Ловец сновидений
Глава 1
— Тань, поищи информацию по запросу «Можно ли изменить имя ребенку?» Надо заметку в раздел «Общество» написать.
— Я ещё дурацкий рецепт яичных конвертиков с беконом не оформила, — фыркнув, Татьяна взъерошила и без того растрёпанные волосы и устало откинулась на спинку скрипучего офисного кресла.
— Забей пока. Рецепты у нас по четвергам, а «Общество» сегодня нужно, — Ира поставила перед коллегой чашку растворимого кофе и уселась на соседний стул.
— А что, Шевцова сильно занята?
— Светка дочь на очередной модный показ повезла. Она же у неё модель!
— Угу, — Цветкова устало отпила из стаканчика и тут же выплюнула обратно, забрызгав клавиатуру и монитор дешёвым напитком.
— Ну что ж ты! Горячее же! — Ирина принялась хлопотать вокруг подруги с салфетками.
— Да я заметила уже.
Тане хотелось просто сползти на пол с неудобного расшатанного стула, пусть и в лужу выплеснувшегося кофе, и расплакаться. Совсем не такой виделась ей работа журналиста двенадцать лет назад, когда она поступала в университет. Вместо интересной, творческой, полезной и нужной людям работы она занималась сбором дурацких фактов в интернете и переработкой информации из других газет и новостных сайтов, придумывала и снимала глупые видеоролики, для социальных сетей, участвовала в куче флэш-мобов… Что угодно, только не написание публицистических статей.
Руководство районной газеты, в которой четвёртый год трудилась Татьяна Цветкова, в целом было не против, чтобы журналисты сами писали тексты. Даже намекали, что готовы всучить особо энергичным целую отдельную рубрику. Но при условии, если они будут успевать готовить основные материалы и заказные статьи, запросы на которые постоянно спускались из администрации района.
Хочешь рассказать людям, как работают прививки? Вперёд! Только чтобы было не слишком много букв и не очень заумно. Главное напугать, чтобы побежали в поликлинику. Сверху требуют, чтобы газета поспособствовала повышению процента привитых по району. Пока он всего лишь на четвёртом месте в регионе. Можно ещё указать, что непривитым грозит административная ответственность. Ну и что, такой статьи нет и нельзя привлечь? В крайнем случае можно указать просто про ответственность. Никто проверять не станет.
И так далее, и тому подобное… В таких условиях на творчество и инициативность в работе не оставалось ни времени, ни желания. Таню неоднократно посещала мысль уволиться, но куда, кроме газеты, податься с дипломом филфака, девушка не знала. Она уже успела уяснить, что все СМИ работают примерно по одному и тому же принципу.
Никому не нужна красочная и подробная статья о научном исследовании ученицы одной из школ, которая стала победителем регионального уровня и вышла в финал заключительного этапа. Пусть даже девочка с учителем разработали проект благоустройства заросшего пруда на краю города. Напиши в двух строках о победе, не забудь указать имя учителя и школу, а остальное место в полосе займи чем-то более интересным: анекдоты поищи или рецепт кабачков поставь.
Сделав пару глубоких вдохов, Татьяна взяла у Ирины салфетку и стала пытаться вытереть кофе с джинсов.
— А у ЗАГСа нельзя эту информацию запросить? Это же по их профилю.
— Ха! ЗАГС… Им звонили, но у нас же как: ответственный специалист на больничный ушёл, а остальные ничего не знают. Филимонова сказала самим найти статью. В Семейном кодексе пошуршать или ещё где. Только указать в тексте, что со слов работника ЗАГСа, а то, кто мы такие, чтобы такую информацию населению сообщать?
— Ну да, ну да. Журналист он и швец, и жнец, и юрист, и доктор, и так далее по всему перечню профессий, только не от своего имени. Серые кардиналы, блин… — Цветкова осторожно подула на остатки напитка. — А с чего вообще такая тема странная? Так актуально?
— Да позвонила одна женщина в редакцию с вопросом. Почему к нам, а не в ЗАГС? Просто не дозвонилась туда и решила, что газета всё равно всё знает.
— Хм… — в глазах Тани, наконец, загорелся интерес. — А она не сказала, какое имя хочет изменить?
— Не знаю я. Она ж на дежурный номер звонила, а там все вопросы и заявки Нина принимает. А что такое?
— Погоди. Минутку…
Цветкова увлечённо набрала что-то в поисковой строке сайта газеты и стала быстро прокручивать перечень статей в архиве. Найдя нужное, девушка прищёлкнула пальцами.
— Вот! Четыре года назад я готовила в январе традиционную заметку по самым распространённым и самым редким именам, которыми детей в районе за год называли. Так вот там кто-то надумался дочку назвать Дейенерис.
К счастью, свой кофе Ирина успела допить и, расхохотавшись, не повторила трюк Татьяны.
— А теперь Матери Драконов скоро в школу и родительница спохватилась, что ребёнка с таким именем затюкают одноклассники?
— Вот и я том же подумала, хотя мы и не знаем, кто именно обращался. Не удивлюсь, если именно эта поклонница сериалов.
— Так ты найдёшь материал?
— Поищу, — Таня усмехнулась коллеге. — Мне уже и самой интересно, можно ли исправить родительскую блажь.
— Спасибо, солнце. А я пойду продолжу раскопки. Надо нарыть старых фотографий ко дню работников леса. По ним хотят ретроспективу сделать на целый цветной разворот.
До конца рабочего дня Татьяна успела подготовить заметку с выдержкой из Семейного кодекса под авторством сотрудницы районного ЗАГСа, сократить до заданного количества знаков рецепт яичницы, который очень хотелось видеть редактору, пробежаться по профсоюзным страничкам всех крупных организаций района в поисках инфоповодов и помочь паре коллег с форматированием документов и удалением «невидимых» знаков, притащенных вместе с текстом с разных сайтов.
Раньше журналистка забирала часть работы домой и после ужина доделывала то, на что не хватило рабочего времени. Поначалу девушка ещё пыталась привносить какие-то свежие идеи и тратить на их реализацию и внедрение своё личное время. В лучшем случае она получала словесное одобрение и довольный вид редактора, который заткнул дыру в полосе материалом, подготовленным доброй Танечкой. О дополнительной оплате, речь, конечно не шла. Ведь девушку никто не заставлял брать на себя дополнительные рубрики.
Со временем же Татьяна поняла, почему в печатных СМИ, независимо от уровня — районка или федеральная газета, в которой девушка начинала работать сразу после университета, — постоянная текучка кадров. А те, кто остаются работать надолго, подобны сонным рыбам, плывущим по течению, бездумно выполняя все поручения сверху, лишь бы отвязались. Увольнять всё равно не станут, потому что очереди из желающих за дверью нет.
Вымотанной за день на работе Тане вечером хватало сил лишь, чтобы разогреть ужин и посмотреть пару серий корейской дорамы, в лучшем случае копаясь с каким-нибудь рукоделием.
По привычке Цветкова зашла в соцсеть и пролистала новостную ленту. По большей части аккаунт девушка использовала для подписки на творческие сообщества по рукоделию и фотографии, да на страничку дабберов, занимавшихся озвучкой дорам. От них Татьяна в основном и узнавала о новинках. Друзья из разных городов, с которыми журналистка изредка переписывалась, давно перебрались в другие соцсети и мессенджеры, потому в самой популярной сети страны на страничке Цветковой царило затишье.
— А это что за ерунда?
Таня с недоумением смотрела на сообщение от литературного сообщества, на которое была подписала уже больше года. Поначалу она читала там рассказы, пока работа не отбила желание читать что-то в сети окончательно. Хватало и того, что на работе она мониторила кучу страничек.
— Что-то не помню, чтобы я на рассылку подписывалась…
Однако любопытство взыграло, и девушка всё же открыла сообщение.
«Я знаю, что ты любишь читать хорошие истории. А может ты ещё и пишешь иногда? Ну я так спросил, на всякий случай. Потому что… У меня случайно есть, что предложить писателям».
Под сообщением две кнопки: «Да, мне интересно» и «Нет. Я не умею обращаться с буквами».
— Странный бот. А где же ссылки, чтобы взломать страничку или перенаправить меня дальше в ловушку?
Девушка закрыла диалог, свернула страницу и негромко включила музыку. Нужно было собрать вещи для завтрашней поездки к подруге. Живя в одном городе, им удавалось неоправданно редко видеться, а всему виной то, что Цветкова взваливала на себя кучу своей и не только работы, а сверху пыталась успевать уделять время своим хобби. Но в эти выходные она решила отложить всё и просто поехать к Катерине с ночёвкой.
Но даже так она запланировала себе занятие. Ласточкина давно просила наплести ей ловцов снов для украшения квартиры и фотосессий. Вот этим прямо у подруги под боком Таня и собиралась заняться. Но, загружая в пакеты заготовки из лозы, нитки, коробочки с перьями, бусины и кружевные тесёмки, она не могла выбросить из головы вопрос чат-бота.
В университетские годы Цветкова действительно пробовала писать рассказы и даже на вдохновении от одного фильма о любви начала писать самую настоящую книгу — романтическое фэнтези. Но из-за недостатка опыта у начинающего писателя-самоучки сюжет заглох на том этапе, где завязка должна была перейти в развитие сюжета. В голове у Татьяны тогда ещё жило убеждение, что из журналиста можно легко вырасти в писателя.
Уже работая в газете, девушка какое-то время пробовала ещё писать короткие истории и отправлять их в писательские сообщества, даже участвовала в конкурсах, но везде осталась незамеченной.
В конце концов Цветкова убедила себя, что никогда никакого таланта к писательству у неё не было, а работа в газете только укрепила уверенность в том, что кроме как перефразировать чужие заметки, ни на что она не способна.
Но всё же, где-то что-то когда-то она нажала, раз её нашёл чат-бот и задал свой вопрос.
— Ну ладно. Да, мне интересно, что ты приволок. Посмотрю, что ты предлагаешь до первой странной ссылки.
Бот не заставил себя долго ждать и тут же откликнулся.
«Тебе не кажется, что в современной литературе слишком много стилей? И ещё новые продолжают придумывать, а писателям голову ломать, куда себя отнести. Мне интересно, в каком стиле ты напишешь гениальный текст? Давай посмотрим. Нажми на кнопку «Пройти тест»».
— Да не писатель я ни разу. Привязался же!
«Ну, начнём».
Десяток вопросов с кнопками ответов и радостный вопрос бота:
«Хочешь узнать результат?»
— Хочу, конечно! Ради чего я тут твои вопросы читала?
«Твой стиль — научная фантастика. Наука — лучшая магия, которую только можно было придумать. И весь мир подвластен. Да что там мир — космос, вселенная. Говорят, что жанр научной фантастики ушел в прошлое. Но, кажется, именно тебе предстоит вернуть его на прежнюю высоту. Это здорово. Самое время начать! А теперь скажи, насколько мы попали с результатом?»
— Ну угадали. Да, люблю я фантастику. А что ещё я могла пытаться писать, если выросла на Булычёве и Казанцеве?
Цветкова чувствовала одновременно воодушевление от того, что бот угадал с ответом, и заранее начала разочаровываться. Ведь сейчас её начнут убеждать в том, что у неё писательский талант и стоит попробовать писать. Но снова попробовать и снова провалиться… Девушка не хотела переживать это ещё раз.
«Скажи, ты давно пишешь?»
— Скажи, бот, ты издеваешься? Кто там тебя написал? Могли хотя вшить в алгоритмы проверку страничек, чтобы отслеживать потенциальных писателей. У меня перекати-поле по стене гуляют.
Просмотрев все предложенные кнопки, Татьяна нажала «Да, но не публикуюсь», решив, что это наименьшая ложь.
«Обычно, когда кто-то говорит «пишу, но не публикуюсь», имеется в виду «не издаю книги» или «не приношу свои работы в журналы или крупные сообщества». В любом случае, с сообществами в соцсетях оно как-то попроще, чем с журналами и издательствами, потому что туда, на самом деле, принести работу вообще не так страшно. Вот, например, правила публикации в нашем сообществе…»
Внезапно Таня потёрла переносицу, закрыла браузер и пробурчала сама себе под нос:
— Бред какой-то. Мне заняться что ли нечем? Рассказики свои куда-то нести публиковать. Тоже мне, писательница нашлась. Да твои рассказы про бактерию-путешественницу никто и не понял. А сколько ты на него времени потратила? Просто забудь уже.
* * *
Прошедшие выходные Таня вполне могла назвать лучшими за последнее время. Цветкова и Ласточкина решили не утруждаться готовкой и побаловать себя вкусностями с доставкой на дом. Под суши, пиццу и пирожные девушки всласть насплетничались о своём предыдущем месте работы и о судьбе своих бывших коллег.
Обе начинали трудовой путь в крупном издательском холдинге, но не прижились. Молодым специалистам не доверяли самостоятельно готовить материалы и в основном гоняли по всему городу как курьеров или держали на подхвате в офисе: распечатай, отсканируй, отнеси, отправь э-мейл, сними почту... Татьяна сбежала из столицы в родной город в газету попроще в поисках свободы и творчества. А Катерину с работы забрал муж, которого здоровье супруги волновало гораздо больше, чем её заработок. И так сложилось, что Кирилл привез жену в Брянск, к радости обеих подружек.
Цветкова отвела душу, выплетая ловец за ловцом. Не часто ей удавалось посвятить время тому, чего на самом деле хотелось, а у подруги в гостях по-другому было просто нельзя.
Рукодельничая под романтический корейский сериал разговор двух подружек просто не мог обойти стороной тему личной жизни. И, если с замужней Катей было всё понятно — её отношения с Кириллом были просто образцом для Татьяны, к которому хотелось стремиться, — то сама Цветкова не особо любила обсуждать эту тему, хотя только в стенах квартиры подруги она и разрешала себе разоткровенничаться.
— Я так понимаю, что с Вадимом у вас не сложилось. Что случилось, если не секрет?
Вадим был общим знакомым четы Ласточкиных и Цветковой. Собственно, через мужа Кати Таня с ним и познакомилась. Парни учились вместе на заочном отделении, и в одном из разговоров Кирилл её незамужних подруг супруги.
Со старта Вадим начал красиво ухаживать. После пары недель общения в сети приехал к общежитию, в котором тогда жила Татьяна. Жутко стеснялся и даже хотел оставить цветы в камере хранения на вокзале и просто попросить девушку сходить туда и забрать сюрприз, но собрался с духом и приехал сам. Первая неловкая встреча прошла тепло с уютным чаепитием с привезёнными парнем конфетами и взаимными провожаниями друг друга до остановки и обратно до двери общежития в несколько рейсов.
Не избалованной мужским вниманием Тане было и приятно, и не привычно. Вадим же продолжал дарить подарки и засыпать девушку комплиментами. Пару раз подвёз её до родительского дома в деревню в соседнем районе. Правда, знакомиться со старшим поколением не решился.
Но что-то было не так. Девушку не тянуло к парню, она не скучала, не могла представить себя рядом с ним. В конце концов, ей стало казаться, что она обманывает Вадима, даёт ложную надежду, в то время, как сама не хочет быть с ним рядом. Не затягивая, Татьяна честно призналась молодому человеку, что не видит их как пару.
На том и расстались. На какое-то время.
Через два года история вдруг получила продолжение. Свой отпуск Цветкова проводила в деревне у родителей. Праздничным утром восьмого марта девушке пришло странное сообщение от незнакомого человека: «Я соскучился. Можно заеду в гости?» Сначала Татьяна запаниковала. Кто этот странный человек? Чего он от неё хочет? Куда он собрался к ней явиться? На личной странице пусто: ни друзей, ни фотографий, ни записей.
«Обычный фейк. Ну кто меня найдёт тут в деревне? Просто пытался развести на диалог, чтобы потом раскрутить по очередной мошеннической схеме», — с этими мыслями девушка выдохнула, удалила сообщение и заблокировала подозрительную страницу.
Но, когда забеспокоились дворовые собаки, и папа, придя с улицы сказал, что к ней приехал какой-то парень с цветами, сердце в панике упало в пятки. Однако картинка в голове сложилась удивительно быстро. Ещё когда Таня только начала впервые общаться с Вадимом, Катя с Кириллом говорили, что он иногда может исчезнуть со всех радаров, чтобы потом внезапно снова объявиться.
Чутьё не подвело Цветкову. К ней приехал Вадим. Он знал домашний адрес родителей девушки и случайно застал её дома по случаю отпуска.
По всем канонам, появление симпатичного парня в праздничный день с охапкой роз на пороге дома, готового на знакомство с родителями, должно было стать трогательным романтичным сюрпризом. Так оно и получилось, и даже Танино ощущение, что что-то не так, притупилось.
Вадим стал заезжать в гости. Приятный в общении, воспитанный, всегда готовый помочь в любых домашних делах, с хорошо оплачиваемой работой, без вредных привычек. Родители были просто в восторге и, наконец, выдохнули: их дочку по достоинству оценил положительный во всех отношениях молодой человек.
Татьяне тоже хотелось в это верить. Она пыталась убедить себя, что слишком требовательна к людям, что невозможно отмахнуться от такого доброго и щедрого мужчины, ничего не требующего взамен. Вадим очень точно угадывал с подарками для девушки. Кроме цветов и сладостей он удивительным образом находил то, что было нужно ей для её многочисленных увлечений. Но полезные подарки совершенно не говорили о том, что парень понимает саму девушку, как человека.
— Ты вот думаешь, что у нас всё прям хорошо было? Да у меня даже язык не поворачивается говорить «у нас», и уж точно нельзя сказать, что мы встречались. Просто полгода общались. Я постоянно что-то рассказывала с горящими глазами, про хобби, про увлечения, про фотографии, про поездки наши с тобой и Любой.
— Точно! Вы же с Вадимом даже на фестиваль и в парк этот с фонтанами вместе ездили.
— Угу. В Петергоф. Только наш общий знакомый прибился к группе туристов с экскурсоводом и сказал, что я как раз могу пока без толпы спокойно одна погулять и пофотографировать. Только, чтобы так одной по парку гулять, мне не обязательно с кем-то встречаться.
— Ну-у… Тоже можно понять. Наверное. Он же впервые там был?
— И я впервые. Но мы-то вместе поехали. И когда он к нам в деревню приезжал, то обычно уходил общаться с братом, с отцом, просто погулять. А когда вместе оставались, просил порассказывать интересных историй или спал. Но не слушал абсолютно.
— Ну как можно не слушать, если сам попросил? Да ещё девушку, которая явно нравится. Мне кажется ты, подруга, немного на себе зациклилась.
Таня отложила в сторону почти готовый ловец и какое-то время просто смотрела в окно, прежде, чем ответить.
— Я рассказывала, а завтра он снова спрашивал то же самое. А работать развлекательным радио на фоне — это как-то не то, чего я ожидала от отношений.
— Тебя послушать, так Вадим вообще сухарь бесчувственный.
— Скорее мальчишка, которому просто тепла не хватало. В доме моих родителей он его получил. И, кажется, ему без разницы было, от кого. А отдавать не научился.
— Но он ведь пытался в виде подарков, внимания…
— Да какое внимание? Механически цветы вручил и всё? — Татьяна не выдержала попыток подруги оправдать «положительного во всех отношениях Вадима» и вспылила. — Да он меня не обнял по-настоящему ни разу, не утешил, когда мне явно плохо было. Я сижу, рыдаю, сопли на кулак наматываю. Не то чтобы специально, якобы манипулировать мужиком через слёзы. Нет. Так тогда просто сложилось. А он отсел в сторону, уткнулся в телефон и просто переждал, пока я сама успокоилась.
Лицо подруги вытянулось от удивления, а голос перешёл на шёпот:
— Даже не целовались ни разу?
— За руки один раз подержались! — зло фыркнула Цветкова. — И то я инициатором была. Думала, что со временем и у меня чувства появятся. Но нет. Не о чем мне говорить с человеком, который мне, настоящей мне, ничего дать не может. Он меня чуть ли не боготворил и прикоснуться боялся, но знаешь, как в фильме «Если только» героиня сказала: «Мной не надо восхищаться. Меня надо любить».
— Ну Тань, ну что ты так?
— Как? Мне было сложно с ним. Приходилось учитывать, что он такой добрый и положительный, что мы выросли в разном окружении и он многого из моих увлечений просто не понимает, постоянно объяснять, как ребёнку… Да, Кать, он вот именно, как ребёнок, которому мама нужна. Я не вникала в его семейные отношения с родителями, но там не всё гладко, — Татьяна окончательно расчувствовалась и говорила, пока слова не иссякли. — А мне таких «детей» на работе, за которыми присмотреть нужно, помочь, объяснить… Мне их по жизни хватает. А я по натуре такой человек, что мне нужен рядом такой же с сумасшедше горящими увлечёнными глазами, который ещё и меня научить может, с которым мы бы вместе по жизни шли, а не за ручку водить… Друг, соратник, партнёр, но не подопечный. Я просто поняла, что перестаю быть собой. А себя предавать, это самое губительное. Зачем тогда жить, если не быть собой?
Как назло, на этих словах Таня сильнее необходимого потянула нитку на ловце. Та оборвалась, узелок распустился и часть плетения разъехалась. С досады девушке хотелось бросить рукоделие в дальний конец комнаты, чтобы ободок из лозы раскололся об стену, но ей удалось сдержаться. Борясь с эмоциями, Цветкова посмотрела сквозь неровное отверстие в центре ловца на экран. В сериале как раз наступил долгожданный момент счастливой развязки.
— Ведь у вас с Кириллом по-другому, не однобоко. Вы дополняете друг друга.
Катерина отложила в сторону низку бусин и пёрышек, пересела на диван к Татьяне и обняла её.
— Я тебя поняла. Пошли на кухню.
Цветкова покосилась на чашку с остывшим чаем:
— Я ещё не допила.
— А я не за чаем, — Катя отклонилась и хитро посмотрела в глаза подруге. — Надо «Бейлиса» налить.
Таня скептически поморщилась:
— Я не пью.
— А кто сказал, что мы пить собираемся? Нам нельзя, — подруга погладила живот, — а ты попробуешь. «Бейлис» сладенький. Ты же от сладкого никогда не отказываешься.
Глава 2
Серые дни, не наполненные ничем, кроме работы и бытовых хлопот, шли своим, абсолютно незапоминающимся чередом. И только ловец снов с неровно выплетенной из-за обрыва нитки серединой, постоянно напоминал Татьяне о разговоре с Катериной о том, как важно в первую очередь сохранить себя и жить свою жизнь. Цветкова не смогла оставить бракованную поделку подруге и повесила её над своим рабочим столом.
Девушка чувствовала, что зашла в тупик по жизни, но не могла сориентироваться и понять, где выход из него. О том, что она оказалась не в тупике, а в колодце, думать не хотелось.
Цветкова бездумно листала ленту и размышляла о том, куда податься и чем заняться, если бросить журналистику. Говорят, если превратить своё хобби в работу, то не придётся работать больше ни одного дня в жизни. Самыми долгоиграющими увлечениями Тани были фотография и рукоделие.
Последним девушка уже пыталась зарабатывать. Даже оформилась как ремесленник и три года платила государству налог, чтобы иметь право продавать свои изделия. В результате шкафы до сих пор ломились от недоиспользованных материалов и самых разнообразных инструментов, выручки с продажи сувениров в местном музее хватало только на покрытие налога, а участие в ярмарках-продажах на местных праздниках оказалось напрасной тратой времени. То ли мастерица не угадывала с запросами потенциальных покупателей, то ли местные жители пока не готовы были платить за ручной труд достойные деньги.
О написании текстов Цветкова даже не думала. Ей хватало журналистики, хотя она и понимала, что тот же копирайтинг — это совсем другой вид деятельности. Представить себя в литературном творчестве Таня тем более не решалась.
Оставалась фотография. В этой сфере девушка чувствовала себя гораздо увереннее. Её снимки добивались неплохих результатов даже в рамках международных тематических конкурсов. До побед было ещё далеко, но пейзажи и фото растений и прочих природных красот прочно входили в двадцать процентов лучших работ среди нескольких тысяч участников.
Одно время Цветкова даже надеялась стать штатным фотографом редакции, но выяснилось, что районка в таком сотруднике не нуждается. Здесь каждый был фотографом для своего материала, а то и вовсе газета довольствовалась картинками, найденными в интернете и опубликованными с пометкой «Фото из свободных источников сети Интернет». Частенько иллюстрации для публикаций брались прямо с сайтов организаций. Текст перерабатывался, чтобы не быть обвинёнными в плагиате, а фото… Наверное, подразумевалось, что ответственные за сайты школ и предприятий должны гордиться, что их снимок попал в газету. Пока никто не жаловался. По крайней мере, вслух и с обращением куда следует.
В отдельных случаях журналисты звонили напрямую в школы, библиотеки или другие организации и просили прислать им оригиналы фотографий без сжатия, а если качественного снимка нет, то перефотографировать и выслать на адрес редакции. Ещё и сроки устанавливали. Ну конечно, это же честь — быть опубликованными на страницах районной газеты.
А раз уж редакции было достаточно фото, сделанных непрофессионалами на смартфон, то речи о штатной единице фотографа идти не могло. В итоге ещё одна смелая идея Татьяны зачахла в зародыше.
Уже несколько раз Цветкова задумывалась о том, чтобы самой заняться коммерческой фотографией, но каждый раз находила отговорку: нет профессиональной камеры, недостаточно навыков съёмки людей, страшно назначать цену за то, что считает просто хобби.
И вдруг будто кто-то решил подбодрить девушку и подтолкнуть к тому, что ей на самом деле нравилось. Среди бессмысленных картинок и видео в ленте ей попалась реклама фотомарафона. Уже не впервые Таня видела эту запись у своих бывших одногруппниц. Некая Маргарита приглашала на бесплатное четырёхдневное обучающее мероприятие, обещала научить самым основам мобильной фотографии.
Как бы скептически к мобильным фотоснимкам не относилась журналистка, она не могла не признать, то техника стремительно развивается, и в умелых руках даже телефон может выдать прекрасные результаты. Татьяна сама видела подборку фоторабот победителей тематического конкурса и придерживала челюсть, упавшую от удивления, что можно выжать из встроенной в смартфон камеры.
— Ладно, уговорила, — буркнула девушка в экран. — Что там нужно сделать? Подписка и репост? Лови. Всё равно ничего не теряю. А так хоть будет повод оживить ленту.
Уже на третий день марафона, послушав два живых эфира с Маргаритой, Тане хотелось продлить это удовольствие. Наконец, она оказалась среди людей, которые увлечены фото и не считают его чем-то несерьёзным, а автор марафона даже зарабатывает на мобильных фотосъёмках.
Кроме массы полезнейшей информации, которую Маргарита умудрилась вместить в четыре задания, она дала Татьяне именно то, чего ей так не хватало. Девушка поняла, что можно заниматься любимым делом и не стыдиться этого. Психологии и поддержки в уроках было не меньше, чем фотомастерства.
Последним заданием было селфи. Нужно было всего лишь сделать свой портрет, живой, не приукрашивая, и обязательно опубликовать в сети. Цветкова никогда не стеснялась своей внешности, но и к самолюбованию не привыкла. А именно так она воспринимала ленты в сети, забитые автопортретами, к тому же снятыми не особо качественно.
Таня последовала советам мастера и сделал серию снимков себя в повседневной одежде и без макияжа, стараясь изобразить разные эмоции. С экрана на неё смотрела девушка с растрёпанным русым каре — волнистые волосы ни в какую не соглашались лежать в аккуратной укладке — и огромными серо-голубыми глазами. Сильно выступающие «яблочки» щёк подчёркивались выразительными ямочками, а заметно более пухлая нижняя губа придавала лицу то игривое, то недовольное выражение.
— Ну, какая есть, — девушка вздохнула, перевела снимок в черно-белое изображение, как требовало задание, и опубликовала.
Столько просмотров, лайков и комментариев не получала ни одна фотография Цветковой. Даже родник с изумительного бирюзового цвета водой не вызвал столько восхищения, хотя фото стало победителем одного из конкурсов и даже было показано по телевидению.
На волне энтузиазма, Татьяна оплатила полный курс и на два с половиной месяца окунулась в творчество. Скучные обязанности на работе уже не так тяготили, потому что мысли были заняты продумыванием очередного домашнего задания. По пути домой журналистка запросто могла, не обращая внимания на прохожих, усесться на асфальт и снимать в луже отражение здания или дерева. В карманах появились пакеты, чтобы подстилать их под колени, если повстречается особо интересная лужа, которых осенью хватало на каждом шагу, а желтеющие деревья так и напрашивались побыть моделям.
Таня заметила, что не только стала увереннее в себе и спокойнее. Благодаря шумным учебным чатам, ей стало легче общаться с незнакомыми людьми, хотя раньше старалась избегать этого. И это работая журналистом.
Определяясь со специальностью, работу с людьми Цветкова выбрала наперекор своим страхам и психологическим тестам, прямо указывающим, что с людьми ей работать не стоит. Страхи девушка хотела сломать и преодолеть, а тестам просто не верила. Как выяснилось, зря. Не дураки их придумывали.
Цветкова была очень благодарна тому стечению обстоятельств, которое привело её на фотомарафон. Но всё хорошее имеет неприятное свойство заканчиваться. Теперь журналистка снимала отличные кадры на свой телефон и не всегда брала на выезды фотоаппарат, при этом создавая материал заметно лучше, чем у коллег. Её чаще стали отправлять на крупные мероприятия, требующие оперативного и красочного освещения на сайте и на страничках газеты в социальных сетях.
Но всё это быстро снова превратилось в рутину. Яркая вспышка прошла, но Татьяна не стала прежней. Она уже почувствовала вкус радости от любимого дела, ощутила успех, пусть и локальный, но такой воодушевляющий. Но фотография не могла в полной мере заполнить пустоту в жизни девушки, образовавшуюся после окончания фотоприключения в большой компании единомышленников со всего мира.
«Ну что, я вернулся».
Таня уже успела забыть о чат-боте, который пытался разворошить её мечту о писательстве.
«И давай сразу и честно признаюсь, что цель и теста, который ты проходила два месяца назад, и всего, что будет дальше — это рассказать тебе про «Бук» и, возможно, привлечь тебя в ряды наших сторонников. Я тебе расскажу о нас, а ты, прошу тебя, просто прочитай то, что я тебе расскажу, а потом уже решай. Договорились? Отписаться всегда успеешь».
Под сообщением традиционно две кнопки, для выбора. Только в этот раз подписаны они были особо хитро: «Да» и «Да».
— Так и быть. Давай уже почитаю.
Дальше бот в нескольких сообщениях поведал о писательском клубе. Говорил о творчестве, дружеской поддержке и о том, что обитатели «Бука» чуть ли не семьёй себя считают. Рассказ перемежался с фотографиями с клубных мероприятий. Счастливые улыбки на лицах людей в майках с изображениями раскидистого дерева и стилизованных животных выглядели искренне, и убеждали больше, чем все слова бота, щедро сдобренные доброй иронией.
В конце своей речи невидимый собеседник прислал ссылку на закрытое сообщество и предложил поучаствовать в большой текстовой игре, участниками которой обычно становятся несколько тысяч человек со всех уголков страны и из-за её пределов. И далеко не все они профессиональные писатели. В большинстве своём просто любители общения и приключений.
«Я не буду жалеть, если ты откажешься идти дальше с нами — у каждого своя дорога, и, если нам по пути, двух недель игры будет достаточно, чтобы это понять. Если не по пути — тоже.
Жалеть можно только в том случае, если не попробуешь, правда?
Я обещал дать стоп-слово для отписки. И держу обещание. Для того, чтобы попасть в специальную базу тех, кого я не буду тревожить, напиши слово СТОП. Не будет рекламы, новых рассылок, рассказов «что еще классного появилось в «Буке». Пишешь кодовое слово и Врата для тебя закрываются. Что хотел, я уже рассказал и надоедать письмами не собираюсь».
И больше никаких кнопок для дальнейшего выбора.
Внезапно Цветковой стало грустно. Бот раздражал её, но девушка всё же не удаляла диалог, и желания использовать стоп-слово тоже не испытывала. Автор рассылки смог зацепить за спрятанную в самой глубине души Тани струнку и предложить то, что сама себе она разрешить боялась. Боялась, что не справится и только разочаруется, не хотела выслушивать нотации родителей и шуточки коллег по поводу её потуг стать писателем.
Но теперь даже бот сказал своё последнее слово и больше уговаривать её услышать себя не собирался.
— А когда ты собираешься писать? — вслух спросила у себя Цветкова. — Едва успеваешь поесть приготовить и квартиру содержать в состоянии, когда она всё ещё похожа на жилище, а не заброшенную мастерскую.
Девушка откинулась на спинку кресла, закинула ноги на стол и прошлась взглядом по комнате. Все свободные участки вдоль стен заняты полочками и этажерками, заполненными множеством чётко систематизированных и подписанных коробочек и контейнеров. Материалы и инструменты для рисования, скрапбукинга, плетения, вязания и ещё кучи всего. Оставшиеся участки стен над полками и между шкафчиками были завешены продуктами творческой жизнедеятельности хозяйки. Пробежавшись глазами по стендам с открытками, мандалам и рисункам, Татьяна задержала взгляд на ловце снов с кривой серединкой.
— И всё же он по-своему милый, хоть и неровный, — девушка подула на поделку, чтобы заставить перья раскачиваться. — А с другой стороны… Это ведь всего лишь игра. Я ж не в Союз писателей вступать собралась. Всё равно же кроме работы ничем особо не занята. На улице сырость и серость — особо не пофотографируешь…
Решающим оказался взгляд на заставку телефона. Там у Тани красовалось её любимое фото с марафона: высушенный бутон розы в кристально чистом стакане на бархатно чёрном фоне. Девушка резко сняла ноги со стола и решительно подвинулась поближе к клавиатуре.
— Ну не побьют же меня. Зайду, посмотрю. Если не моё, просто отпишусь. Правда же?
Разговоры с самой собой были способом развлечься, а сформулированные и высказанные вслух мысли помогали журналистке собраться. Из-за отсутствия собеседника Цветкова улыбнулась ловцу и нажала на ссылку.
Бот тут же откликнулся, но на сей раз был немногословен. Выдал ссылку сообщества, на которое следовало подписаться, и велел ждать дальнейших инструкций ближе к мероприятию.
— Ну что ж-ж-ж… — в глазах Тани начал разгораться азарт.
Она изучила несколько организационных публикаций в группе и думала, как бы ей подготовиться к писательской игре, но с какой стороны взяться за это дело, не знала. В оставшуюся до игры неделю Татьяна нашла кучу аргументов, чтобы убедить себя, что не зря решилась.
Однако к такому подготовиться было невозможно. В первые сутки на Таню обрушился такой шквал информации, сообщений, побуждающих к действиям, бурного общения в командном чате, как минимум половина обитателей которого была явно давно и близко знакома, что девушке захотелось сбежать. Она привыкла быть безмолвным наблюдателем, тем самым «серым кардиналом», скрывающимся за ширмой шаблонных газетных статей и публикаций, которого не видно и не слышно. А здесь приходилось быть участником кипящего водоворота.
К моменту выхода первого задания, по которому было нужно написать историю, голова у Цветковой шла кругом, и она совершенно ничего не понимала. Единственное, что она уяснила, так это то, что по заданию нужно написать историю, опубликовать текст у себя на странице, отчитаться и при этом уложиться в установленное время.
Таня отгородилась заданием от всего, что происходило в шумном сообществе, и провалилась в буквы на несколько часов. Поставив точку, девушка с удивлением заметила, что умудрилась с нуля сочинить несколько страниц художественного текста. При этом не особо устала, если не считать затёкших ног. На работе заметка в треть страницы могла знатно её вымотать, пока удавалось получить тот результат, который хотели видеть редакторы, да ещё учесть требования верстальщиков.
С готовой работой нужно было возвращаться к остальным игрокам. Паника от непонимания происходящего, боязни запутаться и сделать что-то не так всё ещё оставалась. Таня решила положиться на свою привычку сначала читать инструкцию, а потом уже ломать. Но инструкций было много и выходили они постепенно. Видимо, организаторы старались не перегружать участников информацией, а в результате новички пребывали в панике из-за того, что не видят картину целиком.
Цветкова выполнила все требования и принялась ждать дальнейших распоряжений. В это время пробежалась по текстам сокомандников и убедилась, что её текст примерно сопоставим с ними по качеству. Во всяком случае, не хуже точно.
Весь следующий день на работе девушка заглядывала в сообщество игры, а к вечеру не на шутку разволновалась: её текст не был засчитан системой контроля. Снова были проштудированы публикации с инструкциями и найдены контакты ответственного за её команду. Не хотелось вылететь из приключения в самом начале, а ведь Татьяне уже начало нравиться, то что у неё получалось.
Заверенная куратором, что всё с системой в порядке, она просто не так быстро обновляет данные, как того хотят нетерпеливые новички, Таня заранее разобралась со всеми домашними вечерними хлопотами и уже в предвкушении ждала следующее задание. Однако оно обескуражило её и поставило в тупик. Условия казались невыполнимыми и несочетаемыми с тем, что требовалось написать накануне.
— А нельзя было предупредить? И как я с такими условиями продолжение ко вчерашнему тексту напишу?
Настроение испортилось и снова возникла мысль выйти из игры.
— Кажется, у меня недостаточно гибкое мышление для таких выкрутасов.
В командном чате было похожее настроение. Новички паниковали, а старожилы советовали «переспать с заданием». И тут случилось нечто, что выбило сомнения из головы Цветковой. Объявили рейтинг. В условиях это нигде не оговаривалось, да и цель игры была лишь в том, чтобы дойти до конца, но группа энтузиастов из числа так называемой администрации команды — в местном сленге «админка» — читала все тексты участников и по вечерам объявляла список тех, кто справился наиболее хорошо.
Таня попала в этот список. И попала в заманчивые уютные сети чат-бота, зазывавшего её в клуб. Игра была не чисто клубным мероприятием. В ней могли принять участие все желающие. Но приключение длилось чуть больше двух недель. Затем всё заканчивалось, как и вдохновивший и ожививший Цветкову курс по фотографии.
Обрадованная высокой оценкой со стороны читателей, девушка допоздна читала командный чат и даже иногда решалась вставлять реплики, а задание решила оставить назавтра и «переспать» с ним, как и советовали более опытные игроки.
Следующий день на работе журналистка была крайне энергичной и продуктивной. Лишь бы всё успеть и не задержаться, а скорее добраться до клавиатуры. Пока Татьяна бездумно форматировала статью, в голове сложился сюжет, отвечающий всем требованиям задания, и его срочно нужно было написать. Хотя всё оказалось не так просто. То и дело приходилось отвлекаться и уточнять информацию в сети, чтобы верно употребить термин или не сломать законы физики своим полётом фантазии. Ещё бы, Тане ведь приспичило отправить своих персонажей в плаванье на деревянном паруснике, состоящем из сотен деталей, каждая из которых имела чёткую функцию и часто витиеватое название. По прихоти организаторов, корабль нужно было направить в космос, но юный автор нашёл выход из ситуации, и работа кипела.
Уже на третий день журналистка решила, что присоединится к обитателям «Бука». Она почувствовала, что нащупала именно то, чего ей не хватало. Две недели показались Татьяне очень короткими, так быстро пролетела игра, и в то же время очень длинными. Вместе с персонажами и сокомандниками девушка прожила целую жизнь. Первая повесть в фэнтези-антураже, куча новых знакомых со всех уголков страны и вера в себя, подкреплённая комментарием старого университетского знакомого под третей публикацией: «Ура! Ты снова пишешь!»
— Вот тебе и на! Оказывается, десять лет назад мои рассказы кто-то читал? Обещаю больше не пропадать. Теперь я в «Буке». Хотя бук — это дерево ведь. Тогда на буке? Или как правильно?
Девушка задала этот вопрос ловцу снов и рассмеялась своим размышлениям. Кажется, амулет поймал для неё не сон, а целую мечту.
Глава 3
Неделю назад завершилась очередная текстовая игра, организованная «Буком». В этот раз Татьяна снова была в составе «админки» в качестве Читателя. Девушке нравилось это занятие, хотя и отнимало всё свободное время после основной работы, на которую журналистка ходила ради зарплаты, а также часть сна. А вот тексты участников игры она читала, потому что ей было интересно действовать в составе большой системы «Бука» и подбадривать неуверенных в себе начинающих писателей. Самой Цветковой в своё время очень помогли именно Читатели. Недосып был справедливой платой за огонёк в глазах самой Тани и её подопечных игроков, который она старалась разжечь и поддерживать.
Эта игра проводилась перед самым новым годом. В честь праздника и больших выходных руководство «Бука» устраивало офлайн встречу. Это было отличным способом не только пообщаться вживую, но и встретить новичков, решивших присоединиться к клубу. Конечно же для тех, кто мог позволить себе добраться до пригорода Москвы из разных уголков России. Хотя на подобные встречи старались приехать даже «буковцы» из соседних стран.
Таня впервые участвовала в невиртуальном мероприятии клуба. Кроме того, что ей хотелось вживую пообщаться со своими подопечными, тексты которых она курировала во время игры, не терпелось, наконец познакомиться с сокомандниками-«белками». С ними Цветкова общалась уже почти год в сети, а вживую ещё не встречалась.
Сойдя с поезда, она сразу заметила группку своих товарищей. Чтобы быть приметнее для приезжих ребят, те не поленились принести с собой флаги с логотипом клуба, который представлял собой силуэт мощного раскидистого дерева, и с эмблемой команды — белкой с тремя ромбовидными буковыми орешками.
Ждали только Татьяну. Девушка радостно обнималась с ребятами, по ходу пытаясь определять кто из них кто — далеко не у всех на аватарках в сети стояли реальные фотографии. Один из парней забрал Танин чемодан, а саму её весело подхватили под руки Наташа Симонова из Нижнего Новгорода и Аня Луговая из Подмосковья. Этих девушек Цветкова знала хорошо ещё со своей первой игры. Да и сложно было не запомнить таких хохотушек. Наташа, почти всегда первой оставлявшая многословные комментарии под текстами журналистки, была одним из самых активных спонсоров поднятия Таниной писательской самооценки. А с Аней главной точкой соприкосновения была работа. Посокрушаться с того, во что превращаются современные печатные СМИ, с коллегой из другого региона, сравнить рабочих «тараканов», поддержать друг дружку советом и поделиться профессиональными фишками — всегда пожалуйста.
Во второй половине для в тематически украшенном арт-командой клуба актовом зале прошло открытие мероприятие с выступлениями самых ярких представителей «Бука». Состоявшиеся писатели делились своими историями успеха и анонсировали свои лекции, запланированные на следующий день, ведь все мероприятия клуба призваны были не столько развлекать, сколько развивать.
Хотя большинство «буковцев» всё же приехали ради общения, чему и посвятили весь вечер и большую часть ночи. В их распоряжение была отдана просторная столовая. Старые знакомые сновали между компаниями, обменивались открытками и подарками, многие привезли свои книги и сувенирную продукции по ним, устроив стихийные выставки.
Таня же среди большого количества малознакомых людей чувствовала себя неловко. В командном чате она была не слишком активна, а в текстовых играх предпочитала быть малозаметным Читателем, потому хорошо знакомых «буковцев» у неё было не много.
Девушка прошлась по выставкам, прикупила сувениров — преимущественно милые фигурки зверушек-фамильяров из знакомых книг. Записала некоторые особо удачные идеи, которые можно было бы использовать самой в будущем, в блокнот, и присоединилась к компании знакомых «белочек».
Вооружившись шерстяным одеялом, выданным со складов турбазы в качестве пледа, и чашкой горячего чая, Таня пристроилась поближе к подружкам и столику со сладостями. Сокомандники вспоминали истории с других живых встреч, которые «буковцы» любили устраивать в своих городах. В этом Цветкова им по-хорошему завидовала. Не сложно собрать встречу в столицах и даже в Крыму: как выяснилось, там полно членов клуба. А вот в Брянске, насколько знала девушка, кроме неё было всего двое или трое участника «Бука», да и те из других команд.
В клубе не было никаких трений или состязаний между командами, и разделены участники были исключительно для удобства работы кураторов. Шутка ли, координировать деятельность тысячи творческих личностей? Потому «Бук» населяли «Белки», «Олени», к которым всегда добавляли с придыханием «благородные», потому как куратором там была одна из создательниц самого «Бука», а также «Вепри» и «Птицы». Все те, кто в природе питается буковыми орешками.
У каждой команды были свои внутренние фишки и традиции, и при вступлении в клуб нужно было выбрать, с кем идти дальше. Татьяна не мучилась с выбором и без раздумий присоединилась к «белкам», потому как на своей первой игре попала именно к ним. Это оказалась чуть ли не самая шумная команда, созданная неоднозначными личностями, иногда резкими, но склонными к самоиронии, любителями чёрного юмора и почитателями культа еды. Абсолютно любая тема рано или поздно сводилась к еде.
Несмотря на застенчивость и привычку отсидеться в уголке, Тане было комфортно именно с «белками». Жесткая дисциплина и почитание куратора у «оленей» и склонность к зефирно-ванильным обнимашкам у «птичек» ей были чужды. Фишку «вепрей» вообще сложно было выделить. А вот искренние, хоть и грубоватые, «белки» стали для неё своеобразной виртуальной семьёй, как и обещал когда-то чат-бот.
— Доброго вечера, господа пушистые!
К компании «белок», захвативших три дивана и кучу стульев и сдвинувших всё это вокруг пары столов с едой, подошёл коротко стриженый мужчина лет тридцати пяти с бумажным флажком в руке. Белочка с буковыми орешками на печатной продукции говорила о том, что к ребятам присоединился один из новичков. Их встречали на входе и вручали брендовые сувениры и атрибутику выбранной команды.
— Чуть припозднился, пока до вас добрался.
— Игорь! — хором воскликнуло несколько человек.
Первым встал и протянул руку для приветствия Женя, он же Самурай.
— Молодец, что добрался. Честно говоря, именно тебя я тут не ожидал увидеть.
— Тебе ещё дальше, чем мне ехать вообще-то.
— Ай, я привычный, — отмахнулся Самурай.
Далее последовали восторги девушек и очень локальные шутки. Таня мало, что понимала в разговоре. Игорь оказался совершенно ей не знаком, а значит на игре он был в другом чате. Цветкова заварила себе новую порцию чая и переключилась на беседу со Ильёй Ионовым — Старшим Читателем своего игрового чата. Он как раз был её самым первым читателем на первой игре и во многом именно благодаря ему Татьяна пришла в «Бук». И ни разу не пожалела об этом.
Но постепенно вся компания переключилась на беседу с вновь прибывшим новичком. Таню привлекло внимание его обстоятельное объяснение последствий выстрела из автомата в бензобак автомобиля. Мужчина со знанием дела рассказывал о зависимости взрывоопасности от заполненности бака. Со стороны разговор мог показаться странным, но только не для писателей. Обсуждать особенности ранений и повреждения внутренних органов, признаки отравления разными ядами, уничтожить труп или нюансы кухни разных народов… Всё это было совершенно естественно в среде авторов. Вопрос про бензобак Игорю как раз задала Наташа. По сюжету в её рассказе на героев совершено вооружённое нападение прямо на улице, и те попытались укрыться от пуль за автомобилем. Симонову интересовало, выживут ли её товарищи, или, как в фильме, взлетят на воздух вместе с машиной.
— Понасмотрятся голливудских сказок, а потом пишут фэнтези своё, в котором от выстрела из пистолета жертва к стене отлетает, — о серьёзных и даже страшных вещах Игорь умудрялся рассказывать интересно и с юмором.
Татьяну привлекла не столько тема разговора, сколько манера мужчины излагать факты обстоятельно и аргументированно. Ей, привыкшей всё упрощать для не особо склонных к глубоким размышлениям и анализу информации читателей районной газеты, послушать умного человека, умеющего формулировать мысли, было за радость. Это не рецепт тоста с яичницей или статья для запугивания жителей пригорода штрафами за выжигание сухой растительности, которые обычно приходилось сочинять. «Попроще и покороче», — самая частая правка от редактора, которой отмечались её материалы.
Оказалось, что Игорь служит полицейским, потому ещё во время игры прослыл консультантом по вопросам обращения с оружием, работе полиции и смежных ведомств. Увлечение историей и начитанность, позволяющая мужчине поддерживать многие темы разговора, вызывали уважение.
На следующий день, переходя от стенда к стенду, слушая лекции и участвуя в мастер-классах, Таня поймала себя на мысли, что неосознанно ищет глазами Игоря и радуется, когда тот обнаруживается неподалёку. Во время обеда девушка подсела за тот же столик, что и он, и продолжала наслаждаться беседой, приправленной размышлениями о монархии, как форме государственного устройства, и тонкими шутками.
Сама же Цветкова больше молчала и наблюдала. Впрочем, как и всегда. Девушка была в восторге от мероприятия, от людей, которые её окружают, от ставших такими близкими «белочек», и уже строила планы о том, как можно заработать отгулы на работе впрок, чтобы обязательно выбраться на следующую живую встречу. Пока одна новость не омрачила её энтузиазм.
Живя в такой огромной стране, глупо надеяться, что собраться большой компанией друзей из разных городов так уж просто. Она и Брянск считала глушью, но в транспортном отношении у города проблем не было. А вот Игорь оказался родом из Луганска и на этот новогодний выезд вырвался с работы с большим трудом. Географическая удалённость от неспокойной окраины страны делала вероятность развития дружбы вне сети практически невозможной.
* * *
Первым, что видела Таня, просыпаясь, был ловец снов, висящий прямо напротив изголовья кровати.
— Ничего такой сон ты мне поймал.
Цветкова находилась в составе «белок» ещё меньше месяца и пока даже не допускала мысли о том, чтобы участвовать в играх как часть администрации.
— Ну через годик может и решусь в Читатели податься, а пока надо самой поучиться писать.
Девушка встала, потянулась и качнула пальцем ловец.
— Такой классный детальный сон мне выдал. Я ж почти поверила. Только давай в следующий раз с хэппи-эндом?
Глава 4
— У тебя кто-то появился? — Ира шутливо толкнула Таню в бок и отодвинула её от зеркала в гардеробе. — С работы прям бежишь! И довольная такая.
Цветкова втиснулась обратно в «кадр» зеркала вместе с коллегой и подмигнула отражениям.
— У меня есть я. Недавно нашла. Не оставлять же такого хорошего человека без внимания!
— Ты опять про секту свою писательскую? — Третьякова скривила носик. — Лучше бы с реальными людьми общалась, а не буквы строчила в сети. Будто тебе на работе текстов мало.
— Это другое. Секта не секта, и буквы не глупое переписывание чужих корявых статеек.
Татьяна аккуратно распределила чёлку, выглядывающую из-под шапки, и поправила волосы, отросшие уже почти до плеч. Девушке вспомнился вчерашний сон. В нём волосы у Тани уже отросли ниже лопаток и выглядели здоровыми — то, к чему стремилась девушка. Нынешняя короткая причёска оказалась для Цветковой сложным волевым решением, но, чтобы отрастить красивую шевелюру, она решилась срезать повреждённые сечением и попытками спасти их хной волосы, больше напоминавшие безжизненную солому.
— А ты знаешь примету, что если женщина резко обрезает волосы, значит она отсекает что-то в прошлой жизни и открывает место чему-то новому? — Татьяна с самым серьёзным видом посмотрела на Ирину.
— Я надеюсь, ты под чем-то новым мужчину подразумеваешь? — Третьякова была в своём репертуаре и сводила все темы к одному. — Ну так не в «Дуб» свой иди, а в нормальный клуб топай.
Таня хитро прищурилась и ответила скорее себе самой, чем подружке:
— А ведь и «Буке» есть мужчины. И не только в сети всё происходит. Правда ехать далеко, но главное захотеть…
— Что ты там бурчишь? Куда собралась?
— Домой, Ирка, домой! Сколько можно возле зеркала топтаться. И так ясно, что мы красотки!
Таня ещё не совсем освоилась в команде. Целая лавина впечатлений и возможностей свалилась на неё с приходом в «Бук». Да и неугомонные «белки» постоянно организовывали что-то своё внутри команды. Цветковой, соскучившейся по творчеству, хотелось попробовать всё и сразу: и внутренние текстовые игры, задания к которым уже знакомый Тане по игре Читатель Илья, и обучающие марафоны по публицистическому и художественному направлениям и ещё много всего.
— Кто хочет в дуэль?
Таня встрепенулась, прочитав в командном чате сообщение рыжеволосой Валентины.
— Я новичок и хочу скорее всё попробовать, — продолжала девушка.
— Я хочу! Правда, я тоже новичок. Надобно правила почитать.
Тут же ребята-сокомандники снабдили дуэлянтов необходимыми ссылками и отправили изучать правила. Дуэль представляла собой написание участниками текстов по одному заданию, а три добровольца-секунданта оценивали их по перечню критериев. Победитель получал поощрение в виде баллов внутриклубной игровой валюты.
Однако, чаще дуэли устраивались с целью подстегнуть себя, а не непременно победить. Зная, что текст придирчиво оценят, как минимум три человека, авторы более вдумчиво к ним относились и выдавали более классные и проработанные истории.
— Валя, я правила прочитала. Сказано, что оформляет дуэль тот, кто бросил вызов. Сделаешь?
— Ой, я ещё не добралась и не разберусь. Напутаю скорее всего. Оформи сама.
Таня пожала плечами, но подумала, что не такое уж это большое нарушение. Вряд ли в «Буке» так уж строго придерживались буквы правил. Тем более, когда товарищи сами обо всём договорились. Да и нигде, кроме болтовни в чате, не зафиксировано, кто именно бросил перчатку.
— Ладно. Пойду тогда секундантов искать.
— Оки-оки!
Обращаться к незнакомым людям в чате для дуэлей Тане было неловко. Гораздо проще было бы поискать судей в своём командном чате, но не для того она пришла в клуб, чтобы снова прятаться в тени и смущаться. В итоге собрать всех необходимых участников оказалось не так сложно.
Сложнее обстоял вопрос с выбором задания. Искать наугад в архиве среди полутысячи заданий самой пока было сложно. Цветкова обратилась за помощью к специальному боту, и тот предложил ей на выбор десяток разномастных тем. Одну из них она и предложила Валентине в командном чате, так как обсуждение предстоящей дуэли проходило в основном там, чтобы сразу получать уточнения и подсказки от других «белок».
— Скучное какое-то. Надо что-то другое.
— Ну так предлагай. Секундантов я нашла. Осталось только задание выбрать и зарегистрировать дуэль.
— Я не знаю, как искать.
Татьяна растерялась, она ведь была таким же новичком, как и Валя. К счастью на помощь пришли «белки» и принесли список из десяти заданий — все художественного плана, никакой философии и выворачивания души наизнанку.
— Вот! Берём «Герои сказок», — радостно отрапортовала Валентина. — Мне нравится.
— Хорошо. Сказки, так сказки.
Таня не стала спорить с инициатором дуэли и занялась регистрацией дуэли. Девушке, на первый взгляд, задание показалось не особо интересным, но от того только сильнее захотелось с ним справиться. Ведь во время игры приходилось каждый день справляться с внезапными поворотами сюжета и дополнительными условиями. И Цветкова отлично справилась и даже гордилась той историей, которая получилась в итоге — милая сказка в духе историй о Нарнии, и в то же время своеобразная и неповторимая, отражающая своего автора.
В дуэльном задании требовалось выбрать одну из известных сказок и придумать для неё пять альтернативных концовок. Необходимость переписать написанное ранее остро напомнила журналистке то, чем она занималась на работе. Как человек творческий, она очень трепетно относилась к чужим работам и от того, что кто-то самовольно брался переделывать чужой замысел, её коробило. На работе она успокаивала себя лишь тем, что заметки с чужих новостных сайтов, которые ей давали переделывать, творчеством нельзя назвать даже с натяжкой.
На написание текста по заданию отводилось четыре дня. Первые два Таня перебирала в голове все сказки, которые помнила. Одни казались ей слишком уж затёртыми, а хотелось чего-то нового. Ту же Золушку и Красную Шапочку на какой только лад не переписывали. Другие сказки казались девушке невыразительными или малоизвестными. Читатели могли даже не понять, с какой концовкой им следует сравнивать.
В конце концов, Цветкова подошла к своему книжному шкафу, отложила в сторону тома Джеймса Уайта, Бернара Вербера, Толкиена и Лукьяненко, чтобы добраться до стоящих в глубине сборников со сказками народов мира.
— Вот оно!
С сияющими глазами Таня вытащила сборник сказок Андерсена. Была одна история, за которую девушка была обижена на датчанина с самого детства. Собственно, дочитав сказку «Девочка со спичками», Татьяна закрыла тогда книгу и больше никогда её автора не читала: «И это детская сказка? Ничего себе сказочка! У сказок должен быть хороший конец!»
— Прошу прощения, мистер Андерсен, — вспомнив фильм, в котором как раз фигурировал такой персонаж, Таня прыснула. — Так вот, надеюсь, вы не обидитесь, если я чуть подправлю вашу сказку. Из самых светлых побуждений.
Весь следующий день на работе дуэлянтка Цветкова не выпускала из рук блокнот, в который записывала идеи концовок. Блокноты вообще были личным фетишем Татьяны. В то время, как почти все перешли в ведение записей в смартфоне, наборе текста в формате электронных документов прямо со смартфона, Цветковой, чтобы настроиться на рабочий или творческий лад, нужно было прописать план на бумаге. На её столе всегда было полно записок, а монитор облеплен цветными стикерами с напоминаниями и списками.
Вечер же прошёл в написании текста. Придуманные концовки не всегда означали именно счастливое завершение для девочки со спичками. Они скорее давали ей выбор и предлагали новый путь, но ни в одном из вариантов девочка не умерла на морозе под стеной дома.
Чтобы оформить пост в сети Таня даже устроила фотосессию своему томику сказок, потому как хорошего фото именно этого издания в сети она не нашла, а хотелось, чтобы на картинке фигурировала именно та книга, в которой девушка и познакомилась с зацепившей её сказкой.
Текст не оставил читателей равнодушными, и под ним завязалась дискуссия. Одни благодарили за добро, которого иногда не хватает в жизни, другие приводили доводы, что у Андерсена как раз был хороший конец, если трактовать с христианской точки зрения. Татьяна, не будучи склонной оправдывать страдания во имя абстрактной великой цели и предпочитая думать о живых людях, отвечала вежливо и сдержанно, но в целом была довольна интересом к тексту.
Завершив работу над своим «выстрелом», Цветкова позволила себе прочитать работу своей оппонентки. Валя справилась с заданием раньше, но Таня не хотела, чтобы второй дуэльный текст повлиял на неё. Валентина подошла к заданию с юмором и на разные лады переписала концовку сказки о Колобке. Комментариев под её текстом было куда больше. Людям нравились смешные и лаконичные варианты, придуманные Валей.
— Ну, каждому своё. Мне моя версия нравится.
Следующие три дня секунданты читали тексты, оценивали их и писали развёрнутый комментарий с пояснением оценок. Согласно правилам, они приносили свой вердикт в личные сообщения дуэлянтам и в командный чат, если оба игрока были из одной команды. Видимо, это было залогом объективности судей.
Первые два секунданта высказались на второй день. Счёт составлял 1:1, а значит слово третьего было решающим.
Завершающий день дуэли в реальной жизни Тани оказался крайне загруженным. Так совпало, что прошло крупное районное мероприятие по подведению итогов года в разных отраслях района. Церемония награждения проходила во второй половине дня. Районная газета, само собой, освещала это событие в сети и печати. Вызванный мероприятием коллапс в редакции был связан с тем, что итоги подводили в четверг после обеда, а именно по четвергам готовый сверстанный номер передавался в типографию для печати газеты, выходящей по пятницам. А откладывать на неделю репортаж, чтобы не спеша его оформить, запретило районное руководство: «Новости должны быть свежими!»
Статьи писались на коленке прямо в концертном зале. Фотоотчёты с короткими заметками в режиме реального времени рассылались по всем соцсетям. Верстальщик, получающий обрывки статьи и фотографии прямо по ходу мероприятия, рычал и метал молнии, скомканные распечатки и один раз даже пластиковый, к счастью пустой, стаканчик.
Править текст и приводить в порядок фотографии помогали всей редакцией, задержались на два часа, но успели до конца рабочего времени типографии.
Тане не терпелось зайти в чат и узнать вердикт третьего секунданта. Особенно было интересно читать их комментарии, указывающие на сильные и слабые места в текстах. Этот нюанс в дуэлях понравился только встающей на ноги писательнице больше всего. Но в течение для времени на социальные сети не было совершенно, а до кучи у телефона села батарея.
Цветкова умела смаковать удовольствие, потому по приходу домой не сразу включила компьютер. Она хорошо знала, что может надолго зависнуть на интересном обсуждении и вообще забыть поесть. Потому сначала Таня переоделась, поужинала и только тогда с чашкой чая уселась в своё кресло, уже привычно улыбнулась ловцу снов и открыла мессенджер.
«Надо было что-то слезливое писать, а не сраного Колобка брать!» — сообщение, высвечивающееся в превью чата, заставило Татьяну напрячься. Девушка собралась и заставила себя открыть сначала сообщение от третьего секунданта. Он отдал победу ей без комментариев. По сути, были нарушены правила, раз судья не расписал подробно оценки по списку критериев, но по неопытности Цветкова не знала, насколько это серьёзное нарушение с точки зрения правил.
Зато уже поняла, насколько это зацепило её оппонентку. Непрочитанными в командном чате значилось больше трёхсот сообщений. И большая часть из них была посвящена стенаниям Вали по поводу, что её не оценили, что оказывается нужно было давить на эмоции текстом, а не пытаться в юмор, хотя шутки ведь сочинять сложнее. И вообще она настолько коряво написала, что судьи не удосужились прокомментировать её работу, она ничтожество и бездарность. «Белки» со своей стороны засыпали её «обнимающими» стикерами и убеждениями в том, что её текст хороший, весёлый и вообще они писали слезливые тексты и они никому не зашли, и что просто судьи вот такие попались, которые не оценили.
«Таня, что она ещё тебе в личку написала? Почему не расшифровала оценки? Перешли всё, что она тебе писала!» — это обращение Валентины было единственным сообщением, когда в чате вспомнили, что в дуэли вообще-то был ещё один участник, автор того самого «слезливого текста, давящего на эмоции».
В горле стоял ком, а на столе — остывший чай. Обсуждение в чате длилось уже около пяти часов, и вмешиваться в него Цветковой совершенно не хотелось. Успокаивать Валю из-за недобросовестно оформившего судейство секунданта? Её и так вся команда успокаивает. Оправдывать? Но в чём? Таня не видела своей вины. Стало горько и обидно из-за такого однобокого освещения ситуации, но что-то править… Слишком много уже было написано.
— Как-то очень уж радужно я расфантазировась относительно этой компании, — девушка вздохнула и обхватила колени руками. — Семья… Ага, как же. Кто громче плачет, вокруг того мы и будем хлопотать. Терпеть не могу такое поведение. Кажется, мне и здесь нечего делать…
Глава 5
Весёлые безумные разговоры чередовались в командном чате с научными дискуссиями и фото-флешмобами. Телефон Тани давно был забит селфи, которыми она делилась во время таких акций. Благодаря этому сокомандники знали в лицо хотя бы часть «белок», а сама Цветкова перестала стесняться снимать сама себя.
— То же мне фотограф нашёлся, который сам себя красиво сделать не может. Ноги в руки и вперёд!
В галерее смартфона девушки заодно можно было очень наглядно отследить процесс отрастания волос. Отправив очередное фото, Татьяна сосредоточилась на чтении продолжавшейся всю первую половину воскресенья дискуссии о том, было ли нашествие монголо-татар на Русь или это выдумки историков.
Игорь Солнцев: «Наиболее необходимый ресурс — порядка восьмисот тонн зерна на двухнедельный переход. Это мы только о сорока тысячах лошадей говорим. Ещё и людей харчевать отнюдь не охотой».
Алексей Косыгин: «А лошади там не примерно те же якутские, которые на подножном корму неплохо обходятся?»
Жорж Серов: «Явно не современные. Их лошади, судя по останкам, были скорее похожи на пони, чем на Пржевальских или муромских тяжеловесов каких-нибудь. А еда? Зачем с собой тащить? По пути ведь запасы пополнять можно».
Инга Пескова: «Фураж — лошадиная еда, это первейшая необходимость. Всадник может потерпеть, пожевать ремень кожаный, а лошадка — нет. Сдохла лошадь от голода по дороге — монгол скарб на себе потащил?»
Татьяна с удовольствием вклинилась бы в разговор, но дискуссия давно закончилась, а по правилам сетевого этикета не прилично было отвечать в большом общем чате на старые сообщения по закрытой ветке разговора. Потому девушка просто продолжила чтение. Изучение таких диалогов здорово помогала понять мировоззрение и круг интересов её онлайн-друзей.
Игорь Солнцев: «Хорошо. Но если открыть монографии по нашествию и увидеть цифры от двести пятидесяти до четырёхсот тысяч всадников... Одна лошадь под ним, одна заводная, одна отдыхающая. Миллион лошадей. Сплошняком съедает то, что под ногами».
Инга Пескова: «Угу, двухнедельный переход. А ведь для этого перехода этих лошадей ещё чем-то надо было выкормить, пока они, собственно, из жеребят в лошадей выросли. Опять упирается все в ресурсы кормёжки. Ни зерна, ни травы в достаточных объёмах сами монголы не производили... Они же кочевники в лесопустыне, какие там земледельческие угодья могут быть на такую ораву?»
Алексей Косыгин: «Если открыть монографии, то какой давности?»
Жорж Серов: «Из монографий двадцатого века, может быть даже раньше, следует, что ни о каких даже ста тысячах речи не идёт. Тридцать-сорок максимум. И такой армады вполне достаточно, чтобы разорить крупный посёлок городского типа или даже городок вроде моей Йошкар-Олы».
Алексей Косыгин: «Вообще-то «урезать осетра» имеет смысл и в отношении сопротивления нашествию. Насчет того, что двадцать тысяч «захлебнулись бы под Новгородом» и всё такое. По средневековым меркам армия в двадцать тысяч — это «Караул» и «Спасайся кто может».
Игорь Солнцев: «Я вот на официальные данные смотрю. Да, такое стадо могло подмять Русь на триста лет. Подмять могло. Не могло собраться и дойти. С другой стороны, те двадцать тысяч, о которых предполагаешь ты, могли собраться и дойти. Но не смогли бы уцелеть. Новгород, Муром, Киев были сильны достаточно сами по себе, чтобы уничтожить такое количество монгол».
Жорж Серов: «Значит, правда где-то посередине».
Игорь Солнцев: «Или, вообще, в стороне, а монголы там пограбить воюющих соседей подрядились. Я скорее в трёхсотлетнюю гражданскую войну поверю. В пользу этого говорит и исчезновение некоторых княжеств на востоке путём поглощения не сказать, чтобы более сильными соседями. Так вот, крупная междоусобица и грабящие пожарища монголы — это логично. Жора, кстати, точно заметил, что монголы не осаждали города. Их ресурсы не позволяли развивать эту тактику. Или сразу вышло налететь и разграбить, или шли прочь. А тут мы имеем дело с многократными осадами, характерными для другой военной школы».
Илья Ионов: «Хм. Я вот почему-то слышал не про двести и не про тридцать-сорок тысяч всадников, а про четырнадцать туменов, от которых по дороге откалывалась часть, если находила себе место для кочевья. Потому что и даром им не сдалась эта Русь с её лесами».
И в очередной раз Таня поймала себя на мысли, что с особым вниманием отлеживает ту ветку разговора, в которой участвует Игорь, и не без удовольствия отмечает, что согласна с его аргументами. Она и сама как-то участвовала в подобной дискуссии с отцом и дядей, и сейчас Солнцев повторял её слова.
Алексей Косыгин: «Я не сторонник альтернативной истории, под которую «летописи переписывали» и вот это всё».
Игорь Солнцев: «Зато, вопросов не вызывает ни по ресурсам, ни по применяемой тактике».
Алексей Косыгин: «Любые измышления такого класса — про массовое переписывание истории, такое, что вот прямо не обнаруживается откровенно, — сразу идут по ведомству фантастики».
Егор Мишин: «Да ладно! Тебе выше элементарно по ресурсам расклад дали. Если говорить о городе, где зависло это самое татаро-монгольское ханство, то за триста лет «угнетения» Руси у них должны были появиться памятники культуры, записи и монеты».
Алексей Косыгин: «По ресурсам дали некоторые соображения без расчетов и источников. Я дискуссии на эту тему читаю давно, так что всякое «ига-не-было-были-мелкие-набеги» уже даже раздражать перестало. Что до «города, где зависло» — а кто сказал, что они зависали в городах на постоянном месте жительства?»
Нита Пушнина: «Какие памятники?.. Если они не оставались на завоеванной территории, а назначали дань, которую собирали те же князья, и уходили».
Инга Пескова: «А куда, кстати, они эту дань девали? Там же не только натуральные продукты требовали, но и золото, предметы роскоши и так далее».
Алексей Косыгин: «Не только собирали, а впоследствии и везли сами».
Упорность и последовательность в аргументации своего мнения Игорем восхищала Татьяну. Девушке даже становилось обидно, что человек, с которым ей было бы интересно подискутировать, есть только в сети.
Игорь Солнцев: «Хм. Почему это подлогов в летописях не обнаруживается? Вся писанина велась монахами. А вот народных преданий о битвах с монголами нет. Вернёмся к официальной истории: где эта пресловутая столица Золотой орды, которую, сорок лет строили, которая оставляла далеко позади по красоте и убранству Византию? Но даже отхожего места от неё никак найти не могут».
Инга Пескова: «И в которую тащили самую лучшую часть дани. Сокровищницы тоже ведь нет».
Егор Мишин: «Вооот! А по сути мы сейчас ошибку выжившего обсуждаем. Официальная история строится на том, что нашли. А что не нашли?»
Инга Пескова: «Так в том и вопрос — нашли ничего, а в истории оно есть. Это как так? Исторических вариантов столицы Золотой Орды — шесть. В разных местах географии. И при этом ни одно из них окончательно не признано этой самой столицей. А про нее учебники пишут, по которым всех учат».
Такие разговоры в чате были привычным явлением и помогали Цветковой размять мозги после нудной и не особо высокоинтеллектуальной работы в редакции. То же самое можно было сказать и о текстах, которые писал Игорь. Они почти всегда базировались на каком-нибудь историческом факте, пусть даже завуалированном и прикрытом ширмой фантастики. Да и писал Игорь настолько убедительно, что складывалось впечатление, будто он был непосредственным участником описанных событий.
Скрупулёзный и точный подход к деталям покоряли Татьяну, которая и сама отличалась педантичностью во всём, что делала. На работе на неё часто ворчали, что она подолгу возится с простейшими заметками, без конца копаясь в источниках и уточняя факты, «на которые никто не обратит внимания». Точно также она подходила и к написанию своих художественных текстов.
Каждое найденное сходство или точка соприкосновения с Игорем одновременно и радовали, и расстраивали Таню. Она не верила в отношения на расстоянии, а тем более чтобы зайти так далеко, чтобы сократить это расстояние... Да и в то, что она может заинтересовать такого целостного и многогранного человека, девушка тоже не верила.
Кроме точности, глубины и правдивости, в текстах Солнцева всегда прослеживалась боль и посыл читателям, как предостережение. От каждой зарисовки или рассказа в душе происходил взрыв эмоций: негодование по поводу глупости и скудоумия, несправедливости, восхищение мужеством, преданностью родине и близким, желание встать рядом с героем плечом к плечу и идти до конца, поддержать, согреть…
Как автор, Цветкова прекрасно понимала: сколько сказочных фильтров не наложил бы писатель на свои истории, пишет он о себе. Из разговоров в чате Татьяна знала причину сложной эмоциональной окраски текстов Игоря. Он не особо рассказывал, но и не скрывал, что был участником ополчения, когда на его родине начались боевые действия. Сейчас он не находился на передовой из-за полученного ранения, но смог продолжить службу в полиции — не такая явная, но всё же защита своих людей и страны.
Почти под каждым текстом Солнцева журналистке находилось, что сказать. Её содержательные комментарии появлялись под его публикациями одними из первых и всегда получали ответ автора.
Были у Игоря и другие постоянные читатели, разделявшие его взгляды. Особое внимание Тани привлекла Александра Ткачёва. С ней у Игоря обычно завязывались продолжительные беседы прямо в комментариях. Постепенно Татьяна стала примечать девушку и в большом командном чате. В уютном «домашнем» миничате, в котором обычно проводила время сама Таня, Саши не было, потому она раньше особо с ней не пересекалась.
Цветковой стало интересно, о чём пишет сама Ткачёва. По её текстам журналистка увидела хрупкую милую девушку, встающую на ноги после жизненного потрясения, ищущую опору и учащуюся снова верить в себя, а также защищаться от враждебности мира и показывать зубки. Сама Таня находилась в похожей эмоциональной ситуации, но в более выгодном положении в географическом отношении. Сашу напрямую коснулся конфликт, всё сильнее разгорающийся на юго-востоке страны. И под её текстами в комментариях Татьяна заметила знакомые длинные беседы с Игорем. «А они понимают друг друга», — думалось журналистке.
— Кто-то едет на летний «Буковый фест»? — Игорь с вопросом влетел в «домашний» чат, и так уже взбудораженный анонсом самого масштабного офлайн-мероприятия клуба.
В беседе уже вовсю обсуждались совместные маршруты и компании для совместной аренды палаток, онлайн-магазины для заказа легковесной туристической еды и тому подобное.
Следующая фраза привела чат в изумление:
— Я собираюсь на фесте сделать предложение.
— Т-то есть как? — спросил один из ребят. — Ты же сказал, что тебя женить невозможно?
— Ну вот так вышло, что «белки» смогли.
— Так она из наших?
— Да. Но в этом чате нет, потому она не знает о моей задумке.
Имени своей избранницы Игорь не назвал, но внимательная Таня и сама знала, кого он имеет ввиду. Лишь проверила ещё раз список участников домашнего чата, чтобы убедиться, что Саша не отмалчивается тихонько, а действительно обитает в параллельном чате.
* * *
Заснув в подавленном из-за неудачной дуэли настроении, Таня проснулась ещё более разбитой.
— Эй, друг? Ну куда такие подробные, душераздирающие сны? Ещё раз такое подсуетишь, сниму и уберу в тёмную коробку на антресоли.
Глава 6
Несколько дней у Татьяны не было желания заходить в командные чаты. Она старалась загрузить себя всякой работой, лишь бы отвлечься.
В редакции в кои-то веки заранее взялись за подготовку к 23 февраля. Ещё только прошерстили школьные сайты на предмет фотоотчётов ко дню юного героя-антифашиста, а уже задумались над продумыванием видео-открытки к мужскому празднику. Главный редактор потребовала снять три версии. Обязательно креативные и не однообразные, чтобы начать публиковать за три дня до даты, раньше других организаций.
Дома же Цветкова сделала всё, что долго откладывала: переклеила плёнку на шкафчиках на кухне, оформила новые коробки для хранения рукодельных мелочей. На сортировку и сматывание лент и кружева девушка потратила целых два вечера и была чрезвычайно довольна результатом. Было зашито всё, что нужно было зашить.
Наконец, Таня почти завершила генеральную уборку, с которой вся «революция» в квартире и началась, просто всякие мелкие ремонтные работы мешали навести идеальную чистоту. Рабочий стол она оставила напоследок. Чтобы вымыть полку над монитором, девушка сняла с ней всё, в том числе и ловец снов, а по завершении работы замешкалась, но в итоге убрала сонный амулет в нижний ящик стола.
— Одно расстройство от того, что ты мне ловишь.
Ничего особенного в последние дни Цветковой не снилось. То есть продолжала сниться будто параллельная жизнь с чатами «белок» и Игорем, только вот сны эти печалили девушку. С одной стороны, она радовалась за мужчину, за которым она продолжала отмечать особо мягкое и ласковое отношение к Александре. Но было тоскливо. Вместе с разочарованиями в реальной становилось только хуже.
— Хватит смотреть этот сериал. Отряхнись, выпрямись и посмотри вокруг широко раскрытыми глазами, — по привычке Таня посмотрела на место, где висел ловец. — Совсем сбрендила уже от одиночества.
Татьяна не могла долго обижаться и быстро находила массу оправданий и обидчику, и себе, а затем снова переключалась на позитивный и созидательный лад. За неделю она соскучилась по «белкам» и уже не терпелось написать что-нибудь живое и интересное, но пока не удавалось поймать идею за хвост. Но для того и был создан архив заданий в «Буке».
В чатах по-прежнему царило веселье. Кто-то принёс красивые фото закатного неба и устроил настоящий челлендж. Цветкова с удовольствием присоединилась, проконсультировала одну из «белочек» по поводу настроек камеры смартфона и поучаствовала в игре по угадыванию пословиц, проиллюстрированных нейросетью.
Настроение заметно улучшилось, а товарищи посоветовали начать проходить обучение по публицистическим текстам для социальных сетей, раз пока своих идей нет. Таню не пришлось долго уговаривать.
— Ну-с посмотрим, чему там могут научить журналиста?
Уроки оказались интереснее, чем предполагала Цветкова. Никакой скучной и стандартной теории. Лёгким языком рассказывались особенности восприятия текста именно в сети. Начиналось с хитростей в оформлении внешнего вида и структуры заметки, дальше рассказывались особенности чтения и восприятия информации.
Информация оказалась полезной для журналистки и в профессиональном плане. Цветкова незамедлительно стала применять изученные приёмы и на работе. Даже если никто из коллег не обратил особого внимания, потому как обычно больше смотрели на объём текста, а не на его форму, самой девушке её новые заметки нравились гораздо больше.
Татьяна полностью втянулась в командную жизнь и вошла во вкус, когда была объявлена внутрикомандная текстовая игра. От «общеБуковой» она отличалась тем, что участвовали только «белки», не было жёстких дедлайнов по выполнению заданий и не было отдельной админки с Читателями.
Задания придумал Илья Ионов. Как заметила Таня, парень в целом отличался отличной фантазией и работоспособностью: вёл свою рубрику в сообществе команды в соцсети и постоянно придумывал активности. Теперь вот написал и оформил целых семь заданий, как в большой клубной игре.
Таня же испытывала огромную благодарность своему первому Читателю, показавшему, что она может писать хорошо, потому не могла проигнорировать его мероприятие. Тем более у неё уже чесались руки написать какую-то художественную историю.
Темой игры были заявлены фейри — волшебные существа, к которым в кельтской мифологии относили практически всю нечисть от местных домовых брауни до эльфов и гоблинов. С темой Цветкова была знакома крайне поверхностно, но это было лишь поводом заняться расширением кругозора. Само собой, тема требовала написания истории в жанре фэнтези. Начала Татьяна очень осторожно, стараясь не повторять чужие идеи, а подсматривать их в реальной жизни. Наверное, поэтому её героине нравились хвойные растения, и в переделку она попала, пытаясь сделать фото светлячка. С кого же ещё списать неповторимого и правдоподобного героя, если не с себя?
Дальше фантазия и азарт сделали своё дело. Свою мечту — придумать собственные расы и тщательно обосновать их особенности — Цветкова благоразумно решила отложить на будущее. В этой игре же она уделила особое внимание сюжету. Нашлось место и юмору, и раскрытию страхов, и дружбе. История писалась легко и быстро. Нагрузка на работе на пару дней прервала писательницу, но отсутствие временных ограничений позволило девушке нагнать пропущенные задания за субботу. В течение половины дня она написала две главы. Устала, как на сельскохозяйственных работах дома у родителей, но была крайне довольна результатом*. Комментарии под текстами тоже придавали бодрости.
Когда история была дописана, творческий азарт ещё остался, но писательница почувствовала, что от букв нужно отдохнуть, она достала из ящика под кроватью бамбуковые палочки, нитки, запас всевозможных бусинок и принялась выплетать мандалы. Как обычно, Таня бралась за сложные и новые для себя узоры, подолгу корпела над фотографиями понравившихся работ, разгадывала, как именно мастер пропустил и перекрутил нити, в какой момент нанизал бусинку и как именно её зафиксировал.
Процесс затягивал и успокаивал своей медитативностью. За неделю на стене у Цветковой не осталось свободного места. Самую хитросплетённую мандалу Татьяна пристроила на полочке над монитором. Полюбовавшись на остальные, вдруг расцвела улыбкой и написала в общий командный чат: «Ребята, вы же знаете, что я люблю рукодельничать. Вот в последнее время мандалами увлеклась, но как-то стен для них у меня маловато. Могу сплести желающим. Просто так. Мне удовольствие от процесса, вам — тёплое рукотворное солнышко на стену. Каждому сплету индивидуально. Но они будут чуть меньше, чем мои, потому что сорокасантиметровая ни в одну почтовую коробку не влезет. Кто хочет, скидывайте почтовый адрес и пожелания по форме и цвету». К сообщению Таня прикрепила ссылку на фотоальбом со своими работами, чтобы друзьям было проще сделать выбор.
Идея вызвала восторг, и в блокнотик писательницы-рукодельницы перекочевало пятнадцать адресов «белочек» от Санкт-Перербурга до Саянска. Таня снова залюбовалась мандалой над столом и вдруг вспомнила про свой неровный ловец снов. Вынула его из полки и повесила на старое место.
— Надеюсь, у них там всё хорошо?
* * *
Таня по-прежнему особое внимание уделяла тем беседам в чате, в которых участвовал Игорь. Получалось это непроизвольно. Сама же девушка вела себя как обычно тихо и скромно, не слишком активно участвуя в диалогах. На реплики Солнцева вообще практически не отвечала. Боялась быть неверно понятой и причинить дискомфорт Александре. Вдруг ей не приятно, когда с её мужчиной общаются другие девушки? По той же причине Татьяна практически перестала комментировать тексты Игоря, а если и писала под ними что-то, то в максимально сдержанной манере. Всё же она понимала, что отклик на творчество важен для любого писателя, потому не могла отказать в этом понравившемуся автору.
Слишком понравившемуся. Это понимание даже для себя Таня вынесла за скобки и старалась игнорировать.
И всё же одно событие Цветкова посчитала для себя достаточным оправданием, чтобы написать Солнцеву в личные сообщения. В общем чате он спросил, кто может прочитать и оценить текст перед отправкой на публикацию и скинул ссылку.
— Привет. Призвалась на хэштег «хочу критики» к «Посланнику». Я так себе критик, диванный такой. Не специалист ни разу, а моё образование на самом деле к литературе только за уши притянуть можно.
Цветкова придирчиво перечитала написанное, чтобы оно не было похоже на заигрывание. Решив, что достаточно извинилась за вторжение в личное пространство, не являясь профессиональным литературным редактором, продолжила.
— Но могу поделиться впечатлением и некоторыми моментами, которые вызвали вопросы. Умных слов, про композицию, фокализацию и прочее не буду городить, но надеюсь, хоть что-то полезное есть в моём отзыве-анализе на рассказ.
Далее журналистка вставила объёмный фрагмент текста, предварительно написанный отдельно в текстовом редакторе. Так тщательно Цветкова не вычитывала и не перепроверяла даже свои тексты перед публикацией. Не хотелось обидеть своим вероятным невежеством в некоторых моментах. Хотя вопросов и замечаний к истории на самом деле было очень мало. Пара опечаток и вопрос к одному эпизодическому персонажу.
В основном девушка высказалась по поводу сюжета и удачных моментов. Таня постаралась в меру похвалить текст, чтобы Игорю не показалось, что написано наигранно, хотя альтернативная история про рыцаря Ланселота на самом деле ей очень понравилась. Хотелось подискутировать по поводу описания боя, применения холодного оружия и магических приёмов в тексте. От восхищения достоверностью и реалистичностью описания деталей и качества оружия пистолетов разных годов выпуска девушка не удержалась. Понятно, что бывший военный не понаслышке знаком с темой, но также видно, что ему и самому интересен материал.
— Ну и, если где-то что-то некорректно написала, или я не так что-то поняла, дай знать. Для меня разобрать чей-то текст — это тоже обучение и опыт.
Завязался дружеский разговор о персонажах и их дальнейшей судьбе, за пределами концовки рассказа. На каждое замечание Игорь отреагировал спокойно, разъяснил непонятные девушке вопросы, которые были вызваны не качеством текста, а скорее тем, что собеседники с детства воспитывались в разных условиях и читали разную литературу.
— Кстати, а боёвки было мало, потому что я не особо хорошо себе представляю норманскую тактику для конного отряда периода V века. В общем, не стал портить общее впечатление. «Не умеешь — не берись».
— Тоже этим принципом руководствуюсь, — найдя взаимопонимание относительно требовательности к своему тексту, Таня улыбалась до ушей. — Именно поэтому на игре, когда нужна была батальная сцена, я просто сожгла корабль без ближнего боя.
— Логичный же подход. И рабочий.
Девушка решила, что разговор исчерпан и принялась листать новостную ленту, как тренькнуло оповещение о сообщении.
— И кстати, вот адрес. Я тоже хочу мандалу. Надеюсь не будет наглостью попросить сплести в форме вот этого символа?
К сообщению было прикреплено изображение славянского знака Звезда Руси. Татьяна и сама интересовалась этой темой, потому не раздумывая согласилась, несмотря на то, что ни один из известных ей приёмов работы с нитками тут не подходил. Но никто ведь не мешал придумать свои способы выплетания узора, а не только копировать придуманное другими мастерами.
— По расцветке есть пожелания?
— На твоё усмотрение. Этот символ резной. Наколку, обычно, делают чёрно белой. И скажешь тогда, что по материалам ушло. Оно всё денег стоит. Будешь сопротивляться — заманю в Донбасские степи на шашлыки с попойкой.
Умом Таня прекрасно понимала, что слова Игоря всего лишь шутка, но сердце всё равно подскочило, замерло, а затем застучало где-то под самой щитовидкой. Восстановив дыхание и собравшись с мыслями Цветкова решила лишь ответить на вопрос по существу:
— Я тоже либо в чёрно-белом виде, либо в дереве обычно встречала. По материалам же поделка очень бюджетная выходит, а вот пересылка может заметно стоить.
— Догадываюсь, но не дороже денег.
* * *
Проснувшись, Таня стала смущённо улыбалась и радовалась, что сейчас её никто не видит, особенно подруги. Не признаваться же, что начала испытывать симпатию к приснившемуся мужчине. Но справиться со своими эмоциями девушка не могла. Её распирало изнутри от желания поделиться теплом и радостью. Всё же здорово она придумала с мандалами для друзей.
— Ну говорила же, что параллельная жизнь!
__________________________________________
* Повесть «Мир светлячка», жанр фэнтези. Прочитать можно на странице автора.
Глава 7
Активность в «Буке» стала неотъемлемой частью жизни Татьяны. В размышлениях над очередным сюжетным поворотом в истории или обдумывании иллюстрации к готовому тексту легче проходили однообразные рабочие дни, не так остро воспринимались нелогичные и странные требования руководства. Попросили — сделала, без споров и попыток вразумить редактора.
В то же время такая обстановка всё больше не нравилась Цветковой. Поднимало голову и укреплялось ощущение, что она напрасно тратит время и делает не то, что может делать хорошо и с пользой. Зато Таня понемногу училась исполнять только свои обязанности и говорить «нет» на наглые просьбы о помощи, по сути являющиеся обычным перекладыванием работы на чужие плечи. Свои задачи журналистка выполняла ответственно и безупречно, так что упрекнуть её было не в чем. С чистой совестью и без угрызений с её стороны девушка уходила с работы вовремя.
А вот в команде она была на своём месте. Этакий серый кардинал хорошего настроения. В «Буке» проходила параллельная жизнь девушки, более эмоционально-насыщенная и счастливая, чем в офлайне. Поначалу Татьяну это тревожило, но постепенно она отбросила эту мысль, как устаревший стереотип. Не отказываться же от интересного, того, что откликается в душе, если его нет рядом — а ведь журналистка честно искала — но оно есть в сети.
Таня всё также не слишком активно общалась в чатах, но с удовольствием читала переписку друзей и устраивала сюрпризы. Понимая, что плетение мандал и возня с отправкой на почте дело небыстрое, а порадовать «белочек» хотелось, она стала рисовать открытки с мандалами, придумывая сюжет и дизайн индивидуально для каждого, и отправлять по известным адресам.
Друзья радовались неожиданному подарку, и Таня радовалась вместе с ними. Кто-то скромно просил рисунок для себя, и блокнотик «серого кардинала пополнялся» данными.
— Раз обещала, значит сделаю. Рано или поздно, так или иначе.
Эта фраза, бывшая девизом сэра Макса из Ехо стала также и девизом Тани. Пролистав странички с адресами, девушка улыбнулась:
— Будет, чем заняться перед новым годом.
Кроме того, что Цветкова разрешила себе заниматься творчеством, она, наконец, позволила себе тратить время на себя саму. Не только на работу, на помощь родным, на хобби и так далее. С детства папа привил ей мысль: «Нет проблем у того, у кого нет свободного времени». В общем и целом, дочь была с ним согласна и от безделья точно не страдала, но ведь ещё важно, чем время занято.
Раньше Татьяна не особо заботилась о своём теле. Тут свою роль тоже сыграл целый ряд стереотипов, привитых с детства, и исходные природные данные. Девушка обладала завидной способностью есть любые продукты и не полнеть, хотя здесь, кроме генетики, свою роль играли ещё и сумасшедший темп и насыщенность жизни Цветковой. «Движение — это жизнь». Этой фразой обрывались попытки Тани в юности заниматься спортивными тренировками. В качестве альтернативы предлагалась помощь на подворье и в огороде. Отказать родителям девушка не могла, а уже позже, став взрослой, не могла выделить времени для себя.
Хотя, как только Татьяна решила, что ей это на самом деле нужно, то вполне себе нашла время и на комплекс упражнений для укрепления мышц, потому что худоба тоже не является нормой и не слишком хорошо сказывается на здоровье в целом. Главное было разрешить себе. Занимаясь сидячей работой в редакции, Цветкова думала, что боль в спине — это неизбежность и норма. Оказалось, что можно жить и без этого. В довершение к утренним тренировкам журналистка на работе запустила беспрецедентный флешмоб. Во время получасового обеденного перерыва она вставала со своего рабочего места, садилась на диванчик в углу кабинета и добросовестно отдыхала, выпрямив спину и ноги.
— Тань, пока отдыхаешь, пробегись свежим взглядом по моему тексту про ремонт дороги.
— Нет.
Так отвечать Таня научилась не с первого раза, но потихоньку девушка избавилась от чувства вины.
— У меня законный обеденный перерыв, рассчитанный по СанПиНу. Его не просто так придумали. Во время обеда нужно обедать и отдыхать, а не работать.
«Если начнёшь косметикой пользоваться, то больше без неё не сможешь. Если крем закончится, сразу облезешь. И вообще это химия». И снова хорошая генетика помогала долго поддерживать этот стереотип в голове Татьяны. Но девушка из зеркала подсказывала ей, что хоть морщин на лице ещё нет и голова не начала седеть, тусклая безжизненная кожа, сухие и торчащие во все стороны кончики волос, не есть красиво и нормально.
А ведь ещё с тех самых пор, как Катя Ласточкина подсадила её на корейские дорамы, Цветкова подписалась на блог женщины, якутки по происхождению, вышедшей замуж за корейца во время учёбы во Владивостоке и переехавшей за ним в «страну утреней свежести». Таню интересовала тема Кореи, а блоггер Светлана очень здорово рассказывала о своей жизни в этой стране, да и вообще о жизни. У неё был свой интернет-магазин косметики, и женщина постоянно рассказывала подписчикам о принципах ухода и действии той или иной «химии», обилие которой в её ванной могло напугать кого угодно.
Спустя год наблюдений за Светланой и три месяца в «Буке», которые помогли на многое взглянуть с другой точки зрения, Татьяна сама могла со знанием дела пугать подруг своими познаниями в теме десятиступенчатой корейской системы ухода за кожей. Может она и без того выглядящем куда младше своих тридцати двух и на лице Цветковой эффект заботливого ухода и не был особо заметен, зато собой она стала гордиться больше. Потому что, несмотря на критику мамы и недоумение подруг, для которых «куда тебе, молодая ещё», девушка выбрала себя.
Психологически ей становилось всё комфортнее. Наконец она стала чувствовать себя настоящей. Ещё не совсем освободившейся от навязанных догм и правил, не полностью стряхнувшей с себя чувство вины абсолютно по любому поводу, но всё же шаги делались. И с каждый разом всё увереннее.
И только с третьим любимым утверждением отца Таня была согласна и не спорила: «Нужно высыпаться». Сна катастрофически не хватало. А иначе, как успеть всё? И деньги на еду заработать и для себя пожить? Хотя сон для девушки теперь означал не только отдых, но и параллельную жизнь. Ещё одну. Сны давали то, чего не хватало в реальной жизни, хотя Цветкова и была всего лишь наблюдателем. Даже во сне исполняла роль того же «серого кардинала хорошего настроения», но Игоря ей недоставало и в действительности.
Во сне девушка смущалась, когда изредка обменивалась репликами с мужчиной в чате. Она умудрялась ощущать чувство вины, когда общение переходило в личные сообщения, чтобы не засорять чат узконаправленным обсуждением. И если своё поведение с Игорем она могла объяснить тем, что не хочет случайно вклиниться между ним и Александрой, то в жизни она понимала, что была просто домашней трусихой, которую приучили гулять только возле дома в пределах видимости и не общаться с незнакомцами.
Какими бы хорошими не были отношения между сокомандниками в чате, на самом деле они оставались теми самыми незнакомцами вне пределов видимости.
— А с другой стороны, ну что они мне сделают? Через пол страны-то? Ну? Гадостей понапишут? В «чёрный список» и всё. Жизнь не закончится. А если буду сидеть, как Премудрый Пескарь в норе, так она и не начнётся по-настоящему.
Так Таня убеждала себя, когда в преддверии дня космонавтики в «Буке» объявили флешмоб написания текстов в дуэте на соответствующую тематику. В специальном обсуждении отмечались желающие найти соавтора. Всего-то нужно было откликнуться в комментарии. А затем переходить в личную переписку и обсуждать уже сюжет и механизм написания. Но для этого пришлось бы довольно тесно и много общаться с малознакомым человеком.
Тем не менее, Татьяна решилась. Пробежалась глазами по списку заявившихся и нашла среди них своих «белок». Для начала хотелось попробовать совместную работу всё же с более-менее знакомыми по чату людьми. Все знакомые девушки уже нашли себе партнёров.
— Ну Юра, так Юра.
«Готова присоединиться к космическим приключениям», — Таня смотрела на сообщение и понимала, что вообще не представляет, каково это писать художественное произведение в соавторстве. Тут же в голове всплыли статьи о том, что женский и мужской стиль написания сильно отличаются, даже синтаксис характерен разный.
— Ай, ладно. Не на конкурс писать будем же. Что выйдет, то выйдет. В любом случае опыт.
Работать с Юрой оказалось интересно. Для него написание дуэтом тоже было первым подобным опытом.
— Привет. Никогда не писала с кем-то. Ты указал, что уже есть идея. Рассказывай, в чём состоит и как будем реализовывать?
— Идея у меня на самом деле возникла из обсуждения в общем чате «Бука» по поводу различных некро-, пиро-, крио-, гео- и прочих -мантов. Пирокинетик подрабатывает в качестве неофициального консультанта-пироманта — гадателя по огню, если по изначальному значению — у правоохранительных служб и помогает раскрыть умышленный поджог в лаборатории генетики, которая располагается на космической станции. Один из возможных конфликтов: у службы безопасности лаборатории уже имеется штатный пиромант, но он не имеет такой связи со стихией, по которой гадает, как пиромант, способный вызывать огонь по своей воле. Не слишком сложно?
«Ха-ха! Напугал кота сосиской, — усмехнулась сама себе Таня. — Жонглировать физикой и прочими научными фишками я люблю!»
— Очень интересно. Напомнило русские сериалы «Метод Фрейда» и «Нюхач», в которых талантливый чудик утирает нос профессионалам. Штатный значит чистый теоретик с профобразованием, а неофициальный — талантливый самородок. Верно я поняла?
— Примерно так, да. Штатный работает на этой должности за оклад, а неофициального просто товарищ попросил помочь. Выходит, что главный герой не имеет профильной специализации пироманта, но как человек, работающий, если можно так сказать, с огнём, он лучше понимает, как действует стихия.
Дальше началось многословное и увлекательное обсуждение обстоятельств, из-за которых главный герой оказался на станции, как именно произошло преступление и его состав, виновные, свидетели, улики…
— Да тут уже на целую повесть набирается, — к сообщению Юра прикрепил смайлик с ошарашенным выражением лица.
— Да. Надо злоумышленника и мотив найти и больше не разгонять историю, а то до дня космонавтики не управимся, чтобы успеть отредактировать и опубликовать.
Тремя днями позже:
— Юра, за тринадцать тысяч знаков уже написали! Я текст состыковала, уже написанный. Посмотри последний фрагмент. Если не вписывается, поправим, перепишем.
— И это ещё не конец. Сколько там может быть в обычном посте знаков? А мне ещё надо расписать обследование места происшествия, пьяные поминки...
— В простой публикации пятнадцать тысяч знаков с хвостиком. Значит, будем оформлять в статью оформлять.
— Тогда нужно будет аннотацию ещё написать, чтобы внимание привлечь.
— Это уже технические мелочи. Сделаем.
Последним штрихом к приключенческой истории, приправленной юмором, стала обложка, которой Цветкова посвятила целый вечер.
— Ну вот, а ты боялась, — принялась рефлексировать вслух Таня. — Даже весело было. И здорово получилось*.
________________________________
* Рассказ «Загадка с огоньком», жанр космическая фантастика, детектив.
Можно прочесть на странице автора.
Глава 8
С самого момента объявления, сделанного руководством страны вечером двадцать первого февраля обстановка в командном чате была вежливо напряжённой. Видно было, что многим хочется высказаться, поделиться мыслями, а некоторым и искренней радостью. Но во избежание конфликтов из-за разных взглядов и мировоззрений обсуждение политики в любом ключе в чатах «Бука» было запрещено. В клубе было много людей не только со всех уголков России, но и из сопредельных стран. И всех их объединяло творчество. Она было главной точкой соприкосновения. А по всем остальным взглядам и сторонам жизни люди здесь собрались абсолютно разные.
Но запретить делиться мыслями на личных страницах и в писательских группах никто не мог. Ожидаемо в ленте Таня почти сразу наткнулась на запись в сообществе Игоря. Мужчина явно испытывал облегчение от того, что статус его родины как независимой территории признан страной, от которой можно ожидать поддержку.
Таня в свою очередь радовалась за многострадальные территории Донбасса, надеясь, что теперь для них начнутся перемены к лучшему. Гордилась своей страной, которая заявила всему миру о своей позиции относительно жителей стойких и преданных себе республик. Больше всего она, конечно, радовалась за Игоря, просто по-человечески. Она не могла в полной мере понять его чувства, но всё равно сопереживала.
Размышляя о последних событиях, Цветкова удивлялась сама себе. С Солнцевым она познакомилась совсем недавно, и этой встречей логично было объяснить её переживания за жителей Луганской и Донецкой народных республик. Однако, судьба этого кусочка планеты интересовала её уже на протяжении восьми лет. В шутку свой интерес она объясняла, что край шахтёров и металлургов начал волновать её ещё с самого детства, когда она, едва научившись читать, приставала к отцу с расспросами, что означает странная надпись на холодильнике. На серой пластиковой панели на дверце белыми, чуть стёртыми буквами было написано не что иное как «Донбасс».
Во время поездки в Италию в десятилетнем возрасте у неё появился друг Димка из Донецка. Но девушка не могла подумать, что настолько искренне когда-то будет волноваться за кого-то ещё в этих краях. Да и о Димке-то она вспомнила впервые за много лет, слушая обращение президента. Зато Игорь не выходил у неё из головы с самой первой встречи.
Как это часто бывает во снах, события резко перескочили на несколько дней вперёд. Обстановка в чате уже была не вежливо-напряжённой, а искрящейся разрядами статического электричества. Саша не сдержалась и ответила кому-то относительно ситуации с Донецком, но сообщение быстро было удалено.
Цветкова свернула чат и решила сначала посмотреть, не высказался ли на эту тему Солнцев. Игорь не мог промолчать. Текст уже был опубликован. Татьяна разделяла смешанные чувства Игоря: облегчение от того, что теперь не нужно бороться в одиночку, тревогу за тех, кто остался по другую сторону ненавистной «линии разграничения», надежду, что всё изменится к лучшему и начнётся светлая полоса, и лёгкое чувство эйфории и азарта. Эти слова мужчины вызвали у журналистки краткий миг замешательства, но и эти чувства она поняла. Игорь был военным и сражался за свою Родину, пусть и не слишком долго, но… Бывших патриотов и солдат не бывает. Из небольшого текста на стене Таня многое поняла о своём приснившемся друге. «Таких людей так не хватает в реальности», — промелькнуло в голове у девушки.
* * *
Дни сменялись и жизнь шла своим чередом и в реальном мире, и во сне. Девушка не знала, как относиться ко сну о политических событиях на юго-западе страны. Там на данный момент не было никаких изменений. Всё те же попытки призвать к выполнению Минских соглашений и неизменные обстрелы мирных населённых пунктов. Перспектива разворачивания военных действий страшила, а с другой стороны думалось: «А если сон всё же окажется вещим? Что это принесёт людям Донбасса? А если сон пророческий, значит Игорь существует?»
Но больше эта тема во снах Тани напрямую не проявлялась. Жизнь в параллельном «Буке» продолжалась, только по общению Игоря было заметно, что он всё более вымотан. Обстановка в Луганске была напряжённой, нагрузка во всех силовых ведомствах повышенной. Об отпуске и поездке на фестиваль «Бука» речи больше не шло.
В остальном Цветковой нравилось происходящее во сне с ней самой, и она была не против, если бы это исполнилось в реальности. За временем в этой волшебной реальности уследить было невозможно, но она была насыщена событиями едва ли не больше, чем её настоящая жизнь.
* * *
— Вы неправильно написали адрес. Сначала нужно ФИО указывать, потом улицу.
Таня присмотрелась к бейджику почтового оператора и прочла имя. Работница оказалась её тёзкой.
— Татьяна Брониславовна, там свои особенности работы почты и получатель очень чётко указал, в каком порядке нужно писать адрес.
— У нас свои правила заполнения адреса. И почему здесь два индекса?
Адрес Игоря на самом деле выглядел необычно. Точнее с самим адресом всё было нормально. А вот чтобы посылка дошла до получателя, проживающего на территории почти никем не признанной республики, «г. Луганск» и «Луганская Народная Республика» в адресе не фигурировали. Сначала указывался индекс и номер абонентского ящика в соседней Ростовской области, и только за ним имя получателя, индекс почтового отделения, улица и номер дома.
— Так нужно, — с нажимом проговорила Цветкова.
— Я не могу так отправить!
Работница достала новый бланк и стала заполнять его собственноручно. На первую строку вынесла имя с фамилией, затем данные абонентского ящика в Ростовской области и подняла взгляд на клиентку.
— Пишите дальше, как есть. И номер телефона нужно вместить, — из-за двойного адреса отведённых на бланке строк не хватало.
— Куда посылка? — видимо, оператор обратила внимание, что в адресе не указан населённый пункт.
— Луганск, — чуть помолчав, Таня зачем-то добавила: — Это подарок.
— Понятно, — заметно смягчившись буркнула Татьяна Брониславовна.
Сон снова перемотался вперёд и вот уже спустя почти месяц после отправки мандалы Цветкова читает радостное сообщение Игоря, забравшего посылку.
— Целая дошла, ничего не повредили. Почти две недели не мог на почту никак попасть. Уже злиться начал.
— Главное, что дошла. Переживала за то, как у вас там почта работает.
— Да в городе как раз спокойно. Уже давно тихо. Все боевые действия далеко.
Это сообщение порадовало Татьяну даже больше, чем то, что мандала дошла целой.
В следующий сон Цветкова попала на середину обсуждения иллюстрации, по которой ей предстояло писать дуэльный текст с девушкой из Саянска. «Вот уж не думала, что когда-то снова соглашусь на дуэль!» — во сне Татьяна всё чаще осознавала, что находится на данный момент именно во сне, но это не мешало ей наслаждаться параллельной жизнью. Для неё это был сериал с ней в главной роли.
— Там слишком много вариантов. Так сложно выбрать, — написала оппонентка.
Таня тоже не хотела брать на себя ответственность за выбор задания. Ей проще и интереснее было подстроиться под что-то не выбранное ею. Так не было соблазна взять то, что выглядит более простым, да и претензий, что выбрала неудачную картинку она выслушивать не хотела. Всё ещё откликалась предыдущая неудачная дуэль.
— Пишите по этому арту, — подал голос в чате Егор Мишин. — Ну а иначе вы тут долго будет страдать над выбором.
— Спасибо, друг! — девушки написали одинаковое сообщение одновременно, после чего в чате временно случился радостный «стикеропад».
— «Минтайная связь»!
— Ага, точно. Через половину материка.
Предложенная Егором иллюстрация устроила обеих дуэлянток: маленькая девочка в смешной шапке с морковкой в руках убегает от страшного на вид мутировавшего кролика-переростка. В голове Татьяны сразу стали возникать образы возможной истории. «В реальности бы так быстро соображать, а тут даже если проснусь… Хотя эти сны я помню хорошо и могла бы даже написать историю по этому рисунку. Но пусть лучше так и остаётся во сне».
Очередной сон мелькнул коротким обрывком, но Таня была и рада, что он быстро оборвался. Она пришла с почты, куда отнесла около трёх десятков новогодних открыток для друзей. Львиную долю списка составляли именно «белочки». Адрес Александры журналистка не смогла узнать. Ткачёва совсем недавно переехала в Ростов-на-Дону и просто не успела уточнить всё почтовые нюансы. Опьянённой тишиной и счастьем от переезда в безопасный уголок девушке было не до того. Первым делом она устроила сына в школу и занималась вопросами с документами.
Но Таня знала, что Саша любит тёплые сюрпризы. Подруга Игоря была ей симпатична. Возможно свой отпечаток накладывал именно тот факт, что Солнцев выбрал её, а значит она того стоит, а его мнение всегда было обоснованным и аргументированным. Зато адрес Игоря у Тани был, потому она просто вложила две открытки в один конверт.
Предвкушая радость всех своих адресатов, Цветкова пребывала в приподнятом настроении. Дней через десять её открытки должны были начать обнаруживаться в почтовых ящиках по всей стране.
— Я должен сделать одно важное объявление, — написал Игорь в общем чате.
Зная манеру общения Солнцева, от продолжения сообщения Таня ожидала какой-то тонкой шутки.
— Отношения между мной и Александрой прекращены. Виноват я. Сашу не трогайте и не дёргайте. Ей сейчас очень плохо. Меня можете ругать. И настоятельно требую, чтобы в чате больше не было никаких шуток по поводу наших семейных отношений и прочих воображаемых родственных связей с нами и другими членами команды.
Все прекрасно понимали, какие шуточные родственные связи имел ввиду Игорь. В чате было принято, что у большинства самых активных участников были свои прозвища, некоторых в шутку «переженили» между собой, «удочерили» и «усыновили». В одних случаях это было результатом переноса отношений персонажей соавторов в чат и на самих авторов, в других — обычной беспрестанной болтовнёй сокомандников.
Но известие о том, что Игорь остался один... Нет. Оно отнюдь не обрадовало Татьяну. Она не видела в Саше соперницу, потому что не видела себя рядом с Игорем. Она искренне желала ему счастья, видела в каждом его тексте, как не хватало ему поддержки и тепла от по-настоящему близкого человека. Замечала, что в последнее время его тексты стали мягче, спокойнее. Радовалась за того, кто был ей глубоко симпатичен. А теперь… «Может это утка? Специально для чата? Ведь у ребят иногда и правда нет тормозов. Наверное, Игорь просто защищает Сашу…»
Глава 9.1
В середине весны «Бук» анонсировал очередную открытую текстовую игру для всех желающих. Таню уговаривать не пришлось. Она ещё и университетской знакомой предложила поучаствовать.
Одно немного смущало девушку. Весенняя игра была нацелена не на сочинение художественной истории, а на самокопание, и писать нужно было именно о себе.
— Ну вот, опять струсить собралась! Кто мне что сделает? И вообще, можно же замаскировать всё художественно, будто не о себе пишешь. Всегда можно задание перекрутить по-своему. Писатель я или кто?
Двухнедельный текстовый спринт начался.
В первом задании персонаж должен был очнуться, полностью лишившись памяти, и из этапа в этап понемногу знакомиться с самим собой.
Неудивительно, что первым вариантом для пробуждения Таниного текстового двойника оказался уютный участок мшистого леса с пробивающимися сквозь ветви тёплыми солнечными зайчиками. Дальнейшие задания заставляли участников игры прислушиваться к себе, признаваться в тревогах, смотреть некоторым своим страхам в глаза.
Чтобы написать единую слитную историю, Цветкова решила внести немного мистический, а отчасти и психологический элемент путешествия во снах. Так писательница избавила себя от необходимости объяснять, почему героиню постоянно бросает из одного странного состояния в другое.
Сразу же после неспешного пробуждения героине нужно было представить, что однажды в своём прошлом она сделала иной выбор, не тот, который был в реальности. Татьяне сразу пришла в голову мысль написать о своём решении уволиться с предыдущего места работы и представить, что было бы, реши она остаться там.
«Я сидела в сумерках под деревом, хватая ртом воздух. Самочувствие не позволяло подняться и идти дальше. Покинувшие силы, бешенное сердцебиение и ватные ноги.
На щеках чувствовались капельки дождя, стекавшие с чёлки. С утра погода не предвещала осадков, и я вышла на работу без зонта. И сейчас с неба моросил мелкий весенний дождик, а я в отсыревшем тонком пальто без сил сидела под деревом и размышляла о том, почему так всё сложилось.
Я всё ещё работала в редакции крупной газеты. Сюда мне повезло — во всяком случае, тогда я была уверена, что повезло — сразу после окончания университета. Полная надежд девушка из совсем уж провинции. Окончив ВУЗ с красным дипломом надеялась получить массу новых возможностей, работая в СМИ федерального уровня и проживая в столице.
После двух лет работы на горизонте замаячило выгорание, но… Тогда это не было модным словом и не рассматривалось, как психологическое явление, потому я просто подумала, что устала, и отпуск поможет. А ещё решила бросить себе вызов и продолжить работу там же. «Я же набралась опыта! Дальше должно быть легче», — убеждала я себя.
Хотя было очень тяжело. В первую очередь психологически. Трудно было работать с большим количеством людей, при этом выполняя не ту работу, которой училась, на которую рассчитывала, без возможности развития. Я чувствовала, как окружение вытягивает из меня жизненную энергию.
Физически тоже было не просто. Вроде ничего сложного в работе журналиста нет. Если смотреть со стороны. Однако, постоянная беготня в условиях вечной спешки и стресса, необходимость мотаться по огромному городу с курьерскими поручениями, обзвоны организаций... Слово обед в смысле «время дневного приёма пищи» потеряло своё значение. Когда успела, тогда и перехватила что-то всухомятку и на бегу.
Типичной стала ситуация, когда я приходила с работы, роняла на пол сумку с рабочими документами и пакет с готовой едой из магазина, а себя — на кровать. Сил хватало расстегнуть пуговицы на одежде и просто рухнуть навзничь. Глаза только на мгновение закрывались и наступала внезапная темнота.
Выдёргивала из сна меня ставшая постоянной спутницей назойливая тревога. Я что-то забыла сделать! Не проверила почту, не сделала предпраздничную рассылку. Я проспала на работу!
Сердце при этом бешено колотилось. Казалось, что оно может проломить грудную клетку. По всему телу шла крупная дрожь, которая трепыхалась в горле, мешая дышать. В ушах оглушающим набатом стучала кровь, и от этого шума кружилась голова. Встать на ноги не представлялось возможным.
Почти минута требовалась, чтобы осознать: сейчас вечер и всё ещё продолжаются сутки, в которые на работу я уже сходила. Чтобы окончательно прийти в себя и начать нормально дышать, нужно было ещё несколько минут.
На третий год работы в таком режиме я всё же решила уволиться, найти работу поспокойнее, отдышаться и попробовать заново. Постараться найти место, где смогу проявить себя как профессионал, а не подсобный рабочий. Ну или в крайнем случае дать себе время, чтобы понять, чем хочу заниматься дальше. И озвучила это решение.
Все удивлялись такому странному решению и приводили аргументы против моего увольнения и перехода в редакцию маленькой районной газеты, которую читают лишь пенсионеры. Да ещё и вернуться из столицы в маленький областной центр. «Болото, скукотища, отсутствие возможностей карьерного роста». В их словах было разумное зерно, и я это понимала.
Родные либо молча соглашались с моим решением, либо недоумевали с моей недальновидности, но и не отговаривали. Хотя скорее просто делали вид, потому что кожей я ощущала осуждение.
В итоге я струсила и всё-таки осталась на месте. Работают же другие. И действительно, в крупном издательском холдинге больше ведь возможностей. В конце концов, можно попробовать сменить отдел или перевестись в другую газету внутри организации.
Однако, на реализацию этих возможностей меня не хватало. Вся жизнь сводилась к работе и борьбе за минуты сна. Коротких выходных было недостаточно, чтобы восстановить силы.
Здоровье начало сдавать. Не то чтобы я стала именно болеть. Хроническая физическая усталость и недосып, нерегулярное питание стали причиной частых головокружений. Периодически спазмы скручивали желудок. Резкая, колючая боль блуждала в грудной клетке.
И вот сейчас, идя с работы, я поймала себя на мысли, что снова темнеет в глазах. В надвигающихся сумерках я пропустила свой поворот к общежитию и ушла глубже в лес. Дыхание начало сбиваться, и я вынуждена была опуститься на корточки под деревом, чтобы перевести дух. Мелкий дождь меня не волновал. Он не мог сделать хуже.
Только бы не уснуть здесь».
Перечитав написанное, Таня передёрнула плечами. Её нынешнее место работы её тоже не устраивало. Но так случилось не сразу. Нужно признать, при всей приземлённости сотрудников районной газеты, маленькая и уютная, по сравнению с огромным холдингом, редакция дала ей возможность отдышаться и прийти в себя, посмотреть на себя со стороны. Как знать, может, если бы тогда девушка не сменила место работы, сейчас она не нашла бы в себе силы решиться присоединиться к «Буку», не нашла бы своих нынешних друзей, не встала бы на путь писательства. Или, как в написанном ей тексте, все возможности просто оборвали бы проблемы со здоровьем.
Об этом размышлять было неприятно, а новое задание тем временем звало и предлагало теперь найти в своём прошлом хорошую зацепку, которая стала светлым лучиком.
«Обычное занятие по физкультуре в университете. Я с одногруппницами стою на стадионе. Ожидаем преподавателя. Ко мне подходит девушка из параллельной группы и начинает общаться так, будто мы чуть ли не со школы хорошие знакомые, а то и друзья.
Для меня это было так удивительно, что отпечаталось в памяти и сейчас вот всплыл именно тот момент. Почему разговор тогда произвёл на меня такое большое впечатление? И беседовали-то о каких-то повседневных мелочах. Не помню даже, о чём именно.
Ещё с детского сада повелось, что меня не принимали в свои компании сверстники. Среди одноклассников я была самой младшей, так как рано пошла в школу. Слишком маленькая для игр и соревнований. Чересчур послушная, чтобы за одно с товарищами нарушать указания родителей…
Со мной общались только по деловым и учебным вопросам. «Ты очень хороший друг», — говорили мне и просили о помощи или услуге.
А она просто подошла и вела себя, как настоящий друг. И ничего не просила. Ни тогда, ни после, ни сейчас. При этом мы были едва знакомы. Попадали иногда на общие занятия по отдельным предметам.
Даже тогда на физкультуре мы случайно пересеклись. Она не занималась вместе с остальной группой. Ходила в секцию. А в тот день ей нужно было встретиться с преподавателем на стадионе.
Я поняла, что не все люди стремятся использовать других в своих целях. Некоторые просто способны бескорыстно дарить свой свет, ничего не требуя взамен. Это осознание открыло мне глаза, и я стала замечать таких людей в своём окружении. Их, конечно, не много. Но мы помогаем друг другу уже лишь тем, что ценим один одного за то, какие мы есть.
И жить стало чуточку легче. Я подняла голову и, наконец, стала ценить саму себя.
И я сама стала таким человеком».
Такое хорошее воспоминание! В этот момент Татьяна поняла, что написанный фрагмент можно отнести и к её нынешним друзьям-«белочкам». Жаль только, что в Брянске никто из них не жил.
— Надо хоть к Ласточкиным наведаться в гости, а то уже полгода у них была и ещё малышку их не видела. Стыдоба, а не подруга. Если Катя меня отпинает ногами, то правильно сделает.
Следующие задания заставили участников текстовой игры внимательно посмотреть уже на себя настоящих. Текст, в котором героиня должна была вести диалог с семью грехами дался Цветковой сложнее других.
«Saligia
Только что я видела, как глажу кошку. И вот видение расплывается и меркнет.
Внезапная головная боль заставила сползти по стене на пол. Резкие уколы атаковали мою голову. Перед глазами в тёмной пелене можно было различить яркие всполохи.
Постепенно боль перешла в резкие голоса, а вспышки света сформировали новое видение. Я стояла у стены круглого зала, в тёмном алькове. В центре располагался стол и семь стульев с высокими спинками.
Укол боли в районе лба:
— Здесь никто не в состоянии оценить меня по достоинству. Уровень моего интеллекта и навыки слишком высоки.
Резкая боль в левом боку:
— Я ни в коем случае не должна давать себе поблажки. Я не могу позволить обойти себя хоть в чём-то. Пьедестал должен оставаться моим!
Судорога в нижней части живота:
— Да пусть катятся в тартарары все достижения и пьедесталы! Ещё не реализован потенциал моего тела!
Болезненная пульсация в солнечном сплетении:
— Да что вам всем от меня нужно? Дёргаете и дёргаете по мелочам, ничего без меня не можете! Сколько можно?
Скрутило желудок:
— Печенье и вафли к чаю, шоколадка — съесть во время работы, мармелад, зефир и чипсы на перекус вечером и йогурт перед сном. Ничего не забыла?
Спазм в печени:
— Я вкладываю столько сил, и всё равно не имею того, что есть у них. Почему им так легко всё даётся?
Тянущая боль в позвоночнике:
— Нет смысла рвать жилы. Всех денег не заработаешь. Ты в любом случае не будешь довольна результатом. Уймись и будь как все. Плыви по течению.
Голоса в голове и боль по всему телу истязали.
— Если вы все не прекратите… Если я не смогу… Я просто разорвусь прямо здесь и сейчас, — задыхаясь от боли и бессилия я плакала на полу странного круглого зала.
Сумею ли я справиться и собрать себя заново?»
То, что Таня никогда не сказала бы вслух, обрушилось на неё как стена ледяной воды. Прямолинейность и излишняя откровенность даже с самой собой могут иметь разрушительные последствия. Даже мысленно признаваться в своих слабостях тяжело. А здесь всё и сразу. Да ещё в тексте, который нужно опубликовать на всеобщее обозрение. Но она решила быть смелой девушкой. В конце концов, её должно волновать в первую очередь её мнение. Следующий текст был менее провокационным, но тоже заставлял раскрыться и по смыслу продолжал предыдущий фрагмент.
«Первой реакцией на голоса в голове, раскрывающие мои не лучшие стороны, было желание спрятаться в тишину. Сейчас они умолкли, оставив меня наедине с собой. Я почувствовала озноб, обхватила себя руками и сидела на полу, раскачиваясь, как китайский болванчик.
Молчи, скрывайся и таи
И чувства, и мечты свои —
Пускай в душевной глубине
Встают и заходят оне…
Сами собой пришли на ум строки из стихотворения «Silentium!» Тютчева. Действительно, в повседневной жизни мы предпочитаем скрывать свои истинные чувства, желания и эмоции за нейтральной маской. Для кого мы стараемся казаться лучше, а иногда и хуже, чем есть?
Безмолвно, как звезды в ночи, —
Любуйся ими — и молчи.
Всё, что происходит внутри, имеет значение только для нас самих. Однажды я прочитала фразу: «Никто никому ничего не должен. А всё, что мы делаем, исключительно наш личный выбор». Даже если внешне выглядит, что человек отдаёт себя всего какому-то делу, посвящает свою жизнь другим, мы не знаем истинных мотивов. Возможно человеком движет тщеславие, греет душу то, что его считают добрым альтруистом. Это может быть также маской, человека неуверенного в себе и ищущего одобрения. Только каждый из нас знает и понимает мотивы своих действий, смотрит на них своим внутренним взглядом.
Как сердцу высказать себя?
Другому как понять тебя?
Закрываться от всего мира тоже не самая хорошая идея. Шквал тотального непонимания порождает агрессию и негатив. Как же тогда добиться контакта с окружающими? Старым, добрым и единственным способом: словами через рот. Экстрасенсорные и телепатические способности пока не доступны человеку.
Поймет ли он, чем ты живешь?
Мысль изреченная есть ложь —
Взрывая, возмутишь ключи,
Питайся ими — и молчи…
Но не стоит надеяться, что кто-то забьёт на свои мысли, мотивы и цели, и полностью проникнется твоим внутренним миром. Я это прекрасно знаю по себе. А если умудриться задвинуть себя на задний план, то просто перестанешь быть собой, превратишься в придаток кого-то, завладевшего твоей волей и действиями.
Лишь жить в себе самом умей —
Есть целый мир в душе твоей
Таинственно-волшебных дум —
Их оглушит наружный шум,
Дневные разгонят лучи —
Внимай их пенью — и молчи!..
И всё же, для выживания в этом мире, чтобы не потерять себя среди других и не потеряться в себе, жизненно необходимо нащупать зыбкую грань между безопасным молчанием и готовностью поделиться своим внутренним теплом. Ведь всё же, человеку нужен человек».
Цветкова понимала, что она не уникальнее других со своими жизненными неурядицами, поисками своего места. И понятно, что авторы текстовой игры писали задания, опираясь на базу общей психологии. Но ощущение, что организаторы за ней подглядывали и с каждым этапом подкидывали именно то, что нужно именно ей и именно сейчас, журналистку не отпускало.
«Моё / не моё
Как часто я решала что-то сама, по своим убеждениям, а не подчиняясь общественному мнению? Я снова углубилась в размышления о себе. Пыталась уловить ощущения, поймать мысли за хвосты. Как я привыкла жить?
Постепенно я составила для себя примерный список правил, как нужно поступать и как нет, на что стоит ориентироваться в жизни, а что можно игнорировать. С одними мыслями я была полностью согласна, а другие вызывали отторжение.
У меня было достаточно времени, чтобы каждое убеждение разобрать по косточкам и понять, не чуждое ли оно для меня? Мой разум сейчас не был перегружен фактами из реальной жизни, поэтому думать я могла довольно трезво.
«Терпение и труд всё перетрут».
От этой фразы веет детством. Она звучит в моей голове голосом бабушки, первой учительницы и папы. А ещё проплывает перед глазами скриншотом из школьного учебника в начальных классах. Вообще всегда с большой долей скептицизма относилась к зарифмованным народным мудростям. На поверку часто оказывается, что вся мудрость в них и заключалась лишь в умении подобрать рифму. Этак любой рифмоплёт должен был мудрецом прослыть.
В случае с этой конкретной фразой, ощущается внешнее давление, хочется сопротивляться. А если я знаю другой способ достичь желаемого? Не убиваясь в муках тяжёлого труда. Да и прогресс не стоит на месте, постоянно появляется что-то, позволяющее освободить силы и время и пустить их в новое русло. Что, так нельзя что ли? Да и всегда ли упорный труд приводит к результату? Можно ведь и сгореть, сломаться. Особенно если горишь не ради себя, а по чьей-то указке.
Тут же рядом «Без труда не вытянешь рыбку из пруда». Снова рифма и снова принуждение. Умом понимаю справедливость утверждения. Есть в нём разумное зерно. Но когда фраза звучит в голове чужим наставляющим тоном, как будто я сама этого не знаю, вспыхивает желание сопротивляться. Другое дело, если это мой внутренний голос меня так подбадривал бы.
Вердикт: не моё.
«Не доделанное хуже, чем не сделанное».
Тоже фраза из детства. Совершенно точно знаю, откуда подцепила её. Но сейчас в моей голове она звучит двумя голосами. Лидирует голос папы, а мой с гордостью подтверждает своё согласие. Что бы то ни было — поделка или нерешённый спор, недоговоренный разговор, недопетая песня в караоке, недописанный текст, — если не смогла довести до конца, то лучше бы и не бралась вовсе.
Незавершённые дела с укором выглядывают из уголков памяти, как обиженные судьбой инвалиды. И так стыдно за это! Я постаралась отогнать эти мысли и попытаться откопать в своей памяти противоположные примеры, когда не забросила, не сдалась на полпути. Такие нашлись. И много. Вспомнились и мелочи, вроде доделанной статуэтки рыбки, и серьёзные доведённые до конца проекты. От осознания того, что примеров закрытых гештальтов больше, чем хвостов, стало спокойнее.
Вердикт: моё. Теперь моё.
«Хочешь, чтобы было сделано хорошо — сделай сам».
Ну а как иначе? Накосячат же и испортят обязательно. Но! В голове вертелось упорное «но». Я попробовала повертеть тезис и так, и этак, укусить его с разных сторон, и пришла к выводу, что он мне очень близок. Но только в том случае, если речь о чём-то нужном лично мне. Слепо следуя этому убеждению, можно превратиться в работящую, но одинокую лошадку. А если потребуется опереться на чьё-то плечо, его некому будет подставить. Ты же сама всё хочешь делать!
Вердикт: моё, но с оговоркой. Определись, действительно ли это ты хочешь, чтобы было сделано хорошо?
«Не атомную станцию строим. Если развалится, никто не пострадает».
Уж это точно моя формулировочка. Применять в речи неповседневные термины, комбинируя их с обыденными моя привычка. А как перевести на человеческий язык эту фразу? Да запросто читаем: «Ошибаться можно». Обычный человек, как я, в своей жизни очень редко принимает глобально важные решения, от которых зависит судьба других людей. Мои ошибки не могут иметь катастрофических последствий, поэтому не стоит воспринимать их как трагедию.
Вердикт: однозначно моё!
«Никто никому ничего не должен».
Такое ощущение, что в реальной жизни от меня слишком многого требуют, потому что эта фраза настойчивее других стучится в мой мозг. Может потому, что я так усердно пытаюсь вспомнить свою жизнь и разложить всё по полочкам? Для чего я пытаюсь это сделать? Чтобы стать нормальной и снова полезной для общества? Но ведь я не обязана этого делать. Могу и дальше продолжать блуждать по мирам, как сейчас. Где сказано, что я обязательно должна вернуться?
Я точно знаю, что это убеждение долго не могло оформиться в слова, но однажды я прочитала фразу в социальной сети. В голове мелькнуло: «Кто-то записал то, что я чувствую! Собрал мысли в слова». Благодаря этой фразе я многое о себе поняла. Стало спокойнее, будто кто-то тёплый меня уютно так обнял.
Вердикт: моё.
«Не ждите чуда, чудите сами».
Эта фраза родилась в голове после прочтения повести про романтичную девушку, которая ждала корабль под алыми парусами. Не обязательно ждать, пока свершится, что-то потрясающее. Не нужно дожидаться праздника, чтобы сделать подарок. Не нужно беречь красивую посуду до особого случая. Не нужно ждать повода, чтобы сделать что-то крутое. Бери и делай, если сильно хочется.
Эта фраза стала моим девизом задолго до того, как появились социальные сети, поэтому я уверена, что это лично моё убеждение. Хотя позже я много раз видела эти слова в статусах у других людей. И каждый раз я очень радуюсь, что таких как я «чудил» много.
Вердикт: моё!
Всё же, хоть я и не являюсь центром вселенной, но я могу определять свою реальность и выбирать свой путь. Хотя бы частично. А значит я разберусь со всем происходящим со мной и всё станет так, как должно быть. Рано или поздно, так или иначе».
Глава 9.2
К последним текстам Татьяна поняла, что означали первые мучительные задания, заставлявшие обнажать душу и смотреть на свои самые тёмные стороны, и к чему участников хотели привести авторы игры. Дальше они явно заставляли их попробовать посмотреть в будущее, только скорее не предугадать, а попытаться понять, каким они хотят видеть себя в нём. Напрямую этого не говорилось, но между строк Цветкова углядела именно это.
«— Привет!
От звука бодрого и весёлого голоса, раздавшего из-за кустов за спиной, я так дёрнулась, что чуть не скатилась в озеро. До этого я путешествовала по странным местам и уголкам своего подсознания в одиночестве. За время блуждания неизвестно где мне ни с кем не довелось заговорить.
— Ух ты! Какое же красивое это озеро! А ты деловая, сидишь и в одиночку такой красотой любуешься!
На берег вышла девушка. Выглядела обычным живым человеком. Только, в отличие от меня, одета не совсем для походов в лес. Короткие шорты, полосатая майка, кеды, соломенная шляпка и огромные солнечные очки. Я молча рассматривала её ошарашенным взглядом.
— Не против, если я здесь немного пофотографирую? — уже не так эмоционально спросила пришелица — впечатлилась, видимо, моим диковатым видом.
Девушка достала из рюкзака зеркальный фотоаппарат точно такой же модели, как и у меня. У меня? Точно! Я вспомнила, что люблю фотографировать. И тут же из глубины поднялось то самое зудящее желание запечатлеть красоту лесного озера и даже саму девушку. Её неуместная в лесу незащищённость смотрелась очень тонко на берегу водоёма, который тоже будто потерялся здесь.
— Привет, — наконец ответила я. — Фотографируй, конечно же. Я бы тоже поснимала, но сейчас камера не со мной.
Хотела бы я знать, где сейчас мой фотоаппарат и всё остальное моё.
— Я просто не ожидала увидеть здесь человека, поэтому не обращай внимания на немного странную реакцию. Я Таня, — представилась и протянула руку гостье.
— Да ладно, ничего страшного. Я тоже хороша, из-за кустов к человеку в лесу обращаться. Сама небось бы ещё и зашипела в ответ, — девушка засмеялась и горячо пожала мою руку. — Я Аня. Но почему ты так удивилась? Здесь же совсем недалеко дорога. Да и озеро довольно посещаемое фотографами-любителями. Правда я по спутнику не ту тропинку выбрала, поэтому пришлось через кусты продираться. Но даже здесь на человека нарвалась.
— Ну как тебе сказать? — я замялась, подбирая слова, — я здесь…
— Заблудилась что-ли?
— Не то чтобы заблудилась. Хотя… можно и так сказать.
Аня бегала по берегу, залезала на коряги, приседала, опускала фотоаппарат к самой водной поверхности, выбирая ракурсы поинтереснее, и при этом продолжала болтать со мной.
— Мне кажется, что ты уже не первый день путешествуешь. Я сама кататься люблю, но на третий день уже люто хочется домой к своей кровати, раковине, ванной и всему остальному. По взгляду вижу, что ты тоже по этим подружкам соскучилась.
— Ты верно угадала. Поспать в кровати мне не помешало бы, — я слегка поморщилась, вспомнив холодный каменный пол предыдущего своего местопребывания.
— Но у тебя совсем нет с собой вещей. Как же ты несколько дней налегке катаешься? Или ты не одна?
Наблюдательность и логика Ани подкупала. Я люблю общаться с такими собеседниками, которые могут аргументировать свою точку зрения.
— Да как-то так получилось… Я вообще не собиралась никуда ехать, но внезапно оказалась в лесу.
— Внезапно? У всего должно быть объяснение. Расскажи поподробнее. Может и я так внезапно смогу оказываться где-нибудь? — Ане было искренне интересно, и я не уловила насмешки в её голосе.
— Погоди, — остановила меня девушка, не успела я и слова сказать, — вот, держи!
Аня вытащила из рюкзака два термоса и пакет с расплавившимися вафельками. В широком термосе оказалась охлаждённая колбаса и хлеб. Хм. Я тоже так летом с собой колбасу беру в дорогу. Из второго термоса девушка налила в крышку чай каркаде.
— Надеюсь, тебя не смущает немного помятый внешний вид вафель? — сама Аня ничуть не смущалась. Её скорее веселил потрёпанный вид продуктов. — Главное, что это еда. Ну и что, что вафли раскрошились и поплыли? Это всё ещё вафли. Свежие. А в желудке перемешается.
Следом из рюкзака показались пакетики с мармеладом и фруктовым драже «Skittles». У нас оказались одинаковые вкусы относительно походной еды. На берегу озера создалась такая приятная атмосфера, будто я сидела там с подругой, которая знает меня тысячу лет.
— Чтобы ты знала, у меня в рюкзаке обычно творится то же самое, — мы вместе посмеялись, а потом за едой я выложила Ане всю свою историю.
Пока я рассказывала, лицо девушки становилось то серьёзным, то воодушевлённым, но ни разу не проскользнуло недоверия, хотя она то и дело разбавляла мой рассказ ироничными подколами.
— То есть ты считаешь, что сейчас находишься во сне?
— Я не исключаю такой возможности. Я хоть и романтик, но ко всему непонятному отношусь очень скептически, пока не найду логического объяснения.
— И что планируешь делать дальше?
— Я не успела об этом подумать. Мои размышления на эту тему прервала одна очень яркая и болтливая девушка.
— Раз у тебя вариантов нет, поехали пока ко мне. А там может что-то прояснится.
Не дождавшись моего ответа, Аня быстро собрала посуду и пакеты из-под еды.
— Здесь не очень далеко. На автобусе часа полтора всего. Я приезжала только ради нескольких снимков. В это время года раньше не удавалось побывать здесь. Сейчас у меня отпуск. Найдём, чем заняться, пока твоя память не вернётся.
У меня не было ни одного аргумента против. Первый порыв, вежливо отказаться и не напрягать человека, растворился в обаянии и бьющей через край энергии Ани.
Мы довольно быстро вышли из леса к дороге. Моя спутница точно подгадала время, чтобы попасть на автобус. По пути мы обсуждали свои путешествия по стране. Я делилась впечатлениями от посещения некоторых не самых известных усадеб:
— Мне обычно скучно слушать жизненные истории хозяев. Кто там на ком женился, сколько детей у них было и кому что в наследство досталось. Меня интересуют сами здания. А знаешь, что я больше всего люблю рассматривать в интерьере?
— Потолки и паркет! — с восторгом в один голос сказали мы с Аней. — И ты тоже?! — и снова в унисон.
— Обалдеть! Да мы с тобой на одной волне! — кажется, я нашла идеального спутника для своих поездок.
— А ты заброшки любишь? Но не всё подряд, а такие, как тебе сказать?
— Старинные усадьбы и руины замков? — я закончила фразу за Аню.
— Именно!
Моя новая подруга пищала от восторга и прыгала на месте, но затем опомнилась, что в рюкзаке трясётся недешёвая техника вперемешку с термосами, и прыгать прекратила. Взамен она обняла меня так тепло, так по родному, как никто ещё не обнимал.
В автобусе меня быстро сморил сон. Аня тоже утихомирилась.
Автобус подпрыгнул на лежачем полицейском. Он катил по знакомым улицам. Я приехала в свой город. Я вспомнила его.
Но где же Аня? Сиденье рядом пустовало. Неужели сон опять телепортировал меня в новое место, и я опять осталась в одиночестве? И никакой Ани не было? Однако рядом со мной лежал её рюкзак. Его лямка при этом была перекинута через мою руку. Я всегда так езжу. Верю в то, что если рюкзак захотят стащить или открыть, то я это почувствую.
Я отстегнула клапан и вытащила фотоаппарат. Это был мой фотоаппарат. Не точно такой же, а именно мой. Резиновый наглазник отвалился ещё в прошлом году. Я пыталась его приклеить, но он всё равно отлетел. Остались только кусочки клея в уголках. Вот они, торчат.
Я пошарила ещё в рюкзаке. Нащупала в кармашке блокнот. Почти пустой. Записан какой-то номер телефона, адрес книжного магазина. Вдруг вспомнила о соломенной шляпке, лежащей на антресоли. Как раз думала о том, что пора её достать.
Значит Ани не было. То есть не было отдельной Ани. Я потерявшаяся встретилась с собой энергичной и немного безбашенной. А теперь вспомнила эту свою сторону.
Я закрыла глаза, вдохнула полной грудью и улыбнулась сама себе искренне и счастливо. Я почти собрала себя заново. Паззл сложился.
Оказывается, чтобы найти себя, иногда нужно и потеряться».
В завершающем тексте Тане хотелось показать авторам, что она всё поняла, и так поблагодарить их за то, что многое помогли понять ей о себе. Она уже успела забыть, как поначалу боялась писать о себе и пыталась прикрыть всё ширмой художественного вымысла. В концовке писательница мастерски воссоздала атмосферу и игры, и самого «Бука», а в текст даже смогла вплести некоторые черты создателя клуба. Вряд ли бы он прочёл именно её отрывок, ведь участников игры было больше двух тысяч, но «буковцы» точно поняли, о ком и о чём речь, и оценили.
«Carpe diem
Сегодня воскресенье и я проспала до одиннадцати часов. А потом позволила себе понежиться в постели ещё часик. Пролистала новостные ленты в соцсетях, собрала бонусы в онлайн-игре. И мне не было ни капельки стыдно за это. Если кто-то убеждён, что допоздна спят только ленивые бездельники, пусть. А я себе разрешила. Потому что так хочу. Потому уважаю своё мнение.
И где я такая классная была все предыдущие годы своей жизни? Сейчас прямо готова влюбиться в себя.
Пока готовила обедо-завтрак, прокручивала в голове последние события. Моё странное путешествие заняло около суток и случилось в субботу, поэтому моё отсутствие никто не успел заметить.
Последним воспоминанием до того, как я проснулась в лесу, было уютное кафе «Carpe diem».
В пятницу вечером была слишком хорошая погода, чтобы идти просто домой, и я пошла более длинной дорогой. Я иногда так делаю. Ищу новые проходы через дворы и маленькие улочки. Так удаётся открыть для себя скрытые от глаз большинства горожан волшебные уголки города.
И в этот раз место оказалось волшебным в прямом смысле этого слова. Кафе «Carpe diem» скрывалось в пышной зелени на тихой улочке, проходящей параллельно центральному бульвару. Не такое уж удалённое место, но раньше я этого заведения общепита не замечала, хотя именно здесь проходила не раз.
Заметить кафе помогли жёлтые огоньки гирлянды, которыми были украшены высокие узкие окна помещения. Кроме огоньков, в проёмах были развешаны ловцы снов и плетёные мандалы.
Внутри атмосфера оказалась очень уютной и, почему-то, мистической. Может тому виной развешанные повсюду амулеты, или тонкий аромат пряностей. А может быть и необычного вида девушка-бариста. Её длинные волосы были окрашены в цвета от насыщенного фиолетового до зелёного. Исходя из того, что фиолетовыми были кончики, а зелёными — корни, можно предположить, что по мере отрастания волос она подкрашивала их в следующий цвет радуги. Значит сейчас она примерно на середине пути и пока что напоминает русалку. В одной из чётких, выразительных бровей девушки был пирсинг со стразом в текущий цвет её макушки.
Светлая лёгкая рубашка-безрукавка открывала предплечья, забитые завораживающими символами, будто собранными изо всех фэнтези-миров и сплетёнными вместе.
Я помню, что заказала чай с необычным названием и что-то к нему. Помню также, что напиток был очень вкусным. И всё. Как шла домой и ложилась спать не помню. Дальше случился лес и все последующие приключения.
Сейчас же мне зудело снова наведаться в то кафе. Просто проверить: а точно ли оно было? Решила поверить своему внутреннему голосу. В последнее время мы с ним стали лучше понимать друг друга.
На входе в заведение я услышала уже знакомый «треньк» дверного колокольчика. За стойкой стояла всё та же девушка, с «растущей» из головы радугой.
— Приветствую тебя! — девушка широко улыбалась мне, как давней знакомой. — Понравился мой чай в прошлый раз?
— Вкусный напиток. И послевкусие интересное, — я сознательно акцентировала внимание на слове «послевкусие», чтобы посмотреть реакцию «русалки».
— Располагайся поудобнее, сейчас кое-что приготовлю для тебя.
Создавалось впечатление, что меня здесь ждали. Бариста быстро справилась с напитком и поставила передо мной пиалу с ароматным чаем масала. Обволакивающий, ароматный напиток на меду всегда помогал мне очистить мысли и сосредоточиться.
Бариста уселась напротив меня и смотрела с загадочной улыбкой. Я поднесла пиалу к лицу, вдохнула аромат, но попробовать отчего-то не решалась.
— Проснулась, — констатировала с доброй улыбкой девушка, — теперь точно проснулась. Пей, не волнуйся. Этот напиток взбодрит тебя и наполнит энергией, но не более того.
— Так значит это из-за тебя со мной всё это произошло?
Я не стала уточнять, что «это». Бариста явно лучше меня знала, о чём речь.
— Не совсем. Раз ты пришла в моё заведение, значит это было нужно тебе самой. Я лишь помогаю разрешить сомнения, сделать выбор. В чём ты сомневалась? Тебе удалось расставить всё по своим местам?
А ведь эта радужная русалочка права. Я много размышляла о своей жизни. О том, по каким принципам живу, к кому прислушиваюсь, а кого игнорирую, чего боюсь и что действительно люблю.
Я только начинала делать робкие самостоятельные шаги и всё время боялась, что совершаю ошибку. Всё время хотелось спрятаться обратно в ракушку и жить не высовываясь, так, как диктует общество. Поддержка друзей казалась ненастоящей. Чудилось, что я пытаюсь обмануть саму себя. Но сейчас я будто взглянула на себя другими глазами, без учёта хвостов прошлого.
— Да, свои сомнения я разрешила и поняла, что стоит доверять себе. У меня есть я и нужна я, в первую очередь, именно себе. Я многое могу и очень даже не плохо справляюсь. Но человек ценен именно среди людей. В одиночестве нет смысла быть кем-то.
— И что теперь будешь делать с прошлой версией себя?
— Прошлое? Оно просто было. Выводы я сделала и могу идти дальше. Будущее я строю прямо сейчас, но оно ещё не наступило. У меня есть сейчас. Об этом и стоит думать.
— Умничка! Ты очень понятливая, только не уверенная в себе. Была, — бариста улыбалась так, будто любовалась идеально выполненной работой. — Мне было приятно с тобой познакомиться. Сейчас я могу спокойно отпустить тебя дальше. Живи настоящим и будь счастлива.
Carpe diem».
После этой игры Таня находилась в ещё большей эйфории, чем после первой. Текстовые упражнения и разговор с собой, наконец, подсказали ей решение, которое давно зрело в голове, но журналистка не хотела его признавать и оформлять в слова.
Сорваться вот так сразу в неизвестность было страшно и опрометчиво, но до окончания контракта Цветковой в редакции было ещё чуть больше двух лет. Преждевременный разрыв отношений с газетой грозил ненужной нервотрёпкой и последующей безработицей. Татьяна была совсем не уверена, что ей удастся быстро выйти на приличный доход, если заняться фотографией. Мысли об этом обретали всё более ясные очертания. Но для этого нужно время, чтобы найти свою нишу, собрать портфолио и наработать клиентскую базу. Запаса в два года как раз должно хватить, чтобы распланировать свой дальнейший путь и подготовиться. Главное, что решение уволиться принято.
Глава 10
В снах Таня также писала тексты о себе, будто продолжалась игра с психологическими заданиями. Один из них очень ярко запомнился девушке. Он был скорее не работой с подсознанием, а признанием своего одиночества, которое Цветкова пыталась скрыть даже от себя. Но во сне люди становятся более искренни с собой.
* * *
«Как пятидесятидвухгерцевый кит
Оказывается, бывает так хорошо, что в какой-то момент становится плохо…
Плохо от того, что не с кем этим хорошим поделиться.
Идёшь вечером по улице, вдыхаешь свежий, но не холодный воздух с лёгкими нотками осеннего дыма, чуть горьковатого и неизменно навевающего мысли о тепле и уюте. Всматриваешься в чёрное матовое небо. Оно кажется мягким пледом, укрывшим землю, чтобы холодные звёзды не украли последнее ноябрьское тепло. Под кроссовками в темноте шуршат ароматные листья. Ты знаешь, что они уже побурели и утратили своё золотое очарование, и больше не цепляют взгляд. Но ты всё равно продолжаешь любить их за запах и звук, такие спокойные и умиротворяющие. И ни одно дуновение ветерка не нарушает эту идиллию.
Идёшь нарочито медленно, хоть и уставшая с работы. Идёшь, пьёшь эту осень, пытаешься надышаться как можно глубже и полнее, но что-то омрачает момент. Ты идёшь в одиночестве. Не с кем разделить торжественность осеннего вечера, не с кем послушать тихую музыку ноября, не с кем многозначительно и понимающе помолчать, любуясь бархатом неба.
Ты который день находишься с головой в водовороте эмоций от книги, которая рождается под твоими пальцами. Восторг от того, что у тебя получается то, о чём раньше боязно было мечтать. Восторг от команды с которой работаешь, от взаимоподдержки и сплочённости. И хочется с горящими глазами поделиться этим огнём с кем-то живым. С кем-то, кто поймёт твоё восхищение моментом и событием и присоединится или хотя бы подтвердит, что действительно выходит не плохо.
Когда вокруг всё становится так уютно и спокойно, внезапно становится плохо. В моменты, когда всё хорошо, но никто не обнимет душой и обнять некого, особенно остро начинает чувствоваться одиночество.
В трудные жизненные минуты нам нужно получать поддержку, но иногда просто не хочется тратить силы любимых. Замалчиваем, находим внутренние ресурсы, принимаем поддержку даже от тех, от кого не ожидали. Получать и принимать легче, чем не иметь возможности делиться.
Когда душа переполнена теплом и ещё не расцветшей любовью, появляется необходимость подарить это тому, кто сможет принять, понять, настроиться на твою волну. Но если твою частоту никто не слышит, идут параллельным маршрутом, но не с тобой, ты идёшь со всем своим богатством в одиночестве, как кит, который поёт слишком высокую песню и его не слышат сородичи. Ты идёшь и всё это превращается в труху и пыль. Никому не нужное очарование осени, никому не интересное творчество, не подаренное тепло объятий, нерастраченная любовь…
Всё это превратится в обычную осеннюю слякоть из неоправданных ожиданий и опавших крыльев…»
* * *
— Я пишу книгу? Всё-таки решилась? — Цветкова так обрадовалась, будто совершенно достоверно узнала своё будущее, а потом помрачнела, вспомнив, что это лишь сон. — А с другой стороны, кто мне мешает начать? Я же ради этого в «Бук» пришла.
Таня вспомнила о начатой десять лет назад книге. Затем об ещё одной идее, которая подробно расписанная тоже несколько лет томилась в блокноте. Девушке уже неоднократно попадались посты, в которых «буковцы» рекламировали свои книги, а в сообществе клуба то и дело рассказывали о специальном «книжном режиме». На нём люди не отвлекались на написание коротких текстов, а занимались чисто своими книгами, получая поддержку и мотивацию от сокомандников, учились систематизировать работу над своими произведениями, редактировали и делились секретами продвижения.
Татьяна засматривалась в ту сторону, но пока считала себя недостаточно готовой к работе с крупной формой. Она всё никак не могла расстаться с приставкой «начинающий», когда робко называла себя писателем.
* * *
Девушка упорно пыталась проглотить ком в горле, подбирая картинку к статье. Она одновременно и хотела, чтобы друзья прочли и пожалели автора, и в то же время Татьяне было стыдно за свою слабость, но текст она всё же опубликовала в виде статьи без подписи. Его она не стала относить в зачёт «Бука», потому что дежурные «лайки» ей сейчас были совсем не нужны.
«Прислониться к чьему-то плечу
Еду из командировки в скоростном поезде с жутко неудобными сиденьями. Еду и в полудрёме размышляю о том, как получше устроить голову, чтобы шея не болела, куда поставить ноги в тесном проёме между рядами, итак уже занятом конечностями попутчиков, и о том, как хочется прислониться к чьему-то плечу — и сейчас в поезде, чтобы голова не болталась, и по жизни. Прислониться и выдохнуть, стать мягкой и довериться.
Вспоминаю, когда могла позволить себе быть слабой, опереться на кого-либо? Вот так, чтобы разрешить себе поспать днём, когда заболела, почитать книгу или посмотреть фильм, вместо того, чтобы делать какую-то очередную работу, которую кроме меня никто не берётся выполнять. Да просто не испытывать чувство вины, за то, что дала слабину, чего-то не смогла, не довела до идеала или позволила себе вообще не сделать.
Как только я пыталась перестать загонять себя, начинала озираться в поисках того, кого можно попросить о помощи, оказывалось, что рядом никого нет. Множество людей, идущих параллельными курсами. А параллельные линии, как известно, не пересекаются. И даже если кто-то вроде был готов поддержать, до него невозможно было дотянуться.
Так я и оставалась стоять в растерянности и одиночестве посреди жизни. Когда я стала такой? Когда оттолкнула от себя всех? Я разматываю и разматываю клубок воспоминаний, и так до самых первых моментов, которые более-менее можно различить. Я изо всех сил пытаюсь вспомнить случаи, когда смогла расслабиться и перестать быть сильной, тянуться из последних сил. И нашла всего один момент, но тогда силы настолько покинули меня, что я просто сползла по стене коридора перед кабинетом врача. Физически не выдержала. Зато медсестра перестала выговаривать мне, что терапевт, к которому я приписана, будет только на следующий день во вторую смену.
Когда я успела создать вокруг себя вакуум, свободный от людей? Да не создавала я его! Некого отталкивать было. Сколько себя помню, это я тянулась к людям, но оставалась будто невидимкой, а стоило проявить слабость, тут же получала гору упрёков за то, что раскисла, стала мямлей. Нужно стараться, никто за меня не пошевелится, рассчитывать только на себя… Я слушала это всю жизнь, а когда пыталась пойти против, то лишь убеждалась, что по-другому меня просто растопчут.
Зато сама я часто становлюсь опорой для других. Меня оплетают, словно виноградная лоза, по самую макушку, а когда я ломаюсь, просто ждут, пока отдышусь и встану сама. Пара упрёков за несдержанность, чувство вины…
Подруги, конечно, есть. Мало и далеко. У каждой своя жизнь, и все советуют мне один рецепт: найди себе кого-нибудь. Ну и «просто время не пришло». А пока оно идёт, я боюсь сломаться совсем. Нет. Это не те часики, которые тикают. Это внутреннее ощущение истощающейся батарейки. Страшно, что внутри останется только окислившийся реагент, не способный ни на подзарядку, ни вообще на что-либо. А кому нужна выработанная батарейка? Она и новая-то никого не интересовала. По-настоящему ни разу. Почему? Да кто ж объяснит, что со мной не так.
Закралась как-то мысль, что может женственности не хватает. А что такое эта женственность? Может я что-то не то вкладываю в это понятие? Даже в интернете определение поискала: «…модель поведения и совокупность психических качеств женского гендера, таких как чувствительность, нежность, верность, сострадательность, заботливость». А я, выходит, всему этому не соответствую? Чёрствая, грубая, ветреная, невнимательная… Ну да, ну да… Даже с сексуальностью пробовала экспериментировать. Эффекта ноль, только неприятное чувство, будто в чужую шкуру влезть пыталась.
Вот так и выходит: недостаточно женственная, чтобы признавали во мне женщину, недостаточно мужественная, чтобы перестать искать опору.
Если дочитали до этого места, прошу простить меня за потраченное вами время, но мне нужно было вытряхнуть это всё, наконец, из головы и прочих внутренностей. И не «в стол», иначе эффекта не было бы. Может этот текст повисит тут некоторое время, пока я найду, на что переключить внимание. Потом мне станет за него стыдно, и я удалю его.
Но если я не скажу, то никто и не услышит…
Я просто устала и хочу прислониться к чьему-то плечу…»
Сон перескакивает на другой момент. Таня на следующий день читает комментарии. Их, ожидаемо, оказалось не слишком много и все от людей так или иначе связанных с «Буком».
«Приходи, если серо. Чай, кофе, обнимашки и целебные восемь килограмм кота».
«Моя девочка, держись. Всё будет хорошо. Ты главное береги себя. Обнимаю».
«Параллельные тоже пересекаются. Только чуть подправить кривизну пространства».
Эффекта, на который надеялась девушка не последовало, но всё же стало легче. Где-то в глубине души Татьяна знала, чего ей хотелось от этого текста, и чей отклик она хотела увидеть. Хотя бы и в виде несодержательного обнимающегося стикера. Но она была рада, что хотя бы решилась высказаться.
«Какой замечательный маркер этот текст, опубликованный не в самое активное время, не внесённый никуда репостом и целенаправленно оформленный статьёй, которые мало кто читает. Его заметили те, для кого я что-то значу». Цветкова оценила свой ответный комментарий, тем, кто её поддержал и дописала: «Спасибо, что вы есть».
Глава 11
Сюжет сна перескакивает на другой момент. Таня ищет способ развеяться и заставить себя писать что-то художественное, а не только вываливать на читателей скопившийся негатив. Как по заказу, в превью сообщений домашнего беличьего чата она замечает запись от Ильи Ионова:
— Котятки, а погнали в дуэль?
— Что-то и хочется, и что-то у меня с дуэлями не складывается.
О самой первой неудачной дуэли Татьяна помнила и во сне. Помнила девушка и о дуэли по рисунку, предложенному Егором. Тот поединок тоже сорвался. Хотя журналистка была уверена, что текст она написала и он многим понравился. Даже предлагали продолжить его и написать целую книгу.
— У меня было всего три дуэли, — принялся подбадривать потенциальных оппонентов Илья. — У меня мало опыта.
К беседе присоединилась Павла, снискавшая славу «Буковой» версии Википедии:
— А есть задание на примете?
— Да пока нет. Я спонтанно решил это затеять, — ответ Ильи был вполне в его духе. — Завтра начинается новый рабочий год. И мне надо быть в форме. Рвать, метать, жечь и пепелить. А дуэль для начала очень даже подходит.
О работоспособности Ионова в чатах ходила куча шуток, но в этот раз его высказывание осталось без должного внимания.
— Погадаю на глотках: быть или не быть... — судя по манере общения, Павла проводила время с подругами и выпивкой, о чём обычно не забывала сообщать всему чату намёками и прямым текстом.
Решив, что местной Википедии пока не особо до текстовых состязаний, Таня решилась:
— Пока Павла гадает, давай стреляться что ли.
— Павла пытается понять, насколько она в адеквате, — нетрезвой девушке, кажется было неплохо общаться с самой собой. — Или насколько готова рискнуть.
— А рискни! — поддержали в чате.
— Ну если будет задание, на которое встанет... — продолжала капризничать Павла.
— Ишь ты! Найдите, предложите и, если встанет... Условий много.
В этот момент в беседу вернулся Ионов, бросивший вызов и ответил на сообщение Цветковой:
— А погнали!
В итоге беседа разделилась на две ветви. В одной Павла продолжала рассуждать о дуэльных рисках и влиянии на них дозировки смесей «кола+виски» и «кола+аппельсиновый сок», а в другой Татьяна стала пытаться решать организационные вопросы по состязанию.
— Задание сам выберешь?
Вместо Ильи с советом по выбору задания откликнулась Аня Луговая:
— Так можно воспользоваться старым способом. Попросить здесь. Например, назвать раздел в архиве и номер задания. Люблю такое делать.
— Илья и сам так частенько спрашивает. А у меня только один критерий — художка. В остальном даже больше нравится подстраиваться и выкручиваться под случайное задание.
— Вот так! Выбирайте, — отозвался Илья и скинул пять вариантов заданий.
— Это нам на дуэль? — снова появилась замолчавшая было Павла.
Далее чат заполнился её не совсем связными размышлениями о предложенных Ионовым заданиях.
— Ну можно устроить не одну дуэль в чате. Чат большой, — сообщение Ильи выглядело серьёзным из-за полного отсутствия скобочек и смайлов.
— Так. Я что-то потерялась, — Таня не знала, как реагировать. — Кто с Ильёй в итоге в дуэль идёт?
— Да, толпой его. Толпой, — Таня испытала облегчение, увидев шутку Игоря, а он обычно одним своим присутствием помогал привести разболтавшуюся ситуацию к логике и смыслу.
— Нельзя толпой, — Ионов не преминул включиться в начинавшую становиться весёлой перепалку.
— Страшно? — жёлтые мордочки в сообщении показывали, что Солнцев решил развеять недопонимание относительно дуэли, переведя всё в шутку.
— Льзя! — снова вклинилась Луговая. — Я помню тройную дуэль.
— Разве можно? — Илья, кажется, оказался в таком же недоумении, как и Татьяна.
— Я ее помню, — не унималась Аня.
Цветкова поняла, что ситуация окончательно скатывается в хаос и потеряла запал. Разбираться в несерьёзном диалоге не хотелось, и участвовать в дуэли желание тоже пропало.
— Нет. Это уже сумбур получится со стороны организации. Нужно много секундантов и официально «триэль» не оформишь, а значит секундантам баллы не зачтутся за работу. Обидненько получится.
— Куда делся дух авантюризма? — флегматично отозвалась наблюдавшая до этого со стороны Ирэн.
— Иногда во мне активируется дух педанта и зануды, — Татьяна всё больше впадала в уныние, из которого как раз и хотела выбраться с помощью дуэли, но что-то пошло не так.
— Это полезно. Иногда.
— Мой дух авантюризма сейчас очень занят, — вдруг Цветкова поняла, что ей просто нужно выговориться, чтобы её пожалели, пусть и эти почти незнакомые на самом деле интернет-друзья, реального вреда от которых не будет. — Я продумываю план, как найти новую работу после увольнения или даже осмелиться зарабатывать на том, что по-настоящему нравится, попасть на летний фестиваль «Бука» и не помереть с голоду.
— Можно ещё переехать. Как вариант, — слова Игоря и без того всегда привлекали внимание девушки, а здесь ей пришлось всеми силами не позволять себе искать в них особый смысл.
— Это может попасть в один из пунктов, следующих после «уволиться». Я уже ничего не исключаю.
Видя, что Илья притих, Татьяна решила всё же подвести итог разговору о дуэли:
— Знаем мы тебя, Ильюша. Ты и три дуэли вытянешь. Но я хочу полноценное состязание, чтобы ты в полную силу писал, а не для количества.
Однако так Тане про дуэль никто больше не ответил. Девушка чувствовала себя в чате так, будто оказалась посреди зимней ярмарочной площади с кучей весёлых людей одна, босая без куртки и денег. Беседа бурлила на самые разные несерёзные темы, а журналистке добавить там было нечего, да и не хотелось.
— А потопали с тобой? — вдруг написал Солнцев. — Будешь у меня первой.
— Заметано! — Таня аж подскочила в кресле. — Такое нельзя упускать! Игорь Солнцев сам в дуэль захотел!
— Достаточно было попросить.
— Да тут вы как-то с Вороном рассуждали на эту тему, и я так поняла, что ты не особо хочешь в такие мероприятия ввязываться, — этот разговор девушка на самом деле помнила очень хорошо, как и многие беседы, связанные с Игорем.
— Абсолютно верно.
Противоречивые ответы Солнцева поставили Цветкову в тупик, но она решила не заострять на этом внимания, чтобы не вспугнуть удачу.
— С тебя задание, с меня оформление.
— Без вопросов.
— Хорошо. Я знаю, что ты что-то интересное точно выберешь, — от уныния не осталось и следа, и Таня готова была плясать и писать текст на какую угодно тему.
— Ты понимаешь, что наши секунданты будут рыдать и плакать?
Цветкова тут же поняла намёк на то, что и она и Игорь всегда писали красочные, продуманные, но очень длинные тексты, не слишком привычные для соцсетей.
— Но равнодушными не останутся!
— Конечно, не останутся. Другой вопрос: успеем ли мы удрать?
В уже было наладившуюся идиллию снова вмешался Ионов, заваривший всю кашу.
— Ну давай! Устроим битву! — наконец, определился он.
— Та-а-ак…
Всегда вежливая Татьяна хотела разобраться в ситуации и никого не обидеть. С одной стороны, она была счастлива, что Игорь, который говорил, что никогда не пойдёт в дуэль, сам же ей и предложил посостязаться, а с другой — изначально она собиралась писать тексты с Ильёй.
— Наконец, удалось ввязаться в дуэли с авторами, вызов которых давно ждала. С Ильёй всё не успевала, потому что ему быстро находился другой напарник, а с Игорем вообще не надеялась «постреляться», — отказываться не хотелось ни от одного и соревнований. — Для ясности: я принимаю вызов на две дуэли. По очереди.
— Хорошо, — сообщение Солнцев сопроводил усмехающимся смайликом. — Вы пока стреляйтесь первыми, а я не спеша задание подберу.
* * *
В такой хороший момент сон Тани был обидно прерван сильнейшим громовым раскатом и взвывшими за ним хором сигнализациями автомобилей. Девушка прошлась по квартире и проверила, чтобы окна были закрыты, попила воды и, успев немного продрогнуть, уютно укуталась в ещё тёплое одеяло, надеясь на такое же тёплое продолжение сна.
* * *
— Доброе утро, Страж настроения, — обратилась Таня к чату и Илье в частности, использовав одно из его прозвищ, полученное за ведение соответствующей рубрики в командном сообществе. — Мне нужен Колдун для восполнения душевных и моральных сил, а то какое-то внезапное обнуление случилось.
Под «Колдуном» Цветкова подразумевала фамилию певца, исполнившего песню «Дай мне силы». Судя по датам и ощущениям, которым во снах вообще-то не особо стоит доверять, но только не в Таниной «параллельной жизни», текст для дуэли с Ионовым уже был написан и можно было переходить к более будоражившему девушку текстовому поединку с Солнцевым. В первую очередь это был отличный повод для довольно плотного общения, хоть и ненадолго. Организационные вопросы с подбором секундантов, определением дедлайна и регистрацией на сайте уже все были решены.
— Вчера я закончилась, — продолжала изливать душу девушка. — А вообще мне кажется, что я мало успеваю. Очень мало из запланированного. Просто нет возможности и времени. И я постоянно кому-то нужна по всевозможным рабочим и бытовым вопросам.
Обычно в чате за подобным сообщением следовала волна подбадривающих стикеров и слов. Это позволяло почувствовать себя в безопасности, среди друзей. Ожидания Тани оправдались, и она убедила себя улыбнуться.
Поддержка пришла, откуда девушка не смела ждать. И не в командном чате, а в личной переписке.
— Внимание, вопрос: без героизма и объективно, может лучше отложить нашу дуэль?
Нехотя и в то же время с облегчением Татьяна ответила в тон Игорю:
— Без героизма и объективно: наверное, да.
— Я так и подумал. Отдохни, а там решим, когда.
— Я что-то внезапно растеряла силы.
— Усталость и уныние?
— Уныния нет. Усталость. Слишком много всего держу в голове.
— Какао срочно, и запрети себе на выходных что-либо делать. Ты тюленишься!
— И попутно учусь не испытывать за это вину.
— Вот, да. Тебе надо отдохнуть, маньяк-трудоголик, — как бы Таня не шутила с остальными по поводу творческой гиперактивности Ионова, сама ему не уступала, о чём ей и напомнил Игорь. — Значит, будем на тебя рычать, дабы выходные себе делала.
Поведение мужчины и радовало, и ставило в тупик. Цветкова снова стала убеждать себя в том, что видит то, чего нет. Ей не хватало внимания и заботы, и ей казалось, что они виднеются между строк в словах Солнцева. Татьяна прекрасно понимала, что Игорь ей нравится, а значит, она может не совсем объективно расценивать его отношение. На всякий случай она решила прощупать границы.
— Твоя забота, конечно, очень приятна, но в целом последние дни твоё поведение смущает.
— Чем?
Даже перед тем, как набрать текст сообщения, а не высказаться вслух, журналистке пришлось набрать воздуха в грудь.
— Считай за приступ честности и мнительности за одно, но к повышенному вниманию, да ещё и доброму, я не привыкла. А в последнее время я замечаю его с твоей стороны.
— Ну, с моей стороны ты можешь только на доброе рассчитывать. Ни разу ты не дала повода о тебе плохо помыслить. А вот наоборот — очень часто. Повышенным я бы внимание тоже не назвал.
Пока Таня раздумывала над ответом, прощупыванием границ занялся уже Игорь:
— Прости за вопрос. Теперь я в душу полезу. Тебе так мало внимания перепадает?
— По работе, в формате просьб оказании помощи всевозможной кому-то и так далее внимания сверх меры. Я бы с удовольствием сбежала куда-нибудь в необитаемое место, чтобы выдохнуть. По-человечески же — крайне редко.
— Прекрасно понимаю. Внезапный вопрос: не испугаешься, если я эту функцию возьму на себя?
Испугалась Татьяна или нет, но сердце по ощущениям застучало в голове.
— Пугаться сурового полицейского, который умеет быть милым?
— Ну, не знаю. Тебя же смутило внимание.
Смутило. Тане было страшно поверить, что можно вот так запросто общаться с тем, кто давно нравится. Без давления и ужимок. Можно быть честной. В конце концов это всего лишь переписка в сети. И такая приятная переписка.
— Надо учиться не шарахаться от людей.
— Ну, я точно не обижу. Сам битый.
А вот это Цветкова и сама прекрасно чувствовала, читая тексты Солнцева, но трогать эту тему боялась. Слишком уж она себя чувствовала слоном в посудной лавке. Она знала, что никогда не поймёт человека, который воевал, а теперь пытается снова адаптироваться в мирной жизни. Подобрать слова оказалось сложно.
— Тебе верю.
Чуть помолчав девушка всё же смогла найти способ продолжить разговор:
— А вообще ты прав. Надо учиться отдыхать и находить время делать то, что нравится, что-то только своё, а не по работе и не общественно-полезное.
— Придётся тебя учить. Сам не умею, но теорию знаю и убеждать могу.
— Мастер-класс не помешает.
Переписка всё больше и больше дополнялась милыми, улыбающимися смайлами и стикерами, что для Тани было вообще не характерно, но пример Игоря оказался заразительным.
— Я точно знаю, что ты хочешь погулять на выходных. С фотоаппаратом.
— Ох! На больное. Столько фотографий не выложенных, потому что некогда рассортировать и оформить для публикации. Не плохо бы в лесу прогуляться, но сейчас сильно замело нас.
— Поле. Снежное поле. Это очень красиво. А если соберёшься делать снежного ангела, жду фото в общем чате. Веселись и ни о чём не думай. Иногда надо.
— Провокатор, — Таня так счастливо улыбалась в экран, что никакими скобочками передать её настроение было невозможно. — Но в одиночку в снегу валяться не особо интересно.
— Провокатор. Но тебе понравится. А в качестве платы за провокацию требую счастливое лицо спровоцированной на фото.
— Я серьёзно подумаю над этим мероприятием.
— Танечка, не надо над ним думать. Чуди по наитию. Это же у тебя на страничке написано: «Не ждите чуда. Чудите сами».
— По наитию в начале выходного дня я буду спать или притворяться спящей, как можно дольше.
— Кого-то мне это напоминает…
— Смею предположить, что тебя? — Цветкова с каждой фразой замечала, как всё легче ей становится общаться с Солнцевым.
— Ага. Поспать я фанат.
— Учитывая, что редко удаётся, то скорее ценитель, — поправила девушка.
— Уела.
* * *
— Ну вот, — пробормотала Таня, отключая будильник и потягиваясь со счастливой улыбкой, — даже во сне люди не высыпаются. Что уж тут про реальность говорить?
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
