно Рикардо сможет сделать Вонголу сильнейшей семьёй. Но вот отвертеться от должности Советника мне так и не удалось: муж отказывался видеть на этом посту кого-то, кроме меня.»

«Было тяжело?» — спросила я.

«Не спорю», — согласилась Летиция. — «Потребовался далеко не один год, пока мы не привели семью к тому, что запланировали. Чтобы поставить меня на ноги, Аврора привезла мастеров из Китая. Вместе они разработали лечение. Я же последующие годы посвятила попыткам создать технику, позволяющую выбраться из льда Прорыва Точки Нуля. Но не успела…»

«Что случилось?»

«Туберкулёз», — ответ синьоры Инганнаморте был кратким. — «Эту болезнь активно изучали, но лечить в моё время так и не научились. Мы искали способы исцеления, но тщетно. В одну из ночей, когда я мучилась лихорадкой, меня посетило видение будущего Вонголы. Мне не хотелось быть к этому причастной, поэтому я решила уехать туда, где моё тело не найдут предатели ценностей семьи. Мужу моё решение не понравилось, но он меня поддержал. Рикардо всегда был понимающим супругом. Дочь к тому времени уже выросла и вышла замуж, так что я была спокойна. Попросила только, чтобы Виктория передала своим детям моё родовое имя. Только после этого я отбыла на корабле в Америку. В дороге я начала летопись Семьи, какой я её видела. Меня приняли в одном из племён, и до последнего моего вздоха я записывала историю Вонголы. Меня похоронили здесь по моей просьбе. Я знала, что меня не найдут враги. Даже мои родные не знали, где покоится моё тело.»

«Чего ты сейчас хочешь?» — спросила я.

«Хотя бы раз увидеть мужа», — в алых глазах женщины плескалась такая тоска, что я почувствовала, как сжалось моё сердце. Летиция любила своего мужа со всей страстью и пылкостью, свойственной носителям сильного пламени, а Рикардо любил её, окружая жену стеной пламени Ярости, через которую не пробьётся ни один враг.

«Мне бы очень хотелось устроить вашу встречу», — искренне произнесла я. — «Но я не знаю. Насколько это возможно… Вонгола очень изменилась со времён первого поколения.»

«Мне хватит и надежды», — уста Летиции тронула лёгкая улыбка. — «Я слишком долго ждала тебя, девочка. В тебе есть все качества, необходимые для босса, но для тебя это не цель. Держи своё сердце открытым, слушай интуицию и добьёшься вершин. Моя Воля с тобой.»

Глава 25

Из подсознания меня выкинуло весьма резко. От неожиданности я пошатнулась и свалилась на каменный пол, приложившись пятой точкой о твёрдую поверхность.

Последние слова Летиции ясно дали понять, что меня признали, а значит думаю никто не будет против, если я заберу с собой пару вещей. Пергаментные дневники с тиснёными кожаными обложками и замками, уберегающими книги от огня, я запаковала в плотные герметичные пакеты, чтобы не дай бог не повредить. Ну а клинки пришлось взять в руки, потому что как их крепить на себе я не поняла. Хотя оружие легло в руки как родное, что было как минимум странно. Я никогда не увлекалась боями на мечах. Душа моя принадлежала огнестрельному оружию.

К моему удивлению, маятник привёл меня к невзрачному люку в стене, декорированному под камень. Будь я чуть более адекватная, ни за что бы туда не полезла…

Пришлось ползти по узкому лазу толкая рюкзак вперёд и таща за собой клинки, которые громко звенели, соприкасаясь лезвиями. Я бы с удовольствием ругалась на великом русском матерном, если бы не боялась лишний раз тратить кислород.

Спустя полчаса я вылезла из неприметной пещеры в почти отвесной скале. Ну, как вылезла… с визгом полетела вниз, от неожиданности выронив все вещи.

С трудом сконцентрировавшись, я выпустила пламя из ступней, успев затормозить своё падение и подхватить рюкзак, который сразу оттянул мне руки. Но лучше так, чем расхреначить важную технику. А вот мечи пришлось поднимать с земли.

Оглядевшись, я с удивлением поняла, что на дворе глубокая ночь. Желудок сразу требовательно заворчал, намекая, что я ничего не ела с раннего утра.

Вот в этом минус подсознания: когда в него затягивает, всегда теряешь счёт времени.

Только я выпрыгнула на скейт, желая вернуться в трейлер, чтобы как следует вымыться и поесть, как громкой трелью зазвенела тема мстителей. Кому это приспичило звонить мне среди ночи?

— Слушаю, — произнесла я, проведя пальцами по экрану.

— Кэти, где ты была? Я уже два часа не могу до тебя дозвонится! — из динамика раздался резкий голос Мукуро.

— Ты даже не представляешь, — вздохнула я, пока не желая вдаваться в подробности. — Что там у вас случилось? Снова Хибари-чан бугуртит?

— Очень смешно! Обхохочешься! — язвительно произнёс Рокудо и принялся быстро говорить. — Кэти-чан, у тебя мало времени. Вонгола знает где ты. Выслали отряд ликвидаторов часа четыре назад. У тебя не больше десяти часов, чтобы слинять из Аризоны.

— Блять… — вырвалось у меня, пока мысли лихорадочно метались. — Бьянки рядом? Дай ей трубку. И… спасибо, Мукуро.

— Вытащишь моих ребят вместо благодарности. — бросил иллюзионист.

Послышался шорох, и я услышала взволнованный донельзя голос Бьянки.

— Мы уже собрали всё необходимое и готовы выезжать, — сказала девушка. — Какой план?

— Дай мне где-то час, — помедлив, сказала я. — Я тут встретила кое-кого, и этого человека нужно убедить ехать с нами. Мы разработаем план, и я сразу перезвоню. Но вы пока не спеша двигайте в городок Юма. Там и встретимся.

Разогнав скейт до предела, я поехала к жилищу Федерико. В голове словно щёлкал таймер, отчитывая время до нашей возможной смерти.

Прибыв на место, я без лишних церемоний распахнула дверь прицепа. В этот же момент спящий мужчина вскочил и сразу потянулся за автоматом. Неплохая у него реакция. Явно ему интуиция не раз спасала жизнь.

— Вставай, товарищ. Кажется, нам пришёл пиздец, — мрачно сказала я, выходя на улицу. Мне ещё нужно проверить всё ли упаковано. Трейлер придётся бросать, потому что он ну слишком приметный.

— Что происходит? — Федерико, помедлив, проследовал за мной. С его бороды капало, и я поняла, что мужчина умывался холодной водой, пытаясь взбодриться.

— Вонгола летит сюда, — произнесла я. — Ясное дело не чтобы цветы мне вручить.

— Мы примем бой? — спокойно спросил Федерико, будто готовился к этому всю свою жизнь.

— Нет конечно, — фыркнула я, скрестив руки на груди. — Мы не самоубийцы. Подберём в Юме моих людей, и поедем в Мексику, чтобы покинуть континент.

— Ты собралась вернуться в Италию? — воскликнул Скариани.

— Я по-твоему идиотка? — недовольно скривилась я, смотря на пышущего гневом итальянца. — Меня ждут в Китае. В Италии тоже, но ещё не время. Мы пока недостаточно сильны, чтобы выступать против Вонголы.

— Думаешь, они доберутся сюда? — поинтересовался Федерико.

— Уверена, — кивнула я. — Эти ублюдки ни перед чем не остановятся. И лучше бы нам сохранить в тайне тот факт, что ты жив.

Федерико быстро согласился уехать с нами. Собственно, особо выбора у него не было. Если его найдут, то вряд ли так просто убьют. Скорее увезут на Сицилию, где подвергнут пыткам, пытаясь выяснить, как мужчина выжил. Живой и здоровый сын Тимотео является угрозой всему, что наворотило Девятое поколение.

Просто так мы уехать не могли, решив устроить преследователям сюрприз. Пока я деловито перекидывала всю еду из трейлера и прицепа в пикап, чтобы мы не передохли от голода, если придётся прятаться от преследователей, Федерико как-то уж слишком умело закладывал взрывчатку по периметру участка. По плану си-четыре взорвётся, когда сработают датчики движения.

— Откуда у тебя всё это добро? — полюбопытствовала я, закидывая в кузов очередной ящик с консервами, которые в большом количестве Федерико закупал, стоило выбраться в город и подзаработать.

— Готовился к худшему. А со взрывчаткой обращаться научился, когда работал наёмником в Афганистане в начале двухтысячных, — мрачно сказал мужчина. Вопросы у меня отпали сразу. Особенно о наличии коробки гранат в пикапе.

Дом на колёсах всё-таки пришлось оставить. Он мне очень понравился, но это было неплохая приманка для врагов. Плакал мой огромный залог кровавыми слезами, но лучше потерять деньги, чем жизнь. Хотя на будущее нужно иметь в виду: в аренду брать такие тачки, чтобы не жалко было их расхреначить.

Забравшись в пикап на переднее пассажирское сиденье, я положила в ноги свой рюкзак, а клинки прислонила к двери.

Пока Федерико закидывал в машину оставшиеся свои вещи, я созвонилась со своими ребятами. Они все вместе уже мчали на такси по восьмой трассе. Быстро обсудив маршрут, я велела им высадиться в Дейтленде и топать пешком в сторону Юмы. Ну а мы с Федерико подберём их по дороге.

Я очень удивилась, когда узнала, что оружие моего спутника — это лук со стрелами, которые пламенем Неба пронзали врагов. Ну уж очень специфичное оружие… хотя до посоха старика Тимотео не дотягивает. Но мысленную хвалу Занзасу за талант выбирать отличное оружие я вознесла.

Кстати о боссе… пока ехали забирать ребят, я отзвонилась Занзасу, сообщив в какой жопе оказалась. С присущей ему прямотой мужчина, не стесняясь в выражениях, рассказал мне какая я идиотка. Немного смиловался, когда я сообщила, что моя миссия завершилась более чем успешно. Однако тот факт, что на меня в буквальном смысле открыта охота, перечёркивала все достижения.

Созвонившись с Луссом и Тони, мы решили, что команда рванёт к Солнцу. Антонио выждет денёк и вернётся в Италию, чтобы не привлекать внимания. Если второе Облако Варии в столь щекотливой ситуации резко рванёт в Пекин, то это будет весьма подозрительно.

В Сан-Луис-Рио-Колорадо ехать было тесно. Мне пришлось в обход правил усадить на колени И-пин, а на заднем сиденье расположились Бьянки, Хроме и чуваки из банды Мукуро.

— У тебя талант заводить друзей, Кэти-чан, — голосом Рокудо произнесла Хроме.

— Девочка — медиум наших «ушей» в Вонголе, — объяснила я удивлённому Федерико, затем повернулась, обводя взглядом собравшихся. — Народ, это Рик, — я решила нетипично сократить имя итальянца, — по прозвищу Леголас, — вышеупомянутый лучник метнул в меня убийственный взгляд. — У него тоже конфликт с Вонголой и есть причины помогать нам.

Мои хранительницы понимающе кивнули, не задавая лишних вопросов. Ну да, мы сейчас в той ситуации, что враг моего врага — мой друг. Кен что-то недовольно пробурчал, за что получил тычок в рёбра от Чикусы.

По большей части мы не общались. Я чувствовала сгущавшееся вокруг напряжение, однако оно не мешало. Даже наоборот — обостряло интуицию, из-за чего мне было проще сканировать окружающее пространство.

На границе с Мексикой нас ждал Луссурия, успевший договориться с таможенниками, чтобы нас без вопросов пропустили, не обыскивая и не досматривая.

— Впервые в жизни являюсь нелегалом, — недовольно пробурчала я.

— Ничего — привыкнешь, — усмехнулся Федерико.

Луссу в машину я посадила Бьянки и И-пин. Подручным Рокудо я не настолько доверяла, чтобы подвергать Луссурию потенциальной опасности.

Как только машина снова начала двигаться, мои пальцы снова забегали по телефону, вызванивая Бельфегора, с которым я не то, чтобы активно общалась.

— Бел, не сильно занят? — решила зайти издалека я.

— Ши-ши-ши, — засмеялся вариец. — Побудешь тут занятым, когда босс созвал на базу всех офицеров, кроме Луссурии, и толком ничего не объясняет. Что нужно?

— На меня вышла Вонгола, — поделилась я. — Нужно найти способ как безопасно перевезти восемь человек из Мексики в Китай.

— Ну и задачку ты подкинула, — серьёзно сказал Бельфегор. — Самолёт сразу отпадает — у Вонголы достаточно подвязок в правительстве, чтобы запросить информацию о передвижении одной конкретной итальянки. Разве что…

Парень прервался, а я услышала звук быстрого печатанья по клавиатуре. Я терпеливо ждала, когда он выдаст хоть какой-то результат.

— У тебя есть комплект документов с печатями Триады? — наконец спросил Бел.

— Да, конечно, — закивала я.

— Это всё упрощает, — хмыкнул Бельфегор. — Значит, слушай внимательно…

План у варийского Урагана был прост как всё тупое. Путь по воздуху был закрыт, а значить придётся добираться до безопасного места вплавь.

Фонг, с которым я связалась, подтвердил информацию, отрытую Белом. Послезавтра из порта Мансанильо отплывает круизный лайнер, который направится в порт Нинбо, сделав по пути остановку на Гавайях. Это отличный шанс без особых проблем покинуть континент. Главное, успеть этим шансом воспользоваться.

Учитель забронировал восемь билетов на моё поддельное имя, пока мы ехали до Тихуаны. Неплохой городок, в который постоянно набегают толпы туристов из США. А ещё с очень высоким уровнем преступности даже по меркам Мексики. Но в нашей ситуации это являлось скорее преимуществом.

На переговоры с Тихуанским картелем, держащем власть в этом регионе, я взяла с собой Луссурию и Федерико. Первоначально планировала взять вместо Федо Бьянки, но, как ни крути, а внушительнее я буду смотреться в компании суровых мужиков. К тому же, эти суровые мужики весьма неплохо знали испанский. У Лусса это вообще родной язык.

Моё участие в переговорах в основном сводилось к стоянию с каменным хлебалом и держанию ладони на набедренной кобуре. Луссурия беседовал с огромным мужиком, видимо одним из глав, который скользил по моей фигуре масляным взглядом. Раздражение росло в геометрической прогрессии, но я помалкивала. Как-то не хочется устраивать перестрелку.

Я быстро поняла, что мои дражайшие спутники переводили далеко не всё. И хоть я понимала с пятого на десятое, но общий смысл был предельно ясен. Особенно когда боров с мерзкой ухмылочкой ткнул пальцем в мою сторону. Вежливая улыбка слетела с лица Луссурии, и разговор продолжился в напряжённых тонах. Но мы своего добились. Нашу компанию согласились перевезти на скоростной яхте в нужный порт. Правда для этого пришлось отдать полную сумку налички, а Федерико — оставить свой пикап с гранатами.

Яхта была небольшая. С одной спальней, просторной кухней-столовой и узким душем. Мы занесли наши вещи и запас еды, рассевшись за столом.

В пути мы проведём почти сутки, если не больше. На машине ехать плюс-минус так же, но по морю было безопаснее. Как минимум меньше была вероятность погони.

Как только мы отошли на достаточное расстояние от берега, я сообщила Фонгу и Занзасу о последних новостях.

— Зачем ты отчитываешься о каждом своём шаге? Это же не обязательно, — удивился Федерико, когда я убрала телефон в карман куртки.

— Потому что есть люди, которые волнуются не померла ли я, — мне было странно объяснять столь элементарные вещи. — Это обычная вежливость и нежелание доставлять неудобства.

Федо только пальцем у виска не покрутил, но Луссурия посоветовал не брать в голову мои закидоны. Ах, закидоны? Посмотрим, как он запоёт, когда я возьму его в оборот и заставлю помогать мне составлять отчёт для босса.

Чтобы убить время, мы смешали две колоды карт, которые завалялись у меня в рюкзаке и сели играть в сто одно. Правда сначала мне пришлось подробно объяснять незамысловатые правила и расчертить таблицу.

Когда я в третий раз подряд закончила игру дамой, Кен начал возмущаться, желая набить мне морду.

— Учись проигрывать, лошара, — усмехнулась я и поднялась на верхнюю палубу с фотоаппаратом наперевес. Усевшись на носу яхты, я наслаждалась покачиваниями судна, попутно ловя в объектив морские пейзажи. Вот, как ни крути, я могу бесконечно бегать по горам и степям, но душа моя принадлежит морю.

Странно, что с такой привязанностью к морской воде, в этой жизни я ни разу не отдыхала на море. Хотя сейчас у меня впереди двухнедельный круиз, что не могло не радовать. У меня будет время, чтобы восстановить душевное равновесие.

Понятное дело, что в моём случае о нормальном сне не могло быть и речи. Бьянки, И-пин и Хроме уснули в спальне. Мужской части коллектива пришлось дремать сидя за столом. Я же пошла приседать на уши капитану нашего судна, бородатому суровому Серхио. Тот рассказал, что в море ходил с самого детства вместе с отцом, затем выучился на штурмана и успел отработать полтора десятка лет на торговом судне. А сейчас вот прикупил яхту и работает на картель, что намного выгоднее официальной работы.

Я сыпала о себе строго отцензуренными фактами, лишь упомянув, что мне не повезло родиться в семье, связанной с мафией, и что я просто пытаюсь выжить.

Оставшееся время пути я снимала дреды. Было жалко — я планировала хотя бы пару недель в них походить. Но сами дреды я сохраню, чтобы снова их заплести, как выдастся случай.

Зато в Мансанильо я приехала с шикарными альбиносскими афрокудрями. Для конспирации пришлось так же сменить одежду на джинсовые бриджи и белую тунику с вышивкой. Мой рюкзак взял Лусс, вручив для отвода глаз свой чемодан.

Стоило нам сойти на грешную землю, как Федерико схватился за свой телефон.

— Сигнал с камер потерян, — сообщил мужчина.

— Значит наши преследователи добрались до твоего убежища, — мрачно сказала я.

— Разве по камерам нас не могут отследить? — взволнованно спросила Бьянки.

— Мы под них столько взрывчатки заложили, что я очень удивлюсь, если хоть одна плата уцелеет, — хмыкнул Федерико, поправляя на плече потрёпанный походный рюкзак. Я же прикидывала. Если даже кто-то из преследователей выжил, то нас разделяют сутки пути. Тот факт, что наша компания унесла ноги в Мексику, был очевиден. Но к тому времени, как моллюски доберутся до Мансанильо, мы на всех парах будем мчаться на Гавайи.

У нас даже нашлось время, чтобы накупить сувениров. Хотя у компании возникли вопросы к моему пониманию сувениров. Вместо сомбреро и масок я набрала керамических черепов, обсидиановых ножей, пончо и два ящика экстра-выдержанной текилы.

— Кэти, ты же девочка! — могильным голосом произнёс Луссурия.

— Ой, иди нахер! — отмахнулась я. — Эта текила, пока доберётся до другого континента, вырастет в цене раза в три! Имею право экономить и покупать хороший алкоголь, пока нахожусь здесь! Один ящик, кстати, повезёшь в подарок боссу.

Луссурия как-то быстро подрастерял своё возмущение и отправился закупать местную косметику. А Федо тем временем притащил свой ящик виски.

— Я знал, что мы поладим, — заржал мужчина, ставя свою поклажу рядом с моими вещами.

— Я не собираюсь пить эту текилу. Ну, по крайней мере пока, — улыбнулась я, пытаясь заправить за ухо мешающуюся кудрявую прядь. — Разопьём, когда вернёмся в Италию.

— Ищешь дополнительные стимулы? — хмыкнул Федерико, скрестив руки на груди. — В порядке исключения не осуждаю.

Из-за того, что вещей у нас было немного, пришлось докупить чемоданы и совершить набег на местный филиал «H&M». Правда синтетики там была гора… но я умудрилась откопать с десятка два вещей из нормальной ткани.

Посадка на большущий лайнер прошла весьма буднично. Нас встретил и проводил по просьбе Фонга представитель Триады.

Улыбчивый стюард провёл нашу разношёрстную компанию в просторную каюту, в которой было три спальни. Одну из них сразу заняли Бьянки, И-пин и Хроме — кровать была достаточно просторная, чтобы они на ней с удобством расположились. Во второй комнате с двумя одноместными кроватями разместились Кен и Чикуса. Федерико фыркнул, что прекрасно будет себя чувствовать на диване в гостиной. Мне же составил компанию Лусс.

Первым делом я, растолкав всех локтями, побежала в душ. Смыв пот и пустынную пыль, я облачилась в ушлёпскую розовую пижаму с кактусами и принялась полотенцем просушивать волосы. Наконец-то чувствую себя человеком!

Пропустив в ванную Бьянки, я в тапках на босу ногу прошлёпала в нашу с Луссом спальню.

Вариец, скрестив ноги, сидел на заправленной синим покрывалом двуспальной кровати и держал в руках телефон, из которого доносились нецензурные вопли.

— Скуало расстроился, что ему не удалось поехать в круиз? — насмешливо спросила я, падая на кровать. Из телефона раздалось до слёз знакомое «ВРООЙ», от чего я рассмеялась. Фактически, Луссурия, вызвавшись мне помочь, сейчас обеспечил себе внеплановый отпуск, из-за чего нагруженный работой Ску откровенно злился.

Вечером мы заказали в каюту кучу еды, а сами расселись перед телеком, смотря теорию большого взрыва, периодически похихикивая. Я же поняла, что если бы меня запопаданило не в Японию, а в Америку, то я имела бы все шансы вписаться в подобную типично гиковскую компанию.

Мексику я покидала с лёгким сердцем. Слишком много ярких впечатлений за последние дни, которые меня порядком утомили. Настолько, что в первую ночь круиза я спала как убитая, даже забыв про привычную паранойю. Хотя Луссу было откровенно не по себе от мысли, что рядом с ним спит девчонка с пистолетом в ладони. Но пристрелить варийца я даже не пыталась. Так, попинала пару раз.

Утро у меня началось в обед. К этому времени вся наша команда проснулась и разбрелась по лайнеру. В каюте остался только не привыкший к толпам Федерико, валяющийся под кондиционером и лениво щёлкающий пультом, пытаясь найти что-то годное.

Я поздоровалась с мужчиной и лениво потопала в ванную, чтобы умыться. Затем с минуту повтыкала в стену, чтобы понять, есть у меня силы топать в ресторан. Силы были. Желания не было. Поэтому я заказала фруктов, чтобы завтрак плавно перетёк в обед. Тюлениться, так по полной!

Забив на всё, я с едой и ноутбуками устроилась в шезлонге на небольшом балконе.

На столик рядом с подносом я поставила свой ноутбук, на котором включила новую часть планеты обезьян, премьеру которой я по запаре пропустила. А вот на коленях я расположила варийский ноут.

Отчёты в Варии были в свободной форме, но мне никто даже образца не скидывал. Приходилось мудрить самой.

Я описывала своё американское путешествие с момента прибытия в аэропорт, прикладывая фото, сканы и скрины. И хоть интуиция мне подсказывала, что я ну слишком заморачиваюсь, но мне как-то пофиг. Лентяй внутри меня считал, что все дела нужно делать так, чтобы не заставили переделывать.

Ближе к вечеру прибежал Луссурия, пытавшийся сагитировать меня смотреть вместе с ним «Великолепный век», но он был в меньшинстве. И-пин и, внезапно, Мукуро предложили всем вместе посмотреть «стражи галактики». И хоть мы этот фильм уже смотрели, но я всё равно составила компанию остальным, впрочем, не забывая об отчёте.

Путешествие проходило спокойно. Я наслаждалась священным ничегонеделаньем, почти всё время торча в номере. Иногда я в закрытом купальнике солдатскими перебежками ходила в бассейн, стараясь подловить моменты, когда там будет минимум народа. Уж очень нервничали и смущались люди, глядя на мои шрамы от виска до середины бедра. А я не настолько в себе уверена, чтобы не обращать на них внимания.

Удивили меня Гавайи, когда на борт поднялись Джун, Киоко и Трисс. Эти чокнутые женщины прилетели из Китая на Гавайи, чтобы провести с нами неделю на корабле.

Я же, оглядывая очень разросшуюся компанию, прикидывала, сколько денег мне придётся потратить на аренду дома. Потому что Фонг всю нашу ораву к себе явно не пустит.

Глава 26

В Китай мы вернулись в конце ноября неприлично загорелыми и отдохнувшими. И даром что лично я на солнце появлялась только на балконе — всё равно ноги слегка подрумянились. Хорошо ещё, что мне хватило мозгов на морду лица наносить крем от загара и верхнюю часть тела прятать в тени, когда валяюсь на шезлонге. Киоко, И-пин, Беатрисс и Кен с Чикусой забили на предосторожности и обгорели до красноты уже на второй день совместного путешествия. Я ради прикола хотела обмазать эту братию сметаной, но от этой идеи пришлось отказаться за отсутствием этой самой сметаны на лайнере. Хорошо, что у Джун и Луссурии были какие-то навороченные крема на основе алоэ. К окончанию круиза краснота сошла со всех любителей загара.

Как ни странно, Мукуро проводил с нами довольно много времени. Знавшая Хроме Киоко быстро привыкла к выходкам иллюзиониста и была уверена, что я с ним встречаюсь. Луссурия был убеждён, что у меня роман с Федерико. Тот факт, что наш лучник меня вдвое старше, варийца ни капли не смущал. Ему было куда важнее, что затворник-Федо изредка общался только со мной. С Луссом он поговорил всего раз. Ну, как поговорил… пригрозил «выбить педику все зубы, если не отстанет». Зря Луссурия не уточнив ориентацию пытался флиртовать с малознакомым мужчиной.

Бьянки в принципе расспрашивала что у меня на личном фронте. Я отшучивалась фразочками и мемами про «вьетнамские флешбеки». И-пин меня доставала вопросами про Хибари Шина, который до сих пор выпрашивал мой номер телефона.

Беатрисс тоже интересовал Федерико. Только в другом ключе. Она чувствовала в нём бывшего родственника и пыталась закидывать меня вопросами. Я сразу дала понять, что все разговоры на эту тему будем говорить только в Китае.

Джун хватило одного разговора со мной, чтобы убедиться в том, что я прекрасно отдаю себе отчёт во всех своих действиях. Хорошо общаться с радиэстезистами! Они всё максимально быстро понимают. В отличие от некоторых…

Чикусе и особенно Кену не нравилось, что Мукуро крутится рядом со мной. Ну они конечно думали, что это я обхаживаю их драгоценного иллюзиониста, но пофиг. А когда мы с Рокудо закрылись в нашей с Луссом комнате для разговора, эти сателлиты вообще чуть с ума не сошли. Но мнение этих чуваков меня мало волнует, особенно при наличии перспективы узнать правду.

— Почему ты помог мне? — спросила я, устроившись в кресле, поджав ноги.

— Хороший вопрос, — хмыкнул иллюзионист, вольготно расположившись в кресле напротив. — Начну сначала. После ликвидации Эстранео мы с ребятами несколько залегли на дно. Я долго думал, как обеспечить безопасность своих людей, и тут птичка на хвосте принесла информацию, что Девятый Вонгола выбрал наследника. Это был мой шанс. Управлять из тени Вонголой, постепенно разваливая структуру мафии. На свой страх и риск мы отправились в Японию и даже успешно добрались до Тсунаёши.

— Но подчинить Тсуну у тебя не получилось, — кивнула я. — Я помню этот момент. Что случилось?

— Когда я должен был подчинить мальчишку, то почувствовал в своём подсознании чужеродный элемент, — рассказал Рокудо. — Я не мог оценить степень риска, поэтому сразу заблокировал этот элемент, погрузив в стазис. Всё, что я смог выяснить сам: это что-то ослабляет защиту подсознания и критическое мышление. Сама понимаешь, для иллюзионистов, особенно таких как я и Хроме, это смертельно опасно.

— Окей, что это за чужеродный элемент я уже догадалась, — мрачно сказала я, заправляя за ухо лезущую в глаз прядь. — Меня больше интересует воздействие на чужое подсознание. И почему меня так резко выкинуло от Тсунаёши?

— На последний вопрос я могу ответить, — усмехнулся иллюзионист. — Только я проник в подсознание Савады, как меня ослепила вспышка незнакомого пламени Тумана.

— У меня был запас пламени Тумана, пока я не имела тела. Реборн даже обучал меня иллюзиям, — рассказала я.

— Не может быть! — воскликнул парень, подаваясь вперёд. — Может дело в том, что у твоего брата смешанное пламя?

— Сомневаюсь, — покачала головой я. — Знающие люди постоянно твердили, что Тсуна — чистое гармоничное Небо.

— Это вряд ли, — усмехнулся Рокудо. — Вы с ним не связаны уже несколько лет, а слабые вспышки пламени Тумана я ощущаю до сих пор.

— Что? — завопила я, вставая от неожиданности. — Но это невозможно!

— Напротив, — покачал головой парень. — Именно так мной ощущаются люди, которых я беру под контроль.

— Ты хочешь сказать… — начала я, но мой собеседник меня перебил.

— Именно. Обдумай это на досуге своей хвалёной гиперинтуицией. А мне надо идти. Уж очень крошка-подрывник настырно пытается растолкать моё бренное тело. Будь осторожна.

Иллюзионист исчез, оставив вместо себя Хроме и меня в душевном раздрае.

Значит, Тсунаёши может управлять какой-то неизвестный иллюзионист.

«На самом деле, лично у меня возникло стойкое ощущение, что пацан просто забыл о том, что он с тобой сделал», — пронеслись в моей голове слова Тони, сказанные в нашу первую встречу после моего выхода из комы. Страшно, что это дополняет точку зрения Рокудо. А ещё даёт надежду.

Быть может, Тсуна не жестокий козёл, как многие думают, а жертва, нуждающаяся в защите?

Как следует обдумывать эту мысль в круизе я отказалась. Мне действительно нужен отдых, чтобы разгрузить мозг от кучи мыслей.

Я много бродила по лайнеру в обнимку с фотоаппаратом. Забила кадрами очередную флешку на шестнадцать гигабайт. Бьянки и Киоко убеждали меня когда-нибудь устроить выставку своих фотографий. Я на это лишь отмахивалась. Фотографирую я для себя и для семьи. Вернусь в Италию и привезу Деборе фотоальбом со своих путешествий.

На землю мы сошли в порту Нинбо, где арендовали два вместительных джипа, в которые наши шмотки с трудом влезли. И то, часть вещей пришлось везти на коленях.

За руль сели я и Джун. К китаянке я отправила девчонок, а со мной в машину загрузились Лусс, Федо и Кен с Чикусой. Большую часть четырнадцатичасового пути мы с Луссурией пили кофе и горланили песни Кэтти Пэрри и Леди Гаги. Я ни капли не удивилась, узнав каких эксцентричных певиц любит не менее эксцентричный вариец.

В Пекине мы сразу поехали смотреть дом, который по наводке Фонга я откопала. Кирпичное двухэтажное строение в европейском стиле с отдельным небольшим гаражом и парковочной площадкой перед ним. Барная стойка на кухне понравилась Федерико, от просторной гостиной с большим телеком пришли в восторг Кен и Чикуса. На втором этаже было две ванные комнаты и четыре спальни. Бьянки, Хроме и Киоко с радостными писками заняли типично девчачью спальню с розовыми обоями. Я кинула вещи в соседнюю комнату лилового цвета с фреской в виде космического неба. Федерико бросил кости в спальне со странной складной кроватью, ну а Кену и Чикусе досталась зелёная комната с двухъярусной кроватью.

И-пин останется жить у Фонга, хотя периодически будет прибегать к нам. Благо идти не больше пары сотен метров. Ну а Беатрисс по-прежнему была под контролем Джун.

Луссурия пару дней поживёт со мной в комнате, а затем уедет в Италию, чтобы подготовить документы для годового отчёта. Рождество и Новый год вариец планирует встретить с нами. У него с Диего в отношения разлад, и Лусс хочет отвлечься. Ну да я не против. Варийца я обожаю.

И даже Киоко, сторонившаяся Федо, Кена и Чикусу, не устояла перед Луссурией, который, зная ситуацию, носился с девушкой как курица с яйцом. А ещё Лусс обожал косметику, медицину и танцы. Он даже пообещал к праздникам составить подробный план тренировок, чтобы Киоко могла хоть чуть-чуть себя защитить. Правда этот паразит наобещал девочке оплатить обучение на хирурга, если она поедет со мной в Италию.

Стоило мне об этом узнать, у Луссурии появились все шансы на собственной шкуре проверить насколько улучшились мои боевые навыки. Я гоняла варийца по тренировочной площадке до тех пор, пока мои расползшиеся от злости шрамы не вернулись в обычное состояние. Но мужчина уяснил, что я не позволю подвергать опасности своих людей.

Месяц до Рождества ребята осваивались на новом месте. Фонг организовал поддельные документы новоприбывшим.

Наставник с Федерико поговорили по душам, и сыну Тимотео Триада предоставила защиту. Почти всё время Федо проводил на тренировочной площадке, стараясь восстановить и улучшить боевые навыки. Кена и Чикусу Фонг гонял по мелким получениям по всему Китаю, намекнув, что нахлебников мы не держим. Киоко училась как заведённая, накупив учебников по итальянскому языку. С ней в свободное от заданий время занималась Бьянки.

У меня декабрь прошёл на расслабоне. Я занималась поддерживающими тренировками, съездила на курсы по макияжу. По выходным готовила на всю ораву. Иногда даже веганские блюда специально для Федерико. Появилась дурная привычка напевать во время готовки, что дико умиляло девчонок, потому что напоминало о Нане.

С Наной мы периодически связывались. Емитсу только один раз появлялся в Намимори, но надолго не задержался. Женщина даже не успела поговорить с ним, чтобы расставить все точки над «и». Я много раз предлагала ей послать всё к чёрту и переехать к нам, но Нана отказывалась. Несмотря на это, я за неё была спокойна. Раз в пару недель нам присылали подробный отчёт обо всех передвижениях maman. Бойцы клана Хибари работали на совесть.

На Рождество помимо Луссурии приехал Антонио. В Китае этот праздник не был официальным, и меня хотели было выдернуть в Гильдию. Пришлось напомнить, что я минимум на четверть итальянка, а мой приёмный отец католик. Ну и типа Рождество один из главных праздников в году, все дела. В моих планах было всего один раз в текущем году съездить в Гильдию — тридцатого декабря, чтобы сдать годовой отчёт.

Отчёты, отчёта… ощущение, будто в мафии отчётов больше, чем убийств и прочих преступлений. По крайней мере у меня.

Утром Сочельника мы с Тони прошли на кухню, где накануне набили холодильник и полки едой. Кухня в арендованном доме была неплохая, чуть меньше нашей кухни в особняке Коррадо, и признана Тони вполне пригодной для готовки.

Мы решили отойти от традиций. Сказать по правде, я просто терпеть не могла традиционные рождественские кексы. По моей просьбе Тони начал готовить тесто для миндальных бисквитов. Душа требовала вкуснейшего торта с масляным кремом и меренгами.

Пока Антонио колдовал над тестом, я занималась мясом. Делая насечки на кожице утиных грудок, я натирала их смесью специй и оливкового масла. Всё это я складывала в глубокую миску, которую потом закрыла крышкой и убрала в холодильник. Затем приступила к чистке картофеля, который почему-то был слишком крупного размера. Какие-то ГМО-мутанты, не иначе. Где те времена, когда я специально покупала мелкую картошку, потому что так дешевле и варить быстрее…

Бьянки сидела на стуле с красной обивкой и тоскливым взглядом смотрела на рабочую половину кухни. Я бесконечно хорошо относилась к девушке, но строго-настрого запретила ей даже пытаться помогать с праздничным ужином. Тони удивлялся моей строгости и принципиальности, откровенно не веря в способность Гокудеры отравлять любую приготовленную еду. Я на это лишь пожала плечами и предложила, чтобы через пару дней Бьянки приготовила что-нибудь специально для Антонио. К моему удивлению, родственник согласился. Суицидник.

Кен и Чикуса перетащили тяжёлый обеденный стол в гостиную. Нам нужно будет как-нибудь исхитриться разместить за ним чёртову дюжину человек. Хотя И-пин и Беатрисс вполне можно будет посадить на колени.

Мы с Тони залили пропиткой бисквиты, закончили со всеми заготовками и поспешили встречать приехавших Луссурию и Киоко, которые мотались в Пекин за украшениями. В установке ёлки и развешивании украшений я решила не участвовать. И так помощников хватало. И-пин и впавшая в детство Беатрисс с радостными визгами носились по дому, обмотавшись мишурой и серпантином. Луссурия раздавал одежду, купленную специально для праздника: короткие платья для девушек и свитера для парней. Всё из мягкой красной пряжи с вышитыми белыми снежинками и меховыми воротниками и манжетами. Мне ещё достался остролистовый венок, выполненный из благородного пластика.

Больше всего происходящее напоминало наши новогодние посиделки. С утра каждая помогала своей семье с готовкой, затем мы собирались обычно у Лильки дома, где делали причёски, надевали вечерние платья и накладывали по сто слоёв макияжа…

От воспоминаний меня отвлёк Луссурия, в одних трусах бегающий по комнате и вопрошающий какие брюки ему надеть. Я посоветовала классические белые, которые неплохо сочетались со свитером, а сама принялась надевать красные гольфы с оленями.

Когда я села за стол краситься, прибежали Беа и И-пин. Я решила похулиганить и, достав коробку с жидкими тенями, причудливо расписала лица девочек. А затем, решив идти ва-банк, обсыпала всех блёстками. Мерцать, так по-полной!

К вечеру приехали Фонг и Джун, первым делом положившие подарки под раскидистую ёлку.

Тони включил на телеке Гринча, и мы расселись за столом. Я посадила на колени Беатрисс, которая чуть не подралась с И-пин из-за ободка с кошачьими ушками. Малышню я разняла, ободок отобрала и вручила безделушку Киоко. В итоге девочкам достались ободки со снеговиками на пружинках.

Федерико галантно разлил по бокалам вино и сок, а Тони и Луссурия суетились с тарелками.

Пожалуй, это был лучший праздник в моей жизни. Такого единения с семьёй я не чувствовала никогда. Мы не спеша общались, своеобразно подводя итоги года, обсуждали новинки искусства и периодически вворачивали шуточки. Мой фотоаппарат кочевал из рук в руки. Было сделано множество снимков, которые по общему соглашению решили нигде не выкладывать и никому не отправлять. Из всей нашей компании легальный статус имели и ни от кого не скрывались только Фонг, Джун, И-пин, Бьянки, Лусс и Тони.

Сидели мы почти до двух ночи. Могли бы и дольше, но нашей китайской части нужно было ехать в обед на собрание Триады. Фонг так же обещал подыскать для меня учителя по бою на мечах. Проблема была в том, что парные клинки были довольно сложным и специфичным оружием, и мастеров было по пальцам пересчитать. А ещё цепи, крепящиеся к рукоятям, ясно давали понять, что мечи можно было использовать и на средней дистанции.

Помог, как ни странно, Тони. Развалившись на диванчике за пару дней до нового года, мужчина решил поиграть в «God of war». Я как раз шла через гостиную в гараж, где располагались крутые стирально-сушильные машинки. Загрузив вещи в бак и залив гель с кондиционером, я вернулась в гостиную, где села на краешек кресла. Уж очень меня заинтересовало происходящее на экране. И слишком специфичное оружие было у протагониста — зазубренные парные клинки на цепях, с которыми он ловко управлялся.

Тем же вечером мы с Фонгом тщательно анализировали различные летсплеи и видеоматериалы по серии игр. Я же начала подозревать, что дизайнеры слямзили идею с оружия Летиции. Только клинки женщины были тоньше, легче и с более изящными зазубринами. Хотя название «клинки хаоса» мне понравилось, и я решила в дальнейшем его использовать.

Милашка Антонио, которому я показала новое оружие, долго ржал и всё предлагал загримировать меня под женскую версию Кратоса и поехать на комик кон. Дурак великовозрастный. Ему лишь бы поржать.

Беатрисс пыталась меня убедить в необходимости срочного продолжения изучения Прорыва Точки Нуля, но я, пардон за каламбур, морозилась. Мало было найти подходящее оружие. Нужно было уметь этим оружием управлять и не убиться. А на время праздников учить что-то новое мне не хотелось.

У нас тут вообще-то Новый год на носу.

К моему удивлению, ребята знали, что этот праздник активно отмечается на моей родине, поэтому они решили отметить как русские. Меня так и подмывало как в фильме «ирония судьбы» организовать баню с водочкой, но, увы и ах, среди нас были несовершеннолетние.

Идея готовить оливье и селёдку под шубой была признана не очень удачной. Я помню, что никому эти салаты обычно нафиг не сдались. Максимум — кто-то пару ложек схомячит, и будут салатницы стоять в холодильнике до Второго Пришествия, когда вся остальная еда закончится. Помнится, бабулен как-то в Рождество доела оливье. Отравилась, лежала в больнице, но доела.

Я решила не маяться дурью и предложила налепить пельменей. Мне хватило шумного праздника на Рождество и хотелось спокойствия.

Целый день мы, собравшись на кухне, лепили пельмени с разнообразными начинками. Хотя у И-пин, Хроме и Чикусы получались скорее дамплинги, а у Луссурии, Кена и Тони — здоровенные манты. Вегану-Федерико мы приготовили отдельное тесто, подкрашенное свекольным соком, чтобы на его порцию никто не покушался. Если честно, никто и не хотел. Тот же Кен постоянно пытался наехать на Федо, за что был нещадно бит. Всё-таки сын Тимотео никогда не был слабосилком.

И-пин весело болтала ногами и вспоминала, как мы с ней лепили пельмени перед приездом Емитсу. Девочка рассказала, что заготовленный запас еды очень им помог, особенно когда Нана, пропадая в больнице с Ламбо, не могла много готовить.

Остаток вечера я, развалившись в кресле, рубилась в ГТА на PSP, которую мне подарил на Рождество Тони. Мы даже умудрились нащёлкать какой-то Новосибирский канал и в час ночи посмотреть поздравление русского президента, который так проникновенно вещал о тяготах, пережитых страной, что я серьёзно начала беспокоиться. Загуглив курс валют, я увидела, что рубль нехреново так просел. Год назад я евро меняла по сорок шесть рублей, а сейчас почти семьдесят! В голову сразу пытался сложиться план по покупке недвижимости где-нибудь в России, пока курс выгодный для гражданина Италии. Так, на всякий случай.

Второго января мы проводили на самолёт Антонио и Луссурию, а я приступила к новым тренировкам.

Как быстро выяснилось, драться на мечах было тяжело. Я по природе скорее снайпер, и не обладаю достаточной физической силой, чтобы вступать в ближний бой. Но выбора у меня особо не было, как и другого оружия подобной мощности. А экзамен в Варии у меня будет принимать если не сам Скуало, то его ближайшие помощники.

В первую неделю у меня буквально отваливались руки с непривычки. Всё-таки качком я никогда не была, а мне ещё предполагалось подавать пламя в клинки и воображать себя вертолётом или бить по площадям. И доспех, блин, не наденешь — мне нужна была максимальная подвижность.

Увлёкшись тренировками, я пропустила собрание азиатской части Альянса, на которое по традиции отправились Фонг и Джун. А спустя неделю бывший аркобалено принёс новости: со мной хотят встретиться представители семьи Джигг.

Глава 27

Я нервничала и это мягко сказано. Что семье Джиг могло понадобиться от меня? В благотворительность и чистые помыслы мафии я давно не верила.

Первоначально я даже планировала послать русских в поле ромашки собирать и вернуться раньше срока в Италию, но Фонг считал, что я ещё не готова. Бывший аркобалено предложил выступить гарантом безопасности и провести переговоры у него в особняке. Наставник ясно давал понять, что считает необходимым, чтобы я пообщалась с русскими бандитами.

В итоге весь Китай готовился к наступающему году Козы, а я готовилась к экзекуции. Первым моим желанием было облачиться в привычный боевой прикид с кучей подсумков и ремешков, в котором я обычно ходила на задания, но было нельзя. Мафиозный этикет, чтоб его в аду черти драли. Если я предстану перед семьёй Джиг в обличии рядового наёмника, то и отношение ко мне будет соответствующее. Вот когда пожалеешь, что варийский тренчкот мне не выдали.

Пришлось надеть закрытое чёрное платье ниже колена с длинным рукавом и чёртовы копыта на красной подошве. На поясе я закрепила кобуру с двумя пистолетами.

Да, при Фонге никто на меня нападать не будет, но я не собиралась идти на переговоры с голой задницей безоружной.

Занзасу идея переговоров с семьёй Джиг тоже не пришлась по душе, как и желание Фонга «подвергать ученицу неоправданному риску». Варийцы разработали целый план, по которому мне в случае опасности придётся драпать в Италию. В России то на пересадку или дозаправку останавливаться не вариант.

В ожидании приезда русских я торчала в своей комнате в особняке Фонга. Пока я не завершу обучение и не покину Китай, бирюзовая комната останется моей. Уже после её переделают более нейтрально для последующих гостей дома.

На кухне чем-то гремела Джун. Наверное устанавливает различные скрытые камеры и жучки. Обычная паранойя по-мафиозному.

Когда Джун позвала меня, я буквально шагала в неизвестность. Фонг строго-настрого запретил передавать мне досье на глав семьи, нехило повздорив по этому поводу с Занзасом. Какие цели преследует бывший аркобалено я не знала, но всё же за эти почти два года Фонг не давал ни единого повода усомниться в своей компетентности.

На красном угловом диване сидели двое гостей. Незнакомый седоволосый мужчина со строгим профилем, одетый в классический костюм-тройку. И его спутница — высокая блондинка с карими глазами, скрытыми за квадратными очками с толстыми линзами, и россыпью веснушек на теле.

— Рита Эспосито, какая встреча, — цокнула языком я. Вот чувствовала же, что с этой женщиной не всё так просто!

— Вы знакомы? — удивился Фонг. Я кивнула, решив зря не сотрясать воздух, затем прошла до кресла. Стук каблуков по паркету в наступившей тишине звучал подобно грому.

Опустившись в кресло, я закинула ногу на ногу и, скрестив руки на груди, выжидающе уставилась на гостей, рядом с которыми сидел учитель. А вот на соседнем кресле расположилась Джун.

— Моё настоящее имя — Маргарита Романова, — негромко произнесла женщина. Я прикрыла глаза. Романова, значит. Следовало ожидать, что рано или поздно родственники меня найдут. Машинально я принялась отмечать схожесть черт гостей. Явно родственники.

— А ты выросла, Катюша, — от слов мужчины меня передёрнуло. Ненавижу подобные ласковые и фамильярные обращения от посторонних людей. А незнакомец продолжал: — Неужели ты не обнимешь дедушку?

Это было так абсурдно, что я расхохоталась. Фонг и Джун вздохнули, а гости уставились на меня с недоумением.

— Мой собственный отец хочет меня убить, — отсмеявшись, сказала я. — Мой брат оставил мне на память кучу шрамов. То, что я осознала в своей жизни — кровное родство в мафии ничего не решает.

— Ты не права, девочка, — возразил мужчина.

— Разве? — хмыкнула я. — Мне пришлось пробивать себе путь самой, полагаясь на совершенно посторонних людей, которые в дальнейшем стали моей семьёй.

— Ты всегда была излишне свободолюбивой, — покачал головой мужчина.

— Что вам нужно? И кто вы? — нахмурилась я, теряя терпение. А выслушивать комментарии насчёт своего характера я определённо не желала. Подобную вольность я позволяла только строго ограниченному кругу лиц.

Мужчина с недоумением уставился на меня. Пришлось объяснить официальную версию, мол я нихрена не помню до шестнадцати лет. Не рассказывать же, что я до этого времени тусила вне своего тела. Об этом в принципе знает не так много людей. Да и смысл об этом говорить? Это уже дела давно минувших дней, потому что вероятность напороться на человека, способного выкинуть меня из тела, не так высока. Из мне знакомых вообще только Мукуро, который как-то решил разъяснить что к чему.

Дело в том, что считывать чужое подсознание, как это делаю я, может множество людей даже без пламени. Простые обыватели считают, что такие люди хорошо разбираются в людях, имеют неплохую интуицию или являются физиогномистами. А самые талантливые иллюзионисты, такие как Рокудо, могут дробить своё подсознание, перемещая эти части в подсознание других людей, блокируя сознание носителя. Благодаря этой способности можно стать фактически бессмертным, просто прыгая из одного тела в другое. Удобно, ничего не скажешь.

Хотя всё-таки мне повезло, что хранитель Тсунаёши условно на моей стороне.

Наконец русские гости соизволили нормально представиться. Рита сообщила, что с фамилией Романова не может нормально вести практику в Европе. Ну да, сделаю вид, что поверила. Не могу я вот так просто взять и простить женщину за то, что она копалась в моих мозгах. Конечно, профессиональная этика не позволяет врачу распространяться о проблемах пациента, но я не знала насколько это распространяется на мафиози.

А вот мужчина представился Альбертом Романовым, отцом Маргариты и Марии, а ещё советником семьи Джиг. Однако…

— И как вы позволили вашей дочери связаться с Емитсу? — хмыкнула я.

— Была отличная возможность объединить семьи. Власть союза семей Джиг и Вонголы подчинила бы себе большую часть материка, — светлые серо-зелёные глаза мужчины словно заволокла мутная плёнка.

— Опыт СССР и коммунистов вас ничему не научил? — насмешливо спросила я, откидываясь на мягкую спинку.

— Да что ты понимаешь, глупая девчонка! — воскликнул синьор Романов.

— Как минимум то, что из-за того, что я — девчонка, ваши имперские планы пошли в задницу, — усмехнулась я. Первичный страх и опаска улетучились. Понимание, что моё рождение — чей-то проект, меня не расстроило. Какая разница, если у них ничего не вышло?

— Емитсу был нужен именно наследник, — представитель семьи Джиг скривился, словно от зубной боли. — Эта сволочь отравила нашу Марию, из-за чего ты родилась раньше срока. И об отравлении мы узнали только через несколько лет, после смерти моей дочери, во время вскрытия. Доказательств вины Вонголы у нас не было, а разорвать общение не было никакой возможности.

О чём-то подобном я догадывалась, потому что мудачество Емитсу для меня не новость. Да и мусолить проблемы почти двадцатилетней давности не очень хотелось. Никакой новой информации они мне не дадут, только голову забьют. Это не компромат на боссов Вонголы, чтобы я была настолько в нём заинтересована.

Довольно долго для меня оставалась тайной цель прибытия родственничков. Пришлось задействовать все свои навыки, полученные на дебатах. Гости юлили изо всех сил, но по обрывкам фраз можно было кое-что понять.

Я решила поднапрячь мозги и порыться в недрах памяти. Сложность в том, что при этом необходимо было краем глаза следить за происходящим, сохраняя заинтересованное выражение морды лица. Кивать и согласно поддакивать было нельзя по вполне приятным причинам. Но думаю, что сидящая на соседнем кресле Джун в случае чего привлечёт моё внимание.

Синьор Романов упомянул, что хотел бы меня познакомить с неким Колей. Вот руку даю на отсечение, что речь о младшем боссе, Николае Долгоруком. Насколько я помнила из досье, составленном Варией и прочитанном мной ещё в Италии, чувак был старше меня на десяток лет и вот-вот должен сменить своего отца на посту руководителя семьи.

Конечно же я дала разрешение на знакомство меня с Николаем. Матримониальных планов я не имею, но думаю, что в Варии не откажутся от договора с семьёй Джиг. А я, заручившись поддержкой русских, буду иметь неплохой козырь в противостоянии с Вонголой.

***

Частный самолёт совершил посадку в аэропорту Шереметьево во втором часу ночи.

Настроение у меня было ни к чёрту. В Пекине уже было раннее утро, и по идее я должна была нежиться в постели и видеть десятый сон. Но вместо этого я под конвоем Фонга и Джун прилетела на переговоры с русскими.

Весь полёт Маргарита и Альберт пытались вовлечь меня в разговор, вроде бы искренне интересуясь моей жизнью. Мне от этого было тошно. Попахивает таким лицемерием — столько времени на меня было плевать, а тут объявились. Вот только не учли родственнички, что я слишком привыкла к условной независимости и не готова её на что-либо менять.

Хорошего настроения не добавлял тот факт, что меня принесло в Россию в феврале. А я даже не могла как следует завернуться в очень тёплые вещи. Поскольку я еду на условные смотрины, мой гардероб тщательно перетряхнули, добавив кучу вещей известных брендов, названий которых я трезвая не выговорю. Модельные сапоги на каблуке неприятно давили на пальцы, а трикотажное платье всё норовило задраться.

До машины я шла в недлинном пальто и с шалью на голове, но всё равно успела замёрзнуть. Ненавижу холод.

Услужливый водитель загрузил наши чемоданы в багажник просторной машины. Попытался забрать у меня объёмную сумку, подаренную Деборой, которая стоила как недорогая машина, но столкнулся с моим холодным взглядом. С сумкой я расставаться не планировала. Там лежали телефоны, моя походная аптечка и, самое главное, папка с кратким досье на всю верхушку семьи Джиг. Варийский ноутбук я с собой брать не стала, но от информации мне нельзя было отказываться. Полное досье бы заняло сотен пять страниц, и смысла его тащить не было.

С бумагами я планировала ознакомиться в самолёте, но чёртовы родственники всё испортили.

И хоть мы договорились, что я буду вести себя как высокомерная сволочь, из-за отсутствия настроения мне даже не пришлось играть.

Машины стрелой промчались по ночной Москве, доставляя нас ко входу к какому-то навороченному отелю. За свои деньги я бы в таком никогда не остановилась. Это я быстро поняла ещё в холле. Стиль, в интернете названный «цыганское барокко», меня никогда не привлекал. И почему мафиози так неровно дышат к позолоте и лепнине? Но оплачивает всё добрый дедушка, так что я не вякала.

Синьор Романов пытался придержать меня за локоток, но я вывернулась. Да что этот русский себе позволяет? Я терпеть не могу прикосновения посторонних!

Долго нас на ресепшене не мариновали. Советник семьи Джиг строгим взглядом подгонял шустрых администраторов, выглядевших как модели с показов известного бренда нижнего белья. Затем родственник решил проконтролировать, чтобы я с уютом заселилась в номер. Ну и для вида он решил сопроводить Фонга и Джун. Но приоритеты мужчины были видны невооружённым взглядом.

Меня заселили в отдельный люкс, а моих спутников — в соседний. Синьор Романов убедился, что мой багаж доставили, и удалился, напомнив напоследок о машине, которая прибудет в шесть вечера, чтобы отвезти нас в ресторан.

Блеск. Я рассчитывала за пару дней разобраться со всеми проблемами и вернуться в Китай, но видимо не судьба. Придётся брать себя в руки и терпеть все традиционные расшаркивания.

Оставшись в одиночестве, я первым делом отзвонилась в Италию, кратко сообщив, что я на месте. Подробнее не говорила, потому что интуиция ненавязчиво жужжала о скоплении различных устройств для шпионажа, раскиданных по номеру. Опытным путём, подключив видение подсознания, я выяснила, что переодеваться лучше в ванной — там было меньше всего камер. Но они были, что тоже не добавляло положительных эмоций. Думаю, стоит высказать своё «фи» родственничку… однако сначала я потратила час на выявление и ликвидацию камер в ванной и в спальне. Ну, как на ликвидацию… я просто сгрузила их в ящик письменного стола. Если будет настроение, попробую тайком слямзить пару штук и переслать Бельфегору и его команде. Пусть покопаются, авось что-нибудь интересное найдут.

Традиционно на новом месте я спала хреново, поэтому утром (а фактически в обед) мне пришлось чуть ли не танцевать с бубном, чтобы перестать напоминать несвежий труп. Стоило мне выползти из душа, как в номер вломилась Джун. Оказывается, Фонг с утра умотал по делам, а его помощнице пришлось остаться присматривать за мной. Потому что юридически я не была частью Триады, и в случае моего устранения мстить азиаты за мою бренную тушку не будут.

Во время позднего завтрака китаянка лениво щёлкала пультом, смотря новости на огромном телеке. Ну а я хлебала уже третью чашку кофе, пытаясь чуть ли не вызубрить чёртово досье. Получалось откровенно плохо, но я надеялась, что в голове хоть что-то отложится, что поможет в переговорах.

В номере было скучно. Я хотела было выползти из отеля и побродить по городу, всё-таки в столице Родины я ни разу в жизни не была, но Джун меня осадила. Постучав по стеклу панорамного окна пальцем с идеальным графическим чёрно-белым маникюром, китаянка указала мне на патрули семьи Джиг. Оказывается, если я без согласования с правящей семьёй пойду шариться по городу, то это могут воспринять как угрозу. Это было одно из неписанных правил мафии. Этикет, чертями дранный.

Как следует изучив брошюры отеля, я впала в уныние. Ничего интересного. Пришлось до возвращения Фонга залипнуть в ноутбуке, разрубая на кусочки мутантов в забагованном как сволочь «the forest». Джун на это лишь неодобрительно фыркала и закатывала глаза. По её мнению, я была уже взрослой девушкой, а всё фигнёй страдаю.

В назначенное время я облачилась в закрытое платье из синего бархата до колен с длинным рукавом. Слегка завитые волосы рассыпались по плечам, а яркий макияж придавал уверенности. Хотя может дело в паре ножей, припрятанных в голенищах сапог. Или в пистолете, занявшему свой место в небольшой сумочке.

— Мы собираемся на мирную встречу. Зачем тебе оружие? — спросила Джун, облачённая в строгое белое платье. Я посмотрела на неё как на инопланетянку и покрутила пальцем у виска. Знаю я эти их мирные встречи. Занзас рассказывал, какие перестрелки после них происходят.

До ресторана мы добирались час, при том, что пешком бы шли от силы минут тридцать. Оказывается, в Москве пробки не хуже, чем во Владивостоке.

Сам ресторан был не менее пафосный, чем отель. Ох, чую, что русские бандиты просто пытаются пускать пыль в глаза с помощью роскоши. Не люблю подобную тактику. С прошлой жизни ещё. Я ж простая как три рубля. Возможно, даже слишком простая для мафиозного мира.

Хостес с белоснежной улыбкой и шикарной фигурой проводила нас к расположенному в углу столу, где сидели трое. Уже знакомый мне Альберт Романов, и его спутники, которые были очень похожи внешне. Только один был явно старше — лицо было в морщинах, а волосы седые. Алексей Долгорукий, босс семьи Джиг, и его сын — Николай Долгорукий.

Мужчины встали, чтобы поприветствовать нашу компанию, клюнули воздух над ручками дам и пригласили за стол. Мне пришлось сесть спиной к залу, что совершенно не добавляло хорошего настроения. Я прямо физически чувствовала направленные на меня внимательные взгляды, в итоге с трудом сдерживалась, чтобы не передёрнуть плечами.

— Как спалось на родине? — шутливо спросил родственник, но я его не поддержала.

— Спасибо, отвратительно, — поморщилась я. — Как раз хотела обсудить с вами целесообразность установки скрытых камер в ванной и в спальне.

Лицо Николая удивлённо вытянулось, а синьор Романов довольно усмехнулся. Всё ясно. Я прикрыла глаза, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не высказать русским всё, что я о них думаю. Понятно, что в глазах солидных дядечек я не выгляжу серьёзно и опасно, а значит различным проверкам удивляться не стоит.

Принесли меню и винные карты. Мне безумно захотелось горячего шоколада с зефирками и картофельных оладий, но пока не судьба. Пришлось заказать говяжий стейк и вино из чёрного муската. Родственник пытался сагитировать меня попробовать какое-то крутое грузинское вино, на что я с улыбочкой сообщила, что являюсь патриотом и люблю исключительно итальянские вина. Альберт Романов подавился, а Николаю пришлось спрятать улыбку за бокалом игристого.

Сам ужин был дико скучным. Фонг и Джун больше отмалчивались, иногда светясь ехидством. Говорили в основном пожилые синьоры, не давая толком говорить наследнику. Я же по большей части отвечала на вопросы, при этом стараясь увиливать, недоговаривая большую часть информации. Эта привычка у меня весьма быстро сформировалась в мафиозном обществе. И судя по всему, босс семьи поверил в мою недалёкость: уж очень он к концу вечера выглядел недовольным. Я же тайно злорадствовала. Пусть этот чувак будет в таком же настроении, что и я.

В отель я вернулась злая как бешеная пума. Кажется, мои планы по взаимодействию с русскими накрылись медным тазом.

Жалея себя и потраченное впустую время, я закрылась в своём номере, заказав бургеры и картошку фри. И пусть через пару дней лицо и плечи обсыплет прыщами, сегодня я буду объедаться и смотреть сумерки.

Можно представить мой шок, когда часов в десять утра мне позвонил администратор отеля, сообщив, что Николай Долгорукий назначил встречу в конференц-зале в полдень. Хм… значит не только мне что-то нужно. А это просто замечательно! Можно вдоволь поторговаться.

К полудню я спустилась на ресепшен. В этот раз решила не строить из себя дофига леди, поэтому надела простые джинсы и блузу с вышивкой. Жаль, что мои шикарные зимние кроссовки у меня отобрала Бьянки, помешанная на утончённости, ну да ладно.

— Рад вас видеть, Екатерина, — приветливо улыбнулся Николай, предлагая мне сесть в кресло напротив. Я хотела было поправить его, сообщив, что меня зовут Катарина, но махнула всё-таки рукой. Не буду же я поправлять каждого встречного-поперечного?

Задействовав интуицию, я проверила помещение и была приятно удивлена.

— Довольно непривычно общаться не находясь по прицелом камер и других подслушивающих устройств, — светски улыбнулась я, внимательно глядя на собеседника.

— Хм, значит старик Альберт был прав, рассказывая, что его внучка не так проста, — хмыкнул Николай. — А вот мой отец решил, что вы — весьма наивная девочка.

— Так и было задумано, — усмехнулась я, закидывая ногу на ногу. — К сожалению, старшее поколение довольно пренебрежительно к женщинам.

— От этого никуда не деться, — закивал наследник семьи Джиг.

Ещё полчаса мы убили на разговоры ни о чём. За это время официантка принесла две чашки кофе и тарелку с пирожными на один укус, от сладости которых сводило скулы. Я не Киоко или И-пин, чтобы безумно фанатеть от сладкого, поэтому расстроилась. Где моё мясо?

— Давайте ближе к делу, — наконец произнесла я, задолбавшись говорить о пустяках. — Зачем вы хотели со мной переговорить?

— Екатерина, что с вашими манерами? — удивился мой собеседник.

— Заблудилась и вместо школы леди прошла курс молодого бойца, — огрызнулась я. Моя банда и варийцы бы посмеялись, но Николай лишь вздохнул и покачал головой.

— Отец настаивает, чтобы я женился, — начал мужчина. — Мол, пока у меня не родится наследник, не видать мне кресла босса.

— Скверно, — покривила душой я. На самом деле мне было откровенно пофиг.

— Однако, Екатерина… — нервно произнёс Николай. — Вы совершенно не в моём вкусе.

— Слава пресвятым фрикаделькам! — вырвалось у меня. Мой собеседник посмотрел на меня удивлённым взглядом.

— Вы рады? — спросил он.

— Можно и так сказать, — кивнула я. — Видите ли, пока замужество не входит в мои планы.

— Тогда зачем вы приехали? — озадачено воскликнул Николай.

— Мне нужны союзники, — честно сказала я и вкратце рассказала о своих напряжённых отношениях с Вонголой.

— Думаю, мы можем помочь друг другу, — произнёс наследник семьи Джиг после долгого молчания, за которое я успела допить свой кофе. — Мой отец не вечен. В девяностые он смог объединить разваливающиеся группировки, некоторые из которых до сих пор ждут шанса снова устроить раскол и передел сфер влияния. Просто так мне подчиняться никто не будет, поэтому мне необходим универсальный отряд. Работы много, даже если переубеждать, запугивать или ликвидировать только глав этих группировок. Поможете мне, и с меня договор о союзе лично с вами и с семьёй, частью которой вы станете.

Вот как. Я прикрыла глаза, напряжённо размышляя. А чего ты хотела, Катя? Думала, что получится заключить союз просто так, без обязательств? Для помощи Николаю явно придётся не раз и не два запачкать руки в крови.

Готова ли я поступиться своими принципами, чтобы обеспечить условную безопасность для себя и близких? Во время Конфликта Колец я бы не задумываясь ответила «нет». А вот сейчас…

— Я помогу тебе, — вздохнула я, помассировав шрамированный висок. Это последний рывок, чтобы потом вернуться в Италию. Я должна справиться с новым испытанием.

Эпилог

Скуало выдохнул и поставил размашистую подпись на квартальном отчёте собственного отряда, над которым мужчина работал всю последнюю неделю.

Пожалуй, главный минус отделения Варии от Вонголы — увеличившийся в десятки раз документооборот. А ещё босс время от времени вводил новые критерии отчётности. Скуало не знал наверняка, но был уверен, что из подобных указов торчат уши одной седовласой малявки. Мечник как-то видел её отчёты: выверенные до буковки, с подробным описанием каждой мелочи, с приложенными документами, сканами и фотографиями. А ведь эту мелкую ещё на задания не отправляли!

Вон Леви тоже сунул нос в её отчёты и внедрил похожую систему у себя в отряде. Полгода офицеры ржали над бедными солдатами Грозы, а затем чёртов босс перевёл всех на эту систему. Первым взвыл Бельфегор, предложивший съездить в Китай и грохнуть малявку. Вот только против психа единым фронтом выступили Леви, Луссурия и Фабрицио. Ну, с последним всё было понятно: он был довольно сильно повёрнут на благополучии своей приёмной дочурки. Будь воля Облака, он бы вообще её закрыл в особняке, а сам бы засел на крыше с винторезом. Но чего Гроза с Солнцем так опекают девчонку? Уже взрослая лошадь должна быть: лет двадцать ей вроде уже есть.

Хотя малая параноила не по-детски, и никто в Италии кроме Антонио и Луссурии не знал, как она сейчас выглядит. И дозвониться ей удавалось через раз: последнее время, судя по геолокации, она постоянно паслась от Восточной Европы до Китая, и, постоянно ссылаясь на занятость, просила ей писать в мессенджеры.

Император Мечей тряхнул головой, выкидывая из головы ненужные мысли, затем взял в руки папку с отчётом и поспешил сдаваться боссу.

Скуало повезло — Занзас закинул папку к неразобранным документам и предложил рвануть куда-нибудь в бар. Глупо от такого отказываться в вечер пятницы! Мечник не был дураком, чтобы работать допоздна в такой день.

Вон, Фабрицио ещё с утра умотал в свой ресторан в Ливорно. А Луссурия только следующим утром вернётся из Милана, куда поехал со своим не менее педиковатым дружком.

Бельфегор был на задании во Франции, а Мармон традиционно игнорировал подобные «низменные развлечения», предпочитая на выходных изучать фондовую биржу. Ну и дьявол с ними.

Леви как обычно упал на хвост Скуало и Занзасу. Это была их традиционная компания, особенно когда дело касалось дегустации алкоголя. Хотя мечнику до сих пор припоминают, как он притащил с родины домашний самогон и перцовую настойку, которую пить без потерь мог только сам Скуало.

Посовещавшись уже в автомобиле, мужчины указали водителю ехать в клуб, принадлежащий Варии и весьма легально существующий. Хотя Мармон всё никак не хотел выкупать заведение, но босс его как обычно не послушал. Он в принципе мало кого слушает.

В клубе варийцы заняли специально отведённую для владельцев вип-ложу на втором этаже, куда попасть постороннему человеку было просто невозможно. Хотя некоторые бы очень даже хотели.

Скуало усмехнулся своим мыслям, взял у официанта свой коктейль, в котором были намешаны виски с амаретто, и стрельнул глазами в сторону девушек, танцующих у лестниц на второй этаж. Они надеялись обратить на себя внимание людей при бабках и со связями, обещая взамен всевозможные удовольствия. Дождь Варии таких не любил. Гораздо интереснее был подцепить ту, что пришла в клуб не чтобы продаться.

Не только мечник оценивал прекрасную половину заведения. Занзас щёлкнул пальцами, подзывая охрану, и указал на светловолосую девчонку, стоящую у барной стойки.

— Врой, что на тебя сегодня нашло? — заржал Скуало, осматривая девушку. Она была… обычная. По крайней мере со спины. Неплохую фигурку полностью скрывала одежда, обтягивающая тело. Джинсы, чёрная водолазка и туфли на высоком каблуке. Светлые волосы длиной до середины лопаток вроде даже слегка вились.

Намётанным взглядом мечник обратил внимание, что бармен готовит девчонке. Ну нихера себе! Лонг-Айленд? Да её же унесёт!

Представив, как босс будет клеить вусмерть пьяную деваху, Скуало снова заржал. Сам то он не прочь подкатить вон к той брюнетке в платье с открытой спиной, сидящей за столиком в компании подруг.

Но пока мужчина решил подождать и понаблюдать за разворачивающимся шоу. К неспешно потягивающей свой коктейль девушке как раз подошли охранники, которые должны доставить её к боссу.

Повернувшись к сотрудникам клуба блондинка их выслушала, затем, фыркнув, вернулась к своему коктейлю. Зря она это.

Один из ребят схватил девчонку за плечо. Скуало был уверен, что, если понадобится, её притащат силой. Потому что босс приказал.

Но тут блондинка лягнула охранника каблуком в коленную чашечку, а когда тот согнулся, взяла его за затылок и с силой приложила лицом о стойку. Второй попытался её схватить, однако эта самка человека выплеснула содержимое своего бокала ему в лицо и быстро и точно ударила его в шею. Не прошло и минуты, как оба сотрудника клуба валялись в отключке.

А женщина бросила на барную стойку несколько купюр и направилась в сторону выхода.

Скуало вздрогнул, когда стакан в руке босса разлетелся на осколки: настолько сильно Занзас его сжал.

— Догнать и привести, — коротко приказал носитель пламени Ярости.

Леви поставил свой стакан на стол и пошёл исполнять поручение босса.

Да уж… появление незнакомого бойца на территории Варии сулило проблемы. А тут ещё и чёртов босс, который терпеть не может, когда понравившаяся ему баба уплывает из рук. Если хранитель Грозы её не приведёт, то Занзас им испортит настроение и не даст нормально отдохнуть.

Так и вышло. Леви вернулся ни с чем, оправдываясь, мол девчонка как сквозь землю провалилась. Злой как медведь босс приказал возвращаться на базу.

Казалось, что хуже быть не может… Ага, как же. Только Скуало собрался спать, как позвонил педик, в ультимативной форме потребовавший завтра к полудню прибыть в Ливорно. На все возражения он как заведённый талдычил «так надо». Кретин…

У Фабрицио что ли какие-то проблемы? Хотя утренний звонок Коррадо-старшему ситуацию не прояснил: ресторатор сам понятия не имел, что потребовалось Луссурии. С другой стороны, педик не имел привычки дёргать кого-либо по пустякам, поэтому лучше приехать и узнать какого хера происходит.

На подходе к гаражу Скуало неожиданно для себя наткнулся на злых и не выспавшихся Занзаса и Леви.

— Вас тоже этот петух с утра заебал? — недовольно хмыкнул мечник. Босс фыркнул, в Леви, помедлив, кивнул.

Недолго думая, мужчины загрузились в один автомобиль и поехали в сторону порта. Для Скуало, росшего в Восточной Сибири, час пути был пустяком, а вот его коллеги откровенно злились на бесполезную трату времени.

На подъезде к городу босс связался с Луссурией, который сказал, что приедет к набережной. Туда варийцы и направились, где заняли один из столиков уличного кафе. Улыбчивая загорелая официантка быстро принесла мужчинам кофе.

— Как ты думаешь… — начал Скуало и осёкся, потому что Занзас резко поставил свою чашку на стол. Затем мужчина встал и пошёл в сторону моря.

Проследив направление босса, мечник усмехнулся, заметив стоящий у изгороди знакомый силуэт. Светлые волосы, при дневном свете оказавшиеся белыми, неплохая задница, обтянутая уже классическими брюками, и туфли на высоком каблуке. Попалась, куколка.

— О, вы уже здесь! — в этот момент к Леви и Скуало подбежал Луссурия. — А где босс?

— На охоту пошёл, — сказал Гроза, кивая в сторону моря.

— Он её уже заметил! — воскликнул Луссурия.

— Её? — переспросил Скуало, но Солнце Варии уже не слышал, потому что бодро побежал в сторону девушки.

— Кэти-чан! — громко позвал Луссурия.

— Чего, блять? — вырвалось у Скуало. Он и Леви вскочили с мест, а босс замер на полпути.

Девчонка повернулась в их сторону, и в этот момент мужчины увидели шрамы, пересекающие левую половину её лица.

— Да ну нахер, — негромко произнёс Леви.

А тем временем Катарина с визгом прыгнула на шею педику.

— Боги, как же я рада вас видеть, — разулыбалась девушка, радостно оглядывая зависших от шока мужчин.

— Мелкая… — удивлённо протянул Скуало, разглядывая Катарину. Она ну никак не была похожа ни на зашуганную дистрофичку, которую мечник помнил по Конфликту Колец, ни на загнанного в угол зверька на инвалидном кресле.

Стоящая перед ними девушка была стройной, ухоженной и смотрящей на всё уверенным взглядом.

— Я же обещала, что вернусь, — тихо сказала синьорина Коррадо, глядя Занзасу в глаза.

— А ты изменилась, — хмыкнул Леви.

— Зато вы ни капли, — съехидничала девчонка, усмехаясь и заправляя за левое ухо мешающуюся прядь, совсем не скрывая шрамы. Неужели больше не комплексует?

А Катарина тем временем, улыбаясь, пригласила мужчин в ресторан, сообщив, что хочет отметить своё возвращение в кругу самых близких людей. Педик как по команде начал умиляться, восхищаясь своей подругой. Эта подруга к перформансам Солнца явно была привычна. Вместо этого она внимательно осматривала варийцев, периодически заглядывая каждому в глаза. В этот момент Скуало понял, что значит находиться рядом с носителем пламени Гармонии. Ощущение, что ничто в этом мире не способно вывести из баланса их старую знакомую.

И когда Луссурия потащил Катарину в сторону ресторана семьи Коррадо, мечник повернулся к Занзасу.

— Тебе пиздец, — произнёс он, положив боссу ладонь на плечо.

Продолжение следует...

Спасибо за чтение

Вернуться к книге