Обложка Луна для Дракона V. Попроси меня остаться. Часть 1

Луна для Дракона V. Попроси меня остаться. Часть 1

Катерина Дэй

0% прочитано
Стандартный
Катерина Дэй

Луна для Дракона V. Попроси меня остаться. Часть 1

Пролог

— А это кто, дедушка? — пальчик маленькой девочки настойчиво тыкал в картинку книги, которую держал её дед.

Девочка уютно устроилась у него на коленях — так бывало довольно часто. Хотя ей исполнилось всего пять лет, её завораживали его рассказы о дальних странах и давно исчезнувших народах. Так повелось с тех пор, как она начала ходить.

— Это дракон, — мягко ответил дед. — Когда в самом начале времён Сегой поднял острова Земноморья из морских глубин, драконы первыми были рождены землёй и ветром, что дул над островами. Так говорится в песне о Созидании.

Он сделал небольшую паузу, словно прислушиваясь к далёкому эху древних слов, и продолжил:

— Ещё в песне сказано, что тогда дракон и человек были едины — принадлежали к одному народу, одной расе и пользовались одним языком, Истинной Речью. Они были прекрасны и сильны, мудры и свободны. Пребывали в ладу и покое — огромные крылатые существа, дикие и мудрые одновременно, с человеческим умом и сердцем дракона… Но никто не знает наверняка, жили ли они когда‑то на свете.

— Значит, драконы только понарошку, а на самом деле их не было?

Дед ласково погладил внучку по круглой головке. Её густые блестящие каштановые волосы взъерошились от прикосновения, а потом снова легли на место. Она всегда радовала его и была его любимицей.

— Может быть, и так, — ответил он.

Девочка наклонилась ближе, вглядываясь в картинку, и вновь задала вопрос:

— Если он понарошку, почему же он в этой книжке?

— Драконов считают мифическими существами, — пояснил дед.

— А‑а… Это такие, о которых писатели сочиняют истории?

— Да, но иногда мифы основаны на реальных фактах.

— Но если дракон — миф, то этот лебедь рядом с ним — не миф. Почему же они нарисованы вместе?

Девочку действительно завораживали книги по мифологии. Ещё в три года она стащила с полки увесистый том — он, наверное, весил столько же, сколько она сама, — и провела почти целый день на животе, медленно переворачивая страницы. Она вглядывалась в картинки, совершенно не обращая внимания на окружающих.

В ней удивительным образом сочетались детская наивность и ошеломляющая логичность мышления. Первым её качеством была практичность, вторым — упрямство. Дед часто шутил, что какому‑нибудь ничего не подозревающему мужчине в будущем придётся немало помучиться с его дорогой внучкой.

— Лебеди — птицы непростые, — задумчиво произнёс дед. — Они встречаются в религиях, мифах и легендах. Здесь лебедь олицетворяет Богиню Живу, Мать Всего Сущего, дарующую жизнь и чистый свет. А дракон — Бога Мирозданья, или Даждьбога, Бога Солнца. По славянской легенде, Богиня Жива была его супругой.

— Но это всё мифы? Легенды? — уточнила девочка.

Дед всегда старался говорить простыми словами, но никогда не упрощал суть. Если внучка чего‑то не понимала, она настойчиво требовала объяснений и не успокаивалась, пока всё не становилось ясно. Сморщив носик, она поудобнее устроилась у него на коленях.

— А правда, что лебеди, когда умирают, поют песню? И «верность лебедей» — это правда или миф?

— Настоящим певцом лебедя назвать нельзя, — улыбнулся дед, — но его последний вздох столь же мелодичен, как и любой другой звук, который он издаёт. О «лебединой верности» тоже слагают легенды. По природе эти грациозные птицы моногамны — объединяются в пару на всю жизнь. Если один из пары погибает, другой обычно не создаёт новую семью. Оставшись в одиночестве, лебедь порой тоже погибает — специалисты предполагают, что от тоски по потерянной половине. Говорят, он может даже броситься с высоты и разбиться.

Девочка помолчала, обдумывая услышанное, а потом тихо спросила:

— А ты тоскуешь по бабушке?

— Очень, Вероника, очень… — голос деда чуть дрогнул.

— Тогда расскажи мне мифы о драконах, — попросила девочка, стараясь отвлечь его от грустных мыслей.

Дед рассмеялся и пустился в рассказ об удивительных драконах…

Часть I. Глава 1

Профессор Шибунов Михаил Алексеевич сдвинул очки на самый кончик носа и с изумлением воззрился на свою лучшую студентку.

— Простите, студентка Ярославская… Я, кажется, немного отвлекся, возможно, недослышал… Так вы говорите — цивилизация Инайи и драконы?

— Разумеется, — твёрдо ответила Вероника.

— Очень хорошо. Просто превосходно, — профессор слегка покачал головой, будто пытаясь уложить новую мысль в стройную систему научных знаний. — Вероника, я бесконечно уважаю вашего деда — не только как учёного, но и как человека. Но, простите… Это всего лишь выдумки. Легенды.

— Вот, — Вероника со стуком положила на стол профессора копию записной тетради деда. — Почитайте. Я верю, что драконы существовали. Хотя бы про рептилоидную расу вы же слышали? А ещё вспомните: были найдены и исследованы изображения дракона на поясных пряжках Июсского клада. Установлено оригинальное происхождение этого образа на территории Южной Сибири периода раннего железа. Это не миф.

Профессор уронил очки, машинально поднял их и неистово закивал:

— Вероника, рептилоиды — это вымышленная раса человекоподобных рептилий. Их чаще всего изображают как существ внеземного происхождения, наделённых интеллектом и способностью принимать облик человека. Рептилообразные персонажи действительно фигурируют в мифологиях разных народов мира. Очень хочется верить, что ваш дед в чём‑то прав… Но будем опираться на факты и доказательства, — он осторожно отодвинул тетрадь обратно к Веронике.

— Не поняла? — Вероника решительно придвинула тетрадь обратно профессору.

— Ну, в том смысле, что… Было бы неловко без достаточных доказательств публиковать труды вашего деда, — пояснил Михаил Алексеевич.

Вероника Ярославская посмотрела на профессора таким взглядом, что у него немедленно зачесалось под лопаткой. Впрочем, субординацию она блюла свято. Научный руководитель должен быть умнее студента — по определению.

— Я не спорю, прямых доказательств пока нет, — спокойно продолжила Вероника. — Но прошу вас просмотреть записи и некоторые мои ссылки — они как раз научно обоснованы. Я бы не стала вас беспокоить без веской причины. Мне нужна ваша рецензия и ваш научный взгляд.

Михаил Алексеевич вздохнул, провёл рукой по лбу и обречённо кивнул:

— Хорошо, Вероника. Принесите материалы завтра утром. Я ознакомлюсь.

— Профессор, я обязательно найду существование и доказательства иной цивилизации, а также кости настоящего дракона. У вас есть какие‑то конкретные возражения?

— Нет! Что вы… Вы правы… Как всегда! И, как всегда, знаете гораздо больше меня, — пробурчал профессор. — Рискните! Учёный, не умеющий рисковать, — не учёный.

— В таком случае мне пора. Ещё надо успеть заехать к отцу и собраться на нашу с вами экспедицию.

Прощаясь, профессор Шибунов готов был встать перед ней навытяжку. Такова уж была эта девица.

Когда дверь закрылась, профессор обессиленно опустился в кресло и придвинул к себе оставленную студенткой Ярославской тетрадь. Под лопаткой всё ещё чесалось, но уже не так сильно.

Профессор Шибунов Михаил Алексеевич — преподаватель, ведущий научный сотрудник Института археологии РАН и доктор исторических наук с тридцатипятилетним стажем — был человеком вполне состоявшимся и успешным в своей области. В принципе, можно было бы задуматься и о приближающейся пенсии, но шесть лет назад жизнь профессора пошла под откос. Тогда он этого не осознавал, а теперь отчётливо понимал: всё началось с появления на факультете Вероники Владимировны Ярославской.

Шесть лет назад поступила она — высокая, стройная девушка с глазами непонятного оттенка: то ли зелёными, то ли голубыми, то ли цвета морской волны. Взгляд её, холодный, как лёд, грозно взирал на мир из‑под очков в зловещей роговой оправе — хотя профессор прекрасно знал, что у девушки отличное зрение. Прямые каштановые волосы всегда были аккуратно убраны в конский хвост, а строгий гардероб ограничивался тёмно‑синими костюмами, юбками до колен или брюками.

За прошедшие годы внешний облик Вероники не претерпел ни малейших изменений.

Профессор открыл тетрадь с видом христианского мученика, входящего в клетку со львом, водрузил очки на приличествующее им место и углубился в чтение. Одновременно он продолжал размышлять о том, чему была посвящена вся его жизнь — о глубинах древних народов и цивилизаций.

Он сидел у себя в кабинете и уныло читал тетрадь с заметками и пометками его студентки. Это было нелегко сразу по нескольким причинам. Во-первых, читать эту ахинею было как-то… неуютно, что ли. Во-вторых, эта ахинея была абсолютно не научна и не доказана, а от этого болели зубы, все сразу, и хотелось на пенсию. В-третьих, его студентка являлась талисманом и все благодаря ей, их экспедиция обнаруживала интереснейшие находки. Всегда!

Вероника Ярославская действительно была идеальной студенткой. За шесть лет она не пропустила ни одной лекции, исправно посещала все семинары, писала статью за статьёй, смело вызывалась добровольцем на необязательную для первокурсников практику. Профессор сразу разглядел в ней родственную душу, будущего учёного — целеустремлённого, педантичного, одержимого поиском истины.

И вот уже полгода профессор Шибунов вздрагивал при одном её появлении в дверях кабинета, становился задумчив и всё чаще вспоминал о пенсии.

Он перечитал последний абзац, сердито захлопнул тетрадь и откинулся на спинку кресла.

«Чёрт знает что такое! — мысленно возмутился он. — Девчонке всего двадцать три года. В этом возрасте кровь горяча, в голове — ветер, хочется любви и острых ощущений… Но какие могут быть ощущения, если Вероника Ярославская полностью погрузилась в мифы и легенды?».

Профессор тяжело вздохнул. Он сидел в кабинете и чувствовал себя глубоко несчастным.

А Вероника, покинув кабинет профессора, торопливо направилась домой. Во‑первых, нужно было начать сборы в экспедицию.

Её научным руководителем был профессор Шибунов М. А. Он набирал молодых, активных археологов и волонтёров для участия в раскопках на территории Кабардино‑Балкарии. Научная экспедиция была посвящена изучению древнейшего прошлого человечества — эпохи каменного века — и планировалась на полгода. В окрестностях было множество достопримечательностей, заслуживающих исследования: гора Эльбрус, Чегемские водопады, пещеры, средневековые склепы и башни, Верхняя Балкария и голубые озёра.

Вероника была приглашена в обязательном порядке — и не только как «талисман» профессора Шибунова. Девушка выполняла роль его помощника‑летописца: вела полевые записи и составляла отчёты.

Во‑вторых, Веронике хотелось ещё раз взглянуть на труды деда, прежде чем отправиться в путь.

В его кабинете она привычно вытащила книги и тетради из ящиков, уселась на полу и разложила находки вокруг. Аккуратно перебирая материалы, задержалась на одной книге — провела ладонью по обложке с теплотой.

Записи о раскопках, подборки статей, личные заметки в тетрадях с проволочными корешками — всё это было частью наследия деда. Открывая страницы с его почерком, Вероника словно слышала его голос. Он никогда не боялся смелых гипотез и верил, что воображение — ключ к истине. Именно так он и подошёл к изучению легенд: каждая получила свою главу в его тетрадях.

На мгновение она закрыла глаза, вспоминая, как в детстве сидела рядом с дедом и слушала его истории. Эти воспоминания придавали ей сил и уверенности перед предстоящим путешествием.

Вероника выросла не на обычных сказках. В каком‑то смысле сказки всё же были — но вместо волшебных принцев и драконов ей рассказывали о древних цивилизациях. В центре этих историй неизменно находилась загадочная цивилизация Инайи.

Существовали ли они на самом деле или были лишь плодом воображения? Вероника не могла ответить на этот вопрос. Но её дед никогда не упускал даже слабого проблеска надежды на то, что легенды правдивы.

Он часто вспоминал, как в юности встретил одного из потомков цивилизации Инайи. Тот человек поведал ему о мире Радаге — и с тех пор дед Вероники неустанно искал хоть какие‑то следы этой загадочной культуры. Он хватался за малейшую подсказку, шёл по тончайшей нити, ведомый неуёмным любопытством. Поиски стали делом всей его жизни.

Именно в ходе этих изысканий он познакомился с журналисткой — будущей бабушкой Вероники. Елизавета Алексеевна с энтузиазмом включалась во все его начинания. Правда, большую часть жизни она всё же посвятила собственным репортажам: колесила по миру в поисках сенсаций, ловила момент, фиксировала истории.

А встретились они неожиданно — прямо на улице. Дед любил рассказывать эту историю:

— Она шла, — говорил он, — и солнце светило ей в лицо. От этого у всех вокруг возникало стойкое ощущение, будто по улице движется шаровая молния с зелёными глазами.

Бабушка Вероники была рыжей — рыжей, как солнце. А глаза у неё были зелёные, как клевер.

Дед и бабушка составили удивительно гармоничную пару: его увлечённость древними тайнами дополнялась её жаждой новых впечатлений и острым журналистским чутьём. Вместе они создавали атмосферу приключений, которая с детства окружала Веронику и во многом сформировала её характер.

— Я скучаю, — прошептала Вероника.

Ровно через год после смерти бабушки ушёл из жизни и дедушка. На их общей могиле красовалась изящная гравировка — два белых лебедя, склонившие головы друг к другу.

Вероника взяла со стола рамку с фотографией. На ней дедушка и бабушка улыбались — да, бабушка была настоящей красавицей. Отец Вероники очень походил на неё: такой же рыжий, с зелёными глазами. Мама же была совсем другой — высокая, стройная шатенка с густой гривой каштановых волос, фигурой, словно у античной нимфы, и пронзительно‑голубыми глазами.

Сама Вероника унаследовала мамины черты, но вот глаза… Их оттенок никто не мог определить точно: они менялись в зависимости от настроения и эмоций девушки.

Она снова принялась перебирать дедушкины тетради. В глазах появилось мечтательное выражение — Вероника вспоминала его рассказы, связанные с каждой из легенд. Пришлось просмотреть ещё две книги, прежде чем она нашла нужную. Та лежала под третьей, которую Вероника только что отложила.

На обложке крупными чёрными буквами значилось: «Инайи. Раса Белых людей». Из всех мифов и легенд, которые исследовал дед, только этой была посвящена отдельная тетрадь.

Глубокое волнение охватило девушку, когда она осторожно раскрыла её. Вероника задумалась: сможет ли она понять, что так захватило деда, что он посвятил всю свою жизнь поискам несуществующей цивилизации? Правда, под конец жизни дедушка всё же смирился и полагал, что истина, возможно, так никогда и не будет найдена.

В глазах Вероники вспыхнули насмешливые искорки, когда она вспомнила пламенное изречение деда:

— Историю нужно создавать! И я рассчитываю, что моё имя будет вписано в неё как имя человека, вернувшего людям невероятное открытие! Если я обнаружу другую цивилизацию и найду доказательства, это обеспечит мне место в анналах истории!

Вдруг её взгляд упал на маленький ящичек — странно, почему она раньше его не замечала? Вероника открыла его и замерла: внутри лежала фигурка диковинного существа.

— «Ита’неси», — вслух прочитала она и принялась внимательно рассматривать находку.

Шея существа была длинной и изящной, а тонкие рога венчали вытянутую заострённую голову. Фигурка оказалась гипсовой, грязно‑белого цвета. Рядом Вероника обнаружила рисунки этих созданий.

«Странно… — подумала она. — Дед никогда об этом не говорил. Или просто не успел?»

И всё же Вероника была девушкой практичной. Она привыкла опираться на факты: любила видеть всё своими глазами, трогать, исследовать, проверять каждую деталь. В её понимании драконы оставались мифом — ни одна научная экспедиция так и не обнаружила доисторического дракона.

Интернет пестрел сенсационными заголовками: то якобы находили окаменелые останки «ледяного дракона» — которые, как выяснялось позже, принадлежали птерозавру из семейства аждархид; то в Китае объявляли об обнаружении «танцующего дракона», оказавшегося, по заключению палеонтологов, представителем семейства зауроподовых динозавров.

Со временем Вероника выработала чёткий подход: она научилась чётко отделять науку от мифов. Критическое мышление стало её надёжным инструментом — она не позволяла эмоциям затмить рациональность.

Но где‑то в глубине души теплилась надежда на чудо. Вероника хранила веру в легенды, рассказанные дедом. В каждой экспедиции она втайне надеялась отыскать то, что так упорно искал он, — и доказать неправоту тех, кто считал его чудаком. Мысль о том, чтобы продолжить его дело и подтвердить его гипотезы, придавала ей сил и вдохновляла на новые поиски.

«Может, именно в этот раз, — думала она, готовясь к очередной поездке, — я найду что‑то, что перевернёт всё представление о прошлом».

Ярославская Вероника Владимировна была единственным ребёнком в семье, но излишней опеки не терпела абсолютно. Едва научившись говорить, она ясно дала понять родителям, что предпочитает полагаться на собственный вкус и принимать самостоятельные решения.

Родители Вероники оказались мудрыми людьми. Они заметили, что их единственная дочь проявляет удивительное для своего возраста здравомыслие, и не стали противиться её стремлению к ранней самостоятельности. Вероника, в свою очередь, высоко ценила оказанное ей доверие и никогда не злоупотребляла им.

Школу она окончила с отличием, получив золотую медаль. В свободное время девушка много читала и предпочитала походы в театр шумным дискотекам.

Когда Веронике исполнилось три года, мама, Надежда Юрьевна, отвела её в секцию художественной гимнастики. При этом родительница не зацикливалась на результатах и не проявляла чрезмерных амбиций. Для неё главным было, чтобы ребёнок получал пользу от занятий: развивался физически и социально, учился самодисциплине — и, конечно, испытывал радость и положительные эмоции от процесса.

Усердие, трудолюбие и выносливость Вероники принесли свои плоды. Благодаря занятиям гимнастикой она обрела красивую осанку, грациозность движений и закалила характер. Эти качества впоследствии помогли ей с лёгкостью освоить бальные танцы, где особенно важны гибкость, музыкальность и пластичность.

Поступив в институт, Вероника с головой погрузилась в учёбу. Но это не помешало ей освоить новые виды спорта — стрельбу и восточные единоборства. Она была убеждена: девушка должна уметь себя защитить. К тому же Веронике нравилось бросать вызов самой себе и осваивать что‑то новое — поэтому она ни разу не пропустила ни одной тренировки.

В выпускном классе, когда родители всерьёз озаботились выбором её будущей профессии, Вероника не ощущала никакого давления с их стороны. Её отец и мать были врачами: мама — детский хирург, папа — известный психотерапевт, лауреат множества премий. Его книги серии «Доктор Ярославский» продавались в каждом книжном магазине, а отдельные методики легли в основу лекций, читаемых в вузах.

Совсем иным был путь её деда. Он не имел никакого отношения к медицине: занимал должность профессора в ЦТСФ и преподавал фольклористику и мифологию. Дед активно поддерживал фольклорно‑антропологические исследования, проводимые в столичных и региональных научно‑педагогических центрах. Своим участием и авторитетным мнением он создавал благоприятную научную среду для молодых исследователей из разных регионов России и зарубежных стран.

Некоторые представители академического сообщества считали деда Вероники чудаком и мечтателем. Он твёрдо верил, что мифы — не просто сказки, а отражение реальных событий, имеющих свои исторические корни. Он был убеждён в существовании древних и иных цивилизаций, драконов и героев, наделённых сверхъестественной силой.

В рамках этих убеждений дед финансировал молодых активистов и поддерживал криптозоологию — науку, которую большинство учёных считали лженаукой. Криптозоологи ищут среди ныне живущих существ потомков динозавров, пытаясь доказать, что те не вымерли полностью. Они собирают свидетельства возможного существования мифических созданий: Йети, Лох‑Несского чудовища, Чупакабры, Снежного человека, Человека‑мотылька, драконов и других легендарных существ.

Так в своё время дед поддался на уговоры подрастающей внучки и начал брать её с собой на раскопки. Они проходили в местах с суровыми условиями жизни — выдержать такое удавалось далеко не всем.

Вероника не боялась трудностей. Она спала в палатке рядом с палатками мужчин, носила даже платья и наряды местных жителей. С лёгкостью освоив их язык, девушка свободно общалась с туземцами, мало обращая внимания на условности, этикет и ту сдержанность, что якобы подобает женщине.

Ей искренне нравилась такая жизнь: ночёвки в палатках, вечера у костра под звёздным небом и долгие разговоры со старшими. Она впитывала каждое слово, слушала внимательно, запоминая детали.

Часто Вероника стояла на коленях в неглубоких ямах, бережно очищая кисточкой и шпателем кости давно умерших существ. Она расшифровывала древние письмена, пыталась разгадать ход мыслей античных народов, собирала фрагменты костей, разнесённые по округе во время половодья. Аккуратно киркой и лопатой вскрывала верхний слой породы, чтобы он не осыпался на находку.

Одним из ярких эпизодов стала экспедиция в Кировской области. Там в ходе раскопок были обнаружены два черепа и почти полные скелеты парейазавров. Вскоре находки подробно изучили учёные. Вероника держала в руках череп, которому почти 260 миллионов лет!

В такие моменты вопрос «Зачем всё это нужно?» отпадал сам собой. Все повседневные проблемы казались мелкими и ничтожными, когда её словно отбрасывало на сотни миллионов лет назад — к истокам жизни, к тайнам, скрытым в земле. И она имела к этим открытиям самое прямое отношение.

Археология стала её страстью — призванием, которое объединило жажду приключений, любовь к истории и стремление прикоснуться к вечности.

Из родственников никто не возражал против того, что Вероника пошла по стопам деда и выбрала этот путь. В семье не было ожесточённых споров или интеллигентных скандалов — все обсуждения проходили мирно.

Варианты дальнейшего обучения обсуждали после ужина: спокойно, в кругу семьи, взвешивая все «за» и «против». Вероника внимательно слушала мнения близких, открыто делилась своими желаниями и опасениями и всегда получала развёрнутые, продуманные ответы. В итоге она приняла взвешенное решение: окончив школу, поступила в Институт археологии РАН.

Её научным руководителем и наставником стал ведущий научный сотрудник Института археологии РАН, доктор наук Шибунов М. А. Он высоко ценил способности Вероники и неизменно брал её во все свои экспедиции. И всякий раз группа делала значимые находки.

Дар это или везение — но Вероника словно чувствовала, где скрыты древние артефакты и останки. Она умела «прочитать» местность, подмечала едва заметные признаки, которые ускользали от других. Коллеги быстро оценили её интуицию: вскоре Вероника стала настоящим талисманом экспедиции. Без неё не обходилась ни одна поездка — участники уже не представляли раскопок без её участия.

Через пару часов Вероника в последний раз оглядела кабинет дедушки. Аккуратно сложила книги и тетради на прежние места, бережно расставила по полкам мелкие находки, поправила стопку бумаг на столе. Затем блаженно потянулась, с улыбкой оглядываясь по сторонам.

День и правда выдался на редкость удачным. Она успела перебрать почти все записи деда, освежить в памяти его теории, отыскать несколько новых зацепок — и даже обнаружить тот самый ящичек с фигуркой Ита’неси. Мысли о предстоящей экспедиции будоражили воображение.

«Пора», — решила Вероника.

Теперь следовало навестить отца в его клинике и сообщить важную новость: через три дня она уезжает на полгода в экспедицию. Предстояло многое обсудить — от практических мелочей до родительских переживаний. Вероника знала: отец будет волноваться, но постарается этого не показывать. Он всегда так делал.

Она ещё раз окинула взглядом кабинет — словно прощалась с этим местом до возвращения. Кабинет, хранивший столько воспоминаний, будто шептал ей вслед: «Будь осторожна…»

Вероника. Вижу ее разной)))))

Глава 2

Захлопнув дверцу автомобиля и звякнув ключом, Вероника вошла в клинику, кивнула охране и поднялась по лестнице на второй этаж. Там она увидела отца в коридоре — он беседовал с пожилым пациентом — и невольно стала свидетельницей их разговора. Отец поздравлял мужчину с прогрессом в лечении.

— И это вы называете прогрессом? Шесть месяцев назад я был Наполеоном, а сейчас — никто, — горестно сокрушался старичок.

Вероника не сдержалась и тихо рассмеялась, но старик её заметил. Она тут же подошла к ним, приветливо поздоровалась и улыбнулась.

— Да, моя девочка, теперь я одинокий пенсионер без ярких красок жизни, — старик печально посмотрел на Веронику, поднял чемодан и слегка похлопал девушку по руке. Внезапно его лицо озарилось улыбкой. — Главное — быть счастливым, и не важно, какое заключение напишет психиатр.

— А вот это правильно, — кивнул отец Вероники, доктор Владимир Николаевич Ярославский.

Вероника проводила взглядом сгорбленную фигуру старика, пока тот не скрылся за поворотом коридора.

— Пап, а может, и не стоит всех возвращать из их мира иллюзий? — задумчиво спросила она.

Владимир Николаевич поправил очки в чёрной оправе.

— Пойдём со мной. Заодно расскажешь, что тебя привело в клинику, — предложил он.

Они направились по длинным коридорам в архив, чтобы положить личное дело Паприкова Геннадия Румыновича на полку. По дороге Вероника рассказала отцу о предстоящей полугодовой экспедиции и о том, что обнаружила в тетрадях деда — в том числе о загадочной фигурке Ита’неси и записях про цивилизацию Инайи.

Владимир Николаевич остановился, задумчиво провёл рукой по лбу и встряхнул головой:

— Ох уж отец… Он верил в то, чего, никогда не существовало. Я всегда боялся, что он попадёт в мою клинику. Его могла понять только твоя бабушка — она верила в него безоговорочно, поддерживала все его поиски.

Они вошли в архив, и девушку, как и всегда, охватила щемящая тоска. Вероника смотрела на старые записи, заполненные полузабытыми именами пациентов, с которыми её отец вёл самые деликатные встречи. Сколько же людей прошло через эти стены… Сколько драматических, светлых, переломных моментов было здесь пережито — и что с ними стало теперь?

Многоярусные картотечные шкафы и кипы кассет с записями напоминали ей огромное кладбище: живые души, втиснутые в истории болезней, голоса на магнитных лентах словно в ловушке, бесконечно излагающие свои жизненные драмы. Жизнь рядом с такими «памятниками» наполняла Веронику острым чувством быстротечности бытия. Она никогда не любила здесь находиться и никогда не хотела идти по стопам отца, становиться психотерапевтом.

Отец убрал личное дело выписанного пациента и остро взглянул на дочь. Та тут же улыбнулась, стараясь развеять возникшее напряжение.

— Надеюсь, ты не веришь в то, во что верил твой дед? — спросил Владимир Николаевич.

— Папа! — строго сказала Вероника. — Дедушка не был сумасшедшим. Он просто был мечтателем.

— Поэтому посвятил свою жизнь тому, чего… нет, — тихо закончил отец.

Наконец они вышли в просторный чистый коридор. Паркет отсвечивал зеркальным блеском, на окнах висели красивые шторы, а на стенах — картины в золочёных рамах. В огромном светло‑голубом зале царила уютная атмосфера: мебель была расставлена с продуманной гармонией, столы покрыты вышитыми скатертями, в углах стояли пышные пальмы. Солнечный свет, обильно лившийся в широкие окна, создавал ощущение покоя и умиротворения. Одни пациенты читали, другие беседовали или занимались ручным трудом — всё это выглядело почти как в каком‑то загородном клубе, а не в клинике.

У стены на диване сидел симпатичный парень. Тонкие губы с изящным изгибом, ровный нос, высокий гладкий лоб, светлые шелковистые волосы и серые глаза — всё выражало полный душевный покой и что‑то ещё, чему Вероника не могла подобрать названия. При их появлении он вежливо встал и сел только тогда, когда она отошла — так ведут себя воспитанные люди в присутствии женщин.

«Совсем нормальный человек! — подумала Вероника. — Как он попал сюда?». Ей захотелось спросить отца, не произошла ли здесь какая‑то врачебная ошибка.

Если кому‑то психотерапевты казались необычными, то её отец был простым и скромным мужчиной. Он терпеливо выслушивал каждого пациента и мягким, уверенным тоном давал советы. Вероника давно заметила: после беседы с ним встревоженные выглядели более спокойными, капризные — послушными. Её отец воплощал в себе врача, начальника, отца и друга одновременно — и делал это так естественно, что казалось, будто это и есть его истинное предназначение.

— Владимир Николаевич, Владимир Николаевич… — к ним навстречу шла заведующая отделением. — Здравствуй, Вероника, — кивнула ей женщина и снова переключилась на отца девушки. — К нам поступил пациент. Поскольку у вас удачный опыт в феноменологии маниакальных состояний, возьмитесь за этого парня.

— А что с ним? — спросила Вероника, невольно ускорив шаг. Любопытство взяло верх.

— Он считает себя драконом, — пояснила Ольга Игоревна. — Пытался полететь, обрести крылья. Улететь ему, к счастью, не дали — доставили к нам здорового и невредимого.

Владимир Николаевич остановился и смерил дочь внимательным взглядом.

— Останься… Для общего развития, — мягко, но твёрдо произнёс он.

— Папа! — возмутилась Вероника, но всё же осталась. Ей было по‑настоящему интересно взглянуть на человека, который считал себя драконом и всерьёз пытался полететь.

Вскоре в кабинет вошёл молодой парень. Он спокойно оглядел врача и Веронику, а затем улыбнулся:

— Добрый день, — и едва заметно подмигнул девушке.

Отец и дочь переглянулись. Веронике жестом указали на диванчик у окна. Парень сел напротив доктора в кресло, держась непринуждённо и уверенно.

— Я никогда не посещал психотерапевта, — заявил он.

— Советую начать, — негромко проворчала Вероника и взяла со столика журнал. Парень расплылся в улыбке.

Владимир Николаевич сел в кожаное кресло, но придвинул его ближе к пациенту — так, словно собирался вести дружескую беседу. Он улыбнулся и мягко произнёс:

— Вы знаете, молодой человек, я тоже люблю летать… Но для этого не обязательно прыгать с крыши. Например, можно прыгнуть с парашютом — не пробовали?

— Зачем, когда у меня есть крылья? — просто и без тени иронии ответил парень.

«Тяжёлый случай», — подумала Вероника, прикрываясь журналом и украдкой поглядывая на пациента.

Он был высоким, молодым — лет двадцати‑двадцати трёх. В чертах лица угадывались смешанные корни, в том числе корейские. Спортивное телосложение, карие глаза, открытая улыбка — всё это располагало к добродушию и невольно заставляло поверить в искренность его слов. В целом, внешность этого парня можно охарактеризовать как харизматичную и привлекательную, с балансом между мужественностью и утончённостью.

Держался он совершенно спокойно, вид имел безмятежный, почти счастливый.

В воздухе повисло странное ощущение: с одной стороны — явное нарушение восприятия реальности, с другой — удивительная гармония внутри самого человека. Вероника поймала себя на мысли, что впервые видит пациента, который не выглядит страдающим — напротив, кажется, будто он знает какую‑то важную тайну, недоступную остальным.

Она опустила журнал и внимательнее всмотрелась в лицо парня. Что скрывается за этой уверенностью? Где грань между безумием и иной формой восприятия мира?

— Думаю, что мы с вами просто побеседуем, — улыбнулся Владимир Николаевич, — а потом и определимся с вашим лечением.

— Мне не требуется лечение, — и, сложив руки на коленях, словно маленький мальчик, он принялся ждать, когда же доктор начнёт беседу.

— Мы обычно записываем всё на плёнку для исследований. Но я хочу просто с вами побеседовать, познакомиться. Вы не против?

— Нет. Спрашивайте, док.

— Скажите мне, пожалуйста, как вас зовут?

— Денис. Денис Строганов.

— Хорошо. А вы знаете, кто я?

— Знаю, вы доктор.

— Правильно. Я — доктор Ярославский Владимир Николаевич. Какой сегодня день недели?

— А‑а… Пятница.

— Так. А какое сейчас число?

— Двадцатое.

— Сколько пальцев я вам показываю?

— Три.

— Очень хорошо. А теперь, Денис, знаете ли вы, почему вы находитесь здесь?

— Вы думаете, что я сумасшедший?

— Я предпочитаю термин «больной». А вы считаете, что вы больной?

— Если я болею, то только тоской по своей сущности и по дому.

— А где ваш дом?

— Ну, скажем так, я иномирец. Из другого мира. Я из Авроры.

«Капец», — подумала Вероника, спрятавшись за журналом.

— Аврора? — переспросил Владимир Николаевич без тени насмешки.

Парень улыбнулся и кивнул:

— Я дракон.

— Как давно вы осознали, что являетесь драконом?

— Я всегда это знал.

— Что дало вам уверенность в этом?

— Моя внутренняя сила и знание.

— А у вас есть имя?

— Да. Но вы его не выговорите.

— Давайте попробуем.

— Драгуар Алвис Алаквист Драгстон Алвисион.

— И правда непроизносимое, — мягко улыбнулся Владимир Николаевич.

— Можете звать меня Алвис. Вам так проще.

— Соглашусь. Но мы с вами живём в человеческом мире, так что ваше имя — Денис. И сколько вам лет, Денис?

— 210. Я ещё очень молод.

«Ёжики колючие», — прошептала Вероника и нервно помахала журналом, будто отгоняя наваждение.

— А по человеческим исчислениям? 21 год? Не ошибаюсь?

Денис кивнул.

— Что дракон значит для вас?

— Всё. Что может значить для человека, что он человек? Вся его жизнь вытекает из этого утверждения. Так и в моём случае.

— Как вы попали на Землю, Денис?

Парень на мгновение замер, взгляд его стал отстранённым, словно он смотрел сквозь стены кабинета, в иные миры.

— Это не так‑то просто объяснить… — парень смотрел с откровенной улыбкой. И хотя она казалась вполне невинной, возможно, даже простодушной, Вероника вдруг почувствовала, что лучше уж ей уткнуться взглядом в журнал, чем лицезреть его «чеширскую» физиономию.

Денис поднял глаза, поскрёб подбородок и изучающе посмотрел на потолок, словно выискивая среди трещин и пятен нужные слова, чтобы объяснить свои утончённые мысли такому «простаку», как её отец.

— Просто мне захотелось прилететь, и теперь я здесь, — наконец произнёс он.

— Всякий, кому захотелось прилететь на Землю, может сделать это? — уточнил Владимир Николаевич, не меняя доброжелательного тона.

— На моей планете — всякий. Только здесь нет магии, и мне не стать драконом. Я в ловушке. Живу человеческой жизнью, — в голосе Дениса прозвучала неподдельная тоска.

— С вами прилетел кто‑то ещё?

— Нет.

— И с кем вы живёте?

— Один. У меня нет родителей. Мои родные — на Авроре.

— Но у вас ведь есть дом?

— Конечно. Детдом. Я же маленьким прилетел. Несовершеннолетним. Меня туда и определили.

Владимир Николаевич слегка наклонился вперёд, сохраняя внимательный, но не давящий взгляд:

— Вы могли бы сказать, что у вас было счастливое детство?

— Временами счастливое, — коротко ответил Денис.

— А можете вспомнить какой‑либо неприятный эпизод из вашего детства?

— Я… Были моменты… — он на мгновение замялся. — Надо мной смеялись, когда я говорил, что дракон.

— Как вы относитесь к стремлению некоторых максимально отгородиться от человеческого общества и минимально контактировать с ним? Испытывали ли вы подобные желания? — продолжил Владимир Николаевич.

— Могу понять такие желания, — задумчиво произнёс Денис. — По настроению, что называется. Людей есть и за что ненавидеть — за неверие и непонимание, и за что уважать и ценить. Они народ интересный, в общем‑то.

Он сделал паузу, словно взвешивая каждое слово:

— Скажем так: как биологического вида я не фанат людей, но об их обществе судить трудно категорично. Слишком разные его представители бывают. От иных с радостью отгородился бы, с иными сосуществовал бы с удовольствием.

Вероника поймала взгляд отца. В его глазах читалось не осуждение, а глубокое, профессиональное любопытство. Он не пытался опровергнуть слова пациента, а пытался понять его логику, его внутренний мир.

«Он не просто играет роль дракона, — вдруг осознала Вероника. — Он действительно так живёт. Для него это не фантазия, а реальность».

Она снова посмотрела на Дениса.

— Испытываете ли вы желание обрести драконий облик и перебраться в мир драконов? — мягко спросил Владимир Николаевич.

— Да, испытываю. Жгучее, я бы сказал, — глаза Дениса загорелись внутренним светом. — И согласился бы не раздумывая перебраться в мир драконов.

— Допустима ли привязанность дракона к людям, создание семьи в этом мире и заведение потомства?

— Это надо ещё постараться, — Денис слегка нахмурился. — Конфликты неизбежны, если среднестатистический человек не поймёт этой… драконности. Я пока не встречал ни единого человека, способного понять, как я мыслю и что для меня по‑настоящему важно. Я хочу встретить свою «линею».

— Линею? — переспросил Владимир Николаевич, слегка наклонив голову.

— Девушку, половинку души, — пояснил Денис. — Проще говоря, свою пару. Как у воронов, как у лебедей, как у волков.

— Почему вам захотелось полететь на Землю?

— Я просто летел и не знал, что здесь нет магии, — в его голосе прозвучала горечь. — Я сам себя поймал в ловушку.

Владимир Николаевич помолчал, обдумывая слова пациента, затем произнёс:

— Я могу вам помочь покинуть вашу ловушку. Вы согласны?

— Да! — просиял парень и посмотрел на Веронику. Его глаза светились надеждой.

— Вы согласны, чтобы я уже сегодня начал оказывать вам помощь?

— Я подумаю, — после небольшой паузы ответил Денис.

— Если вы решите снова полететь, то вас уже положат в психиатрическую больницу. Вы это понимаете? — Владимир Николаевич слегка вздёрнул бровь, но без осуждения, скорее с заботой.

— Я не стану больше пытаться летать, — покачал головой Денис. — Я уже давно понял, что не могу этого сделать. Но сегодня… не сдержался.

— А завтра сдержитесь?

— Да. У меня есть цель.

— Вы расскажете мне о ней?

Парень немного помолчал, опустив взгляд:

— Не думаю.

— Вы не против сегодня остаться у нас и просто отдохнуть?

— Не против, — широко улыбнулся он. — А девушка ваша пациентка?

— Нет. Она моя дочь.

— Ваша дочь мне понравилась, — ещё шире улыбнулся парень, глядя на Веронику.

Вероника фыркнула и отложила журнал, хмуро посмотрев на Дениса. В его улыбке было что‑то неуловимо притягательное и в то же время тревожное.

— Вероника, ты можешь идти, — сказал ей отец.

Она покачала головой, внимательно разглядывая парня. Тот продолжал улыбаться своей «чеширской» улыбкой — открытой, но загадочной. Вероника снова покачала головой и вышла из кабинета, погрузившись в раздумья.

«Это надо же, — думала она, шагая по коридору. — Он действительно верит, что он дракон. Но как? Где грань между безумием и иной формой восприятия мира?».

В памяти всплыли рассказы деда о древних цивилизациях и мифических существах. «А что, если… — мелькнула дерзкая мысль, — что, если его мир так же реален, как и наш? Что, если мифы — это не просто сказки?».

В такими мслями Вероника сходила в магазин рядом с клиникой, а потом направилась к своей машине.

— Вероника, постой…

— Капец! — вырвалось у девушки. Встряхнув головой, будто прочищая мысли, она повернулась.

— Мне надо с тобой поговорить. Это очень важно, — парень больше не улыбался, его взгляд стал серьёзным.

— Со мной? — она переступила с ноги на ногу. — Вообще‑то о важном тебе стоит поговорить с доктором, — ей показалось, что парень немного не в себе.

— Мне просто необходимо с тобой поговорить, — настойчиво повторил Денис.

Вероника вздохнула, сложила руки на груди:

— Я тебя слушаю.

— Я знаю, что ты уезжаешь в экспедицию. Я — волонтёр и уже состою в вашей группе.

— И… — Вероника нахмурилась и постукивала носком туфли по асфальту. Этого ещё не хватало.

— Я читал все труды твоего деда, был на всех его лекциях. Я знаю, во что он верил, и знаю, что у него есть записи, которые мне помогут вернуться и обрести крылья.

«Рони, ты, кажется, сейчас потеряешь рассудок», — подумала она и пристально уставилась на парня.

— А не полежать бы тебе в клинике, а? Ты что тут несёшь? Какие крылья? — Вероника отвернулась, хватаясь за ручку дверцы своего автомобиля, и щёлкнула брелоком.

Парень отступил на пару шагов:

— Увидимся на раскопках. И прихвати записи своего деда.

— Ага, непременно, — пробормотала девушка и села за руль. Она проследила, как Денис засунул руки в карманы и лёгкой походкой направился в сторону клиники.

— Дракон, — хмыкнула она и включила зажигание.

И чему она удивляется? В папиной клинике кого только не было — теперь вот дракон появился. А с виду ведь не скажешь, что парень странный: держится уверенно, говорит грамотно, выглядит вполне адекватным. «Ну ничего, — подумала Вероника, — папочка у меня волшебник, приведёт его в чувство, вытащит из ловушки».

Она сделала громче радио и вскоре забыла о странном парне, благополучно добравшись домой.

Вероника жила в посёлке Солнцево, в трёхэтажном доме вместе с родителями — одной большой семьёй. Дом зачастую пустовал: папа всегда на работе с пациентами либо в командировках — на семинарах или лекциях в учебных заведениях; мама пропадала в больнице, а в выходные посещала салоны красоты и бутики. Сама Вероника то в институте, то на раскопках — личной жизни пока не предвиделось.

Конечно, она встречалась с парнями с курса, но дальше поцелуев дело не доходило. То ли она «неправильная», то ли парни не те… Ни с одним она не чувствовала себя лебедем, не видела звёзд и не таяла в крепких объятиях, как воск. В итоге на первое место вышли учёба и карьера.

Вечером за ужином, в кругу семьи, Вероника обсуждала с родителями свои планы на предстоящую экспедицию. Стол был накрыт по‑домашнему: ароматная запеканка, свежий салат, хрустящий хлеб. Мама заботливо подкладывала дочери кусочки овощей, а отец, откинувшись на спинку стула, внимательно слушал, изредка задавая уточняющие вопросы.

— Ты всё проверила? Снаряжение, аптечка, связь? — уточнил Владимир Николаевич, поправляя очки.

— Да, папа, всё продумано. И группа надёжная — ребята проверенные, многие уже были в полевых условиях.

Девушка спокойно выслушала напутствия родителей. Мама напомнила о тёплой одежде и дождевике, а отец подчеркнул важность соблюдения мер безопасности.

Периодически Веронику так и подмывало расспросить папу о том чудике, считающем себя драконом. Его слова всё ещё звучали в её голове: «Прихвати записи своего деда». Но она знала: отец своих пациентов не обсуждал. Врачебная этика была для него не просто правилом — это был принцип.

«Может, он и прав, — подумала Вероника, помешивая остывающий чай. — Но как же хочется понять: что на самом деле творится в голове у этого парня? И почему он так уверен, что записи деда ему помогут?».

Так пролетели три дня в домашних хлопотах и сборах. Вероника перепроверила список необходимого, упаковала походную спортивную сумку и рюкзак, сложила в отдельную папку записи деда — на всякий случай.

На следующее утро, когда первые лучи солнца коснулись крыш домов, Вероника, как всегда, пребывала в предвкушении. Она окинула взглядом собранный рюкзак, улыбнулась своим мыслям и решительно направилась к двери. Впереди ждали раскопки, открытия — и, возможно, ответы на вопросы, которые пока оставались без ответа.

Денис

Глава 3

Научную группу из десяти человек — археологов, палеонтолога, антрополога, волонтёров и самой Вероники — доставили на вертолёте в селение Карасу. Оттуда на пикапах они проехали по дороге через лес и оказались в селении Безенги. Решено было начать работы у Хуламо‑Безенгийского ущелья.

Вероника просто влюбилась в эту землю. Горы, воздух, свет — всё казалось ей необыкновенным. Склоны кое‑где были покрыты участками вечнозелёного леса, а сам свет здесь выглядел чище и ярче, чем где‑либо в мире.

Особое восхищение вызвал небольшой карстовый водопад Тыжынты: вода лилась прямо из скал, создавая завораживающее зрелище. Сбоку от водопада шла удобная тропа с естественными ступенями — она позволяла подняться повыше и рассмотреть водопад с разных сторон. Вероника не удержалась и сделала несколько кадров. Вода оказалась удивительно вкусной — её можно было пить без опасений. Девушка набрала воды в свою флягу, как и остальные члены группы.

За время пути не произошло ни одного конфликта: никто не отстал, не потерялся и не заблудился. Все были довольны: погода стояла тёплая, запасы еды — достаточные. Участки для работы распределили быстро, и Вероника с энтузиазмом принялась за дело.

К вечеру группа собралась у костра, чтобы отпраздновать первый день экспедиции. Это было своего рода святое действо: местные жители подарили им домашнее вино, и теперь учёные и волонтёры неторопливо пили его, ведя тихие профессиональные разговоры.

Вероника подняла взгляд к небу. Заходящее солнце окрашивало горы в розовые и золотистые оттенки, попеременно высвечивая с кристальной ясностью каждый гребень и расщелину. Картина менялась с удивительной быстротой, словно живая: голубые тени сгущались до синевы, карминно‑красные и лазурные тона неба гасли, уступая место фиолетовым оттенкам наступающей ночи. Зачарованная, девушка замерла, любуясь этим великолепием.

— Красиво, правда? — раздался голос рядом.

Вероника вздрогнула и обернулась. Перед ней стоял тот самый парень из клиники её отца. Он скинул рюкзак и широко улыбнулся ей.

— А ты что здесь делаешь? — удивилась она. — Разве ты не должен быть в клинике? Или тебя уже вылечили?

— Но я же тебе говорил, что я волонтёр, — спокойно ответил Денис. — Буду помогать вам раскапывать. Да и платят неплохо.

— А ты как добирался? — подозрительно спросила Вероника.

— На вертолёте с группой антропологов, — он сел напротив неё и открыл бутылку воды, сделав жадный глоток.

— Тебе нужно подойти к Михаилу Алексеевичу, — напомнила девушка.

— Я уже представился ему и всем остальным, — улыбнулся Денис.

— Надеюсь, своим человеческим именем? — не удержалась Вероника.

Парень хмыкнул:

— Не веришь?

— А почему я должна поверить? Вот если бы ты предстал передо мною драконом, то — да. А так… Папа тебя вылечит.

Денис на мгновение замер, его улыбка стала чуть менее уверенной, но он быстро взял себя в руки.

— Ты взяла записи деда? — тихо спросил он.

Вероника прищурилась:

— Нет, — соврала она.

— Взяла, — хмыкнул он, уверенно качнув головой.

— Странный ты, — внимательно его оглядывая, вынесла вердикт Вероника.

Парень пожал плечами:

— Да нормальный. Просто я в твоей судьбе, наверно, какую‑то роль сыграю, раз нас жизнь столкнула… А ты — в моей.

— Вот не надо! — взмахнула рукой Вероника. — Я не линея, не дракон и так далее. И столкнула нас в клинике не судьбоносная встреча, а твоё, как бы это сказать… раздвоение личности. Раз захотел полетать — значит, к папеньке попал.

— Да я не об этом… Сам не знаю, но предчувствие дракона говорит о том…

— …что тебе пора спать, — перебила его Вероника, допила остатки вина и поставила кружку.

— Ладно, завтра поболтаем, я устал, спать пойду, — пробурчал парень.

Она проводила его негодующим взглядом. Денис забрался в палатку и до утра из неё не выходил. Вероника ополоснула чашку из бутылки с водой, а потом и сама ушла спать в свою палатку.

На следующий день девушка трудилась над своим квадратом. Она действовала с осторожностью хирурга, исследуя почву зубным зондом и самыми тонкими кисточками. Движения были точными, выверенными — каждый слой земли требовал особого внимания.

Чуть поодаль работала Яна, её подруга по институту. Кожа Яны блестела от пота, чёрные волосы в тугих мелких кудряшках растрепались и стояли дыбом. День выдался жарким: солнце стояло в зените, воздух дрожал над раскалённой землёй, а тени от скал стали короткими и резкими.

Четверо волонтёров, в том числе и Денис, вёдрами возили землю на тачках к месту просеивания. Он работал наравне со всеми: перекидывал грунт, аккуратно загружал тачку, не отлынивал. Время от времени Вероника ловила на себе его взгляд — он был задумчивым, почти изучающим.

Митяй и Гришка хлопотали с фотокамерами: фиксировали каждый этап раскопок, делали снимки находок крупным планом, отмечали координаты на плане участка. Вокруг царила деловая суета — шуршали кисточки, скрипели тачки, звенели инструменты, перекликались участники группы.

Вероника выбрала для себя самый дальний квадрат, поближе к скалам. Методично исследуя участок, она аккуратно снимала слой за слоем, собирала землю для просеивания в ведро и время от времени прерывалась, чтобы запечатлеть новый слой на фотоплёнке и сделать подробные записи в полевом дневнике. Москиты жужжали вокруг лица, но девушка не обращала на них внимания — она была полностью поглощена работой.

Обнаружив кость, Вероника тщательно зафиксировала находку: отметила координаты, зарисовала расположение в плане раскопа и сделала несколько фотографий с масштабной линейкой. Пот струйками стекал по лицу, впитывался в ткань майки на спине. В какой‑то момент она позволила себе минутную передышку: стащила с себя защитную рубашку, оставшись во влажной от пота майке, откинулась назад и села на пятки, оглядывая площадку раскопок.

Словно услыхав её безмолвный зов, профессор Шибунов с тёплой улыбкой прервал работу и направился к ней через всё поле. Подойдя, он остановился, прищурился и присел на корточки рядом с Вероникой. В глубине почвы лежали кости — прекрасно сохранившиеся, чётко сочленённые, от грудины до черепа.

Вероника продолжила расчистку, действуя с предельной осторожностью. С помощью тонкой кисточки она удаляла песок и глину, обнажая контуры находки.

— Вот ты где, красавец! — прошептала она с улыбкой. — Ну, давай же! Покажись из своего укрытия!

Стоя на коленях и опираясь на руки, она склонилась над ямой. Луч утреннего солнца упал над её головой и осветил находку, подчёркивая рельеф костей и отбрасывая длинные тени. С помощью кирки Вероника осторожно удалила твёрдый песчаник вокруг показавшихся из земли останков.

Девушка обладала необходимым терпением — оно было выработано годами практики, отточено в десятках экспедиций. Она двигалась методично, как истинный охотник за древностями: один взмах кисточкой, пауза, осмотр, ещё один осторожный взмах.

— Ты наш талисман, — пробасил Михаил Алексеевич, с теплотой глядя на Веронику. — Роман! — громко крикнул он палеонтологу. — Кажется, мы обнаружили кости. Это по твою душу…

Роман, высокий мужчина в широкополой шляпе и с фотоаппаратом на шее, тут же оторвался от своего квадрата и поспешил к ним. Его глаза загорелись профессиональным азартом, когда он увидел очертания скелета.

— Впечатляет, — произнёс он, присаживаясь рядом. — Судя по всему, неплохо сохранился. Нужно аккуратно снять верхний слой и понять, что за зверь…

Вероника улыбнулась, чувствуя знакомое волнение. Каждый раз, когда она прикасалась к чему‑то древнему, скрытому веками под землёй, мир вокруг будто менялся. Время отступало, и она оказывалась лицом к лицу с прошлым.

К ним подключилась вся группа. Вероника не обращала внимания на возгласы и восклицания коллег — она методично продолжала раскопки, аккуратно освобождая находку от многовекового плена. Энтузиазм заразил всех: настроение в группе было приподнятым, каждый стремился внести свой вклад в общее дело.

Пять суток они копали без устали, а вечерами Вероника составляла подробные отчёты по находкам: зарисовывала артефакты, фиксировала координаты, описывала слои грунта. Работа шла слаженно — каждый знал свои обязанности, и даже тяжёлая физическая нагрузка не снижала общего воодушевления.

По прошествии нескольких дней доисторический скелет был полностью выкопан. Животное напоминало дракорекса из семейства пахицефалозавров: массивный череп с характерным утолщением, мощные задние конечности, относительно небольшие передние лапы. Учёные собирали кости со всей возможной осторожностью и необходимым почтением — словно прикасались к самому времени. Каждый фрагмент бережно упаковывали, чтобы потом отвезти сначала в лабораторию для исследований, а затем — в музей, где скелет займёт почётное место в экспозиции.

«Дракон», как про себя окрестила парня Вероника, к ней не подходил. Вместо этого он всё время вертелся рядом с палеонтологом Романом, задавая ему один вопрос за другим: о строении скелета, о возрасте находки, о возможных аналогах в других регионах. Роман терпеливо отвечал, иногда даже улыбался пытливости новичка.

Вероника усмехнулась, наблюдая эту сцену, а потом приподняла волосы, собранные в конский хвост, чтобы ветерок хоть немного обдул мокрую от пота шею. День выдался особенно жарким, но время от времени налетевшие резкие порывы ветра приносили долгожданную прохладу. Вздохнув, она снова принялась осторожно освобождать очередной предмет из многолетнего плена земли.

И вот, наконец, спрессованный за сотни лет песок разжал свою хватку. Вероника с облегчением выдохнула, села на пятки, а затем легко поднялась. В её руке лежал артефакт — плоский кусок жёлтого металла длиной примерно с ладонь, с выгравированными на поверхности символами.

Девушка подняла пластину к солнцу. Золотая поверхность тускло блеснула, впервые за, кажется, триста лет — а может, и больше — увидев дневной свет. Золото и драгоценные камни всегда были самыми ценными находками не только из‑за денежной стоимости, но и потому, что, пролежав в земле или морской воде сотни лет, они сохранялись в том же виде, в каком вышли из рук древнего мастера. Именно такими их видели люди, жившие много веков назад.

Вероника осторожно провела пальцем по гравировке, ощущая едва заметные углубления. Её охватило знакомое возбуждение — то самое, ради которого она и выбрала эту профессию. Осязаемая, совершенно реальная связь с древними людьми и их уникальной культурой придавала её жизни особый волнующий интерес, некую остроту, цель и смысл. И это чувство она не променяла бы ни на что другое.

Вероника вгляделась в пластину, с интересом разглядывая любопытные знаки, вырезанные и нарисованные на ней. Узоры казались одновременно чужими и странно знакомыми — будто где‑то она уже видела что‑то похожее, но не могла вспомнить где.

— Интересно, а что это за символы? — Вероника вертела в руках кусочек пластины. Солнце отражалось от золотой поверхности, бросая блики на её лицо.

— Не хватает ещё одной части, — раздался голос за спиной.

Вероника не сразу повернулась, но голос узнала мгновенно. Она обернулась к Денису:

— А откуда ты знаешь?

— Я видел рисунок, и он был нарисован твоим дедом, — в его голосе звучали стальные нотки. — Ты вообще читала его записи?

Девушка на мгновение замерла. Записи деда она читала, но нигде не видела, чтобы была нарисована такая пластина и символы.

— А где тогда вторая часть? — спросила она.

— В своих записях твой дед мог дать расшифровку, — ответил Денис.

Вероника прищурилась:

— Мне кажется, ты знаешь, что обозначают эти символы, и без записей деда.

Парень медленно кивнул. Затем, не говоря ни слова, он извлёк из‑за пазухи точно такую же пластину, висящую на цепочке. Металл тускло блеснул в солнечном свете. Денис серьёзно посмотрел на девушку, а потом наклонился к её уху и тихо произнёс:

— Ты откопала кости мёртвого дракона.

— Твоего сородича? — не удержалась Вероника, пытаясь скрыть волнение за насмешкой.

Денис фыркнул, но взгляда не отвёл.

— Я, конечно, понимаю, что ты зациклен на драконах, — продолжила Вероника, стараясь говорить твёрдо, — но пусть это выяснят палеонтологи. Думаю, мы нашли одного из семейства динозавров.

Она надела рюкзак, намереваясь уйти на привал и сделать подробную запись о находке. Но Денис вдруг схватил её за руку и потянул в сторону скал:

— Пойдём.

— Куда ты меня тащишь? — возмутилась Вероника.

— Попробуем кое‑что проверить. Тебе что, не интересно? — в его глазах загорелся азарт.

Она заколебалась всего на мгновение, но любопытство пересилило.

Они направились к небольшой пещере, виднеющейся неподалёку. Внутри оказалось достаточно светло — солнечный свет проникал через расщелины в своде, создавая причудливую игру теней. Они сели на плоский камень, разложили пластины рядом и переглянулись.

— Мне кажется, эти зазубрины не просто так… — задумчиво произнес Денис, внимательно разглядывая края пластины.

— А если их соединить, то… — Вероника вскинула указательный палец вверх, — мы что‑то прочитаем!

Девушка раскрыла рюкзак и вытащила тетрадь деда, начала быстро пролистывать страницы.

— Дай мне, — попросил парень и, не дожидаясь разрешения, взял тетрадь, начал её быстро листать, водя пальцем по строкам.

— А ты лично был знаком с моим дедом? — прищурилась Вероника.

— Да, я бывал волонтёром в его экспедициях и многое от него слышал. Мне нравился твой дед, — не отрываясь от записей, ответил Денис.

— И ты говорил ему, что являешься драконом?

Парень кивнул:

— И он тебе поверил? — изумилась Вероника.

Денис оторвался от записей и посмотрел на девушку:

— Поверил, — сказал он серьёзно. — Твой дед многое понимал. Он знал, что мир шире, чем кажется.

Он снова углубился в тетрадь, перелистывая страницы, и наконец остановился, ткнув пальцем в рисунок:

— Смотри, вот они — эти символы и пластина!

Денис взял из рук девушки вторую часть артефакта и медленно соединил обе части. Края идеально совпали, зазубрины вошли в пазы, образуя единую пластину. Символы на металле слегка засветились тусклым золотистым светом.

— Откуда у тебя эта часть? — подозрительно спросила Вероника.

— Она всегда была со мной, — тихо ответил Денис.

Он начал проговаривать какие‑то странные слова. Вероника знала несколько языков и могла расшифровать даже древние письмена и рукописи, но этот язык она слышала впервые. На слух он звучал как полная абракадабра, хотя она вспомнила, что «абракадабра» на иудейском арамейском языке переводилась как «что было сказано, должно быть сделано», или «что сказано, должно свершиться». По мнению Блаватской, это слово было поздним искажением священного гностического термина «Абраксас», обозначавшего Высшее Божество.

Вероника нахмурилась, но повторила эти странные слова дважды, пробуя их произношение. Для полной уверенности она сосредоточилась, вслушиваясь в звучание. И вдруг — она была готова поклясться — ощутила странный прилив сил.

Блестящий золотой свет вспыхнул вокруг соединённой пластины, озарив стены пещеры мерцающим сиянием. Температура в помещении заметно выросла, воздух задрожал, словно от невидимого жара. Веронике внезапно показалось, что пещера стала слишком маленькой — пространство исказилось, стены будто сдвинулись ближе, а свод над головой начал пульсировать в такт непонятному ритму.

Она почувствовала, как по коже пробежали мурашки, а волосы на затылке встали дыбом. Пространственное искажение нарастало почти невыносимо, вызывая лёгкое головокружение и одновременно — странное возбуждение. Вероника трепетала, как натянутая струна, охваченная почти болезненным предчувствием чего‑то грандиозного.

Она поглядела на парня широко раскрытыми глазами, в которых читалось и страх, и восторг. Денис смотрел на неё таким же взглядом.

— Ты чувствуешь что‑то? — прошептала Вероника, и Денис кивнул.

Девушка ощущала, как сердце стучит, словно бешеное, а ладони вспотели. Она едва сдерживалась, чтобы не вскинуть голову и не излить переполнявшее её чувство в диком, первобытном вопле.

Глаза Дениса как‑то странно засветились, будто изнутри. Он словно впал в транс и начал что‑то шептать — слова звучали чуждо, ритмично, будто заклинание. А потом…

Внезапно снаружи послышались крики её группы. Вероника вздрогнула, очнувшись от наваждения, и выбежала из пещеры.

В небе разворачивалось нереальное зрелище: к ним приближалась черно‑розовая воронка смерча. Она окрашивала небо в причудливые оттенки — от багрового до изумрудного, словно сама природа сошла с ума. Воздух загустел, наполнившись тревогой.

— В укрытие! — орал руководитель группы, перекрывая вой ветра.

Но археологи есть археологи: первым делом они бросились спасать находки и кости. Внезапно стоянку накрыл мощный порыв ветра, несущий с собой пыль, грязь и мелкие камни. Видимость упала почти до нуля — сквозь мутную пелену можно было лишь разглядеть, как мимо с огромной скоростью проносятся палатки, кости, инструменты и всё, что было на земле.

Кто‑то схватил Веронику за руку и потащил обратно в пещеру. Она обернулась и увидела Дениса. Он смотрел на неё как‑то по‑новому — не с насмешкой, а с тревогой и решимостью.

— Ты что так смотришь? — заорала она, перекрикивая гул и вой смерча.

— Смотри! — он указал рукой вглубь пещеры.

Вероника обернулась. Перед ними раскинулась странная преграда — гематитовая, с серебристыми всполохами, пульсирующая и словно живая. Её поверхность мерцала, будто сотканная из тысяч крошечных огней, а ритм пульсации совпадал с ударами сердца.

Они с Денисом заворожённо переглянулись.

— Что это? — поражённо прошептала Вероника, позабыв начисто о группе и о том, что творилось снаружи.

— Не знаю, — таким же голосом ответил парень. Он протянул руку к преграде и быстро отдёрнул её. — Холодная, но живая… как будто дышит.

Вероника нерешительно тоже протянула руку. Пальцы утонули в чём‑то густом, упругом, словно живое желе. Она тут же отпрянула, поражённая внезапной догадкой: эта преграда не просто барьер — через неё можно пройти.

Взгляд упал на пластины, зажатые в руке Дениса.

— Стой! — закричала Вероника, но было уже поздно.

Денис схватил её за руку и дёрнул за собой.

С этого момента колесо судьбы Ярославской Вероники Владимировны начало раскручиваться с ужасающей скоростью.

Они оказались в густом тумане, где было хоть глаз выколи. Воздух был влажным и тяжёлым, с едва уловимым металлическим привкусом.

— Где мы? — прошептала Вероника, крепче сжимая ладонь Дениса.

— Кажись, в тумане, — хрипло ответил он.

— Давай обратно! — она повернулась, но тут же напоролась на твёрдую каменную стену. — Оно исчезло!

— Идём на ощупь, мелкими шагами, — прошептал Денис. — И руку мою не отпускай. Надеюсь, мы выйдем в другом конце пещеры. Ты учёный или как? Неужели тебе не интересно?

Вероника промолчала, потому что ей страсть как было интересно. Денис взглянул на неё и усмехнулся — впервые за долгое время искренне, без привычной иронии.

Вокруг стоял густой туман — хоть глаз коли. В ушах царила ватная тишина: такая наступает, когда слух больше не в силах выносить вой ветра, шум яростного ливня, грохот осыпающихся камней, рёв невидимой реки где‑то внизу…

Веронику охватил страх. Она не могла понять, что произошло, почему так случилось и как долго это продлится. Мысли путались, а сердце билось неровно — то замирало, то ускорялось.

Они медленно продвигались вперёд, на ощупь, не отпуская рук друг друга. Постепенно туман перед глазами начал рассеиваться — медленно, неохотно, словно не желая открывать то, что скрывал.

Когда видимость улучшилась, они увидели пещеры и разрушенные строения. Точнее, эти руины напоминали целый город — полуразрушенные стены, обвалившиеся арки, остатки колонн, покрытые мхом и лианами. Каменные блоки были выложены с удивительной точностью, будто их создатели знали секреты древней архитектуры.

— Мёртвый город, — тихо произнёс Денис, оглядываясь по сторонам. Его голос прозвучал непривычно серьёзно.

— Исчезнувшая цивилизация? — прошептала Вероника. Она полезла в рюкзак за камерой, руки слегка дрожали. — Это надо всё заснять…

Девушка включила камеру, начала снимать, настраивая резкость. Но вдруг замерла, а затем громко вскрикнула:

— ЧТО ЭТО?!

К ним склонилась огромная голова какого‑то ужасного змееподобного существа. Чешуя отливала тёмно‑зелёным с бронзовыми прожилками, глаза горели янтарным огнём. Рептилия конвульсивно дёрнулась и сделала бросок в их сторону, но вдруг застыла на месте. Затем медленно начала открывать пасть — огромную, с рядами острых зубов, — словно намереваясь проглотить их целиком.

— Этого не может быть… Не может быть… Ничего из этого, — зашептала Вероника. Мозг отказывался принимать реальность: всё вокруг казалось декорацией, сном, театральной постановкой, в которой она — лишь статист. Если бы кто‑то протянул ей афишу с анонсом этого «спектакля», она бы точно отказалась в нём участвовать. Пугающе? О да. Не просто пугающе — ужасающе.

— Ты видел это? Нет, ты видел это?! — шептала Вероника, не отрывая взгляда от чудовища. — Это нужно заснять!

— Бежим! — заорал Денис и рванул девушку за собой.

Камера полетела в сторону и разбилась о камень с резким треском.

— МОЯ КАМЕРА! — вскрикнула Вероника.

— С ума сошла?! — рявкнул парень, увидев, как чудовище снова пришло в движение и ринулось на них.

Ноги Вероники словно приросли к земле. Она застыла, не в силах пошевелиться, парализованная страхом. Но в следующий миг чудовище рухнуло — замертво, беззвучно, словно марионетка с перерезанными ниточками.

Вероника медленно подняла глаза.

Чуть вдалеке стоял некто весь в чёрном, увешанный оружием. Его глаза светились белым светом, словно две холодные сферы, а с рук свисали чёрные струи‑змеи, извиваясь в воздухе. Вероника зажмурилась, а потом распахнула глаза, не веря тому, что видит. Незнакомец в чёрном не спеша приближался к ним, шаг за шагом, будто наслаждаясь их страхом.

— Не останавливайся! — закричал Денис и, резко рванув Веронику за руку, скрылся за скалой.

Они резко затормозили. Прямо перед ними, перекрывая путь к отступлению, склонялась длинная‑длинная шея. Мерзкая белёсая голова ещё одного чудовища медленно опускалась над ними, обнажая острые зубы в зловещей ухмылке.

«Мой пистолет, мой пистолет с дротиками‑транквилизаторами…» — пронеслось в голове Вероники.

— Бежим! — снова закричал Денис, ныряя в узкую пещеру и увлекая за собой девушку.

Их руки разомкнулись. Вероника почувствовала, как её ощутимо дёрнуло — и с невероятной силой подбросило высоко в воздух, словно мячик.

В полёте она глянула вниз. Чудовище открыло пасть — огромную, влажную, с рядами острых зубов. В этот момент, как и положено по всем канонам, перед глазами должна была пронестись вся жизнь… Но Вероника Владимировна видела лишь распахнутую глотку чудища, серый язык и ряд за рядом острых клыков. В голове промелькнула абсурдная мысль: «Вот так я и скачусь внутри по этой длинной шее, словно на водной горке, а потом нырну в кислотный желудок. Это мой личный Конец Света!».

Вероника летела вниз, беспомощно барахтаясь в воздухе, не проронив ни звука. Тяжесть рюкзака ускоряла падение. Вдруг что‑то чёрное и громадное пронеслось рядом с ней со скоростью ракеты, едва не задев. Несколько жутких секунд свободного падения — и сильный удар выбил весь воздух из лёгких.

Она упала на что‑то очень твёрдое. Завершающим штрихом оказался рюкзак: он больно ударил её по спине.

Наконец Вероника смогла вдохнуть. Она мысленно оценила своё состояние: тело болело так, будто её пропустили через мельницу. При падении она ударилась так сильно, что, казалось, каждый сантиметр кожи теперь покрыт синяками. Руки были содраны до крови — девушка бессознательно хваталась за острые выпуклости, пытаясь удержаться.

«Я не стану паниковать», — твёрдо сказала она себе.

Вероника вцепилась в жёсткую чешую и наросты.

Чешуя?!

Она летит! Боже на небесах! Она летит!

Но на ком?

Где Денис?

Куда её несут?

Холодный воздух ударил в лицо, и Вероника почувствовала, как её пытаются сбросить: огромное чудище резко повернуло шею. Она увидела огненный змеиный глаз рептилоида — вертикальный зрачок, пылающий яростью, — а из пасти чудовища вырвалась струя огня, опалившая воздух в сантиметрах от её лица.

В ту же секунду Вероника накрепко вцепилась в наросты руками и ногами, практически сливаясь с телом животного. Мышцы дрожали от напряжения, пальцы скользили по влажной чешуе, но она держалась изо всех сил.

«Летающий динозавр? Дракон?!» — пронеслось в голове.

Чудовище с немыслимой скоростью пикировало то вверх, то вниз, бросая её из стороны в сторону. Вероника зажмурилась, но держалась мёртвой хваткой, не издавая ни звука. Ей нужно было показать, что она не враг.

Собравшись с духом, она похлопала чудовище по шее:

— Я друг. Я не причиню вам вреда. Я люблю животных, — голос дрожал, но она старалась говорить уверенно.

В ответ раздался дикий рев — такой мощный, что заложило уши, а тело дракона содрогнулось. В глазах Вероники потемнело, пальцы, цепляющиеся за чешую и наросты, задрожали. Чудовище взмахнуло крыльями, поднимаясь ещё выше, и на мгновение зависло в воздухе.

Понимает оно её или нет? В этой ситуации Вероника не знала, что делать. Она снова погладила и похлопала его по шее, надеясь, что это поможет наладить контакт. Затем зажмурилась от свиста и резкого порыва ветра, когда услышала животный рык — он грохотал глубоко в горле дракона, вибрируя всем его телом.

Может, она сошла с ума? Или это галлюцинации? Мысли о том, что она тронулась умом, казались предпочтительнее, чем альтернатива. По крайней мере, если бы ей удалось когда‑нибудь вылечиться, она бы знала: в реальном мире таких существ не бывает.

Но реальность была другой. В голове вертелось только одно:

«Я лечу на драконе. Я. Лечу. На. Драконе. На драконе лечу я. Лечу я. На драконе».

Он дракон! Настоящий! Живой! Изучить! Его нужно изучить… Вот он — шанс. Другая цивилизация. Её дедушка был прав!

Они резко спикировали вниз. Было ли страшно? До жути. Но Вероника просто так сдаваться и умирать не собиралась.

Она вспомнила про свой пистолет‑транквилизатор с усыпляющими дротиками. Пальцы нащупали рукоятку в боковом кармане рюкзака. Вероника приготовилась — как только увидела стремительно приближающуюся землю, она вытащила оружие и на мгновение замерла, а затем храбро сжала в руке пистолет, когда то, на чём она летела, клацнуло зубами и извергло ещё одну струю огня. Пламя пронеслось мимо, опалив край её куртки.

Земля стремительно приближалась!

— Спокойно, — прошептала она себе. — Спокойно. Ты археолог. Ты учёный. Ты не сдаёшься.

Дракон начал замедлять падение, крылья захлопали чаще, тело выровнялось. Вероника почувствовала, как сила тяжести меняется, как воздух становится плотнее. Они снижались.

«Только бы не сбросил меня в последний момент», — мелькнула мысль.

Глава 4

Шесть лет спустя после основных событий.

Аримия, день десятого дня жаркого сияющего месяца Алхой, 5127 еара Век Золотого Дракона Таргана Эр-Тэгина АрХара.

Главнокомандующий атакующих чёрных драконов и с недавних пор регент при своём брате, Крэй Эр‑Тэгин, был рождён под счастливой звездой.

Он был чёрным драконом, рождённым от союза золотого и чёрного драконов. Это определило его судьбу: он не мог быть кем‑то другим — такова была его сущность, его суть. Крэй любил силу, мощно гудящую в жилах, и гордился своим уникальным даром: полной невосприимчивостью к любой магии.

В прежние времена он находил радость в простых вещах: любил бродить по холмам после грозы, когда воздух наполнялся свежестью, или проводить ночи у озера, вслушиваясь в шёпот ветра. Ему нравилось ощущать свободу — знать, что всё зависит только от его воли.

Он обожал погружаться в тайны прошлого: часами сидел в императорских архивах дворца или в библиотеке своего замка, окружённый древними текстами и артефактами. Терпкий напиток в руке, фолиант с забытыми заклинаниями перед глазами — что могло быть лучше? Крэй с упоением овладевал тайными знаниями, комбинировал непредсказуемые заклинания, совершенствовал свои дары, стремясь стать ещё сильнее и обрести ещё большее могущество.

Но всё изменилось, когда он стал регентом и поселился во дворце со своей большой, дружной новообретённой семьёй. Шесть лет назад он обрёл то, о чём прежде не смел и мечтать: младшего брата и красавицу‑сестру, кузенов и кузин. Отец стоял во главе этой системы мироздания, а рядом были три лучших и преданных друга — у Крэйя было всё, чего только можно пожелать.

Роскошь окружала его с младенчества — не показная, крикливая, а истинная, сдержанная, элегантная. Такую ценят лишь те, кто родился во втором или третьем поколении хозяев мира.

С детства Крэй не был неуправляем — просто любому, кто смотрел на него, становилось ясно: пытаться им управлять бессмысленно. Таким он был в три, пять, десять, двадцать лет — таким остался и по сей день.

Крэй Эр‑Тэгин слыл синеглазым идолом дам высшего света Аримии. Он любил женщин и проводил с ними свободное время — порой даже не с одной сразу. Для него секс был столь же необходим, как воздух. Он мог выбрать любую из великолепных особ своей расы, и все они стремились привлечь его внимание.

Однако Крэй отнюдь не был легкомысленным. Он был разборчив в связях: рядом с ним оказывались достойные, страстные, сильные женщины — не только магини, но и драконницы. Их было достаточно, чтобы он не стремился к браку, и более чем достаточно, чтобы хорошо их узнать.

Красивые, яркие, эффектные, они добивались его расположения, а затем — чего‑то большего. Но неизменно оставались разочарованными. Сердце Крэйя Эр‑Тэгина всегда принадлежало только ему самому. Как любили выражаться те же женщины: «Не принадлежало это сердце никому».

Но как главнокомандующему и регенту, Крэйю предстояло стать более сдержанным — и обзавестись постоянной любовницей. По дворцовым традициям это было не просто вопросом личных предпочтений, а частью политического имиджа.

На данный момент он выбрал двух девушек из гарема, который по старинному обычаю существовал во дворце и которым, как и прежде, ловко управляла Кассандра Эра‑Рас — его мать. Теперь в гареме присутствовали не только магини, но и драконницы — знак новых времён и сближения родов.

По приказу Кассандры гарем был расформирован на треть. Остались лишь девушки из аристократических семей — отборные, достойные, проверенные. Кас предпочитала, чтобы её сын проводил время не «на стороне, не пойми с кем», а исключительно во дворце, где гарем находился в его полном распоряжении.

Под руководством Кассандры гарем превратился в хорошо организованный хозяйственный организм, где всё было продумано до мелочей и подчинено строгим правилам и традициям.

Стремление попасть в гарем теперь диктовалось не только жаждой богатства, связей и роскошной жизни. Многие девушки, будь то магини или драконницы, мечтали понравиться сыну императора — втайне надеясь, что однажды его синие очи обратятся именно к ним. В глубине души каждая лелеяла мысль: а вдруг главнокомандующий сильного драконьего рода задумается о наследнике?

И хотя формально все девушки имели свои роли, между ними всегда тлела тихая борьба за внимание, влияние и расположение. Но внешне всё выглядело безупречно: порядок, дисциплина, традиции — и ни намёка на скрытые интриги.

Крэй знал об этих надеждах, но относился к ним с холодной отстранённостью. Он ценил красоту, страсть, ум — но не связывал себя обещаниями. Его сердце, как и прежде, принадлежало только ему самому.

Проснувшись, Крэй обнаружил, что его ноги переплетены с ногами двух обнажённых девушек, мирно спящих рядом. Рыжие пряди каскадом ниспадали на его плечо, а шелковистые светлые локоны второй струились по животу, изящно переплетаясь с рыжими. Внутри него словно замурлыкал сытый довольный кот.

Сонно хмыкнув, он посмотрел сперва на одну, затем на вторую. В гареме было всего две женщины, с которыми он чаще всего делил постель, — и обе выглядели восхитительно, просто очаровательно. Одна — драконница, вторая — магиня.

Крэй медленно усмехнулся. Его пристальный взгляд блуждал по пресыщенным красоткам, мирно спящим вокруг. Они были разными: одна — пышнотелая, с плавными изгибами, вторая — изящная, почти хрупкая. Выражения их лиц варьировались от смело‑бесстыдного до привлекательно скромного. Впрочем, как бы они ни выглядели, его это не волновало.

Он попросту любил женщин. Любил свою власть над ними — и не стыдился этого. О нет, он наслаждался, смаковал, упивался, поглощал каждое мгновение близости. И хотя ни одна из них не стала для него чем‑то большим, чем увлечение, Крэй обожал каждый сантиметр их восхитительных тел: их сладкую мягкость, хриплые стоны, ароматы кожи. Любил то, как их ноги обвивались вокруг его талии, как пальцы скользили по спине, приглашая к путешествию в рай — будь то нежное скольжение или страстная буря, в зависимости от его настроения.

Да, порой он вёл сладкую, очень сладкую жизнь.

Девушка с белокурыми волосами пошевелилась и положила свою тонкую ручку ему на грудь.

— Наш господин… — словно изысканнейший призыв, выдохнула она. Лицо оставалось мягким после сна, но рука начала медленное скольжение вниз, обвилась вокруг его члена, пробуждая поглаживаниями.

Не глядя, он протянул руку и прижал её ладонь к своим губам для целомудренного поцелуя. Красавица вздрогнула, и Крэй почувствовал, как она напряглась.

— Не сегодня, милая, — ответил он. — Через пару минут я должен уйти. Меня ждут в другом месте.

Как бы сильно он ни хотел остаться ещё на час или два, раствориться в этой восхитительной распущенности, обязанности ждали его.

— Я знаю, что вы должны уйти, но… — чёрные ресницы застенчиво затрепетали, и девушка обиженно надула губки. Она чуть опустила локоть, выставив на обозрение восхитительную грудь. — Не говорите мне «нет», — умоляла красотка, скользя пальчиками по его груди. — Вы так хорошо заботились обо мне вчера вечером. Позвольте мне теперь позаботиться о вас.

На другой стороне кровати проснулась вторая девушка.

— Ммм… — выдохнула куколка с огненными локонами. — Уже утро.

Она потянулась, как довольный котёнок, издавая низкое, хриплое мурлыканье. Как только она медленно села, её растрёпанные рыжие локоны заструились по плечам. Глядя на Крэйя, красавица медленно, соблазнительно улыбнулась.

— Доброе утро, — протяжно вымолвила она сонным голосом. В её глазах читалось воспоминание о вчерашней удовлетворённости, завладевшей всем телом.

Крэй сел, откинув покрывало. Взгляд скользнул по обеим девушкам — их гибким телам, спутанным волосам, полуоткрытым губам. Он мягко улыбнулся, но в глазах уже читалась отстранённость.

— Вы обе прекрасны, — произнёс он ровным, спокойным тоном. — Но долг зовёт.

Он встал с кровати, чувствуя на себе их взгляды — один полный мольбы, другой — игривой настойчивости.

— Наступило утро, мои сладкие, и пришло время заниматься своими обязанностями, — Крэй поцеловал каждую девушку, а потом легко соскочил с постели и направился в купальню под жадными женскими взглядами. Он знал: когда выйдет, девушек уже не будет.

Также он знал, что обязан сохранить кровь истинных драконов. В будущем ему предстояло обзавестись наследником — и только от чистокровной драконницы.

Их мир претерпел колоссальные изменения: теперь драконы могли обрести пару среди людей. Но традиции оставались сильны — большинство по‑прежнему искали спутников жизни в своей расе. По крайней мере, после принятия закона конфликтов стало заметно меньше: гражданских войн в полную силу не вспыхивало, бунтов удавалось избежать, пресекая на корню. Все смирились и приняли такое положение вещей. Тем более правители трёх континентов часто напоминали своему народу о Богах — и это служило дополнительным сдерживающим фактором.

Крэй слегка поморщился, вспоминая праздник на человеческом континенте пять лет назад. Его устроил король Винаэлл, и ликование людей было почти осязаемым. Крэй с отцом и всей свитой приближённых провели там три дня, участвуя в торжествах, наблюдая за представлениями и принимая почести.

Он следовал правилам и подчинялся законам императорского двора. Каждый день он ощущал невероятную ответственность, которую взвалила на него судьба.

Он не хотел быть регентом. Не хотел нести ответственность за целую страну, за народ. Как главнокомандующий, военный, он чувствовал себя в своей стихии — отдавал приказы, строил тактику, вёл войска в бой. Но во дворце он задыхался: интриги, церемонии, бесконечные совещания…

Однако он не мог подвести отца и нарушить данное слово.

Иногда Крэй вырывался из оков власти: тайно покидал дворец и летел в свой замок или на любимое озеро. Там, среди холмов и тишины, он вновь обретал себя — просто дракона, свободного и сильного.

И всё же ему нравился страх, который многие испытывали перед ним. Никто не отказывал Крэйю Эр‑Тэгину, никто не бросал ему вызов. Никто не мог превзойти его. Даже мысль о том, что кто‑либо когда‑либо осмелится это сделать, ни разу не приходила ему в голову.

С тех пор как он стал регентом, Крэй всё чаще проводил время во дворце, вороша, по его словам, «осиный улей». Он устанавливал свои правила — те, что согласовывались с отцом и Советом. За шесть лет он сделал немало для Империи: поддерживал порядок, укреплял границы, развивал торговлю и дипломатию.

Его воины, разведчики и соглядатаи были повсюду. Они докладывали о любых волнениях — не только в Аримии, но и на соседних землях. Крэй знал: стабильность держится не только на законах, но и на осведомлённости. Лучше предупредить угрозу, чем сражаться с ней в открытую.

Его отец, император Аримии, и императрица наслаждались обществом друг друга: растили сына, отдыхали на острове и путешествовали по миру. Император только недавно вернулся из очередного путешествия — он был весел, счастлив и, казалось, помолодел на целый век. И как раз успел к очередному заседанию глав государств.

За шесть лет на севере возникла столица Севериния. Королева лунного народа родила дочь, и с тех пор лунные потихоньку строились, рождались и жили в спокойствии и благополучии, никого не тревожа. Раз в год главы континентов встречались, чтобы обсудить политические и экономические вопросы.

Во многом Крэй поддерживал Сэтана и предоставлял ему возможности для развития и торговли. Министры короля с радостью заключали с лунными сделки, а при умелом и мудром правлении Сэтана и Арины торговые связи с континентами налаживались всё прочнее. Правители лунного народа были не только друзьями Крэйя — они были теми, к кому он мог повернуться спиной, не опасаясь удара.

Крэй стоял у окна и смотрел на парк — на цветущие деревья, на дорожки, усыпанные гравием, на птиц, кружащих над кронами. Но вдруг он слегка поморщился, вспомнив о вечерней встрече с главой канцелярии Корвэном Орг‑Ши. За последние годы им всё же удалось найти общий язык и заставить друг друга уважать. И всё же Крэй предпочитал на его месте видеть Аарона — но парень был ещё не готов: маловато опыта.

Он прошёл в свой кабинет, расположенный напротив покоев. У него было полтора часа полного и безмятежного чтения — драгоценное время, которое он ценил особенно высоко. Крэй сел за письменный стол и внимательно изучил лежавшие перед ним документы: донесения и рапорты с границы. На самой границе обоих континентов, как и прежде, маги уничтожали чудовищ и несли дозор — день и ночь, в любую погоду.

Крэй вздёрнул голову, оторвавшись от бумаг, когда в кабинет без стука ворвался кто‑то. Так мог поступить только один житель дворца, к которому он питал особенные чувства.

— Арвэн, привет, малыш, — Крэй потрепал брата по золотистым вихрям. Синие глаза старшего встретились с такими же синими глазами младшего.

— Крэй, я вчера был в храме и видел жрицу и её дочь Айви, — оживлённо заговорил Арвэн. — Она спрашивала, когда ты придёшь в храм — она тебя много лет не видела. Королева ждёт ребёнка, поэтому поторопись, потому что она вскоре надолго покинет храм. А Айви подарила мне статуэтку Ита’неси — она сама её сделала, — улыбнулся золотой наследник империи, доставая небольшой артефакт.

В дверях кабинета стояла Мирьям и смотрела на брата. Несколько секунд она просто стояла, изучая его взглядом. Его лицо было идеальным, прекрасным — и… холодным. В глазах не отражалось никаких эмоций. Крэй выглядел величественно и неприступно. Но для Мирьям это не имело значения: он всегда был для неё самым достойным, мужественным и лучшим братом. За шесть лет они с Крэйем очень сблизились.

Она шагнула вперёд, улыбнулась и сказала:

— Ты опять погрузился в бумаги, как будто мир за пределами этого кабинета перестал существовать. Но знаешь что? Иногда стоит поднять глаза — и увидеть, что рядом есть те, кто тебя любит и поддерживает.

Крэй перевёл взгляд на сестру. Она смотрела в его синие глаза — как говорила её подруга, королева лунных, «космические», — и любовалась волосами, чёрными, точно вороново крыло, гордыми, властными чертами лица. Но сейчас он был совсем другим: лицо казалось более мрачным, суровым, жёстким. Окружённый ореолом власти, он выглядел холодным и отстранённым. Он изменился за шесть лет — погряз в интригах и заботах дворца, но в глубине души оставался тем же.

— Скоро Мак‑Оргами будет населена вся земля, — усмехнулся Крэй, но по‑доброму.

Мирьям звонко рассмеялась и взяла Арвэна за руку:

— Пойдём, не мешай брату. У тебя, кстати, начинаются занятия по этикету, и пропускать нельзя. И вот тебе первый урок: прежде чем войти, нужно постучаться и дождаться приглашения.

— Крэй, ты научишь меня своим приёмам на кинжалах? — маленький Арвэн озорно блеснул синевой глаз, смотря на брата как на своего кумира, идола и образец для подражания.

— Обязательно, но после того, как завершу начатые дела.

— Это те дела, что выходили из твоих покоев? Одна рыжая, а вторая блондинка? — Арвэн хитро прищурился, явно подражая кому‑то из взрослых.

— Арррвэн… Drax знает, что… — Крэй вздохнул, откладывая бумаги. — Я предпочитаю жить в своём замке.

Мирьям тихо хихикнула:

— Тебе бы стоило подумать о…

— Не начинай, Мири, — остановил её Крэй взмахом руки.

После слов маленького брата он задумался: возможно, ему действительно нужна любовница, соответствующая его положению, — способная послушно отдать всю себя и искусно удовлетворять его потребности. Всё же придётся выбрать себе достойную и постоянную партнёршу, и чем скорее это произойдёт, тем лучше. И ошибок из своего прошлого он больше не допустит.

— Ты в приграничный замок? — уточнила Мирьям.

— Да, меня не будет несколько дней. Отец в курсе всех дел и проведёт совещание без меня. Заодно сделаю обход на границе — я всё ещё главнокомандующий, и не забывай, что мои обязанности никто не отменял.

— Просто ты не хочешь быть регентом в полную власть и жить во дворце, — мягко заметила Мирьям, глядя на брата с пониманием.

— Пока мой отец — император Аримии, я не отклонюсь от своих обязанностей, как главнокомандующего, — твёрдо ответил Крэй. — Но это не значит, что я должен задыхаться в этих стенах. Я служу Империи, но не стану её пленником.

— Призрачная свобода, — хитро улыбнулась Мирьям. — А вот мне нравится во дворце. Я не ожидала, что мне так понравится моя жизнь.

— Вы трое – Ты, Кассандра и Мелисса просто купаетесь в этой дворцовой жизни, — его чувственные губы искривила насмешливая ухмылка. — Ведьмы.

— Четверо, ты забыл Алиэну. Кстати, скоро намечается День благодарения Богине Луне, — Мирьям поправила прядь волос, глядя брату в глаза.

Крэй схватил кожаную куртку и широким шагом подошёл к двери.

— Я постараюсь на нём появиться, — бросил он и вышел.

Мысли текли лениво, маленькими ручейками, постепенно сливаясь в общий поток. Он остро захотел покинуть дворец — осмотреть границу и поплавать в озере. Как всегда, день стоял замечательный: погода была мягкая и тёплая, дул лёгкий ветерок, и ничто не предвещало неожиданностей.

Крэй связался с Аароном по артефакту-связи и получил от него весьма странное послание. Он нахмурился, на мгновение замер, взвешивая варианты, а затем, не раздумывая, обернулся в дракона и взметнулся ввысь, направляясь к границе.

Не мигая, он всматривался в туманный серый горизонт со скалы. Все его органы чувств — обычные и магические — были открыты, впитывая малейшие изменения. Он искал Аарона и пытался определить его координаты. Неожиданно Крэй ощутил тревогу — первое предупреждение о том, что нависла опасность. Зверь внутри него подсказал: игнорировать эти сигналы нельзя.

Дракон превратился в наблюдателя. Грозный признак беды принял форму маленького живого существа, которое взлетело ввысь. Крэй увидел змееподобное чудовище и ринулся его уничтожать. В тот же миг он почувствовал, как надвигается нечто опасное… или очень‑очень интересное. По опыту он знал: одно и другое часто появляются вместе.

Стрелой подлетев к чудовищу, он извергнул огонь, сжигая его. Но тут же ощутил, как что‑то упало ему на спину, переползло ближе к основанию шеи и вцепилось намертво. Крэй попытался сбросить ЭТО со своей спины.

Его погладили.

Его назвали животным.

Он взревел.

Крэй был взбешён.

Дракон взревел — так, что, казалось, сотряслись небеса. Пламя заклокотало в пасти ярким шаром, и он выпустил струю огня, пытаясь стряхнуть существо со спины.

Кто-то. Осмелился. Сидеть. На. Его. Спине!!!

Дракон стрелой спикировал к земле создавая крыльями сильные потоки воздуха и глухо, утробно зарычал.

Крэй (разные образы))))

вижу Крэйя спустя шесть лет вот таким))))

а это образы с первой части)))

Крэй во дворце)

Глава 5

Веронику так тряхнуло, что руки непроизвольно взметнулись вверх — и она нажала на курок. Два дротика с усыпляющими транквилизаторами вошли до упора в основание шеи чудовища.

Девушка завизжала, когда спустя секунду кубарем полетела вниз. Извернувшись в воздухе, она болезненно приземлилась: удар вышиб воздух из лёгких, несколько прядей упали на глаза. От перелома позвоночника её спас рюкзак — он принял на себя основную силу падения.

Земля под ногами осела так быстро и неожиданно, что Вероника снова куда‑то провалилась. Всё мысли внезапно исчезли — она осознала, что лежит не на земле и не на камне. Ошеломлённая внезапным падением, девушка решила, что очутилась на твёрдом полу. Но поверхность, хоть и была твёрдой, не оказалась холодной.

Сглотнув, Вероника постаралась не двигаться и определить, на чём лежит, не глядя на это «что‑то». Осторожно двинула бедром: поверхность под ней поддалась, но не так, как поддалась бы мягкая земля.

«Меня сейчас стошнит, — пронеслось в голове. — Это похоже на человека…»

Собрав волю в кулак, девушка заставила себя посмотреть вниз — и закричала.

Она упала на тело. Оно не пошевелилось ни разу, значит, было мёртвым. Или, возможно, стало мёртвым в тот момент, когда она на него приземлилась. Перестав кричать, Вероника поняла: неподвижная фигура под ней принадлежала мужчине. Она отдёрнула руки и потрясённо выдохнула.

«Не важно, как он здесь оказался. Если он мёртв, то это произошло совсем недавно», — подумала она.

Мужчина прекрасно сохранился. Вероника распахнула его одежду и прикоснулась к груди — он был тёплым. У лежащего под ней незнакомца оказалось телосложение профессионального спортсмена: широкие плечи, накачанные бицепсы и грудные мышцы, рельефный брюшной пресс. Бедра, на которых сидела Вероника, были узкими, но мускулистыми.

На голой груди виднелась татуировка дракона. Голова мифического существа занимала почти всю грудь, а длинное тело и хвост тянулись ниже — прямо по рельефному прессу. Девушка ладонью провела по тёплой коже, обводя пальцами рисунок. На секунду ей показалось, что нарисованный дракон засветился и чуть не схватил её за руку. Но когда она моргнула и вновь посмотрела на татуировку, то не увидела ничего, кроме крови и синяков на коже мужчины.

Вероника медленно и глубоко вздохнула, пытаясь прогнать непонятное чувство, внезапно сжавшее грудь. С любопытством подавшись вперёд, она внимательно рассматривала лицо мужчины.

Незнакомец излучал ту властную мужественность, которую женщины порой представляют в сокровенных фантазиях, но в глубине души считают недостижимой. Чёрные ресницы, золотистая кожа, красивый излом бровей, великолепные длинные чёрные волосы, невероятно чувственные губы — греховные, соблазнительные, будящие отнюдь не скромные мысли…

Вероника невольно провела пальцем по его губам, тут же смутилась и решила сделать вид, будто просто проверяла, жив ли он. Реакции не последовало. Зажав нос незнакомца пальцами, она почувствовала лёгкое движение воздуха из его рта.

«Слава богу, он жив», — с облегчением подумала она. Мысль о том, что мужчина ей очень нравится, больше не смущала. Приложив ладонь к груди, Вероника с радостью обнаружила, что сердце бьётся — пульс был нечастым, но ровным.

«Наверное, он просто без сознания или, возможно, в коме», — решила она.

— Великолепно, — вслух объявила Вероника, глядя на мужчину, растянувшегося на земле. — Мне повезло. Он не умер. — Она постаралась сохранить оживлённый и радостный тон. — Ну и что мне теперь делать?

Внезапно её охватил ужас: где то чудовище, на котором она летела? Оно сбросило её — а само куда делось? Вероника вспомнила, что случайно выстрелила в него. Один дротик мог усыпить бегемота, а два?

«Должно быть, оно испытывает помутнение и слабость, — рассуждала она. — Значит, где‑то неподалёку».

Ей срочно нужна была помощь. Она в беде.

Несмотря на то что незнакомец был без сознания и ничем не мог ей помочь, взгляд Вероники снова и снова возвращался к нему. От мужчины исходило невероятное ощущение жизненной силы.

Она наклонилась, чтобы поближе рассмотреть татуировку на груди и проверить, нет ли под ней ран. Порезы были, но неглубокие. Девушка чуть отстранилась, позволяя солнечному свету озарить лежащего.

И замерла. На её глазах раны затягивались — становились нечёткими, таяли на коже, оставляя лишь следы крови. Но такого ведь не бывает!

Вероника моргнула — и несколько ран исчезли одновременно. Спустя пару мгновений от них не осталось и следа. Она перевела взгляд на лицо незнакомца и невольно закашлялась.

«Спящий» внимательно наблюдал за ней. Его глаза оказались странными: радужная оболочка мерцала серебром. Взгляд был сонным, но в нём отчётливо читались удивление и несомненный мужской интерес.

Незнакомец потянулся под ней с ленивой грацией большого кота. Вероника поняла: он только что проснулся и ещё не вполне пришёл в себя. Зрачки были огромными и тёмными — словно он находился под действием наркотика… или просто сильно удивился?

«Господи, он уже в сознании, а я всё ещё сижу на нём верхом!» — пронеслось в голове. Нетрудно было представить, о чём он думает, и вряд ли стоило его за это осуждать. В такой интимной позе обычно сидят только любовники: коленями Вероника сжимала его бёдра, руками упиралась в упругий живот.

Она напряглась и попыталась слезть с незнакомца, но сильные руки схватили её за бёдра. Он ничего не говорил, только удерживал, не позволяя сдвинуться с места, и с явным интересом изучал её.

— Я как раз собиралась слезть с вас, — пролепетала Вероника. — Я не хотела на вас сидеть. Просто я упала и приземлилась на вас. Кстати, почему вы не проснулись, когда я на вас упала?

В голове мелькнула тревожная мысль: а когда именно он проснулся? До или после того, как она изучала его татуировку? В загадочных глазах незнакомца блеснуло недоумение, но он по‑прежнему молчал.

— Я тоже плохо соображаю спросонья, — попыталась подбодрить его Вероника, чувствуя, как краска заливает лицо.

Незнакомец слегка улыбнулся — едва заметно, но достаточно, чтобы по спине Вероники пробежали мурашки. Он медленно ослабил хватку, но не отпустил её полностью.

— Ты… очень живая, — наконец произнёс он низким, чуть хриплым голосом. — И очень любопытная.

Вероника почувствовала, как учащается её пульс.

— А вы… очень странный, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — И, кажется, быстро восстанавливаетесь.

Он тихо рассмеялся, и этот звук почему‑то заставил её сердце забиться ещё быстрее.

Сознание Вероники как будто раздвоилось. Душа и тело словно отделились друг от друга. Впрочем, внутренний голос настойчиво твердил ей: «Рони, никогда не показывай своего страха!»

Высоко вздёрнув подбородок и выпрямив спину так, что лопатки едва не соприкоснулись, она замерла, едва дыша. Взгляд скользил по неправдоподобно красивому лицу незнакомца.

У него были синие глаза — глубокие, тёмные, полные загадочного света. Они манили, словно магнит. Вероника падала в них, как в лабиринт теней, — ослеплённая, обескураженная, восхищённая.

Тёмные брови мужчины удивлённо поднялись, придавая его пропорциональному, правильному лицу почти земное выражение. Иначе она бы точно приняла его за языческого бога, сошедшего к ней с небес… Но нет, небесного в нём не было ничего.

Вероника покачала головой раз, другой, пытаясь избавиться от дурацкой иллюзии. Моргнула несколько раз, немного отдышалась и вскочила на ноги — ей не препятствовали. Но она не побежала, как собиралась изначально. Будучи в шокированном состоянии — или под действием каких‑то чар этого незнакомца — она осталась стоять на месте.

Он приподнялся и, глухо застонав, опустил голову, упираясь кулаком о землю. Чёрные волосы полностью закрыли его лицо. И тут Вероника с ужасом увидела два знакомых дротика, торчащих сзади на его шее, — и оцепенела.

А он тем временем поднялся с грацией крадущегося тигра. Его синие глаза странно мерцали.

Он встал перед ней во весь рост.

«Он выше меня», — подумала она, широко раскрыв глаза.

Он был настолько высоким, что Веронике пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в лицо, — а ведь она сама была отнюдь не низкого роста. Осознание этого факта заставило здравый смысл растаять, как снег на солнце. Удивительно, но уровень её глаз находился чуть выше его плеч.

«Он почти нечеловечески красив», — мелькнуло в голове Вероники, не сводившей с него взгляда. Он излучал силу и уверенность.

«О чём я думаю? У него на шее два моих дротика!!!» — вдруг отрезвило её.

Незнакомец поморщился, протянул руку, выдернул один за другим дротики и уставился на иглы в своей ладони. Затем медленно перевёл взгляд на Веронику.

В воздухе повисло напряжение. Его глаза, всё ещё мерцающие странным светом, изучали её — от перепуганных глаз до дрожащих пальцев. Молчание затягивалось, и с каждой секундой Вероника всё острее ощущала, насколько нелепа и опасна эта ситуация.

В наступившей тишине они довольно долго разглядывали друг друга. Вероника уже была готова прервать затянувшееся молчание, но тут его глаза медленно прошлись по её телу сверху вниз, чуть задержались на стройных ногах в узких джинсах и затем так же медленно поднялись вверх.

Одним плавным движением, не сводя с неё глаз, он подошёл ближе. Сердце Вероники забилось быстрее. Он сделал ещё шаг вперёд — медленно, с грацией зверя и хищным взглядом. Он был охотником, а она — добычей.

Прохладные пальцы подцепили её подбородок, и цепкий взгляд заскользил по лицу. Он прищурился, смерил девушку внимательным взглядом и остановился на её губах. С минуту не мог от них оторваться, но затем восстановил зрительный контакт, пристально смотря ей в глаза.

При взгляде на него Вероникой овладело чувство, не имеющее ничего общего с тревогой и беспокойством. Она смотрела на него как зачарованная. Он был не просто мужественным и сексуальным — он был чувственным до такой степени, что хотелось стиснуть зубы и хоть таким образом удержать себя в руках. Он почти пугал своей притягательностью.

Мужчина откинул волосы с лица, и Вероника при ярком свете с изумлением посмотрела в его синие глаза — так близко. Они были удивительного цвета: синие‑пресиние, как драгоценные сапфиры.

Крэй бесстрастно отметил про себя, что черты её лица были красивыми, чувственными и соблазнительными. У неё были высокие скулы, дерзкий вздёрнутый носик и большие миндалевидные глаза, окружённые густыми чёрными ресницами.

Кожа девушки казалась безупречной, гладкой — её будто постоянно покрывал румянец, словно от солнечного поцелуя, как будто она всегда была полна внутренней энергии. «Нет, — подумал он, — не тронутая поцелуем солнца, а окроплённая его лучами, будто освещённая изнутри тысячами крошечных бриллиантов, вдавленных в её плоть».

Он перевёл взгляд на её растрёпанные, как облако, каштановые волосы. Некоторые пряди были светлее — словно выгорели на солнце. Её красота зачаровывала естественностью и внутренним светом. «Поцелованная солнцем».

Но по‑настоящему внимание привлекали её глаза. Какие глаза! Синие? Зелёные? Крэй замер, пытаясь определить их цвет. Они были то цвета морской волны, когда она искрится на солнце, то изумрудно‑зелёными, то снова голубыми — будто меняли оттенок с каждым её вздохом. Эти глаза словно звали его разделить с ней мгновение, полное тайны и страсти.

А её губы… Чем дольше он смотрел на них, тем ярче представлял их на своём теле. У неё были роскошные, розовые, пухлые губы — и ради одного её поцелуя, казалось, можно было бы начать войну.

Вероника почувствовала, как воздух между ними сгустился, наполнившись напряжением. Она сглотнула, пытаясь собраться с мыслями, но взгляд мужчины не отпускал её. В этот момент мир вокруг перестал существовать — остались только они двое.

И от её лица действительно было трудно оторвать взгляд. Крэй сделал пару шагов назад, и снова его взгляд скользнул по её телу — на этот раз гораздо медленнее. Он задержался на полной груди, стройных длинных ногах, соблазнительных ягодицах и беззастенчиво остановился чуть ниже живота. Крэй в мельчайших подробностях рассмотрел каждый изгиб её тела в синих джинсах с заниженной талией. А затем нехотя поднял глаза — и встретился с её взглядом.

В глазах Вероники читались твёрдость и решительность. Она выглядела уверенно и спокойно. Он едва улыбнулся: она не боялась его.

Крэй втянул носом воздух. Потом ещё раз — и нахмурился. Он не чувствовал её ароматов. Не ощущал в ней магии, не улавливал драконьей сущности.

«Человек!» — мысленно поразился Крэй. — «Просто обычный человек. Пустышка… Но красивая».

— Нет ароматов, — он прищурил глаза, чуть наклонил голову набок и снова принюхался — как зверь, улавливающий запах чего‑то необъяснимого для его чутья. — Я просто жажду услышать твои объяснения, — его низкий, чувственный, чуть вибрирующий голос заставил что‑то глубоко внутри Вероники содрогнуться.

— Вы не ранены? — тихо, без всяких эмоций спросила она.

Её голос был чистым, с намёком на сексуальность, и Крэй непроизвольно сделал шаг вперёд, потом ещё один. Он наклонил голову и втянул воздух у основания её шеи. Вероника задрожала — но не от страха. Он уловил нотки примитивного, естественного желания. И этот запах женщины ему понравился.

Крэй отстранился:

— Человек.

Вероника не поняла его высказывания и кивнула:

— Да. Человек.

— Жаль, — поморщился Крэй.

— А мне нет, — ответила она твёрдо.

— А теперь объясни мне, чем ты выстрелила в меня?

— Я?! В вас? Я выстрелила в чудовище — при чём тут вы? — Вероника неверяще всмотрелась в мужчину. «Не может быть», — встряхнула она волосами. Но тогда как объяснить дротики в его руке? «Он оборотень? Сказки…».

— Чудовище?! — его прохладные пальцы подцепили её подбородок, а цепкий взгляд заскользил по лицу. — Ты хотела меня убить? — вспышка гнева промелькнула в его глазах, и они сверкнули.

Гнев? Он разозлился? На неё?

— Но я бы никогда… — запротестовала она и вскинула на него взгляд.

Он внимательно смотрел на неё. Его глаза были такими синими… Точно море перед надвигающимся штормом. Они сияли на его красивом лице, казалось, прожигали насквозь. Судорожно сглотнув, Вероника начала понимать: то чудовище и он… Что он такое?!

Но она и бровью не повела.

— Разумеется, — ответила она и одарила его вежливой, ничего не значащей улыбкой. — Я не хотела вас убивать. Это не огнестрельное оружие. Всего лишь усыпляющее.

Крэй чувствовал слабость — действие транквилизатора всё же начинало сказываться. Он с гневом смотрел на девушку, его зрачки вытянулись.

— Рептилоид… — выдохнула Вероника. — Раса рептилоидов‑гуманоидов. Достаточно разумна и выглядит как человек. У вас звёздные глаза, — выпалила палеонтолог. — Вы рептилоид? Другая цивилизация? Если что — я с миром!

Крэй выругался и уставился на неё, словно видел насквозь. В его глазах появилось и исчезло что‑то такое, отчего по коже Вероники поползли мурашки.

— Я дракон.

— А у вас есть доказательства, подтверждающие ваше столь диковинное заявление? — Вероника выпрямилась, ещё выше задрав подбородок. — Я уже что‑то в таком роде слышала в папенькиной клинике. Это называется «феноменология маниакальных состояний». Человек воспринимает себя кем‑то другим. Сколько я пальцев показала? — Она машинально подняла два пальца, вспомнив папину методику диагностики.

Он промолчал, стиснув зубы.

— Со мной был спутник… Его нужно разыскать, ему может угрожать опасность. И, кстати, он тоже считает себя драконом, — Вероника, когда нервничала, всегда начинала говорить быстро и порой не по делу.

Она услышала глухой низкий рык, исходящий, кажется, из самой его грудной клетки.

— Тихо, тихо… Спокойно… — пробормотала она и попыталась улыбнуться, но железные пальцы не позволили этого сделать. Сузив глаза, девушка резко ударила его по руке. Она терпеть не могла, когда её хватали за подбородок, — это вызывало почти физическую дрожь. Снова оттолкнула его руку — бесполезно. Ударила ещё раз.

— Не смейте так делать, — процедила она. — Терпеть не могу эти жесты. Есть много способов привлечь моё внимание. Достаточно позвать меня по имени или заинтересовать умными речами.

Её подбородок мгновенно оказался в стальных тисках холодных пальцев. Его склонившееся лицо было так близко, что она чувствовала его дыхание, а вертикальные зрачки полыхнули отблесками серебра. Он её запугивал?

— Я должна вас бояться? — прошелестела она.

Тишина. Затем ровный, холодный ответ:

— Если я захочу, чтобы ты меня боялась, ты узнаешь об этом.

Он снова изучал её взглядом спокойного хищника, оглядывал с ног до головы. Вероника судорожно вздохнула, не сомневаясь: если он захочет, она действительно всё узнает — никаких заблуждений в том, кто здесь главный. И всё же ответ чуть успокоил: открытой угрозы в нём не чувствовалось.

Она ответила ему таким же пристальным взглядом — одним из своих знаменитых «ледяных», опробованных на качках в спортзале. И мысленно отметила: неудивительно, что он так на неё смотрит. У неё действительно была красивая фигура — упругая грудь, округлая попа, тонкая талия и стройные длинные ноги.

— Как твоё имя? — спросил он.

Вероника оттолкнула его руку, потёрла подбородок и хмуро посмотрела на него, пытаясь подобрать слова, которые бы точно описали этого мужчину. С трудом подавила вспышку гнева.

— Вероника Владимировна Ярославская. Теперь вы представьтесь.

Её тон, поза, расстояние, на котором она остановилась, — всё выражало учтивость, за которой скрывалась твёрдая воля.

— Вероника Владимировна… — он нахмурился. — Слишком длинно и непроизносимо.

— Достаточно просто — Вероника.

— Ве‑ро‑ни‑ка, — медленно произнёс он, пробуя имя на вкус. — Могу я узнать, что ты делала в тумане, Рони?

— Мы не состоим с вами в таких отношениях, чтобы вы так сокращали моё имя. Научитесь говорить — Вероника.

— А какие должны быть отношения, чтобы я смог обращаться к тебе по удобному мне имени? — Крэй поморщился, вспомнив Арину и её назидательные речи о сокращении имён.

Вероника скрестила руки на груди, выдерживая его взгляд.

— Например, дружеские. Или хотя бы уважительные. А пока мы едва знакомы. Знаете, не сочтите за нахальство, но я бы не возражала против гораздо более глубокой и разветвлённой связи… Духовной, разумеется! И на расстоянии… А «Рони» меня называют родные. К вам это не относится, — она одарила его таким же пристальным взглядом, что и он.

— Рр-ррони… Мне нет прощения. Сейчас я пойду и утоплюсь, — в голосе Крэйя прозвучала явная насмешка.

Вероника возмущённо вскинула на него глаза и заметила в его взгляде озорной блеск — кажется, над ней откровенно насмехались.

— А как ваше имя? — сменила она тему.

— Крэй Эр‑Тэгин, — незамедлительно ответил он. — Просто Крэй или мой господин.

Вероника прищурилась:

— Будете звать меня Рони — тогда я вас буду звать Рэй.

Он сузил глаза, а потом посмотрел на её губы:

— Повтори. — Ему явно понравилось, как она сократила его имя.

— Рр-ррэй… — передразнила Вероника, нарочито растягивая «р» в его манере.

Крэй бегло оглядел её. Взгляд задержался на белой, но грязной майке, соблазнительно обтягивающей полную грудь, затем снова вернулся к лицу.

— Так что, Вероника, ты делала в тумане? Ни один здравомыслящий человек не придёт сюда без крайней необходимости. И где твой спутник, которого нужно спасать?

— У меня здесь были дела, — уклончиво ответила она.

— Нет, — твёрдо поправил он. — Никаких дел у тебя тут быть не может, если только ты не хочешь быть убитой и съеденной.

— Ничего подобного я не хотела. Я умею постоять за себя.

— Оно и видно! — Крэй глухо зарычал, вспомнив, как она летела на его спине. — Ты явно не отсюда.

Вероника сглотнула.

— С Земли? — скрестив руки на груди, он внимательно смотрел на девушку.

— С Земли, — кивнула Вероника. — А что значит «с Земли»?

— Это ты должна мне рассказать. И как именно ты прошла портал, — Крэй нахмурился. Портал был только один, и он находился под заклинанием в доме Софи. А эта девушка пришла из тумана — значит, там тоже открылся портал… Или она его открыла? Но он не чувствовал в ней магии. «Может, маг — её спутник?» — размышлял он.

Раздумья Крэйя прервал её вопрос:

— А это не Земля? — Вероника внимательно наблюдала за ним. Взгляд прищуренных глаз мужчины был устремлён в сторону — он о чём‑то глубоко задумался, даже словно погрустнел. В этот момент ей показалось, что он сильно устал.

«Дротики! Точно!» — осенило Веронику. «Он держится, хотя они должны были его свалить… Но он слишком быстро очухался!».

— Ты перешла портал и даже не знаешь, куда, — Крэй на миг прикрыл глаза. — Я могу тебя вернуть обратно.

Вероника напряглась и отступила на шаг:

— Но я не хочу возвращаться… Не сейчас.

Повисла пауза. Крэй изучал её лицо, словно пытаясь прочесть ответы в чертах.

— Почему? — наконец спросил он. Крэй не собирался возиться с этой девчонкой, особенно с человеком. — В смысле «не сейчас»?! Расскажи мне всё сию же минуту! — потребовал он.

Вероника посмотрела на мужчину. В нём чувствовалась безграничная властность: уверенность в каждом движении, скрытая мощь, способная, казалось, снести этот мир в бездну. Хозяин вселенной, уверенный в своём превосходстве — наверняка женщины сходили по нему с ума.

Он вдруг резко поднял голову, и она отпрянула, покрывшись мурашками. Ветер шевелил его чёрные, словно ночь, волосы. Красивое, совершенное лицо в миг стало мрачным, чувственные губы больше не располагали к улыбкам.

Вероника перевела взгляд туда, куда смотрел дракон, — и застыла.

Двигаясь незаметно, как тень, к ним подходил высокий молодой мужчина во всём чёрном. Вероника внимательно пригляделась: умное лицо, решительный взгляд, выверенные гибкие движения, в меру накачанное, сильное тело, голубые, красивые глаза.

Её глаза расширились, когда она поняла, кто перед ней. Застыв на месте, она всё шире раскрывала глаза, пока незнакомец не встал рядом с Крэйем плечом к плечу. Они были одного роста, но у этого мужчины был какой‑то демонический взгляд, прожигающий насквозь, мертвенно‑бледная кожа и, кажется, манеры аристократа. Мрачно‑прекрасный, белый и холодный — рядом с ним точно умирают розы. Вероника поморгала и сделала шаг назад.

Оба смотрели на неё не мигая.

«Опасны», — прокричал её разум. — «Смертельно опасны».

«Исчезните, вы ненастоящие», — изумлённо подумала Вероника.

— Какие‑то проблемы, Крэй? — голос незнакомца был красивым, бархатным. Казалось, он проник ей прямо в душу, вызвав странное покалывание в основании черепа, которое потом пробежало по всему позвоночнику. Вероника задержала дыхание. — А что за прекрасная незнакомка? — он едва улыбнулся.

— А это я предлагаю выяснить тебе, — ответил Крэй таким тоном, что Вероника содрогнулась.

— Выяснить что? — она переводила взгляд с одного на другого, чувствуя себя так, будто её обсуждают, не замечая её присутствия.

Её игнорировали, и мужчины продолжали разговаривать между собой.

— Да она просто человек! Ни маг, ни дракон. ЧЕЛОВЕК! — прорычал Крэй.

Незнакомец медленно повернулся к Веронике, изучая её с головы до ног. Его взгляд был острым, как лезвие, но в нём читалось любопытство.

— Человек, говоришь? — протянул он низким, тягучим голосом. — И как же она здесь оказалась?

Аарон снова с интересом посмотрел на девушку. Вероника вся подобралась, чувствуя, что ситуация может обернуться не в её пользу.

— Человек — это субъект общественно‑исторического процесса, развития материальной и духовной культуры на Земле, биосоциальное существо, генетически связанное с другими формами жизни, но выделившееся из них благодаря способности производить орудия труда, обладающее членораздельной речью и сознанием, нравственными качествами, — пафосно, со вскинутой головой, изрекла Вероника Владимировна. Увидев застывшие лица собеседников, она гордо продолжила, ещё выше задрав подбородок и выставив указательный палец вверх: — Человек — это звучит гордо!

— А я — дракон, — спокойно произнёс Крэй. Заметив, что девчонка собралась что‑то опять цитировать, он вскинул палец вверх как сигнал.

Вероника тут же выпалила:

— Уже самый факт происхождения человека из животного царства обуславливает собой то, что человек никогда не освободится полностью от свойств, присущих животному. И, следовательно, речь может идти только о различной степени животности или человечности. Вы тоже люди. Человек для человека должен быть святыней. Все мы — дети природы, но природу не обмануть: она точно знает, на ком ей отдохнуть.

Крэй закатил глаза:

— Может, её магия — в излишней болтливости?

— Применить магию вечного молчания? — с лёгкой улыбкой предложил Аарон.

— Это что, отрежем язык? — усмехнулся Крэй.

— Черта с два! — выпалила Вероника. — Человек может активно собрать себя в личность и помолчать.

— А это я приветствую, — рыкнул Крэй. — Соберитесь в личность, Вероника Владимировна. Немедленно.

— Вероника Владимировна? — приподнял бровь Аарон.

— Это имя нашего Человека, — пояснил Крэй.

— И корни уходят глубоко в царские, — почти царственно кивнула Вероника, стараясь сохранить достоинство.

— С ней был спутник. Ты не видел его? — вернулся к делу Крэй.

— Парнишка ловко ускользнул, пока я убивал двух тварей, — ответил Аарон. — Надеюсь, он жив.

После его слов Вероника побледнела.

— Просмотри её, Аарон, — приказал Крэй. — Я предпочитаю услышать от тебя истину и правду о девчонке. Слишком много попаданок на моём веку, которые много чего скрывают. Развеем сразу все иллюзии и недоговорённости. Так что, Вероника Владимировна, прошу заранее простить, но это необходимо.

— Попаданок? Просмотреть? — не поняла Вероника и на подсознательном уровне почувствовала угрозу, взглянув на подошедшего мужчину.

Угроза витала вокруг него. Она не сообразила этого сразу — обезоруженная его симпатичной внешностью, отвлечённая любопытством к новому миру и собственной задумчивостью. Но теперь стало ясно: перед ней волк в овечьей шкуре. Под всей его кажущейся любезностью, скрытой изящным костюмом, находилось что‑то холодное и опасное.

Она осторожно сделала глубокий вдох. Адреналин заиграл в крови, ускоряя сердцебиение; руки и ноги сделались ватными. Вероника сконцентрировалась на том, чтобы ничем не выдать страха. Неожиданность — единственное преимущество, которое у неё было. Украдкой она посмотрела направо.

Дракон поднял указательный палец вверх и погрозил ей — мол, никуда не убежишь.

— А вы кто? — спросила она, глядя на черноволосого красавца.

— Аарон Аш’Вэрсс’Аши к вашим услугам, — чуть улыбнулся Аарон и склонился в поклоне.

Он сделал шаг к ней.

— Что это за мир? — чуть дрожащим голосом спросила Вероника, когда до неё стала доходить вся серьёзность ситуации. На мгновение она забыла, как двигаться, забыла, как дышать.

Черноволосый ледяной красавец встал рядом, взял её руку и склонился в поцелуе. Мягко прикоснулся губами к коже, вызвав невольное ощущение тепла в душе. Выпрямился, улыбнулся, пристально глядя в глаза, и произнёс:

— Позвольте прикоснуться к вам…

Вероника не отвела взгляда, не желая проявлять слабость. Ей показалось разумным сразу дать им понять, что её не запугать.

— Если ты не отпустишь меня, — сказала она так сухо, словно каждое слово прожигало ей горло, — я вырву твои глаза и съем их прямо перед тобой.

Аарон на мгновение замер, а затем громко рассмеялся. Разочарование тут же было забыто.

«У малышки очаровательное личико и кровожадный характер, — подумал он. — Какое восхитительное противоречие! Зверь, загнанный в угол, гораздо опаснее, чем тот, что прячется в высокой траве, готовый напасть. Ведь у него нет выбора — он будет сражаться до конца».

Вероника действительно собиралась сражаться до конца. Она отступила на несколько шагов назад, оценивая обстановку.

Крэй скрестил руки на груди, наблюдая за этой сценой с явным интересом.

— Впечатляет, — произнёс он. — Обычно твои жертвы, Аарон, либо визжат, либо падают в обморок. А эта…

— Готова драться, — закончил за него Аарон, всё ещё улыбаясь. — Мне нравится.

— Не стоит недооценивать человека, — заметила Вероника, стараясь говорить ровно. — Мы выживали среди хищников, стихийных бедствий, войн и болезней. Мы привыкли бороться.

Аарон склонил голову набок:

— Любопытно. Вы говорите так, будто представляете весь свой вид.

— В какой‑то степени — да, — ответила Вероника. — Мы — это мы. И я не позволю обращаться с собой как с вещью.

Крэй хмыкнул:

— Хорошо сказано. Но сейчас речь не о том, как с тобой обращаются, а о том, что ты скрываешь. Аарон, приступай. Только аккуратно.

Они оба двинулись на неё — плавно, бесшумно. Через несколько шагов они подойдут совсем близко. Вероника передвинулась вправо и затаила дыхание, лихорадочно обдумывая варианты. Их двое, и оба надвигаются на неё.

Внутренности вдруг свернулись в тугой комок, к горлу подкатила тошнота, по спине поползла ледяная струйка пота. Уверенная в себе, бесстрашная и насмешливая Вероника Ярославская вцепилась ногтями в ладонь, пытаясь взять себя в руки. Она переводила взгляд то в холодные голубые глаза Аарона, то в звёздные синие — Крэйя.

«Безумие, чистой воды безумие, — пронеслось в голове. — Что они собираются со мной сделать? И где мой рюкзак с инструментами, ножами и дротиками?».

— Я сделаю это быстро. Вы едва почувствуете, — произнёс Аарон. Его улыбка была ужасающе нежной.

— Вот дерьмо! — выдохнула Вероника. Ей показалось, будто её выбросили в зону боевых действий безоружной. — Не двигайтесь! — произнесла она голосом, который пыталась сделать твёрдым, как у профессионального убийцы. — Я предупреждаю вас: я в святом бешенстве.

«Вампир», как окрестила его Вероника, подошёл вплотную, сжал её голову ладонями, вынуждая выгнуть шею дугой.

— Наверное, будет неприятно. У всех ощущения разные, но я постараюсь просмотреть всё быстро. И, пожалуйста, не стоит меня ненавидеть — я буду счастлив…

— Я в отчаянии и не думаю, что кто‑то может быть полностью счастлив… в вашем присутствии, — проговорила Вероника. Аарон лишь улыбнулся в ответ.

Он протянул руки к своей жертве и покаянно сообщил:

— Извините, не хотел вас пугать.

— Пугать?! Да у меня предынфарктное состояние! Зачем вы так с людьми? — воскликнула Вероника. Мысленно она уже представляла, как запирается в высоком замке, окружённом неприступными стенами и глубоким рвом, поднимает мост и вывешивает на самой высокой башне табличку: «Не беспокоить».

Вероника перевела взгляд на синеглазого дракона и нутром ощутила исходящую от него силу — опасность, жёсткую улыбку хищника. Рядом с ним Аарон казался парализующе холодным, словно статуя из льда.

Она резко сделала шаг назад, и всё её тело пробрала дрожь, волосы на затылке встали дыбом. Тёмный, дразнящий смех прокатился позади неё. Она снова задрожала.

— Не стоит бояться, — прошептали ей на ухо.

Она оказалась зажата между двумя мужчинами. Кровь отливала от лица — Вероника знала, что стала белой, как снег.

— Не верю этому, — она делала мелкие, прерывистые вдохи. — Ничему из этого.

Она ощущала позади себя «Мужчину» с большой буквы «М», и его взгляд прожигал ей спину. Этого было достаточно, чтобы она похолодела. Шея онемела от усилия не отрывать взгляда от Аарона и не оборачиваться. Просить, чтобы её отпустили, не имело смысла. Она чувствовала их обоих — их силу, их внимание, их скрытую угрозу.

— Не поворачивай голову, женщина, — это не было приказом, скорее рекомендацией. — Смотри на него и просто молчи.

Сильные руки обхватили её талию и прижали к твёрдому телу. Вероника замерла, не в силах пошевелиться.

Длинные чёрные ресницы Аарона дрогнули, и его невероятный голос разрушил ощущение нереальности, охватившее девушку:

— Она изумительно пахнет.

— Но я её не чувствую, в ней нет магии, — нахмурился Крэй.

— Она пахнет как человек, — повторил Аарон, вдыхая глубже. Её запах… манящий, сложный, щекочущий ноздри. Заставляет жадно принюхиваться.

Аарон сделал для себя приятное открытие: её запах ему понравился. Не до помешательства — к подобным вещам он всегда относился с подозрением, — но до той степени, когда общество существа можно не просто терпеть, а получать удовольствие от его присутствия. А ещё она совершенно его не боялась, и это было неожиданно.

Вероника снова ощущала на себе внимательные взгляды мужчин и чувствовала себя неуютно.

— А чем, позвольте спросить, вы занимались на границе? — внезапно спросил Аарон.

— А вот сейчас и узнаем, не тяни, — бросил Крэй. Он сильнее прижал к себе девушку, а пока Аарон готовился, носом уткнулся ей в шею под ухом и едва ощутимо прижался губами. Вероника вздрогнула, ощутив, как его язык скользнул по пульсирующей артерии.

В этот момент белоснежная сфера с клубящимся внутри туманом соскользнула с руки Аарона. Он прикоснулся пальцами к её голове — не сжал, а мягко обхватил, вынуждая распахнуть глаза. Черты его лица приобрели выражение напряжённой концентрации.

Сгусток света взорвался искрами. Шипящие щупальца поползли в сознание, отдаваясь неимоверной тяжестью. Вероника попыталась пошевелиться — и не смогла. Во всём теле ощущалась необычайная тяжесть: ноги и руки были словно чугунные, но голова оставалась ясной.

Внезапно яркая вспышка света резанула по глазам. Она увидела белый луч, медленно скользивший… где? В её сознании? Как такое возможно? Перед глазами возникло лицо Аарона, но вместо глаз — две белые сферы, утягивающие в никуда.

Вероника была в панике, но ничего не почувствовала — а вот красавец резко разжал руки, отступил и встряхнул головой, словно избавляясь от дурмана. Он отшатнулся, лицо его стало встревоженным.

— В чём дело? — голос Крэйя заставил вздрогнуть.

— Её не прочитать, — произнёс Аарон глухо. — Словно стоит блок. Не пробиться, не увидеть, не прочувствовать. Только белое пространство. Она закрыта. — Он снова встряхнул головой. — Я с таким столкнулся впервые.

Крэй отпустил Веронику, и она, потеряв опору, едва не упала. Он сделал шаг к Аарону:

— Блок? Ты уверен?

— Абсолютно. Ни образов, ни эмоций, ни воспоминаний — только ровная белизна. Как будто её сознание защищено какой‑то силой.

— Или кем‑то, — задумчиво произнёс Крэй, переводя взгляд на Веронику. — Ты что‑то скрываешь?

Вероника, всё ещё дрожа, выпрямилась. Она чувствовала себя опустошённой, но в то же время — странно защищённой.

— Я ничего не скрываю, — ответила она твёрдо. — Я сама не понимаю, что это было.

— Возможно, это врождённая защита, — предположил Аарон. — Или побочный эффект перехода через портал.

— Либо она всё же не так проста, как кажется, — Крэй прищурился, затем резко повернул девушку к себе лицом впиваясь в неё взглядом.

— Так вам и надо! — злорадно выпалила Вероника.

В момент опасности для жизни она сохраняла почти безмятежную отрешённость — события разворачивались словно в замедленной съёмке, хотя она отчётливо понимала: на самом деле всё происходит со стремительностью скоростного поезда.

Она сгруппировалась, мгновенно вспомнив все занятия по единоборствам. Вероника прекрасно осознавала, что не сможет одолеть обоих противников, поэтому пришлось прибегнуть к не самым благородным приёмам.

Резким движением она ударила Крэйя между ног. Когда он согнулся, издав глухой рык, она нанесла отточенный удар локтем между лопаток. Каждая деталь отпечаталась в сознании, будто в стоп‑кадрах: его ноги подогнулись, тело подтянулось, лицо напряглось. Она даже заметила, как зрачки вытянулись, стали холодными и загорелись ужасным, неестественным огненным свечением. Губы насмешливо изогнулись — в этом оскале читалась абсолютная уверенность, что он её убьёт. Его улыбка предвещала смерть.

Не ожидавший такого поворота Крэй рухнул, точно срубленное дерево. Но годы тренировок и боевой опыт позволили ему моментально отреагировать — уже через секунду он был на ногах.

Вероника снова напала, нанеся удар с разворота. Крэй блокировал его предплечьем, отбив её ногу. Она отскочила, готовая к новой атаке. В этот момент Крэй подал знак Аарону не вмешиваться.

— Вероника, — его голос звучал низко, смертельно опасно. — Не делай этого. Пожалеешь.

Раскалённый шар гнева полыхнул у неё в груди. Она бросилась вперёд и опрокинула его на землю. Они покатились по грязи и наконец остановились — Крэй оказался сверху.

— Прекрати, — он зафиксировал её руки над головой. — Ты хороша, но я сильнее.

Они находились так близко друг к другу, что жар, исходящий от мужчины, проникал в тело девушки, распаляя и без того растревоженные чувства. Она ощутила едва сдерживаемую мощь под его кожей. Вероника взбрыкнула, пытаясь освободиться, но вместо этого он лишь теснее прижался к ней.

— Все женщины с Земли такие дикие кошки? — усмехнулся Крэй.

Вероника почувствовала у ноги его эрекцию и замерла.

— Отпустите, — потребовала она.

— Чтобы ты продолжила в том же духе? — хмыкнул он.

Гнев девушки перерос в нечто более опасное, почти неуправляемое. «Он должен немедленно с меня слезть, — пронеслось в голове. — Прежде чем я совершу то, о чём потом пожалею».

Вероника резко подняла колено, целясь в самое уязвимое место. Её движения были скованы весом его тела, но ей всё же удалось задеть бедро. Этого хватило, чтобы хватка ослабла.

Вскочив на ноги, она снова бросилась в атаку, нанеся боковой удар. Но в этот раз Крэй ответил полной силой. Вероника мгновенно осознала, насколько он сдерживался раньше и каким сильным был на самом деле.

Она оказалась лежащей лицом на земле, щекой впечатавшись в грязь. Крэй снова прижал её своим телом.

— Возможно, я и заслужил первый удар, — прошептал он, прижавшись губами к её уху, согревая дыханием шею, — но не позволю бить меня снова.

Вероника зажмурилась.

— Что вы делаете?! — выдохнула она.

— А ты порой так хорошо пахнешь, — тихо произнёс он.

— Слезьте с меня, — рыкнула она. Лучше уж рычать, чем реветь.

Он уткнулся лицом в её волосы и, как ей показалось, медленно втянул воздух. Затем легко оттолкнулся и встал.

Аарон, наблюдавший за схваткой со стороны, покачал головой:

— Впечатляет, — произнёс он. — Не каждый осмелится бросить вызов дракону.

Крэй отряхнул одежду, бросил на Веронику оценивающий взгляд и усмехнулся:

— Да, впечатляет. Но впредь, Вероника, предупреждай, когда собираешься атаковать. Так будет честнее.

— Честность? От вас? — она поднялась, отряхнулась и посмотрела ему прямо в глаза. — Не уверена, что это слово вам знакомо.

Крэй рассмеялся:

— О, оно мне знакомо. Просто не всегда применимо. Но с тобой, похоже, придётся пересмотреть некоторые правила.

Она тут же вскочила на ноги. Глаза сузились, как у кошки, сердце гремело в груди, дыхание стало быстрым и прерывистым, словно удушающим. Ноги сами понесли её к рюкзаку.

Схватив его, Вероника молниеносно извлекла из недр снаряжения пистолет‑транквилизатор. Не теряя ни секунды, она выстрелила дротиками — один в Крэйя, второй в Аарона — и со всех ног устремилась в сторону пещер.

— СТОЙ! — проревел Крэй. Он был застигнут врасплох: в первые мгновения ему даже не пришло в голову сделать несколько коротких прыжков и догнать девчонку, пока не стало слишком поздно.

Аарон, поморщившись, выдернул дротик из плеча:

— Её не берёт магия, — сдавленно произнёс он. — Она прошла мой аркан и сеть.

Крэй, скривившись, вытащил дротик из бедра:

— Ну, Вероника‑торопыга, мы с тобой ещё встретимся, — процедил он сквозь зубы.

— Что это? — спросил Аарон и слегка пошатнулся. Его взгляд на мгновение потерял фокусировку.

— Усыпляющие, — буркнул Крэй. Три дротика за несколько часов ощутимо подкосили его. Он сделал шаг, покачнулся, но устоял на ногах.

Мужчины, несмотря на действие препарата, двинулись вперёд — словно пьяные, но с убийственными и мрачными мыслями. Их глаза горели решимостью. Они начали методично прочёсывать местность, выискивая следы Вероники Владимировны Ярославской. Аарон припал к земле, вдыхая воздух, пытаясь уловить её запах. Крэй сканировал окрестности взглядом, отмечая каждый след, каждую сломанную ветку.

А тем временем Вероника Владимировна карабкалась на гору.

Аарон

Глава 6

Она бросилась бежать со всех ног, не разбирая дороги. Едва успевала уворачиваться от деревьев и хлещущих по лицу ветвей, перепрыгивала через толстые корни, торчащие над каменистой землёй. То тут, то там раздавалось жуткое рычание какого‑то животного, но Вероника не обращала на него внимания — страх гнал её вперёд.

Очень скоро она поняла, что сбила дыхание и окончательно заблудилась. Она не знала, где оказалась и куда двигаться дальше. Остановившись, Вероника огляделась.

Повсюду клубился туман — не такой плотный, как раньше, он позволял разглядеть местность. Вокруг высились скалы, зияли входы в пещеры, а безлистные деревья стояли, словно высохшие призраки. Вероника подняла взгляд к вершине ближайшей скалы — ровной каменистой площадке — и приняла решение.

«Наверх, — подумала она. — Оттуда я смогу осмотреться и понять, куда держать путь».

Вероника всегда умела ориентироваться в любой местности. В рюкзаке у неё лежали бомбочки‑хлопушки Pop‑its — безопасные с пиротехнической точки зрения (относятся к хлопушкам, а не к петардам), но грохоту от них хватало, чтобы отпугнуть даже самых свирепых зверей. Она брала их в экспедиции на всякий случай — и вот этот случай настал. К тому же в пистолете осталось всего два усыпляющих дротика: полагаться на них не стоило.

Собрав волю в кулак, Вероника рванула к скале, по которой можно было взобраться наверх. Пальцы, поначалу непослушные от напряжения, цеплялись за выступы и трещины. Она подтягивалась, переставляла ноги, снова тянулась вверх — медленно, но уверенно продвигаясь к вершине.

Каждый метр давался нелегко, но годы путешествий в роли археолога научили её многому. Она знала, насколько несправедливо порой относятся к одиноким самостоятельным женщинам. Но она бы не выжила в этих экспедициях, если бы не научилась давать отпор, бороться с препятствиями и находить выход даже из самых безнадёжных ситуаций.

Она не смотрела вниз, назад или по сторонам — она просто взбиралась, сосредоточившись только на движении вверх. Пальцы цеплялись за выступы, ноги искали опору, дыхание становилось всё тяжелее, но она упорно продолжала подъём.

Наконец Вероника остановилась передохнуть. Вытащив флягу с водой, сделала жадный глоток — жажда была невыносимой.

«Интересно, где Денис и что с ним?» — пронеслось в голове. Она бы его разыскивала и звала, но боялась, что голос привлечёт внимание местных чудовищ.

Вероника очень надеялась, что парень выжил и благополучно где‑то спрятался — а может, уже вышел к людям. Почему‑то она была уверена: он не пропадёт.

Мысли невольно перекинулись на остальную группу. Как Михаил Алексеевич? Все ли выжили? Сообщили ли о катастрофе её родителям? Мама и папа, наверное, с ума сходят от беспокойства…

Вероника глубоко вздохнула. Нужно разыскать Дениса — у него пластины, с их помощью они смогут вернуться и узнать, что случилось с группой. А потом — снова прийти в этот мир и всё исследовать как следует.

Вот только она не знала, из какой именно пещеры они вышли. Пейзажи здесь все на один лад: скалы, туман, безлистные деревья. Но если она встретится с Денисом, а синеглазый поможет им вернуться, то они легко найдут нужную пещеру: в своём мире войдут в одну, а окажутся в аналогичной в этом.

«Я всё сфотографирую и запомню местность, — решила она. — Никаких ошибок на этот раз».

С такими мыслями Вероника сделала ещё один глоток воды, опасливо озираясь по сторонам. Ей нужно было выйти к людям, вырваться из этого проклятого тумана.

Мельком она оглядела себя: одежда местами порвана, волосы растрёпаны, лицо и руки в грязи, на костяшках — свежие ссадины. Налив на ладонь немного воды, она попыталась ополоснуть лицо, но лишь размазала грязь. Впрочем, это её сейчас совершенно не волновало.

Вокруг воцарилась окончательная, бесповоротная тишина. Вероника поежилась, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

Звери. Змеи. Летучая смерть…

Но она всегда любила невыполнимые задания. Трудности заставляли её расцветать, мобилизовывали все силы.

И вдруг она застыла, словно окаменев.

«У меня… очень большие неприятности», — пронеслось в голове.

Потому что она увидела Их.

Возмущение оттого, что они так быстро появились, захлестнуло Веронику, заставив забыть даже об усталости. Она слилась со скалой, затаила дыхание, стараясь стать невидимой.

Они двигались с необычной, животной грацией — плавно и хищно, в полном молчании, совершенно беззвучно. Взгляд Вероники неотрывно следил за их шагами. Она молила про себя, чтобы они свернули за скалу… Но они внезапно остановились прямо под ней.

Вероника напряглась всем телом. И в этот момент она почувствовала, как что‑то ползёт по её руке. Дёрнувшись, она опустила глаза: длинная жирная ящерица размером с огурец неторопливо перебирала лапками по её предплечью.

Сдавленно пискнув, Вероника замерла, боясь пошевелиться.

«Вампир», как прозвала она Аарона — закрыл глаза, словно прислушиваясь к чему‑то, затем посмотрел вверх и едва заметно улыбнулся.

— А где искренняя радость? — раздался голос уже синеглазого. Он задрал голову и тоже заметил её.

Вероника выругалась про себя, резко смахнула ящерицу — и метнула её прямо в сторону мужчин. Кажется, она попала: послышались сдавленные ругательства. Правда, судя по интонации, угодила она в Аарона.

«Капец», — пронеслось в голове у Вероники. Она быстро поползла выше, цепляясь за выступы, стараясь не шуметь.

Аарон застыл на месте. Прямо на его плечо неуклюже плюхнулся годовалый детёныш минигарша — маленький, с ладонь, но уже с характерной радужной чешуёй. Эмоциональные волны ящера были слабыми и нечёткими: привязанность, смущение, одиночество, страх, непонимание — всё вперемешку.

Минигарши были эмпатическими телепатами, способными как принимать, так и передавать эмоции хозяину. Своим появлением на свет они были обязаны родному миру Аарона. Иметь при себе минигарша — смертельно ядовитого, но преданного существа — вряд ли было по силам обычному человеку. А вот для Аарона это было в самый раз.

Ящерок поблескивал радужной чешуёй в лучах солнца, неловко перебирал лапками, пытаясь устроиться поудобнее. Аарон слегка улыбнулся и осторожно погладил его пальцем по спинке.

— Привет, малыш, — произнёс он вслух, зная, что для минигарша смысл слов непонятен, но тот прекрасно уловит его настроение.

Аарон тряхнул рукой, отбрасывая ящера в воздух. Но не успел он и глазом моргнуть, как минигарш снова обвился вокруг него — ярко раскрашенный браслет с горящими красными глазками. Он несколько раз пытался стряхнуть детёныша, но каждый раз тот вновь оказывался у него на руке: крепко обвивал локоть или запястье хвостом и лапками, цеплялся коготками за рукав.

В конце концов Аарон усмехнулся и оставил попытки:

— Ладно, оставайся.

Так Аарон Аш’Вэрсс’Аши, благодаря Веронике, обзавёлся ручным хранителем‑эмпатом — последним выжившим образцом своего мира.

— Твоё имя — Гашш, — тихо произнёс Аарон.

Ящер метнулся к нему, ловко перебрался на локоть и свернулся калачиком. Перед Аароном мелькнул длинный заострённый язык, после чего малыш удобно устроился на плече, спрятавшись под волосами.

Крэй всё это время наблюдал то за Аароном, то за девчонкой — та уже почти добралась до вершины скалы.

— И что это за животное? — спросил он.

— Теперь это мой ручной питомец, — ответил Аарон, тоже глядя вверх.

— Ядовитый?

Аарон кивнул:

— Только в момент опасности.

Крэй подошёл ближе и внимательно взглянул на ящера. Тот высунул мордочку, понюхал протянутые пальцы и снова спрятался.

— Гашш тебя не тронет, — заверил Аарон.

Мужчины, не сговариваясь, рванулись к скале.

Вероника карабкалась вверх с удвоенной скоростью. В груди вспыхнуло сильнейшее желание стремительно умчаться прочь и спрятаться где‑нибудь в расщелине, затеряться среди камней.

— Стой! — услышала она рёв Крэйя, и это подстегнуло её ещё сильнее. Особенно когда в памяти всплыл его убийственный, многообещающий взгляд.

И точно так же, как в той пещере, всё вдруг стало… неправильным. Воздух сгустился, звуки приглушились, а движения словно замедлились.

— Вероника Владимировна! Притормозите! — снова крикнул Крэй.

— Не могу! У меня нет тормозов! — крикнула она, продолжая взбираться, цепляясь за выступы.

— Как это так?! — усмехнулся Крэй, ловко подтягиваясь на одном из выступов.

— Очень просто. Были, но кончились, — бросила Вероника через плечо, переставляя ноги и руки с лихорадочной скоростью.

Они настигли её так стремительно, что Вероника едва не перекрестилась. Было полное ощущение, будто они растворились в воздухе — и вот уже стоят перед ней. Она быстро вытащила пистолет: оставалось всего два дротика.

На скале появился Прекрасный принц и раскинул руки в стороны. В тишине раздался соблазнительный, насмешливый голос с хриплыми нотками:

— Наконец‑то! Я уже заждался. Приветствую вас на моей земле, прекрасная Вероника Владимировна! Добро пожаловать!

— Не могу пока разделить вашу радость, — улыбнулась Вероника, делая шаг назад.

— О да. Это не подлежит сомнению.

— Не подходите ко мне! — сухо произнесла она, держа пистолет на вытянутой руке. Они стояли на самом краю: ветер трепал волосы, хлестал по лицам. Вероника слегка пошатнулась. — Только попробуйте приблизиться!

Крэй Эр‑Тэгин и правда напоминал сейчас принца — очень грустного, одинокого, словно оставшегося без своей спящей красавицы.

— Если ты выстрелишь в меня из этой проклятой штуковины, Рр‑рони, я поставлю на твоей заднице синяк! Подойди ко мне, — в синих глазах плескался гнев и что‑то ещё, чего Вероника не опознала. Она взвилась, как кобра, снова ощутив зуд в голове от его властного тона. Он же несерьёзно!

Но по нему было видно: всерьёз.

После минуты потрясённой тишины Вероника произнесла голосом, достаточно сладким, чтобы растопить глину:

— Ещё один шаг, Рр‑рэй, и получишь дротик в задницу, — она даже не заметила, как перешла на «ты». — Это и тебя касается, — кивнула она «вампиру».

Крэй снова внимательно осмотрел её с головы до ног, будто вёл напряжённую внутреннюю беседу с собой. Затем, придя к какому‑то выводу, кивнул в сторону:

— Просто иди сюда. По‑хорошему.

— У меня нет желания это делать. Спасибо, я совершенно счастлива там, где я есть.

Вероника медленно отступала, боясь оглянуться назад. Сердце бешено стучало, взгляд был прикован к мужчинам. Она нервно попятилась.

— Не делай глупостей, — прорычал Крэй. — Позади тебя расщелина. Если упадёшь, я не успею тебя спасти.

— Вы первые начали так себя вести, — ответила она. — Соответственно, я вам и отвечаю. Дайте слово, что не станете меня «просматривать» и приближаться, а просто поговорим.

— Этого мы и хотим, Вероника, — мягко улыбнулся Аарон, медленно подходя к девушке. Он с тревогой следил, как она делает шаг назад.

«Словно змея скользит», — отметила Вероника, наблюдая за Аароном. И тут с его плеча показалась мордочка минигарша. Ящер высунул длинный язык и зашипел. Девушка вздрогнула и непроизвольно отступила. Её нога в кроссовке заскользила, она потеряла опору — и молча, без звука, полетела вниз, размахивая руками. Пистолет улетел в сторону, а Вероника рухнула в расщелину.

— Вероника! — раздался крик Аарона.

— Drax! Ну что за невыносимая девица! — выругался Крэй.

Она летела… и упала.

Сильный удар. Боль — мгновенная и яркая, до синевы под веками. Тьма. Тишина. Пустота.

Прошло много времени, прежде чем она пошевелилась. Силы были на исходе. Вероника подумала, что с тех пор, как перешла портал, постоянно куда‑то падает — прямо как Алиса. Ей отчаянно захотелось выпить зелье, уменьшиться до размеров хоббита и дать дёру.

Она вздохнула и пошевелила рукой — тут же услышала позвякивание. Вокруг царила кромешная темнота. Вероника пошарила руками и застыла: в ладони лежала горсть золотых монет.

«Что это?..» — пронеслось в голове. Она сжала монеты, ощупывая их края. Гладкие, тяжёлые, с выбитыми символами, которых она не могла разглядеть.

Где‑то вдалеке послышался гул — низкий, вибрирующий звук, от которого содрогалась земля. Вероника приподнялась на локтях, пытаясь сориентироваться. В воздухе пахло сыростью и чем‑то металлическим.

— Кто‑нибудь слышит меня? — хрипло крикнула она, но ответом была лишь тишина.

Она глубоко вдохнула, стараясь унять дрожь. Нужно было собраться с силами, осмотреться и понять, куда она попала. И как выбраться отсюда, прежде чем эти два недочеловека спустятся следом.

Глава 7

Вероника села и огляделась. Свет слабо проникал сверху — из той расщелины, в которую она свалилась. С трудом поднявшись на ноги, она на мгновение замерла.

Страх, владевший ею первые пять минут, отступил. Теперь она только и успевала, что вертеть головой, забыв обо всех опасностях.

Куда ни глянь — всюду было золото.

Она замерла, ошеломлённо ахнув. Моргнула, протёрла глаза, снова моргнула — но видение не исчезло.

Здесь были горы золота: монеты, драгоценности, камни. Вероника стояла на вершине золотой горы.

— Потрясающе! — восхитилась она. — Сокровища! — ликовала Вероника, а затем восхищённо выдохнула. Но в её взгляде читался не алчный восторг, а чистый научный интерес.

Золотые монеты покрывали пол плотным слоем, возвышаясь кучами — словно золотой пейзаж с холмами и долинами. На границе света она разглядела ларцы и сундуки, наполненные алмазами и другими драгоценными камнями.

Ошеломлённая, девушка застыла на месте. Её переполнял калейдоскоп эмоций: изумление от открытия, эйфория от богатства — и вместе с тем трепет исследователя перед древней находкой.

Вероника вытащила телефон и начала фотографировать всё вокруг, но тут же досадно простонала: зарядка — 30 %, а камера разбита.

— Вот ведь незадача, — прошептала она. Для Вероники это было почти катастрофой. А повсюду доказательства! Это же сенсация! Она нашла клад, горы сокровищ!

Убрав телефон в рюкзак, она закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Затем сползла по золотому склону вниз — весело, почти по-детски, словно с горки.

«Вот бы ещё видео заснять, — мелькнуло в голове, — но зарядку бережём».

Добравшись до конца склона, Вероника почувствовала, как что‑то твёрдое впилось ей в бок. Морщась, она просунула руку и достала громоздкий золотой обруч.

Сначала она была готова от злости бросить его в сторону. Диадема выглядела просто и безвкусно — настолько, что для неопытного глаза казалась не более чем бижутерией пожилой дворянки.

Но Вероника разбиралась в таких вещах.

Дизайн в форме тростника свидетельствовал о древнем искусстве. С приглушённым благоговением она водрузила диадему на голову. Ни божественного дыхания, ни фанфарных труб — ничего такого не произошло. Но Веронике не нужны были фанфары, чтобы прочувствовать значимость момента.

Она надела корону королевы — именно такие изображались на светлых головах в древних манускриптах. Затем — кольца, перстни, браслеты, ожерелья. Вероника любила драгоценности — не до дрожи, конечно, но ей нравилось надевать красивые, старинные вещи. Где ещё так развлечёшься, как не здесь, в этот момент?

Открыв сундук, она схватила горсть алмазов и бросила их вверх — камни рассыпались, сверкая в тусклом свете.

— Я нашла клад! — воскликнула Вероника. И вдруг замерла. — Но где я его нашла?

Мысль закрутилась в голове:

— А интересно, мне полагаются за находку проценты? И если да, то я смогу пожить в этом мире и изучить его. Я же теперь дама богатая! Независимая!

Вероника покружилась — и поморщилась. Вечные падения оставляли синяки и давали о себе знать при резких движениях. Хотя за годы тренировок её тело уже закалилось: оно привыкло и к падениям, и даже к переломам.

Глаза постепенно привыкли к полумраку, и теперь она могла различить бесчисленное множество предметов среди груды монет. В куче, с которой она скатилась, виднелась рукоять меча, украшенная драгоценными камнями, кольца, расшитые шелка и даже нечто, похожее на золотую флягу — и это было лишь на поверхности одного из нескольких золотых холмов.

«Если я нашла один из артефактов неизвестной цивилизации в самой первой груде, — подумала Вероника, — сколько ещё древних сокровищ ждёт меня?».

Она невольно огляделась, надеясь, что пресмыкающихся отряда чешуйчатых — вида кобр — здесь не объявится.

Вероника взглянула на необъятные просторы золота и сокровищ. Она знала, что всё это не принадлежит ей. Но в то же время появилось странное чувство, будто теперь она имеет на это право. Мысленно девушка быстро прикидывала возможный ход событий. Ей было неприятно, что её посещают столь эгоистичные мысли, но как только она решит покинуть пещеру, её будущее станет весьма неопределённым.

Поразмыслив, Вероника решила: возьмёт с собой столько монет, сколько сможет унести, а местонахождение пещеры запомнит. Её очень заинтриговали драконы — с научной точки зрения. В любом случае, как она поняла, сможет вернуться сюда позже. Но пока думать о том, как именно, она не желала.

Вытащив телефон, Вероника сделала ещё несколько снимков — стараясь запечатлеть самые интересные находки: рукоять меча, россыпь колец, расшитый шёлк. Затем полностью выключила устройство, чтобы сэкономить зарядку.

Достав фонарик, она включила его и направила луч на ближайшие предметы, внимательно их рассматривая. Подняла какой‑то тяжёлый браслет и поразилась количеству камней в нём: каждый сверкал, отражая свет, словно крошечное солнце.

Вероника была готова поселиться в этой сокровищнице — чтобы полностью изучить всё, что здесь находилось. Голова шла кругом. Ей казалось, что за часы, проведённые с момента попадания в этот мир, она прожила сразу несколько жизней. И большая часть этих жизней принадлежала совсем другим девушкам.

Раньше она была той, у кого всё по полочкам: жизнь текла планомерно, по расписанию. А теперь всё неожиданно превратилось в хаос. Вместо спокойной, рассудительной Вероники Ярославской на свет всплыла совершенная авантюристка. И, что самое удивительное, — ей это нравилось.

Вероника сидела возле кучи золота, перебирая артефакты. Где‑то через пятнадцать минут — а может, и дольше — она внезапно насторожилась, прислушалась и резко обернулась.

Дальше всё произошло буквально за несколько секунд. Она заметила какое‑то движение в тени. Весь воздух вышел из лёгких, когда фигуры из её кошмара вышли на свет. Так бесшумно умеют ходить только крупные хищники.

Они стояли в широкой расщелине, но почему‑то не двигались. Вероника опасливо покосилась в их сторону.

— Я начинаю думать, что ты скучала по мне, — улыбнулся Крэй, сверкая белыми зубами. Но глаза его совсем не улыбались. — Жива и невредима, да ещё и с короной на голове.

Вероника была мрачна и молчалива.

— Мир перевернётся, прежде чем я стану скучать по вам, — ответила она. Горькая досада от того, что они нашли её так быстро, выливалась в раздражение и злость, прорываясь в словах.

— Видимо, ты слишком долго была одна, — заметил дракон, словно обращаясь в темноту. — И даже рада нашему обществу. Тебе явно наскучило собственное. Это чисто женская черта, не так ли? Женщины не выносят одиночества.

— Я здесь не скучаю, — отрезала Вероника.

— Развлекаешься? — улыбнулся Аарон, неторопливо осматривая сверкающую в драгоценностях девушку. Корона на её голове сверкнула, как и все украшения, что она надела.

Вероника вздёрнула бровь, теряясь в догадках: почему они не входят, а стоят на входе?

Аарон вновь улыбнулся. Крэй просто молчал, сверля её взглядом.

— Кстати, вы хоть имеете представление о том, какими устрашающими можете выглядеть? Слабая натура уже грохнулась бы в обморок, — не выдержала Вероника.

— Я слова не успел сказать! — смерил Крэй её убийственным взглядом.

— Зато успели посмотреть.

— Значит, такое я произвожу впечатление?

— Либо крокодилы, либо вы лично, но меня должны съесть, — усмехнулась Вероника.

Неожиданно Крэй рассмеялся, и Вероника непроизвольно улыбнулась в ответ.

— Не сомневаюсь, что на вкус ты столь же великолепна, как и на вид, — он скрестил руки на груди, а затем сурово спросил: — Как ты прошла защиту?

— Я вообще‑то её пролетела, — ответила Вероника. Она отметила, что Крэй очень бледен, и посветила в его лицо фонариком. Он зажмурился и выругался. — Да вы не можете пройти! — озарило её, и она вся засветилась восторгом.

— Здесь всё напичкано охранными личными заклинаниями хозяина сокровищницы, — подозрительно произнёс Крэй. — Так как ты смогла её пройти?

— А я не вижу ничего, — пожала плечами Вероника. — Просто хожу и хожу. Здесь столько золота… Это сокровищница.

Крэй и Аарон переглянулись. На лице Аарона мелькнуло понимание.

— Она не видит магии, — тихо сказал он. — Или не чувствительна к ней.

— Что? — Вероника нахмурилась. — О чём вы говорите?

— Эти заклинания должны были остановить любого, кто попытается войти, — пояснил Аарон. — Отпугнуть, запутать, заставить повернуть назад. Но ты прошла, как будто их нет.

— Это сокровищница дракона Авира Дэл‑Лана, — озадаченно произнёс Крэй. Аарон удивлённо на него посмотрел. — Разве ты не знал? Вроде ты забрал его воспоминания.

— Никогда не думал об этом, — потрясённо ответил Аарон.

— Сможешь вспомнить его личное заклинание?

Аарон покачал головой:

— Многое стёрто из памяти, но ты меня озадачил. Как ты узнал, что это его сокровищница?

— Переходя на нижний уровень зрения, я вижу вплетённое имя, — пояснил Крэй. — Так делают все драконы. Свои сокровищницы каждый дракон оплетает личными заклинаниями — только ему и его семье доступными. Но как маги, чёрные драконы могут увидеть все имена. Никто не войдёт в сокровищницу, кроме семьи по крови. А у Авира нет семьи, — он замолчал, пристально глядя на Веронику.

— Но расплести здесь всё может только один маг, — задумчиво произнёс Аарон.

— Она имеет право на эти сокровища, — тихо сказал Крэй. — Как потомок жреца. Но по справедливости они принадлежат нашему Ордену Посвящённых — всем, кто в него входит, даже шаману. Да и тебе самому не помешало бы иметь свои запасы.

Аарон усмехнулся:

— У меня нет жажды к золоту, как у драконов, но не скрою — я привык к роскоши.

— Запомни координаты этой пещеры, — распорядился Крэй.

Вероника насторожилась. О чём это они? Это она нашла пещеру!

— Кто имеет право? Вы о чём? — она слышала лишь обрывки разговора, так как находилась чуть поодаль.

— Это сокровища белого дракона, — Крэй сложил руки на груди.

— Дракона? — осторожно переспросила Вероника и с опаской оглянулась. Крэй медленно расплылся в улыбке.

— Да, дракона. И сейчас он появится, так как ты вторглась в его сокровищницу. Так что иди сюда, и пойдём, пока тебя не съели.

Вероника быстро сняла с себя все украшения и бросила их в ближайшую кучу золота. Затем обернулась и посмотрела на мужчин. Она заметила, как по губам Крэйя скользнула слабая улыбка.

— А почему вы не можете пройти? Чужая сокровищница — вход воспрещён? А раз я прошла, значит, это моя сокровищница?

— Ты не дракон. И она не твоя, — отрезал Крэй. — У этой сокровищницы есть хозяин. А вот то, что ты проходишь защиты высшего уровня, меня беспокоит. Я хотел бы кое‑что проверить. Немедленно выходи.

— Не выйду. Вам понятна моя позиция?

— Умрёшь от голода и без воды, — предупредил Крэй.

Вероника подошла к ним ближе, вытащила флягу и уселась прямо на кучу золота:

— У меня есть вода и еда, — она продемонстрировала пакет чипсов. — А вы и сами долго не продержитесь. Тем более скоро уснёте… а я подожду, — злорадно добавила она и с шумом открыла пачку.

— Я оторву ей голову, — тихо прошипел Крэй, отворачиваясь.

— А я всё слышу, — весело отозвалась Вероника, хрустя чипсами, и посветила ему фонариком в лицо.

— Drax…

— Что ещё за «Драх»? Это что‑то неприличное, я так понимаю?

— Как… «чёрт», — выругался Аарон.

Вероника замерла с чипсами у рта:

— А вы много знаете о моём мире? Я помню, как вы говорили о попаданках. Значит, кто‑то из моих соотечественниц посещал ваш мир?

— Мы не станем отвечать на твои вопросы, — холодно ответил девушке Крэй. — Мы будем сменяться с Аароном, а потом призовём охрану, — безразлично глядя на груды золота, добавил он.

— А у вас тоже есть сокровищница? — полюбопытствовала Вероника.

— Может, тебе сказать, где она, чтобы ты прошла и поселилась в ней? — передразнил её Крэй.

Вероника фыркнула и отвернулась:

— Не очень‑то и хотелось. Скорее всего, в вашей сокровищнице меня ничего не заинтересовало бы. Я предпочитаю древние артефакты, такие как здесь.

Её взгляд зацепился за маленький ларец, и она, естественно, не заметила, как вспыхнул вертикальный зрачок мужчины. Вероника встала и посветила фонариком на ларец.

— Ты куда? — окликнули её в один голос Крэй и Аарон.

Вероника остановилась и хмуро на них посмотрела:

— Может, поговорим? Здесь весьма благоприятная обстановка, и я спокойна, что вы меня не тронете. А если появится хозяин сокровищницы, так сбежим вместе.

Аарон уселся на пол и улыбнулся:

— Я хотел бы выслушать вас, Вероника.

— А я — вас, — она тоже села, только на груду золотых монет. — Простите меня. День был трудный, дорога, если честно, ужасная, а в конце — такое… такой райский уголок, — она обвела вокруг рукой. — Это так неожиданно. И очень впечатляет. Я бы чаю выпила, если это не сложно.

Крэй, вздохнув, закатил глаза и тоже сел на каменный пол, привалившись к стене. Его состояние после трёх дротиков этой гарпии заставляло чувствовать себя сонной тряпкой. Вероника внимательно на него взглянула, но промолчала — она прекрасно понимала, что с ним происходит. Голубоглазый красавчик пока держался, но ему больше повезло, чем синеглазому: всего лишь один дротик.

Ей стало жаль дракона, и она даже была готова предложить ему чипсы.

— У вас депрессия? Вы чувствуете себя подавленным?

— Ну… С тех пор, как улетели утки… Да, — съязвил Крэй.

Вероника, схватив горсть монет, швырнула в него, но монеты отскочили от невидимого барьера, не долетев до дракона. Она быстро поднялась:

— Как такое может быть?!

— Сокровищница под защитным заклинанием, — спокойно в очередной раз ответил Крэй. Он сидел в расслабленной позе и выглядел так, словно лев, отдыхающий после удачной охоты. Однако его взгляд в эту минуту был взглядом ястреба: он с жадным интересом следил за девушкой, а потом и сам вскочил. — Ты точно не видишь ничего? Не ощущаешь магию? Не видишь хотя бы слабые контуры защит?

Вероника покачала головой:

— Ничего. Я вообще не знаю, что такое магия, поэтому не могу дать вам утвердительный ответ.

И призадумалась, а сможет ли она вынести немного монет?

Крэй, обдумав ситуацию, осознал, насколько всё это смешно выглядит. С девицей предстояло многое выяснить — и первым делом нужно было посетить академию. Снова на его пути загадочная девица…

Он снова окинул взглядом Веронику с головы до ног, отмечая её порванную одежду, лохматые волосы, расширенные зрачки и чумазое лицо с разводами от грязи. И почему‑то это показалось ему очаровательным — особенно когда она хмурилась, о чём‑то думая. В её аромате также произошли небольшие перемены: появилась некая нотка терпкости, которая затронула его самые примитивные инстинкты.

Крэй взглянул на Аарона:

— У меня нет терпения и времени с ней возиться. Её лучше отправить домой.

— Она человек, который проходит охранные защиты, — возразил Аарон. — Полностью игнорирует магию. Словно её и нет. Это странно, и я не могу её «просмотреть». Она интересна в этом плане.

— Вот только кто её будет разгадывать? Лучше отправить её на Землю — и нет проблем.

— Тебе не интересно, кто она?

— Нет. Одна такая «интересная» вылезла из пещеры и перевернула наш мир с ног на голову. Но Арина была магом — уникальным, — а эта девушка только проходит защиты, и всё. Хотя, — он помедлил, — я готов признать, что её нужно проверить для нашей убедительности. Она закрыта, как ты говоришь, и вопрос напрашивается: почему, кем и зачем?

— А мне интересно, — твёрдо произнёс Аарон.

— Это должно быть ей в первую очередь интересно, а у неё на уме совсем другое. Я не позволю ей раскрыть наш мир. Так что про неё мне всё предельно ясно, — Крэй нахмурился. — А вот её спутника надо бы выловить — если его не сожрали твари. И меня заботит только одно: как они прошли портал?

— С помощью двух пластин, — неожиданно ответила Вероника. Она внимательно слушала их разговор и теперь вспыхнула — но не от стыда, а от гнева. Её задевал тот факт, что они разговаривали так, словно её здесь нет.

«И как мне кажется, — пронеслось в её голове, — в этом мире к человеку относятся с пренебрежением, как ко второму сорту. Но ведь они сами наполовину люди… Или раз уж они оборотни, то всё иначе?».

— А где та девушка, которая уникальный маг? — спросила Вероника, глядя прямо на Аарона.

— Я не доверяю тебе, чтобы раскрывать перед тобой правду и отвечать на вопросы. Я не знаю твоих причин, почему ты хочешь находиться в нашем мире. Так какие пластины? — теперь Крэй смотрел на неё с интересом.

— Мы нашли мёртвый древний скелет — то ли динозавра, то ли ещё кого, — но при нём была зарыта золотая пластина с символами. Другая половина была у моего спутника. Мы их соединили, прочитали — и открылся, как вы называете, портал, — объяснила Вероника.

— Вы прошли и оказались у нас, — закончил Аарон.

— Да, — кивнула Вероника. — И, скорее всего, без этих пластин мне не вернуться.

— И без твоего спутника, — подытожил Крэй. — Скорее всего, это он открыл портал, а ты прошла с ним за компанию.

— В общем, так и было, — подумав, кивнула Вероника. Всё так странно и в то же время логично. — Его зовут Денис, он считает себя драконом.

— Вот так новость. Считает или дракон? — удивился Крэй. — Наверное, мне следует поверить тебе. И ты видела его в образе дракона?

— Нет, — ответила Вероника. — Я же сказала, что он считает себя таковым. И, по его словам, он не может перекинуться в него, так как в нашем мире нет магии.

Крэй кивнул, вспоминая разговоры с Аргом, а девушка продолжала:

— Он попал в клинику к моему отцу, когда пытался полететь. Мой отец — психотерапевт, — Вероника посмотрела на мужчин и поняла, что они не понимают. — Он лечит душевнобольных.

— Целитель, — кивнул Крэй.

— Ну да, он лечит души, — подтвердила она.

— А ты? — поинтересовался Аарон.

— Я археолог‑палеонтолог, занимаюсь раскопками древних артефактов. У меня что‑то типа дара находить мёртвые древние кости, — пояснила Вероника.

Крэй поморщился:

— Некрограбительница и осквернительница.

— Простите?! — остолбенела Вероника. — Я изучаю историю по костям, и благодаря находкам мой мир узнаёт истину. И что значит «некрограбительница»?! — обиделась она.

— Ну вот такой дар нам точно не нужен в нашем мире, — пожал плечами Крэй. — Мы все знаем о наших истинах и их истоках.

— Я не охотница за древностями…

— …костями, — перебил Крэй с усмешкой.

— Я учёный…

— …мародёрка, — продолжил он, не меняя тона.

— Я археолог, — Вероника вскинула палец вверх, — это учёный, который изучает человеческую историю по вещественным источникам.

— …расхитительница, — Крэй скрестил руки на груди, не сводя глаз с девушки.

— И палеонтолог, — Вероника сделала шаг к нему. — Это учёный, изучающий ископаемые останки вымерших организмов: животных, растений, бактерий и так далее. А вот драконов в нашем мире — нет! — с превосходством объявила она. — Их не существует. Вот так! Только в мифах и сказках.

Она сузила глаза, как кошка, сжала кулачки и замолчала, тоже не сводя с него глаз.

Аарон, до этого молча наблюдавший за перепалкой, тихо кашлянул:

— Полагаю, — произнёс он спокойно, — разница в наших культурах порождает недопонимание. В её мире археология — уважаемая наука.

— Уважаемая или нет, — буркнул Крэй, — но кости трогать не стоит.

— Но это же не могилы людей, а останки существ, живших миллионы лет назад! — возмутилась Вероника. — Мы не грабим, мы исследуем. Благодаря этим находкам мы узнаём, как развивалась жизнь на Земле.

Крэй рыкнул и грохнул по защите ладонями. Ещё одно «учёное создание» на его голову! Одна — книголюбительница, перевернувшая их мир. Теперь вторая — «костеискательница» без магии…

— Не представляю, что это может быть за дар — находить мёртвые кости. Иди на кладбище — они там повсюду зарыты, — бросил он с пренебрежением.

— Это совсем другое, — Вероника была глубоко задета его высказываниями в адрес её профессии.

— В нашем мире копать нечего. Мы не оскверняем захоронения, — возмущённо добавил Крэй.

— Я не копаю. А раскапываю… — твёрдо поправила она.

— Покой… Как много в этом слове для сердца нежити слилось, — съязвил он.

— Чтоб у тебя нос вырос размером с автобус, — огрызнулась Вероника и отвернулась.

Крэй не стал уточнять, что за «автобус», и уселся обратно. У него не было никакого желания продолжать этот разговор. Плечи его дёрнулись — явный знак раздражения.

Спустя минуту Вероника повернулась и обратилась исключительно к Аарону, напрочь игнорируя этого… принца.

— Вам что‑нибудь говорит цивилизация Инайи? — спросила она и заметила, как мужчины переглянулись.

Она вытащила из рюкзака фигурку и показала им.

— Ита’неси, — кивнул Аарон.

— Верно, — прошептала Вероника. — Так было подписано на рисунках моего деда.

— Ты потомок Инайи? — спросил Аарон.

— Нет, — помотала она головой.

— Инайи были Созидателями, Творцами, дарителями Жизни, — вмешался Крэй. — А в ней нет частиц Инайи, иначе бы она оживляла трупы. Слава Всеединому, у нас таких магов нет. А если бы были, то их дар обязательно бы блокировали.

— Я не некромант, — нахмурилась Вероника.

— Это мы уже поняли, — сухо отозвался Крэй.

— В моём понимании некромант — это тот, кто оживляет трупы, делая их зомби, применяя дар тёмной магии. Но никак не светлой, не жизни и не творцов, — твёрдо произнесла Вероника.

Крэй тут же поднялся:

— А может, в тебе дар к тёмной магии? Хотя вряд ли… — Он взглянул на Аарона. Тот покачал головой:

— У неё нет вообще никакой магии.

— Послушайте, что вы прицепились ко мне с этой магией? Нет — и нет. И слава богу. Зато я прохожу все ваши дурацкие защиты и даже попала в сокровищницу, о которой бы вы никогда не узнали, если бы не я. Так что скажите спасибо!

— Мы же тебе сказали, что у сокровищницы есть хозяин, — напомнил Крэй.

— Это вы только что решили. Я слышала. И всё же… Я её нашла. А я… — она вздёрнула палец вверх, на который Крэй угрюмо посмотрел, — Человек без магии!

Крэй подошёл вплотную к защите, устремив на девчонку взгляд с отблесками серебра — что означало степень высокой раздражительности:

— А это мы проверим. Что в итоге ты такое.

— Проверим? — сощурилась подозрительно Вероника, подойдя к нему поближе и скопировав его позу — скрестив руки на груди. — И как?

— Полетим в академию.

— Ну уж дудки.

— Отправлю мгновенно домой, скручу, свяжу и лично перенаправлю, — пригрозил Крэй.

— У вас повреждение мозга. Вы обречены хорошо себя чувствовать до конца жизни, — парировала Вероника. Без Дениса и пластин она домой не собиралась.

Крэй поскрежетал зубами:

— Вероника Владимировна быстро собралась в личность.

Аарон тем временем привалился плечом к стене и поглаживал ящера, наблюдая за Крэйем и девушкой. Что‑то в ней было, но вот что? Ему хотелось её разгадать.

— Вероника, а откуда вы знаете об Инайи? — спросил он.

Она тут же переключилась на голубоглазого:

— Мой дедушка увлекался мифами и легендами, а также верил в существование этой… не существующей цивилизации, — а потом поражённо уставилась на мужчин. — Неужели это всё оказалось правдой?! Мой дедушка был прав! Всё оказалось правдой… Просто он искал в нашем мире, а это здесь — в параллельном, в другом измерении!

Вероника встала и потрясённо заходила туда‑сюда, вспоминая всё, что прочитала в его тетрадях.

— Откуда твой дед узнал об Инайи? — Аарон на миг замер.

— Он говорил, что в молодости встретил одного из них, и тот рассказал деду. А мой дедушка всю свою жизнь посвятил тому, чтобы найти доказательства… Мой Бог! Это же… это же…

— В нашем мире нет Инайи, — с неохотой произнёс Крэй. — Эта раса вымерла. Некоторые ушли на вашу Землю через портал — их частица преобладает в их потомках, расе людей лунных. — Мужчины встали и мрачно посмотрели на девушку. — Никто не должен знать о нашем мире.

— Но…

— Тебе никто не поверит, — жёстко перебил Крэй. — Или хочешь привести к нам своих военных и учёных? Открыть для них портал ради своей науки, признания, тщеславия? Поверь, будет война. Я не допущу на нашу землю чужаков.

Вероника сделала шаг назад — ледяной озноб от его тона пробежал вдоль позвоночника.

— Каждый, кто к нам пришёл, попадает по закономерности ко мне, — продолжил Крэй. — А я ради своего мира и своего народа не допущу, чтобы какие‑то пришельцы ради сенсаций обрекли мой мир на уничтожение.

Вероника замолчала. Как учёный она не могла хранить это в секрете — открытие века, подтверждение теории деда, шанс вписать его имя в историю, чтобы его больше не считали чудаком. Но как человек она смотрела на всё иначе.

«Я могу взять горсть монет другой цивилизации, — пронеслось в её голове. — Их опишут, изучат, а меня впишут в историю как нашедшую монеты с изображением солнца и дракона. А про этот мир я буду молчать. Его никто не найдёт и не откроет. Вроде убью двух зайцев: и дедушке воздам должное, и драконы останутся спокойны».

— Если я прошла, то могут и другие пройти, — тихо произнесла Вероника, ощущая скрытую угрозу во всём облике дракона.

— Портал под защитой. А насчёт другого портала, через который ты прошла, нам придётся выяснить у твоего спутника, когда его найдём. И лучше бы, Аарон, ты его смог просмотреть, — Крэй был мрачнее тучи, наблюдая за эмоциями девушки.

Теперь он не хотел открывать ей знания о портале в доме Софи. Не через него он её отправит, а через тот, с которого она пришла. И он лично поставит защиту — да ещё и пещеру взорвёт для надёжности. Он ей не доверял.

— Аарон, нужно организовать отряд по поиску парня. Опиши его, — обратился он уже к девице.

Вероника описала Дениса так подробно, как только могла: рост, черты лица, даже полное имя вспомнила, то… что драконовское было. Она была искренне заинтересована в его поисках. Крэй удовлетворённо кивнул, когда Аарон подтвердил слова девушки:

— Похоже на описание человека, которого видели у восточных болот.

Сейчас Вероника смотрела не на мужчину с синими звёздными глазами, а на властного, жёсткого командира. Кто он?

— Вэон пусть вместе с тобой и воинами ищут в тумане, а я сообщу Нейвуду, — Крэй продолжал разговаривать с Аароном и не смотрел на девушку, которая в этот момент как‑то уж слишком пристально его разглядывала.

— А вы кто? — негромко спросила Вероника.

Мужчины замолчали и посмотрели на неё. Крэй увидел в её взгляде немой вопрос и настороженность.

— Главнокомандующий атакующих драконов и регент драконьей Империи Аримии — Крэй Эр‑Тэгин, — произнёс он с достоинством, чуть приподняв подбородок.

— Регент… — прошептала Вероника. В голове у неё пронеслось: «Значит, он — власть и закон. И в нём, видимо, течёт королевская кровь». Она пристальнее взглянула на него, пытаясь осмыслить масштаб личности стоящего перед ней мужчины.

Понимая, о чём размышляет девушка, Крэй добавил:

— Сын императора золотого дракона. Сейчас 5127 еара, Век Золотого Дракона Таргана Эр‑Тэгина АрХара, моего отца.

«Капец», — мысленно выдохнула Вероника, чувствуя, как внутри всё сжалось от осознания. Перед ней стоял не просто какой‑то дракон, а наследник императорской династии, человек или не человек, от решений которого зависят судьбы целого мира.

Она невольно выпрямилась, стараясь скрыть волнение. Теперь многое становилось на свои места: его властные манеры, привычка отдавать приказы, холодный расчётливый ум. Но вместе с тем она вдруг увидела и другое — груз ответственности, лежащий на его плечах.

— Понятно, — тихо сказала она.

Вероника сглотнула, но виду не подала, что на неё произвёл впечатление его чин и статус. Её взгляд снова наткнулся на маленький ларец. Она сделала шаг, потом второй — и уже не смогла остановиться.

Осторожно приблизившись, Вероника открыла ларец и обнаружила внутри изящную шкатулку. На верхней стороне шкатулки были небольшие перекладинки. Девушка, повинуясь внезапному порыву, принялась передвигать их во все стороны.

Как будто в ответ на её прикосновения, шкатулка начала преображаться на глазах: она раскладывалась, словно распускающийся цветок, и одновременно превращалась в восьмигранный ключ с углублениями на каждой грани.

Внутри шкатулки обнаружилась выемка, в которой лежал сложенный кусочек папируса. Вероника осторожно развернула его. Перед её глазами возник загадочный рисунок: восьмиконечная звезда, окружённая непонятными иероглифами и символами.

В одной из выемок шкатулки лежал острый кусочек перламутрового камня — остальные семь оставались пусты. Вероника заворожённо смотрела на находку, не в силах понять, что так сильно её притягивает. Не раздумывая, она закрыла шкатулку и положила её в карман — для тщательного изучения позже.

— Вероника! — окликнули её. — Может, теперь выйдешь? Почему ушла?

«Вот ведь подозрительный», — пробурчала она про себя.

Медленно и задумчиво Вероника подошла к мужчинам и остановилась на расстоянии вытянутой руки:

— И что дальше? Вы сказали, что отправите меня домой.

— Пока я не сделаю этого, — проверим тебя сперва на магию. Так согласна? — спросил Крэй.

— А вы мне покажете себя драконом? — она смотрела на него так серьёзно, что Крэй не смог сдержать усмешки.

— Даже полетишь со мной, — пообещал он.

Вероника улыбнулась. В ней проснулся азарт палеонтолога и учёного — жажда открытий, которая всегда вела её вперёд.

— Сейчас возьму рюкзак, — сказала она и подошла к груде сокровищ.

Быстро насыпав в рюкзак несколько монет — не слишком много, чтобы не вызвать лишних вопросов, — Вероника аккуратно переложила туда шкатулку, застегнула клапан и надела рюкзак на плечи. Поймав удивлённые взгляды мужчин, пояснила:

— Моё вознаграждение. На большее не претендую, а ваш белый дракон, думаю, не обидится. — Она вопросительно взглянула на Крэйя.

— Можешь ещё взять, — хмыкнул он.

— Спасибо, мне достаточно, — так же вежливо ответила она.

Крэй выглядел до безобразия довольным. В его глазах мелькнуло одобрение: эта девушка умела держать себя в руках и при этом не теряла здравого смысла.

Глубоко вдохнув и задержав дыхание, Вероника сделала шаг вперёд. На неё не набросились. Не схватили. Не поволокли — а только кивнули в знак одобрения. Она облегчённо выдохнула, и все трое вышли из сокровищницы бывшего жреца Авира Дэл‑Лана.

Вероника спокойно, без препятствий пронесла золото и загадочную шкатулку. Она быстро пошла вперёд по узкому каменному коридору. Они шли в тишине, и она ощущала, как взгляд дракона буравит её спину. Напряжение между ними росло, постепенно натягиваясь, словно нить, которая только и ждала своего часа, чтобы лопнуть.

Крэй пытался смотреть лишь на её растрёпанные волосы, торчащие в разные стороны, а не на обтянутые синими штанами упругую, великолепную попку. Он сжал челюсти: чем больше он за ней наблюдал, тем больше склонялся к тому, что она совсем не так проста. Пусть в ней нет магии — но она проходит всё и везде совершенно свободно.

Он сплёл щит и выбросил вперёд — девушка прошла, как ни в чём не бывало. Затем Крэй сплёл и накинул на неё сеть — она прошла, будто так и надо. Он бросил пульсар слабого заряда: тот растворился, как только долетел до Вероники. Наконец, он накинул на неё плащ из колющих игл — но и он рассеялся, не причинив ей вреда.

Крэй досадно рыкнул. Вероника остановилась и вопросительно вздёрнула бровь.

— Вероника, — он подошёл к ней очень близко, — идём молча. Здесь твари, которые могут на нас напасть. Во мне три твоих дротика снотворного, Аарон тоже не в лучшем состоянии. Так что — тихо, без звука и быстро идёшь за нами.

Вероника кивнула.

— Она спокойно пронесла золото через защиту, — серьёзно высказал Аарон.

— Я этого ждал и утвердился, — слова Крэйя прозвучали так тихо, что Вероника едва их уловила. Она нахмурилась и бросила на него пронзительный взгляд.

Он шёл рядом, но она заметила, как на его челюсти заиграли мышцы. Ей показалось, что она что‑то услышала в его голосе — нечто, прячущееся за этими словами. Неужели в голосе грозного дракона прозвучало сожаление?

Глава 8

Они вышли из пещеры в полном молчании и, оглядываясь, остановились. Туман сгущался, наступали сумерки. Воздух был пропитан сыростью, а в отдалении слышалось едва уловимое шуршание — будто что‑то шевелилось в зарослях.

— Аарон, где мы приблизительно находимся? — спросил Крэй, зная, что Аш’Вэрсс’Аши знал здесь каждый камень, каждую пещеру, каждый выжженный куст и дерево.

— Почти у человеческой границы, — ответил Аарон, пристально и напряжённо оглядываясь по сторонам. — Я знаю короткий путь. Выйдем в Таурон, там можем остановиться в трактире «Колесо». Советую отдохнуть и перекусить. В нашем состоянии, благодаря Веронике, нам не проделать путь до академии, тем более наступает ночь.

— Я поддерживаю, — сказала Вероника и тут же словила хмурый взгляд дракона.

Крэй, соглашаясь, кивнул Аарону. Он чувствовал во всём теле необычайную тяжесть: ноги и руки были словно чугунные, но голова пока оставалась ясной. Хотя, он часто мотал ею, отгоняя помутнение и сонливость.

Они двигались совершенно беззвучно. Взгляд девушки неотрывно следил за их плавными шагами — она старалась копировать движения мужчин, ступая так же осторожно, почти не касаясь земли.

Медленно они шли по каменистой дороге. Мужчины то и дело оглядывались и прислушивались, их пальцы не отпускали рукояти оружия. Но тишина была обманчива. Какая‑то птица бесшумно сорвалась с ветки и тенью заметалась в воздухе. Что вспугнуло птицу?

Мужчины замерли. Они прислушивались к тишине, внимательно всматривались вдаль — словно звери, выслеживающие добычу. Дракон втянул ноздрями сырой вечерний воздух, пытаясь уловить чужой запах. Аарон махнул рукой, делая краткие жесты куда‑то в сторону. Крэй кивнул, и они снова пошли по каменистой тропе, двигаясь медленно и осторожно, не выпуская оружия из рук.

Невозможно было описать то, что почувствовала Вероника, когда увидела город. Место, некогда полное чуждой жизни, теперь выглядело пугающе и величественно одновременно.

Жуткие башни — пустые, иногда пронизанные неестественным излучением — торчали на горизонте. Оплавленные, зияющие отверстиями, они возносились высоко‑высоко, словно пытаясь дотянуться до свинцового неба. Широкие толстые разорванные ленты, натянутые на мощных опорах, провисали на головокружительной высоте, напоминая останки гигантских мостов или энергетических каналов.

Купола из металлических пластин, закрывали своими силуэтами полнеба. Чересчур гладкие стены и идеальная окружность диаметра выдавали работу неведомых мастеров. На срезе из каменной толщи торчали тонкие металлические пруты — очень похоже на жилы растительного стебля. Но, скорее всего, как поняла Вероника, неведомые строители сознательно имитировали структуру живого растения, соединяя органику и технологию. Камень потихоньку рассыпался от времени, обнажая внутренности стен, открывая взгляду слоистую структуру и остатки механизмов.

Девушка поражалась тому, что видела. Но ещё больше её поразило то, что мимо проплывали странные существа, не обращая на путников никакого внимания. Она замечала деревья с извивающимися стволами, огромные камни, похожие на окаменевших животных, разрушенные строения, в которых угадывались очертания залов и переходов. Всё её существо охватывал трепет и восторг. Вероника запрокинула голову, чтобы обвести взглядом близстоящие строения.

— Потрясающе, — выдохнула она, и глаза её округлились, когда она увидела двух спокойно идущих динозавров, вымерших много миллионов лет назад.

Вероника приросла ногами к земле. Во рту пересохло, сердце забилось быстрее.

— Это же… это же анкилозавры! Растительноядные рептилии из семейства панцирных динозавров, — она машинально полезла в рюкзак за камерой, но тут же вспомнила, что та разбита и потеряна. Глухой стон разочарования сорвался с её губ.

Крэй остановился и взглянул на девушку:

— Они не тронут. Это фантомы, и они безобидны.

— В смысле — фантомы? — переспросила Вероника, но в ответ ей было молчание. — А другие змееподобные твари? — не унималась она.

— С нами Аарон, и они не станут нападать, — коротко ответил Крэй.

— Но почему? — снова задала она вопрос, не в силах скрыть любопытство.

— Особенная магия, — уклончиво ответил ей Аарон.

Вероника, услышав про магию, не стала больше задавать вопросов. Её интерес целиком захватила раскрывшаяся перед ней панорама мёртвого города и давно вымершие существа. «Что значит „фантомы“? Они выглядят как живые», — мысленно удивилась она.

— Я разбила камеру, — расстроенно вздохнула девушка.

— Камера? — не понял Крэй.

— Да, с её помощью можно сделать снимки и снять видео. Запечатлеть навсегда увиденные картины, — объяснила Вероника.

Крэй на секунду задумался, понял, о чём речь, и тут же разозлился:

— Никаких видео и снимков!

— Вы хотя бы понимаете, что это… это же настоящие… Я… У меня дар речи пропал — увидеть вживую тех, кто существовал миллионы лет назад! Они жили в моём мире! — горячо и возбуждённо проговорила девушка.

— Их создали учёные Инайи, которые жили на твоей земле, — спокойно пояснил Аарон.

— О! — выдохнула Вероника и, дёрнув Крэйя за руку, привлекла его к себе. — Я хочу всё исследовать! Я хочу здесь всё просмотреть и…

— А я хочу, — оборвал её страстный монолог Крэй и так стремительно приблизился к девушке, нависая над ней, что Вероника растерялась.

Такая поза производила на людей устрашающее впечатление, о чём Крэй прекрасно знал. Ей пришлось смотреть прямо в его лицо. В её глазах отразилось удивление, но она отнюдь не выглядела испуганной. Вероника попыталась отодвинуться, но Крэй пресёк попытку отступления. Он протянул руку и схватил её за подбородок — зная, что ей это не нравилось, — и увидел, как её глаза яростно сверкнули. Она извернулась, но он не позволил. Её глаза сощурились. Он почувствовал, какая у неё гладкая и невероятно нежная кожа.

— Слушай меня внимательно! — прорычал он, не пытаясь даже прикрыть смысл своих слов вежливой формой. — До тех пор, пока я не смогу тщательно обдумать сложившуюся ситуацию и принять решение относительно тебя, ты и близко не подойдёшь к границе! Понятно? И усвой: никаких снимков! — Его слова прозвучали как предупреждение.

Вероника раскрыла рот — откуда, как предполагал Крэй, должен был вырваться протест. Но она не успела: краем глаза она заметила ещё трёх мирно шедших динозавров. Её глаза тут же вспыхнули восторгом, а возмущение мгновенно испарилось.

— Смотрите! — воскликнула она, забыв обо всём. — Ещё три анкилозавра! И… кажется, за ними идёт стегозавр! Вы только посмотрите на эти пластины на спине!

Аарон невольно улыбнулся, наблюдая за её искренним восхищением.

— Она как ребёнок в кондитерской, — тихо заметил он Крэйю.

Крэй почувствовал, как все его мышцы напряглись от гнева. Он отпустил Веронику и решительно шагнул к Аарону.

— Всеединый, эта женщина выведет из себя кого угодно, — прошипел он.

После трёхминутного молчания Вероника, не переставая восхищённо озираться по сторонам, задала новый вопрос:

— Здесь кто‑то жил?

— Раса Инайи, — ответил Крэй, не прекращая идти.

— Инайи! А вы относитесь к Инайи? — с живым интересом спросила девушка.

— Нет, — хмуро ответил Аарон.

— Вы расскажете о них? — не унималась Вероника. — Ну не стоит так остро реагировать. Поймите меня: я учёный, и мне всё здесь интересно!

— Здесь ничего не может нравиться, — мрачно бросил Крэй.

— Это точно, — подтвердил Аарон, бросив взгляд на разрушенные башни.

— Они были так ужасны, эти Инайи? — не сдавалась Вероника.

— Это долгая история… — уклончиво ответил Аарон.

— Но я хотела бы знать! — настаивала девушка.

— Для чего? — резко спросил Крэй и смерил её холодным взглядом. — Ты всё равно скоро вернёшься домой.

Вероника промолчала, крепче притянув лямки рюкзака к себе.

— Что там у тебя в рюкзаке? — внезапно спросил Крэй.

— Мои вещи. Не отдам, — твёрдо ответила она.

— Тяжёлый? — мягко поинтересовался Аарон.

— Нет, — Вероника ни за что не собиралась отдавать им рюкзак, даже ради их благородных целей. — Так расскажете?

Они молчали.

— Когда выясним про тебя хоть что‑то и сможем тебе доверять, тогда расскажем, — наконец произнёс Крэй.

— А я и не собираюсь ничего скрывать, — горячо возразила Вероника. — Мне нечего скрывать. Я сама вам всё расскажу и даже покажу тетрадь деда. Вы ведь сможете её прочитать? Кстати, я понимаю ваш язык.

Крэй снова остановился и сухо произнёс:

— Вопросы — всё потом.

Вероника была любознательной и даже слегка воинственной. Крэй решил, что она, без сомнения, не принадлежала к типу скромных, застенчивых или жеманных дам. Она любого сумеет поставить на место — и дракону это, вопреки всему, пришлось по душе.

Вероника засмотрелась на его сверкающие звёздные глаза. Крэй истолковал её молчание как знак того, что она усвоила сказанное, и кратко мотнул головой, приказывая идти вперёд.

Вероника шла между мужчинами, думая о том, что заключит с ними сделку и всё равно побывает в этом месте. Она не могла поступить иначе: видеть всё это и просто забыть? Нет.

Крэй наблюдал за девушкой и невольно выругался:

— Мы можем защитить себя магией, оставаясь в безопасности, но ты уязвима. Как ты будешь защищаться в момент опасности?

— Я неплохо стреляю из пистолета, лука и арбалета, — возразила она настолько решительно, насколько посмела, и ослепительно улыбнулась. — Змееподобных монстров я смогла бы убить, если бы в моих руках было оружие.

Крэй невольно засмотрелся. Её улыбка ослепляла — такая же яркая, как и она сама, заряженная энергией и жизненной силой. Он не сдержался и улыбнулся:

— Но в итоге тебя тварь схватила, и если бы не я…

— Спасибо, — тут же сказала Вероника. — Вот только, сдается мне, что вы о моём существовании даже не подозревали, и всё произошло неожиданно.

— Верно. Я уничтожил тварь. А то, что ты оказалась на моей спине, — это хоть и вопиющий случай, но, признаю, не намеренный. Но впредь такого больше не должно повториться.

— Не нравится, когда кто‑то сидит верхом на вашей спине? — лукаво улыбнулась Вероника.

Но Крэй промолчал: они вышли на местность, где туман практически рассеялся. Обогнув скалу, путники выбрались на тропу, которая вывела их прямо к стенам города. Они беспрепятственно прошли в главные ворота, минуя охрану.

Вероника с любопытством разглядывала людей: во что они одеты, как ведут себя. И всё чаще замечала, что на неё смотрят с неким неодобрением. Она оглядела свою одежду, тут же увидела, что руки в грязи, и дотронулась до головы — наверняка волосы тоже в беспорядке.

— Постойте, — остановилась она. Мужчины в удивлении обернулись.

— Я не могу путешествовать в таком виде. Мне нужна соответствующая, чистая и целая одежда. Я хочу умыться и привести себя в порядок.

— Не беспокойся по поводу своего наряда, леди‑чистюля, — усмехнулся Крэй. — Откровенно говоря, меня твой наряд ничуть не оскорбляет.

— Но он оскорбляет меня! — возмутилась Вероника. — Я не хочу появиться в академии и на людях в таком непрезентабельном виде. Я устала, хочу поесть, хочу принять душ и надеть чистую одежду. У меня есть золото, и я способна купить всё, что пожелаю. Неужели вы мне в этом откажете? Вам и самим не помешало бы отдохнуть. В вас, Крэй, три дротика, и скоро вас вырубит. Так что… я полностью завладела вашим вниманием?

Аарон не смог сдержать смешок. Крэй бросил на него недовольный взгляд, затем посмотрел на Веронику — и вдруг понял, что она права. Её требования были вполне разумны.

— Можешь быть уверена, ты им завладела, — голос Крэйя стал очень мягким. Люди, знающие его, в подобных случаях стремились немедленно скрыться подальше.

Он подошёл и обнял девушку за плечи. Вероника непроизвольно вздрогнула, когда он дотронулся до неё. Этот мужчина действительно излучал странную, физически ощутимую энергию — словно вокруг него колебался воздух, напоминая о его истинной природе.

— Одежду я твою могу обновить. Уволь меня от покупок и магазинов, — его тон вдруг стал резким, что никак не соответствовало мягкости прикосновения. Но в конечном счёте эта нежность была ненамеренной — и всё же достаточно ощутимой, чтобы задеть чувствительную струнку в душе Вероники и придать ей смелости продолжить.

— Я могу сама пойти и купить всё необходимое. Только покажите мне, где, — твёрдо сказала она.

— Всё настаиваешь на своём, госпожа охотница за костями? — в голосе Крэйя звучала резкость, но в глазах плескалась насмешка.

— Боюсь, что я действительно настаиваю на покупках, — Вероника открыто и непреклонно смотрела ему в глаза.

Крэй глубоко вздохнул, прикрывая глаза. В этот момент к ним подошёл Аарон.

— Крэй, я могу сходить с Вероникой. Необходимая лавка как раз рядом с трактиром.

Крэй кивнул:

— Я закажу комнаты и ужин, а вам даю на всё полчаса.

Спорить с раздражительным и усталым драконом никто не стал. Вероника порадовалась, что отстояла свою позицию.

Они дошли до трактира «Колесо». Крэй вошёл внутрь, а Вероника с Аароном минут через десять оказались в небольшой лавке. Девушка уже видела, как одевался местный люд, и имела чёткое представление о том, что купит.

Аарон держался рядом, не мешая, пока Вероника спокойно разговаривала с хозяйкой лавки и просматривала предложенные вещи. Она озвучивала свои пожелания — и в итоге приобрела всё необходимое без примерки. Аарон восхитился тому, как быстро и ловко она со всем управилась, не отвлекаясь на другие милые безделушки.

Когда очередь дошла до белья, девушка молча взглянула на Аарона. Он, дабы не смущать её, вышел из лавки, но перед этим незаметно заплатил хозяйке.

Вероника озадаченно взглянула на мужчину, но он спокойно пояснил:

— Ты должна знать денежный эквивалент. Это пригодится в будущем.

Оставшись одна, Вероника купила два комплекта очень милого кружевного белья и не забыла про мыльные принадлежности. Кажется, они уложились в отведённые полчаса.

— Спасибо, — улыбнулась она Аарону, когда вышла из лавки.

— За что? — он стоял, поглаживая своего ящера, и поднял голову, когда к нему приблизилась девушка.

— За то, что сходили со мной и заплатили.

— Мне кажется, за это не стоит благодарить, — слегка нахмурился он.

— И всё же благодарю, — она на мгновение замолкла, а затем поинтересовалась: — А вы дракон?

— Нет, — ответил Аарон. — Я человек‑маг.

Вероника удивилась — она думала, что он дракон, — и посмотрела в его красивые глубокие голубые глаза:

— А есть люди, такие как я, без магии?

— Да, но их очень мало. По какой‑то причине они рождены без магических способностей, но могут чувствовать магию. Они не проходят защиты и щиты. Таких, как вы, нет даже среди простых людей. Этот мир — магический.

— Вы сказали «этот», а не «наш»… — пристальнее всмотрелась в его лицо Вероника.

Аарон задержал на девушке внимательный взгляд:

— Любопытная, — чуть усмехнулся он. Из его волос на плече показалась мордочка ящера.

— Мне положено быть такой, — мягко сказала Вероника. — Если бы вы попали в мой мир, думаю, вели бы себя так же. Задавали вопросы. Ящерка очень милая.

— Но осторожнее, он ядовитый, — Аарон загадочно улыбнулся и открыл перед девушкой дверь в трактир. — Мы прибыли.

Первым делом, как только Вероника увидела за стойкой Крэйя — он не спеша пил что‑то из большой глиняной кружки, — она попросила ключ от своего номера и пообещала, что минут через пятнадцать спустится. Привести себя в порядок ей было жизненно необходимо.

Крэй молча поставил кружку на стойку, поднялся и пошёл с девушкой на второй этаж. Он открыл номер и показал, как пользоваться кристаллами для нагрева воды. Вероника удивилась, а потом улыбнулась:

— Какой интересный метод.

— Только быстро, — рыкнул он. Выходя из номера и закрывая за собой дверь, Крэй решил поставить защиту — но снова рыкнул, вспомнив, что она свободно проходит любые защиты.

— Закройся! — услышала Вероника его недовольный голос.

Она быстро задвинула задвижку, а затем осмотрела номер. Ковёр бежевого цвета с золотистым блестящим рисунком, рельефные обои цвета слоновой кости с золотыми украшениями, две кровати с белоснежными накрахмаленными простынями и покрывалами цвета шампанского. Окна прикрыты ставнями и волнистыми портьерами винного цвета.

Вероника взяла чистую одежду и скрылась в ванной. Налила лохань воды, покидала кристаллы — и блаженно окунулась в горячую воду с головой.

Пока мужчины сидели на первом этаже, ожидая, когда принесут еду, Вероника успела помыться и надеть новую одежду. Старую пришлось постирать вручную и развесить сушиться. Мокрые волосы она долго вытирала полотенцем, периодически сетуя на то, что здесь нет фена — да и, как она поняла, электричества тоже. Когда она включила телефон, то очень расстроилась: сети не было, а батарея требовала подзарядки. Вероника выключила устройство и вздохнула.

В животе заурчало. Она расчесала влажные волосы и заплела их в косу, затем схватила рюкзак и устремилась вниз.

В трактире «Колесо» было много народу, но Крэйя и Аарона она заметила сразу. Их невозможно было не заметить. Спускаясь по лестнице, Вероника увидела мужчин за длинным столом — он уже был заставлен блюдами и напитками. Оба вскинули головы, рассматривая девушку.

Чёрные кожаные штаны облегали её длинные ноги и сидели как вторая кожа. Плотная рубашка со шнуровкой была заправлена в брюки. Каштановые волосы, заплетённые в длинную косу, перекинутую через плечо, блестели в свете магических светильников. В руках она держала рюкзак.

Она не спеша подходила к их столу, не стесняясь того, что они её откровенно разглядывали. Вероника даже заметила, как в трактире наступила тишина.

Её походка отличалась плавностью и естественностью. Лёгкое, едва заметное движение бёдрами добавляло шарма и сексуальности — без намёка на вульгарность. В ней было что‑то светлое, лёгкое и гордое: нежность тела и сталь характера. Прямой взгляд с лёгким вызовом и абсолютная уверенность в каждом движении словно говорили: «Я — личность, а не игрушка в мужских руках!».

Она села рядом с Аароном, напротив Крэйя.

Он указал рукой на блюда:

— Ешь всё, что хочешь.

— Спасибо, — вежливо ответила Вероника. — Я очень проголодалась.

Выбор действительно был велик: стол ломился от блюд с ароматной едой. Вероника выбрала несколько кусков мяса с пряным соусом, овощи, запечённые с травами, и лепёшку с золотистой корочкой. Она начала есть, наслаждаясь каждым кусочком — впервые за долгое время она чувствовала себя почти в безопасности.

Аарон улыбнулся, наблюдая за ней:

— Вижу, ты оценила местную кухню.

— Ещё бы! — с набитым ртом ответила Вероника и тут же смутилась. — Простите. Просто это так вкусно.

— Не извиняйся, — рассмеялся Аарон. — Мы тоже голодны не меньше твоего.

Крэй молчал, но его взгляд, который он изредка бросал на девушку, уже не был таким холодным, как раньше. Он отметил про себя, что новая одежда ей очень идёт, а уверенность в движениях и осанка выдают в ней не просто учёного, а человека с сильным характером.

Ели они молча. Мужчины выглядели уставшими, сама же Вероника поглядывала то на одного, то на второго, а затем переключила внимание на трактир и его посетителей.

Здесь были люди простого сословия, и это не был трактир с «криминальным» характером — где кутят, играют по‑крупному, сбывают краденое. Здесь царила спокойная, пристойная атмосфера — наверно, как и должно быть в подобных заведениях. Вряд ли её привели в плохое место.

Мужчины расслабились, но Вероника часто замечала цепкий взгляд Крэйя, устремлённый на посетителей трактира. Она внимательнее присмотрелась к нему.

Всё же этого дракона нельзя было назвать смазливым. Он выглядел совершенно необузданным, доминирующим мужчиной. В чертах его лица читалась сила, а в синих глазах не было ничего милого — они, казалось, порой смотрели в самую её душу.

Вероника заметила, как Крэй сделал едва уловимый жест пальцами.

— А что вы сделали? — тут же спросила она.

— Накинул полог тишины, — ответил он.

— То есть мы говорим, а нас никто не слышит?

Он бросил на неё долгий взгляд:

— Да.

— Потрясающе! — улыбнулась Вероника. — Вы меня удивили. А теперь я вас удивлю! — Она полезла в рюкзак и вытащила телефон.

— Что это? — спросил Крэй.

— Это телефон, аналог нашего артефакта-связи, — пояснил Аарон. — Сейчас Сэтан изобретает новый артефакт для усовершенствования нашего кристалла. И взял за образец такой же телефон у своей жены.

— Ну вот, мне не удалось вас удивить, — пожала плечами Вероника. — Также я понимаю, что электричества в этом мире нет? — спросила она.

Заметив их ничего не выражающие взгляды, она вздохнула:

— Жаль.

Затем Вероника открыла галерею на телефоне:

— Смотрите! Это фотографии моей археологической группы — мы участвуем в экспедиции, ведём раскопки. Это мой руководитель, а это наши находки. Вот здесь — кости доисторического пресмыкающегося, пока ещё не идентифицированного. К сожалению, пластину я не успела сфотографировать. А вот это я с подругой, это мои родители… — Она листала снимки, показывая один за другим. — Здесь много разных фото. Мне нечего скрывать, и вы можете мне доверять.

Крэй взял телефон из её рук, и Вероника показала ему, как листать фотографии.

— А это ты с кем? — спросил он.

Вероника наклонилась ближе: Крэй рассматривал снимок, где она со своим сокурсником Кириллом дурачилась в кафе, корча смешные гримасы.

— Однокурсник и друг. Он тоже археолог, — улыбнулась Вероника.

— А это?

— А это на дне рождения подруги, — пояснила она. На фотографии она была в обнимку с Яной: обе в чёрных коротких платьях и на высоких каблуках.

Мужчины с особым интересом изучили этот снимок — даже смогли увеличить его с помощью магии. Вероника вежливо забрала телефон:

— Зарядка сядет, а она мне пригодится, — сказала она и выключила устройство, убирая его в рюкзак.

Аарон вытащил кристалл-связи:

— Мы недавно его изобрели. С помощью магии, определённого заклинания и кодового слова мы можем связаться с тем, кто нам нужен. Но кристаллы требуют постоянного обновления. Мы видели такой же телефон, как у вас, Вероника.

— От той девушки, которая попала к вам с Земли? — уточнила она.

Мужчины промолчали, но Аарон всё же ответил:

— Да.

Вероника не стала задавать дальнейших вопросов, заметив, что они не желают раскрывать подробности.

— Переночуем здесь, а завтра с утра — в академию, — Крэй откинул салфетку и расслабленно откинулся на спинку высокого деревянного стула, не сводя глаз с девушки.

— Если не возражаете, то я пойду в свой номер. Так что — до утра и спасибо за ужин, — поднялась Вероника.

Крэй тоже встал:

— Мы спим в одном номере.

— Что?! — Вероника замерла на месте, поражённая услышанным.

— Там две кровати, — спокойно пояснил он.

— Но… я не убегу, — возразила она.

— Мне будет спокойнее, если ты будешь при мне: не убежишь и к тебе никто не вломится. Если бы ты не проходила защиты, у тебя был бы свой отдельный номер, — он щёлкнул пальцами, убирая полог тишины.

— Но… послушайте, — возмутилась Вероника. — Это уже смешно!

— Наверх и спать, — рыкнул дракон. — И не переживай за свою добродетель: никто на неё не посягнёт, — его чувственные губы искривила насмешливая ухмылка.

Вероника с такой силой сжала челюсти, что Крэй на мгновение испугался, как бы она не повредила её. Но с заметным усилием ей всё же удалось расслабиться. Она повернулась и посмотрела на Аарона — тот тоже поднялся. Его глаза смотрели на неё серьёзно; он кивнул, призывая идти за Крэйем.

— Вам нечего бояться, Вероника, — произнёс Аарон. — С Крэйем вы будете в безопасности.

Вероника глубоко вздохнула, пытаясь унять бурю эмоций внутри. Она бросила последний взгляд на Аарона, затем на Крэйя — тот стоял, скрестив руки на груди, и ждал.

— Хорошо, — наконец произнесла она ровным голосом. — Но давайте сразу установим границы. Я ценю вашу заботу, но не потерплю неуважения или попыток нарушить моё личное пространство.

Крэй слегка приподнял бровь, но кивнул:

— Разумное требование. Никаких проблем не будет.

Вероника кивнула и, стараясь сохранять достоинство, направилась к лестнице. Крэй последовал за ней, держась на почтительном расстоянии. В зале трактира снова зазвучали разговоры и смех, но для Вероники этот вечер вдруг стал гораздо сложнее, чем она ожидала.

Словно на деревянных ногах она поднялась по лестнице, открыла номер, и, как только они вошли, взгляд Крэйя тут же прикипел к двум кроватям. Вероника смотрела туда же — и это был один из тех напряжённых моментов, когда люди либо бросаются друг на друга, либо стараются разойтись как можно дальше.

Она боком, словно краб, двинулась в сторону и чуть не выскочила обратно в коридор. Но Аарон, стоявший на лестничной площадке, взял и закрыл дверь с вежливым пожеланием:

— Спокойной ночи.

Крэй улыбнулся ей — легко, насмешливо, — шагнул в номер и закрыл задвижку на двери.

Вероника бросила рюкзак и села на кровать, угрюмо глядя на него.

— Ложись спать, а я скоро приду, — он совершенно спокойно сбросил куртку, не торопясь расстегнул рубашку и швырнул её на кресло, затем принялся расстёгивать ремень, а потом усмехнулся, взглянув на девушку.

Некоторое время Вероника не могла отвести взгляд. Потом её глаза расширились. Прерывисто вздохнув, она резко отвернулась. Щёки пылали, когда он бесцеремонно расстёгивал ширинку.

— Наслаждайся, девушка, — пробормотал он так тихо, что она почти не услышала.

Он был высоким, с широкими плечами и рельефными мускулами. На нём остались только кожаные штаны в заклёпках, ремень с крупной металлической бляхой. На груди виднелась уже знакомая татуировка дракона, на запястьях — два тонких чёрных обруча с гравировками. Но как только он снова посмотрел на неё, Вероника тут же отвела взгляд.

Крэй тихо рассмеялся и лениво прошёл в ванную комнату, закрыв за собой дверь.

Вероника вздохнула. Он обладал природной харизмой — к таким всегда тянет словно магнитом, даже против воли. И он знал об этом. Судя по его взгляду, он всегда это знал — властный и нахальный.

Её мысли путались. Среди них не было ни одной чёткой, так что толку от размышлений было мало. Она устала, и ей отчаянно хотелось спать.

Вероника быстро разделась и нырнула под одеяло, радуясь, что оказалась предусмотрительной и купила в лавке длинную лёгкую рубашку до колен. Вот её она и надела вместо пижамы.

«Ничего он со мной не сделает, — размышляла она. — Сам еле стоит на ногах, вон как шатало его за ужином. Скоро он уснёт мёртвым сном». Но на всякий случай она положила под подушку нож и бомбочки — на случай непредвиденных обстоятельств.

Вероника не знала, как выключить свет. Кристалл, дававший мягкое свечение, продолжал освещать комнату, и она отлично разглядела Крэйя, когда тот вышел из ванной — с одним лишь полотенцем, обмотанным вокруг бёдер.

На этот раз она не смутилась и впервые смогла как следует рассмотреть его: сильные плечи, капли воды, стекающие по груди и животу, расслабленную, но всё равно настороженную позу. В полумраке его синие глаза казались ещё глубже, а татуировка дракона будто слегка мерцала.

— Нравится вид? — усмехнулся он, поймав её взгляд.

— Просто оцениваю шансы, — парировала Вероника, стараясь говорить ровно.

Крэй громко рассмеялся:

— Осторожная. Мне это нравится.

Он смотрел на неё, сузив глаза, и его взгляд был тёмным, почти гипнотическим.

Вероника изумлённо посмотрела вниз, потом вверх, снова вниз и опять вверх. Смущённая и зачарованная, она не могла отвести от него взгляд — и ничего не могла с собой поделать. Так смотрят на великолепного дикого зверя у водопоя: восхищаясь его мощью, но помня о смертельной опасности.

Влажные чёрные волосы Крэйя падали на грудь и завивались на концах. Лунный свет, пробивавшийся сквозь закрытые ставни, освещал его влажную кожу, подчёркивая рельеф мускулов. От этого мужчины веяло первозданной силой — она пульсировала в каждом движении, поглощая всё вокруг, подобно жадному пламени. В нём воплотилась красота живущего вольной жизнью хищника, очарование нетронутой природы — неприручённого, опасного, завораживающего.

«О боже на небесах! — пронеслось в голове Вероники. — Что это со мной? Что я себе навоображала?».

Его глаза даже при тусклом освещении мерцали, как сапфиры. Подобно прекрасному дикому зверю, он совершенно не смущался своей наготы — более того, его, похоже, забавляло, какое впечатление он производит. Крэй явно понимал, что творится с Вероникой, и это только усиливало его самодовольную ухмылку.

Она поспешно отвела взгляд. Щёки горели — тем же огнём, которым обжёг её этот образ, воплощающий мужскую силу и мощь. Жар с лица распространялся глубже, внутрь тела, концентрируясь в самом низу живота. Такого она никогда прежде не испытывала — это было одновременно пугающе и волнующе.

— Выключи свет, — сухо сказала она, непроизвольно перейдя на «ты». — Ослепляешь.

— Ты хочешь исчезнуть? — усмехнулся он.

— Да, и побыстрее.

Крэй рассмеялся. Он присел на корточки, взял её руку и ловко завязал на запястье верёвку, а другой конец привязал к своему. Крэй знал, эта девушка не была глупа. Она была достаточно умна, чтобы понять, что ей не стоит бежать, но всё же он сделал это специально, чтобы позлить её.

Вероника открыла рот, собираясь выдать ему краткую лекцию — да что угодно, лишь бы оказаться подальше от этих кроватей! — и с силой дёрнула рукой, натягивая верёвку. Безумно хотелось сбежать куда‑нибудь подальше. Выражение лица мужчины было красноречивым:

— Ещё одно движение — и будешь спать рядом со мной, под боком, в обнимку.

— Я же человек, — ехидно произнесла она, стараясь смотреть только на его лицо.

— Переживу, — отозвался Крэй. — За свою жизнь я ко многому привык. Или ты думаешь, что я необразованный дикарь, которому больше подходит звериная шкура и дубинка в руках?

— Поспешный вывод, — Вероника положила сжатые кулаки поверх одеяла и откинулась на подушку. Её лицо оставалось абсолютно спокойным, не выражая никаких эмоций. — Но, думаю, правильный.

— Спокойной ночи, — он поднялся и, возвышаясь над ней, скинул полотенце. Не отрывая от неё взгляда, щёлкнул пальцами — и свет погас.

Вероника тихо выругалась и отвернулась. Она не увидела довольной белозубой улыбки в темноте, но отчётливо услышала его глубокий, удовлетворённый смех.

Через некоторое время она прислушалась: дыхание Крэйя стало ровным и глубоким. Он спал.

Вероника, устроившись удобнее и стараясь не натянуть верёвку, закрылась одеялом чуть ли не с головой и уснула, ощущая себя, как ни странно, в полной безопасности.

А Крэй не спал. Заложив руку за голову, он поймал себя на том, что думает о ней.

«Эта женщина сведёт меня в могилу, — пронеслось в его мыслях. — А потом будет откапывать мои кости, как древний экспонат… И её глаза при этом будут лучиться намного ярче, чем сейчас, когда она смотрит на меня».

Крэй выругался и сжал кулак, невольно натягивая верёвку.

Это оказалась плохая идея — спать с ней в одном номере и чувствовать аромат человека. Аромат женщины. Притягивающий, зовущий… Он заполнил его поры — необычный, ни на что не похожий. Теперь он всегда будет ассоциироваться у Крэйя с солнечным светом, мерцающим на гладкой женской коже. «Солнечный Лучик…» — мысленно назвал он её.

Она завораживала его. В ней чувствовалась странная смесь невинности и страстности — и что‑то в нём тут же откликалось на это, как вспыхивает огненная жидкость, к которой поднесли спичку. Что‑то в ней не давало ему успокоиться.

Но он ведь едва знал эту девушку. Что в ней такого необыкновенного?

Крэй снова выругался. Желать человека? Немыслимо. Это разозлило его. Не хватало ещё увлечься этой гордячкой, которая, похоже, считала, что ему место в пещере с дубинкой в руках.

Он прислушался. Вероника спала — ровно, спокойно, без тревог. Она совершенно его не боялась. Доверие — абсолютное и непоколебимое — исходило от неё. Доверие и уверенность в нём. Это льстило.

«Нужно держаться от неё подальше, — твёрдо решил Крэй. — Единственная женщина, от которой мне хочется держаться подальше».

Завтра в академии он удостоверится, что у неё нет магии. Потом найдёт её спутника и отправит их на Землю. Домой. И нет проблем.

На этой мысли Крэй сомкнул веки и глубоко уснул. Дракон погрузился в очень глубокий сон без сновидений. Три дротика оказались действенны — если бы Вероника захотела сбежать, ей это не составило бы труда. Но девушка и сама крепко спала, уютно свернувшись под одеялом, с лёгким дыханием и расслабленным лицом. Лунный свет всё так же пробивался сквозь ставни, бросая на пол тонкие серебристые полосы, а в комнате царила тишина, нарушаемая лишь их размеренным дыханием.

Глава 9

Утренний свет пробивался сквозь занавешенное окно, а с улицы доносился размеренный шум постояльцев. Вероника распахнула глаза и тут же всё вспомнила. Привычно села, свесив ноги, но в тапочки не попала — их просто не было. Она огляделась и прислушалась: в комнате она была одна. Верёвки на её запастье не было.

Легко поднявшись, Вероника прошла в ванную. Её постиранная одежда уже высохла. Девушка ополоснулась, оделась и подошла к окну, расчёсывая непослушную гриву влажных каштановых волос.

Дверь тихо скрипнула, впуская того, кто был с ней этой ночью. Крэй шагнул в комнату и закрыл за собой дверь. Вероника обернулась: его напряжённое лицо буквально лучилось раздражением — как лампа лучится светом. От него веяло недовольством, почти осязаемым. Она вгляделась в его черты, пытаясь угадать, о чём он думает.

Рубашка Крэйя была с расстёгнутым воротом, рукава закатаны до локтя — это позволяло разглядеть чёрные узкие браслеты и маленькую татуировку на запястье.

Вероника подошла ближе к окну, вступив в золотую реку солнечного света, струившегося из открытых ставен, и продолжила молча расчёсывать волосы. Лучи утреннего солнца врывались в комнату вместе с тёплым ветерком, обдавая её лицо влагой и ароматами улицы. Её волосы, роскошные и густые, словно оживали в этом сиянии: каждая прядь превращалась в мерцающий лучик.

Крэй застыл в шаге от неё. Она была так близко, что он почувствовал свежий аромат, исходящий от её тёплой кожи. Невольно втянул носом воздух — а потом резко оборвалось это мгновение, словно гигантская раковина открылась, чтобы показать свою жемчужину, а затем захлопнулась.

В памяти всплыло развешенное в ванной бельё — чёрные трусики, три узкие полоски: таких он не видел ещё ни на одной женщине. Взгляд невольно скользнул к её фигуре, и Крэй тут же одёрнул себя. Он сделал глубокий вдох и медленно выдохнул, заставляя себя смотреть ей в глаза, а не на аппетитные, прелестные формы.

Они смотрели друг на друга долгие минуты. Вероника смутно осознала, что его дыхание сделалось таким же неглубоким, как и её собственное.

— Доброе утро, — сказала она и отвернулась.

— Как спалось? — спросил Крэй.

— Убийственно крепко, — ответила Вероника.

Он усмехнулся:

— Мы отбываем через час. Поторопись, Вероника, мы ждём тебя внизу.

Крэй взял куртку и вышел, очень аккуратно закрыв дверь. Но Вероника почему‑то отчётливо услышала глухой стук. Она ощутила в мужчине разительные перемены и озадачилась: его лицо теперь было абсолютно спокойным, ничего не выражало — холодным, погружённым в мысли, деловым и отстранённым.

Девушка заплела косу, прихватила рюкзак и направилась к лестнице. Уже поставив ногу на первую ступеньку и почти касаясь пальцами деревянных перил, она почувствовала, что у неё за спиной кто‑то появился.

Тёмный. Пустой. Необъятный, как сама ночь.

Вероника обернулась, готовая к тому, что за её спиной внезапно образовалась чёрная дыра, готовая втянуть её в свою ненасытную пасть. Но там оказался Аарон. Он стоял неподвижно, молча наблюдая за ней — терпеливый, как сама смерть.

— Боже, Аарон, вы меня напугали, — выдохнула она.

Он в задумчивости перебирал красивыми пальцами свои длинные чёрные волосы и немигающим взором голубых глаз взирал на девушку.

— Доброе утро, — произнёс он.

Вероника начала спуск по лестнице, размышляя о том, какие они оба с утра странные — и Крэй с его внезапной холодностью, и Аарон с этой пугающей неподвижностью.

Она уселась за стол и принялась за завтрак, а мужчины негромко переговаривались. Вероника украдкой бросала на них взгляды и прислушивалась, но слышала лишь упоминания Нейвуда и Ровуда Ин‑Раша — эти имена ей ни о чём не говорили.

— Пора, — мужчины поднялись, и она тоже встала. — Выйдем в более пустынное место, а потом полетим.

Они покинули город и направились к скалам, постепенно отдаляясь от жилых кварталов. Вокруг расстилался суровый, но живописный пейзаж: серые каменные гряды, редкие кустарники, туман, клубящийся у подножия гор.

Когда они остановились на открытой местности, Вероника, понизив голос, спросила:

— Вы предстанете драконом?

Вокруг не было ни души — только скалы, горы и туман, привычный для этих мест.

Крэй отошёл на приличное расстояние от них. Внезапно земля под ногами затряслась, с ближайшей скалы посыпались небольшие камни. Вероника скорее почувствовала, чем услышала, какой‑то гул, урчание глубоко под землёй. Она наклонила голову, прислушиваясь.

— Землетрясение? — повернулась она к Аарону.

Но прежде чем он успел ответить, она замерла. Перед ней стоял дракон — чёрный, огромный, с всполохами золотого сияния вдоль чешуи.

Это было невозможно. Это было ужасающе. Это оказалось самым волнующим зрелищем, которое она когда‑либо видела.

Огромные крылья раскрылись, и он устремился ввысь, в небо, отбрасывая огромную тень на землю. Через несколько минут дракон приземлился недалеко от Вероники, и воздух вокруг него дрожал от мощи.

На мгновение время словно остановилось. Мир замер, и она могла бы поклясться, что слышит, как падает пылинка. Звук собственного сердцебиения отдавался в ушах так громко, будто она утопала в крови. Она стояла, а этот миг всё длился — и в нём она умирала тысячу раз, но все эти смерти были нереальны. Затем мгновение закончилось, напоследок словно повернувшись к ней спиной. Рот Вероники приоткрылся, а разум на секунду опустел, оставив лишь чистую доску.

— Дракон! Он — дракон! — ослепительная улыбка засияла на лице палеонтолога. Это было безумие совершенно иного рода. — Всё это так волнующе! — прошептала она, не скрывая восхищения. — Удивительное и величественное создание!

Она сделала шаг вперёд, не отрывая взгляда от дракона. Его чешуя переливалась в лучах солнца, золотые всполохи мерцали, словно живые. Огромные глаза, глубокие и мудрые, смотрели на неё — не враждебно, но и не дружелюбно. Просто… изучающе.

Крэй наблюдал за девушкой и эмоциями на её лице — и мысленно аплодировал её характеру. Она, похоже, не собиралась ни падать в обморок, ни устраивать истерик. Её спокойствие восхитило его. Более того, он был почти уверен, что она мечтает о том, чтобы он исчез…

Но тут Крэй удивился, увидев в её глазах неподдельное восхищение, — и глухо зарокотал.

Мысли Вероники вернулись к нему и застыли на превращении мужчины в это величественное создание. Она уставилась на дракона, пытаясь соединить в уме образ сокрушительно красивого мужчины, которым он был недавно, и это огромное существо перед ней. «Как он обернулся в дракона?» — пронеслось у неё в голове.

Вероника медленно подошла ближе. Крэй стоял неподвижно, позволяя себя рассмотреть. Девушка вся засветилась от воодушевления:

— Вы позволите вас рассмотреть?

Он кивнул, читая в её глазах восхищение. Но чем дольше Крэй наблюдал за ней, слушал её бормотание, тем сильнее в нём закипала злость. Она изучала его — со своей научной точки зрения. И это его раздражало.

Перед ней было огромное пресмыкающееся: массивная голова, длинная шея, мощная грудь, толстые лапы, сильный шипастый хвост и огромные крылья. Чёрная чешуя отливала в лучах солнца, а звериный зрачок рептилоида смотрел не мигая. Но страха Вероника не испытывала — она знала, что он разумен.

— Более близкие драконам по строению костей — птерозавры, — бормотала она. — Челюсть большая, снабжена прочнейшими мускулами.

Крэй открыл пасть в недовольном рыке, но девушка практически в неё заглянула, осторожно трогая клыки.

— Два типа зубов, — продолжала Вероника. — Это подразумевает всеядность: он может есть как мясную, так и растительную пищу. Клыки и резцы очень длинные и острые, как бритва, а коренные зубы предназначены для того, чтобы жевать пищу, а не проглатывать её целыми кусками.

Дракон безумно захотел сомкнуть пасть — и, не удержавшись, рыкнул. Вероника отстранилась, взглянув на него. Ни один из них не замечал Аарона, который стоял чуть в стороне и едва сдерживал смех, держа на плече маленького ящера.

Вероника продолжала осмотр: провела рукой вдоль чешуи, отметила симметричность крыльев, изучила шипы на хвосте. Крэй вертел головой и периодически клацал зубами — но, что самое удивительное, и чего сам не мог понять, — он по‑прежнему позволял себя рассматривать.

«Почему я это терплю?» — мысленно спрашивал себя дракон. Обычно любое вторжение в личное пространство вызывало у него ярость. Но сейчас… Он чувствовал странное сочетание раздражения и любопытства. Её бесстрашие и научный азарт одновременно бесили и восхищали.

— У вас невероятно сложная структура чешуи, — не унималась Вероника. — Каждый элемент идеально прилегает к соседнему, создавая прочную броню. И при этом она не мешает движениям… Это гениально!

Крэй фыркнул, выпуская небольшое облачко дыма, но не отогнал её. Вместо этого он слегка наклонил голову, словно предлагая изучить какой‑то конкретный участок.

Аарон, не выдержав, тихо рассмеялся:

— Вероника, вы уверены, что перед вами не музейный экспонат?

Девушка вздрогнула, только сейчас заметив его присутствие:

— О, Аарон! Я просто… это же настоящее чудо!

— Согласен, — подмигнул он.

— Простите. Я увлеклась. Но это было невероятно! Спасибо, что позволили, — сказала Вероника, осторожно погладив дракона по переносице, и снова продолжила осмотр, чуть ли не заглядывая под крылья.

— Если посмотреть на строение крыла, то видно, что крыло дракона — это удлинённая версия руки, — рассуждала она вслух. — Две толстые кости, растущие из тела, к ним крепятся основные, самые мощные, управляющие крылом. Эти две кости соединены в локтевом сгибе хрящом. Пять удлинённых «пальцев», каждый из которых оканчивается бритвенно‑острым когтем.

Она отошла на шаг и посмотрела на дракона со всей серьёзностью:

— Но как же вы становитесь драконом? Скелет человека, его грудная клетка и строение зверя совершенно отличаются! Потрясающе. Ваши кости очень прочны и легки, как у птиц. А функция чешуи, я так понимаю, — защита мягкой кожи дракона, — она снова погладила его, словно успокаивая.

Крэй замер. Вероника медленно пошла вдоль его тела. Вдоль узкого хребта шёл гребень из острых зубьев, по форме напоминавших шипы розы. На загривке они достигали трёх сантиметров в высоту, но постепенно увеличивались и на кончике хвоста были уже как лезвия перочинного ножа. Шипы были чёрными, шкура дракона — тоже чёрной, но с золотистым отливом на концах.

В глазах дракона бушевало пламя.

— У каждого дракона имеется слабое место, — серьёзно сказала Вероника. — Это либо лапы, либо подкрылья, либо глаза.

Менее чем через тридцать секунд дракон, распахнув крылья, завис над ней на мгновение, а затем спрыгнул уже высоким смуглым человеком с хищными чертами надменного лица. Глаза, однако, остались почти такими же — с вертикальным зрачком, как у рептилии.

— Девочка моя, тебе не мешало бы быть поосторожнее со мной, — его голос был низким, глубоким, практически гортанным.

— Могу сказать вам то же самое, — мягко ответила она.

Он холодно улыбнулся:

— Ты закончила свой осмотр?

— Что? Да… Да, я вас слышу, — Вероника ответила ему своим лучшим непонимающим взглядом.

Крэй повторил вопрос:

— Ты меня слышишь? — его лицо окаменело, он отвёл взгляд, затем снова взглянул на неё — и взгляд его был тяжёлым.

— А вы можете очень‑очень медленно превращаться в своего дракона? — спросила она. — Я не могу понять, как происходят с вами эти метаморфозы.

Наступила долгая тишина — такая долгая, что Вероника уже подумала, что он не ответит.

— Метаморфозы?! — прорычал Крэй. — Я — невиданная зверушка?

— Виданная… мною… сейчас… очень красивая, восхитительная и неизученная, — закивала Вероника. В её глазах горел фанатичный научный интерес. Она была заворожена своими чувствами и ощущениями.

На лице Крэйя проступила чешуя, когти начали вытягиваться, но он быстро взял себя в руки. Вероника же продолжала смотреть на него сверкающим взглядом.

Крэй зарычал так громко, что девушка недоумённо на него посмотрела.

— Мне сделать вид, что я испугалась? — холодно поинтересовалась она.

— Было бы неплохо, — честно признался Крэй и внезапно улыбнулся.

— Прошу прощения, актёрский талант никогда не относился к моим достоинствам, — улыбнулась в ответ Вероника. — Но вы покажете мне своё медленное перевоплощение?

Он близко склонился к её лицу — практически нос к носу — и отчеканил:

— НЕТ!

Аарон, до этого молча наблюдавший за происходящим, не выдержал и расхохотался:

— Вероника, вы точно не боитесь его?

— Боюсь, — призналась она, не отводя взгляда от Крэйя. — Но любопытство сильнее страха.

— Это опасное сочетание, — хмыкнул Крэй, выпрямляясь. — Особенно рядом со мной.

— Зато интересное, — парировала Вероника.

Она ладонями дотронулась до его груди, ощутимо нажимая и ощупывая грудную клетку.

— Да что ты делаешь? — вскипел Крэй, резко отстраняясь.

— Скелет и рёбра анатомически человеческие, — невозмутимо продолжила Вероника. — Как же всё это с вами происходит?!

— Невероятно. Она меня не боится, — с мягкой насмешкой произнёс он. Его дыхание согревало её кожу, создавая странное ощущение близости.

Вероника расслабилась, медленно разжала руки и положила ладони ему на плечи.

— Не боюсь, — ответила она, с изумлением понимая, что это чистая правда. Пристальнее всмотрелась в него. — Почему я должна вас бояться? Вы разумное существо… Простите, — осеклась она, заметив его огненный взгляд, — вы ведь человек и дракон. А и тот, и другой вид всегда считались разумными и мудрыми.

Крэй поднял указательный палец вверх, словно подавая какой‑то сигнал. Вероника тут же оживилась:

— Драконы часто играют со своим собственным хвостом, — с энтузиазмом заговорила она. — Иногда они понимают, что это Вселенная заигрывает с ними при помощи их хвоста. Иногда это понимает только хвост.

— Я убью тебя! — взревел Крэй, теряя терпение.

Вероника проворно отскочила, метнувшись к веселому Аарону.

— Прошу, спасите принцессу от разъярённого дракона, мой рыцарь! — выкрикнула она.

— Всегда к вашим услугам, — Аарон галантно закрыл девушку собой.

— Весело? — криво усмехнулся Крэй, но тут же вспылил: — Drax, женщина, прекрати это!

— Простите, но ничего не могу с собой поделать, — Вероника вышла из‑за спины Аарона и обошла Крэйя по кругу, осторожно дотрагиваясь до его спины. — Как туда складываются крылья? Куда они деваются при трансформации? Это же поразительно!

Крэй стиснул зубы, сдерживая очередной рык.

— Drax! — выдохнул он сквозь зубы. — Полетели. Нам нужно убираться отсюда. Немедленно.

И менее чем через тридцать секунд перед ней снова предстал дракон. Он выставил лапу, поигрывая жуткими когтями, а потом поманил к себе.

Вероника не совсем поняла его жест. Вздохнув, она подумала: «Ну ничего, я обязательно изучу дивного дракона — не этого, так другого».

Девушка быстро подошла и ухватилась за наросты на драконе, легко подскочив и намереваясь запрыгнуть на него. Но Крэй резко развернулся и грозно зарычал:

— Нет.

— Почему? — не поняла Вероника. Она помнила его предыдущий запрет, но вовсе не собиралась запрыгивать внезапно. — Но как же тогда лететь?

К ней подошёл Аарон:

— К себе на спину дракон сажает только свою пару, свою истинную.

Вероника удивлённо уставилась на Аарона, ожидая объяснений.

— Это типа линии? — Она торжественно выставила палец вверх и процитировала: — И явилось на небе великое знамение: жена, облечённая в солнце, под ногами её луна, и на главе её венец из двенадцати звёзд. Апокалипсис, Откровение, глава 12. Вот это означает «истинную»?

Аарон кивнул.

— Ну и пусть, — пожала плечами Вероника. — А чем другие-то хуже, если удобно лететь на спине? Мне казалось, это разумно — лететь на спине, не в пасти же, — она покосилась на массивную лапу дракона.

Крэй грохнул этой самой лапой с такой силой, что поднялась пыль столбом. Дракон яростно бил хвостом во все стороны, взметая мелкие камни и комья земли.

Вероника хмыкнула:

— Нервный какой. Простите, пожалуйста, за моё непонимание.

— Человек, — пророкотал он низким, гулким голосом.

Внезапно ноги Вероники оторвались от земли — она поняла, что парит в воздухе.

— Держись, — прогрохотал Крэй сдавленным от напряжения рычанием.

На мгновение Вероника будто сбросила пелену с сознания и попыталась стряхнуть оцепенение, в котором находилась. На секунду ей показалось, что она начинает понимать, что с ней происходит. Она посмотрела вниз — земля стремительно удалялась. Девушка поудобнее устроилась в мощной лапе дракона, инстинктивно вцепившись пальцами в чешую.

— Ой, — выдохнула она, — а так даже удобнее, чем на спине.

Крэй молча летел, и у него возникла мысль крепко сжать когти — но, встряхнув головой, он отбросил эту заманчивую идею.

Дракон резко, неожиданно для Вероники, накренился. Ветер ударил в лицо — девушка зажмурилась, а потом осторожно приоткрыла глаза и чуть не закричала. Земля вставала дыбом справа от неё, слева сияло ослепительное небо, а сама она неудержимо валилась набок. «Он меня сейчас выпустит!» — пронеслось у неё в голове.

Она издала дикий вопль, а Крэй рассмеялся:

— Восхитительно, верно? — передразнил он её манеру речи. — Нравится полёт?

— Го… Господи… — выдохнула Вероника.

— Не бойся, ты в надёжных лапах.

Девушка поняла, что над ней издеваются. Удивительным оказалось то, что она отчётливо понимала его речь — не просто звуки, а осмысленные слова.

— Я не боюсь! Какой смысл? — заорала она и в сердцах ударила его по лапе, а затем укусила — но Крэй даже не почувствовал этого, словно это был укус надоедливого комара.

Она услышала его низкий рокот, а затем дракон резко поднялся ввысь, потом столь же внезапно пошёл на снижение и перекувырнулся в воздухе.

— Как полёт? — снова спросил он.

— Я думала, будет хуже, — призналась Вероника.

Она с тоской взглянула вниз — и уже не смогла сдержать радостного крика. Под ними была земля.

— Ты почему кричала? — спросил Крэй.

— А? — захваченная полётом, переспросила девушка.

— Почему кричала?

— От красоты и самого полёта! Как здорово-о-о… — протянула она. — Те же ощущения, когда прыгаешь с парашютом.

Больше с ней не разговаривали, и вскоре они приземлились.

Вероника, пошатываясь, отряхивалась и приходила в себя. Затем подняла голову, заметив невдалеке Крэйя и Аарона, и посмотрела вдаль — туда, куда смотрели и мужчины. К ним приближалась точка, всё больше увеличиваясь в размерах.

Она подошла к мужчинам. К ним летел дракон. Он приземлился, твёрдо встав на лапы.

— Дракон, ещё один мною виданный! — восхищённо воскликнула Вероника. — Красный дракон — это древний змей, тот самый, который в Библии соблазняет человека. Это дракон хаоса! — не сдержалась она.

Крэй закатил глаза и процедил:

— Это не женщина… Это ходячий Цитатник.

Аарон тихо рассмеялся, а Вероника, не обратив внимания на колкость, сделала шаг вперёд, разглядывая нового дракона.

Она внимательно смотрела на подходящего к ним молодого человека. Полы его кожаного плаща развевались за спиной, будто тёмные крылья. Он был высок — одного роста с Аароном и Крэйем, — однако Крэй выглядел гораздо мощнее: шире в плечах, массивнее, оттого казался опаснее.

Волосы у парня были тёмно‑рыжие, почти огненного цвета, но коротко подстриженные и собранные в хвост на затылке — как часто делают футболисты. Виски с двух сторон головы выбриты в какие‑то замысловатые символы, в ухе покачивалась длинная серьга. Одежда, как и у её спутников, — кожаная, в ремнях и заклёпках; на ботинках —шипы.

Он с ухмылкой обвёл Веронику взглядом с головы до ног, втянул носом воздух и удивлённо перевёл взгляд на Крэйя и Аарона.

«А глаза у него стальные, серые», — отметила про себя Вероника. Незнакомец был красивым мужчиной со спортивной, накачанной фигурой. «В последнее время я просто окружена красавчиками», — мелькнуло у неё в голове.

— Нейвуд, я улетаю с этой девушкой в академию, — твёрдо сказал Крэй. — Тебе всё расскажет Аарон. Займитесь немедленно поисками парня.

— Человек? — Нейвуд снова втянул носом воздух. — Что происходит? Откуда ты её выкопал? Ждём новый переворот в нашем мире? — нахмурился он.

— Не сглазь, — процедил Крэй. Затем он отошёл с Нейвудом и Аароном в сторону и начал что‑то тихо объяснять.

Вероника ловила на себе пристальный, хмурый взгляд Нейвуда. «Выкопал», — буркнула она себе под нос. — «Сам „выкопался“». Потом она присмотрелась к нему взглядом палеонтолога, оценивающе и чуть насмешливо.

— Кто она вообще такая? — бросил Нейвуд, и это заставило Веронику тихо злиться.

— «Она», — чётко произнесла Вероника, — красивая, умная, сильная женщина, которой досталась нелёгкая жизнь в данный момент. Здравствуйте, незнакомец.

Нейвуд прищурился:

— Не верю… Просто не хочу этому верить. Она что, тоже пришла из пещеры?

— Угадал, — буркнул мрачно Крэй. — И не одна. Именно её спутника тебе и Аарону предстоит искать.

— И за что мы прогневали Всеединого на этот раз? — вздохнул Нейвуд. — Мне хватает магинь, считающих себя моими истинными, — и зло посмотрел на девушку.

— Ах, что такое обещание мужчины? Что дуновенье ветра… — хмыкнула Вероника, нарочито растягивая слова. — М‑м… трам‑пам‑парам… Как клятва женщины, что верность сохранит… Трам‑тарам… Обманет и рогами наградит! Шекспир.

Нейвуд открыл рот, закрыл, сверкнул сталью глаз.

— Да она же просто человек, даже не магиня. В ней ноль магии.

— Я женщина‑мечта для своего истинного че‑ло‑ве‑ка, — тихо, но твёрдо ответила Вероника, сдерживая раздражение.

— Вот и я о том же, — тяжело вздохнул Крэй. Его настроение уже перевалило нулевую отметку и сейчас двигалось по минусовой шкале в сторону бесконечности. — Аарон тебе всё расскажет, а мы срочно в академию. Не желаю ни на секунду задерживаться. Вероника, — окликнул он девушку, заметив её задумчивый взгляд, и процедил: — Летим в академию.

— Только прошу вас без фокусов, — попросила она, подходя к его лапе. По спине отчётливо побежали мурашки — но не от страха, а от предвкушения. Ей понравилось летать, и настроение, несмотря ни на что, оставалось вполне приличным.

Крэй усмехнулся, заметив её довольный вид.

Она обратила внимание на взгляды мужчин — они смотрели на неё так, будто она была какой‑то загадкой.

— Неужели я так загадочно выгляжу? — спросила Вероника с лёгкой улыбкой.

— Боюсь, ты права, моя фея, — иронично ответил Крэй. — И я начинаю сильно нервничать.

— Нервничаете? Это хорошо, — кивнула Вероника. — Я люблю, когда мужчины нервничают. В этом состоянии они становятся более внимательны к женщинам.

Через мгновение её подхватили в лапу. Вероника не обратила внимания на три опалённых куста и одно обугленное дерево — она лишь помахала мужчинам внизу, точнее, Аарону, и улыбнулась.

Нейвуд

Глава 10

Ровуд Ин‑Раш, глава академии, заложив руки за спину, стоял у окна и смотрел в небо. Там, по направлению к академии, летел огромный чёрный дракон. Он был крупнее всех остальных, кто сейчас находился в небе, и двигался иначе — резко, стремительно, уверенно. Остальные драконы разлетались в стороны, освобождая для него путь.

«Кажется, он кого‑то перевозит?» — прищурился ректор, и его охватило чувство дежавю. Опять он кого‑то привёл… У главы академии зачесалось под лопаткой — его одолевало неоднозначное предчувствие. Эр‑Тэгин просто так никогда не появлялся. Последний его визит перевернул весь их мир — но именно золотой дракон Ровуд Ин‑Раш был счастлив этому больше всех драконов в Аримии.

— Хм, забавненько, — Ровуд забарабанил пальцами по оконным ставням.

Тем временем дракон приземлился у ступеней академии — Вероника даже ничего не успела разглядеть. Они торопливо поднялись, вошли в общий зал и прямиком направились в кабинет ректора.

Вероника с любопытством разглядывала мужчину у окна: он был одет в чёрный камзол с серебряными нашивками, светло‑каштановые волосы сзади перехвачены лентой, что прекрасно оттеняло его чуть смуглое лицо. Цепкий взгляд светло‑карих глаз с явным любопытством изучал девушку.

— Привет, Ровуд, — сказал Крэй, закрывая дверь, и сразу же накинул полог тишины.

— И тебе, Крэй, — кивнул ректор, внимательно разглядывая Веронику. Он принюхался и удивлённо приподнял бровь: — И кого на этот раз ты ко мне привёл? — Он снова втянул носом воздух. — Всеединый, она человек!

— Просмотри её на наличие магии, — попросил Крэй.

— Но в ней её нет. А что говорит Аарон?

— Он не смог её просмотреть. Как он сказал, на ней блок.

Ин‑Раш вздёрнул бровь. Крэй жестом указал девушке присесть на стул и продолжил:

— Она перешла портал из своего мира в наш. С ней был парень — видимо, он и открыл портал. Я склоняюсь к тому, что девушка — обычный человек своей расы, своего мира. В ней нет частиц и гена магов: если бы они были, в нашем магическом мире её способности давно бы проявили себя. Но есть кое‑что… — Крэй сделал паузу, посмотрев на Веронику. Та спокойно сидела и слушала. — Она проходит магическую охранную защиту, и на неё не действует вообще никакая магия. Такая вот особенность у этой девушки, — развёл он руками.

Глава академии хищно прищурился. Он сплел магическую сеть и накрыл ею девушку — сеть растворилась. Бросил пульсар — тот исчез. Заключил её в купол, но и тот рассеялся.

— Ну, убедился? — хмыкнул Крэй.

Ровуд откинулся на спинку кресла, задумчиво постучал пальцами по подлокотнику.

— Думаю, здесь всё достаточно просто, Крэй, — переплёл пальцы мужчина, поставив локти на стол. — Она обычный человек. В её мире магия ничтожно мала, и люди с Земли спокойно существуют, не чувствуя её. В девушке нет генов Инайи. Она рождена от чистого, полноценного, обычного человека своей расы. Но если расценивать иначе, то могу сказать, что это потрясающе. Я бы назвал это в своём роде редкой магией для нашего мира.

— Но для нашего мира она бесполезна, — покачал головой Крэй. — Не шпионом же её делать. Да и войн мы ни с кем не ведём. Тем более девушке срочно нужно домой. У неё там семья, родители, которые за неё беспокоятся. У неё есть любимая работа, — он сделал ударение на слове «работа» и криво усмехнулся. — Она откопала там какие‑то кости и очень ими гордится.

Вероника фыркнула.

— Зачем тогда её проверять? Пусть идёт домой с миром, — усмехнулся Ровуд, склонив голову набок и внимательно разглядывая девушку.

— Просто интересно, — уклончиво ответил Крэй. — Хочу лишний раз убедиться и с чистой совестью закрыть это дело.

— Хорошо, пройдём в ритуальный зал, проверим, — вздохнул Ровуд. — А где этот парень?

— Его ищут, но он, скорее всего, придёт к тебе в академию. Здесь жильё, стипендия, учёба. Раз не она маг, значит, он. Потому как они же прошли портал, и кто‑то кого‑то перетащил за собой. Есть ещё кое‑что, о чём я хотел бы с тобой переговорить.

— О чём? — полюбопытствовал Ин‑Раш.

— О жреце Авире и о его сокровищнице. Вероника нашла её и спокойно прошла защиту, когда как я и Аарон не смогли этого сделать. И это при том, что жрец умер много веков назад, а его защита всё так же прочна.

— Сокровищница Авира?! — подался вперёд ректор.

— После поговорим, наедине, — тихо сказал Крэй. — Нужно собрать весь наш Орден Посвящённых.

— Заинтриговал, — взгляд Ровуда, острый, как у коршуна, цепко полоснул по лицу собеседника.

— Тебе понравится, — усмехнулся Крэй, заметив, как загорелись глаза дракона знакомым блеском. Такой взгляд был присущ каждому дракону, когда дело касалось сокровищ. Уж такая их природа — и этого не изменить.

Они прошли в ритуальный зал. Ректор обернулся к девушке. Вероника с любопытством оглядывала помещение: высокие своды, массивные колонны, покрытые древними рунами, и вдоль стен — ряд огромных камней, мерцающих тусклым голубоватым светом.

— В этих камнях содержится древняя магия, — вежливо улыбаясь, объяснил ректор. — Они исправно определяют дар. Магия в этих камнях тонко чувствует особенности дара. На это никто и ничто не способно, кроме них. Так что не бойся. Обойди все камни, приложив к каждому ладонь.

Вероника спокойно подошла к первому камню, коснулась его ладонью. Ничего не произошло — камень остался холодным и безжизненным. Она перешла к следующему, затем к третьему… Каждый раз — тот же результат. Наконец, девушка обошла все камни и повернулась к мужчинам в ожидании приговора.

— Н‑И‑Ч‑Е‑Г‑О! — громко объявил Ровуд, удивлённо покачав головой. — Ни капли магии. Ни следа. Абсолютно чистый человек.

Крэй скрестил руки на груди, задумчиво глядя на Веронику.

— Значит, всё дело в ней самой, а не в магии, — пробормотал он.

— Что ж, — Ровуд поднялся из‑за стола, — нужно дождаться новостей о её спутнике. Возможно, именно в нём ключ ко всему.

Вероника подняла бровь:

— Простите, а можно мне тоже участвовать в обсуждении моей судьбы? Я, между прочим, не предмет для изучения.

Мужчины переглянулись. Ровуд усмехнулся:

— Она просто Человек.

Крэй нахмурился:

— И всё же меня беспокоит, что Аарон не смог её просмотреть. У любого разумного существа есть воспоминания, а она — чистый лист, — он поцокал языком с досадой, взглянув на Веронику. — Но разгадывать мы тебя не станем, не вижу смысла. Так что, Вероника Владимировна, тебя заждались в твоих родных краях.

— А если бы во мне была магия? — хмыкнула девушка. — Разгадывали бы?

— Смотря какая магия, — усмехнулся Крэй. — Но что касается тебя и твоего неуёмного любопытства… Ты влюбилась бы в магию и в наш мир, не захотела бы покидать его, пока всё здесь не изучила бы. Прониклась бы историей мира — и не пожелала бы, чтобы о нём узнали посторонние. Но без магии тебе здесь делать нечего. Где и как ты будешь жить? На что существовать? В своём мире у тебя работа, семья, друзья. А здесь? Твоя работа «костераскапывательницы» здесь никому не нужна.

— Но насколько я знаю, в вашем мире живут люди без магии, — возразила Вероника.

— Да, но это их родной мир, — пояснил Крэй. — И они всё равно чувствуют магию, не проходят защит. Они — раса людей. Но другие.

Вероника почувствовала неприятный осадок и остро осознала свою «второстепенность» как человека в этом магическом мире.

Крэй некоторое время разглядывал девушку, словно взвешивая что‑то в уме, а потом обернулся к Ровуду:

— Как появится у тебя информация о парне, дай знать.

— Как его имя? — серьёзно спросил глава академии.

— Денис Строганов, — ответила Вероника. — Но он называл ещё другое имя, я его не запомнила. Слишком длинное, а короткое — Алвис.

— Опиши его, — попросил Ин‑Раш.

Вероника достаточно подробно описала Дениса. Она очень хотела, чтобы его нашли живым и невредимым — чтобы он не потерялся в этом чужом, опасном мире. В её голосе звучала неподдельная тревога.

Крэй кивнул девушке на выход. Вероника встала и вышла за дверь. Когда она покинула кабинет, ректор задержал Крэйя:

— Не находишь странным, что снова к нам пришли с Земли?

Крэй на мгновение замер, затем медленно повернулся к Ровуду.

— Вспомни историю, Инайи, — задумчиво произнёс он. — Они ходили туда‑сюда и жили на два мира, как это делает Софи. Но она — потомок с частицей Инайи, как и Арина. А спутник Вероники считает себя драконом. Вот он мне и интересен. При нём должны быть золотые пластины, с помощью которых они открыли портал. Надеюсь, парня не сожрали твари… — Крэй на мгновение замолчал, а про себя подумал: «Иначе придётся раскрывать тайный портал и знакомить Веронику с Софи, чтобы в итоге отправить девчонку домой. А зная эту неугомонную девицу, придётся многое рассказать. Но я возьму с Вероники слово о неразглашении».

— Если они не Инайи, то как прошли? — изумился ректор академии.

— Вот и мне интересно, — нахмурился Крэй. — По идее, их не должно было пропустить. Но если они не Инайи, то тогда и правда — кто? Я надеюсь, что на парне нет блока и Аарон сможет его просмотреть.

— Или они существа другого порядка, — нахмурился Ин‑Раш.

— Тогда тем более их стоит отправить обратно, — угнетённо ответил Крэй.

— А просмотреть у лунных? Проверить у жреца на магию? — предложил Ровуд.

— Если у тебя камни не показали, то у жреца Мараха Минаса и подавно делать нечего, — покачал головой Крэй.

Золотой дракон согласно кивнул:

— Жду от тебя вестей.

— Как и я от тебя, Ровуд, — ответил Крэй. — Как Розалин? Арвэн часто спрашивает о ней.

Ровуд открыто и светло улыбнулся, говоря с обожанием о своей дочери:

— Ей недавно исполнилось шесть, и она уже все соки из меня выпила.

Шесть лет назад его любимая жена Мелисса — человек‑маг и истинная дракона — родила ему дочь, в которой Ровуд души не чаял. Его отец, глава клана ветви золотых Говард Ин‑Раш, был воинственно настроен против законов и против чародейки Морсо. Его даже не заботило, что она — истинная его сына. Но всё изменилось, как только четырёхлетняя девчушка с тигриными глазами и медными кудряшками переступила порог замка своего грозного дедушки. Она навсегда покорила сердце и душу сурового главы клана. Девочка практически поселилась в замке своего деда, но периодически кочевала то в императорский дворец — к матери и сестре, то в академию — к отцу.

— Она сейчас у моего отца, — продолжил Ровуд. — Он учит её быть драконом, пока теоретически.

Крэй попрощался с Ровудом и догнал в коридоре Веронику. Она шла медленно, погружённая в задумчивость.

— Нам нужно с вами поговорить, — тихо сказала она.

— Несомненно, но не здесь, — ответил Крэй.

Вероника не стала спрашивать — где. Какая разница, лишь бы быть услышанной.

Вскоре они приземлились всё на той же границе, в том же месте. Вероника повернулась к мужчине:

— Я тебя внимательно слушаю, — Крэй скрестил руки на груди, глядя на неё с лёгкой настороженностью.

— Я не хочу возвращаться, — прямо сказала Вероника. — Понимаю, что я здесь чужая, что во мне нет магии, но я чувствую: я должна остаться. Мой друг где‑то здесь, и я не уйду, пока не найду его. К тому же… — она на мгновение замялась, — мне кажется, что я могу быть полезной.

Крэй приподнял бровь:

— Полезной? Чем же?

— У меня есть знания, которых нет у вас, — уверенно ответила Вероника. — Знания о Земле, о науке, о том, как устроен мир без магии. Возможно, это поможет понять, как мы попали сюда и как работают порталы. И ещё… я чувствую, что этот мир связан с моим. Что‑то тянется между ними, и я могу это уловить.

Крэй задумчиво помолчал, изучая её лицо.

Вероника тут же горячо заговорила:

— Я на пути к открытию древнейшей цивилизации, которая жила и в моём мире! Она, оказывается, существовала много тысяч лет назад. Только подумайте — цивилизация тех людей, которые дали начало новому виду людей! Мой дед всю свою жизнь искал доказательства того, что эта цивилизация существовала. Вы только вдумайтесь, как это ошеломляюще!

Уговаривая его, она подошла ближе, вступив в золотую реку солнечного света. Её глаза светились, и в этот момент Крэй подумал, что они бирюзовые — словно морская волна в ясный день. Солнечный свет словно вселился в её волосы, а щёки алели, будто их поцеловало само солнце.

А Вероника всё говорила и говорила, не обращая внимания на его взгляд:

— Подумайте, сколько неоткрытых тайн в том мёртвом городе! — она разрумянилась, воодушевлённая мечтами. — Мы можем найти что‑нибудь не менее ценное в той же сокровищнице — там столько древних артефактов! Вы только представьте!

Она сделала шаг вперёд, глядя ему прямо в глаза:

— Вы не можете просто отослать меня обратно, и я не уйду. У меня есть золото, и я смогу сама позаботиться о себе. Я не маленькая девочка, которую надо защищать, — сказала она, вздёрнув подбородок. — Я археолог. Я исходила много дорог и побывала в таких местах, о которых вам даже и не снилось. Я неделями жила в палатках и частенько спала прямо на земле. У меня есть возможность прикоснуться к другому миру, оглянуться в его прошлое, а может, и заглянуть в будущее. Я думала, что это всё сказки. Но оказалось, что всё правда.

Крэй скрестил руки на груди. Его поза говорила о том, что он — мужчина, привыкший отдавать команды, которые беспрекословно выполнялись. Он смотрел на неё так, будто был королём, а она — лишь его подданной, приговорённой к смертной казни. Его взгляд чуть ли не заставлял её подпрыгивать на месте, готовясь к столкновению.

— Вы до такой степени не доверяете женщинам? Всем вообще или только мне? — бросила она ему вызов, прекрасно понимая это. — У вас был неудачный опыт в общении с женским полом? Сама не знаю, с чего это я взяла, что такой, как вы, сумеет понять меня.

Мышцы на его груди напряглись, когда она посмотрела на него с явным презрением. Она ужасно его раздражала. В этот момент она была самой нежеланной для него женщиной на свете.

— Ты немедленно отправишься назад, к себе на Землю, в свой мир, к себе домой, — прорычал Крэй. — Ты для нашего мира бесполезна и не представляешь для нас никакого интереса. И мне плевать на твоё любопытство.

Вероника сжала кулаки, но не отступила. Её плечи поднялись — она едва сдерживала обиду и гнев.

— Мой дедушка был учёным, и я пошла по его стопам, господин Эр‑Тэгин, — твёрдо произнесла она. — Не уйду.

— Серьёзно?! — Крэй в мгновение ока оказался рядом. Его прохладные пальцы резко подцепили её подбородок, а цепкий взгляд заскользил по лицу, словно сканируя каждую черту.

Вероника открыла рот, чтобы дать отпор, но Крэй закрыл его ладонью — не грубо, но непреклонно. Одновременно он прижал её к себе, стиснув грудную клетку так, что она едва могла вдохнуть.

Она ощутила его силу — нечеловеческую, подавляющую. Этот мужчина был словно отлит из цельной стали. Он мог свернуть ей шею в любой момент — она не успела бы даже вскрикнуть. Или просто придушить. При этом Вероника отчётливо чувствовала: он сдерживает себя, не применяет и малой доли своих возможностей.

Крэй наклонился, его губы коснулись её уха:

— Отправляйся домой, Рони, — тихо и властно произнёс он. — Тебе нечего здесь делать. Прекрати задавать вопросы и бросать мне вызов.

Вероника попыталась глотнуть хоть немного воздуха.

— Вы снова мне угрожаете, — просипела она.

Крэй чуть усилил хватку, лишая её возможности дышать полной грудью, но тут же слегка ослабил давление — словно давая понять: он контролирует ситуацию в любой момент.

— Я не угрожаю, а предупреждаю, — его голос звучал ровно, почти равнодушно. — Я слишком многое повидал и узнал, чтобы позволить кому‑нибудь вторгнуться в мой мир и всё испортить.

Он сделал паузу, и его губы на мгновение коснулись её шеи. Вероника почувствовала, как его язык скользнул вдоль пульсирующей артерии — лёгкое, почти невесомое прикосновение, от которого по спине пробежали мурашки.

— Очень решительная женщина, — пробормотал Крэй. Затем его голос стал ниже, гортаннее: — И очень решительно стремится к смерти. Всеединый, не знаю, что с тобой делать. Мой внутренний голос подсказывает, что ты — воплощение Проблем и Неприятностей.

Вероника закрыла глаза, пытаясь унять дрожь. Страх смешивался с возмущением, но она заставила себя говорить ровно:

— Если я так вас раздражаю, почему вы не отпустите меня прямо сейчас?

Крэй отстранился, наконец полностью освободив её. Он отступил на шаг, изучающе глядя на девушку. В его глазах мелькнуло что‑то, похожее на уважение.

— Потому что, — он усмехнулся, — ты слишком любопытна, чтобы просто исчезнуть. И слишком упряма, чтобы сдаться. А это значит, что ты станешь огромной проблемой

— Поймите, — прошептала она и близко, почти вполтную, подошла к нему.

Крэй непроизвольно зарылся пальцами в её волосы, осторожно перебирая пряди.

— Это не только банальное любопытство, — продолжила Вероника, стараясь говорить ровно. — Это в память о моём дедушке, который всю жизнь искал цивилизацию Инайи. Это важно для меня. Вы можете найти Дениса через час, а может, через месяц… или вообще не найти. Может, он улетел на свою Аврору. Я не стану препятствовать, когда вы захотите меня вернуть, но дайте мне какое‑то время здесь пожить.

Она сглотнула и прикрыла глаза, когда он снова дотронулся губами до кожи у её уха. По телу пробежали мурашки — не от страха, а от странного, непривычного ощущения.

— Давайте заключим сделку, — её голос стал твёрже. — Я какое‑то время поживу здесь, а потом вы меня вернёте. Я не стану спорить, убегать или вам препятствовать. И я клянусь, что не расскажу о вашем мире никому. Это останется тайной в моей семье. А я буду знать, что мой дедушка был прав… и что он не был чудаком и сумасшедшим.

Крэй отстранился и посмотрел на неё. Их взгляды встретились. В глубине глаз дракона промелькнула искорка смеха — едва заметная, но отчётливая.

— Хотя бы недельку… — прошептала она.

Суровый взгляд.

— Пять дней…

Его глаза сузились.

— Три дня, — поспешно добавила Вероника. — И я добровольно уйду и буду молчать обо всём, как мёртвый птерозавр.

— Я всё ещё жду, что ты произнесёшь слово «пожалуйста», — мягко напомнил Крэй.

— Пожалуйста, — выдавила она.

Он поцокал языком:

— Не так… Попроси меня ласково, женщина, и, может быть, если я буду столь милостив…

Вероника сжала губы, потом расслабилась, сосчитав до трёх. Улыбнулась и пропела:

— По‑о‑жалуйста‑а‑а…

Крэй усмехнулся. Его губы подрагивали, будто он изо всех сил сдерживал широкую улыбку.

— Так‑то лучше, — произнёс он. — Какая же ты забавная. Как я могу отказать в такой милой просьбе?

— Вы согласны на сделку? — её глаза засветились надеждой, и он сделал шаг назад, слегка отстраняясь.

— Это совершенно безумная идея, — Крэй покачал головой, но в его голосе уже не было прежней жёсткости. — Но, пожалуй, я соглашусь.

Вероника благоразумно молчала. «Три дня… У меня есть три дня», — мысленно она попрыгала и похлопала в ладоши, но внешне сохраняла серьёзность.

Крэй сощурил глаза, наблюдая за ней. В глубине души нарастало что‑то тревожное — странное ощущение, будто повеяло человечностью.

— Значит, я остаюсь? — осторожно уточнила Вероника. — В вашем голосе звучит нечто вроде одобрения… Или у меня галлюцинации? Итак, мы договорились? Как здесь течёт время?

— Неделя здесь — это приблизительно пара‑тройка дней в твоём мире, — ответил Крэй. Он смотрел на Веронику сердито, но не без уважения. Не многие в этом мире могли на равных спорить с ним. — Солнечная моя, ты должна отдавать себе отчёт в том, что твоё пребывание здесь полностью зависит от твоего поведения. Так что учти некоторые правила.

— Правила? — удивилась Вероника.

— Да, правила, которые ты должна соблюдать, если хочешь остаться, — сказал он обманчиво мягким тоном. — И первое: я заселю тебя туда, куда посчитаю нужным — в безопасное место. Второе: даю тебе месяц, независимо от того, найдём мы твоего спутника или нет.

— Месяц?! — ахнула Вероника, поражённая щедростью. Она осторожно, чтобы не вспугнуть удачу, взглянула на него и встретилась с его синими глазами. В них читалась едва заметная весёлость.

На её губах появилась искренняя улыбка облегчения, лицо смягчилось, придавая чертам особое сияние. Крэй на мгновение замер — эффект был неожиданным, почти выбивающим дыхание. «Ни одна женщина не имеет права обладать такой улыбкой», — мелькнуло у него в голове. Он внутренне сопротивлялся её очарованию и дал себе клятву остаться абсолютно равнодушным.

Его голос прозвучал спокойно, даже насмешливо:

— Третье правило: позаботься об одежде. Ничего вызывающего — что‑нибудь поскромнее. Ты будешь жить одна, поэтому не привлекай к себе лишнего внимания.

Он оглядел её с ног до головы, и щёки Вероники вспыхнули румянцем.

«Слава богу, — тут же подумала она, — мы не должны быть всё время рядом, иначе я умру от такого стресса». Но внешне она сохраняла спокойствие и смотрела на него ясным, солнечным взглядом. «Не дай бог, прочитает мои мысли, — мелькнуло в голове. — А он смотрит так цепко, подмечая каждую эмоцию…».

Крэй с шумом втянул воздух и выпалил:

— Четвёртое: пока ты здесь, ты подчиняешься мне. И это не обсуждается.

— Я согласна, — кивнула она.

— Пятое: я не буду требовать от тебя ничего неразумного — до тех пор, пока ты не будешь требовать этого от меня.

Вероника немного расслабилась:

— Это достаточно справедливо.

— Шестое: ты прекратишь меня изучать как подопытного кролика.

— Я буду сохранять дистанцию, — сказала она, стараясь не смотреть на него. — Ни за что в жизни не дотронусь до вас.

— Ты уже трогала меня.

— Это другое, — она покраснела ещё сильнее. Когда он ничего не ответил, она вспыхнула: — Это совершенно другое! Я тогда упала на вас. — Она взглянула на его чересчур серьёзное лицо и предпочла не спорить дальше.

— Седьмое: если собралась обследовать туман, то только со мной или с Аароном. Узнаю, что ходила одна, — тут же отправлю домой. Восьмое: никаких снимков и видео. Девятое: не влипай ни в какие истории. Если что‑то понадобится, обращайся ко мне, Аарону или, на крайний случай, к Нейвуду.

— А как? Вы дадите мне артефакт-связи?

— В тебе нет магии, чтобы его активировать. Будешь жить и пользоваться благами, как обычный человек, — Крэй тяжело вздохнул, понимая, как непросто без магии. — Мы будем часто появляться — не успеешь соскучиться.

Настроение Вероники немедленно испортилось, но она виду не показала. Синие глаза Крэйя сверкнули, словно ледяная стужа, — это было единственное предупреждение. И прежде чем она успела моргнуть, он оказался рядом с ней.

— Ты будешь делать то, что я велю, или… — его голос затих на полуслове, позволяя ей осознать неизбежность его условий, независимо от того, хотела она этого или нет. — Это мои требования. Если они неприемлемы…

— Я принимаю ваши условия, — твёрдо произнесла Вероника. — Я согласна.

— Вероника, — Крэй слегка наклонился к ней, — я не буду бездействовать и наблюдать, как ты замышляешь что‑то втихую и пренебрегаешь моими правилами. Десятое правило: я узнаю всё! — Его голос звучал угрожающе мягко, и в этих словах читалось обещание бесконечных опасностей.

— Нет никакой необходимости в угрозах, — раздражённо ответила Вероника. — Я только хотела прояснить несколько моментов по правилу номер три: что значит «одеться поскромнее»? Мне надеть паранджу? Мне кажется, моя одежда вполне соответствует тому, как одеваются девушки в этом мире.

Крэй снова оглядел её с ног до головы, на мгновение задержав взгляд на линии плеч и груди.

— Более закрытые вещи, Вероника. На человеческом континенте женщины в основном носят платья или длинные юбки. Не выделяйся.

— Вы меня поселите среди людей? — уточнила она.

— А где же ещё? — Крэй пожал плечами. — На континенте драконов тебе делать нечего, в приграничном замке — нет, там драконы, а ты не маг. Прислуживают простые люди, но ты не служанка. А меня в замке почти не бывает. О дворце и речи быть не может.

Он хищно улыбнулся:

— Но не переживай. На человеческом континенте тебе понравится, и никто не станет задавать вопросов, кто ты и откуда. Тем более ты хочешь свободы в передвижениях — вот там ты её и получишь.

Вероника невольно отметила, что он слишком уж часто ей улыбается. Но вслух сказала сдержанно:

— Вы желаете мне только добра.

— Совершенно верно, — снова улыбнулся Крэй. — Надеюсь, ты больше никуда не станешь падать.

— Но заметьте: когда я падаю, то обнаруживаю весьма интересные находки для вашего мира, — скрестила руки на груди Вероника, невольно копируя его позу.

Крэй вскинул палец вверх:

— Повтори правила номер семь, девять и десять.

— Поняла, — буркнула девушка.

— Повтори их.

Вероника вздохнула и чётко проговорила:

— Седьмое: обследовать туман только с вами или с Аароном. Девятое: не влипать ни в какие истории, а если что‑то понадобится, обращаться к вам, Аарону или, на крайний случай, к Нейвуду. Десятое: вы узнаете всё, что я задумаю.

Крэй удовлетворённо кивнул:

— Так‑то лучше.

Его улыбка стала шире, почти тёплой.

— И помни: я не жду от тебя слепого послушания. Я жду разумного сотрудничества. Ты умная женщина, Вероника. Докажи это.

Она выдержала его взгляд:

— Я постараюсь оправдать ваше доверие.

— Вот и отлично, — Крэй развернулся, жестом приглашая её следовать за собой. — Тогда отправляемся.

Вскоре они уже летели к человеческому континенту. Ветер свистел в ушах, внизу проплывали леса и горы, а Вероника, вцепившись в лапу дракона, смотрела вперёд — в неизвестность, которая теперь стала её шансом.

***

Как и всякая населённая земля, человеческий континент имел свою столицу — Этельстан, с величественным королевским дворцом и множеством городов. Он обладал собственной географией, климатом, флорой, фауной и населением.

Королевство людей было абсолютной монархией: власть передавалась по наследству — от отца к сыну или ближайшему родственнику мужского пола. Если у короля не оставалось наследников‑мужчин, престол занимала его дочь.

Само по себе королевство было большим и многолюдным, а столица Этельстан — самым крупным городом на континенте. Сюда стекались все торговые пути: здесь можно было приобрести самые разные товары и встретить самых необычных личностей.

В часе езды от столицы располагался тихий респектабельный пригород — Конфетенбург. Здесь жили не только маги, но и люди без магии. Очаровательный городок с радужными разноцветными домиками укрывался живописными горами и зелёными лугами. В нежном солнечном свете поля зеленели так ослепительно, что хотелось зажмуриться. Вовсю заливались птицы, будто напоминая, что пора достать книгу по орнитологии. Это было милое место, где отдыхали от столичной суеты.

Завораживающее зрелище…

Но не этого хотела учёная по древностям.

Вероника ещё в полёте невольно поскрежетала зубами, но тут же машинально улыбнулась, когда морда дракона извернулась, бросив на неё короткий взгляд.

Они приземлились у одного из радужных домиков. Крэй получил ключ, подписал какие‑то бумаги и торопливо вышел. Пожилой, но шустрый управляющий лично поклонился гостям. Подобострастно и с преувеличенным радушием он принялся восхвалять городок, подробно объясняя, что и где можно посмотреть, купить и где лучше отдохнуть. Его речь лилась непрерывным потоком, словно он репетировал её годами.

Затем управляющий проводил Крэйя и Веронику до места, где должна была поселиться девушка. Вручив ей в руки красочный буклет с видами Конфетенбурга и перечнем местных достопримечательностей, он быстренько ретировался, напоследок ещё раз низко поклонившись.

Вероника огляделась. Перед ней стоял небольшой двухэтажный домик с черепичной крышей и резными ставнями. Вокруг раскинулся ухоженный сад: клумбы с яркими цветами, аккуратно подстриженные кусты и несколько старых яблонь, уже усыпанных плодами. Воздух был наполнен ароматом цветущих трав и свежестью горного ветра.

Крэй, заметив её выражение лица, усмехнулся:

— Что, не впечатляет?

— Я ожидала чего‑то более… древнего. Камней, руин, следов забытых цивилизаций. А тут — будто в сказку попала.

Домик был миленьким: выкрашен в белые и розовые цвета, украшен готическими балюстрадами и колоннами, а рядом стояла очаровательная розовая беседка, оплетённая диким плющом.

Вероника окинула его полным негодования взглядом. На это Крэй ответил широкой и бессовестной ухмылкой.

«Над ней издевались?» — пронеслось в голове у Вероники.

Но спорить она не стала. Правила.

Ослепительно улыбаясь дракону, она сжала лямки рюкзака с таким видом, словно ей удалось заполучить в плен самого дракона.

Стояла тишина. Дома смотрели друг на друга пустыми окнами, но Вероника отчётливо понимала: все затаились и наблюдают за ними. А как же иначе? Они же пришельцы — и не могут не вызывать интереса. И один из них — ох, какой пришелец!

Сам Крэй знал, что в этом месте его никто не знал и даже не видел в лицо. Он мог с полной уверенностью сказать: здесь даже не могли определить, дракон ли он. В общем, пряничная глухомань. Король Винаэлл был бы счастлив приветствовать в своих владениях столь высокого гостя… но Крэй здесь был инкогнито.

— Я наложу на дом, вещи и твоё золото охранные защитные заклинания, — произнёс он. — Никто не войдёт и не покусится на твоё добро. Только ты беспрепятственно сможешь это делать.

Вероника тут же сверкнула глазами и развернулась к нему так резко, что чуть не врезалась:

— Вы могли бы меня и в том номере оградить своими заклинаниями, а не привязывать!

— Да, мог, — спокойно ответил Крэй. — И, собственно, я это сделал. Но беда вся в том, что ты проходишь сквозь заклинания, и в тебе я был не уверен.

— А сейчас уверены?

— Ты дала клятву и слово. Не хочу разочароваться в людском племени, — дракон медленно прищурил глаза, затем так же неторопливо поднял руку.

Щелчок! Пасс ладонью — и домик окутала едва заметная мерцающая пелена.

— Твой милый домик под охраной, — Крэй вставил ключ в замочную скважину и рывком открыл дверь, приглашая Веронику войти.

Он уверенно шагнул внутрь, жестом захлопнул дверь за спиной, тщательно проверил весь этаж, снова наколдовал защитные чары — и принялся за рюкзак девушки.

— Советую золото держать в своём рюкзаке. Оно под заклинанием, — он положил на столик у окна небольшой мешок с деньгами. — Пригодится. Здесь рядом можно купить всё, что пожелаешь.

Вероника еле сдерживала негодование.

— И что мне тут изучать? — она постаралась говорить приветливо и вежливо.

— В часе езды столица, — напомнил Крэй, - но помни...

— Правила, — Вероника, осматриваясь вздохнула. Её лицо тут же скисло: всё вокруг было таким кукольным, розовым, «пряничным».

Ей улыбнулись, развернулись и, не сказав ни слова на прощание, вышли вон. Она тут же вышла за ним — чтобы проводить и убедиться, что он действительно улетел.

Она выглядела несчастной ровно до того момента, как дракон взмыл ввысь и был таков.

Вероника вошла в свой пряничный домик и в сердцах хлопнула розовой дверью.

Глава 11

Крэй обернулся драконом и сделал круг над её домиком, а потом устремился в голубое небо — безмолвный, смертоносный, прекрасный.

Пролетая высоко над лесом, он впервые за долгое время позволил себе просто любоваться видом. Ветки деревьев покачивались внизу, солнечный свет проникал сквозь кроны и окрашивал золотом извилистые речушки. Как прекрасно было всё вокруг!

Он полностью отдался во власть полёта: ветер обдувал чешую, тёплый воздух словно разговаривал с ним, нашептывая секреты, донося запахи дичи и… человека.

А она была человеком. Так просто.

Человек — молодой, полный радости жизни, сострадания, ума и внутренней силы. Вероника каким‑то образом подарила ему это лёгкое, почти забытое настроение. Она напомнила, что в мире существуют такие вещи, как беззаботный смех.

Крэй не отрицал: девушка вызывала в нём интерес. Такие женщины с характером были в его вкусе. Но если бы она принадлежала к его расе, он бы заинтересовался ею совсем иначе…

Тревожное беспокойство затаилось в глубине души и расползалось по венам, словно проклятый плющ её розовой беседки, оплетший стены. Он не мог позволить, чтобы всё вышло из‑под контроля. Никто не был властен над ним. И уж точно не эта солнечная девчонка.

Он — дракон с инстинктами хищника. Принадлежал к расе существ, в которых животные инстинкты закладывались задолго до рождения. А она — всего лишь человек, да ещё и без магии…

Но Крэй был бы не Крэйем, если бы оставил её без присмотра. Вскоре после приземления у дворца он отдал распоряжения — и к девушке был приставлен страж‑невидимка.

— Что‑то ты, братик, слишком уж доволен, как кот, который дорвался до корыта со сметаной, — улыбнулась Мирьям, разглядывая Крэйя. — И чем же ты так доволен? Или… кем?

Крэй не смог сдержать улыбки, вспомнив взгляд Вероники, устремлённый на её новый домик, и расхохотался.

Мирьям присела на стул, закинув ногу на ногу, и расправила складки платья.

— Хочу знать, что тебя так веселит, — её золотые глаза вспыхнули от любопытства.

— Просто хорошее настроение, — уклончиво ответил Крэй. Он не хотел говорить о личном и, заметив вбегающего в кабинет Арвэна, подхватил мальчика на руки. — Пойдём повидаем отца, малыш.

Мирьям сложила руки на груди и прищурилась, провожая их взглядом.

«Так‑так… Что‑то тут не так», — мелькнуло у неё в голове.

Она вышла из кабинета брата и направилась в свой. Как и прежде, Мирьям не прекращала заниматься своей практикой — усовершенствованием особых рецептов, предназначенных исключительно для женщин. На следующий день она собиралась посетить лавку с редкими ингредиентами на человеческом континенте.

К её удивлению, Крэй вызвался её проводить. Но Мирьям только обрадовалась — появился шанс узнать, чем же был так доволен её братец.

Тем временем Крэй, переговорив с отцом, был освобождён ото всех обязанностей. Император Аримии, Тарган Эр‑Тэгин АрХар, отпустил сына на «отдых» и лично занялся государственными делами. Он соскучился по управлению — слишком долго путешествовал.

— Ты за шесть лет ни разу как следует не отдыхал, — твёрдо сказал император. — Отложи все дела и проведи время на Эльбе столько, сколько посчитаешь нужным.

Мирьям была удивлена этим решением, как и Кассандра, но обе женщины полностью согласились с императором: Крэйю действительно нужно развеяться и хотя бы ненадолго перестать погрязать в делах Империи.

После разговора с отцом Крэй отыскал Эйтана. До позднего вечера мужчины разговаривали, строя предположения относительно Вероники. Крэй ничего не утаил от друга — рассказал и о её спутнике, о сокровищнице, и о её странной способности проходить сквозь заклинания.

Эйтан, выслушав историю, задумчиво потёр подбородок:

— Интересно… Очень интересно. Ты уверен, что она просто человек? Без магии, без какой‑либо примеси драконьей крови?

— Абсолютно, — кивнул Крэй. — Но в ней есть что‑то… необычное. Не могу точно сказать, что именно.

— Держи меня в курсе, — попросил Эйтан. — Если она действительно способна проходить сквозь заклинания… это может быть важно.

Ночь Крэй провёл без сна, размышляя о девчонке и её спутнике. Выводы, к которым он пришёл, одновременно радовали и раздражали своей противоречивостью.

Парня по имени Денис так и не нашли. Но поиски продолжались: Аарон подключил Вэона с его хранителями; Нейвуд с первым отрядом прочёсывал Алсгорд; дополнительные группы были направлены в приграничные районы.

Крэй встал у окна, глядя на огни дворца. В голове снова всплыл образ Вероники — её упрямый взгляд, искренняя улыбка, язвительные реплики.

«Почему она не выходит у меня из головы?» — раздражённо подумал он.

Он тряхнул головой, отгоняя лишние мысли.

— Это просто интерес, — прошептал Крэй. — Ничего больше.

Но где‑то в глубине души он понимал: всё не так просто.

***

В уютной небольшой гостиной громко тикали настенные часы. В глазах рябило от васильков, вытканных на шёлковых обоях, — непременно с золотыми, а не зелёными лепестками и стебельками. Лёгкие белые занавеси на окнах были придавлены тяжёлыми тёмно‑розовыми гардинами, а мебель, внешне изящную, на взгляд Вероники, откровенно портили тяжёлые ножки и массивные подлокотники. Золототканые подушки и подушечки всевозможных оттенков были разбросаны повсюду.

Вероника прошла в соседнюю комнатку, служившую спальней. Та напоминала коробочку с узкими оконцами, а на резных створках красовались всё те же васильки. Двуспальная кровать была заправлена белоснежной благоухающей простынёй с вышивкой по краям. Три пуховые квадратные подушки и воздушное тёплое одеяло ждали своего часа.

Вероника улыбнулась и начала распаковывать рюкзак, вытаскивая свои вещи. В руках оказалась шкатулка — девушка поставила её на полку на самое видное место, чтобы не забыть и позже заняться её содержимым. Она повесила мятые вещи в древний скрипучий гардероб, а бельё аккуратно сложила в старинный комод с застревающими ящиками.

«Здесь всё такое милое, такое… — она мысленно вздохнула, — такое приторное, что хочется завыть».

Восхищаясь антикварной раковиной в ванной комнате, Вероника разложила на полочке туалетные принадлежности. Долго наслаждалась горячим душем, стоя в ванне на львиных ножках за тонкой занавеской. Тёплая вода смывала усталость долгого пути, и с каждым мгновением она чувствовала себя всё более отдохнувшей.

Вскоре девушка снова осматривала гостиную — с двумя диванчиками, креслами, столом и небольшим камином. Кухни здесь не было. После недолгих размышлений Вероника решила поставить стол перед окном. Отсюда открывался вид на черепичные крыши, церковные шпили и небольшое заведение напротив. Как она поняла, там можно было перекусить.

Она села у окна, подпёрла подбородок рукой и задумчиво посмотрела вдаль.

«Итак, — мысленно произнесла Вероника, — у меня есть месяц, чтобы узнать этот мир и записать его историю ради дедушки. Я заключила с драконом сделку и дала слово, которое не нарушу. Буду соблюдать все его драконовские правила».

Жильё есть. Деньги есть. Свобода передвижения — абсолютная. Она чувствовала себя туристом — и, как положено туристу, будет наслаждаться достопримечательностями.

«Я хочу всё узнать, познать, исследовать разные интересные места, — думала она. — И всё же мне страсть как хочется побродить в тумане и снова увидеть тот мёртвый город…».

Она вспомнила обещание Крэйя: без сопровождения — ни шагу.

«Значит, нужно привлечь Аарона к этому мероприятию, — решила Вероника. — Поговорю с ним, как только увижу. Он кажется более сговорчивым, чем Крэй».

— Правило номер три, — вслух произнесла девушка, — «Оденься поприличнее», — она скопировала интонацию дракона и фыркнула, невольно представив его серьёзное лицо в этот момент.

Вероника взяла буклет, выданный управляющим, и повертела в руках. Страницы были украшены изящными виньетками, а текст напечатан аккуратным шрифтом. Она вгляделась в строки — и с удивлением осознала, что прекрасно читает краткую историю городка.

— О! — вырвалось у неё. — Я могу читать местный язык?

Радость мгновенно озарила её лицо. Затем она сделала логический вывод: раз понимает устную речь, значит, и читать должна уметь. В принципе, логично… но всё равно загадочно.

«Может, умеет, понимает»… Вот и прекрасно!

Она решительно схватила рюкзак. Пора исследовать городок! В планах было найти заведение с видом на красивые пейзажи, где можно перекусить, а после заглянуть в магазинчики и купить одежду «поскромнее» — в соответствии с правилами грозного дракона.

Но прежде чем уйти, Вероника ещё раз огляделась.

Увы, несмотря на всю подчеркнутую заботу и попытки создать уют — перестановку мебели, раскладывание подушечек и пледов — атмосфера давила своей кукольной помпезностью и избытком золотистых деталей.

Девушка окинула взглядом гостиную, задержалась на вытканных васильках с золотыми с розовым лепестками, на россыпи золототканых подушек, на массивном кресле с резными подлокотниками.

— Просто очаровательно, — пробормотала она, обводя взглядом комнату.

А потом громко расхохоталась, запрокинув голову:

— Ну, господин грозный дракон, думаете, мне здесь не понравится? Да я вас просто обожаю!

Смех звучал звонко и искренне, словно вызов всему этому пряничному великолепию. В нём смешались ирония, вызов и едва заметная благодарность за предоставленную возможность.

***

— Да я вас просто ненавижу, господин дракон! — пробурчала Вероника Владимировна Ярославская, мрачная, как грозовая туча.

Она насчитала уже тридцать восемь жизнерадостных пар пожилого возраста — от шестидесяти двух до восьмидесяти девяти лет. Они болтали, смеялись и с безграничным энтузиазмом приветствовали знакомых, прогуливаясь по васильковому полю. И каждый, казалось, считал своим долгом рассмотреть Веронику как следует — порой взгляды были настолько пристальными, что она чувствовала себя экспонатом в музее.

Уныло устроившись под навесом в самом живописном месте, Вероника держала в руках бокал прохладного лимонада. Подавальщик с подноса расставлял перед ней блюда и безостановочно улыбался. А она в ответ ощущала себя колючим дикобразом — хотелось съёжиться и исчезнуть.

«И что я здесь буду изучать? — думала она с досадой. — Куда ходить? Смотреть на радужные домики? Слушать щебет пенсионеров?».

«Я убью тебя, дракон», — но вслух лишь вздохнула и заставила себя улыбнуться подавальщику.

Молодёжь в городке тоже была, но в основном семейная и с шумными детьми. И они тоже поглядывали на Веронику с любопытством, однако знакомиться никто не решался.

Постепенно напряжение отпустило. Аромат свежей выпечки, тепло солнца и вкусный обед сделали своё дело — Вероника расслабилась и с аппетитом принялась за еду.

Подкрепившись и подобрев, она отправилась изучать магазинчики. Приветливо здоровалась с продавцами, делала покупки и даже беззаботно болтала с некоторыми о наличии тех или иных товаров. В одном из магазинов она долго рассматривала вышитые скатерти, в другом — любовалась керамикой ручной работы.

Понемногу сложился вывод: за действительно интересными вещами стоит ехать в столицу — Этельстан. Местный ассортимент был милым, но слишком однообразным. К тому же она узнала, что общий экипаж отправляется в девять утра местного времени от дома управляющего.

Оставшиеся полдня пролетели незаметно. Довольная и ни капли не уставшая, Вероника вернулась в свой домик. Аккуратно разложила и развесила новые покупки, любуясь яркими тканями и изящной керамикой.

Затем, устроившись на диванчике в окружении шести подушек, с блокнотом и ручкой в руках, она принялась составлять планы на следующий день.

Закончив, она умылась, потянулась и, глядя на закат за окном, улыбнулась.

— Я снова вас обожаю, господин дракон, — прошептала Вероника, устраиваясь поудобнее. — Кто бы мог подумать, что день закончится так хорошо…

***

— Я снова вас ненавижу, господин дракон! — вполголоса пробормотала Ярославская Вероника Владимировна, в очередной раз подпрыгивая на скрипучем сиденье экипажа из‑за ухаба на дороге.

Напротив неё расположилась милая пожилая пара, тоже направлявшаяся в столицу. Оказывается, этот экипаж работал как общественный транспорт: хочешь ехать отдельно — нанимай собственный и плати, а этот ходил по расписанию и был бесплатным. Но Вероника об этом не знала.

Она отчаянно хотела убить кучера. Или хотя бы заставить его ехать по дороге без выбоин. Откинувшись на сиденье, она отрешённо прислушивалась к топоту лошадиных копыт. Моргнула, когда экипаж подскочил особенно сильно — и острая проволока изношенной спинки сиденья врезалась в плечи. Даже очаровательный пейзаж — зелёные поля и перелески за окном — ничуть её не интересовал.

«Как бы мне хотелось, чтобы произошло что‑то необычное, захватывающее! — думала Вероника. — Но, как выяснилось, „захватывающее“ закончилось скрипучим экипажем с весёлыми старичками».

— Вы, милая деточка, хорошо себя чувствуете? — вежливо поинтересовался пожилой мужчина, сидевший напротив.

— Милая, вы плохо выглядите, — обеспокоенно вмешалась его супруга, поправляя широкополую шляпку на серебристых кудряшках. — Вы немножко позеленели. Вас не тошнит?

— Меня немножко укачало, спасибо, — любезно ответила Вероника. Попутчики всю дорогу разглядывали её, отчего она чувствовала себя неуютно.

— Я Берта Шнапс, а это мой муж Берти Шнапс, — рассмеялась женщина. — Правда, мило? Мы муж и жена и уже очень давно вместе!

Супруги переглянулись и одновременно расхохотались, глядя друг на друга. Вероника выдавила улыбку и уткнулась в окно.

— А мы вас ещё вчера видели, — продолжила Берта. — И нам показалось, что вы были расстроены. Разве можно здесь расстраиваться? Столько красивых мест! По вечерам проходят мероприятия, скоро будут танцы… И даже есть неженатые молодые люди, — хитро добавила она, довольно улыбаясь.

«Ну да, — мысленно усмехнулась Вероника, — кому за пятьдесят восемь».

— Да я приехала отдохнуть, насладиться природой, местностью… Меня зовут Вероника.

— Ох, какое необычное имя! — пожилая пара переглянулась.

— Верон… — повторила Берта, пробуя имя на вкус.

— Ника… — уверенно исправил Берти.

— Нет, Веро… — начала было Вероника.

— Верон Ника! — заулыбалась Берта, энергично кивая.

— Да, — выдохнула девушка и смутилась. Она вдруг поняла, что называть своё настоящее имя было ошибкой: всё равно не запомнят, а вопросов будет куча. Поэтому она молча кивнула.

— Скоро приедем в столицу, — подбодрила её Берта. — Вот увидите, вам понравится!

Вероника слабо улыбнулась в ответ. В душе снова закипала смесь раздражения и веселья. «Ну что ж, — подумала она, — если уж нельзя избежать этой милой компании, пусть будет так. Зато теперь я знаю, что здесь проводят танцы… Возможно, это шанс услышать какие‑нибудь слухи или истории».

Она выпрямилась, поправила воротник блузки и посмотрела в окно. Вдалеке уже показались очертания городских стен Этельстана — высокие, сложенные из тёмно‑серого камня, с зубцами наверху и узкими бойницами. Над ними возвышались шпили соборов и башен, сверкающие на солнце позолотой.

Вероника снова безразлично кивнула пожилой чете. Она уже поняла, что эта весёлая пара решила весь путь её развлекать. Берта не умолкала ни на минуту, щедро потчуя Веронику столичными сплетнями и новостями: кто из лордов впал в немилость, какой новый фасон платьев вошёл в моду, где подают лучший пирог с голубикой…

Вероника вежливо кивала, в нужных местах поддакивала и даже смеялась, хотя почти ничего не понимала. «Лорды‑милорды‑пэры‑мэры» — имена известных личностей королевства ей ни о чём не говорили. Но она слушала и запоминала — для общего развития, на будущее.

Карета резко затормозила — Веронику бросило вперёд, затем назад, и она ударилась губой о деревянную перекладину окошка. Бросив взбешённый взгляд на толстого кучера, который как раз открывал дверцу, Вероника задумалась: почему её попутчики ни разу не пострадали от этих резких остановок, периодически случавшихся по дороге в столицу?

«Может, они просто осторожнее? — размышляла она, потирая губу. — Помнят о своих хрупких костях? Или удобнее устраиваются на сиденьях? А может… они сговорились со старым толстым кучером?».

Она полезла в сумку за зеркальцем, прекрасно понимая, что нижняя губа уже начинает опухать.

— У вас губа напухла, милая, — нахмурился Берти. — Вы точно в порядке?

— Да‑да, со мной всё хорошо, — поспешно ответила Вероника.

Она буквально выпорхнула из кареты и помахала пожилой паре на прощание.

— В девять вечера последняя посадка! — крикнула ей вслед Берта Шнапс. — Не задерживайся, хорошенькая Верон!

«Верон?!» — девушка даже остановилась. Ну вот, теперь и здесь ей дали укороченное, удобное имя на французский манер.

Перекинув через плечо сумку, которую купила в отделе шляпок, Вероника оглянулась. Толпа медленно втекала в город через широкие ворота, и она, подчинившись общему потоку, вплыла вслед за ней.

Вскоре она оказалась на булыжной площади. Вокруг шумели люди, звенели подковы лошадей, кричали торговцы, предлагая горячие пирожки, сувениры и карты города. Воздух наполняли запахи выпечки, цветов и свежей краски.

Издали Вероника заметила восхитительный фонтан — у него толпились взрослые и дети. «Что их так привлекло?» — заинтересовалась она.

Прикрывая ладонью глаза от яркого солнца, девушка направилась к фонтану. Щурясь от света, она присела на мраморный бортик, как и другие посетители.

В окружённом мраморным бортиком прудике плавали разноцветные рыбки, а посредине возвышался изящный фонтан в виде распустившегося цветка. В прозрачной воде отчётливо виднелись обитатели: красные, жёлтые, чёрные и даже полосатые — словно нарисованные кистью художника.

Вероника, как и дети рядом, опустила пальцы в воду. Рыбки не испугались — напротив, подплыли ближе, а вскоре скопились вокруг её руки, видимо, ожидая корма.

— Какие смешные, — прошептала Вероника, наблюдая, как внимательно рыбки следят за каждым движением её пальцев. Она рассмеялась, но вдруг замерла.

По спине словно прошлась невидимая рука: тепло огладило плечи и талию, задержавшись на мгновение. Вероника резко оглянулась.

Крэй Эр‑Тэгин стоял на пороге какого‑то здания — и даже не пытался сделать вид, что не смотрел на неё. Он смотрел. Пристально и неотвратимо, ничуть не обращая внимания на золотоволосую девушку рядом. Та что‑то говорила ему, подхватив под локоть, внимательно вглядывалась в лицо в ожидании ответа — но дракон словно не замечал её.

Огромным усилием воли Вероника заставила себя оторваться от гипнотизирующего взгляда его синих глаз. Отвернулась резче, чем следовало. «Интересно, а что он тут делает?» — пронеслось в голове.

Она склонила голову и ещё несколько мгновений поиграла с рыбками, стараясь унять странное волнение. Затем поспешила скрыться, сливаясь с толпой. Но, замедлив шаг, спряталась за массивной статуей и вновь бросила взгляд в сторону дракона.

Он стоял всё там же — и всё так же смотрел на неё. Взгляд был острым и хищным, как у волка, выследившего добычу. Веронике показалось, что он видит её даже сквозь каменное изваяние.

Рядом с ним по‑прежнему находилась та самая красавица. Вероника продолжила свой путь, размышляя о том, что у такого мужчины окружение и должно быть исключительно из потрясающих красавиц — тем более он сын императора.

Оглянувшись в последний раз, Вероника решительно зашагала прочь. Впереди виднелись вывески книжных лавок. Но образ пристального взгляда синих глаз ещё долго стоял перед глазами.

***

Погрузившись в собственные мысли, Крэй вышел из аптекарской лавки и остановился на улице, ожидая Мирьям. Он рассеянно разглядывал площадь и прохожих — шумную толпу, торговцев, детей, гоняющихся за голубями… Но внезапное видение заставило его резко повернуть голову в сторону фонтана.

На мраморном бортике сидела девушка в светлой тунике и длинной юбке. Её наряд был закрытым, но не скрывал стройной фигуры — юбка изящно обрисовывала бёдра. Каштановые волосы были гладко зачёсаны и убраны в высокую причёску, хотя несколько непослушных локонов изящно спадали на виски и стройную белую шею.

Картина была настолько сияюще светлой и прекрасной, что Крэй замер, не в силах поверить: перед ним сидела Вероника.

Она трогала пальцами блестящую водную гладь, склонив голову, и не замечала его. Ему вдруг отчаянно захотелось подойти ближе, убедиться, что глаза не обманывают. Он сделал несколько шагов к фонтану, но в этот момент из лавки вышла Мирьям — и он остановился.

Крэй замер, когда Вероника подняла голову и обернулась. Её глаза широко распахнулись, губы чуть приоткрылись — он понял, что она его узнала, хотя на нём был накинут капюшон.

Их взгляды встретились, и несколько секунд они неотрывно смотрели друг на друга. От её лица действительно было трудно оторвать взгляд: в нём сочетались какая‑то детская непосредственность и удивительная внутренняя сила.

Вероника тут же отвернулась и снова посмотрела на пруд с рыбками. Крэй наблюдал, как она легко соскочила с бортика и поспешно направилась прочь. Толпа вдруг пришла в движение — люди потянулись по проходу, и они потеряли друг друга из виду. Но он быстро отыскал её снова: заметил, как она скрылась за статуей почтенного Клеминтиса, местного королевского учёного и изобретателя, которому отводилось почётное место у фонтана с рыбками.

«Думает, что я её не замечу?» — его чувственные губы искривила насмешливая ухмылка.

Крэйю ничего не оставалось, кроме как уйти, оставив её наслаждаться солнечным днём и прятаться за статуей. Он попытался выбросить из головы эту встречу хотя бы на время — и это удалось ему не без труда.

Он хищно улыбнулся, погрузившись в свои мысли, поэтому не слышал вопросов Мирьям, пока не почувствовал лёгкий удар по руке.

— Кто была та девушка? — Мирьям склонила голову набок, её золотые глаза сверкнули любопытством.

— Много будешь знать — скоро состаришься, — усмехнулся Крэй.

— Мне это не грозит. Я долгожитель, — парировала сестра.

— Не скажу.

— Ну, Крэй… — она сверкнула глазами. — Она красивая. И я видела, как она на тебя смотрела. Вы знакомы?

Крэй вздохнул:

— Она человек, Мири, без магии.

— Расскажешь?

— Как‑нибудь потом, обещаю, но не сейчас.

— Учти, ты обещал.

— Ты в последнее время такая любопытная. Дворец тебя испортил.

— Мне положено всё знать, — хмыкнула Мирьям и решительно потянула его к лавке с мороженым.

Там они встретили Айнона Дарга и втроём устроились в уютном кафетерии. Айнон, как и Крэй, скрывал свою личность, натянув капюшон — в королевской столице лучше не привлекать лишнего внимания.

Вероника ещё долго бродила по узким улочкам, с любопытством разглядывая дома: причудливые фасады с резными наличниками, яркие ставни, цветочные ящики под окнами. Мысли то и дело возвращались к дракону — к его пристальному взгляду у фонтана, к тому странному ощущению тепла на плечах… Но постепенно город увлёк её: она засматривалась на витрины, заходила в магазинчики и лавки.

В одной лавке она купила изящную подвеску с голубым камнем — для неё это был просто сувенир, но он так красиво переливался на солнце! В другой — крошечную фарфоровую статуэтку девушки с корзиной цветов. А в антикварной лавке не смогла устоять перед старинной шкатулкой с инкрустацией.

Вероника была довольна прогулкой. Кроме безделушек, она приобрела три книги — их собиралась читать исключительно перед сном.

Она твёрдо решила, что обязательно съездит и в другие близлежащие города. Для этого нужен был экипаж в её личное распоряжение. «Поговорю с управляющим, — решила Вероника. — Возьму в аренду и буду свободно распоряжаться своим временем, ни от кого не зависеть». Эта мысль особенно укрепилась, когда она снова тряслась в общественном экипаже, зажатая между двумя разговорчивыми дамами.

Посмотрев в окошко, Вероника заметила сгущающиеся тучи.

— Сейчас дождь начнётся, — сказал один из трёх её попутчиков, пожилой мужчина с тростью.

— Да, похоже на то, — вздохнула Вероника.

К счастью, до своего домика она добралась без приключений и даже без дождя. Последующие два часа перед сном выдались блаженно‑спокойными.

Девушка устроилась на широком подоконнике, укутавшись в мягкий плед. Рядом стоял стакан лимонада, а на коленях лежала купленная книга. Она выглядела как героиня любовно‑лирической прозы — задумчивая, с мечтательным взглядом, в мягком свете вечерней лампы…

Правда, книга, к её искреннему сожалению, к этому жанру никак не относилась. Вероника читала «Историю драконов» — не самое типичное чтиво на ночь, но сейчас раскрытие этой темы казалось ей крайне необходимым.

Небо тем временем заволокло тёмными грозовыми тучами.

«Ну вот, — расстроилась Вероника. — Только дождя не хватало. Я же умру от скуки, сидя в этом пряничном домике!».

Внезапно за окном громыхнуло, и сверкнула ослепительная молния. Вероника поспешно спрыгнула с подоконника, закрыла ставни и задернула шторы. В комнате сразу стало сумрачно и тихо — только слышно было, как за окном начинает накрапывать дождь.

И тут раздался стук в дверь.

Вероника замерла. Сердце пропустило удар.

Она почувствовала, что это будет весьма непростой визит — поздний, вечерний, неожиданный. Интуиция подсказывала: ничего хорошего ждать не стоит.

Не став открывать дверь, Вероника осторожно отошла в сторону и взяла кочергу — ту самую, что стояла у камина. Холодная тяжесть металла в руке немного успокоила.

В дверь заколотили так энергично, что любой другой на месте Вероники подпрыгнул бы до потолка. Но она лишь нахмурилась, оставаясь на месте. Дверь сотрясалась от мощных ударов, словно вот‑вот сорвётся с петель.

— Рррони! Потрудись немедленно открыть дверь! Я знаю, что ты там. Ты хочешь, чтобы я насквозь вымок? — раздался за дверью низкий, раздражённый голос.

«Без сомнения, моему спокойствию пришёл конец», — мысленно вздохнула Вероника. Она решительно направилась к двери и рывком распахнула её.

На пороге стоял высокий, широкоплечий мужчина в чёрном. Весь его облик напоминал какого‑то мрачного демона: с его лица стекали ручейки воды, а ветер трепал чёрные, словно ночь, волосы. На смуглом лице раскалёнными углями горели мрачные глаза. Для полноты дьявольского образа не хватало разве что хвоста, нервно бьющего из стороны в сторону, да рожек, пробивающихся сквозь мокрые пряди.

Вероника невольно сглотнула. Она нутром ощущала исходящую от него силу, опасность и злость. Но виду не подала.

Просто ей было невдомёк, что Крэй злился в первую очередь на самого себя. Вместо того чтобы сидеть с друзьями, пить вино, наслаждаться беседой и тёплым огнём в камине, он стоял на пороге этого пряничного домика — промокший, раздражённый и почему‑то неспособный уйти.

— Соскучилась? Не вижу радости, — Взгляд его скользнул по кочерге, которую она всё ещё держала в руке.

— Я не нарушила ни одного правила! — вздёрнула она подбородок, стараясь не выдать, как на самом деле её волнует его присутствие.

Крэй заполнял собой весь дверной проём. От него словно исходило какое‑то сияние — незримое, но ощутимое. Он был словно стихия: мощный, неукротимый, заполнивший всё пространство вокруг.

— Ты же не выгонишь меня в такую погоду? — спросил он, и в его голосе прозвучала едва уловимая насмешка.

Глаза Вероники сузились, как у кошки. Она потеряла дар речи от подобной наглости! За его спиной небо рассекали ломаные линии молний, а по стокам сбегали ручьи воды. После очередной яркой вспышки она посмотрела на него в упор и подняла палец вверх:

— «Страннолюбия не забывайте, ибо через него некоторые, не зная, оказали гостеприимство Ангелам», — процитировала она послание апостола Павла. — Прошу, — она повела рукой, приглашая его войти. — Входите.

— «Ибо я весьма желаю увидеть вас, чтобы преподать вам некое духовное дарование к утверждению вашему», — тот же апостол, — с этими словами Крэй вошёл и захлопнул дверь, отсекая шум грозы.

— О! — только и сказала Вероника, удивлённо вскинув брови. — Да вы знакомы с нашей Библией?

— Есть такое, — уклончиво ответил Крэй и потёр руки. — Ну что, настало время применить один из нескольких десятков способов разжечь огонь без спичек? У тебя прохладно.

Он молча подошёл к камину, вытянул ладонь — и в тот же миг вспыхнул яркий огонь. Пламя быстро разгорелось, наполняя комнату тёплым светом и уютом. А потом и он сам стал сухой. Вероника, заворожённо следившая за его движениями, поняла: он сотворил заклинание.

— Как… оригинально и неожиданно, — восхищённо произнесла она, ставя кочергу на место.

— Боюсь, без огня в камине нам будет не слишком комфортно, Вероника, — мягко улыбнулся Крэй.

— Так чем обязана вашему столь позднему визиту? — спросила девушка и жестом указала «гостю» на розовый диванчик с шестью подушечками — розовыми и васильковыми. Сама села напротив, сложив руки на коленях, в ожидании ответа.

Ответа не последовало. Крэй лишь окинул комнату внимательным взглядом, будто оценивая обстановку.

— Чаю? Вернее, лимонада? — чопорно предложила Вероника.

— А может, чего‑то покрепче, согревающего? — Дракон обворожительно улыбнулся, и в его глазах заплясали озорные искорки.

Вероника посмотрела на его довольное лицо. Очевидно, он был в восторге от собственного предложения — и явно наслаждался её замешательством.

— Просто поговорим, — наконец произнёс Крэй, скидывая куртку и аккуратно выкладывая на столик оружие. — Хочу побольше о тебе узнать.

Он уселся на диванчик, вытянул ноги и бессовестно улыбнулся, словно кот, дорвавшийся до сливок.

Спустя несколько минут они уже мирно пили вино, бросая друг на друга заинтересованные взгляды. Вероника осторожно сделала глоток, ощущая, как тепло напитка разливается по телу, а напряжение постепенно уходит.

Она улыбнулась, подумав, что ниточка доверия начала между ними протягиваться — и это её искренне радовало. Ей и самой хотелось задать ему массу вопросов, узнать хоть что‑то о нём самом.

Крэй отсалютовал ей бокалом, не спуская с неё внимательного взгляда, и сделал глоток.

В камине трещали дрова, отбрасывая пляшущие тени на стены. За окном лил дождь, барабаня по крышам и ставням, а Вероника, устроившись на противоположном диванчике, обложилась подушечками, завернулась в плюшевый плед и наслаждалась моментом: теплом, вином, закусками и этой странной, но такой уютной беседой.

«Может, — подумала она, глядя на Крэйя поверх бокала, — всё не так уж и плохо? Даже если он дракон, сын императора и вообще загадка на ножках…».

Глава 12

— И всё же я хотела бы услышать ответ: почему вы пришли ко мне в столь поздний час? Вы могли прийти и завтра, — Вероника чуть склонила голову набок, крепко держа в руке бокал.

— Просто не хочу, чтобы ты сидела одна‑одинешенька в этом жутком доме, — мягко ответил Крэй. — Вероятно, мои манеры далеки от совершенства, поэтому я приношу извинения за любые доставленные неудобства.

— Они совершенны, как грани сверкающего бриллианта, — парировала Вероника. — И о них так же легко порезаться.

— Злая девочка! — Крэй неожиданно улыбнулся. Великодушная улыбка сразу согрела её, окутала теплом. В этой улыбке читались интерес и… что‑то ещё, неуловимое. — Я просто воспользовался возможностью, чтобы лучше тебя узнать.

Вероника не могла отвести взгляда. В горле внезапно пересохло, а сердце забилось быстрее. Но его смех вытеснил все тревоги, и она расслабилась.

— Неужели я такой страшный, а? — обратился он к ней.

«Страшный?! О, нет!» — пронеслось в голове Вероники.

Его длинные чёрные волосы были собраны в хвост и перекинуты на плечо. Она могла рассмотреть его особенно хорошо: он напоминал хищника, полного скрытой силы, — ягуара, наблюдающего за жертвой из‑под полуприкрытых век. Таким и должен быть мужчина: опасным, завораживающим.

Она честно призналась себе, что находит его потрясающим. Внезапно стало жарко, тихое пламя заструилось по жилам. Вероника смотрела на него и понимала, что тонет. Этот мужчина вызывал в ней столько эмоций одновременно! «Как же давно я не испытывала этого… — подумала она. — А испытывала ли вообще когда‑нибудь?».

В какой‑то момент ей показалось, что домик стал невероятно маленьким для них двоих: стены словно навалились, препятствуя любым движениям. Гостиная стремительно уменьшалась, сужалась до размеров коробочки — потому что здесь властвовал дракон. Хотя нет, он просто расслабленно сидел, но казалось, что всё вокруг неотвратимо сжимается.

— Я потрясена тем, что вы использовали цитату из Библии, — нарушила молчание Вероника. — Вы были в моём мире?

— Нет, не бывал, — покачал головой Крэй. — Но вашу Библию читал, и у меня отличная память. Запоминаю досконально всё прочитанное. Мне интересно, как и тебе… — Он дотянулся до стола, взял три её книги и прочитал вслух названия: — «История расы драконов», «История расы людей», «Законы Аримии».

— А хотели бы вы посетить Землю? — спросила Вероника.

— Нет, — коротко ответил Крэй, кладя книги обратно.

Вероника удивилась:

— А почему? У вас ведь есть возможность это сделать.

— Мне достаточно того, что я в своё время услышал о твоём мире. В нём нет магии, а мне, как дракону, в нём нет места. Да и вряд ли твой мир прекраснее моего.

— Каждое место прекрасно по‑своему, — возразила Вероника. — Вы могли бы в нём прогуляться как турист и оценить.

— А ты была бы моим проводником? — лукаво взглянул на неё Крэй, делая глоток из бокала. Затем чуть поёрзал на диванчике, слегка морщась.

Вероника опустила глаза, чтобы он не заметил, как в них плещется злорадный огонёк.

— Почему бы и нет? — пожала она плечами. — Я много путешествовала, и в моей стране много прекрасных мест — не хуже ваших. Хотя я пока не видела ничего, кроме этого городка, но и он прекрасен: с его полями, лугами, старинными улочками…

Крэй снисходительно улыбнулся:

— Я не привык быть без магии. Чтобы тебе проще было понять — без волшебства.

— Волшебство? — Вероника улыбнулась. — Мне довелось один раз увидеть нечто необъяснимое, даже волшебное. Шесть лет назад мы с дедушкой ездили в экспедицию в Африку. Дедушка туда часто ездил — он любил навещать туземцев племени Чаури. А я с ним часто ездила за компанию и даже выучила их язык. Когда мы обследовали пещерные рисунки — милостиво показанные нам вождём племени, — то на озере увидели круги. Они странно кружились над водой, словно водоворот, а потом так же внезапно исчезли. Я склоняюсь к тому, что в природе много необъяснимых явлений, и этот феномен был по‑настоящему волшебным — он не укладывался ни в какие стандарты. Даже дедушка не смог дать ему объяснения. Вождь Одхиамбо тогда сказал: «Есть вещи, которые невозможно объяснить — и не нужно объяснять. Просто так должно быть — и всё».

Крэй насторожился:

— Шесть лет назад ты была в Африке?

— Да, — кивнула Вероника. — Я много где была. В основном мои исследования проходили в России, но дедушка часто ездил в Китай, Японию, Таиланд и Африку. Он считал, что именно там найдёт ответы на свои вопросы — проводил какие‑то параллели в своих исследованиях с этими странами. Он всегда искал… — Она легко вскочила, достала из рюкзака потрёпанную тетрадь и протянула Крэйю. — В этой тетради — все заметки, размышления и выводы деда о цивилизации Инайи. Вы сможете прочесть?

Крэй взял тетрадь, пролистал, вглядываясь в неразборчивые каракули, а потом закрыл:

— Мне нет нужды читать тетрадь. Я знаю всё об Инайи — это наша история.

— Откуда вы знаете мой язык? — удивилась Вероника.

— Ритуал на крови, — коротко ответил Крэй.

— Ритуал? — она широко распахнула глаза. — А я могу читать и понимать ваш язык без всякого ритуала.

Крэй нахмурился. Вероника села обратно на диванчик, аккуратно поправив плед на коленях.

— Вы расскажете мне об Инайи? — осторожно спросила она.

— Сперва хочу услышать о тебе, — Крэй пристально взглянул на девушку. — И почему ты выбрала профессию костеискательницы? Весьма странный выбор для красивой девушки.

Вероника подавила улыбку, делая глоток вина. Ей польстило, что он считает её красивой. Она на мгновение задумалась, подбирая слова.

— Наверное, это у меня от дедушки, — начала она. — Он был археологом, настоящим фанатом своего дела. Я с детства ездила с ним в экспедиции, слушала его рассказы о древних цивилизациях, помогала разбирать находки. Он учил меня видеть за обломками керамики и каменными руинами истории людей, которые жили задолго до нас. — Она улыбнулась воспоминаниям. — А костеискательство… Это как раз продолжение его дела. Мы ищем не просто кости, а следы забытых эпох, подсказки, которые помогут понять, кто мы и откуда пришли.

Крэй внимательно слушал, не перебивая. В его взгляде читался неподдельный интерес.

— Значит, ты пошла по его стопам, — задумчиво произнёс он.

— Да. И после его смерти я решила продолжить его работу. В этой тетради, — она кивнула на блокнот в руках Крэйя, — есть зацепки, которые могут привести к разгадке тайны Инайи. Я верю, что эта цивилизация — ключ ко многим загадкам и нашего мира.

Теперь у них было время поговорить. Впервые с момента их встречи они не обменивались колкостями и не спорили. В воздухе витало новое ощущение — взаимного интереса и зарождающегося доверия. За окном всё ещё лил дождь, а в камине трещали дрова, отбрасывая пляшущие тени на стены.

Немного помолчав, она начала:

— Я из тех девушек, кто ходит босиком в джинсах и футболке. Если описать меня одним словом, то это будет «простая». Я всегда училась жизни, всегда была любопытной, всегда хотела узнать больше.

Она сделала паузу, задумчиво глядя на пляшущие языки пламени в камине, а потом продолжила:

— Я верю, что Бог — это энергия, которая стоит за созданием всего на свете. Я всегда любила природу. Чувствовала, что земля или песок под моими ступнями, деревья, облака, птицы и солнечный свет — это часть меня, что я — это и есть природа, — она тихо рассмеялась. — Бога можно увидеть в горах, в океанах, в небе, в деревьях, в солнечном свете, в дожде, в животных и во временах года. Без природы ничто и никто не смог бы существовать. Природа божественна, и благодаря ей мы все живём.

Крэй внимательно слушал, не перебивая. Его взгляд смягчился, а поза стала менее напряжённой — он откинулся, положив обе руки на спинку дивана.

— Жизнь может быть волшебной, — продолжала Вероника. — Но чтобы прожить её хорошо, нужно над этим работать. Необходимы сосредоточенность, терпение, настойчивость и дисциплина. Завидовать или сравнивать себя с кем бы то ни было — это токсичный рецепт. Зависть всегда порождает ощущение, что вы недостаточно хороши. Я верю, что все мы особенные. Каждый из нас может предложить что‑то уникальное, что только он может дать миру.

Она на мгновение замолчала, словно взвешивая следующие слова.

— Дисциплина — это намного больше, чем просто тяжёлый труд, и именно с неё начинается любой процесс. Сколько себя помню, я всегда была в высшей степени организованной. Я делала то, что было необходимо, что от меня требовали, и всегда отдавалась на сто процентов любым своим занятиям. И я до сих пор отношусь так к жизни. Иными словами, я сторонница дисциплины.

Сейчас она говорила о вещах, которые всегда интриговали его. Жизнь действительно состояла из крупиц правды и познания — и в этот момент он отчётливо это почувствовал.

— У тебя были мечты? — тихо спросил Крэй.

— Всё в жизни начинается с мечты, — улыбнулась Вероника. — Но сначала мечта должна стать чётко определённой, и, что более важно, нужно понимать, почему хочешь именно этого. Я сделала свою мечту реальной — я стала археологом. Вернее, я всегда знала, что хочу стать археологом, это уже было заложено во мне, наверно, с самого рождения.

Она оживилась, её глаза заблестели, когда она начала рассказывать:

— Дедушка с детства рассказывал мне мифы и легенды. Он брал меня маленькую с собой в экспедиции — сначала просто как помощницу, потом как полноценного участника. Я помню, как мы расчищали первый найденный артефакт — крошечный керамический осколок с древним узором. Он казался таким хрупким, но в нём была целая история! Эти находки, эти моменты открытий — они вдохновили меня и определили мой дальнейший путь. Я поняла, что хочу разгадывать загадки прошлого, соединять обрывки знаний в единую картину.

Вероника замолчала, слегка смутившись от собственной эмоциональности.

— Наверное, это звучит наивно…

— Вовсе нет, — мягко перебил её Крэй. — Это звучит… вдохновляюще.

Он внимательно слушал и пристально за ней наблюдал. Он думал, что мог бы просидеть так два века — возможно, и больше, — глядя на неё. Ему хотелось узнать мельчайшие подробности её жизни, узнать о девушке всё, насколько это возможно — и не только из любопытства, но и для того, чтобы быть готовым к любым сюрпризам.

— Я поступила в институт археологии, — начала Вероника. — На втором году обучения я поняла, что профессия археолога никоим образом не похожа на очаровательные путешествия и острые ощущения. Было много кропотливой работы с документами. Большинство археологов так никогда и не доходят до этапа копания в земле. Но мне повезло: я стала талисманом группы, и меня брали уже со второго курса на раскопки, — сказала она гордо и с улыбкой. — Я очень увлеклась историей. Меня заинтриговали тайны нашего происхождения, происхождения Вселенной — отчасти я пыталась расширить свой кругозор.

Крэй понял, что это ещё одна черта в ней, которая его привлекает. Она была искренне любопытна — не из праздного интереса, а с жаждой познания. Когда она говорила о чём‑то, что сильно волновало её, то сопровождала слова жестами: кончики пальцев невольно касались волос, порой она накручивала прядь на палец. В эти моменты она казалась особенно живой и настоящей.

Крэй, не отрывая взгляда, мягко произнёс:

— Расскажи мне о том, где ты выросла, о родителях. Что ты изучала в институте? Что любила больше всего?

Он поймал себя на том, что ему доставляет искреннее наслаждение наблюдать за ней и слушать её рассказы — даже те смешные образы, которые она невольно создавала. Он мог ясно представить, как эта маленькая девочка, нахмурившись, осторожно раскапывает древние кости, как её глаза вспыхивают восторгом после того, как она обнаруживает находку. Крэй усмехнулся про себя. В Веронике Ярославской было что‑то необузданное и в то же время невинное. Это особенно понравилось ему в девушке — сочетание пытливого ума, неукротимой энергии и какой‑то детской непосредственности.

— Знаешь, — добавил он, чуть понизив голос, — ты говоришь так, что мне самому захотелось взять лопату и отправиться на раскопки.

Вероника рассмеялась:

— О, это не так романтично, как кажется. Грязь, пот, килограммы земли, которые нужно перебрать ради одного крошечного осколка… Но когда этот осколок оказывается в руках — всё стоит того.

За окном всё ещё лил дождь, а в камине трещали дрова. Крэй сделал глоток вина, не сводя глаз с Вероники.

— Продолжай, — попросил он. — Мне действительно интересно.

— Мои родители одобрили мой выбор, — сказала она. — И всё же у моей мамы не укладывалось в голове, как я могла предпочесть проводить время с экспонатами, когда могла тратить его на хождение по магазинам, свидания с парнями и просто жить жизнью двадцатитрёхлетней беззаботной, ничем не обременённой молодой девушки.

— А ты на кого похожа? — спросил он.

Мягкий плед неровно лежал на её плечах, изящные руки спокойно покоились на коленях ладонями вверх, пальцы наполовину сжаты. Она была задумчива, и её сверкающий взгляд сиял внутренним светом. Крэй не мог определить оттенок её глаз — они словно меняли цвет в зависимости от освещения и настроения.

— Я похожа на маму, — ответила Вероника.

— А глаза?

— У мамы голубые, у папы зелёные, а у меня… непонятно, — рассмеялась она.

— Морская волна, — тихо произнёс Крэй.

— Что?! — не поняла Вероника.

— Они меняют свой цвет — от бирюзового до оттенка морской волны, — пояснил Крэй, и Вероника слегка засмущалась от столь пристального внимания. — Сейчас они тёмны, как море при шторме.

— Это от вина, — мягко улыбнулась она.

— Ещё вина?

— Не стоит. Я люблю выпить в хорошей компании, но мне хватит — с утра рано вставать.

— И куда ты собралась?

— Первым делом арендовать карету, — Вероника оживилась, и её голос зазвучал веселее. Она рассказала о своих поездках, неудобных экипажах и о своём решении арендовать экипаж с кучером. С юмором описала недавнее путешествие в компании пожилой пары со смешными именами.

Крэй не удержался и тоже рассмеялся вместе с ней. Она действительно была женщиной, которая, казалось, могла найти что‑то смешное почти во всём — даже в той непростой ситуации, в которой оказалась.

— Завтра решим этот вопрос, — Крэй налил себе ещё вина и задумчиво посмотрел на Веронику. — Если бы у тебя был выбор получить от жизни что‑то конкретное, что бы ты хотела получить?

Она ответила без колебания:

— Единственное, что мне нужно, — это лучший друг. — И торопливо добавила: — Правда, серьёзно. Лучший друг — такой, что ты не можешь дождаться, чтобы поговорить с ним первым делом с утра, как только проснёшься, и такой, с которым всё ещё будешь хотеть говорить до самой последней минуты перед тем, как заснуть.

Крэй слабо улыбнулся:

— Ты имеешь в виду родственную душу?

Вероника на мгновение задумалась, потом кивнула:

— Да. Именно так. Кто‑то, кто понимает тебя без слов. Кто не осуждает за странные увлечения и не пытается переделать. Кто просто… есть. Рядом.

Она говорила о мужчине, спутнике на всю оставшуюся жизнь. Он видел это в её глазах.

— Я хотела бы встретить человека, чтобы у нас были общие интересы, — тихо произнесла Вероника. — И хочу, чтобы у меня сложились с ним отношения, как у отца с мамой, как у дедушки и бабушки. Я воспитана в любви, и мы все относимся друг к другу с пониманием и уважением. Понимаете, такое бывает, но редко: люди понимают друг друга без слов, смотря друг другу в глаза, — так разговаривают их души… Но ещё реже встречается, когда, не видя друг друга, люди знают, что в следующий момент скажет другой, о чём думает. Это высший пилотаж соединения душ! Кто хоть раз испытал это, будет стремиться к этому всегда… Так было у дедушки с бабушкой, — Вероника смущённо опустила глаза и сделала глоток вина.

Крэй задумчиво кивнул:

— В теории ты только что описала чувства истинной пары.

— Наверно, — легко согласилась Вероника. — Мне кажется, все этого хотят, но жизнь она реальна.

— То есть у тебя нет принципа: встретить мужчину и обязательно вступить с ним в брак и создать семью?

— Нет, — улыбнулась она и тут же поправилась: — Конечно, я хочу влюбиться и, естественно, создать семью, но… — Вероника забавно сморщила носик. — Я ещё так не влюблялась, и у меня нет желания, если честно, создавать семью лет до сорока. Я археолог, который вечно кочует по миру. Но всё же рядом с собой я вижу того, кто полностью со мной будет солидарен. Лучше бы он был археологом. Ну… Я надеюсь, что встречу такого человека. У меня далеко идущие планы: я хочу получить диплом, получить степень магистра и стать известным археологом, как многие выдающиеся женщины моего времени, и оставить след в истории. Считайте меня карьеристкой, но это мои планы.

Крэй слегка наклонился вперёд, внимательно изучая её лицо:

— Почему у тебя нет мужчины? — спросил он, чуть сощурив глаза.

Вероника впала в тихую задумчивость. В камине тихо потрескивали угли, отбрасывая золотистые блики на её профиль.

Крэй улыбнулся, размышляя о капризах судьбы. Вероника была волевой, страстной, верной, забавной, пылкой и… чертовски сексуальной. Он покачал головой и мысленно поправил себя: для обычного человека она была необычной. Он поймал себя на мысли, что жалеет, что она не магиня — не говоря уже о том, что не принадлежит к его расе.

— Я не буду с вами обсуждать свою сексуальную жизнь, — твёрдо сказала она, прерывая тишину. Её голос прозвучал спокойно, но в глазах мелькнула искорка вызова.

Он снова окинул её ленивым, оценивающим взглядом и откинулся на спинку дивана, проведя рукой по длинным тёмным волосам, а затем закинул руки за голову. Мышцы его сильных рук играли при каждом движении: мускулы плеч вздымались под чёрной футболкой, бицепсы напрягались. Веронике пришлось приложить немало усилий, чтобы не отрывать глаз от его лица, — иначе её взгляд скользнул бы вниз, к кожаным штанам…

— Да, пожалуй, ты мне нравишься гораздо больше, — его синие глаза блеснули. Она поистине красива. Но одной лишь красоты недостаточно, чтобы возбудить его интерес.

— Вы мне тоже нравитесь… таким простым и человечным, — тихо ответила Вероника.

— Ты же не влюбишься в меня, солнечный человечек? — вкрадчиво промурлыкал Крэй.

— Едва ли, — пробормотала она в ответ.

Девушка чувствовала, как её охватывает странная, восхитительная слабость, хотя сердце продолжало колотиться как сумасшедшее. Тепло разливалось по телу, пробуждая что‑то новое, доселе неизведанное. Свет, зародившийся в её душе, загорелся ещё ярче, словно отблеск пламени в камине.

— Это хорошо, — кивнул Крэй. — Не хочется думать, что ты в меня влюбишься.

— Между нами нет ничего общего, — прошептала Вероника, опустив взгляд. — Вы — дракон.

Она начала отчётливо осознавать, что их разделяет не просто разница в происхождении. Они жили в разных мирах.

— Неужели тебе не интересно? — вкрадчиво проговорил Крэй, неожиданно оказавшись рядом с ней на диванчике. Он откинул в сторону подушку, лежавшую между ними, и наклонился ближе, почти касаясь её уха.

Вероника вздрогнула, но не отстранилась. Несколько мгновений она не могла оторваться от его взгляда — глубокого, завораживающего. Он будил в ней странные чувства: смесь тревоги, любопытства и чего‑то ещё, чему она пока не могла дать названия. Невероятным усилием воли она наконец отвернулась.

— Ты сидишь и вздыхаешь так, будто скоро конец света, — усмехнулся Крэй, чуть отстранившись.

— Так что «интересно»? — переспросила Вероника, теперь уже с явным любопытством.

Его взгляд на мгновение задержался на её губах, и она невольно облизнула их, сама не понимая, зачем это сделала.

— Целовать мужчину‑дракона, — мягко произнёс Крэй. — Как эксперимент, для своей учёной статистики. А мне интересно, каково это — целовать простого человека без магии. Не находишь это познавательным для нас, таких разных?

Вероника замерла. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь треском дров в камине и шумом дождя за окном. Она смотрела на него, пытаясь понять, шутит он или говорит всерьёз. В его глазах читалась смесь иронии, вызова и… чего‑то ещё. Чего‑то, что заставляло её сердце биться чаще.

— Это… неожиданно, — наконец произнесла она.

— Зато честно, — улыбнулся Крэй. — Никаких иллюзий, никаких ожиданий. Просто любопытство.

Его ладонь поглотила её ладошку, и она почувствовала себя изящной и женственной. Она повернула голову, разглядывая его красивые черты лица. Его синие глаза были прищурены, а челюсти сжаты. И он выглядел совсем как… человек.

— Не стоит, — это замечание сорвалось у неё с языка, но она хотела сказать совсем другое. Ей очень хотелось с ним поцеловаться — проверить, что это такое. Но она умерила своё любопытство, мысленно дав себе пинка, и разочарованно вздохнула, когда он быстрым, грациозным движением поднялся.

Их снова разделяло расстояние. Дракон вальяжно устроился на противоположном диванчике и посмотрел на неё с лёгким упрёком.

— Постарайся посмотреть на всё взглядом, свободным от стереотипов, ладно, девочка? Постарайся увидеть меня, — он подмигнул и одарил её ленивой, обворожительной улыбкой. Затем прищурился, и его глаза потемнели. — Мне нравится, когда у тебя распущены волосы. Делай такую причёску почаще. Шелковые пряди, в которые мужчина может зарыться руками…

Из его груди послышался мягкий воркующий звук — такой эротичный, что у Вероники пошли мурашки по всему телу.

Наклонившись вперёд, она спросила спокойным голосом:

— А давайте поговорим теперь о вас. Вы женаты? Или, может, у вас есть невеста? — Она вспомнила красивую девушку рядом с ним на площади в столице.

Для него не осталось незамеченной тень, которая появилась в её прекрасных сверкающих глазах. Ей не нравилась мысль, что он, возможно, был женат. Ей не нравилась мысль, что он мог любить другую женщину. Осознание этого его повеселило.

— Нет, — покачал головой Крэй. — Я не нашёл себе жену, и у меня нет счастливой семейной жизни. Мне ещё не встретилась добросердечная женщина моей расы. Они стали большой редкостью.

Её брови сдвинулись на переносице, и при этом она выглядела так, будто пытается ухватить следующую мысль. Затем, кажется, передумала, но всё же не сдержалась:

— Это зависит от того, насколько добросердечен мужчина и способен ли он привлечь такую же женщину, — Вероника помедлила, подбирая слова. — И вы, вероятно, не там искали. Вы не найдёте женское сердце у неё между… — она резко прервалась, поражённая тем, что чуть не произнесла.

Крэй замер, затем громко рассмеялся — искренне, от души. Его смех заполнил комнату, развеяв напряжение.

— Между чем, Вероника? — с любопытством спросил он, едва сдерживая улыбку.

Она покраснела до корней волос.

Он хохотал, и некая извращённая часть его существа хотела заставить её думать о нём хуже — но он наслаждался близостью, возникающей между ними. И у него не было никакого желания испортить это рассказом о своих сладких грехах.

— Я успела прочитать ваши легенды про истинных, — сказала Вероника, осторожно подбирая слова. — А ваш Бог Мирозданья сам прикипел к человеку — в результате сделал её своей парой и вдохнул душу дракона.

— Она была магом, а не простым человеком, — уточнил Крэй.

— Так важно, чтобы избранница была драконом?

— Совместные полёты ничто не заменит, — ответил он.

— Совместные полёты бывают и на спине дракона, — возразила Вероника. — И в таком полёте можно испытать единение.

— Это совсем другое, — покачал головой Крэй. — Там нет объединения душ драконов.

— Ну а если вашей истинной окажется не драконница?

— Я не желаю встретить истинную и не стремлюсь, — твёрдо произнёс он. — У меня разнообразная жизнь, а когда время подойдёт к наследнику, он родится от чистокровной драконицы.

Вероника промолчала, вертя бокал за тонкую ножку в руке. В её взгляде читалась смесь недоумения и сочувствия.

— О чём призадумалась? — мягко спросил Крэй.

— О том, как же у вас всё сложно: истинная — не истинная, магиня — не магиня… — вздохнула Вероника. — Мне кажется, если любишь, то это уже не важно.

Крэй слегка улыбнулся, склонив голову набок:

— Вот поэтому мы с тобой такие и разные.

— Расскажите немного о себе, — улыбнулась она и откинулась на подушки, всем видом показывая, что готова слушать.

И Крэй, сам от себя не ожидая, начал рассказывать. Он говорил о своём отце — строгом, но справедливом правителе; о матери, чьи глаза светились мудростью; о жизни во дворце, где каждый шаг подчинялся традициям. Он делился тем, во что верил и что ценил: честь, верность, силу духа. Рассказывал о друзьях, о маленьком братике, который вечно попадал в неприятности, и о сестре, умевшей одним взглядом усмирить любого.

Вероника смеялась над забавными историями из его детства — как юный Крэй пытался впервые обернуться драконом и вместо величественного взлёта плюхнулся в фонтан, перепугав всех придворных. Она смеялась и совсем забыла, что перед ней — дракон, регент империи и главнокомандующий чёрных атакующих драконов. Для неё в этот момент он был просто мужчиной, с которым было легко и непринуждённо разговаривать.

Но, как поняла Вероника, он был таким, только если сам этого хотел. Порой он смотрел на неё таким взглядом — глубоким, изучающим, почти обжигающим, — что девушка невольно смущалась и отводила глаза.

— А девушка, которая была с вами, кто она? — Вероника совершенно не смутилась, задавая вопрос.

— Моя сестра. Она золотая драконница, — спокойно ответил Крэй.

Веронику почему‑то обрадовал тот факт, что та прекрасная девушка оказалась его сестрой. В груди словно стало легче — будто камень, незаметно давивший на сердце, вдруг исчез.

Крэй поднялся и сотворил заклинание.

— Это обезопасит жилище от возможного проникновения, — пояснил он, поворачиваясь к Веронике. — А теперь — спать. Все вопросы потом. Скоро рассвет, а я не спал две ночи.

Веронику так и подмывало спросить: «А почему?» — но она благоразумно промолчала. Когда она выпивала, то становилась ужасно любопытной и никогда не стеснялась своих вопросов, но сейчас решила сдержаться.

— А сколько вам лет? — всё же не удержалась она.

— Сто тридцать девять.

— По человеческим меркам получается тридцать девять? — она забавно сморщила носик. — Да вы старичок практически.

Крэй сложил руки на груди, криво улыбаясь:

— Я мужчина в расцвете сил. По человеческим меркам нашего мира я очень молод.

— А по драконьим? — веселилась Вероника.

— Наша раса живёт до тысячи лет.

— О! Тогда вы младенец, и вам пора ложиться спать.

Крэй рыкнул, но в этом звуке не было угрозы — скорее шутливое раздражение:

— Это я и тебе хотел сказать. Спать.

Вероника вмиг растеряла лёгкое и непринуждённое настроение, насторожилась:

— В смысле «спать»? Я думала, вы уйдёте.

— Я останусь в этом миленьком домике, — невозмутимо ответил Крэй. — И помни правила.

Он полулёг на диванчик, закинул ноги на её стол и заложил руки за голову. Выглядел он при этом совершенно спокойным — как удав, лениво греющийся на солнце. Диванчик был маловат для его внушительной фигуры: Крэй поморщился, с досадой дёрнул пледы и подушки и в итоге устроился на полу, небрежно раскинувшись.

Вероника мстительно улыбнулась:

— Замечательный домик, правда?

Игривая ухмылка искривила его рот.

— Вы со своими правилами и своим наглым видом снова стали напыщенным дурацким драконом, — не выдержала Вероника. Она не хотела, чтобы он оставался в её домике.

Крэй попытался остаться невозмутимым, но, вопреки всем усилиям, его губы изогнулись в улыбке, и он затрясся от беззвучного смеха. «Напыщенный дурацкий дракон?!». Какое презрение! Интересно, кого‑нибудь из его расы когда‑нибудь так называли? Обычно женщины старались ему понравиться, ловили каждый его взгляд, каждое слово. Но Вероника, казалось, имела иммунитет к его обаянию — она была вне досягаемости.

Она всё больше и больше заинтриговывала его, даже несмотря на то, что она — человек. И ему нравился порой её аромат — тонкий, едва уловимый, с нотками полевых цветов и чего‑то неуловимо тёплого. Он непроизвольно улавливал его, и тот, как и появлялся, внезапно исчезал. Это сбивало Крэйя с толку.

Он привык, что люди без магии были для драконов чем‑то вроде фона — их, как правило, не замечали. Но здесь было что‑то, что не поддавалось никакому объяснению. В Веронике чувствовалась внутренняя сила, словно она несла в себе скрытый источник энергии, невидимый, но ощутимый.

Крэй легко вскочил и властно положил руки на её талию. Затем наклонил голову и прошептал ей прямо на ухо:

— Иди спать.

Вероника с поистине королевским достоинством молча направилась в ванную. Через пятнадцать минут она вышла — Крэй стоял у окна, вглядываясь в рассветную дымку. Он мгновенно повернул голову при её появлении. Его синие глаза скользнули по её лицу — задумчиво, скрывая тысячи секретов. Затем взгляд снова в упор остановился на ней, замечая настороженность в пристальном взгляде её бирюзовых глаз.

Сердце у Вероники колотилось, и она словно бы что‑то видела, понимала… Он был странным. И он был не так прост, как казалось.

— Ванна свободна, — произнесла Вероника, не обращая внимания на то, что он склонил голову набок и окинул её долгим, внимательным взглядом.

«Какие… Какие у него красивые глаза. И какой… взгляд! Он… Он же просто мысленно меня раздевает! Хам. Хам и сноб!» — пронеслось у неё в голове. Хорошо, что на ней рубашка и легинсы — так она чувствовала себя увереннее.

Вероника задула свечи в канделябре и спокойно легла спать, мстительно улыбаясь про себя. Мысль о том, что дракон будет спать на полу в этом пряничном домике, который он же сам для неё и подыскал, грела душу.

Она уже почти погрузилась в сон — вино и усталость сделали своё дело, — когда вдруг ощутила, как рядом с ней кто‑то улегся.

— Что происходит? — резко спросила Вероника, вздрогнув.

— Я думал, ты спишь, — невозмутимо ответил Крэй.

— Правильно, я и спала.

— А я не спал две ночи, выпил вина, и мне, draxovski, неудобно на твоём диване, — он обнял её и притянул к себе. — Ты попалась!

Вероника была в святом бешенстве.

— Послушайте… — прошипела она.

— Не кричи так, у меня голова тяжёлая. Спи, — только и сказал он, устраиваясь удобнее.

— «Всё не так плохо, как вам кажется. Всё намного, намного хуже», как сказал Повелитель Могил, — процедила Вероника и толкнула дракона локтем, угодив в живот.

Её тут же крепче обняли и зарылись носом в волосы.

— «Прямых речей от женщины не жди: в её „уйди“ звучит „не уходи“», — тихо произнёс Крэй. — Спокойной ночи, Ррони.

Она взвилась, как кобра, но он ещё сильнее прижал её к себе, прорычав:

— Спи. Ты — человек, и меня не привлекаешь. Так что ты мне не интересна, и твоя добродетель в безопасности. Я в спичечной гостиной спать не буду. Правило номер четыре, — рыкнул он, — повтори.

— «Пока ты здесь, ты подчиняешься мне. И это не обсуждается», — язвительно повторила Вероника, ощущая спиной его тело и дыхание на своём затылке. — Тогда вы повторите своё правило номер пять. Процитировать? Напомнить? Так вот, — она подняла палец вверх, — пятое: «Я не буду требовать от тебя ничего неразумного до тех пор, пока ты не будешь требовать этого от меня». Я считаю ваши действия неразумными и требую, чтобы вы ушли в гостиную, — чтобы правило было разумным.

— Неразумно, — отрезал Крэй.

— Это ваши правила, — не сдавалась Вероника.

Крэй рыкнул:

— Правило номер одиннадцать: я — абсолютный монарх, а ты — моя подданная.

— Послушайте! — Вероника привстала. — Такого правила не было.

— Спи, Рони, спи… — его голос прозвучал устало. — Я не собираюсь соглашаться с тобой. Сдавайся.

Вероника вздохнула, понимая, что всё бесполезно.

— Благих ночей в придачу к добрым дням!

— Умница, — отозвался Крэй.

Она поёрзала, пытаясь устроиться поудобнее.

— Проклятье, женщина! Если не прекратишь, я не посмотрю, что ты человек, — негромко рыкнул Крэй.

— Так идите вы… на пол, — парировала Вероника.

— Сейчас я жалею, что не владею сонной магией.

— А я, представьте, тоже жалею, что вы не владеете сонной магией, — ехидно отозвалась она.

— Ррони…

— Ррэй… — передразнила она.

— Не буди во мне зверя…

— Я вовсе не хочу сражаться с вами.

— Правильно. Потому что проиграешь.

— Вы сейчас дракона разбудите во мне…

— Ещё слово… — он слегка двинул бёдрами, и она почувствовала, как что‑то твёрдое упёрлось ей в спину. Затем он властно повернул её лицо к себе.

Глаза Вероники расширились от удивления — теперь она видела, как близко он от неё. Её взгляд невольно упал на его губы, потом снова поднялся к глазам. Губы приоткрылись, она глубоко вздохнула. На мгновение их дыхание синхронизировалось — они одновременно вдохнули, затем одновременно замерли.

— Ещё слово, ещё шевеление — и поцелую, — тихо, но твёрдо произнёс Крэй.

— Я на этой земле вовсе не для того, чтобы вас развлекать, — ответила Вероника. — И я не хочу, чтобы между нами что‑то происходило.

— Поверь, лучик, не больше, чем я, — его голос прозвучал неожиданно мягко.

Он потёрся подбородком о её макушку, и на мгновение в комнате повисла тишина.

— Вы не такой, кого я могла бы полюбить, — произнесла Вероника после паузы, чуть громче шёпота.

— Я знаю, — просто ответил Крэй.

— Вы даже мне не нравитесь.

— Взаимно, — усмехнулся он.

Она отвернулась, уткнувшись носом в подушку.

— Желаешь сказать последнее слово? — спросил Крэй спустя несколько секунд.

— Даже не думаю об этом, — пробормотала Вероника.

— И не пытайся.

Вероника затихла. В комнате стало так тихо, что, казалось, можно было услышать биение сердца колибри.

Через некоторое время она уловила его ровное, глубокое дыхание. Осторожно, почти неосознанно, она устроилась поудобнее в его объятиях и закрыла глаза. И, несмотря на все их перепалки — острые, будоражащие, лишающие самообладания, — она заснула сном младенца.

Крэй ещё какое‑то время лежал без сна. Он чувствовал странное, совершенно человеческое волнение, пока держал девушку в своих объятиях. Это ощущение было непривычным, почти чуждым для дракона — тепло, забота, какая‑то тихая нежность. Ему стало не по себе от этих чувств, но он не успел их проанализировать: усталость взяла своё, и вскоре он тоже погрузился в сон.

Глава 13

…Он целовал её, и она тонула в жаре и чувственности этого мужчины. Её руки были привязаны к столбикам кровати, тело обнажено, и она сгорала от желания в его постели. Она была готова для него. Он не просто целовал — он заявлял на неё свои права. Впивался в её рот с такой жадностью, словно от этого поцелуя зависела его жизнь. Лизал и покусывал, пробовал на вкус, посасывал её нижнюю губу, слегка прихватив зубами. Его руки сжимали её грудь, и кожа зудела от жгучего желания ощутить его прикосновение везде. Поцелуй был долгим, глубоким, медленным — а потом вдруг стал жёстче, быстрее, почти как наказание…

Один удар сердца, потом второй…

Вероника резко проснулась и вздрогнула, покрытая липким потом. Она тяжело дышала, всё тело горело с головы до ног — возбуждение, рождённое сном, ещё не отпустило её.

Помотав головой, Вероника внезапно осознала, что не одна в комнате.

Он был здесь. В спальне.

Крэй сидел в кровати, немного отодвинувшись, и наблюдал за ней своими синими глазами — пристально, внимательно, будто видел насквозь.

Их взгляды встретились.

И у Вероники возникло ужасное чувство, что он каким‑то образом всё знает. Знает, что ей приснилось. В его глазах светилось странное удовлетворение — едва заметная улыбка тронула уголки губ.

«Капец!» — с ужасом подумала она.

Кровь прилила к её коже, жар опалил щёки. Она с яростью опустила взгляд.

«Слава богу, я всё ещё полностью одета. Это был всего лишь сон. Он не может знать…»

— Ты металась во сне, — его голос прозвучал неожиданно мягко, почти заботливо.

Вероника сглотнула, пытаясь взять себя в руки.

— Просто… кошмар, — хрипло ответила она, избегая его взгляда.

— Кошмар? — Крэй слегка наклонил голову. — Ты так стонала, что это больше походило на что‑то другое.

Она вспыхнула ещё сильнее.

— Вам показалось, — отрезала Вероника, натягивая одеяло до подбородка.

Крэй усмехнулся, но ничего не сказал. Его взгляд скользнул по её раскрасневшемуся лицу, задержался на губах, а затем снова встретился с её глазами.

Сердце Вероники бешено колотилось, и она заставила себя отвести взгляд, чтобы не выдать себя. Сделав глубокий вдох, она всё же заставила себя посмотреть ему прямо в глаза. Их взгляды снова встретились — а затем его взгляд скользнул ниже, задержавшись на ложбинке между грудей, видневшейся в вырезе её рубашки.

Крэй давно проснулся. Осторожно, стараясь не потревожить девушку, он чуть отодвинулся. Вероника спала в его объятиях, и во сне её лицо выглядело таким милым, нежным, невинным — и невероятно красивым.

Он провёл пальцем по её щеке, изучая неуловимые, мягкие изгибы. Кожа была тёплой, живой. В этот момент он вдруг осознал, что впервые за долгое время просто наслаждается близостью женщины — без каких‑либо ожиданий, без расчёта.

Вероника во сне прижалась крепче, упираясь щекой в его грудь. Крэй поймал себя на мысли, что ему просто приятно чувствовать её мягкое, упругое тело рядом. Бессознательное, уязвимое, оно было вверено ему на время, пока разум девушки погрузился в сон. И это ощущение — заботы, ответственности, тихой близости — неожиданно оказалось невероятно притягательным.

Она была забавной, упрямой, умной, полной человеческой страсти. В ней было что‑то, чего он не мог объяснить словами. И он был в шоке от того, что впервые проснулся рядом с женщиной, с которой не занимался сексом, а просто был рядом — и это приносило удовольствие само по себе.

Крэй нахмурился и убрал руку резче, чем хотел, и слегка отодвинулся. Его реакция на Веронику была странной, непривычной, выбивающейся из всех привычных шаблонов. Он привык к расчётливым взглядам, к игре обольщения, к ясному пониманию правил. А здесь всё было иначе.

В этот момент Вероника зашевелилась. Ей что‑то снилось — что‑то будоражащее, судя по тому, как участилось её дыхание. Она проснулась, взбудораженная, с расширенными зрачками и румянцем на щеках. Их глаза встретились.

На мгновение между ними повисла тишина — напряжённая, полная невысказанных мыслей. Крэй заметил, как она судорожно сглотнула, пытаясь взять себя в руки.

— Вы… вы давно проснулись? — хрипло спросила Вероника, стараясь говорить ровно.

Крэй медленно кивнул, его взгляд снова на мгновение задержался на её губах.

— Достаточно давно, — ответил он, и в его голосе прозвучала непривычная мягкость.

Вероника почувствовала, как жар приливает к щекам. Она поспешно села, пытаясь увеличить расстояние между ними.

— Нам… нам, наверное, пора вставать, — пробормотала она, избегая его взгляда.

Крэй молча наблюдал за ней. В его синих глазах читалось что‑то неуловимое — смесь любопытства, восхищения и того самого странного волнения, которое он так и не смог до конца осознать.

— Да, — наконец произнёс он. — Пора.

Внезапно он большим пальцем нежно погладил её по щеке, обвёл контур приоткрытых губ. Ей бы вырваться, отшатнуться — но она, околдованная внезапными чувствами, замерла, не смея разорвать сплетение их взглядов. А затем посмотрела на него так пристально и пугающе серьёзно, что он невольно подумал: ей бы стать судьёй. Один‑единственный взгляд, брошенный на неё, окончательно убедил его, что никакая сила на свете не заставит его вновь оказаться с ней в этом домике… по крайней мере, без последствий.

Вероника, ещё находясь во власти сна и смущения, совершенно необдуманно решила переползти через него — и в следующий миг оказалась сидящей сверху. Крэй инстинктивно обхватил её бёдра, слегка сжал, невольно придвигая её ближе.

На мгновение между ними повисла тишина — напряжённая, полная невысказанных желаний. Вероника почувствовала, как участилось её дыхание, как жар приливает к щекам.

— Я просто хочу обнять кого‑то живого и тёплого, — тихо произнёс Крэй, и несколько мгновений оставался неподвижен.

Затем Вероника услышала его прерывистый вздох — и, собрав остатки самообладания, процедила:

— Правило номер пять.

Крэй расхохотался и разомкнул объятия. Она быстро вскочила, метнулась к гардеробу, торопливо выхватила чистые трусики и халатик. Время, проведённое с детства в экспедициях в окружении мужчин и порой в спартанских условиях, давно вытеснило из неё всякое стеснение.

— Хватит пялиться на мою грудь и попу! — крикнула она скорее от злости, чем от смущения, и хлопнула дверью ванной.

Даже сквозь закрытую дверь до неё донёсся его смех — низкий, раскатистый, полный неподдельного веселья.

— Ты что, думаешь, я первый раз вижу женские прелести? — Крэй заложил руки за голову и потянулся. Весь его вид выражал абсолютное довольство. — Твои прелести ничуть не отличаются от тысячи других женских ножек и…

Он не договорил. Пожалуй, ему ещё никогда в жизни не приходилось произносить такую чудовищную ложь. В действительности у Вероники была соблазнительная фигура — изящные линии бёдер, тонкая талия, всё в ней казалось гармоничным и притягательным. Она была женщиной во всех смыслах этого слова.

— Правило номер три! — крикнул Крэй через дверь ванной. — Надень что‑то поскромнее.

Вероника стояла под горячими струями воды и глубоко вздыхала, пытаясь унять волнение. Дверь была заперта, а маленький стул тщательно подпирал ручку — дополнительная мера предосторожности, которая давала хоть какое‑то ощущение безопасности.

После того как он ей приснился, а потом она обнаружила, что он сидит рядом и смотрит на неё так же, как смотрел во сне, Вероника не решалась смотреть ему в глаза. От одной мысли о том, что ей приснилось, она краснела и начинала дрожать.

Пусть она не была такой опытной, как некоторые, но и совсем наивной она тоже не была. Она отчётливо чувствовала в нём опасность — только мёртвая женщина не ощутила бы этого магнетизма. Он излучал силу и уверенность, которые буквально сочились из каждой его поры. И в то же время его дисциплина и самоконтроль были поразительными.

Вероника оказалась полностью в его власти, но он не воспользовался своим преимуществом. «Почему?» — снова и снова спрашивала она себя.

Она помотала головой, отгоняя лишние мысли. Вполне возможно, что ему приелась лёгкость, с которой покорялись ему женщины, и теперь он наслаждался самой охотой.

«Что ж, — ощетинилась Вероника мысленно, — пусть охотится за кем хочет. Да, я оказалась на самом краю, но это не значит, что я собираюсь сдаться и рухнуть к нему в объятия».

И всё равно она не могла понять этого разделения «человек — дракон» с их чёртовой магией. Если тянет, то какая разница?

Вероника дважды вымыла голову шампунем и стояла под напором воды, пока не почувствовала себя чистой до скрипа.

А дальше было ещё хуже. Это был один из тех неудачных дней, когда остаётся только ждать следующего. Накинув халатик, она убрала стул и осторожно открыла дверь.

Крэй стоял в коридоре, скрестив руки на груди. При виде Вероники его губы тронула лёгкая улыбка.

— Я всего лишь хочу, чтобы твой день хорошо начался, — мягко произнёс он. — Хочу, чтобы ты была счастлива.

— Ну да. Я очень счастлива, — пробормотала Вероника и молча прошла мимо, стараясь не замечать, как её сердце пропускает удар. Крэй уже скрылся в ванной.

Вероника прошла в спальню, чтобы одеться, а после начала прибирать домик, с силой взбивая подушки. Всё утро, пока она наводила порядок, он ходил за ней по пятам, наблюдая за каждым её движением. Ну, почти за каждым. С его стороны было весьма любезно остаться за пределами уборной, когда она повернулась к нему, оскалила зубы и захлопнула дверь прямо перед его носом.

Он насмехался над ней, дразнил, задевал своим большим сильным телом при каждой возможности и вообще слонялся повсюду — тёмный, внушительный и до невозможности сексуальный.

Крэй давно уже не чувствовал себя так непринуждённо. Ему было с ней легко — легко и в то же время волнующе. Сейчас Вероника раскладывала эти draxovskie подушечки, опустив голову; лица он не видел, но невольно залюбовался массой густых каштановых волос, ниспадающих до лопаток. Узкая туника и облегающие брюки выгодно подчёркивали её фигуру.

Во рту у него вдруг пересохло. Тонкая, гибкая талия, округлые бёдра и упругая грудь — всё в ней казалось гармоничным и притягательным. Девушка пересекла комнату; её движения были плавными и изящными. Крэй встряхнул головой, отгоняя совершенно неуместные мысли.

— Мне нравится смотреть на тебя, — с лёгкостью признался он.

Вероника постаралась не показать, как его слова польстили ей. Может быть, она была слишком восприимчива к его красивым глазам, его бархатному голосу или очертанию его губ. А может, всё дело было в том, что он был чертовски привлекателен. Она громко вздохнула.

— Нахождение с вами в одном помещении слишком эмоционально для меня, — бросила она, бросив на него красноречивый недовольный взгляд через плечо, а потом собрала волосы и сделала высокий хвост.

Крэй наблюдал за ней полуприкрытыми глазами; лёгкая улыбка скользила по его губам.

— Стойте, где стоите, — Вероника подняла руку, удерживая его на расстоянии, когда он крадучись пересек гостиную и, подобно завоевателю, склонился над ней.

Он дотронулся до её лица кончиком пальца, проведя им по нежной коже, изящной линии высоких скул. Опершись рукой о стену, он склонил голову к самому её лицу. Он ни разу не моргнул — веки даже не дрогнули. Он просто пожирал её взглядом. В его тёмно‑синих глазах скрывалось что‑то тяжёлое, приземлённое, но что именно — она не хотела узнавать. В этом мужчине полыхал настоящий огонь.

— Ты похожа в данный момент на змею… как же её…

— Надеюсь, вы не хотите сказать, что я похожа на кобру? — возмутилась Вероника, но не двинулась с места.

— Точно, кобра, — усмехнулся он. — Мне кажется, ты могла бы принести не меньшее беспокойство.

Когда она чуть сощурилась и взглянула на него, он снова поразился, какие необыкновенные у неё глаза — глубокие, яркие, полные скрытого огня.

— А сейчас похожа на кошку, дикую, не приручённую…

Её раздражало, что мужчины, видимо, считали своей единственной целью в этом мире — управлять женщинами, а потом спасать их от последствий своего руководства. Бесполезное занятие. Но таков был мир — им правили мужчины, по крайней мере, в этом обществе.

Вероника сделала шаг назад, пытаясь сохранить дистанцию.

— Вы слишком много себе позволяете, — твёрдо произнесла она.

Когда время подошло к завтраку, они пришли к мирному соглашению: договорились хотя бы морально не убивать друг друга и вместе позавтракать в кафетерии напротив. Выйдя из домика, Крэй наложил заклинание.

— Да хранит Всеединый этот дом, — произнёс он.

Вероника лишь фыркнула в ответ.

Конфетенбург действительно казался местом покоя и радости: яркие, симпатичные домики с резными ставнями, цветочные клумбы вдоль мощёных дорожек, лёгкий ветерок, разносящий ароматы свежей выпечки. Крэй с тоской оглядел окрестности — слишком всё было… пастельно. Вероника злорадно прищурилась, но ничего не сказала.

Он галантно открыл перед ней дверь кафетерия. Колокольчик над входом тренькнул, извещая о новых посетителях.

— Прошу, — Крэй слегка поклонился, издевательски оскалился. — Я теперь с тобой.

Вероника невольно подумала, что у неё мог бы быть очень неплохой день. Но тут же мысленно нарисовала на чистом, ясном голубом небе грозовые тучи — исключительно для антуража.

— Вы меня поражаете, — заметила она, усаживаясь за столик у окна. — У вас что, нет дел во дворце? А как же ваши монаршие обязанности?

В кафетерии они устроились за столиком у окна — под любопытными взглядами других посетителей. Крэй сделал заказ, который мгновенно был исполнен: блюда словно сами собой возникли на их столе.

— Может, омлет? Рисовый пудинг? Круассан? Нет? А фрукты? — он протянул ей вазочку со свежей клубникой, манго и киви.

Вероника, всем своим видом изображая безразличие, потянулась за аппетитным вишнёвым пирогом.

— Ты что, не хочешь есть? — удивился Крэй. — А я голодный как волк.

И с аппетитом принялся за омлет, салат и разнообразные горячие закуски.

«Драконовский аппетит», — усмехнулась про себя Вероника.

— Клянусь, светлейшей Феокватий, никогда ещё не был так зол на вас! —произнёсла она.

— А это ещё кто? — нахмурился Крэй.

— Один из святых, почитаемых в этом городке. Я слышала, — усмехнулась Вероника, наслаждаясь едой.

— А‑а… — протянул он. И потянулся к булочке, откусил добрую половину, прожевал, сглотнул — и всё это под её более чем враждебным взглядом. Затем широко улыбнулся: — Ну, я думаю, если он жаждет духовного слияния, то я пас. Надеюсь, он будет не против, если я поселюсь тут ненадолго.

Вероника поковырялась ложечкой в рисовом пудинге и задумчиво произнесла:

— Нужно решить вопрос с экипажем и вашим жильём.

— Позавтракаем и сходим к управляющему, — кивнул Крэй.

— Вот скажите, зачем вам здесь жить? Вам же не нравится это место.

— Тише, — понизил голос Крэй. — Ты обидишь своими высказываниями местных горожан и светлейшего Феокватия. Его дух здесь царит повсюду.

— Сейчас же прекратите паясничать! На нас все смотрят.

— Ну и пусть смотрят, — пожал плечами Крэй. — Здесь нравы простые. Тебя это волнует?

— Меня — нет, но это должно волновать вас. Вы — дракон в компании человека.

— Прошлый век, девочка моя, — нагло улыбнулся Крэй. — Тебе всё равно, и мне всё равно. Так что давай на этом не зацикливаться.

На мгновение повисла пауза. Вероника внимательно посмотрела на него, пытаясь понять, серьёзно он говорит или снова издевается. Крэй невозмутимо доедал булочку, поглядывая в окно.

Вероника порой не знала, как ей реагировать на его слова — сердиться или удивляться. Но она не собиралась падать духом. Они мирно завтракали и порой молча переглядывались. Вероника старалась не смотреть на его губы и перевела взгляд на окно, а потом, не удержавшись, вполголоса простонала. Крэй вопросительно вздёрнул бровь.

Тренькнул колокольчик — в кафетерий вошла пожилая чета Шнапсов.

— Милостивая Богиня! — радостно воскликнула Берта Шнапс. — Неужели глаза меня не обманывают? Хорошенькая Верон?

— Верон? — Крэй с любопытством взглянул на пожилую пару, вытер рот салфеткой и поднялся. Он вспомнил рассказ Вероники про этих милых старичков.

— Берта Шнапс и мой муж Берти Шнапс, — представилась пожилая женщина и смущённо улыбнулась. Вероника закатила глаза.

— Доброе утро, — улыбнулась девушка. — А это… — она замялась, Крэй молчал и явно веселился, — это… мой четвероюродный кузен Рэй.

Вероника прикрыла глаза, мысленно проклиная свою поспешность.

— О! Как жаль, а мы думали, что жених! Такой красивый юноша, — улыбнулась по‑заговорщицки мадам Берта. — Верон Ника, ты найдёшь своего мужчину! — произнесла женщина, присаживаясь рядом. Её примеру последовал и её муж, Берти Шнапс.

Глаза Вероники расширились от удивления.

— С чего вы решили, что я его ищу?

Берта улыбнулась, и от уголков её васильковых глаз разбежались морщинки.

— Послушай старую Берту, милая, отбрось предрассудки, — подмигнула она девушке. — Отправляйся гулять и найди себе подходящего мужчину. И не позволяй нам, старикам, портить тебе отдых. Старые перечники вроде нас тебе не компания, да и кузен только всех отпугнёт. Тебе нужен молодой сногсшибательный парень — такой, который не только сшибёт тебя с ног, но и не позволит сразу подняться.

Вероника ни за какие артефакты не хотела в эту минуту смотреть на Крэйя. Но чувствовала, что он веселится — и всё за её счёт.

— Поверь мне, — не унималась мадам Берта, — когда ты его встретишь, ты не ошибёшься. Ты это почувствуешь. И не сможешь этому противиться.

— Возможно. Вполне возможно, — кисло сказала Вероника и услышала, как Крэй подавил смешок. Она незаметно пнула его ногой под столом. Он с ещё большим весельем в глазах посмотрел на неё и на чету Шнапсов.

— Верон, деточка, — леди Шнапс пыталась привлечь её внимание, — дорогая, с тобой всё хорошо? Верон, ты побледнела!

— Я всё переживу, — с излишним энтузиазмом заверила Вероника. — Я постараюсь прийти на танцы, — улыбнулась она.

Когда пожилая пара удалилась, Вероника подняла взгляд на Крэйя.

— Кузен? Четвероюродный? — он изумлённо смотрел на неё.

Вероника почувствовала себя так, словно её окатили ледяной водой. Огромным усилием воли она выдавила светскую улыбку.

— Забавно. Значит, вечером танцы? — Крэй скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула.

— Послушайте… я не собираюсь ни на какие танцы…

— Можешь сходить, — насмешливо улыбнулся он. — Там же женихи.

— Ну всё, хватит! — она бросила салфетку на стол и встала. — Я собираюсь в столицу. Одна!

Он внезапно посмотрел прямо ей в глаза — пристальным, пронизывающим взором.

— Я здесь не для того, чтобы искать женихов, — холодно отреагировала Вероника.

— Да, ты здесь для того, чтобы бродить в тумане, — он тоже поднялся.

— Не бродить, а исследовать. И да, я хотела бы посетить мёртвый город.

— Не сегодня.

— Может, моим спутником будет Аарон Аш’Вэрсс’Аши?

— Я подумаю, — холодно бросил Крэй.

— Вы обещали.

Она уставилась на него так пристально, что этот взгляд был почти интимным. Крэй не помнил ни одной девушки, которая смотрела бы на него так — словно пыталась добраться до дна его души, до самой её сердцевины. Через несколько мгновений Вероника пожала плечами, и странное чувство прошло.

Крэй какое‑то время помолчал, а потом сказал:

— Я вижу гораздо больше, чем ты думаешь.

А потом что‑то изменилось. Несмотря на расслабленно‑спокойное выражение его лица, Веронике показалось, что между ними в воздухе выросла плотная и довольно холодная стена. Почему? Он улыбнулся ей, но Веронике показалось, что улыбка была странной — веселье не коснулось его глаз. Словно этот мужчина всегда был начеку, никогда не позволял себе расслабиться. У него всё было под контролем.

— Прошу на выход… кузина, — он открыл перед ней дверь.

— Я, конечно, понимаю, что это было глупо, — призналась Вероника, выходя на улицу. — Вы — дракон, а я — человек… Но в тот момент я не знала, что сказать, а вы молчали. Вот что пришло на ум, то и выпалила. В следующий раз представляйтесь сами.

— Неважно, — бросил он и зашагал к домику управляющего. Вероника не отставала.

Вскоре она стала обладательницей комфортабельного экипажа с кучером — сроком на целый месяц.

— Что мы будем делать? — она повернулась к мужчине.

— Я ухожу, — ответил Крэй.

— Что?

Он сделал шаг назад и через мгновение вытащил кристалл-связи, на мгновение замер, сосредоточившись, а затем вскинул голову.

— Мне придётся оставить тебя, — сказал он. Вероника видела, что он напряжён и смотрит куда‑то в сторону.

— Почему вы уходите?

После паузы он взглянул на неё.

— Потому что у меня есть обязанности и дело, которое не терпит отлагательств. Монаршие обязанности, как ты говоришь.

Он не стал ей сообщать, что нашли её спутника. Он предпочитал позже столкнуть их и увидеть её реакцию. Но сначала он «протрясёт» парня.

— Советую долго в столице не задерживаться, — добавил он.

Он смотрел на неё, не отрываясь, и она ощутила, как тёплая волна поднялась в сердце и медленно разлилась по всему телу до кончиков пальцев. «О чём он думает?» — гадала она.

— Ещё увидимся, хорошенькая Верон, — с этими словами он натянул капюшон и быстро скрылся между домами. Вероника поняла: он не хотел, чтобы его видели, когда он взлетает в образе дракона.

Сам Крэй не волновался за девушку — он знал, что к ней приставлен страж. В тот момент, когда Вероника села в экипаж, он отдал приказ следить за ней и не выпускать её из виду.

Глава 14

Вокруг расстилались идиллические пейзажи: зелёные поля, долины с извилистой речкой и тенистые рощи. Солнце вовсю сияло на небе, а дорога плавно вилась среди этой красоты. Пружинящий дорожный экипаж осторожно, медленно и бережно катил вперёд, убаюкивая пассажиров мерным покачиванием.

Вероника откинула голову на мягкие подушки и глядела в боковое окно кареты, отдаваясь ритму движения. Она представляла себе долгие прогулки по этим местам — вот так, без спешки, вдыхая аромат трав и любуясь природой. Перед её взором открывались невиданные прежде поляны, украшенные множеством ярких цветов.

В предыдущую поездку она не замечала всей этой красоты — вот что значит комфортное путешествие, да ещё и наедине с собой! Здесь всё было прекрасно, и Вероника не могла этого отрицать. Ей очень жаль было, что нельзя запечатлеть увиденные красоты — хотя бы на память. Тут она вспомнила наказ дракона.

«Так, — мысленно рассуждала она, — нельзя фотографировать и снимать мёртвый город, самих людей и драконов. Но селфи с самой собой — это же не входит в дурацкие правила?».

Вероника вспомнила снимки, которые сделала в сокровищнице, и рука невольно потянулась к телефону. Она достала его, открыла галерею и внимательно пересмотрела фотографии. Сердце сжалось — удалить их рука не поднималась, это казалось настоящим кощунством. Девушка вздохнула, выключила телефон и убрала его обратно в сумку.

Внутренний учёный, однако, не унимался. Он с пугающей настойчивостью нашептывал: «Сфотографируй… сними… сделай отчёт…». Вероника в сотый раз огорчилась, что её камера разбилась. Но она дала слово дракону не нарушать правила — у них была сделка.

Снова вздохнув, она решила, что подумает, что делать со снимками, когда вернётся в домик. А пока…

Она снова повернулась к окну. Луг за окном пестрел цветами: жёлтые лютики, синие васильки, белые ромашки — всё это сливалось в пёстрый ковёр, который тянулся до самого горизонта. Лёгкий ветерок колыхал траву, а в небе кружили птицы.

Вероника закрыла глаза, впитывая ощущения: тепло солнца на лице, запах свежескошенной травы, мерный стук колёс. Она постаралась запечатлеть этот момент в памяти — так, чтобы потом, в суете и спешке, можно было мысленно вернуться сюда, в эту тишину и покой.

«Пусть не на фото, — подумала она, — но в сердце я сохраню всё это».

— А вот и столица, — тихо произнесла Вероника, выходя из кареты.

Она подошла к кучеру Жаку. На вид ему было лет пятьдесят с небольшим: крепкий, с сединой в висках, он был одет в коричневый костюм, на голове — шляпа «пирожком», а на шее повязан шерстяной галстук. Жак повернулся и долго смотрел на девушку — так пристально, что Веронике пришлось трижды повторить, где он должен её ждать.

— Всё запомнил, барышня, — наконец отозвался кучер, слегка поклонился, стегнул лошадей, и карета тронулась к стоянке у главных ворот.

Вероника бодро зашагала вперёд — изучать город и те места, куда ещё не успела заглянуть. Она с любопытством заглядывала в магазинчики, приобретала интересные артефакты и мелкие диковинки.

«Интересно, а мне дадут их взять с собой?» — мелькнула мысль. Но тут же она поняла: эти артефакты останутся в её мире как сувениры, поставленные на полку в комнате. Они будут напоминать о необычном путешествии, словно маленькие осколки другого мира.

Мысли девушки то и дело возвращались к Крэйю Эр‑Тэгину. Он оставался для неё полнейшей загадкой. Вероника склонялась к тому, что была неопытна в общении с такими, как он, — с теми, кто скрывает за улыбкой целую вселенную. Она никак не могла разгадать его до конца, понять, что скрывается за насмешливым взглядом.

После его внезапного ухода она чувствовала себя странно — словно что‑то тревожило изнутри, но она никак не могла понять, что именно.

Неторопливо гуляя по улицам, Вероника заметила несколько драконов, парящих в небе. Они были прекрасны: мощные крылья, гибкие тела, величественные силуэты на фоне облаков. Она могла бы любоваться ими часами, но голод напомнил о себе, и девушка направилась к лавке с горячей выпечкой.

Устроившись за круглым столиком, она ела свежий круассан и украдкой прислушивалась к разговорам вокруг. Так она узнала, что сейчас час кормления дивных птиц в парке у пруда.

Заинтересовавшись, Вероника купила белый хлеб и поспешила вслед за семьёй с тремя детишками — те очень торопились в парк. По дороге она заметила Храм и решила заглянуть туда позже, после прогулки у пруда.

Тем временем, пока Вероника наслаждалась прогулкой, Крэй Эр‑Тэгин и Аарон Аш’Вэрсс’Аши допрашивали пойманного парня. Тот выглядел потрёпанным, но это действительно оказался спутник Вероники.

***

Он блуждал в ночи уже несколько дней — одинокий, встревоженный, настороженный и напряжённый. Спрятавшись в пещере, Денис ловил разбитыми в кровь губами холодный сырой воздух, а сердце глухо билось в груди. Под рёбрами кололо, но он не останавливался — продолжал искать Веронику. Надежда, что она жива, не давала ему сдаться.

Денис забился в укромный уголок пещеры — так, чтобы его не нашли омерзительные твари и тот некто в чёрном. Он не мог забыть его глаза: холодные, пронизывающие, будто заглядывающие в самую душу. Вокруг не было ни одной живой души — лишь вдалеке слышался вой и какие‑то скрипучие звуки, от которых по спине пробегал мороз. Ветер трепал волосы, а он стоял под чужим чёрным небом, чувствуя, как его охватывает лёгкая паника. Стыд за собственную боязнь щипал щёки, словно мороз, а дыхание оставалось тяжёлым и прерывистым.

Он тряхнул головой — раз, два, три.

— Всё хорошо, — прошептал он себе. — Выдохни.

С огромным трудом ему удалось взять себя в руки.

Ночи он проводил в пещерах, периодически проваливаясь в дремоту, но снова и снова открывал глаза, напряжённо прислушиваясь к каждому шороху.

На утро, выйдя из пещеры и настороженно оглядываясь по сторонам, Денис принял решение забраться на высокую гору — с её вершины он надеялся увидеть всю местность. Он не знал, что в этот самый момент его уже искал тот, кого он больше всего боялся встретить на своём пути.

А Аарон остановился, опустил голову и присел на корточки, внимательно оглядываясь вокруг. Он принюхался: ветер донёс слабый прилив эмоций — ни восторга, ни разочарования, ни даже отчаяния. Туман вокруг казался мрачным и серым, будто сплетённым из злобных теней, поджидающих свою жертву.

«Убей или будешь убит», — привычно пронеслось в сознании Аарона. Ни одно живое существо не пошевелилось, но его это не волновало. Он был охотником — и всегда готов ко встрече с опасностью. Такой была его жизнь.

Тихий соблазнительный шёпот в его сознании заставил Аарона резко повернуть голову на юг. Ветер начал набирать силу, дуя в том же направлении. Аарон насторожился: его чуткие уши ловили малейшие звуки. Тихо, словно тень, скользящая по другой тени, он двигался бесшумно, плавно перетекая с места на место.

Ветер донёс до него запах мужчины. Аарон без колебаний вошёл в пещеру. Воздух здесь был затхлый и тяжёлый, как это обычно бывает в подземных туннелях.

— Он здесь, — прошептал Аарон и едва заметно улыбнулся. Хищник напал на след своей жертвы.

Он был близок к цели и почти сразу увидел парня — тот как раз собирался лезть на гору. Денис насторожился и резко повернулся. Аарон внимательно разглядывал спутника Вероники: потрёпанный, чумазый, с разбитыми губами, парень смотрел на него настороженно и воинственно.

Аарон усмехнулся и мягким, бархатным голосом разрезал тишину:

— Эй, парень, лучше остановись.

— Я видел тебя, — отозвался Денис. — Ты убил того змея.

— А я тебя уже давно ищу, — спокойно ответил Аарон. Он вытащил кристалл-связи и отправил свои координаты и короткое послание Крэйю.

— Зачем? — прищурился Денис, оценивая обстановку, и сжал руки в кулаки.

— Скоро узнаешь. Не советую бежать — некуда. Лучше стань сговорчивым и дружелюбным.

Денис усмехнулся:

— Кто ты такой вообще? Зачем я тебе понадобился?

В этот момент Крэй спрыгнул на землю рядом с Аароном и окинул парня внимательным взглядом.

— А затем, чтобы понять, кто ты сам такой, — произнёс дракон.

— Вы — дракон! — изумлённо выдохнул Денис, во все глаза глядя на Крэйя.

— Хочу кое‑что проверить, — коротко бросил Крэй и кивнул Аарону.

— Что вы собираетесь со мной делать? — Денис злился, но не отступал. Крэйю понравилось, что парень не скулил, не просил пощады, а ощетинился и приготовился к драке — несмотря на то, что перед ним стоял дракон, а второй маг, которй, способен был одним взмахом своих чёрных змей превратить его в пепел.

— Дай нам убедиться, что ты тот, кого мы ищем, — произнёс Крэй и принюхался. К его удивлению, он ощутил магию, близкую к водной стихии, — и ещё какой‑то странный, едва уловимый запах. Вероника говорила, что этот парень якобы дракон, прилетевший с какой‑то Авроры… Интересно.

— Я вас не понимаю, — сухо бросил Денис, настороженно наблюдая, как дракон коротко кивнул тому, в чёрном.

Денис собрался бежать, но не успел: Аарон спокойно подошёл к нему, долго всматривался, а затем крепко обхватил его голову руками. Две белые сферы устремились в сознание мальчишки.

Опасный мужчина парализовал его взглядом — словно змей, гипнотизирующий жертву. Одновременно взгляд Аарона успокаивал, убаюкивал волю. Денис ощутил пронизывающий до костей холод — колючий, впивающийся в кожу иглами.

Аарон погрузился в сознание Дениса, в его воспоминания, и пошёл до самого рождения. Он видел всё глазами парня: белые стены, яркий свет, много людей вокруг — а он один, всегда один, с ним мало кто играл; ему пять лет — он смотрит в окно; семь — говорит, что ему снятся драконы; восемь — уверяет, что он сам дракон, и над ним смеются; тринадцать — снова насмешки, когда он говорит, что прилетел с Авроры; он замыкается в себе… и всегда стоит у окна, смотрит в небо.

«Отчего люди не летают! — звучит в сознании Дениса. — Я говорю, отчего люди не летают так, как птицы? Мне иногда кажется, что я птица. Когда стоишь высоко, так тебя и тянет лететь. Вот так бы разбежался, поднял руки и полетел…».

Годы… годы… годы. Он пишет свой роман: голова склонена над столом и бумагами, перо скользит по листу, строчки ложатся одна за другой.

Аарон не нашёл в нём дракона, не увидел явной магии. Словно перелистывая страницы, он ускоренно проследил весь жизненный путь парня и резко остановился. Перед его внутренним взором возникла большая аудитория: седовласый мужчина тепло улыбается Денису, они беседуют о его работах. Мальчишка показывает мужчине пластину.

Цвета взорвались, прогоняя тьму. Внезапно начали формироваться новые картинки. Аарон увидел в сознании парня: ярчайшее лазурное небо; сочный зелёный луг, нетронутый временем; россыпь серебристых камней; деревья без листьев — лишь гладкие, переплетающиеся ветви.

«Он свободен, он свободен, он наконец‑то свободен», — эхом отдавалось в сознании.

Затем — клиника, мужчина в белом халате… и Вероника.

— Стоп, — прошептал Аарон, обрывая поток воспоминаний.

Он просмотрел парня до самого конца и вышел из его сознания. Затем тепло улыбнулся:

— Да. Ты свободен.

Денис потрясённо молчал. Аарон повернулся к Крэйю.

— Ну что скажешь? — спросил дракон, глядя на парня, который сидел на земле, держась за голову. — Ты с ним долго.

— Я считывал его с самого рождения, — ответил Аарон. — Вероника рассказала правду, а вот парень… Он считает себя драконом. Он живёт в мире своих иллюзий и фантазий и настолько поверил в них, что не может отличить реальность от вымысла.

— Он дракон, Аарон, только нерождённый, — уверенно произнёс Крэй.

При этих словах Денис резко вскинул голову, а потом прошептал:

— Я всегда это предчувствовал… знал.

— У него есть магические силы, но он не нашего племени, — продолжил Крэй. — Я чувствую это, потому что различаю запахи и магию. Он маг стихии воды.

— К Ровуду? — уточнил Аарон, тоже глядя на парня, который медленно, чуть пошатываясь, поднялся на ноги.

— Именно, — кивнул Крэй. — Пусть возьмёт парня под особый контроль и глаз с него не спускает. Но прежде чем доставить его в академию, я хочу кое‑что проверить. Денис… или Алвис, как там тебя? Мне нужны пластины.

— У меня их нет, — насторожился парень.

Крэй поцокал языком:

— Я даю тебе шанс стать драконом, обучиться магии и жить в реальном магическом мире — или возвращайся обратно.

Парень резко вскинул голову. Его глаза загорелись.

— И так? Твой ответ? — требовательно произнёс Крэй.

— Мне там нечего делать, да и не к кому возвращаться. Что вы хотите?

— Я же сказал — пластины, — Крэй протянул руку ладонью вверх.

Денис пристально посмотрел в его глаза, затем тихо произнёс:

— Вы мне обещали, — и положил в ладонь дракона две золотые пластины.

Крэй усмехнулся, подумав, что парень ершистый, колючий, но не пасует перед ним.

— Слово дракона, — невольно улыбнулся он. Получив пластины, Крэй тут же принялся внимательно их изучать: принюхался, попытался прочесть гравировку с символами — но не смог. Он взглянул на Аарона, и тот отрицательно покачал головой, тоже не сумев расшифровать надписи.

— Сейчас мы вернёмся в ту пещеру, из которой ты вышел, и проверим. Вопросы — потом.

Весь путь занял около получаса. Аарон, видевший в воспоминаниях парня пещеру, точно знал, где она расположена: мальчишка забрёл недалеко от пещеры с порталом. Аарон вёл их кратчайшим путём. Денис не отставал, хотя был уставшим, грязным и голодным. Крэй шёл рядом и присматривался. Он сделал вывод: парень вынослив, с характером и в меру любопытен — из него получится хороший воин.

— А теперь открой портал, — велел Крэй, когда они оказались в той самой пещере.

Денис молча соединил пластины, проговорил слова — и перед ними тут же раскинулся гематитовый портал с серебристыми всполохами, пульсирующий, словно живое сердце.

— Я так и знал, — выдохнул Крэй и покосился на парня. Его удивило, что Денис молчит про девчонку, хотя знает: его воспоминания просмотрели. Словно прочитав мысли дракона, Денис тихо спросил:

— Она жива?

— Жива. Благодаря ей тебя и нашли. За неё не волнуйся — скоро увидитесь. А теперь пройдёмся, парень, по другим пещерам.

— Зачем? — недоумевал Денис. Аарон слегка улыбнулся, прекрасно понимая, что замыслил Крэй.

Они обошли несколько пещер. Денис соединял пластины, читал символы, но портал нигде не открывался. Удовлетворённо кивнув, Крэй создал барьер. Парень попытался пройти — и не смог.

— Что почувствовал? — спросил дракон.

Денис нахмурился:

— Словно невидимая стена.

— Присмотрись. Попробуй увидеть… Что видишь?

— Слабое мерцание, — зажмурившись, Денис потряс головой.

— Отлично, — повеселел Крэй и накинул на него сеть. Парень задёргался, пытаясь что‑то с себя смахнуть, но не мог — и поражённо взглянул на дракона. Крэй щёлкнул пальцами, и сеть исчезла.

Молча они вернулись к пещере, и Крэй наложил заклинание. Вход был закрыт.

— Что вы сделали? — прищурился Денис, а потом сам ответил на свой вопрос: — Вы запечатали пещеру.

Крэй кивнул и положил пластины в карман:

— Что за символы на пластинах?

— Не знаю, — пожал плечами парень. — Просто знаю, как прочесть. А смысл мне непонятен.

— Со слов Вероники ты со знанием дела их читал.

Денис поморщился и отвёл глаза. Крэй насмешливо усмехнулся:

— Видимо, ты многое ей не сказал. Играл с ней в игры про дракона?

— Веронике я расскажу о себе, когда увижусь с ней, — сказал Денис. — Мы с ней познакомились в клинике. Я знал её дедушку. В его тетради была расшифровка и как правильно произносить символы. Но что они означают, я так и не понял.

— Это заклинание на открытие портала, — задумчиво произнёс Крэй. — А так могли сделать только Инайи.

— А парень, кажется, не Инайи, — задумался Аарон. — Я не уловил ничего: не увидел и не прочувствовал.

— А кто я? — нахмурился Денис и внимательно взглянул на мужчин.

— Пока что — необученный маг и не выявленный дракон, — призадумался Крэй. — Как же мне это всё… — вздохнул он и переглянулся с Аароном.

— Давно не было так интересно, — скучающе произнёс Аарон.

— Даже боюсь подумать, — тихо произнёс Крэй и снова перевёл взгляд на мальчишку. — Подождём, когда твоя магия полностью раскроется и когда ты сможешь оборачиваться в дракона. Сейчас ты — сплошное противоречие, но хотя бы понятное и объяснимое.

Он обратился к Аарону:

— Доставь Веронику прямо к пещере. И как найдёшь, дай мне знать. Здесь и встретимся.

— А где она?

— Она сейчас в столице. По артефакту свяжись со стражем — он скажет, где она. — Крэй кинул кристалл-связи. Аарон тут же на лету его поймал. — А я пока накормлю парня, да и пообщаемся.

Аарон тут же исчез смазанной тенью. Крэй обернулся в дракона под восхищённым взглядом Дениса — схватил его в лапу и полетел в ближайшую таверну на границе земель.

Глава 15

Аарон нашёл её без труда. Вероника стояла в отдалении от людей и кормила божественных птиц. Он немного понаблюдал за ней, а потом медленно направился к девушке.

Дивными птицами оказались белоснежные лебеди. Вероника, как и все вокруг, протягивала к ним ладони с хлебом и улыбалась, наблюдая, как птицы осторожно берут угощение.

Ненароком она услышала, как молодая женщина рядом присела перед своим сынишкой и начала рассказывать, кажется, легенду о дивных птицах. Вероника невольно прислушалась.

— Однажды прекрасная Богиня сразила своей красотой самого Бога, — звучал мягкий голос женщины. — И влюблённый владыка богов явился к ней в образе раненого лебедя. Богиня приласкала лебедя, и вскоре родила яйцо. Из яйца возникла прекрасная Богиня Всего Сущего, которая стала покровительницей нашей земли. И эти дивные птицы — все её дети.

— А они превращаются в людей, как драконы? — спросил малыш. Подслушивающая Вероника не смогла сдержать улыбки.

— Нет, — покачала головой женщина. — Но запомни: они — божественные птицы, символ возрождения, чистоты, целомудрия, благородства, мудрости, мужества, а также необычайной волшебной силы!

— Волшебной силы? — удивился малыш и по‑новому посмотрел на лебедей. Он протянул к одному из них свою маленькую ладошку, на которой лежал кусочек белого хлеба. Белая птица с осторожностью взяла протянутое лакомство.

— Существуют представления о способности души странствовать по небу в образе лебедя, — продолжала женщина. — Сочетая в себе две стихии — воздуха и воды, — лебедь является птицей жизни. И в то же время может олицетворять смерть.

— Значит, белый лебедь — это жизнь, а чёрный, как вон тот, — смерть? — озадачился малыш, указывая на тёмную птицу у кромки воды.

Женщина пожала плечами. Внезапно что‑то напугало лебедей — они, раскинув крылья, сердито поплыли под каменный мостик, переброшенный через красивый, ухоженный пруд.

Веронике очень нравились эти грациозные птицы. Она не могла понять, что же их так напугало, — и неожиданно ей стало не по себе. В сердце пробрался какой‑то неприятный холодок, будто предвестье чего‑то недоброго.

Вдруг холодный поток пронёсся мимо неё, принося с собой ощущение тревоги. Он прополз по коже девушки, словно змеи, проползающие сквозь тело. От резкой смены спокойствия на напряжение Вероника побледнела, её начала бить дрожь. Она внимательно огляделась вокруг. Казалось, будто никто не обращает внимания на сгустившийся воздух, источающий что‑то тревожное.

Чёрный лебедь раскинул крылья и, махая ими, разбрызгивал воду. Капли попадали на людей. Мальчик засмеялся и вместе с молодой женщиной побежал на мостик.

— Добрый день, Вероника, — произнёс удивительно приятный мужской голос — бархатистый, ласкающий слух. Таким голосом обычно говорили прекрасные принцы в романах.

Девушка резко выпрямилась и вскинула голову, чтобы посмотреть на обладателя этого медового голоса. Перед ней стоял высокий мужчина. Его голубые, пронизывающие, необычайно красивые глаза смотрели на неё внимательно.

Вероника тихо ахнула:

— Аарон!

Он склонился и, всё так же продолжая смотреть ей в глаза, прикоснулся к её руке губами — медленно, чувственно… странно.

Вероника моргнула — в её взгляде промелькнуло откровенное недоумение. Аарон едва ли обратил на это внимание. Выпрямившись, он продолжал держать её за руку и вглядываться в глаза, словно пытался найти там что‑то — то, чего, похоже, не было.

Вероника стояла, задрав голову, и… любовалась. Может, и не хотелось в этом признаваться, но было это именно так. Высокий черноволосый мужчина обладал особым обаянием, холодной привлекательностью. У него удивительный голос — мелодичный и глубокий. Какие‑то вкрадчивые и чувственные ноты вибрировали в его тембре, словно нежно касались самых верхушек нервных окончаний, излучающих энергию в чистом виде.

И какие же у него красивые руки! Аристократические. Наверное, старинный магический род… И от его лица действительно было трудно оторвать взгляд.

Аарон склонил голову набок и окинул девушку долгим, внимательным взглядом.

— Вы так смотрите на меня, — с улыбкой произнёс он. Улыбка удивительным образом преобразила его лицо, но глаза оставались такими же холодными. Они одновременно пугали и волновали. Веронике было не по себе от самого мужчины в целом, и она не могла объяснить свои ощущения.

Он протянул руку — и к нему подплыл чёрный лебедь.

— Прекрасная птица, — услышала Вероника шёпот мужчины. — Свободная, гордая и прекрасная.

Какое‑то время он молчал, разглядывая чёрного лебедя, а лебедь — его. Затем Аарон убрал руку, взглянул на девушку и произнёс:

— Простите, Вероника, но мы с вами должны кое‑куда проехать.

Вероника вздёрнула бровь:

— И куда? Зачем? Для чего и почему?

Он тихо рассмеялся:

— Нас ждёт Крэй.

— Так это по его приказу?

Аарон кивнул.

— Тогда нас ждёт комфортабельный экипаж, — улыбнулась девушка, отбросив все тревоги.

Аарон снова молча кивнул. Они направились к главным воротам. Он дал указания кучеру, куда ехать, и открыл перед девушкой дверцу.

Вероника присела на удобное, мягкое сиденье и сказала:

— Я как раз хотела с вами кое‑что обсудить.

Аарон только вскинул бровь, усаживаясь напротив неё, и с искоркой в глазах разглядывал девушку.

Карета тронулась. Вероника дала разъяснения своего предложения:

— Я хотела бы на днях — а вернее, завтра — побродить в том мёртвом городе. И лучшего спутника я не вижу, кроме вас. Вы согласились бы провести мне экскурсию?

— Мне казалось, вам захочется пройтись по более красивым местам, — он склонил голову набок.

— Для меня как учёного мёртвый город вызывает больший интерес, чем поля, луга и скульптуры.

Она замолчала, заворожённо рассматривая мужчину. Что за существо создало эту исключительную красоту? Могло ли оно быть человеком? Мог ли Аарон Аш’Вэрсс’Аши с такой внешностью и влиянием на окружающих быть простым смертным?

Аарон слегка отклонился в тень. Свет лился из оконца кареты, и его лучи мягко обрисовывали его фигуру: высвечивали контур широких плеч, рельеф груди, обводили золотом голову и пряди тёмных волос, подчёркивали ровный нос, упрямый подбородок, чувственные губы. А вот глаза прятались за светом — и взгляд мужчины тоже.

Но Вероника точно знала, что он её рассматривает. Впрочем, на кого ещё можно было смотреть в этот момент, кроме неё? И всё же ощущение было странным — и слова сами вырвались:

— «И я сказал: кто дал бы мне крылья, как у голубя? Я улетел бы и успокоился бы; далеко удалился бы я, и оставался бы в пустыне».

— Библия? — спокойно уточнил Аарон.

— Псалом, глава пятьдесят четвёртая, — тихо ответила Вероника. — Вы хотели бы стать драконом?

— Нет. Мне нравится быть тем, кто я есть.

— А кто вы? — вырвалось у Вероники. — Простите, глупый вопрос.

— Я человек, — произнёс он без паузы, глядя прямо на неё.

— И этим стоит гордиться и тем, что делает нас людьми, — тихо добавила Вероника.

Он загадочно улыбнулся, глядя ей прямо в глаза. Улыбка не покидала его лица, но взгляд оставался серьёзным, почти пронзительным.

— Мы приехали, — сказал Аарон и подал ей руку.

Вероника приняла её, ощущая холодную ладонь, и вышла из кареты. «Ну точно вампир», — мелькнуло у неё в голове.

Туман густым и плотным одеялом закрывал небо, приглушая все звуки, словно заглушая их. Он окутывал пространство, делая очертания размытыми, а шаги — почти неслышными.

— Следуйте за мной, Вероника, — произнёс Аарон. — Мы войдём в туман.

Она удивилась, но ничего не сказала. В скором времени они оказались у пещеры. Аарон вытащил кристалл-связи.

Где‑то через пять минут Вероника издалека увидела чёрную точку, быстро приближающуюся в их сторону. Она оцепенела, наблюдая, как мощный дракон, резко рассекая воздух крыльями, летит прямо на неё.

Девушка сразу узнала чёрного дракона с всполохами золотого сияния. Его глаза горели огненным светом — и он буквально рухнул с небес, выпуская из лап кого‑то.

— ДЕНИС! — заорала Вероника и метнулась к парню.

Крэй чуть поморщился:

— Она так орёт, будто восстали мёртвые.

Аарон слегка улыбнулся. Оба мужчины молча наблюдали за встречей парня и девушки.

— Живая? — Денис с тревогой вглядывался в лицо Вероники.

— Ты живой! Слава Небесам! — воскликнула она и крепко обняла его. Он ответил тем же. — Я боялась, что тебя сожрали твари… А где ты был? Я думала, ты станешь драконом и спасёшь меня, — чуть насмешливо добавила она.

— Мне удалось выжить, — Денис слегка улыбнулся. — Я прятался в пещерах, искал тебя. А потом меня нашёл Аарон.

Напряжённо сощурившись, Крэй наблюдал за обнимающейся парой. Он ничего не почувствовал — только порадовался, что они оба живы и наконец встретились.

— Погоди, а ты разве не дракон? — отстранившись, спросила Вероника.

Парень слегка покраснел и опустил глаза:

— Не дракон… Вернее…

— Врал! — перебила его Вероника, прищурившись. — Так и знала. Сказочник. А говорил так, что заслушаешься! Ещё и дедушке моему лапшу вешал…

— Я…

Вероника покачала головой, но в её глазах уже мелькнула улыбка.

— Но я правда дракон! — поспешно добавил Денис и кивнул в сторону Крэйя. — Это он сказал.

Вероника вопросительно посмотрела на дракона.

— Твой спутник, в отличие от тебя, Вероника, — маг и будущий дракон, — спокойно произнёс Крэй. — Правда, ещё невылупившийся. Так что, ребятки, разрываем объятия и следуем за мной — кое‑что проверить.

Вероника внимательно наблюдала за Крэйем. Его лицо оставалось сосредоточенным и равнодушным — вот и всё, что она смогла прочитать.

Денис настойчиво искал взглядом её глаза:

— Я тебе всё объясню.

— Естественно, — кивнула она.

Они молча пошли за мужчинами.

— Так зачем мы пришли в эту пещеру? — спросила Вероника, когда Крэй сделал пасс рукой у входа, а потом вытащил пластины из кармана и протянул ей.

— Соедини и прочитай заклинание, — велел он.

— Но…

— Без вопросов. А ты, Денис, иди сюда, — Крэй отвёл парня на пару шагов в сторону.

Вероника соединила пластины, произнесла заклинание — и обернулась.

— Так я и думал, — хмыкнул Крэй. — Пустышка.

Вероника сощурила глаза:

— Вы хотели проверить, смогу ли я открыть портал?

— И мы убедились, что не можешь, — подтвердил дракон. — Денис тебя перетащил за компанию. А так как ты проходишь и не чувствуешь магию, то и портал прошла совершенно легко.

Вероника посмотрела на Дениса:

— Раз мы здесь, то, может, узнаем, как там наши?

— А что это изменит? — нахмурился Денис. — Тебя отправят на вертолёте домой. А я не пойду. Лучше я буду считаться без вести пропавшим — и тот ураган как раз мне на руку. Посчитают, что он меня унёс. А вот за тебя будут волноваться. Может, тебе уйти сейчас?

— Она уйдёт через месяц, — сказал Крэй, а потом склонил голову набок. — Но ты можешь уйти и сейчас.

Вероника нахмурилась. Она понимала: если уйдёт сейчас, то как потом вернётся? Денис с ней не пойдёт.

— Может, проверим, а потом вернёмся вместе? — она посмотрела на Дениса с надеждой.

Денис покачал головой:

— Не дури, Вероника. Останься, а потом уйдёшь — месяц ничего не изменит. Ведь ты живая и вернёшься к родителям. Ну попереживают… Ты же ведь вернёшься. — Он говорил с такой лёгкостью, что Вероника вдруг отчётливо поняла: парень не знает, что такое родные и каково это — когда за тебя по‑настоящему беспокоятся.

Обращаясь уже к Крэйю, Денис продолжил:

— Я так понимаю, что именно я должен буду открыть портал, когда Веронике предстоит уйти?

Крэй кивнул:

— Когда Вероника Владимировна по истечении оговорённой сделки соберётся домой, я тебя, парень, заберу из академии. А пластины теперь будут находиться у меня. — Он взял девушку за локоть и повернул к себе лицом. — А сейчас, Вероника, ты либо уходишь навсегда, либо остаёшься. Что должно было случиться — случилось, и там ты ничего не изменишь. Скоро объявишься, и твои родные не будут больше переживать. Так что решай.

Наступила тишина. Вероника беззвучно ломала пальцы, впервые утратив свою невозмутимость. Она тяжело и неотрывно смотрела на мужчину, не отводя взгляда. Она уже знала ответ: переходить портал и покидать этот мир она не желала категорически.

Девушка замерла, напряжённо глядя на дракона, и вздрогнула, едва он прошипел:

— Что ж, будем считать твоё замершее состояние ответом.

Теперь они все стояли, с некоторым недоумением взирая на неё, а она… она с ужасом думала о том, что не хочет уходить!

— Я действительно приняла решение, — произнесла Вероника твёрже, собрав волю в кулак. — Я уйду, как мы с вами и договорились.

Услышав её ответ, Крэй посмотрел на неё. Их взгляды встретились. В глубине глаз дракона промелькнула искорка смеха.

— «Не отказывай в благодеянии нуждающемуся, когда рука твоя в силе сделать это». Притча Соломона, глава вторая, — прошептала Вероника.

— А! Вы слышали? — восхитился Крэй, оборачиваясь к ближним. — Она считает меня всемогущим. Откуда такие предположения, хорошенькая Верон?

Пожав плечами, она попыталась облечь в слова мысль, не дававшую ей покоя:

— О чём ещё может мечтать дракон, наделённый властью и невероятным могуществом, кроме как помочь несчастным нуждающимся?

Вероника взглянула на Дениса. Глаза парня сияли, и на его лице снова появилась чеширская улыбка.

— А в тебе вообще нет магии? — удивился он.

— Нет, — нахмурилась Вероника.

— Не огорчайся. Зато ты нашла кости дракона и через месяц продолжишь их выкапывать. Войдешь в историю.

— Смотри не залети к нам в мир, а то твои кости выкопаю, потому что в ловушку попадёшь и не обернёшься в человека, — проворчала Вероника, но в её голосе уже не было злости только лёгкая насмешка.

— Ещё наговоритесь, — сухо бросил Крэй. — Аарон, проводи, пожалуйста, принцессу в её пряничный замок.

Вероника фыркнула и выразительно развела руками, поясняя очевидное:

— Мой замок, и меня спасёт прекрасный принц от злого дракона.

Аарон спрятал улыбку, а Крэй поднял указательный палец вверх, передразнивая Веронику:

— Сидят в одном подземелье Принц, Принцесса и Дракон. «Тебя, Принц, за что сюда посадили?» — «За оскорбление Величества». — «А тебя, Принцесса?» — «За своеволие и рукоприкладство». — «А тебя, Дракон, за что?» — «Что значит „за что“? Это, вообще‑то, моё подземелье!».

Денис заржал, Вероника фыркнула весьма красноречиво, а Аарон с весельем взглянул на Крэйя, отметив про себя, что таким он давно не был.

Первый раз Веронике Владимировне нечего было сказать. И всё же она выпалила, пристально посмотрев на двух мужчин: они одновременно вскинули головы — одним и тем же манером — и взглянули на неё. Их жесты, взгляды, движения были неуловимо похожи.

— А вы случаем не братья? — вырвалось у неё.

Крэй и Аарон переглянулись и одновременно опустили руки вдоль тела. Вероника, продолжая за ними наблюдать, пожала плечами:

— Просто вы чем‑то похожи между собой.

— Мы не братья, — ответил ей Аарон, пока Крэй осмысливал слова девушки и внимательно взглянул на Аарона.

— Нет, — без слов понял его Аш’Вэрсс’Аши, бывший Гарркаа’нака’аши.

Вероника слегка смутилась, но быстро взяла себя в руки:

— Ну мало ли похожих людей друг на друга… Хотя, вы же разной расы. Но мне пора. И желаю вам… — она взглянула на дракона, — светлых снов в вашем подземелье.

— Пока, Вероника, — широко улыбнулся ей Денис. — Через месяц свидимся. Я тебе расскажу о себе и о своих успехах.

— До свидания, Алвис, — съязвила Вероника и повернулась к Аарону. — Проводите меня, пожалуйста, до моей кареты. А в свой замок я доеду одна — без принцев.

Они вышли из пещеры. Крэй наложил заклинание на вход, а затем, обернувшись в дракона, схватил Дениса в одну лапу, а Веронику — в другую. Спустя время он приземлил девушку на границе — не перекинувшись с ней и парой слов, — а потом улетел с парнем в академию.

Аарон подошёл к Веронике, открыл дверцу кареты и учтиво склонил голову:

— Вероника, вы хорошо себя чувствуете?

Она вздохнула, глядя куда‑то вдаль, за горизонт:

— Не стану этого утверждать, — откровенно ответила она и залезла в карету.

Карета покатила прочь, а Аарон, связавшись с Нейвудом, рванул в приграничный замок — выпить, расслабиться и заодно поговорить. Нейвуд был уже в курсе событий и с нетерпением ждал новостей.

За шесть лет Аарон и Нейвуд успели сдружиться, став верными друзьями. Они часто устраивали совместные ночные вылазки в дома удовольствий, нередко попадали в самые разные ситуации — порой комичные, порой опасные, — но всегда выручали друг друга. Крэй же пока не подпускал бывшего Императора Тварей так близко, чтобы назвать его своим другом. Однако постепенно он начинал идти на сближение — так же, как и сам Аарон.

Лиловый цвет неба сменился густым фиолетовым, потом небо стало чёрным, подсвеченным рыжеватым заревом. Бездонное, тёплое, оно было усыпанно звёздами. Очумевшие от любви цикады выводили свои трели, тихо журчала безымянная речка, ночной ветерок нёс долгожданную прохладу…

Вероника доехала без приключений, но всю дорогу злилась на дракона. Она вспоминала, как он обозвал её «пустышкой», а потом быстро улетел, словно и не знал её вовсе.

Потерял ко мне интерес? Удостоверился окончательно, что я просто человек? Ну и пусть. Высокомерный драконище!

Но в глубине души она была рада, что он принял за неё решение. Вероника переживала за свою экспедиционную группу — теперь у неё появился шанс узнать, что с ними стало. Она могла бы попробовать договориться, чтобы Денис пришёл за ней раньше срока… Но дракон холодно расставил все точки над i:

— Через месяц — и точка! Или навсегда — и точка!

С неё свалился груз принятия решений. И она вдруг осознала: он сделал это для неё. Она подсчитала соотношение времени здесь и в её мире — и успокоилась. В её мире время текло медленнее, так что, когда она вернётся, родители не сойдут с ума от беспокойства, а лишь получат первые тревожные новости.

Вероника любезно распрощалась с кучером Жаком, вошла в свой домик, разобрала покупки, умылась и легла спать.

А ночью над Конфетебургом разразилась гроза. Молнии сверкали и исправно били в шпиль колокольни. Переулки и улочки превратились в бурные ручьи, все цветы в садах и на лугах полегли под ударами ливня. Но Вероника ничего не слышала: намаявшись за день, она спала как убитая.

Тем временем Крэй, определив Дениса в академию, практически «сбагрил» его в руки главы академии Ровуда Ин‑Раша, дав соответствующие указания и просьбы. После этого он присоединился к Нейвуду и Аарону. Трое мужчин проговорили до глубокой ночи, обсудив множество вопросов, а потом разошлись по своим башням. Аарон жил в приграничном замке — там же, где и Крэй.

Ночью Крэй спал свинцовым, тяжёлым сном без сновидений. По крайней мере, поначалу во сне было абсолютно темно. Но под утро тьма стала вязкой и душной. Он начал ворочаться и сбросил одеяло — но вместо одеяла тьма накрыла его с головой.

И тогда появился указательный палец, и чей‑то голос произнёс:

— Уныние есть тяжкий грех.

Крэй резко открыл глаза и больше их не сомкнул. В плохом настроении он полетел к озеру, чтобы немного прийти в себя, а после направился во дворец — завершить неотложные государственные дела, прежде чем явиться перед очами цвета морской волны.

Глава 16

Распахнув глаза, Вероника полежала некоторое время в постели, потом вскочила и подбежала к окну. С сонным изумлением она разглядывала громадную лужу возле подоконника.

Мир был свеж, умыт, душист и прекрасен. Птицы радостно перекликались, деревья искрились бриллиантами и изумрудами мокрой листвы, а от земли поднимался лёгкий душистый пар. Солнце трудилось изо всех сил, обещая чудесный день. Вероника засмеялась и умчалась умываться — настроение было превосходным.

Через пятнадцать минут, хлопнув розовой дверью, она выбежала на пробежку. Сделав приличный круг и не обращая внимания на любопытные взгляды местных жителей, Вероника вернулась в домик, быстро ополоснулась и снова хлопнула дверью, направляясь в кафетерий.

Купив чай и несколько вкусностей, девушка решила позавтракать в своей розоовй беседке, увитой плющом. Она наслаждалась тёплым солнечным утром и горячими булочками — устоять перед аппетитными ароматами, которые витали по всему кафетерию, было невозможно. Хозяйка как раз выкладывала на витрину свежую выпечку прямо из печи.

И только её рука потянулась за второй, как она заметила, что к её домику подошли двое мужчин. Они постучали в дверь, но, естественно, им никто не открыл.

Вероника наблюдала за ними, болтая ногой и попивая чай с плюшками. Мужчины стучали снова и снова, а один из них даже что‑то недовольно проворчал. Наконец её заметили.

Вероника улыбнулась. К ней целенаправленно направились Крэй и Аарон. Молча они уселись напротив неё, и скамейка тихонько скрипнула под тяжестью их тел.

— Плюшки? Рогалики? Ватрушки? — она обольстительно улыбнулась, не обращая внимания на хмурый взгляд одного и чуть насмешливый — второго.

— Могла бы и крикнуть нам, что ты здесь, — поморщился Крэй, отгоняя насекомых, которые кружились вокруг него.

— А вы совершили свою сотню добрых дел и решили наконец вспомнить обо мне? — улыбнулась Вероника и придвинула им плетёную корзинку. — Угощайтесь, — кивнула она на булочки, не давая дракону ответить.

Аарон улыбнулся и, не стесняясь, подхватил ватрушку, тогда как Крэй задумчиво разглядывал рогалик.

— Не стесняйтесь, — кивнула Вероника и ещё ближе придвинула к мужчинам плетёную корзинку.

— Пойду закажу чай, — поднялся Аарон и направился в кафетерий.

— Сегодня можешь вместе с Аароном побродить в тумане, — как-то нехотя произнёс Крэй и наконец взял рогалик.

Взгляд Вероники, острый и сверкающий, на мгновение остановился на Крэйе. Их глаза столкнулись, и он застыл, не отрывая от неё глаз. Что‑то изменилось: в её взгляде появилось нечто экзотическое, почти хищное, отчего её красота стала ещё более яркой и живой.

Неожиданно на макушку Вероники присела бабочка. Крэй не смог сдержать улыбки — настолько это выглядело волшебно. Он вдруг понял, что мог бы вот так смотреть на неё часами, впитывая каждое мгновение.

«Раньше я считал её просто красивой… Как же я ошибался», — мелькнуло у него в голове. Теперь он ясно видел то самое внутреннее свечение, которое раньше ускользало от его взгляда.

Его внимание невольно сосредоточилось на её губах: Вероника откусила кусочек булочки, провела по ним языком — и Крэй поймал себя на том, что не может отвести глаз.

Бабочка взмахнула крыльями и улетела. Вероника, будто ничего и не произошло, спокойно продолжила пить чай.

Крэй невольно издал какой‑то звук — едва слышный вздох, полный невысказанного желания. Вероника тут же посмотрела на него в упор. Он резко отложил рогалик. Она лишь молча вскинула бровь, ничем не выдавая своих мыслей.

В этот момент вернулся Аарон: он поставил на стол чайник и чашки, а затем с аппетитом принялся за ватрушки.

— Вы прилетели и прибежали, чтобы позавтракать со мной? — очаровательно улыбнулась Вероника, наконец нарушив затянувшееся молчание. — Как это мило!

— Мы прибыли, чтобы сообщить тебе радостную новость: сегодня ты будешь бродить в тумане в обществе Аарона, — сказал Крэй.

— И об этом замечательном решении вы решили известить меня вдвоём?

— Я хотел убедиться, что ты цела и невредима, что встретила это прекрасное утро живой и никуда не упала, — пояснил Крэй.

— Я не очень понимаю…

— Ты притягиваешь неприятности. Ты — ходячая катастрофа.

— Но полезная, — Вероника поймала его острый взгляд и едва заметно улыбнулась. — Ну, понятно‑понятно, — она спрятала улыбку, а Крэй вдруг разозлился, сам не зная на что. Он планировал после озера лететь во дворец, но вместо этого прилетел сюда.

— Я всё же несу за тебя ответственность, — произнёс он и, не сводя с девушки глаз, поймал разом несколько мошек, сжав их в кулаке.

— Я всё понимаю, и вы даже не представляете, как я счастлива, что мой день пройдёт в мёртвом городе, — на её лице медленно расцвела улыбка. Затем она повернулась к Аарону: — Вам нравится Конфетенбург?

— Очень… радужный городок, — уклончиво ответил Аарон.

Вероника поставила пустую чашку на стол. Её учёная душа звала её в дорогу.

— Я пойду соберусь. Не хочу ни на секундочку задерживаться, — сказала она.

На лице Аарона медленно расплылась улыбка.

Вероника выскользнула из‑за стола и искренне, радостно улыбнулась.

— Я мигом! — и в ураганном темпе унеслась к дому, оставив молчаливых мужчин в розовой беседке — в компании мошек и порхающих бабочек.

Она быстро переоделась в удобную одежду для пещер: брюки, кроссовки, футболка — самое то, а сверху накинула лёгкую куртку. Рюкзак с инструментами и всякими нужными мелочами для походов был уже собран. Золото и другие ценные вещи Вероника убрала в сумку. Домик она оставила под защитным заклинанием — теперь можно было ни о чём не беспокоиться.

Через десять минут она уже стояла перед мужчинами во всём своём походном снаряжении.

— Я готова, — объявила она.

Крэй и Аарон по‑прежнему сидели на скамейке — там же, где она их оставила. За это время никаких природных катаклизмов не произошло, а потустороннее выражение на лице дракона Веронике уже почти не казалось странным — она постепенно к нему привыкала.

— Я тебя доставлю до границы, — коротко произнёс Крэй.

Он вывел её за дом, на пустошь, перекинулся в дракона и вытянул лапу. Вероника не сразу к нему подошла — она вновь восхищённо разглядывала его.

Дракон рыкнул. Она встрепенулась и с радостью устроилась в его лапе. Перед этим, не удержавшись, погладила его по переносице — и могла поклясться, что услышала тихий вибрирующий рык в ответ.

— Красавчик, — тихо сказала она.

В следующий миг они взмыли ввысь. Пока они летели, Вероника разглядывала дракона взглядом палеонтолога — хотя и помнила, что обещала себе так на него не пялиться. Но ничего не могла с собой поделать: украдкой она изучала его с головы до хвоста. Её взгляд скользнул ниже… ещё ниже…

Сверху донёсся рык, и её слегка встряхнули. Вероника тут же сделала вид, что никуда не смотрела.

«Даже не думала. Даже не интересно, что там под хвостом…» — мысленно оправдала она себя.

Вскоре они достигли границы. Крэй опустил её на землю и бросил укоризненный взгляд, изогнув бровь.

— Что ещё плохого есть у меня? — спросил он.

— О! Там всё отлично! — выпалила Вероника.

Взгляд дракона был настолько красноречив, что она покраснела — мучительно и жарко. Старательно избегая его взгляда, Вероника стала ждать Аарона. И тот не заставил себя долго ждать — девушка поразилась его скорости.

— Веди себя хорошо, пока меня нет, — произнёс Крэй, одарив её взглядом, который ясно говорил: он точно знает, как сделать «радостным» любое наказание для женщины. — И никаких снимков.

Она сухо улыбнулась.

— Ладно, ладно. Я всё поняла, — произнесла Вероника.

И прежде чем она успела моргнуть, Крэй уже парил в небе в облике дракона. Она покрепче сжала лямки рюкзака и вместе с Аароном двинулась по тропинке, ведущей к скалам, постепенно углубляясь в туман. Аарон шёл рядом, указывая направление.

Густой туман окутал Веронику, когда она ненадолго задержалась в конце тропы, чтобы поправить рюкзак, а затем заторопилась вперёд. Аарон остановился и посмотрел на неё. В этот миг ей показалось, что туман заклубился вокруг него как‑то иначе — словно подчёркивая его силуэт. Ветер трепал его волосы, а сам он стоял, полностью окутанный белёсой дымкой.

Веронике вдруг представилось, что он выступает из тумана подобно демоническому чудовищу, проступающему сквозь клубы дыма преисподней. Он показался ей странным. На нём были чёрные сапоги, чёрные перчатки и длинная чёрная куртка с большим капюшоном и высоким воротником. На непокрытых тёмных волосах блестели капельки утреннего тумана.

Вероника снова подумала, что он какой‑то не такой — не совсем обычный для человека, хоть и был магом. Она не могла объяснить свои ощущения от этого мужчины. «Не прост, ох как не прост!» — пронеслось у неё в голове.

Они шли не слишком долго, и вдруг Вероника остановилась: её внимание привлекла пещера с орнаментами по краям у входа.

— Что это? — спросила она.

— Заклинания, — слегка поморщившись, ответил Аарон.

Вероника несколько мгновений разглядывала вход в пещеру, затем перевела взгляд на спутника:

— Я хотела бы в неё войти.

Аарон согласно кивнул — он и сам исследовал пещеры и город, так что был не против предложения девушки.

— Полагаю, теперь нам потребуется фонарь, — сказала Вероника и полезла в рюкзак. — Ведь стоит сделать пару шагов внутрь — и мы потеряем друг друга из виду.

— Мне не нужен ваш фонарь, — отозвался Аарон и вошёл первым. — И мы не потеряем друг друга.

Вероника подняла фонарь повыше. Клочья тумана проникли в пещеру, и из‑за них свет отбрасывал на каменные стены причудливые тени.

— Следуйте за мной, — произнёс Аарон.

Она поспешила за ним. Короткий туннель расширился, переходя в пещеру настолько большую, что свет фонаря не достигал дальней стены.

Аарон мгновенно уловил едкий запах и тихий писк летучих мышей. Кто хоть раз побывал в пещере, где они обитают, никогда не забудет этот особый запах и звук. Он двинулся дальше по проходу, спускавшемуся к центру пещеры.

Вероника подняла фонарь над головой так высоко, как только могла. Весь потолок пещеры был сплошь покрыт маленькими шевелящимися коричневыми тельцами — зверьки расположились здесь на дневной отдых.

Аарон внимательно рассматривал их. В предыдущие посещения этого места он ни разу не замечал ни этой пещеры, ни летучих мышей — но тогда он не задерживался здесь надолго. Летучие мыши — сумеречные и ночные охотники, и увидеть их можно лишь в свете гаснущего дня, когда таинственные стремительные тени мелькают на фоне тёмно‑оранжевого закатного неба.

Аарон бесшумно скользил дальше.

— Скажите, Вероника, — наконец произнёс он, — вы обычно бродите по пещерам одна или вас кто‑то сопровождает?

— Пока был жив мой дедушка, мы обычно путешествовали вместе, — начала Вероника. — Именно он пробудил во мне интерес к ископаемым. Он был страстным искателем древностей и загадок и начал брать меня с собой, когда мне исполнилось восемь. А одна я по пещерам не ходила — всегда либо с группой, либо ещё с кем‑то.

Она искоса бросила на Аарона настороженный взгляд:

— А вы?

— Я здесь часто бываю, — коротко ответил он.

— Полагаю, вы не из тех людей, которые чувствуют себя неуютно в замкнутом пространстве?

— Не беспокойтесь, нужно очень хорошо постараться, чтобы я почувствовал себя неуютно, Вероника, — сухо отозвался Аарон.

Вероника сглотнула.

— Да… Но у многих пещеры вызывают неприятные ощущения. Хотя этот проход вполне удобен. Видите, он достаточно широк — даже в самом узком месте его легко пройти.

— Ваше представление об удобстве несколько отличается от моего, — с едва заметной иронией возразил Аарон.

Вероника бросила на него взгляд — ей показалось, что он испытывает неприязнь к этим пещерам.

— Хочу напомнить, что эта местность мне хорошо знакома, ведь я житель этого мира, — добавил Аарон.

И опять «этого», а не «моего».

— Это уж точно, — пробормотала девушка. Она собиралась ещё что‑то добавить, но споткнулась о камень и инстинктивно попыталась схватиться за стену.

— Я вас держу, — произнёс Аарон. Он обхватил девушку за талию и крепко прижал к груди.

— Простите, — выдохнула Вероника, почувствовав себя «прикованной» к нему. Рука Аарона была подобна стальному тросу — крепкая и неподвижная. Глубоко вздохнув, она уловила тёплый запах мужчины и невольно напряглась.

— Ведите себя осторожнее, Вероника, — Аарон отпустил её, — иначе в этих пещерах для вас всё может плачевно закончиться.

— Можете поверить, со мной ничего не случится, — твёрдо ответила она.

— Ваша любовь к падениям мне известна, — с вежливой усмешкой заметил он.

Вероника сдержанно фыркнула, оправила одежду, покрепче ухватила фонарь и, подняв его повыше, решительно устремилась вглубь пещеры.

Аарон тихо следовал за ней. Только игра света и теней на стенах выдавала его присутствие — он двигался настолько бесшумно, что Веронике приходилось несколько раз оборачиваться, чтобы убедиться: он всё ещё идёт следом.

Стены и пол пещеры были сухими, но холодный воздух пробирал до костей. Невольно она засмотрелась на освещённые фонарём стены. Ею овладел знакомый зуд учёного‑искателя — то самое волнение перед открытием. Нет слов, чтобы описать, какие изумительные находки могут ждать своего часа! Вдруг она случайно заметит важную окаменелость — кость древнего существа, способную пролить свет на тайны прошлого…

— Давайте тут осмотримся, — предложила Вероника.

— Как видите, я снова подчинился вашему приказу, — Аарон остановился перед ней, посмотрел сверху вниз и улыбнулся с едва уловимой иронией. — Придётся мне проследить за собой, иначе стремление выполнить любое ваше требование перерастёт в привычку!

— Я была бы не прочь, если бы вы стали моим рыцарем, — улыбнулась Вероника.

— Рыцарь? — Аарон с любопытством взглянул на девушку, оторвав взгляд от стены.

— Благородный рыцарь выбирает себе даму сердца и совершает во имя неё подвиги. Но эти отношения зачастую платонические, — пояснила она.

Он усмехнулся.

Вероника вежливо улыбнулась:

— Думаю, вы вряд ли привыкнете подчиняться другим. Если только чужие распоряжения не будут совпадать с вашими собственными намерениями.

В ответ он лишь чуть повёл плечом.

— Кто знает, на что способен мужчина, имеющий дело с привлекательной женщиной, — холодная улыбка исказила его лицо. — Я уже давно научился жить с мыслью, что в глазах других я воплощаю злой дух из ада. Если уж быть совсем откровенным, у моей репутации есть и свои преимущества.

— Боже мой! Какие ещё преимущества?! — воскликнула Вероника.

— Во‑первых, благодаря ей мне не докучают, — спокойно ответил Аарон.

— Понятно, — Вероника слегка откашлялась и ускорила шаг.

Она чувствовала дыхание Аарона за спиной. Бесшумная поступь мужчины лишала её присутствия духа — возникало полное ощущение, будто за ней по пятам идёт хищник. Вероника встряхнула головой, отгоняя странные мысли. Она не могла решить, что он имеет в виду, и не была уверена, что желает это знать.

— Ваше прошлое меня не интересует, Аарон, — Веронике удалось произнести это равнодушным и недрогнувшим голосом. — Меня это не касается.

— Боюсь, меня нельзя отделить от прошлого, — отозвался он.

Вероника бросила через плечо быстрый взгляд. С трудом скрываемое чувство досады, прозвучавшее в голосе мужчины, заставило её напряжённо нахмуриться.

— Оно тревожит вас?

Он не ответил, а лишь произнёс:

— Я жду вашего следующего распоряжения, очаровательная Вероника.

Она не ответила и подошла к необычному скоплению камней, чтобы получше их рассмотреть. В этот момент она услышала восхищённый возглас Аарона. Обернувшись, Вероника увидела, что он присел и что‑то внимательно изучает. Она подошла ближе и заметила росток.

— Вы восхищаетесь ростком? — присела рядом Вероника.

Аарон благоговейно дотронулся до трёх лепестков. Вероника не совсем понимала столь трепетного отношения к растению.

— Всё же он смог прижиться, — прошептал Аарон.

— Объясните, — попросила она.

Аарон произнёс что‑то на непонятном гортанном, резком языке, затем пояснил:

— Иначе — «танцующая девушка». Цветок, излучающий особую энергию. Он выживает, притворяясь камнем.

— Танцующая девушка? — улыбнулась Вероника.

— Цветок назван в честь своего внешнего вида. Он напоминает крошечных леди в белых или светло‑розовых платьях. Этот цветок принадлежит к роду недотрог и обладает интересным свойством укореняться в тех местах, где его меньше всего ожидаешь найти. Вы, Вероника, просто находка для меня: сначала нашли минигарша, теперь вот редкий цветок.

— Минигарш — это тот ящер? А кстати, где он?

— Он впал в недельную спячку. Такое бывает — он ещё малыш, — ответил Аарон, собирая камни, чтобы сделать вокруг ростка некое подобие ограждения.

— Наверное, мужчина, у которого есть такая славная зверушка и который заботится о растениях, не совсем плохой, — невольно вырвалось у Вероники, и она тут же замолкла.

Он заразительно рассмеялся:

— Вы считаете меня плохим?

— Наша с вами первая встреча не была приятной, — уклончиво ответила Вероника.

— Прошу извинить меня, — серьёзно сказал он и посмотрел на девушку.

— Извинила. Тем более я уже приписала вас в рыцари, — улыбнулась она.

Некоторое время он смотрел ей в глаза, а потом произнёс:

— У моего брата был ящер.

— Был?

— Брат умер, как и все, — тихо ответил Аарон.

Вероника вытерла о брюки внезапно повлажневшие ладони. Потребовались все силы, чтобы удержать голос спокойным и ровным:

— Простите.

— Ничего. В какой‑то степени я виноват в их гибели, — произнёс он глухо.

— Вы?

— Давайте не будем о грустном. Я первым начал эту тему — и закончу, — Аарон снова склонился над цветком и с благоговением окружил его магией. Вероника внимательно следила за движениями его рук.

— Поразительно! Аарон, вы действительно страстный коллекционер интересных живых организмов, — восхищённо сказала она.

Вероника не знала, что это растение родом из мира Аарона, и не догадывалась, о чём думал мужчина, глядя на цветок. А Аарон думал о том, что, когда росток вырастет и зацветёт, он будет излучать энергию с ароматом его родного мира. Он скоро вернётся сюда, соберёт семена, вырастит несколько образцов, а потом, когда построит свой дом, его сад будет полностью в этих цветах. Вероника подарила ему вновь частицу его мира, частицу дома.

— Изучая находки, можно очень многое узнать о прошлом, — Вероника внимательно посмотрела на мужчину.

Он повернул голову. Его взгляд был совершенно серьёзен.

— Есть прошлое, о котором лучше не знать и не разгадывать, — произнёс Аарон.

Они какое‑то время молча смотрели друг на друга. Наконец Вероника поднялась, а мужчина вновь склонил голову над цветком.

Вероника огляделась.

— Лично у меня большие надежды когда‑нибудь обнаружить в этих пещерах что‑нибудь очень важное. И, как выяснилось, я уже нашла кое‑что весьма любопытное, — с энтузиазмом произнесла Вероника.

— Я тоже, — пробормотал Аарон, не замечая, куда направилась девушка.

Вероника пожала плечами и не стала ему мешать. Она совершенно не понимала такой любви к растению, но тут же одёрнула себя: «Я люблю и восхищаюсь костями — так почему бы ему не трепетать перед растением?».

— Мне не терпится поскорее обследовать пещеру. Вдруг я ещё найду что‑то ценное, — улыбнулась она.

— Я бы с радостью с вами обследовал здесь каждый угол, — отозвался Аарон.

— Но у меня всего лишь месяц… Вернее, на два дня уже меньше. Но если бы я смогла вернуться ещё раз, то точно нашла бы что‑то важное для вас, — вздохнула Вероника.

Аарон улыбнулся её намёку.

— Это не от меня зависит, Вероника. Я бы с радостью ещё увидел вас и побродил в тумане в вашей компании, — он подошёл ближе, склонился к её руке и мягко прикоснулся губами к коже, вызвав у Вероники невольное ощущение тепла в душе. Выпрямившись и глядя ей в глаза, он добавил в ответ на её недоумённый взгляд:

— Причина проста: вы мне понравились, Вероника. Я согласен стать вашим рыцарем.

— Вы полностью подчиняетесь Крэйю Эр‑Тэгину? — спросила она.

Аарон не стал сообщать девушке, что не только магически связан с драконом, но и связан словом — он не свободен до тех пор, пока Крэй сам его не отпустит.

— Я не стану препятствовать решению главнокомандующего, — ответил он. — Но я вправе предложить ему много обоснованных доводов, чтобы вы вновь смогли сюда вернуться.

— Это было бы здорово, — улыбнулась Вероника.

— Вы и правда уникальны, Вероника. Вы находите то, что скрыто даже от моих глаз, а туман для меня — как дом родной.

— Странный вы, Аарон, — и Вероника тут же обо всём позабыла. — Боже праведный! — возбуждённо прошептала она.

— Что такое? Что там у вас? — Аарон тут же встал рядом с ней.

— Здесь нечто интересное, посмотрите, — она поднесла фонарь поближе к камню и напряжённо вглядывалась в очертания ископаемого. Было в нём что‑то…

Аарон наклонился пониже, всматриваясь.

— Не могу утверждать с полной определённостью, но это вполне может быть клыком, — произнёс он.

Вероника внимательно осмотрела камень.

— И клык всё ещё прикреплён к фрагменту челюсти! — воскликнула она.

— Для вас — совершеннейшая сенсация, — едва заметно улыбнулся Аарон, внешне сохраняя равнодушие, хотя и смотрел на останки хищника без особого интереса.

— Ну разумеется! Клык, прикреплённый к челюсти, гораздо легче идентифицировать, чем отдельно взятый образец, — воодушевлённо сказала Вероника. — Ах, если бы я только могла прямо сегодня отколоть его от камня! — Она резко повернулась, надеясь, что мужчина поймёт всю важность изучения подобной находки.

— Это клык одного из убитых змеев, который напал на вас ранее, — спокойно произнёс Аарон. — Не думаю, что это интересно и подлежит изучению. В нашем мире этим не занимаются.

— Но мне интересно, — возразила Вероника. — Так почему бы мне не взять этот клык на память? Вы не против?

— Нет, — слегка удивился Аарон столь странному желанию.

— Тогда отломите его мне.

Аарон усмехнулся, отломал клык и протянул его девушке. Вероника внимательно рассмотрела находку: он был чуть меньше её ладони.

— А как насчёт вашего растения? Не боитесь, что кто‑то заметит его? — поинтересовалась она.

— Я закрою пещеру магией, — коротко ответил Аарон.

Вероника убрала клык в рюкзак, предварительно положив его в прозрачный пакетик.

— Пойдёмте, у нас ещё впереди много пещер и, может быть, открытий, — улыбнулась она.

Они вышли из пещеры. А там…

Возле входа крупное животное спокойно улеглось на землю, скрутилось в кольца и, кажется, дремало. Вероника взвизгнула, но осталась на месте, наблюдая, как Аарон подошёл к змею. Тот отзывался на движения его рук. Готовность существа повиноваться указывала на то, что Аарон полагался на своё умение и опыт, а не на силу.

Вероника была в шоке, когда змееподобное создание выгнуло шею и позволило себя погладить, а затем плавно заскользило прочь.

— Я так и не поняла: вы убиваете их или ласкаете? — спросила она.

— Некоторые виды дружелюбны и не агрессивны, — лаконично ответил Аарон.

— Этот мир с его необыкновенными людьми мне нравится всё больше и больше, — восторженно произнесла Вероника.

— Предлагаю вернуться к границе и посидеть у костров, — предложил Аарон. — Я могу рассказать вам немного о мире, чтобы вы имели представление. Думаю, вам нужно знать о здешних нравах и порядках — так будет легче привыкнуть. У вас ещё будет время побродить здесь.

— Я с радостью, — кивнула Вероника.

Оказалось, время неслось стремительно: когда они вышли из тумана, на мир уже опустились вечерние сумерки, и в небе, редко, но проглядывали звёзды. Вероника заметила костры: люди стояли небольшими группками, кто‑то сидел на брёвнах и мирно беседовал.

— Поужинаем? — предложил Аарон.

Вероника согласно кивнула. Они вошли в таверну, заняли дальний стол и сделали заказ.

Не спеша ужиная, Вероника слушала Аарона. Он рассказывал ей о мире: о его расах, драконах и людях, об истинных, о священной нити драконов, о недавно принятых законах. Аарон излагал всё в общих чертах, не углубляясь в детали, — лишь то, что девушке надлежало знать.

Теперь Вероника понимала отношения драконов к людям, знала, какую важную роль в этом мире играла магия. Она наконец осознала, почему драконы так относятся к людям — и поняла, что мужчина‑дракон никогда не будет с такой, как она. Взгляд её остановился на непроницаемом лице Аарона.

— Так важны запахи? — спросила Вероника.

— Мир запахов ничуть не менее ярок, чем мир красок, — ответил ей Аарон.

— А вы тоже разделяете людей? — осторожно спросила Вероника.

— Нет, мне нравятся и люди без магии. Они излучают чистую энергию — без магической примеси. Но таких встретить — большая редкость: чтобы человек действительно излучал чистоту, — пояснил Аарон.

Вероника опустила глаза под его пристальным взглядом.

— Мне почему‑то кажется, что вы единственный в этом мире, кто так считает, — тихо произнесла она.

— В этом моя сущность и моя магия, — спокойно ответил Аарон.

— А какова ваша магия? — заинтересованно спросила Вероника.

— Думаю, вы не поймёте, Вероника, так как не понимаете в целом, что такое магия сама по себе, — мягко ответил он.

— Вы правы, — вздохнула она и сделала глоток из бокала.

Его голос был тёплым, спокойным, словно бархат — красивым и успокаивающим.

— Вас приятно слушать, — улыбнулась Вероника, а потом сама заговорила. Она рассказывала о местах, где побывала, о красивых и чудесных уголках своего мира. — У нас люди прекрасно живут без магии. Пожалуй, разве что все не отказались бы от бытовой — особенно женщины, — добавила она с лёгкой усмешкой.

Расслабившись, они проводили время, мило подшучивая друг над другом и наслаждаясь извечным ритуалом мужчины и женщины, которые нашли друг друга привлекательными и начали флиртовать.

Не все это умеют, и, честно говоря, Вероника считала, что флирт перестал быть искусством. По её мнению, флирт сам по себе не должен ни к чему вести — и уж точно его целью не является совместная постель. Ей нравилось думать о флирте как о чём‑то более дружественном, чем рукопожатие, и менее интимном, чем поцелуй. Это словно сказать: «Привет, ты прекрасно выглядишь, желаю приятно провести день».

Флирт в лучшем своём проявлении, когда обе стороны понимают его правила, оставляет после себя прекрасное ощущение и способен улучшить даже самое скверное настроение. И сейчас Вероника чувствовала себя расслабленно в обществе Аарона Аш’Вэрсс’Аши.

Не прекращая беседу, они покинули таверну и устроились на самой границе, где горели костры. Вероника села на бревно, а Аарон сказал, что скоро вернётся. Вскоре он принёс несколько бутылок и закуски, разжёг костёр и передал девушке некрепкий напиток, продолжая посвящать её в тайны этого мира.

Вероника порой подхватывала рассказ, приводила примеры из своей жизни и уклада своего мира, удивляясь, насколько похожи оба мира между собой.

Аарон слушал её звонкий, заразительный смех, разглядывал милое личико, длинные стрелы ресниц. Он заметил, как она откинула голову — и волосы заструились по спине, спускаясь ниже лопаток. В свете клонящегося к горизонту солнца её каштановые локоны приобретали медовый оттенок.

Но внезапный порыв прохладного ветра растрепал волосы Вероники и бросил их ей в лицо. В её глазах промелькнули искорки — и Аарон испытал странное чувство. Забытое чувство. Он никогда не чувствовал себя так легко. Она дарила ему покой, умиротворённость — словно он только что вернулся домой… И все ещё живы…

Бледность внезапно залила его лицо. Бледные тонкие пальцы посинели у ногтей — с такой силой он внезапно впился пальцами в бутылку.

Вероника осеклась и с тревогой привстала с бревна, на котором сидела.

— Что?! Вам плохо?

— Нет. Всё в порядке, — прозвучал безжизненный голос, принадлежащий совсем другому человеку. Словно камни падали в ущелье.

Вероника нерешительно замерла на месте, но в этом безжизненном голосе вдруг зазвучало раздражение:

— Не стоит волноваться.

Аарон смотрел на неё в упор, и Вероника вдруг почувствовала себя неловко, поспешив отвернуться.

А Аарон думал, что перед ним сейчас сидит самая необычная девушка из всех, кого он знал. После всего произошедшего — особенно после того, как он грубо пытался вторгнуться в её воспоминания, — она не только сохранила способность искренне радоваться, но и продолжала улыбаться ему. Ему, которого, казалось, должна бы ненавидеть.

Однако Аарон понял, что Веронике вовсе не неприятно его общество. Это было странно, но он не искал объяснений — просто оставался рядом, пока это было ещё возможно.

— От вас веет жизнью, светом, радостью, — тихо произнёс он. — Я так давно не испытывал ничего подобного.

Вероника на краткий миг почувствовала эмоции Аарона. От него исходили такая боль и такое одиночество, что она всем своим существом поняла: он не сознательно такой — он сам по себе таков.

Она смотрела на красивого мужчину с длинными чёрными волосами, развевающимися на ветру, и глазами, в которых бушевала мгла. Вероника не знала ни о его прошлом, ни о том, какова его жизнь, — но, видимо, в ней произошло что‑то нехорошее, оставившее в его душе глубокий след печали.

Девушка вспомнила, как он обмолвился о брате и родных, которые умерли. И она его понимала — сама тосковала по дедушке и бабушке. Решив сменить тему и увести его от горьких воспоминаний, Вероника вслух произнесла то, о чём давно мечтала:

— Я хотела бы увидеть Ита’неси и посетить храм жрицы.

— Я вас проведу потом в храм, — улыбнулся Аарон.

Вероника обернулась и в тумане заметила несколько древних доисторических пресмыкающихся, принадлежавших к подклассу архозавров её мира. Она быстро достала альбом из рюкзака, присела на камень и начала делать наброски. Фотографировать было нельзя, а про рисунки в дурацких драконовских правилах ничего не говорилось.

Аарон встал рядом, наблюдая за тем, что рисует девушка. Вероника спокойно работала над эскизами и одновременно обдумывала всё, что услышала от мужчины.

— Аарон, расскажите мне, пожалуйста, об Инайи более подробно, — попросила она, вскинув голову. — Это важно для меня.

Аарон отвёл взгляд. Она просила его рассказать о тех, кто когда‑то был его врагом, кто уничтожал его вид. Отчасти Гарркаа’нака’аши и сами были в этом виноваты. Но, несмотря ни на что, он не мог поведать о них девушке — как бы того ни хотела Вероника. Аарон понимал: её дедушка практически причислял Инайи к божественной расе. Так считала и сама Вероника.

— Думаю, вам лучше расскажет о них Крэй, — ответил Аарон. — Он больший знаток, нежели я.

Вероника призадумалась, внимательно разглядывая мужчину.

— У меня чувство, что вы их недолюбливаете, — заметила она. — И мне это кажется странным.

— Вот поэтому из‑за этих странностей вам об Инайи подробнее расскажет Крэй, — твёрдо произнёс Аарон.

Вероника не стала спорить и перевела взгляд на небо. К ним кто‑то приближался — дракон. Она присмотрелась, и вскоре неподалёку от них приземлился красный дракон.

Глава 17

— Нейвуд, — улыбнулся Аарон и направился навстречу другу.

Вероника прищурилась: «А‑а, это тот красный вредный дракон». Она сложила альбом и стала наблюдать за мужчинами.

Нейвуд был до ужаса харизматичен. От него прямо‑таки исходила аура животного магнетизма — она привлекала всех окружающих и плавно, почти незаметно, но твёрдо притягивала к нему взгляды. Вероника, как и многие на границе, разглядывала его с любопытством. Она видела, как к Нейвуду и Аарону подходили люди и воины: здоровались, перекидывались парой фраз и уходили. Вскоре мужчины подошли к костру, продолжая переговариваться. Вероника прислушалась.

— Ты хмур… — заметил Аарон.

— Я зол, Аарон… Зол и в гневе, — ответил Нейвуд.

— Что стряслось? — Мужчины сели у костра.

Нейвуд взял бутылку из рук друга, затем бросил какой‑то предмет в руки Аарона:

— Вот, погляди…

— Это тетрадь в мягком кожаном переплёте, — Аарон недоумённо вздёрнул бровь.

Вероника тихонько присела на другое бревно и наблюдала за мужчинами. Красный дракон её не замечал. Кипя от эмоций, он продолжал говорить:

— Она сказала, что закончила писать свой роман. Захлопнула тетрадь перед моим носом и сунула мне её в руки, а потом захлопнула дверь. Сказала: «Всему конец. Конец роману, конец книги. Конец нашему роману». Эта девчонка… Я готов её убить!

Он сделал паузу, тяжело дыша.

— Шесть лет она писала этот проклятый роман, делая из меня подопытного. Я участвовал во всех её затеях, был везде с ней, потакал всем её сумасбродным идеям. Дело дошло до того, что я два дня провёл без еды и питья: видите ли, её герой попал к бандитам, и ей нужны были ощущения и чувства героя. Я чуть не сдох! Она заперла меня в темнице, наложив свои водные заклинания, а потом якобы спасла. И я двое суток провёл с ней в постели, исполняя все её желания… — При воспоминании о том, что девчонка с ним вытворяла, Нейвуд невольно улыбнулся, но тут же его лицо исказила гримаса гнева. — Я не понимаю, чего она хочет! Я делал всё, что она хотела, а теперь она меня вышвырнула вон. Я чувствую себя использованным. Я ненавижу Алишу Ким. Я спалю этот проклятый роман!

Аарон рассмеялся и вернул ему тетрадь. Нейвуд нахмурился и бросил её на землю. Только сейчас он заметил Веронику — его глаза сузились:

— А она что тут делает?

— Слушаю ваши причитания, — с каменным лицом ответила Вероника, не сводя с него взгляда.

— Что ты сказала?! — привстал Нейвуд, но Аарон его остановил.

— Она со мной, — твёрдо произнёс Аарон.

— Что слышали, — огрызнулась Вероника и скрестила руки на груди. Затем она вскочила, подняла с земли тетрадь, стряхнула с неё грязь и задумчиво посмотрела на Нейвуда. После перевела взгляд на тетрадь, открыла её в самом конце, бегло прочитала и кивнула своим мыслям.

— И чему ты киваешь? — Нейвуд с ненавистью взирал на тетрадь.

— Вы читали её? — холодно спросила Вероника, глядя на дракона.

— Даже не подумаю, — резко бросил он.

— Там нет эпилога. Есть законченная глава о настоящем — и всё.

— Мне это ни о чём не говорит, и твой эпилог в том числе, — кисло посмотрел на Веронику Нейвуд. — Только не говори, что ты писательница.

— Нет. Я не писатель, я… неважно. А эпилог — это заключительная часть произведения, в которой кратко сообщается о жизни героев спустя некоторое время после событий, показанных в сюжете. Эпилог рассказывает о радостном, счастливом или, напротив, несчастливом будущем. А здесь — сухая законченная глава. И всё! Конец. Жизни героев здесь нет. Её просто нет!

— Не понимаю, что ты хочешь сказать, — Нейвуд метнул в девушку убийственный взгляд, но перестал сжимать кулаки.

— Прошу прощения, что лезу не в своё дело, — Вероника присела на бревно, держа тетрадь в руке. — Я поняла из ваших обрывистых, пламенных речей, что книгу писала девушка, и писала роман шесть долгих лет. Так? И все эти шесть лет вы были рядом?

Нейвуд нехотя кивнул:

— Не всегда. Мы порой не виделись очень долго — бывало, месяцами.

— Ссорились, — кивнул Аарон, внимательно слушая Веронику. Он, кажется, догадывался, что она хотела донести до его друга.

Самому Аарону Алиша нравилась, и он знал, какие чувства она испытывала к Нейвуду. Но его друг считал, что только драконница может быть его парой, — невзирая на то, что и магиня могла стать ему истинной. Нейвуд отрицал это всеми силами. В итоге они часто ругались и ссорились, но Нейвуд всегда к ней возвращался.

— Это её первый написанный роман или она известная писательница? — спросила Вероника.

— Единственный, — процедил Нейвуд. — Попробовала бы она написать ещё с кем‑то — убил бы, — прошипел он.

— Вы знаете, о чём здесь написано? — спросила Вероника.

— Нет, и знать не хочу, — отрезал Нейвуд.

Вероника долгим, изучающим взглядом окинула дракона.

— И к чему такой взгляд? — не удержался Нейвуд. Эта девчонка начинала его нервировать. Таким же взглядом на него порой смотрела Алиша — и это выводило дракона из себя настолько, что он хлопал дверьми и исчезал на несколько дней, а то и месяцев.

— Она магиня или дракон? — уточнила Вероника.

Нейвуд сощурил глаза. Аарон ответил вместо него:

— Магиня. Маг воды и очень талантливый. Кстати, Денис мог бы у неё многому научиться.

— Тот парень? — Нейвуд полыхнул огнём, и его зрачки приняли вертикальную форму.

— Успокойся, Ней, — спокойно сказал Аарон.

— Вы, Нейвуд, ужасный, эгоистичный, высокомерный болван! — выпалила Вероника.

Нейвуд вскочил — как и сама Вероника. Он медленно наступал на неё, глаза его были сужены.

— Ней, — окрикнул его Аарон.

— Не стоит, Аарон, — прищурилась Вероника и встала в стойку. — Я с радостью наподдам этому высокомерному дракону, который за все шесть лет так и не понял чувств девушки к нему. Я бы точно не вытерпела такого столько лет.

— Чувств? Не вытерпела? Такого?! — С лицом Нейвуда начали происходить метаморфозы: периодически проступали черты дракона. Казалось, он еле сдерживал себя.

Аарон загородил собой Веронику. Сама же Вероника с искренним интересом наблюдала за этими метаморфозами из‑за спины Аарона.

— Потрясающе! — восхищённо выдохнула палеонтолог.

— Ней, не кипятись. Остынь. Или мне придётся тебя вырубить или связать, — строго предупредил Аарон.

— Drax, — Нейвуд взъерошил шевелюру. — Она из меня все соки выпила.

— Просто вы пара, Ней. Сходи к Арине в храм, — посоветовал Аарон.

— Не пойду.

— Трус, — бросила Вероника.

— Что… ты… сказала? — Нейвуд психанул и с силой пнул бревно. Оно улетело в туман, растворившись в серой дымке.

— Что слышал. И, между прочим, на этом бревне я сидела, — Вероника вздёрнула подбородок, а потом подошла к Нейвуду и практически припечатала тетрадь к его груди. — Вы были её героем все эти шесть лет. Она писала о вас и о себе. Здесь — все её чувства, мысли и переживания. Здесь — её слёзы и её любовь.

Она сделала паузу, глядя прямо в глаза дракону, и продолжила твёрдо:

— Она отдала вам свой роман, потому что не надеялась на ответ ваших чувств. Она хотела, чтобы вы просто прочитали и поняли её. Она писала шесть лет — столько, сколько смогла быть рядом с вами. И она набралась решимости и смелости, сама завершила его. И не написала эпилог — потому что его нет и не будет. Она закончила с вами, Нейвуд. Н‑А‑В‑С‑Е‑Г‑Д‑А!

Вероника выдержала паузу, давая словам осесть в сознании дракона, и добавила:

— Если вы хотите эпилог, то прочитайте и просто скажите ей честно, что вы чувствуете к ней, чего хотите, чего опасаетесь. Будьте с ней откровенны и честны — она это заслужила. А если не хотите и вам плевать, то давайте сожжём эту тетрадь прямо здесь и сейчас. И вы свободны, как ветер.

Вероника подошла к костру и вытянула руку с тетрадью над пламенем. Разжала один палец, потом второй, потом третий… Не сводила глаз с дракона.

— Не смей, — как‑то устало произнёс Нейвуд и тут же молниеносно выхватил из её рук тетрадь.

— Не хотите к нам присоединиться? Выпить, расслабиться, может, даже потанцевать? — предложила Вероника.

Нейвуд долго, настороженно и задумчиво смотрел в её глаза, присматривался к девушке.

— И откуда ты такая взялась? — наконец усмехнулся он, сел на землю, облокотился о бревно и выпил полбутылки одним махом. — Ты и правда хотела со мной драться? — вздёрнул он бровь.

— Да легко, — широко улыбнулась Вероника и тоже сделала глоток из своей бутылки. Море по колено — в голове лёгкое головокружение, много смелости и наглости. Так бывало всегда, когда Вероника выпивала, но меру она знала. Ещё одну бутылку можно было выпить, а там — всё… На свою пряничную территорию — и спать, спать, спать.

— Ты человек… и девчонка, — Нейвуд откровенно развеселился, на миг позабыв о своих страданиях.

— Да ладно, — Вероника закатила глаза.

Дракон вскочил:

— Покажи, что умеешь. Обещаю: силу применять не стану.

Вероника, разгорячённая азартом и выпитым вином, стала ещё смелее. Она тут же вскочила и встала в стойку.

Они кружили вокруг друг друга. Вероника не знала слабых мест Нейвуда, но всё же смогла его удивить: стремительно и виртуозно она выполнила несколько выпадов кулаками, затем провела обманный приём — и оказалась позади дракона. Подставив ему подножку, надавила на колено и одним ловким движением уложила его на лопатки. Наклонившись к нему, она улыбнулась:

— Привет.

— Аарон, она меня уложила! Девчонка, человек — и уложила на лопатки! — Нейвуд громко расхохотался. — А ну‑ка, покажи этот приёмчик ещё раз. Я просто не ожидал от тебя такой хитрости.

— Но я же не одолею вас — это и понятно. Моё преимущество — внезапность и хитрость, — пояснила Вероника.

— Я просто много выпил, — оправдался Нейвуд.

— Никто и не спорит, — улыбнулась Вероника.

Нейвуд рукой поманил её к себе. Вероника покачала головой и в ответ поманила его таким же жестом.

Он оскалился, скинул камзол и бросил его на бревно. Размял плечи, покрутил головой:

— Сейчас я преподам тебе урок.

— Да ну? — широко улыбнулась Вероника.

Аарон, устроившись у бревна с бутылкой, крикнул:

— Нейвуд, полегче! — и стал наблюдать за ними.

Вероника встала напротив Нейвуда — метрах в трёх от него. Они поклонились друг другу в знак приветствия и тут же заняли боевые стойки.

Вероника слегка присела на одну ногу и выставила полусогнутую другую вперёд. Руки заняла в оборонительной позиции, ладони раскрыты. Она казалась расслабленной в этом положении. Нейвуд, напротив, немного сжался. Его стойка и положение рук были такими же, как у Вероники.

Первым атаку начал Нейвуд. Он резко двинулся вперёд: руки сжались в кулаки, и правой он попытался нанести удар в голову. Вероника с лёгкостью блокировала его руку предплечьем, а ладонью второй руки нанесла удар в живот дракона и быстро вывернулась в сторону.

Он слегка согнулся, но не остановился — двинулся на неё намного быстрее, чем в первый раз. Их руки несколько секунд мелькали в воздухе: удар — блок, удар — блок.

Вдруг Вероника молниеносно развернулась, наклонилась в противоположную сторону, взмахнула ногой и попала Нейвуду прямо в живот. Он согнулся, но устоял на ногах.

Вероника улыбнулась.

— Ну всё, ты меня разозлила, — прошипел Нейвуд.

Скорость, с которой они обменивались ударами, увеличилась в несколько раз. Нейвуд наносил удары рукой — Вероника блокировала и одновременно заносила другую руку для контратаки. Нейвуд не пропускал ударов.

Вероника попыталась сбить его подсечкой, но он вовремя переступал ногами — и она каждый раз промахивалась. Нейвуд попытался выполнить захват, но Вероника снова оказалась на высоте: лёгкое, небрежное движение — и она высвободилась.

Вдруг Вероника начала отступать, постепенно отдаляясь от Нейвуда. Он следовал за ней, не прекращая попыток нанести удар.

— Милая девочка, только не это… Я этого не люблю, — заговорил Нейвуд, угадывая её следующий манёвр.

— А мне надоело с вами церемониться, — ответила Вероника.

В одно мгновение, между ударами, она с разворота устремилась вниз и движением ноги по обеим лодыжкам мужчины сбила этого борова с ног. Он с грохотом упал на землю. Вероника не остановилась: с разбега налетела на него и выкрутила его правую руку.

— Сейчас она его добьёт! — веселился Аарон.

Вероника упёрлась коленом в его спину и слегка ослабила хват.

— Всё?

— Нет! — улыбнулся Нейвуд. — Я просто тебе поддаюсь.

Вероника тут же отпустила его и встала в полный рост — прямо ему на спину.

— Вы как? В порядке? — поинтересовалась она.

— О, да, — с облегчением в голосе ответил Нейвуд. — Массаж!

— Вы невероятны, Вероника! — крикнул Аарон и отсалютовал бутылкой.

— Я согласен, — добавил Нейвуд, глядя прямо ей в глаза, сидя на земле. — Прекрасная техника.

Удивительно, но его дыхание практически не участилось, в то время как Вероника глубоко дышала. Это была очень значимая деталь: Нейвуд полностью контролировал ситуацию во время поединка.

— Скорость — твой конёк. Ты молодец, — поднялся Нейвуд и как‑то иначе взглянул на девушку. — Просто невероятно, что человек способен на такое. Но во время нашего сражения я приметил важные для себя нюансы: для боя тебе необходимо пространство — это значит, что тебя легче одолеть в тесном месте. Кроме того, твой конёк — это ноги, мой — руки. И, наконец, я в любом случае сильнее и быстрее тебя. А тебя я проверял: на самом деле ты никогда бы не уложила меня, если бы я этого не позволил.

— Но согласись, Ней, она бесподобна, — крикнул Аарон.

— Не спорю, — улыбнулся Нейвуд.

Они втроём дружно разразились смехом и чокнулись бутылками.

— За знакомство, Вероника, — улыбнулся Нейвуд.

— И мне приятно, — ответила она.

— Ладно. Ты мне понравилась.

— Вы намекаете про песни под балконом и море алых роз? — съязвила Вероника.

Нейвуд только усмехнулся.

Рядом с ними заиграли музыканты, и несколько пар пошли танцевать.

— Кто‑то что‑то празднует, — сказал Нейвуд, глядя на танцующих.

— Присоединимся? — предложила Вероника.

— Я пас, — сказал Аарон.

— А я не против, — улыбнулся Нейвуд и, схватив её за руку, потащил к другим парам.

Танцы были не медленными, а залихватскими — под весёлые напевы. В общем, они весело проводили время.

Когда они натанцевались и, смеясь, вернулись к Аарону, Вероника спросила:

— Нейвуд, а можно вас попросить перекинуться в дракона?

— Зачем? — Нейвуд удивлённо посмотрел на девушку и замер с бутылкой у рта.

— Понимаете, вы такой красивый, а я только видела чёрного дракона, а таких, как вы, нет. Вы позволите на вас полюбоваться?

— Считаешь меня красивым? — криво усмехнулся Нейвуд.

— О! Да! Исключительно. Так что?

— Да запросто, — ответил Нейвуд.

Через некоторое время Вероника разглядывала красного боевого дракона. И ей было даже невдомёк, что с того момента, как появился Нейвуд, за ними со скалы наблюдал чёрный дракон. Он тихо рычал всякий раз, когда Нейвуд представал перед девушкой в драконьем облике. Крэй ударил лапой — так сильно, что покатились камни, грозя перерасти в камнепад.

Нейвуд красовался перед Вероникой: она охала, ахала, пела дифирамбы и — со своим умыслом — внимательно исследовала дракона.

— Откройте, пожалуйста, вашу пасть. О! Сколько в ней острых зубов… Раз, два, три… — тихонько считала Вероника. — Вы потрясающий… — Она медленно обходила дракона по кругу, дотрагиваясь до каждого шипа. Ухватившись за хвост, дёрнула — сама не зная зачем. Просто захотелось.

— Эй, ты чего?! — вскипел Нейвуд и резко повернул морду.

— Да так… Проверить реакцию, — весело ответила Вероника. — Вот бы прокатиться на драконе, да с ветерком, — мечтательно улыбнулась она.

Нейвуд тут же принял человеческий облик и нахмурился:

— Про это ты забудь.

— Да я так…

— Могу только в лапе.

— Да спасибо, уже налеталась в чёрных лапах.

— Кстати, а где Крэй? — Нейвуд улёгся на землю, облокотился на локоть и взял бутылку.

— Он во дворце, — ответил Аарон.

Мужчины стали переговариваться. Нейвуд полулежал на земле и время от времени крутил в руках книгу Алиши, не решаясь её открыть. Высказывания Вероники запали ему в душу: он то открывал тетрадь, то закрывал.

В это время Вероника услышала очень красивую музыку — играли две скрипки. Как‑то само собой вышло, что она, всеми позабытая, махнула на мужчин рукой. Влекомая чарующими переливами мелодии, девушка подошла ближе к музыкантам. Закрыв глаза, она отдалась танцу, никого и ничего не замечая вокруг.

Мужчины разом прекратили разговор и принялись наблюдать за девушкой. Аарон смотрел на Веронику и невольно сравнивал её с птицами в небе.

Волшебный взмах её красивых рук… От них словно исходит волна тепла — будто они творят саму жизнь. Птицы подлетели ближе — и то ли они следуют за ней, то ли она, словно чёрная тень, вытанцовывает в небе. Изящный, утончённый и прекрасный танец — оторвать взгляд от него просто невозможно. Вероника вся — натянутый нерв, выпущенная стрела, застывшее на миг совершенство. Она стоит на одной ноге, на носочке. Другая нога высоко поднята в воздухе, а руки раскинуты, словно два живых трепещущих крыла. Плавно покачиваясь, они то взмывают вверх, то опускаются вниз — будто не решаясь взлететь. Широкий шаг, высокий мах — и, нежная, как бабочка, она взлетает вверх. Прыжок — лёгкий, воздушный, создающий ощущение невесомости и полёта. Кажется, будто птица рвётся в облака, чувствуя свободу. Невыразимо неземная… Вот она снова на одной ножке — раскручивает себя, словно волчок. И вместе с ней закружились птицы, подхваченные невидимым вихрем танца. Гибкости Вероники позавидуют многие. Сила и грация девушки вызывают искренний восторг: волшебная и чувственная, неуловимая, как лучик света. Её стройная фигура на фоне заката смотрится просто захватывающе. Воздушное порхание девушки кажется таким естественным и непринуждённым, будто она родилась для этого танца.

Все, кто был вокруг, притихли и заворожённо наблюдали за свободным танцем Вероники.

Глава 18

Сердце Крэйя пропустило пару ударов… Магия движений… Наслаждение… Наваждение… Он замер от немого восхищения, не мигая.

Она была видением. И по мере того, как он присматривался к ней, что‑то давно забытое шевельнулось внутри — что‑то нежное. Он почувствовал её смех прежде, чем звук достиг его сознания: мягкий, беззаботный, манящий. Это захватило его целиком.

Чувства. Эмоции. Их становилось всё больше, пока они не завладели всем его существом.

Сильный порыв ветра пронёсся мимо, отбросив её волосы с лица. Неожиданно Крэйю полностью открылась её поразительная, несравненная красота — красота, которая чуть не сбила его с ног. Она определённо заставила его буквально онеметь: он даже прекратил двигаться.

Что‑то приковывало к ней взгляд. Что‑то держало крепкой хваткой. Его взгляд проникал так далеко, будто расстояние было совсем незначительным. Он замечал каждую деталь, ничего не упускал.

А потом всё погасло.

Он увидел, как к Веронике подошёл Аарон и прикоснулся к её руке в поцелуе. Крэй наблюдал, как она улыбнулась ему в ответ, как многие ей захлопали. Затем он заметил направляющегося к ним Вэона Килхе — из тумана высунулись морды его хранителей Ита’неси.

Лунный воин подошёл к ней и поклонился. Они о чём‑то разговаривали, и Вероника улыбнулась.

Крэй глухо зарычал и взмахнул крыльями. Огромные крылья раскрылись в небе, отбрасывая большую тень на землю.

— Крэй! — крикнул Нейвуд и махнул рукой, заметив его вдалеке.

Вероника резко обернулась и увидела, как к ним не спеша подходил Крэй. Он не сводил с неё своих горящих тёмно‑синих глаз. Огни костров и звёзд лишь подчёркивали сумасшедшую синеву его взгляда — ничего более горячего и воспламеняющего кровь она никогда раньше не видела.

Дело было не только в его внешности, а скорее в каждом движении, улыбке, жесте, самоуверенных кивках головы, вальяжной позе хозяина вселенной. И в заворожённых взглядах женщин, которые, как и она, не отрываясь смотрели на него, когда он проходил мимо.

Грива чёрных густых волос обрамляла его прекрасное лицо — словно созданное, чтобы ускорять биение женских сердец.

«Ну почему я так остро реагирую на этого мужчину?» — подумала Вероника. Она не должна была думать о нём, но ей нравилось на него смотреть.

Она даже не заметила, каким взглядом он её одарил, когда Вэон подал ей руку, чтобы она присела на бревно. Вероника приняла её и улыбнулась ему в знак благодарности.

На мир опустилась звёздная ночь. Словно с приходом мужчины раскинулось звёздное одеяло. «Синее небо и горящие серебром звёзды — как и его глаза», — тут же подумала Вероника.

Он молча кивнул всем в знак приветствия и сел на землю рядом с Аароном и Нейвудом. Взяв бутылку, сделал глоток. Костёр разделял Крэйя и Веронику: пламенные языки делали лицо дракона каким‑то диким, а глаза — очень тёмными.

Сама девушка сидела рядом с Вэоном, но резко повернула голову, когда услышала, как Крэй обратился к Аарону:

— Только не говори, что она уморила змей своей болтовнёй.

Он поднёс бутылку к губам и в мгновение опустошил её.

— Она не уморила змей, — тут же отреагировала Вероника. — А нашла клык мёртвого змея. Я могу оказаться полезной вам, — убеждённо сказала она. — Я нахожу в пещерах ценные вещи.

Крэй холодно заметил:

— К Draxy все твои окаменелости! Это единственное, о чём ты можешь думать, леди костекапательница?

— В первую очередь — да! — огрызнулась Вероника.

— Почему он так вас называет? — спросил Вэон.

— Завидует моему таланту, — пробурчала девушка.

Крэй, пробормотав проклятье, опустил руку с бутылкой.

— Ты чертовски проницательна. И у меня есть ещё одно правило! — Тон его голоса был одновременно и шелковистым, и безжалостным.

Она сжала руки в кулаки. Эти правила загонят её в могилу раньше времени!

— Боже мой, вы не можете устанавливать правила, когда вам вздумается!

— Я могу, и я буду! Я здесь главный! И я твой бог!

Она смерила его холодным взглядом — снизу вверх. Он ответил ей тем же.

Вероника поднялась и обратилась ко всем:

— Простите, но мне нужно ненадолго отойти.

Она быстро пошла в сторону уборной, но на самом деле она вся кипела от возмущения. Голова слегка кружилась, и Вероника привалилась к дереву, скрытая от глаз мужчин. Прежде чем вернуться, она должна успокоиться — иначе будет скандал.

Глубоко вдохнув, она медленно выдохнула, а потом открыла глаза.

— Правило номер двенадцать: никаких заигрываний с мужчинами. Ты здесь не для этого.

Тишина.

Вероника потеряла дар речи и смотрела на него во все глаза, не веря в услышанное. Должно быть, она уловила направление его мыслей, потому что раздражённо выпалила:

— Я ни с кем не заигрываю.

— И ты не войдёшь в пещеры одна. Это не только правило, но и приказ.

Вероника терпеть не могла, когда он использовал этот самодовольный тон: если он мужчина, значит, самый главный. Так или иначе, но ей приходилось подчиниться.

— Вероника, — ласково сказал Крэй, для большей выразительности делая между словами значительные паузы, — повторяю ещё раз, последний. Без моего разрешения ты не войдёшь в туман и пещеры.

— Но я не собираюсь входить одна.

— Теперь — только со мной.

— Однако, господин чёрный дракон, вы заходите слишком далеко. Меня вполне устраивает компания Аарона и даже Вэона.

Он наклонился ближе к ней, сверля её взглядом. В этот момент его лицо выглядело демонически.

— Ты не будешь, — проговорил Крэй сквозь зубы, — искать кости до тех пор, пока не получишь от меня особого разрешения.

— Послушайте, — голос Вероники зазвучал твёрже, — если вы думаете, что я смирюсь с вашим возмутительным поведением, то вы глубоко заблуждаетесь. У меня нет ни малейшего желания отказываться от поисков ископаемых в пещерах, даже если вы не соизволите дать мне разрешение. В конце концов, вы перегибаете палку.

— Если я замечу тебя вблизи пещер без моего ведома, буду рассматривать это как нарушение правил, — прорычал Крэй.

Её глаза пылали гневом. Она пыталась понять, шутит он или говорит серьёзно. «Что на него нашло?!» — пронеслось в голове у Вероники.

— Неужели? И что же вы сделаете? Бросите меня в темницу или сошлёте на каторгу? Вы просто смешны.

— Скорее всего, я найду иной способ наказать тебя. Я отправлю тебя домой — мы это уже обсуждали. Я ведь всемогущий, или забыла? — Глаза его сверкали огненным пламенем.

— Немедленно прекратите запугивать меня, — потребовала Вероника, хотя голос её и слегка ослабел. — Вы нарочно пытаетесь меня запугать.

— Разве в моих словах были угрозы?

— Нет, но они — в ваших глазах. В том, как вы смотрите на меня и как ими сверкаете.

Он усмехнулся.

— Вы всё и всегда стараетесь контролировать? — выпалила Вероника.

— Это в моей природе — всё контролировать. Власть нуждается в контроле. Чем меньше эмоций, тем легче её удержать. Не пытайся меня контролировать, Вероника. Я не стану, как Нейвуд, перекидываться в дракончика и красоваться перед тобой, не стану, как Аарон, выполнять твои поручения только от одного твоего хлопанья глазками, не стану, как Вэон, восхищаться…

В его голосе прозвучало что‑то такое, что она поняла лучше, чем слова. Словно она знала: он представляет для неё угрозу. Что, в сущности, так и было.

— Я привык получать то, что хочу, почти без усилий.

— И не тратите сил на такую простую вещь, как вежливость?

— Иногда приказ и сила — более чем целесообразны.

— Вам стоит что‑то сделать с вашим высокомерием. Если вы обладаете властью, это ещё не значит, что нужно выставлять её напоказ.

— Ты забываешь, что большинство людей не могут понять иначе.

— Но это не оправдание, чтобы лишать человека свободы выбора. Вы отдаёте приказы и требуете полного подчинения. Это намного хуже, потому что люди превращаются в стадо овец.

— Ты сделала мне выговор? — Теперь в его голосе зазвучала угроза — тихая, скрытая опасность.

— Вы похожи на испорченного ребёнка. А у меня начинается страшная головная боль. Я вам советую охладить свой пыл, опустив голову в ведро с водой. А потом хорошенько подумать над тем, что вы тут мне наговорили.

И она не лгала: от попытки противостоять ему на его уровне ей стало плохо.

Скрестив руки на груди, он насмешливо обвёл её взглядом:

— Интересно, и что же я тебе тут наговорил?

— Свои дурацкие правила, — прошипела она.

— Успокойся, Рони. Я дам слово: у тебя будет исключительное право рыться в старых костях, которые там валяются. Но только со мной.

Она неуверенно улыбнулась:

— Слово чести?

— Да, хорошенькая Верон, — тихо проговорил Крэй. — Если оно что‑то значит для тебя, я даю слово чести. Упрямая девчонка.

Вероника облегчённо вздохнула.

— Спасибо. Вы сняли с меня тяжкий груз. И всё же я не понимаю: то вы злитесь и запрещаете, то внезапно разрешаете. У вас какие‑то неконтролируемые перепады настроения.

Его глаза блеснули из‑под тёмных ресниц, и он пристально посмотрел на девушку.

— Мне кажется, тебе пора в пряничный домик. Ты достаточно выпила, и мужская компания не для тебя.

Она не стала возражать, потому что и правда выпила гораздо больше, чем следовало — голова кружилась.

— Я, пожалуй, хотела бы в свой домик, — прошептала она. — Но мой экипаж в Конфетенбурге. Закажите мне карету, — устало произнесла она.

— Я сам тебя доставлю.

— О! Благодарю, но только вы спать в моём домике не будете.

— Даже не собирался, — рыкнул Крэй.

Они прошли к месту их привала. Вероника со всеми попрощалась, а потом Крэй подхватил её в лапу. Пока они летели, Веронику укачало, и она задремала.

— Прибыли, — он аккуратно поставил её на ноги у домика.

— Спасибо, — она открыла дверь и вошла, а затем обернулась. — Завтра я планирую уехать на границу, так как Вэон обещал мне показать Ита’неси. Вы же понимаете, как это важно для меня? А я вас честно предупредила о своих планах.

Вероника совершенно не ожидала, что его глаза полыхнут серебристыми отблесками — это выражало крайнюю степень раздражения и гнева.

«Почему он опять злится?» — пронеслось у неё в голове.

Он прыгнул с такой грацией и скоростью, что она и опомниться не успела. Его руки погрузились в её волосы, ладони сжали голову, вынуждая выгнуть шею дугой, а губы закрыли рот. У неё перехватило дыхание.

Затем она услышала звук хлопнувшей двери — и её практически впечатали в стену, словно бабочку. Его губы впивались в её с прорвавшимся голодом, но на своих сминаемых губах она ощутила привкус злости — непонятной, необъяснимой. «Как мог он сердиться на меня? За что?».

В тот момент, когда его губы коснулись её губ, навсегда исчезли все прежде терзавшие её сомнения. Она чувствовала, как в его душе желание ведёт яростный бой с волей.

«Он целует её… Человека. Дракон целует человека!».

Она тут же крепко обняла его за шею и раскрыла губы — и его язык проскользнул внутрь. У неё вырвался стон. Её губы, впившиеся в его… Её руки, крепко державшие его…

Нежная, тёплая, со вкусом солнца — невыносимо сладко было думать, что она желала его объятий. Такая сладкая. Такая земная.

Крэй оторвался от её рта и, убрав волосы, провёл языком по её ушку. Она задрожала от этой ласки. Это было не просто приятно — это было восхитительно!

Крэй не мог остановиться. Он хотел прикасаться к ней, ощутить её всем своим телом, слиться с ней в одно целое и чувствовать, как она принадлежит только ему. Она не отталкивала его — напротив, прижималась всё сильнее.

Она почувствовала тепло его ладони на своей груди. Когда он успел забраться под её футболку? Его рука сомкнулась на её груди и слегка сжала. Вероника издала слабый стон, а его язык в этот момент коснулся чувствительного места за ушком.

Вероника встрепенулась от неожиданности. Её грудь заныла, требуя новых прикосновений, в низу живота зародилось приятное волнение, а по телу пробежала очередная волна дрожи.

Со стоном он схватил её за талию, сминая лёгкую ткань футболки в руках, и привлек к себе для глубокого, властного поцелуя. Его потребность в ней была слишком велика: ни одну женщину он не хотел с такой силой, как её. Она будила в нём первобытную тягу к обладанию, пробуждала чувства, которые он прежде не испытывал.

Он углубил поцелуй, исследуя глубины её рта, проводя языком по её зубам. Пальцы его скользнули вдоль её спины, осторожно очертили линию талии и опустились ниже, прижимая её ещё ближе.

Крэй вдруг замер на мгновение, уловив её аромат, — и словно задохнулся.

«Безумие… Всё, что происходит сейчас, просто безумие», — пронеслось у него в голове.

Она разжигала в нём страсть, какой он не испытывал прежде. Никто и никогда не пробуждал в нём такого накала чувств — желания завладеть, присвоить и никогда никому не отдавать своё сокровище.

Вероника разомлела в его объятиях, повиснув у него на плечах, и отдалась кружившим голову волнам ощущений. Как мог простой поцелуй отзываться в каждой частице её тела, заставляя пол дико раскачиваться под ногами?

Она страстно и исступленно ответила на его поцелуй. Но когда их губы снова встретились, она поняла: это больше чем поцелуй. Это вторжение. Это наслаждение.

Опасность в воздухе, невероятная чувственность мужчины, эротизм ситуации — всё это делало Веронику немного… безрассудной. Она и не знала, что способна быть такой. Чувствовала себя… совершенно бесстрашной.

Дыхание участилось, она подчинилась нарастающей между ними страсти, теряясь в вихре ощущений.

Он притянул её к себе ещё ближе. Прикосновения его рук уже не напоминали нежные ласки — в них ощущалась настойчивость, сила и безудержная страсть, которая больше не скрывалась.

Боже, вкус этих губ… Жар, заливавший её, заставлял дрожать. Как быстро ему удалось пробудить в ней эту необузданную страсть! Её порыв был стремительным, неистовым, неудержимым.

Она обняла его за шею, практически повиснув на нём, — их языки сплелись с отчаянной силой. Ни место, ни время не имели значения в этой буре ощущений, которая, казалось, длилась всего лишь несколько мгновений.

Когда он прижал её к себе, у Вероники вырвался стон. Она таяла от удовольствия — но этот звук отрезвил Крэйя, и он тут же отпрянул от неё.

Взаимный огонь ещё бушевал внутри, но Крэй повернулся к ней спиной, упёрся руками в стену и тяжело дышал, пытаясь восстановить самообладание — равновесие, которое он обрёл с таким трудом.

Вероника часто и тяжело дышала, стискивая руки и с трудом сдерживая острое желание. Голова кружилась, а сердце билось так сильно, что, казалось, вот‑вот вырвется из груди.

Неожиданно всё тело Крэйя пронзила вспышка, словно молния, рассыпавшаяся на миллиарды колющих кожу мурашек. Только сейчас он со всей отчётливостью осознал, что произошло: он целовал человека — человека без магии. Он желал её.

С ним происходило нечто, неподдающееся пониманию. С каждым прикосновением, с каждым её вздохом он словно погружался в какое‑то вязкое, цепкое безумие. Оно опутывало его, будто колючая проволока, впиваясь всё глубже — в сердце, в мысли, в самую суть его существа. И каждый её стон отпечатывался в нём раскалённым клеймом, оставляя следы и отпечатки, пробуждая безумное желание слышать их снова и снова.

Эти новые чувства определённо грозили усложнить его жизнь.

Целуя её и сжимая в объятиях её чувственное, цветущее тело, Крэй понял, что приблизился к ощущению небесной благодати — настолько близко, насколько ему вообще могло открыться чувство истинности. «Истинности?..» — мелькнуло в его сознании.

С минуту он не двигался с места, почти не шевелясь. Замер, впитывая тепло и запах — ноздри мужчины раздувались, жадно втягивая её аромат. Внезапно он с яростным криком ударил кулаком по стене — до хруста костяшек, не заметив, как Вероника вздрогнула.

— Да будь всё проклято! — заорал он и снова врезал по стене, не чувствуя боли, но ощущая, как проступила кровь и разлился металлический запах.

Крэй резко отшатнулся, а потом повернулся к ней лицом:

— Ты человек. И должна прожить свою жизнь в своём мире.

Он вышел, и дверь за ним закрылась.

Вероника тупо смотрела на дверь.

Её бросили.

Использовали — и вот так просто бросили.

Просто и банально воспользовались ею…

Теперь стало ясно, почему красавчик так болезненно отреагировал: для него она всего лишь Человек. Ещё бы — в его мире это угроза для репутации, лишнее осложнение!

Она не могла объяснить, что именно так задело её в поведении этого чёртового дракона, но осознание нечестности происходящего буквально убивало.

Небо всё ещё оставалось тёмно‑лиловым, усыпанным звёздами. Цикады укладывались спать, а на смену им в кустах вовсю голосили какие‑то ночные пташки.

Сколько она так простояла, тупо глядя на розовую закрытую дверь, Вероника не знала.

Вдруг раздался стук в дверь.

С высоко поднятой головой и твёрдой решимостью Вероника открыла. Он стоял там, закрывая мощным телом дверной проём, а его рот расплылся в зловещей ухмылке.

Она окинула его высокомерным взглядом.

— Привет, Рони, — промолвил он, глядя на неё исподлобья и упираясь двумя руками в косяк.

«Он что, издевается надо мной?» — пронеслось у неё в голове.

Не говоря ни слова, она хлопнула дверью перед его носом.

— Открой, давай поговорим.

— Убирайтесь!

— Рони…

— Я сказала: убирайтесь.

— Я сказал — открой, или вышибу дверь.

Она поняла, что он действительно это сделает, и распахнула дверь, уставившись на него сверкающими глазами.

— Я открыла только затем, чтобы от вашего стука не умерли соседи.

Он вошёл и хлопнул дверью так, что Вероника вздрогнула.

— Что вам нужно?

— Убавь свой тон, — прорычал он.

— Я слушаю, — она скрестила руки на груди и оперлась о стену — голова всё ещё кружилась. — Что, потянуло к человеку? — криво усмехнулась она.

— Рони… — его тон звучал угрожающе.

Она повернулась к нему спиной, прошла в спальню, взяла с полки пиротехнические бомбочки, затем открыла входную дверь, схватила его за руку и выставила на улицу. Молча распаковала коробочку.

— На счёт три, если не уберетесь, пеняйте на себя.

Он прищурился, не двигаясь с места.

— Три… — и она бросила горсть бомбочек прямо в него.

То, что произошло потом, разбудило весь радужный Конфетенбург: ставни распахнулись, милые старички в ночных колпаках охали и ахали, а Вероника продолжала швырять бомбочки в дракона. Они взрывались с таким грохотом, что оглушённый и шокированный Крэй просто пятился назад, не в силах что‑либо предпринять. Всё вокруг взрывалось и вспыхивало, в воздухе стоял едкий дым, а несколько соседских клумб разлетелись, рассыпавшись горстками земли.

— Ещё шаг, — по‑змеиному прошипела Вероника, — убью!

А потом она грохнула розовой дверью так, что та слетела с петель.

— Чёрт возьми! — воскликнула она, села на диванчик, взяла подушечку и уставилась в одну точку.

— Простите, леди, у вас дверь… — послышался робкий голос в дверном проёме.

Вероника бросила на любопытных такой взгляд, что они тут же отшатнулись.

— Спасибо. Завтра починю, — коротко бросила она.

Она легла и уставилась в потолок.

— Ненавижу, — прошипела она.

— Убью, — раздалось рядом. — Кобра.

Над ней навис ненавистный дракон, сверкая синими глазами. Вероника лежала и молча смотрела в его лицо.

— Я просто хотел сказать… прости, — произнёс он.

— Не принимается.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал?

— Поцелуйте меня, — ехидно оскалилась она.

Он выпрямился и сжал руки в кулаки.

— Мне проще отправить тебя домой.

— Только после нашей сделки, — зло сощурилась Вероника. — А сейчас почините мою дверь…

— Ты безумная, стервозная женщина, — Крэй поставил на место дверь и сотворил заклинание, восстанавливая её. — Доброй ночи.

«Доброй ночи?!» — пронеслось в голове Вероники.

— Да катитесь вы к чёрту, господин дракон, — прошипела она.

Секундой позже она ворвалась в спальню и с остервенением стала сдёргивать с себя одежду.

Она стояла под душем и ревела, как дура. Собственно, дурой она и была — несчастной, наивной дурой. Потом она ещё долго стояла под струями воды, которые то обжигали жаром, то обдавали ледяной свежестью. Стискивала зубы и тихонько шипела от стыда.

«Заносчивый дракон настолько дорожит своей дурацкой репутацией, что даже не считает нужным ей элементарно что‑то объяснить. Просто бросил и ушёл, а потом — „Прости“…».

Вероника громко шмыгнула носом и вышла из ванной.

Всё, хватит с неё. Пора заканчивать с этими сказками, возвращаться в привычный и знакомый мир: защитить диплом, вести нормальную, обычную жизнь, где нет места узурпаторам с их правилами, и наконец воплотить все свои планы. Она расклеилась и ведёт себя как школьница.

«К чёрту! — решительно подумала Вероника. — В конце концов, я не первая и не последняя женщина, с которой так поступил этот дракон. Отрицательный опыт — тоже опыт, надо его просто принять и жить дальше».

И вообще, что это она? Да просто забыла, что это другой мир, что он оборотень и тут всё совсем иначе.

«Вот дура‑то! — мысленно упрекнула она себя. — В его жизни нет места женщине из другого мира, особенно той, что смогла пробудить в нём эмоции, которых он не хотел испытывать».

Внезапно Вероника злорадно улыбнулась.

— Всё же вас потянуло, господин дракон, к простой человечке! — произнесла она вслух, словно бросая вызов невидимому собеседнику.

Его поцелуй был яростным, жарким, абсолютно бешеным — и ничем не напоминал все её прежние опыты в этой области. Он целовал её так, как, должно быть, целовали своих женщин воины, идущие на верную смерть. Отчаяние сквозило в судорожных движениях рук, в том, как горячо он прижимал её к себе.

А потом отпустил стремительно, резко — словно ударил. Повернулся и ушёл, а она осталась перед запертой дверью: красная, дрожащая, пылающая от неутолённого желания, стыда, злости, обиды, счастья, разочарования, облегчения — всего разом, и не разобрать, чего больше.

Вероника подошла к окну. Ночной ветерок обдувал разгорячённую, ещё горящую после душа кожу. Она уже более благосклонно посмотрела на луну и хмыкнула.

«Что меня так разозлило, если разобраться? — подумала она. — Неужели я предпочла бы в первый же вечер отправиться с Крэйем Эр‑Тэгином в постель?».

Во‑первых — ДА!. Предпочла бы. Хотя и отдавала себе отчёт, что это не слишком разумно после короткого с ним знакомства.

Во‑вторых — он тоже хорош. Так поцеловать — и тут же развернуться и уйти. Более мнительная девушка уже повесилась бы на колготках от отчаяния.

Но Вероника Ярославская мнительной не была и иллюзий не питала. Крэй Эр‑Тэгин очень боялся выпустить себя из‑под контроля. Он ушёл, потому что не мог владеть собой, — но скорее умер бы, чем оскорбил бы (ха‑ха!) её нескромным предложением.

Девушка могла бы поспорить на любую сумму, что сейчас он стоит под холодным душем и будет стоять там ещё долго — с риском простудиться. Если уж она чувствовала такое, то и ему пришлось не легче.

Ужасно, что молодая здравомыслящая девица может превращаться в похотливую кошку только при его виде. Было лишь одно объяснение всему произошедшему: вино и пивной напиток превратили её в неконтролируемое существо — ей стало море по колено.

Она застонала и прижалась к холодному стеклу.

Поцелуй… Поцелуй… Поцелуй…

Когда она впервые ощутила его сильные руки, обвившиеся вокруг её талии, и почуяла горячий мужской аромат его тела, ей совсем не хотелось бежать от него. Она желала сама прикасаться к нему, прижиматься всем телом, чувствовать его ответные ласки.

И какие это были ласки! Он нежно поглаживал её язык, посылая сквозь тело волны жидкого огня. Мир вокруг погрузился во тьму — она видела только его.

Желание свернулось в тугой клубок внизу живота, отозвалось лёгкой болью в сосках, сосредоточилось между бёдер. Она всецело потерялась в своих ощущениях, словно больше не была отдельным существом — а стала частью чего‑то большего.

Вероника наслаждалась каждым мгновением и жаждала ещё больше восхитительных ощущений: всепоглощающей сладкой боли, абсолютной потребности в нём. Её тело ожило — каждое нервное окончание пробудилось, трепеща в ожидании кульминации.

Её и раньше целовали, но когда её поцеловал он, всё было иначе. Это было нечто большее, чем просто соединение губ. Оглядываясь назад, она поняла: целуясь с другими мужчинами, она испытывала лишь холод и пустоту, после чего ей отчаянно хотелось сбежать. С ним же Вероника хотела остаться навсегда.

Впервые в жизни она по‑настоящему поняла, что значит «химия чувств».

«Почему бы не окунуться с головой в удовольствия, которые обещают его объятия? — пронеслось в её сознании. — И к чёрту все последствия?».

Он поцеловал её…

«Разве дракон может целовать человека?» — этот вопрос мелькнул и растворился в тумане ощущений. Вероника больше ничего не понимала в их системе — но сейчас это было неважно. Успокоенная, она вернулась на свою территорию и мирно уснула. Она была пьяна — не только вином, но и этим поцелуем.

***

Крэй летел высоко между деревьями, и ветви беспощадно хлестали его по морде. Он радовался каждому жгучему удару — каждый такой удар помогал успокоить бунтующее, предательское тело.

Он был просто ублюдком, когда покинул её. Безнравственным, порочным, жаждущим того, что было для него запретно.

«Всеединый, эта женщина…» — пронеслось в его сознании.

Она представляла угрозу. Да, настоящую опасность. Будь она проклята!

Ну почему она должна пахнуть, как цветы после дождя, и выглядеть, как богиня? Почему её кожа оказалась такой гладкой — словно золотистый бархат? Почему её глаза так ярко сверкают? Но как же нежны и сладки были её губы! Какое гибкое у неё тело…

А запах… Он напоминал море, солнце, ночную прохладу, утреннюю росу. Её волосы были мягкими, как шёлк.

Эта девочка — солнечный луч, она как дикая птица.

И всё же Крэй не мог перестать думать о ней. Его воображение постоянно рисовало её: обнажённую, распростёртую под ним. Влажную, горячую, тугую. Готовую. Для него. Ожидающую, чтобы он овладел ею.

Ему следовало её убить.

Она притягивала его. Он не мог объяснить эту странную тягу. Ничего не понимал: как можно желать человека?

Он видел её с Нейвудом, с Аароном, с Вэоном — и в нём клокотала ярость. Она им улыбалась… В нём пробуждалось чудовище, о существовании которого он не подозревал до сегодняшнего дня.

«Я должен отправить её домой, и как можно скорее, — твёрдо решил он. — Иначе она меня изведет — это уж точно!».

Крэй резко приземлился на скалу. В его памяти промелькнули давно позабытые воспоминания шестилетней давности — его видения. Он уже смутно их помнил, но там были глаза… Их цвет… Его проклятие?

Но оно распутано!

«С богами не играют…» — как сказала однажды Арина. Он не увидит, не узнает… Но это не должен быть человек!!!! Без магии! Из другого мира!

Зачем ворошить то, что давно успокоилось? Он не хотел её познавать. Не хотел встречать истинную. НЕ ХОТЕЛ!

«Не узнает, не поймёт, не увидит… — повторял он про себя. — Пусть всё останется как есть!».

Чёрный дракон издал жуткий рёв и опалил всё пространство вокруг себя, извергнув огонь из пасти. Затем со всей высоты нырнул в море, над которым пролетал, и столь же стремительно вынырнул.

Это не охладило его пыл. Он ещё несколько раз погружался в холодную воду, пока наконец не успокоился.

И тогда он понял: он не почувствовал в ней истинную — как описывал Эйтан, как говорила его мать. Не было этих знаков, этих ощущений.

Крэй ровно задышал. Значит, всё отлично. Он всё контролирует. Все эмоции и чувства снова под контролем.

Нет её — и нет проблем. Его жизнь снова ровная, безоблачная, сладкая.

Крэй даже смог улыбнуться, а потом хищно оскалился.

— Она ещё ответит за то, что взрывала его!

Пыталась убить? Смешно!

Проклятая девчонка!

Глава 19

— Боже на небесах, — простонала Вероника, проснувшись к обеду. — Что было вчера?!

Она смутно помнила события минувшего вечера. А потом застонала, окончательно вспомнив: поцелуй, пиротехнические бомбочки и бедных старичков в ночных колпаках, со страхом выглядывающих из своих окошечек.

«Ну да, Вероничка, это ты молодец. Разбудила весь Конфетенбург, напугала почтенных граждан… Зато как эффектно!» — мысленно похвалила она себя с изрядной долей самоиронии.

Холодный душ сотворил из неё человека — ну, по крайней мере, из существа, похожего на помятую сову, вернул в состояние более‑менее приличного члена общества.

Прошло полчаса. Вероника сидела и горевала в розовой беседке. Она ненавидела розовый цвет — особенно по утрам после бурной ночи. Если честно, она чувствовала себя полной идиоткой.

«Девяносто девять и девять десятых процента обитателей Земли не приняли бы сложившейся ситуации близко к сердцу, — размышляла она. — Но Вероника Ярославская, к сожалению, принадлежит к оставшейся одной десятой процента. Да, я такая — уникальная в своём идиотизме».

— О! — простонала девушка. — Нужна конспирация: чёрные очки, шляпа, парик… А лучше всего — переезд в другой городок. Или на другую планету. На Марс, например. Там точно никто не знает про мои пиротехнические подвиги.

Голова жутко раскалывалась. «Ведь всегда же знала, что мне много пить нельзя, — укоряла она себя. — Но нет, Вероничка, тебе же надо было „добавить настроения“… Ну вот, настроение — на высоте. А голова — в аду».

Конечно же, она не поехала ни на какую границу. Вместо этого, кряхтя, как древняя старушка, Вероника начала собираться на васильковый луг — получать солнечные оздоровительные ванны, которые, по её глубокому убеждению, могли вылечить всё: от головной боли до разбитого сердца.

Она собрала сумку, положив в неё плед и бутылку с водой, надела бриджи, лёгкую тунику, сандалии, натянула низко шляпу на лицо, водрузила на нос чёрные очки — и тихонько, медленно прокралась в контору. Там быстренько села в свой экипаж и отправилась в самый дальний васильковый луг.

Добравшись до места, Вероника забралась на самый высокий холм, расстелила плед и улеглась звездой, вдыхая прохладный тёплый воздух.

— Блаженство, — прошептала она, закрывая глаза.

Через некоторое время она снова начала клеймить себя позором, а потом перешла к мысленному нападению:

«Ну какого лешего я поперлась за этими бомбочками? Разбудила соседей… Что теперь обо мне подумают? Может, они решили, что это был метеоритный дождь? Или нашествие инопланетян? Хотя… кажется, я слышала аплодисменты? Или это уже галлюцинации от головной боли?».

Вероника встрепенулась. «Точно! Аплодисменты! Значит, не всё так плохо. Может, я даже стала местной знаменитостью — „та самая сумасшедшая с бомбочками“».

В животе заурчало, голова всё ещё раскалывалась, но на губах невольно появилась улыбка. «Ладно, — решила она. — Сначала — обед. Потом — план по восстановлению репутации. А может, просто ещё один поход на луг? Солнце, васильки и отсутствие драконов — вот что мне сейчас нужно».

Какая‑то птица парила в золотом мареве полудня, словно раздумывая: «А стоит ли лететь дальше или просто полюбоваться этим пейзажем?». В раскалённом воздухе висел звон цикад — монотонный, убаюкивающий, будто кто‑то невидимый настраивал гигантскую арфу.

Вероника приоткрыла один глаз.

На травинке замерла изумлённая до предела стрекоза. Её алое с золотом тельце нервно подрагивало, радужные крылья трепетали от нетерпения. Стрекоза таращилась на Веронику огромными золотистыми глазищами и, казалось, напряжённо думала: «Откуда на этом лугу взялась девица, которая не умеет пить? И почему она лежит тут звездой, будто решила стать частью пейзажа?».

Дальше за стрекозой колонна из пяти невозмутимых муравьёв маршировала по пологому васильковому холму — дисциплинированно, целеустремлённо, словно на параде. «Вот бы мне такую организованность», — мелькнуло в голове у Вероники.

Она натянула шляпу пониже и неуклюже покарабкалась на четвереньках вверх по холму — порой съезжая вниз и выплёвывая застрявшие в волосах васильки.

— Куда ползём? — раздался знакомый насмешливо‑издевательский голос.

— Я ненавижу его, — пробормотала Вероника, тут же узнав Крэйя, и глухо застонала.

Тут же в памяти всплыли две важные вещи: во‑первых, она забыла надеть лифчик под тунику; во‑вторых, она приняла позу, достойную музея: «Статуя, изображающая красавицу в высшей стадии изумления».

— Как поживаете, леди Вероника Владимировна?

— Плохо!

— И почему, позволь узнать?

— Потому что голова болит.

— И больше тебя ничего не удручает?

— Нет.

— Не хочешь полетать? — ехидно уточнили сверху.

— Нет, — проскрипела Вероника, не поднимая головы. — Уйдите, — она махнула рукой куда‑то в сторону. — Просто исчезните, меня сейчас стошнит.

— А может, тебе стыдно за вчерашнее поведение?

Вероника тут же вскочила — и тут же поморщилась от вспышки боли в голове:

— Мне? За моё поведение? Я вообще ничего не помню! Не понимаю, что вы тут наговариваете на меня.

Крэй в изумлении уставился на нечто чёрное, закрывающее половину её лица:

— Что на тебе?

— Спасительные шоры от прекрасного, — недовольно буркнула Вероника.

— Сними.

— Ни за что! — а потом она взвилась коброй: — Послушайте, я специально уехала далеко, я специально забралась так высоко, чтобы меня никто не нашёл… О! Мне плохо. По вискам стучит дятел… Я сейчас расплачусь. У меня нет таблеток…

Крэй тяжело вздохнул. Вот и настали тяжёлые времена. Его взгляд был красноречив — не то чтобы заносчивый, скорее обречённый. «И с ЭТОЙ девицей я буду мучиться месяц!» — вот что говорил его взгляд.

Он присел на корточки и вдруг взял её за руку, тихо сказав:

— Дам тебе лекарство, полетели.

— Я хочу остаться здесь, ещё не вечер, — проворчала Вероника. — А что вы здесь делаете и как меня нашли?

— Секрет, — улыбнулся Крэй, и в этой улыбке мелькнуло что‑то почти… доброе.

Она махнула рукой:

— Не интересно. Раз нашли — значит, следите. Если не вы, то кто‑то по вашему поручению. Слишком уж вы все быстро меня находите. Но это хорошо — я в полной безопасности.

Крэй в изумлении смотрел на эту девицу — и вдруг расхохотался. Он действительно не мог долго на неё злиться. Отсмеявшись, он сощурил глаза и уточнил:

— Ты и правда ничего не помнишь?

— Ничего! — Вероника вздохнула. — От этого только хуже. Помню, как пила… и вот результат. Моя ошибка, что я не смогла вовремя остановиться.

— Я доставил тебя в твой дом.

— Спасибо, — она нацепила шляпу и опустила её практически на самое лицо, скрываясь от мира и его проблем.

— Мы целовались, — Крэй сдёрнул с неё шляпу и очки, цепко всматриваясь в её глаза.

— МЫ?! С ВАМИ?! Вы — дракон, целовали человека? Да ладно… — она постаралась сделать максимально изумлённое выражение лица — и, видимо, у неё получилось.

Крэй продолжал пристально смотреть в её глаза. Эмоции были искренними. «Искусно лжёт? Или на самом деле не помнит?» — пронеслось у него в голове.

— Не помню… Видимо, ничего запоминающегося в поцелуе не было, раз я не запомнила, — небрежно бросила Вероника. — И вообще… я хочу тишины. — Она снова нацепила шляпу и очки с видом человека, который только что мастерски избежал ловушки.

— Так напряги голову! — Крэй поднялся, и в его голосе зазвучала искренняя злость. — Вероника Владимировна, ты разбомбила полгородка! Конфетенбург гудит.

Он сделал паузу, собираясь с мыслями, а потом выдал целую тираду:

— Мне пришлось выплатить приличный штраф! Ко мне, как к твоему четвероюродному кузену, ринулись Шнапсы, управляющий и пострадавшие, лишившиеся своих цветников. Одной старушке — восемьдесят восемь, и она страстная любительница цветов. Её какие‑то рододендроны уродились два года назад — причём в промышленных количествах! Она посвятила всю жизнь исключительно растениям, два года осчастливливала ими все общественные учреждения городка. Теперь всё исчезло. И она — твоя соседка.

Вероника побледнела:

— Ну ведь, наверно, можно всё починить этой вашей магией… — начала она, но тут же осеклась. — Я хотела сказать… совершенно не это! — промямлила она, неуклюже взбираясь обратно на холм. — Никуда я не пойду.

— Не волнуйся, ТАКИЕ вещи в Конфетенбурге скрыть невозможно, — он откровенно издевался над ней, и в его глазах плясали насмешливые искорки.

— Вы заплатили? — глухим голосом спросила она, практически сливаясь с васильковым лугом — так сильно ей хотелось исчезнуть.

В ответ ей было тягостное молчание, отчего голова разболелась ещё сильнее.

— Естественно, — всё же ответил он.

— Ну спасибо‑спасибо… — протянула Вероника, невольно засмотревшись на него — такого красивого, свежего и отдохнувшего.

Он стоял перед ней в чёрных кожаных штанах и белой футболке, которая, казалось, не просто облепляла его тело, а буквально впечаталась в мышцы. Тонкие чёрные браслеты на руках, татуировка, волосы аккуратно убраны назад…

«Ну почему он такой… такой… невыносимо идеальный?» — пронеслось в голове у Вероники.

У неё больше не было сил смотреть на всё это безобразие. Она поспешно отвела взгляд, будто обожглась.

Крэй покачал головой. Он не чувствовал ни возбуждения, ни ярости, ни обиды — ничего. Абсолютный холод внутри. Всё под контролем.

Он её и правда оставил. Вероника даже не поверила своему счастью и облегчённо выдохнула.

«Он мне поверил! Супер! — ликовала она про себя. — Теперь можно жить! А вечером — на местные танцы, мириться с населением. Вот, собственно, и весь гениальный план».

О том, что Крэй Эр‑Тэгин может НЕ ХОТЕТЬ ее разоблачать, она не подумала.

Какая тишина…

Вероника уснула.

Глава 20

Она лежала в густой траве, стараясь не шевелиться. Высоко в небе созвездия судьбы Ярославской Вероники начали выстраиваться в замысловатый узор — будто кто‑то невидимый раскладывал карты таро на небесном столе и всё никак не мог решить: «Так, что тут у нас? Авантюра? Романтика? Или просто похмельный кошмар?».

Вероника испустила долгий блаженный вздох и села, стряхивая с плеч травинки. Потянулась за небрежно брошенными в траву сандалиями и начала неспешный спуск с холма. Надо же, она проснулась, когда сгущались сумерки! Славно она поспала — зато хоть головная боль прошла.

«Бедный мистер Жак, — с укором подумала Вероника. — Он всё это время меня ждал, наверное, уже решил, что я сбежала в дальние края или превратилась в василёк».

Она села в карету и услышала облегчённый вздох кучера:

— Жива, значит… — пробормотал тот себе под нос.

— И даже почти здорова! — бодро откликнулась Вероника, но тут же поморщилась: голова всё-таки ещё побаливала.

В городе было непривычно тихо и как-то… зловеще спокойно. В домах горел свет — почти во всех окнах. Только в домике Вероники было темно, шторы задернуты, словно он решил притвориться, что его хозяйки здесь никогда и не было.

«Ни о каких местных танцах и речи быть не может, — решила Вероника. — Население подождёт до следующего дня. У меня уважительная причина: я восстанавливаюсь после героического подвига».

После горячего душа она забралась в постель и снова уснула. Так всегда бывало, когда она позволяла себе выпить лишнего: переизбыток алкоголя действовал на неё угнетающе — сначала бурно и весело, потом глубоко и основательно, как гигантский валун, упавший в болото.

Ей снилось, что городок превратился в один огромный мутный пруд. В нём плавали крокодилы — обычные, зубастые, и среди них почему‑то были и крылатые. Все они охотились за ней, щёлкали зубами и кричали: «Рододендроны! Верни рододендроны!».

Вероника очень хотела проснуться — потому что её ждало важное дело. Какое — во сне она не помнила, но то, что важное, знала наверняка. Поэтому она попыталась сесть с закрытыми глазами — так у неё раньше получалось. Но в этот раз фокус не сработал: сон держал крепко, как старый приятель, который решил рассказать все свои истории до конца.

Утром выяснилось, что мысли и сны могут передаваться на расстоянии. Вероника услышала чьи‑то голоса на лужайке и осторожно выглянула из‑за занавески…

…и увидела злодеев‑крокодилов.

Она поспешила скрыться в ванной. Горячий душ очистил её кожу, но не смог отмыть сознание. И ей не удавалось избавиться от чувства, что день будет паршивым.

— Ну что ж, — вздохнула Вероника, глядя на своё отражение в зеркале. — По крайней мере, я точно знаю, с чего начать: с кофе. Большого, крепкого и сладкого. А там посмотрим, кто кого — крокодилы или я.

Папа как‑то ей говорил о зонах комфорта. Люди любят находить такие зоны и подолгу в них оставаться — будто бы приклеиваются к ним, как мухи к мёду.

Зона комфорта может быть ментальной: к примеру, вера в Бога — надёжная опора, которая успокаивает даже в самые бурные времена. Или физической — как любимое кресло отца, которое мама не первый год грозится выбросить. Кресло с продавленным сиденьем, растянутыми пружинами, линялой обивкой — но с чудесной аурой. Потому что стоит папе вечером опуститься в это кресло, и он тут же расслабляется, словно сбрасывает с плеч все заботы дня.

Или, например, мамин любимый уголок в кухне, где она каждое утро пьёт кофе. Солнечные лучи падают под идеальным углом, создавая впечатление, будто она светится изнутри — как святая на старинной иконе, только с чашкой капучино. Или кабинет дедушки, где он мог сидеть часами, не покидая его, погружённый в свои мысли и книги.

А этот домик в данный момент был её зоной комфорта. Здесь она была в безопасности. Дракон защитил его от всех врагов и укрыл заклинаниями — сюда не войдёт никто, даже те, кто хотел её смерти. Здесь ничто не сможет причинить ей вред… Ну, если не принимать во внимание самого дракона. И если она сама не откроет дверь.

«Хотите узнать человека? — вспомнились ей слова отца. — Так отнимите у него зону комфорта и посмотрите, что из этого выйдет».

В дверь постучали.

Зона комфорта была нарушена.

Вероника распахнула дверь.

Дело шло к тому, чтобы впасть в отчаяние, но в этот самый момент Судьба очнулась и начала спешно наводить порядок в своём хозяйстве — будто спохватилась: «Ой, я тут немного запустила сюжет, надо бы подправить!».

На пороге стояли кроко…

— Доброе утро, Вероника, — Крэй прислонился плечом к косяку и наблюдал за девушкой, скрестив руки на груди. Его взгляд скользнул по её фигуре и на несколько секунд застыл на груди.

Когда его внимание вновь переключилось на её лицо, Вероника перевела дыхание и тупо уставилась на него. Дракон только что одарил её самым чувственным, самым сексуально напряжённым, самым голодным взглядом — и она была абсолютно уверена, что он этого даже не заметил. Её груди внезапно потеплели и отяжелели, а во рту стало до неприятного сухо.

— Это спорный вопрос, — проворчала Вероника. Каждое утро, в котором был он, она могла назвать каким угодно, но добрым — едва ли. Опасным? Да. Бесконечно притягательным? Да. Полным событий. Возможно, даже удивительным. Но не добрым.

Он был одет в прекрасно скроенный тёмно‑серый, почти графитовый камзол, и невероятно белую рубашку, которая казалась ослепительной на фоне его смуглой кожи. Тёмные волосы были зачёсаны назад, полностью открывая красивое, волевое лицо. Тело, как всегда, излучало энергию, а глаза были ясными, умными, без устали высматривающими и замечающими всё до мельчайших деталей.

Когда взгляд мужчины скользнул по ней, Вероника вдруг снова почувствовала тяжесть его тела, прижимающего её к стене. Она тут же попыталась об этом не думать. В её сознании образовался своеобразный ларец — раньше он просто был ей не нужен. Этот звуконепроницаемый, наглухо закрытый ларец Вероника спрятала в самом дальнем и тёмном углу своего внутреннего мира. Именно в него она складывала мысли, с которыми не могла разобраться и которые сулили ей большие неприятности. Под крышкой ларца яростно скреблись воспоминания о поцелуе с драконом — и после его горячего взгляда она изо всех сил старалась удержать их там.

Вероника очнулась и оглядела всех троих.

— И чем обязана в такую рань? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, а не так, будто она только что мысленно боролась с воспоминаниями о драконьих объятиях.

— Я начал читать тетрадь…

— Как ваше самочувствие?..

— Ты почему в таком виде?!..

И что самое интересное, Вероника знала, кому принадлежит каждая фраза, несмотря на то, что они заговорили одновременно.

Вероника посторонилась, и все трое вошли в её маленькую гостиную — и там сразу стало тесно, как в шкафу, где хранится всё, что не поместилось в доме.

— Этот день мог быть тихим и спокойным… Тишина. Тьма. Покой. Тепло, — пробормотала Вероника, глядя в пол.

— Что ты там причитаешь? — поинтересовался Крэй, приподняв бровь.

— Колдуешь? — усмехнулся Нейвуд, оглядываясь по сторонам с видом человека, который готов увидеть магический взрыв в любой момент.

— Заговоры? — уточнил Аарон, серьёзно глядя на Веронику.

— Вы что, сговорились с утра пораньше? — взорвалась Вероника.

— Крэй, что происходит между тобой и Вероникой? — спросил Нейвуд, хмуря брови. — Только не ври, что мне всё показалось.

— Я не собираюсь тебе врать, Нейвуд, — пожал плечами Крэй. — Я просто не знаю, о чём именно ты говоришь.

— Отлично, поиграем, — Нейвуд скрестил руки на груди. — Почему она так яростно восприняла твоё появление и наше?

— Оно было слишком неожиданным, — в насмешливых глазах дракона плескалось веселье, когда он смотрел на девушку, сидящую на диванчике.

— Также неожиданно вы можете и уйти, — подала голос Вероника.

— Какое гостеприимство! Если хочешь, мы уйдём, — Крэй слегка склонил голову, но в его тоне сквозила явная насмешка.

— Бож‑же, какое благородство! — пробормотала она.

— Бож‑же, какой характер… — передразнил её Крэй, и в уголках его губ дрогнула улыбка.

В дверь постучали. Вероника удивлённо посмотрела на дверь, потом на мужчин, затем снова на дверь. Поднялась и открыла.

Там стоял с неожиданным визитом управляющий господин Крач — олицетворение Закона и Порядка в Конфетенбурге.

Нет, он был не в костюме шерифа и не в форме кавалерии. Но весь его вид — выставленный вперёд подбородок, крючковатый нос, нахмуренные брови, сцепленные на животе пальцы — всё указывало на то, что в данную минуту господин управляющий Крач представляет собой исключительно Порядок, а Закон — само собой разумеется.

У Вероники мигом в голове взорвались петарды, засверкали фейерверки, а какая‑то зараза била в барабан — ритмично и назойливо. «О, Боже, только не это, — пронеслось у неё в голове. — Неужели уже дошли жалобы? И почему именно сейчас, когда я ещё не успела придумать оправдание?».

Господин Крач откашлялся и проскрипел голосом, будто ржавые петли смазали мёдом:

— Прежде чем приступить к нашим делам, позволю себе напомнить, что злоупотребление алкогольными напитками в столь юном… впрочем, в любом возрасте приводит к самым печальным последствиям. Поскольку после драки кулаками не машут, рекомендую больше этого не делать.

С пылающими от смущения щеками Вероника смотрела на управляющего, но тут же воспрянула духом. В конце концов, она же собиралась мириться с населением! Она одарила господина Крача ослепительной улыбкой — такой, от которой её бывшие поклонники, без сомнения, умерли бы не задумываясь.

— Итак, господин Крач, я вас внимательно слушаю, — произнесла она с ангельским смирением.

— Рад, — кивнул управляющий.

— Чему именно? — настороженно уточнила Вероника.

— Тому, что вы слушаете внимательно, — невозмутимо ответил господин Крач.

Позади неё раздалось сдержанное хмыканье троицы. Вероника бросила через плечо грозный взгляд, но продолжала держать дверь так, чтобы мужчины не были видны управляющему.

«Отлично, — подумала она. — Сейчас главное — не дать ему войти. Иначе он увидит их, и начнётся… что‑то очень неприятное».

В результате она выскользнула наружу и прикрыла за собой дверь со словами:

— Простите, господин Крач, у меня не прибрано. Боюсь, вид хаоса может подорвать ваш авторитет как представителя Закона и Порядка.

Управляющий слегка опешил от такой формулировки, но быстро взял себя в руки.

— Что ж, — произнёс он, — тогда обсудим всё здесь.

Вероника мысленно застонала, но улыбнулась ещё шире:

— Как скажете. Чем могу помочь?

Крэй, Нейвуд и Аарон, оставшиеся внутри, переглянулись.

— Она что, правда только что сказала «подрывает авторитет Порядка»? — шёпотом спросил Нейвуд.

— Похоже на то, — усмехнулся Крэй. — И знаешь что? Мне это нравится.

А тем временем за дверью…

— На сегодняшний день положение дел таково, — важно начал господин Крач, разглаживая складки пиджака. — Ваш кузен, да снизойдёт благословение на него Богини, внёс щедрое пожертвование в казну нашего города, а также заплатил за все нехорошие дела, которые вы устроили.

Вероника невольно вздохнула с облегчением, но управляющий тут же добавил:

— Мадам Карпа Мюрэй пребывает по сей день в прискорбном настроении, мучается мигренью. Вы уничтожили все её рододендроны и клумбы, а также спалили лужайку.

— Мне очень жаль… — начала Вероника, стараясь вложить в голос максимум раскаяния.

— Вы сняли домик до конца месяца, — продолжил господин Крач, не дав ей закончить.

— Вы меня выселяете? — встревоженно спросила Вероника.

— Что вы, нет! — управляющий слегка приподнял брови, будто удивляясь её наивности.

— Я всё равно не понимаю, к чему вы клоните…

— Мы рады, что вы с нами, — повторил он с нажимом. — А теперь о мероприятии. Общий сбор всех проживающих в нашем городе состоится в вечернее время после полудня. Вам бы стоило посетить наше собрание. Оно пройдёт в клубе, а после — развлекательная программа. Я вам настоятельно рекомендую прийти. Познакомитесь с людьми и постарайтесь расположить к себе мирных граждан.

— Я поняла, — буркнула Вероника. — Приду.

Господин Крач церемонно поклонился, развернулся и удалился, чеканя шаг по дорожке.

Вероника вошла в домик и уставилась на мужчин. Каждый из них улыбался — правда, Аарон прятал улыбку, делая вид, что с неподдельным интересом разглядывает золотисто‑розовое убранство комнаты. Нейвуд сел на диванчик и принялся небрежно подкидывать в разные стороны подушечки, словно проверял их упругость. Крэй привалился к стене, скрестив руки на груди, и наблюдал за Вероникой с лёгкой насмешкой в глазах.

Вероника ослепительно улыбнулась:

— Располагайтесь. Будьте как дома.

Нейвуд тут же бросил подушку в Аарона:

— Слыхал? «Как дома!» Значит, можно и перекусить?

— Только если сам приготовишь, — парировала Вероника.

— А я думал, гостеприимство — это святое, — вздохнул Нейвуд, но без обиды.

Аарон, наконец, перестал изучать обои и повернулся к ней:

— Вероника, а вы действительно пойдёте на это собрание?

— Придётся, — вздохнула она. — Если я не появлюсь, они решат, что я их боюсь.

В дверь постучали.

Вероника замерла. Мужчины молча вздёрнули брови и вопросительно уставились на девушку.

Она подошла и резко распахнула дверь.

Это был не господин Крач.

В гостиной сгустилась страшная, тяжёлая тишина — такая, что, казалось, её можно было нарезать ломтями и подавать к чаю.

На пороге стояла высоченная и дородная монахиня — ей бы в цирке выступать с поднятием тяжестей. Из‑под дурацкого чепца с рогами сияло полной луной круглое румяное лицо, украшенное курносым носом и маленькими пронзительными глазками, которые, казалось, видели насквозь даже мысли.

Монахиня оглядела Веронику с ног до головы, потом — с головы до ног, потом заглянула девушке через плечо, нахмурилась, увидев мужчин, и наконец вздохнула так, что заколебались занавески. Трубным гласом она изрекла:

— Да хранит Богиня этот дом. Я — сестра Фелицата. Я ищу местного нарушителя покоя славного Конфетенбурга. Верон Нику Веронику.

Вероника нервно хихикнула:

— Они все перед вами.

Мужчины напряглись.

Сестра Фелицата строго посмотрела на девушку, и Вероника немедленно спрятала улыбку.

— Я пошутила, сестра. Не слишком удачно, впрочем, — такой уж сегодня день, видимо. Меня зовут… всё то, что вы сказали, но на самом деле — просто Вероника. Я — хозяйка этого дома.

Она очень надеялась, что у неё вполне светский вид. Жаль, что футболка и спортивные штаны — в них трудно произвести надлежащее впечатление. Кроме того, ужасно чесалось всё сразу: нос, щека, шея… и спина немножечко. Так всегда бывает — зачешется что‑нибудь одно, а потом не знаешь, куда деваться.

Тяжёлый вздох вырвался из могучей груди монахини. Сестра Фелицата нагнулась и принялась энергично рыться в широких складках своего монашеского одеяния, бормоча себе под нос:

— В геенну огненную не берут… — и достала толстый молитвенник. — Вы должны посещать утренние мессы, — строго взглянула она на мужчин, задерживая на каждом взгляд, словно сканировала их души на предмет греховности.

Вероника обернулась посмотреть, что так возмутило сестру. Мужчины стояли, скрестив руки на груди, и смотрели на сестру Фелицату с разным выражением: Крэй — с лёгкой насмешкой, Нейвуд — с неподдельным любопытством, Аарон — с вежливой сдержанностью, но в глазах плясали смешинки.

Монахиня, вся пунцовая и круглая, вперила свой взгляд вновь на Веронику. Девушка прикрыла глаза, мысленно считая до десяти.

— Каждое воскресное утро все мы посещаем храм, слушая божественные мессы, — назидательно произнесла сестра Фелицата. — Я хотела вас предупредить, что не стоит пренебрегать этим и позаботиться о своей душе. Не забывайте также благотворения и общительности, ибо таковые жертвы благоугодны Богине. Ваш кузен, да падёт на него благодать нашей Богини, был очень щедр, принося пожертвование в святой Храм.

Вероника торжественно подняла указательный палец вверх:

— Ибо мы — Творения, созданы в Боге на добрые дела, которые Бог предназначил нам исполнять. Аллилуйя! Я обязательно приду на утреннюю мессу в воскресное утро и покаюсь в своих грехах. Возможно, даже в тех, о которых пока не подозреваю.

Нейвуд не выдержал и фыркнул. Крэй закашлялся, пряча улыбку. Аарон сделал вид, что изучает узор на занавеске.

Сестра Фелицата поджала губы так, что они чуть не исчезли совсем, но в чёрных глазках всё же мелькнуло что‑то похожее на одобрение. Вероника тут же получила удовлетворенный кивок и милостивый взгляд монахини‑великанши — такой, каким обычно одаривают особо старательных послушников.

Монахиня подошла поближе и, понизив голос до заговорщицкого шёпота (который, впрочем, было слышно всем), изрекла:

— Да вечеряют с тобою мужи праведные, и слава твоя да будет в страхе Божественном.

— Но они мне не мужья, и никто со мной не вечеряет, — процедила Вероника, стараясь не закатывать глаза.

Сестра Фелицата грозно посмотрела на трёх мужчин и обвела каждого своим суровым взглядом — таким, что даже каменные статуи в храме иногда начинали нервно переминаться с ноги на ногу.

— Во избежание блуда, каждый имей свою жену, — провозгласила она, а затем, повернувшись к Веронике, добавила: — И каждая имей своего мужа.

«Не убий», — мысленно напомнила себе Вероника главную заповедь и тут же расслабилась. По крайней мере, пока не почувствовала, как перед носом у неё яростно потрясли молитвенником. Веронике почудилось, что сейчас на неё побрызгают святой водой — и не просто побрызгают, а окатят с головы до ног, как при экзорцизме.

— Хотите, я застрелюсь на ваших глазах? — невозмутимо предложила Вероника.

Монахиня явно испугалась и даже попятилась, будто перед ней вдруг материализовался сам дьявол в костюме клоуна.

— Нет, нет, что вы… но… жду в Храме, — поспешно выдавила она и сама захлопнула дверь, что‑то бормоча себе под нос — похоже, перебирала все известные ей молитвы на случай чрезвычайных ситуаций.

Вероника осталась стоять перед розовой дверью, пребывая в странном состоянии тупого безразличия ко всему на свете. Позади раздались сдавленные смешки, и она прикрыла глаза, услышав голос дракона, который начал обратный отсчёт:

— Пять… четыре… три… два…

В дверь постучали.

«Спокойствие, только спокойствие», — мысленно повторила Вероника. Как же хорошо было раньше! Стучит, положим, поздний гость в дубовые ворота, а ты свечку задул и спишь себе в западном крыле замка. А если ещё и подъёмный мост не опускать — так вообще красота: никто не найдёт, никто не потревожит.

Словно робот с каменным лицом, Вероника открыла ненавистную дверь.

За ней оказались не мистер Крач и не сестра Фелицата. Это были Берта и Берти Шнапс — пожилая чета, излучающая столько оптимизма, что им можно было бы отапливать целый квартал в зимнюю стужу.

Вероника, вспомнив о человеколюбии и, на всякий случай, о драконолюбии, взглянула через плечо на мужчин, затем на пожилую чету и обречённо улыбнулась:

— Доброе утро!

И тут же получила свою порцию восторгов и комплиментов от Берты, которая щебетала так бодро, что, казалось, вот‑вот взлетит.

— Мы боялись, что ты, деточка, впала в затяжной сон. Тебя не видели уже очень давно!

— Ну, как видите, жива‑здорова, — закивала Вероника, стараясь не выдать, что внутри у неё всё сжимается от нехороших предчувствий.

— Мы видели сестру Фелицату… — многозначительно начала Берта.

— Сестра любезно мне напомнила о моём спасении души и тела, — смиренно сказала Вероника, добавив: — …и о том, что я, кажется, единственная, кто в этом мире ещё не спасся до конца.

— Очень праведная наша сестра и милая, — вздохнул грустно Берти Шнапс.

— Не сомневаюсь, — откликнулась Вероника с такой искренностью, что сама удивилась.

— Мы пришли тебе сказать, хорошенькая Верон, что после вечернего чаепития все собираемся в нашем клубе на собрании, а потом будут танцы, — подмигнула ей Берта. — Мы тебя ждём. Не бойся ничего, мы с Берти возьмём тебя под опеку.

Пожилая чета, улыбаясь во весь рот, помахала Крэйю:

— А ваш кузен просто очарователен, ты бы видела, Верон, как он задобрил Карпу Мюрэй, кстати, она твоя соседка.

— Которая выращивает рототондоры? — тихо спросила Вероника.

— Она самая, — поморщилась Берта, но тут же взяла себя в руки. — Но не переживай, — и похлопала девушку по руке. — Мы тебя ждём!

Через минуту пожилая весёлая чета оставила Веронику в похоронном настроении — настолько контрастировал их неугасимый оптимизм с её внутренним состоянием.

Вероника медленно повернулась, окинула мужчин взглядом, будто они были не людьми, а экзотическими статуями в музее, и молча направилась в спальню. Тихо закрыла дверь — и нет, она не спряталась под кровать, не выкинулась из окна, а просто надела длинную юбку ядовито‑зелёного цвета — такую, что даже кактусы бы завидовали её яркости, — первую попавшуюся блузку, схватила сумку и так же молча вышла из спальни, из домика и направилась в кафетерий завтракать.

Крэй, Нейвуд и Аарон переглянулись, синхронно пожали плечами и, словно три послушных щенка, последовали за девушкой.

Она сделала заказ, села за столик и уставилась в окно. С ними она не разговаривала. Вообще ни с кем не разговаривала. Мужчины задавали вопросы — она молчала, ела и смотрела в окно, словно там, за стеклом, разворачивалась эпическая драма вселенского масштаба. На её красивом личике застыла безмерная, скучающая досада — так бывало, когда Вероника погружалась в глубокую задумчивость над жизнью в целом.

— Да Drax, что с тобой?! — прорычал Крэй, не сводя с неё глаз.

Вероника медленно перевела на него взгляд — медленно, как часовой механизм старинных курантов.

— Я знаю этот взгляд, — вскипел Нейвуд. — Тысячу раз его видел. Лучше нам, парни, исчезнуть.

Вероника снова перевела взгляд на окно — будто там, среди облаков, прятался ответ на все вопросы.

— Действительно, кратко и ёмко, — вздохнул Крэй. — Вероника, что происходит?

— В каком смысле? — спросила она.

— Ты на меня странно смотришь.

— Не думала об этом.

— А вчера думала? — В этот момент она поняла, что он повернулся к ней и внимательно за ней наблюдает. Его взгляд был ещё хуже — словно к сложенному хворосту поднесли спичку. Огонь вспыхнул где‑то внизу живота и стремительно понёсся по жилам, заставляя кровь бурлить и кипеть, плавя кости и мышцы.

— Вчера всё было по‑другому, — тихо сказала она.

Он отвёл взгляд. Потом его лицо смягчилось, он наклонился вперёд и тихо прошептал:

— И я был другой?

Она промолчала.

— Ты сердишься? — снова спросил он.

Она промолчала.

— Каковы твои планы на сегодня?

— Это относится к разряду секретной информации, — отрезала Вероника. — Думаю, не надо пояснять, что разглашению это не подлежит.

— Рррони…

— Вы не слышали, что говорил управляющий? Как думаете, какие у меня планы? — Вероника сжала зубы так, что, казалось, они вот‑вот превратятся в порошок.

— А‑а, теперь понятно, на что ты сердишься, — кивнул Крэй. — Ну не расстраивайся, сходи развейся. — Он не улыбался, в отличие от остальных, хотя глаза его смотрели насмешливо.

Вероника же находилась в глухой обороне. Некоторое время царило тяжёлое молчание — такое, какое повисало, вероятно, над полями сражений, когда воюющие стороны перезаряжали пушки.

Наконец, выкидывается белый флаг.

— Не хочешь восстановить отношения? — усмехнулся он, вновь завладев ее вниманием своим вопросом.

Вероника возмущённо взглянула на него, и Крэй рассмеялся.

— С чего вдруг такой приступ человеколюбия? — прищурилась она.

— Понятно. Пока не хочешь. Подожду, не страшно. А спросить ни о чём не хочешь? — Крэй разглядывал девушку, будто изучал редкий артефакт.

— Я говорила вам, что умею предсказывать будущее по звёздам? — внезапно выдала Вероника.

Он подпёр рукой подбородок и уставился на неё не мигая — будто ждал, что она сейчас достанет хрустальный шар.

— И что же обещают звёзды? — чуть ли не промурлыкал Крэй и взял её за руку.

И снова она почувствовала удар током, снова змейки побежали по позвоночнику, снова странная слабость в ногах…

— Они обещают большую трагедию, — похоронным голосом объявила Вероника.

— До встречи, Вероника, — Крэй тут же поднялся, как и остальные.

— Веди себя хорошо, — подмигнул Нейвуд. — Иначе гнев сестры Фелицаты падёт на твою головку.

— Вероника, хорошего вам вечера, — улыбнулся Аарон.

— А вы зачем все трое ко мне приходили? — крикнула Вероника им вслед.

Все трое обернулись. Крэй просто ответил:

— Решили узнать, как твоё самочувствие, а теперь нас ждут дела.

Они развернулись и покинули кафетерий. Только сейчас Вероника заметила, как все посетители ожили и принялись снова болтать между собой, как хозяйка с подносом горячих булочек отмерла и принялась выкладывать их на витрину — будто весь мир замер на паузу, пока она была в центре внимания.

Вероника поднялась и направилась в конторку.

Кучер, завидев своего арендатора экипажа, уныло отложил газету.

— Мистер Жак, отвезите меня, пожалуйста, в самое тихое место Конфетенбурга. Мне нужно подумать.

Её привезли на кладбище.

Склепы. Кости. Древности. Нет лучшего места подумать. Тишина. Птички. Цветочки.

Вероника ожила.

Глава 21

«Что‑то меняется… Что‑то изменится…»

Гуляя по кладбищу, Вероника совершенно не удивлялась. Если Конфетенбург был радужным городком‑праздником, то почему кладбище должно быть мрачным? Здесь всё утопало в цветах, словно не мёртвые покоились в могилах, а просто пришли полежать, отдохнуть — так сказать, подумать о вечном.

Ухоженные могилы, чистые и ровные дорожки, усыпанные гравием, беленькие скамеечки и где‑то вдалеке — цветные памятники, которые так и радовали глаз. Страха Вероника не испытывала: она вообще не боялась ни кладбищ, ни моргов. Для неё это было привычным делом — гробницы, склепы, захоронения, ископаемые… Всё это она видела не раз, и не два.

Она неторопливо шла по дорожкам, осматривала могилы и холмики, утопающие в цветах, — и вдруг её взгляд наткнулся на необычный склеп, скрывавшийся в тени деревьев. По сравнению с остальными этот выглядел особенно мрачно: с символами, высеченным знаком солнца над самой дверью — словно печатью масонов. Всю поверхность покрывали замысловатая резьба и иероглифы, будто кто‑то решил оставить послание на языке, забытом тысячелетия назад.

Веронику охватило уже знакомое исследовательское волнение — такое, когда внутри всё дрожит от переизбытка чувств, а руки сами тянутся потрогать что‑нибудь древнее и загадочное. Она прикоснулась к стенам, внимательно рассматривая символы, и взялась за ручку двери.

Дверь оказалась незапертой — и это приятно порадовало девушку. «Видимо, хозяева не против гостей», — мысленно усмехнулась она.

За дверью было темно, хоть глаз выколи. Но благоговейного страха Вероника не испытывала — только азарт первооткрывателя. Она вошла внутрь.

Темно. Промозгло. Пахло, как и должно в таких местах: затхлостью, сыростью и… открытиями. Её внутренняя «чуйка» так и завибрировала, увлекая туда, куда так манило.

Вероника оставила дверь слегка приоткрытой и заметила ступени, уходящие вниз. Вспоминать долго не пришлось: она тут же вытащила из сумки маленький фонарик‑брелок — тот самый, что всегда носила с собой. Освещал он так себе, скорее намекал на наличие пространства вокруг, чем полноценно его освещал, но по крайней мере она видела, куда идёт.

Осторожно начала спуск. Ноги ступали совершенно бесшумно — правда, длинная юбка мешала, пришлось приподнять подол. Дверь за спиной закрылась с тихим скрипом, но Вероника даже не вздрогнула. Она продолжала медленно спускаться, подсвечивая себе фонариком.

Похоже, этот склеп давно не навещали родственники: не было цветов, а повсюду — паутины с пауками, которые, казалось, с любопытством разглядывали незваную гостью.

«Склеп как склеп, — подумала Вероника, оглядываясь. — Пыль да паутины».

Она вытащила платочек и прикрыла им нос и рот, чтобы меньше ощущать неприятные запахи. С каждым шагом двигалась всё увереннее — и всё же чихнула, подняв облако пыли, а потом начала откашливаться: воздуха здесь явно не хватало.

Через некоторое время пыль осела, а к запаху она начала привыкать. Теперь можно было осмотреться внимательнее…

Посередине достаточно просторного помещения лежала громадная плита с загадочными символами по краям. На ней, без крышки, покоился саркофаг, а внутри — не мумия, а скелет, причём удивительно хорошо сохранившийся: все кости были на месте, словно их аккуратно разложили для какого‑то древнего анатомического атласа.

Вероника подошла к основанию и наклонилась ниже, вглядываясь в череп скелета. Её охватила дрожь — знакомая, волнующая, какая всегда появлялась, когда она находила что‑то неопознанное. Для неё это было не просто «что‑то», а настоящее чудо — удивительное, таинственное, манящее.

Скелет был длиной около двух метров и облачён в остатки мантии, которая когда‑то, вероятно, выглядела величественно, а теперь напоминала потрёпанное знамя. На груди — массивная цепь с медальоном, изображающим солнце: диск с лучами, будто застывший в вечности. Вероника посветила фонариком и вздохнула: жаль, что нельзя увидеть всё при ярком свете — фонарик лишь намекал на детали, а не раскрывал их полностью.

Неожиданно воздух пришёл в движение, и шуршащий звук эхом разнёсся по склепу. Вероника насторожилась, быстро посветила фонариком во все углы, проверяя, не проснулся ли кто‑нибудь — ну, например, летучая мышь или какой‑нибудь особо активный паук. Она понемногу продвигалась вперёд, ожидая, пока глаза привыкнут к темноте. По крайней мере, её радовало, что здесь не было ни скарабеев, ни саранчи, ни лягушек — только пыль, паутина и тишина, нарушаемая лишь её собственным дыханием.

Скелет вновь привлёк её внимание. Вероника склонилась ещё ниже, но слой паутины мешал толком разглядеть детали. Руки мумии были сложены на груди, а на костлявых пальцах — перстни, тускло поблёскивающие в свете фонарика.

— Простите‑простите, что вторглась, — зашептала Вероника, будто боясь разбудить не только мёртвых, но и эхо. — Я просто посмотрю и уйду. И мне очень жаль, что к вам не заглядывают ваши родственники. Я потом возложу вам цветы, а то как‑то обидно: у других — клумбы, а у вас — паутины.

Она бормотала, изучая скелет. Всё же этот мёртвый когда‑то был живым. Интересно, кем он был? Вероника обмотала пальцы платком и осторожно потянула паутину, чтобы рассмотреть перстни. Одно кольцо так переливалось в свете фонарика, что сразу же привлекло её внимание — естественно, в чисто научных интересах. Она действовала аккуратно, стараясь не сломать пальцы мумии и не обратить их в прах: вдруг рассыплется прямо на глазах?

Вероника расчистила руки скелета от паутины и пригляделась, наклоняясь всё ниже… и замерла. Послышался хруст и треск костей — костлявая рука внезапно дёрнулась, а указательный палец, острый, как игла, упёрся прямо ей в кончик носа.

Вероника застыла и скосила глаза: на конце пальца болталось то самое кольцо.

«Возьми меня… съешь меня… исследуй меня…»

Разве мог археолог — или хотя бы тот, кто считает себя таковым, — отказаться от таких… навевающих мыслей? Особенно когда кольцо само легло ей в руку. Это знак! Вероника верила в знаки — благодаря им она часто обнаруживала находки. Не зря её считали талисманом экспедиции. Она подставила ладонь — и колечко тут же в неё упало, чуть не заставив вздрогнуть от неожиданности.

Костлявая рука безвольно упала на место.

— Спасибо‑спасибо, — пробормотала Вероника, — я посмотрю и всё вам верну.

Девушка склонилась над кольцом, медленно водя по нему пальцем. Она заметила иероглифы — замысловатые, витиеватые, — но, к сожалению, прочесть их не могла. Рассматривала кольцо с белой крупной жемчужиной: та переливалась в свете фонарика, словно внутри неё танцевали крошечные блики.

— Красивое, — прошептала Вероника и вертела его в руках. Ей показалось, что жемчужина сейчас вывалится, и она посильнее надавила на неё, чтобы вставить в окантовку. Но случайно надавила сильнее — и всё из‑за того, что вздрогнула, когда костлявая рука упала с грудной клетки скелета вдоль бывшего тела.

Вероника посмотрела на жемчужину: та лежала на её ладони отдельно от кольца — и вся светилась, будто внутри неё зажгли крошечную звезду. Девушка зажмурилась от яркого света, а когда жемчужина внезапно вспыхнула, рефлекторно отбросила её. Та угодила под рёбра скелета. Светлая дымка из жемчужины потекла струйкой, распространяясь по всему саркофагу, словно туман, оживший после долгого сна.

Вероника ахнула. Ей даже не требовался фонарик — вокруг стало светло, как днём. Она наблюдала, как белый свет окутывал двухметровый скелет, обволакивал его, будто сотканный из лунного света саван.

«Нужно срочно уходить», — промелькнуло в сознании. Несомненно, это был прекрасный, очень позитивный план.

Она услышала треск костей — негромкий, но отчётливый, будто кто‑то разламывал сухие ветки.

— Милая леди, почему вы не в аудитории? Нарушаете дисциплину, — раздался голос — низкий, слегка скрипучий, но удивительно чёткий.

Вместо ответа Вероника исторгла леденящий душу вопль, отшатнулась, попятилась и врезалась спиной в стену.

Скелет поднялся, поправил мантию, вылез из саркофага и встал в полный рост. Осмотрелся, словно оценивая обстановку, и сделал по направлению к девушке несколько неуверенных шагов — будто только учился ходить заново.

Оторопевшая Вероника распласталась по стене, словно иероглиф, стараясь не дышать. Её крик сменился нервной икотой — что было ей совершенно не свойственно.

Скелет приближался, поправляя мантию, будто готовился к важному приёму. Вероника медленно передвигалась вдоль стены, почти парализованная ужасом. Она уже собралась рвануть наверх — разглядев ступени на выход, — как снова остолбенела.

Скелет ей поклонился — низко, с достоинством, будто перед ним стояла не перепуганная девушка, а королева.

Вероника нервно икнула. Её глаза тут же округлились от ужаса. До неё дошёл весь масштаб случившегося: она разбудила нечто древнее, что, возможно, лучше было оставить в покое. Едва живая от страха, чувствуя, как по спине струится холодный пот, она собрала оставшиеся силы, повернулась спиной к древнему кошмару и ударилась в бегство.

Но не успела сделать и пяти шагов, как оглушительно завизжала от неожиданности: костлявая рука легла ей на плечо.

— Нельзя ли потише? — раздалось у её уха. — Я, знаете ли, привык к тишине.

— Господи! — оторопела Вероника и замерла. Потом повернулась и зажмурилась, ожидая худшего. Но ничего не происходило. Она открыла один глаз, потом другой — и уставилась на двухметровую мумию.

При виде такого сногсшибательного зрелища она снова застыла на месте. Если она и хотела что‑нибудь произнести, то слова застряли в мгновенно пересохшем рту.

Мумия переминалась с ноги на ногу — и даже это само по себе выглядело устрашающе. Белыми, будто высеченными из мрамора, глазами она осмотрелась, а потом указала рукой Веронике присесть.

Вероника практически упала на каменную скамейку, которая стояла вдоль стены — видимо, предусмотренную для горюющих родственников. Ноги её не держали, а сердце билось так, будто решило устроить марафон прямо внутри груди.

— А вы кто? — выдохнула она, чувствуя, что вот‑вот впервые в жизни грохнется в глубокий обморок.

— Имею честь представиться, Магистр Тодас Ругх‑Кар, — произнёс скелет с достоинством, достойным королевского приёма. Он надолго замолчал, не двигаясь, словно застыл в ожидании аплодисментов. Потом вдруг «отмер», осмотрел себя, поправил мантию и добавил: — Ныне упокоенный. Вы, милая леди, надавили на Жемчужину Жизни. Вы на каком факультете магии и что у вас за дар? И почему не в академии? Нарушаете дисциплину?

— Я не учусь в академии, — осторожно ответила Вероника, лихорадочно размышляя: может, стоило сказать, что она студентка? Но решила говорить правду — по крайней мере, пока это не приведёт к её немедленному превращению в лягушку.

— Скажите мне, милая леди, кто вы и как прошли моё заклинание покоя?

Вероника откашлялась:

— Меня зовут Вероника… Я человек, проживающий в Конфетенбурге…

— О! Мой любимый городок. Он всё ещё процветает? — оживился магистр.

Вероника закивала так энергично, что чуть не потеряла равновесие на скамейке.

Мумия взмахнула мантией и присела неподалёку, аккуратно расправляя складки, словно готовилась позировать для портрета.

— Продолжайте, милая, — кивнул он.

— Ну так вот, я не маг. Я гуляла по кладбищу и обратила внимание на ваш склеп. Меня огорчило, что вокруг всё в цветах, а у вас только ветки деревьев и паутины.

— Меня, к сожалению, наверное, некому навещать… — вздохнул магистр с такой тоской, что даже пауки на стенах притихли.

— Я увидела кольцо на вашем пальце… Вернее, вы подняли руку, и оно свалилось мне в ладонь. Я его рассматривала. А потом вы ожили. Вот, в общем‑то, и всё.

Вероника уже не могла называть покойного «мумией» или «скелетом» — он обрёл имя и титул, а значит, требовал уважения. Она начала обращаться к нему по имени и званию, чувствуя, как страх постепенно уступает место любопытству.

Магистр Ругх‑Кар надолго замолчал. Вероника едва дышала, боясь нарушить тишину даже случайным вздохом.

— Странно, — наконец произнёс он. — Вы без магии, а прошли заклинание. Да ещё умудрились активировать Жемчужину Жизни.

— Жемчужина Жизни? — Вероника подалась вперёд, и в её глазах загорелось такое любопытство, что, казалось, оно могло осветить весь склеп ярче, чем сама жемчужина.

— Я вам представлялся?

Она кивнула.

— Забывчивость… Всё же столько веков покоился с миром, а тут… — он вздохнул, словно вспоминая, каково это — быть живым.

— П‑простите, — получилось так, словно она пропищала. — А что теперь делать?

— Идти к тому, кто упокоит, — ответил магистр, как будто это было очевидно.

— А куда?

— В Академию, — твёрдо произнёс он.

— Расскажите, пожалуйста, а что это за жемчужина такая волшебная? — не унималась Вероника.

Они принялись разговаривать так, словно были знакомы тысячу лет. Бывший магистр академии, ныне упокоенный Тодас Ругх‑Кар, рассказал Веронике, кто он есть и кем был. Рассказал довольно кратко, но объёмно — и этого хватило девушке, чтобы понять, кто перед ней.

Страха она к бывшему магистру больше не испытывала. Напротив, она начала замечать в нём что‑то почти отеческое. Он явно ценил дисциплинированность, ответственность, пунктуальность, честность, вежливость и стремление к учёбе — а Вероника, как оказалось, воплощала всё это в себе. Видимо, магистр распознал эти качества и проникся к девушке искренней симпатией.

— Кольцо — это артефакт, — начал он, задумчиво глядя на свою костлявую руку, где раньше было кольцо. — Оно было создано на Лебединой Горе много веков назад. Только маг Жизни, владеющий кольцом, может создать Жемчужину Жизни. Само кольцо — носитель жемчужины, а сама жемчужина обладает удивительной возможностью: она может воскресить любое существо.

Он сделал паузу, словно вспоминая что‑то далёкое.

— При очень тяжёлых ранениях можно «воскресить» и себя — эффект будет тот же. Но в этом случае жемчужина исчерпает свою силу и распадётся. Мой любимый дядя был магом Жизни и создал эту жемчужину. Он влил в неё свою силу, соединив с моей, — на случай, если со мной что‑то произойдёт. Я всегда носил кольцо.

Магистр вздохнул — звук получился сухим, скрипучим, но в нём чувствовалась глубокая печаль.

— За всю мою долгую жизнь жемчужина мне не пригодилась. Я умер своей смертью и не пожелал воскрешения. В жемчужине заключена моя память и часть жизненной силы. Моя душа находится за гранью, поэтому сейчас я существую только благодаря жемчужине. Многое не помню, не знаю, не ведаю… Но если поднапрячься, то… — он надолго призадумался, будто роясь в глубинах угасающей памяти.

Потом вдруг словно очнулся ото сна и снова заговорил:

— По сути, я — мёртво‑живая мумия, но с памятью. Если бы я был живым, находясь на грани смерти, когда во мне ещё пребывала бы душа, тогда жемчужина исцелила и воскресила бы меня. Но в данной ситуации я без души, и мне остаётся только ждать, когда придёт время и дарованная часть жизни во мне потухнет. Вот тогда мои останки упокоятся во веки веков.

Вероника посмотрела на кольцо в своих руках. «Какая красивая легенда», — подумала она сначала. Но потом до неё дошло: это не легенда, а правда, в которой она сама приняла участие. И вот она сидит и по душам беседует с мумией. «Обалдеть!» — пронеслось у неё в голове.

— Так каков ваш дар? — магистр покрутил костлявой рукой, разглядывая её с любопытством, будто видел впервые. — Забавно видеть себя таким…

Вероника на мгновение растерялась. Она никогда не считала себя особенной, не ощущала в себе никакой магии. Но теперь, после всего случившегося, начала сомневаться.

— У меня… нет никакого дара, — осторожно ответила она. — Я просто Вероника из Конфетенбурга. Гуляла по кладбищу, увидела ваш склеп, заинтересовалась кольцом… И вот я здесь…

— Не может быть, — покачал головой магистр. — Чтобы активировать Жемчужину Жизни, нужна особая энергия. Это не под силу обычному человеку.

Он внимательно посмотрел на девушку, и его белые глаза, казалось, проникали в самую душу.

— Возможно, вы просто не осознаёте своего дара. Или он ещё не пробудился. Но он есть.

— К сожалению, я не знаю ничего о магии, во мне её нет, — честно призналась Вероника.

— Тогда как вы прошли заклинания? — челюсть магистра отвисла, на мгновение заклинило, но он быстро с ней справился, ловко поставив на место. — Наверное, в вас ещё не проснулась магия, милая Вероника, — магистр перебирал пальцами, явно забавляясь своим внешним видом. — Удивительно, как всё устроено в этом мире…

— Не могу ничего сказать, — смутилась она. Благо было темно, и не видно, как она покраснела. Врать не хотелось, а про другой мир — говорить пока не было желания.

— Я дарю вам это кольцо, славная девушка, — произнёс магистр с неожиданной щедростью. — Мне оно без надобности, да и действие жемчужины недолгое — не могу сказать сколько, не знаю.

— Спасибо, — Вероника сжала кольцо в руке. — Оно будет памятью о вас.

— Если найдёте мага Жизни, и он воссоздаст и наполнит силой жемчужину, то кто знает… Может, она вам пригодится или поможет тому, кто вам будет дорог. Окажись он при смерти — вы его спасёте. Надеюсь, к себе вы её не примените, ибо желаю вам жить спокойно и долго.

Магистр ненадолго замолчал, погрузившись в воспоминания.

— За всю тысячу лет моей жизни был только один маг Жизни — мой дядя Даос Ругх‑Кар. К сожалению, его дар так больше никому и не передался… А может, и родился такой? Какой сейчас еар?

— Век Золотого Дракона Таргана Эр‑Тэгина АрХара, 5127‑й еар, — уверенно ответила Вероника. Она хорошо помнила, что рассказывал накануне Аарон, и вот ведь пригодилось!

Бывший магистр снова надолго замолчал, словно переваривая услышанное. Вероника не удержалась и чихнула — громко, неожиданно. Видимо, этот чих и привёл его в чувство.

— А что теперь вы будете делать? — печально спросила она и шмыгнула носом.

— Пойду в академию, — твёрдо ответил магистр. — Хочу встретиться со своим учеником.

— Вы о ректоре и главе академии Ровуде Ин‑Раше?

— Он глава академии? — в голосе магистра прозвучала искренняя радость. — Славный мальчик и подающий большие надежды. Останусь при нём в академии.

— Он будет вам рад? — с сомнением спросила Вероника.

— Несомненно, — и мумия издала странный звук — что‑то среднее между скрипом и клацаньем челюстей. Вероника поняла, что он так смеётся, и невольно поежилась, осознавая, что натворила. Она зажмурилась, будто пытаясь стереть последние полчаса из памяти.

— Что с вами? — обеспокоенно спросил бывший магистр.

— Да так… Боюсь, что мы с вами больше не увидимся, — вздохнула Вероника. — Но до академии я вам помогу добраться. У меня тут экипаж комфортабельный.

Упокоенный поднялся во весь свой внушительный рост.

— Не будем терять время, а то вы уже посинели, Вероника, — произнёс он с оттенком заботы в скрипучем голосе. — Прошу, — бывший магистр учтиво, по‑джентльменски выставил руку вперёд, приглашая девушку идти первой и подсвечивал ей путь своими глазами-фонарями.

«Фонари вместо глаз… Вот уж точно не каждый день такое увидишь», — мелькнуло у неё в голове.

В эту минуту она некстати вспомнила про сестру Фелицату. Представила, как монахиня, увидев магистра, тут же провозглашает Веронику «Злом радужного Конфетенбурга» — и вот уже пылает костёр, а она стоит на нём, связанная верёвками из сахарной ваты.

Не дойдя до двери склепа нескольких шагов, Вероника замерла и прислушалась. Из‑за каменной плиты отчётливо доносилось знакомое рычание — там, в мире жизни…

— Только давайте договоримся, — полушёпотом проговорила она, обращаясь к мумии, и нервно посмотрела на дверь. — Я вас сама приглашу, а вы ждите здесь. Не выходите. Мне, так сказать, надо почву взрыхлить и прикопать. Понимаете?

Магистр кивнул — медленно, торжественно, словно принимал на себя какую‑то важную клятву.

В этот момент Вероника не знала, где ей лучше оставаться. Её от мира жизни и мира смерти разделяла всего лишь дверь. Но, как правило, грань между жизнью и смертью в данной ситуации была не актуальна — скорее, между одной разновидностью смерти и другой. Выбора не было. К сожалению.

Она почувствовала, как по спине поползли мерзкие паучки страха — будто настоящие пауки решили устроить пробежку от затылка до поясницы. Но ведь Веронику Владимировну трудности заставляли расцветать! Она и расцвела — буквально расправила плечи, глубоко вдохнула затхлый воздух склепа и вышла из него на свет божий.

Глава 22

Крэй, Аарон, Нейвуд и Эйтан обедали в ресторане в столице Алсгорда Драконьей Империи. Зал утопал в полуденном свете, проникающем сквозь витражные окна, а с кухни доносились аппетитные ароматы жареного мяса и пряных трав. Но атмосфера за столом была далека от расслабленной.

Крэй хоть и был в «отпуске», но всё равно оставался в курсе всех событий. Сейчас он хмурился, слушая Эйтана, и машинально вертел в пальцах серебряную вилку — признак того, что новости его тревожат.

— Получили сведения, что некая подпольная группа собирает единомышленников против изданных законов, — докладывал Эйтан, понизив голос. — В эту группу входят изгнанные, маргиналы, те, кого прижали новыми правилами. Есть подозрения, что возглавляет её высланный дальний родственник казнённого шесть лет назад целителя Азила Вэр‑Лироса.

Крэй сидел мрачнее тучи. Его лицо стало непроницаемым, а взгляд — острым, как клинок.

— Нужно проверить всё семейство Вэр‑Лиросов, — твёрдо произнёс он. — Также найти Эзалию. Она исчезла после казни отца, и никто до сих пор не знает, где она. Будем действовать от имени Ордена Солнца, с полными правами, но всё должно быть тихо и аккуратно. Никаких волнений, никаких публичных арестов.

— Думаешь, девушка может быть причастна к этому? — спросил Аарон, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди.

— Вот поэтому мне будет спокойнее знать, где она, — кивнул Крэй. — И не мешало бы её просмотреть. То, что начали вылезать и объединяться недовольные, меня сильно беспокоит. Хотя я это предполагал. Нужно пресечь это как можно скорее, пока искры не превратились в пожар. Дело может дойти до того, что первым, кого захотят устранить, окажется Жрица. Кто осведомитель?

— Он внедрён в группу, человек Корвэна, проверенный и надёжный, — ответил Эйтан. — Но положение его шаткое, ему не доверяют. Где они собираются, никто не знает — каждый раз новые места, тайные явки.

Крэй глубоко вздохнул, устремив взор на панорамное большое окно. За стеклом раскинулся город — сверкающий, шумный, полный жизни. Но где‑то в его тени уже зрели семена бунта.

— Сэтана нужно предупредить, пусть подключит и своих воинов, — произнёс Крэй. — Арине же не стоит появляться в храме, пока мы не прижмём всю шайку.

Он обвёл взглядом собравшихся.

— Аарон, займись поиском Эзалии. Выйди на её семью — думаю, за столько лет девчонка должна связаться со своими родственниками. Поспрашивай, проследи и, если нужно, просмотри. Я тебя не ограничиваю во власти.

Аарон коротко кивнул, уже мысленно составляя план действий.

— Я же свяжусь с Сэтаном, позже — с Корвэном, — продолжил Крэй и посмотрел на Нейвуда. — Нейвуд, расставь первый и третий отряды в городе и на границе. Пусть наблюдают, слушают, запоминают. Завтра я лично встречусь с лордом Рамским — пусть своих потрясёт и даст соответствующие указания.

Затем он перевёл взгляд на Эйтана:

— Эйтан, узнай у Корвэна о новых сведениях по этому делу. Нужно всё сделать тихо, быстро и в кратчайшие сроки, как делали это раньше. Схема та же. Аарон, ты просматриваешь всех подозреваемых.

Нейвуд вздохнул, провёл рукой по своим огненным волосам и пробормотал:

— Раньше жизнь была иной…

На мгновение повисла тишина. Каждый из них вспомнил те дни — когда угрозы были явными, враги — видимыми, а решения — чёткими. Теперь же опасность таилась в тенях, маскировалась под недовольство и шептала на ухо сомнения.

— Спокойной? — не удержался Эйтан от смешка, взглянув на друга.

Нейвуд отмахнулся:

— Правильной.

Эйтан, как и Крэй, рассмеялся — коротко, но искренне. Аарон не отреагировал: он уже привык к таким репликам огненного. Его взгляд оставался сосредоточенным, а пальцы слегка постукивали по краю тарелки — верный признак того, что он мысленно просчитывает следующий шаг.

Мужчины ещё долго обсуждали между собой планы и действия. Разговор шёл размеренно, но напряжённо — каждый понимал, что ситуация требует предельной осторожности.

Вдруг на столе засветился артефакт‑связи Крэйя. Синеватое свечение озарило скатерть, а затем вспыхнуло послание от стража, который присматривал за Вероникой. Крэй быстро пробежал глазами по строкам, прикрыл глаза на мгновение, а потом бросил нож с такой силой, что Аарон с лету его поймал и невозмутимо положил на стол.

— Страж Вероники обеспокоен, — процедил Крэй. — Девчонка уже как полтора часа засела в каком‑то склепе и не выходит.

Мужчины разом вскинули головы, прекращая есть. Вилка Нейвуда замерла на полпути ко рту, а Эйтан так и остался с поднятым бокалом.

— А что она делает на кладбище? — удивился Эйтан.

— Дай указания стражу её поторопить, пусть вытащит её оттуда, — предложил Нейвуд, хмуря брови.

Крэй с шумом втянул воздух и сжал кулаки. Он почувствовал, как неприятно заныл желудок — нет, его не затошнило. Он внезапно осознал, что проклятие продолжает преследовать его, напоминая о себе в самые неподходящие моменты.

— Я искренне ей сочувствую, — произнёс он глухо, хватая куртку со спинки стула. — Сам лично вытащу её оттуда.

Он начал быстро одеваться, движения были резкими, почти нервными.

— Я с тобой, — сказал Аарон и поднялся, одним движением отодвигая стул.

Эйтан взглянул на Нейвуда. Когда они остались вдвоём, золотой отложил приборы и пристально посмотрел на друга:

— Расскажи‑ка мне, что там с этой Вероникой и чем она так завлекла нашего друга?

Нейвуд усмехнулся, аккуратно разрезая овощи на тарелке. Лезвие ножа блеснуло в свете ламп.

— Она интересная, — ответил он. — И самое удивительное, что в ней нет магии, но она привлекает. И этому феномену нет объяснения.

Эйтан задумчиво посмотрел на своё недоеденное блюдо. Через минуту он вновь принялся за еду, но движения были медленными, будто он взвешивал каждое слово.

— Просто Крэй мог бы дать распоряжение стражу, а не лично лететь, — наконец произнёс он.

— Но она из другого мира, — ответил Нейвуд, поднимая взгляд. — А Крэй не любит загадок. Он привык всё контролировать, а тут — девушка, которая не вписывается ни в одну схему. Это его задевает. Если с Ариной все было предельно ясно, то с Вероникой…

— Да, — кивнул Эйтан. — Тем более в своё время от него многое скрывали. Он до сих пор не может до конца простить тех, кто лишил его в своё время части правды.

Нейвуд кивнул, соглашаясь. В воздухе повисло негласное понимание: Вероника стала не просто проблемой — она стала вызовом для Крэйя. Вызовом, который он не мог оставить без внимания.

***

Крэй и Аарон держали курс в Конфетенбург, к местному кладбищу. Никто не сомневался, что Вероника Владимировна снова куда‑то «упала». Но разве в склепе возможно упасть?

Крэй рычал, резко махал крыльями, подстраиваясь под потоки ветра для ускорения. Его чешуя отливала тёмно‑багровым в лучах закатного солнца, а глаза сверкали раздражением.

В скором времени Крэй приземлился у кладбища. Страж указал на склеп — тот самый, с потрескавшейся каменной дверью и символами, выцветшими от времени. Кучер Вероники тоскливо ёжился на козлах и ворчал под нос, что ему снова приходится ожидать — и непонятно сколько.

Аарон подошёл к двери склепа, попробовал открыть — безуспешно. Он наложил ладонь на камень, прошептал заклинание, но магия лишь скользнула по поверхности, не возымев действия.

Крэй грохнул кулаками по двери и длинно, красноречиво выругался — так, что даже ворон, сидевший на ближайшем надгробии, встрепенулся и улетел прочь.

И тут дверь медленно начала открываться.

Крэй и Аарон замерли. Из склепа вышла девушка землистого оттенка, привалилась к двери, глубоко дыша. Потом распахнула глаза.

Секунду она смотрела в пустоту. А в следующую… Сердце Вероники ухнуло и свалилось куда‑то в желудок. Она тщетно пыталась вернуть к жизни свой севший голос. Отважная Вероника Ярославская едва подавила дрожь.

На неё смотрели глаза настоящего демона ночи. Так и слышался шелест тёмных крыльев, будто он вот‑вот взмахнёт ими и унесёт её в небеса — или в преисподнюю. Она смотрела ему в глаза, он отвечал ей тем же, и никто из них не произносил ни слова. Рядом стоял Аарон, и его взгляд был не лучше — холодный, изучающий, будто он пытался понять, что же она натворила на этот раз.

Собственно, она ничего такого не сделала, чтобы на нее так смотрели, ну, пока то они ничего не знали.

Дракон был странно, совершенно неподвижен. Вероника расправила плечи, заметив, как по красивому лицу Крэйя Эр‑Тэгина внезапно пробежала страшная судорога. Побелели красиво очерченные чувственные губы, на лбу выступила испарина.

— А вы, как всегда, в хорошем настроении, не так ли? — это первое, что выпалила Вероника, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

— Я спокоен. Я совершенно спокоен, — процедил Крэй. — Я тебя слушаю. Странный выбор для прогулок, хотя… что это я? Родные края? — Он улыбнулся, и улыбка его была не из приятных — скорее походила на зловещий оскал.

— Нам сообщили, что вы, Вероника, вошли в склеп и не выходите оттуда уже долгое время, — сказал Аарон, осматривая стены склепа. Его взгляд задержался на символах у двери. — Что вы там делали?

— Я просто вошла, — тихо ответила Вероника, стараясь не смотреть на Крэйя.

— Понятно, что просто, — едко сказал Крэй. — Взяла и просто прошла, невзирая на древнее заклинание! — Он произнёс это с такой интонацией, что Веронику передёрнуло. — Ты могла пострадать! — Он дёрнул её к себе, и в его глазах блеснули серебряные искры — яркие, холодные, завораживающие.

— Как звёзды, — прошептала заворожённая Вероника, не в силах отвести взгляд.

— Ты вообще о чём думаешь? — взорвался он, слегка встряхнув её за плечи.

— О ваших глазах, — честно ответила она.

Крэй на мгновение замер, потом шумно выдохнул и провёл рукой по лицу.

— Всеединый, ты меня с ума сведёшь, — пробормотал он. — Трое суток… Ты здесь трое суток, и от тебя нет покоя.

Вероника обиделась и ловко вывернулась из его захвата, отступив на шаг.

— Знаешь, хорошенькая Верон, ты очень странная девушка, — произнёс Крэй, и в его голосе прозвучала странная смесь раздражения и… чего‑то ещё. — Вероятно, твоё… экстремальное появление в нашем мире не было случайностью. Я, конечно, скорее склонен рассматривать его в качестве наказания за мои проступки, но то, что это Божественное провидение — несомненно.

— Даже и не знаю, комплимент ли это… Как‑то это трагично звучит, — Вероника не знала, куда смотреть — его взгляд прожигал её насквозь, заставляя нервничать. Она невольно поправила прядь волос, упавшую на лицо.

— Понимаешь… Моя жизнь с некоторого времени представляла собой… — Крэй запнулся, подбирая слова. — Ты знаешь, что такое кухонная мешалка?

— Нет, — не поняла Вероника и оторопела. — Не слышала о такой.

Крэй вздохнул, будто объяснял очевидное ребёнку:

— Это… В чашу кладутся мирные, благопристойные овощи или фрукты, потом туда опускаются специальные кухонные ножи, и начинается — вихрь, водоворот, буря! Всё перемешивается, всё разбито вдребезги… Потом чашу отставляют, и вся эта взбаламученная масса оседает, стекает по стенкам. Это уже не прежние, всем понятные овощи или фрукты, но всё же это опять нечто устойчивое… Так вот, ты — та самая хозяйка, которая не даёт этой массе устояться. Ты снова и снова перемешиваешь всё в моей жизни.

— Блендер, — улыбнулась Вероника, и в её глазах мелькнула искорка озорства.

Крэй прикрыл глаза и сжал кулаки, сдерживая раздражение.

— В моём мире вашу кухонную мешалку называют блендером, — она хмыкнула. — Образ, конечно, сильный, но немного невнятный. Хозяйка делает это по своей воле, а меня в ваш мир занесло по чистой случайности.

— Ничего случайного не бывает, разве не так? — Крэй пристально посмотрел на неё.

— Не знаю, — тихо ответила Вероника, опустив взгляд.

— Вернёмся к нашим проблемам, Вероника, — голос Крэйя стал жёстче. — Я склоняюсь к тому, чтобы тебя вернуть домой, невзирая на все правила и договорённости. Раньше ты просила три дня, и я должен был согласиться на эти три дня, но был столь милостив, что дал тебе целый месяц. Считаю, что ты достаточно узнала о нашем мире — так что пора тебе домой.

— Если вы настаиваете… — огрызнулась Вероника, вскинув подбородок.

— Ещё как настаиваю, — твёрдо произнёс Крэй.

— Чудесно! — вспыхнула она. — Просто замечательно!

— Не то слово, — оскалился он, но в этом оскале уже не было прежней злости — скорее, какая‑то горькая усмешка.

— Теперь я даже боюсь… — пробормотала она и зажмурилась. — Какой ужас!

Крэй насторожился. Мужчины мгновенно облепили девушку, напряжённо на неё смотрели — Аарон чуть сбоку, Крэй прямо перед ней. Воздух будто сгустился, стал тяжелее.

— В чём дело? Выкладывай, — очень тихо произнёс Крэй вкрадчивым, чётким и даже зловещим голосом, не отрывая взгляда от девушки.

Вероника внимательно всмотрелась в лица этих крутых парней, которые окружили её и нависли, словно коршуны над добычей. Она испугалась этого разговора, инстинктивно чувствуя, что ступает на очень опасную и зыбкую почву.

— Джентльмены, — начала она, стараясь говорить спокойно, — прошу вас… Мы должны действовать аккуратно, без спешки. Не существует проблем, которые нельзя решить. Нужно просто что? Правильно! Подумать! Обдумать их хорошенько. У меня появились проблемы. Я пошла их обдумывать.

— Ве‑ро‑ника… — так её имя было произнесено впервые. Девушка поняла, что у неё ОЧЕНЬ большие неприятности.

Лицо Крэйя вдруг изменилось. В синих глазах зажегся новый, странный огонь, ноздри раздувались — словом, даже и ангел понял бы, что сейчас покажутся рога, когти, хвост и крылья. Он сделал шаг вперёд, и Вероника невольно отступила, но упёрлась спиной в холодную каменную стену склепа.

— Говори, — приказал он. — Что за проблемы?

Вероника сглотнула. Она знала: сейчас или никогда.

Крэй смотрел не мигая. «Спокойно! У него всё под контролем», — твердил он себе. Но внутри всё кипело от ярости, словно в груди бушевал вулкан, готовый вот‑вот извергнуться.

Вероника захлопала ресницами и улыбнулась — невиннейшей из улыбок, какой могла бы одарить ангел, только что опрокинувший вазу с фамильным фарфором.

— Я хочу вас кое с кем познакомить, — произнесла она, и Вселенная замерла. Даже птицы, кажется, притихли, а ветер перестал шелестеть листвой.

— Я даже боюсь подумать, что будет дальше… — Крэй выглядел мрачным и каким‑то отстранённым, будто уже просчитывал в уме все возможные катастрофы.

— Я пойду на воскресную мессу, — прошептала Вероника, и в её голосе прозвучала такая невинность, что даже камень мог бы растрогаться.

Он кивнул, и в его хищных глазах мелькнул торжествующий огонёк. В фильмах такой взгляд был у дьявола за миг до того, как он говорил: «Подпишите здесь».

Вероника подошла ближе и заглянула ему в глаза. Улыбнулась абсолютно обворожительной улыбкой. Угрызений совести она не испытывала. Нисколько.

— У меня дурные предчувствия, — молвил Крэй, нависая над ней, словно скала, готовая обрушиться.

— Почтенный магистр Тодас Ругх‑Кар, выходите… — не договорила она, как вдруг оказалась за спиной дракона — дверь склепа распахнулась, являя двухметрового скелета в синей мантии.

Дальнейшими событиями Вероника не располагала — всё пошло не по плану.

— Ты это видишь? — прошептал Аарон Крэйю, не отрывая взгляда от скелета. — Или я схожу с ума?

— Вижу, — тихо ответил он. Крэй обратил внимание на медальон, принадлежащий Ордену Солнца, на груди скелета.

И тут скелет затрещал костями, потянулся, будто пробуждаясь от долгого сна.

— По‑моему, у нас проблема, — вынужден был признаться Аарон.

Скелет двинулся к ним — медленно, но уверенно. Его взгляд был неотрывно прикован к Веронике. Затем он остановился и почтительно поклонился мужчинам. В следующий миг он пошёл по дорожке, усыпанной гравием, заложив костлявые руки за спину.

У мужчин отвисла челюсть. Это было их самое большое изумление за день — совершенно сбившее их с толку. Несколько длинных секунд они просто смотрели на ходячий скелет, а потом, ошеломлённые, разом уставились на девушку.

Крэй резко развернулся и схватил Веронику, припечатав к стене склепа. С такой силой врезал кулаком по каменной стене, что посыпались мелкие камешки на землю — ряд за рядом. Когда он снова посмотрел на неё, его лицо исказилось от ярости.

— Drax побери! — взорвался он. — Дерьмо! Ты представляешь собой угрозу для всех остальных! Ходячую, говорящую катастрофу в розовом! — Если бы взглядом можно было воспламенять, на месте девушки осталась бы лишь кучка пепла. — Ты разве не слышала, что я тебе говорил? Или ты даже не слушаешь?

— Я слышала каждое ваше слово и правило, — сухо ответила она. — И, кстати говоря, я вовсе не всегда ношу розовое, я его не очень люблю. Я люблю персиковый и лавандовый цвета.

— Проклятье!.. Проклятье!.. Ты моё проклятие! — заорал он.

Она сразу поняла, что спорить бесполезно. В тёмно‑синих грозовых глазах Крэйя Эр‑Тэгина горел такой огонь, что ей стало не по себе.

— Но полезное, — не сдавалась Вероника. — Я думаю, глава академии будет рад встретиться со своим наставником, и им будет о чём поговорить.

— О, да, — захохотал Крэй. — Ровуд будет счастлив. Тем более именно он заключил частицу магистра в магшар. — Он не смотрел на Веронику, но девушка чувствовала, что нужно спрятаться, а лучше удрать сразу домой. Но когда её останавливали трудности?

Он взял её за плечи. Она задрала голову, глядя на него снизу вверх.

— У меня такое ощущение, что вы желаете моей смерти, господин Эр‑Тэгин.

— Я вовсе не желаю твоей смерти. И вот тебе доказательство — ты стоишь передо мной живая и невредимая.

— Но если бы я умерла, наверное, вы посчитали бы это вполне приемлемой ценой, да?

— Честно говоря, Вероника Владимировна… В общем, да. Жизнь одной неразумной, упрямой и некомпетентной девушки в обмен на спасение мира от того, что в вашей религии называется Апокалипсисом… Но джин уже выпущен из бутылки, если можно так выразиться. Но его ещё не поздно вернуть обратно. И теперь я принял решение, — спокойно сказал он, словно и не было бури. — Я хочу доказать тебе, что я вовсе не бездушное чудовище, и поэтому… — он привлёк её к себе и поцеловал в лоб. — И поэтому завтра я отправлю тебя домой. Моё окончательное решение.

Вероника побледнела. Расстроенная, оглушённая этой новостью, она подхватила подол ядовито‑зелёной юбки и устремилась за упокоенным магистром.

— Вы куда, уважаемый Тодас? — крикнула она, догоняя его.

За девушкой и двухметровым скелетом следовали молчаливые и вооружённые мужчины.

— В академию, — не переставая шагать, ответил мумия, заложив руки за спину.

— Я же вам говорила, что у меня экипаж. Мы поедем в нём с комфортом. Вам нельзя в таком виде.

— Вы правы, милая… — он развернулся и направился к карете.

Мистер Жак лежал возле кареты в глубоком обмороке.

— Ой, мистер Жак! — Вероника присела возле бесчувственного тела, осторожно похлопала его по щекам. — Очнитесь, пожалуйста! Что с вами?

Аарон подошёл ближе, проверил пульс.

— Жив, просто в шоке, — констатировал он.

— Надо его привести в чувство, — вздохнула Вероника. — Иначе как мы доберёмся до академии?

Крэй скрестил руки на груди и мрачно посмотрел на происходящее.

— Похоже, день будет долгим, — пробормотал он себе под нос. — А теперь подробно, — процедил он, подходя к ним вплотную и переводя взгляд с Вероники на магистра.

— Вам действительно хочется во всём разобраться? Или вы предпочитаете сразу хвататься за оружие? — магистр смотрел глазами‑фонарями на Крэйя и Аарона, и в этом свете его черты казались ещё более монументальными. — Но поспешные и неосмысленные действия вряд ли приведут к желаемым результатам. Выслушайте сперва.

Они действительно уже направили магию на мумию — заклинания вокруг ладоней Крэйя и Аарона мерцали, готовые сорваться в любой момент. Напряжение нарастало, будто воздух сгустился и стал почти осязаемым.

Первой в себя пришла Вероника. Она глубоко вдохнула и тут же всё рассказала, как было дело: про склеп, про разговор с магистром, про кольцо с жемчужиной. Её слова подтвердил и упокоенный, дополнив рассказ подробностями о себе и силе артефакта.

— Вы сейчас можете развеять мои кости в прах, — закончил речь бывший магистр, — но прошу в память о прошлом упокоить меня в склепе, когда пройдёт действие жемчужины. Я не стремлюсь нарушить покой мира — лишь хочу завершить свой путь достойно.

Вероника чуть не прослезилась и посмотрела на Крэйя, а потом и на Аарона.

— Давайте исполним волю умершего, — попросила она, и в её голосе прозвучала такая искренность, что даже Крэй на мгновение растерялся. Он хотел что‑то сказать, но сдержался и взглянул на Аарона. Тот едва заметно улыбнулся — так, что уголки губ чуть приподнялись, — и Крэй понял его без слов. Через несколько минут в его глазах заискрилось веселье, сменившее недавнюю ярость.

— Думаю, Ровуд Ин‑Раш будет рад встрече с вами, магистр Ругх‑Кар, — в итоге сказал Крэй, подкинул кинжал и ловко убрал его в чехол на бедре. — Хотя, подозреваю, он не ожидает увидеть вас в таком… обновлённом виде.

Вероника расцвела. Ей показалось, что над головой дракона появился нимб.

Мумия, сцепив руки за спиной, медленно и гордо прошла к экипажу и в недоумении посмотрела на бесчувственное тело мистера Жака. Вернее, недоумение выразилось тем, что челюсть снова упала, и магистр аккуратно установил её на место — с тихим хрустом костей.

Аарон усмехнулся:

— Поза как у нашего ректора.

Крэй хлопнул его по плечу:

— Вот ему сюрприз‑то будет. Вовек Веронику Владимировну не забудет. — Он посмотрел на девушку. — А тебе лучше никогда не появляться перед очами главы академии. По крайней мере, пока мы не разберёмся, что за магия стоит за всем этим.

Вероника промолчала, лишь слегка пожала плечами — мол, как скажете.

— Где кольцо? — строго спросил Крэй.

— У меня, — ответила Вероника, не предпринимая попытки вытащить его из своего кармана.

Крэй молча протянул руку. Вероника замешкалась, нервно сжимая ткань юбки. Упокоенный магистр повернул к ним с хрустом череп, его глаза‑фонари сверкнули холодным светом.

— Это мой подарок девушке, — произнёс он твёрдо. — Кольцо принадлежит ей. И я уверен, что она распорядится им с мудростью.

Крэй замер, оценивающе глядя то на Веронику, то на магистра. В воздухе повисло молчание.

— Я его верну Веронике, — криво усмехнулся Крэй, — но сначала хотел бы посмотреть на него.

Вероника протянула кольцо и положила его на ладонь Крэйя. Тот осторожно взял артефакт, поднёс ближе к глазам. Аарон тоже наклонился, разглядывая кольцо.

— У нас нет магов Жизни с даром воскрешать, — сказал Аарон, не отрывая взгляда от кольца.

— Жемчужина Жизни поддаётся не каждому, — упрямо сказал Тодас Ругх‑Кар, застыв позади Вероники. — Вероника смогла её активировать, значит, кольцо принадлежит ей. Это не просто украшение.

— Но девушка не маг, — возразил Крэй и прищурился, когда костлявая рука мумии легла на плечо Вероники, а та совершенно спокойно реагировала, даже послала скелету подбадривающую улыбку. Крэй выругался себе под нос. — Потрясающая картина, просто слов нет, — рыкнул он.

Упокоенный повёл плечом, и раздался тихий хруст костей.

— Но кольцо должно быть при ней, — повторил магистр. — Может, она встретит мага Жизни, а может, и нет. Но пока оно у неё — в нём есть шанс.

Крэй плотно сжал челюсти, не сводя глаз с мумии. Несколько мгновений он молчал, будто взвешивал все «за» и «против», а затем протянул кольцо девушке:

— Возьми. Как сувенир.

Вероника забрала кольцо и положила в карман, поймав странный взгляд дракона.

— Что? — не удержалась она.

Его внимательный взгляд встретился с её, и долгое мгновение они просто смотрели друг на друга. В глазах Крэйя читалось что‑то большее, чем раздражение, — будто он пытался разгадать загадку, которая не поддавалась логике.

— Нет магии, а жемчужина откликнулась, — с сарказмом произнёс он. — Чудесно! Что скажешь, Аарон?

— Вы, Вероника, единственная, кого не разгадать, — Аарон встал напротив неё и пристально взглянул на мумию, которая так и стояла за спиной Вероники. Череп с хрустом повернулся в сторону Аарона, и глаза‑фонари встретились с двумя белыми сферами.

Вероника вздрогнула. Крэй положил руку на плечо Аарона. Сам же Аарон быстро погасил своё раздражение, и вскоре на девушку смотрели красивые голубые глаза — уже без напряжения, почти дружелюбно.

— Не стоит меня разгадывать, — сказала она Аарону. — Зачем? Завтра меня отправляют домой. — И, вздёрнув подбородок, направилась к карете.

— Не стоит впадать в пессимизм, Вероника, — сказал Аарон и открыл перед ней дверцу. — Возможно, всё не так однозначно.

В скором времени упокоенный магистр и Вероника вместе ехали в карете, которой управлял Аарон. Крэй сопровождал их в небе — его тёмные крылья изредка мелькали в облаках, словно тень.

Мистер Жак пребывал в глубоком обмороке, из которого порой выходил, смотрел на мумию и снова впадал в бесчувствие. Каждый раз, когда он приходил в себя, его глаза расширялись от ужаса, он издавал сдавленный стон и вновь отключался. Вероника, стараясь не обращать внимания на эти периодические пробуждения, любезно разговаривала с магистром.

— А почему вы похоронены именно в склепе в Конфетенбурге? — спросила она. — Здесь городок, где проживают люди, а вы — дракон.

— Я здесь родился, — ответил магистр, и в его голосе прозвучала ностальгия. — Да‑да, я дракон и родился именно здесь. Поэтому пожелал быть захороненным в этом месте. Я люблю этот славный городок. Но мои последние дни прошли в академии. Там я учил, там я жил, там меня и… забыли.

Вероника почувствовала укол сочувствия.

— Наверно, мы с вами больше не увидимся, — улыбнулась она.

— Может быть, — бывший магистр посмотрел в окно, хрустнув позвонками. Мистер Жак издал очередной стон, и Вероника виновато улыбнулась. — Но кто знает? Судьба любит неожиданные повороты. Возможно, наши пути ещё пересекутся.

Она кивнула, но в душе понимала: всё меняется слишком быстро. Завтра её отправят домой, и этот мир, полный драконов, скелетов и магии, останется лишь воспоминанием.

Тем временем Крэй, паря над каретой, хмуро наблюдал за происходящим. Он не мог отделаться от мысли, что кольцо — лишь начало чего‑то большего. Что‑то назревало, и он чувствовал это каждой клеточкой своего драконьего существа.

Сначала высадили кучера у конторки. Аарон провёл с ним пятнадцатиминутную продуктивную беседу — тихо, но убедительно. Мистер Жак, бледный и всё ещё слегка дрожащий, клятвенно заверил, что ничего не видел и не слышал, а готов служить и дальше госпоже Веронике. В руки мистера Жака лёг увесистый кошель — как премиальные за молчание и преданность. Кучер сглотнул, поклонился и поспешил скрыться за дверью конторки, будто боялся, что его передумают награждать.

Девушку же высадили у её домика. Аарон лично повёз в карете бывшего магистра в академию. Карета со стремительной скоростью неслась по главной дороге, подпрыгивая на неровностях брусчатки. Аарон периодически своей магией подгонял лошадей — те рвались вперёд, гривы развевались на ветру, а копыта выбивали звонкую дробь.

Вероника открыла дверь и вошла в домик. Она не хотела смотреть на мужчину позади неё — Крэй со своей давящей аурой занимал слишком много места в гостиной, заполняя собой всё пространство. Странное чувство поглотило всё между ними: смесь напряжения, недоговорённости и чего‑то ещё, чего она не могла определить.

Она услышала его реплику:

— Больше не раздражай меня и веди себя тихо, — предостерегающе сказал Крэй. Его голос прозвучал ровно, но в нём угадывалась скрытая угроза.

Вероника сцепила пальцы, думая, что Крэй Эр‑Тэгин, кстати, заслуживает, чтобы его раздражали. Поскольку он самый раздражающий из всех, кого она знала. Она обернулась и чётко увидела, как напряглось его тело, как застыли черты лица, а вокруг глаз и рта обозначились морщинки. Недавняя игривость слетела с него в один миг. Он снова был подтянут, напряжён и сосредоточен, казалось даже, что его смуглая кожа необычно побледнела.

Он медленно обошёл вокруг неё — неспешно, словно хищник, оценивающий добычу. Вероника крутилась вокруг своей оси, не упуская его из виду.

— Вы уверены, что всё в порядке? Вы выглядите немного напряжённым, — произнесла она с наигранной заботой.

Крэй долго смотрел на неё, изучая выражение лица, потом пожал плечами:

— Хорошо. Поговорим завтра.

Она закатила глаза:

— Так чем мне предстоит заниматься завтра?

Он наградил её тусклой улыбкой — не тёплой, не дружелюбной, а какой‑то вымученной.

— Ты пойдёшь на утреннюю мессу, — и прошёл к двери на выход.

— Домой не возвращаюсь? — бросила она ему вслед.

И тут он остановился. Повернулся. И посмотрел прямо на неё. Взгляд был тяжёлым, пронизывающим, будто он пытался прочесть её мысли.

Вероника застыла.

— Проклятье! — услышала она тихую ругань. Он посмотрел на неё, и это был взгляд судьи, присяжных и палача одновременно. В нём читалось решение, которое он только что принял. — Приятного и тихого вечера, Вероника.

Она сымитировала выражение его глаз — сузила их, чуть приподняла бровь — и ответила любезностью на любезность:

— И вам желаю.

Дверь за ним закрылась с тихим щелчком.

Оставшись одна, Вероника положила кольцо рядом со шкатулкой на полку, взглянула на часы и засобиралась на городское собрание. Оставалось меньше часа.

Вероника хотела выглядеть красивой. Она выбрала белое длинное платье в греческом стиле — оно струилось по фигуре, подчёркивая лёгкость и изящество. Быстрые, отточенные движения — причёска, макияж… Каждый штрих был продуман: население должно видеть не девчонку, а леди Высшего Света, и всё ей простить.

«Глава академии Ровуд Ин‑Раш только рад будет встретить своего коллегу, — размышляла Вероника, застёгивая жемчужные серьги. — Можно считать, что я сделала ему подарок. Вот я бы радовалась, если бы мой руководитель Шибунов М. А. неожиданно воскрес…».

От этих мыслей ей стало не по себе.

Но Веронике было невдомёк, что, когда глава академии увидел шедшего по коридору ему навстречу двухметрового скелета с белыми световыми горящими глазами, пришел в ужас, но, заметив за ходячим скелетом знакомые мрачные фигуры, расслабился. Но после того, как ему представилась мумия и обняла его, прижимая к костлявой груди, ректор долго не приходил в себя. Была вызвана Мелисса, она отпаивала и приводила в чувство своего любимого мужа всеми доступными ей способами. Час спустя глава академии требовал Веронику, потом он требовал её немедленного отправления домой, после того, как влетел магшар, узнавая «себя в себе», ректор требовал казни девушки. И только через пару часов ректор успокоился, когда всё же нашел общий язык с упокоенным. Ровуд Ин-Раш заверил Тодаса Ругх-Кара, что скоро упокоит его, не дожидаясь сроков действия жемчужины, и похоронит со всеми почестями. Вскоре в кабинете ректора все собравшиеся сошлись на том, что мумия магистра будет жить в академии, о его появлении всем будет сказано, что благодаря экспериментам самого главы академии воссоздался магистр с определенным умыслом — как хранитель дисциплины. Теперь адепты, встречаясь в коридорах с мумией, вели себя еще тише и дисциплинированнее. Новость разлетелась по академии мгновенно. Адепты, встречаясь в коридорах с мумией, теперь вели себя ещё тише и дисциплинированнее. Кто‑то шептал, что магистр видит насквозь любую шалость, кто‑то уверял, что он чувствует ложь за десять шагов. Но все были единодушны в одном: лучше не попадаться ему на глаза с невыполненным заданием.

Крэй же, получив головную боль твердо уверился, что Веронику нужно отправить домой.

Наконец, распрощавшись с бывшим и нынешним магистрами, он и Аарон вернулись во дворец. Крэй хлопнул дверью своей спальни с такой силой, что со стены сорвалась небольшая картина в золочёной раме. Не обращая внимания, он начал раздеваться на ходу, небрежно кидая вещи куда попало.

Он направился в купальню, когда в дверь несмело постучали. Не дожидаясь разрешения, вошли две женщины — рыжая с лукавой улыбкой и блондинка с томным взглядом. Они привыкли к его капризам, знали, как угодить, но сегодня…

Крэй обернулся и окинул их взглядом — быстрым, оценивающим, но тут же разочарованным. Ни у одной не было глаз цвета морской волны. Ни у одной не было таких сочных губ, как у девчонки с каштановыми волосами. В памяти всплыл её дерзкий взгляд, упрямый изгиб подбородка, смех, который то раздражал, то вызывал необъяснимую улыбку.

В сердцах он выругался — громко, резко, с такой яростью, что перепуганные девушки буквально вылетели из комнаты, словно огненные кристаллы из пистолета, забыв даже закрыть за собой дверь. Эхо их торопливых шагов ещё долго отдавалось в коридоре.

Полчаса спустя Крэй покинул дворец.

А тем временем Вероника очаровательная и сияющая в своем шелковом греческом платье и с распущенными по плечам каштановыми локонами вошла в главное здание местного клуба.

Глава 23

Карета остановилась на главной площади Конфетенбурга — у светлого здания с массивными колоннами, украшенными лепниной в виде виноградных лоз. Городское общество проводило ежегодное общее собрание в одном из городских лекционных залов здания.

Мистер Жак любезно подал девушке руку, и она вышла из кареты. Лёгкий ветерок коснулся её лица, шевельнул локоны, выбившиеся из причёски. Из речи мистера Жака Вероника поняла, что помимо танцев обещалась и развлекательная программа: игра в шахматы, кости, карты и даже шарады. Её заверили, что скучать ей не придётся, на что Вероника только улыбнулась — сдержанно, но доброжелательно.

Окидывая взглядом зал, освещаемый светом, льющимся в приоткрытые окна, Вероника ощущала приятное родство с присутствующими — обычное нарядное человеческое общество. Их было около двух сотен: практически весь городок восседал на деревянных стульях с высокими спинками, расставленных аккуратными рядами. На подиуме возвышался управляющий — господин Крач, в строгом чёрном сюртуке и с тростью в руке.

Как только Вероника вошла, все словно по команде повернули головы. Её встретили восхищённым цоканьем языка, аханьем и пылкими тирадами, из которых следовало, что таких красавиц на земле не найти. Некоторые юные барышни с завистью разглядывали её шёлковое платье.

Она увидела махающую ей мадам Берту и её мужа — оба сияли улыбками. Вероника улыбнулась в ответ и тихонько присела на ближайший стул. Все замолчали и, как по команде, обратили своё внимание на господина управляющего. Воцарилась тишина — лишь где‑то в углу чихнул кто‑то, вызвав сдержанный смех соседей.

— Уважаемые жители нашего городка, — начал господин Крач, постучав тростью по полу, — я хочу предложить вашему вниманию поправки к «Наставлению» по защите животных и растений. Оно было пересмотрено в соответствии с многочисленными полезными и разумными предложениями со стороны прославленных членов правления нашего общества. Если вы сочтёте данное «Наставление» приемлемым, мы распорядимся напечатать его большим тиражом и распространить среди широкой публики.

Пожилой джентльмен, сидящий в первом ряду — в сером фраке и с лорнетом в руке, — заговорил:

— Не сочтёт ли мадам Мюрэй за труд описать нам характер внесённых поправок?

Мадам Мюрэй Карпа коротко кивнула в ответ и взошла на возвышение со стопкой бумаг. Вероника впервые увидела свою соседку так близко: маленькая сухонькая бабулечка со взглядом полководца, в тёмно‑зелёном платье с кружевным воротничком и в очках на шнурке. Пожилая женщина цепко обвела всех присутствующих взглядом — быстрым, оценивающим, — и её глаза остановились на Веронике. Мадам Карпа недовольно поджала губы, поправила очки и, кашлянув, начала зачитывать свои предложения.

Собрание продолжалось целый час.

Зал наполнялся голосами ораторов, бумажным шелестом — члены общества делали заметки в блокнотах, листали документы, готовились к выступлениям. Сиденья скрипели, слушатели ёрзали во время долгих речей, кто‑то зевал, прикрываясь веером, кто‑то перешёптывался с соседом. Время от времени речи прерывались вопросами — собрание требовало разъяснений:

— А как это повлияет на урожай репы?

— Предусмотрены ли штрафы за нарушение?

— А если животное само напало?

Вероника старательно уставилась на спинку стула перед собой, но была не в силах сосредоточиться.

Жители предлагали, обсуждали, решали и даже спорили о насущных проблемах — о налогах на скот, о правилах выпаса, о защите редких растений. Кто‑то горячо отстаивал свою точку зрения, размахивая руками, кто‑то кивал с важным видом, делая пометки в блокноте.

После четвёртого оратора господин управляющий Крач внезапно предложил заслушать сообщение от гостьи Конфетенбурга.

Вероника тут же проснулась — когда было произнесено её имя, сердце подскочило к горлу, а в груди всё сжалось. У неё пересохло во рту. Ей что, нужно туда идти? С речью? Зачем? Она же не житель, она просто пришла показаться, поулыбаться, потанцевать и быстренько смотаться.

В зале воцарилась тишина, и все смотрели на неё — сотни глаз, устремлённых в одну точку. Вероника встала, поправила подол платья и осторожно пробралась вперёд, стараясь не споткнуться на каблуках. Слегка побледнев, она уставилась на маячившие перед ней ряды лиц — любопытных, выжидательных, доброжелательных.

Она сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в коленях, и постаралась, чтобы её голос звучал беззаботно. К удивлению, он зазвучал звонко и уверенно:

— Уважаемые жители радужного городка Конфетенбурга, — начала она, и в зале тут же повисла напряжённая тишина. — Я несколько дней назад, как вы уже знаете, живу в вашем прекрасном городке и очень от этого счастлива. Такого красивого и ухоженного места я ещё никогда не видела…

Её прервало деликатное покашливание господина Крача. Он слегка кивнул, подбадривая, и Вероника продолжила:

— Меня зовут Верон Ника, и в связи с последними событиями, которые и меня очень расстроили, я приношу свои извинения за причинённые неудобства и ночной переполох.

— Да‑да, — тут же подхватил господин Крач, выступая вперёд и беря инициативу в свои руки. Его голос зазвучал торжественно, почти празднично. — Леди Верон Ника осознала и очень раскаивается, как вы все уже знаете. Нашему городу была привнесена сумма — как раз на те нужды, которые мы с вами, уважаемые, здесь обсуждаем. И благодаря Верон Нике мы всё воплотим в жизнь и даже решим те вопросы и проблемы, которые откладывали много лет из‑за отсутствия финансов.

Он сделал паузу, обвёл зал взглядом и продолжил:

— Также не забываем, что было привнесено и щедрое пожертвование в наш Храм. Наша Богиня прощает всех и каждого, а юная Верон встретится с вами, мои дорогие, на утренних мессах. Так что прошу молодую девушку простить за шум и нарушение порядка — сами понимаете, молодость…

Господин Крач довольно сложил руки на животе, а жители закивали, заулыбались и милостиво переговаривались — мол, ну что поделаешь, молодёжь… Кто‑то одобрительно похлопал, кто‑то шепнул соседу: «Ну надо же, какая сознательная!».

Вероника вернулась на своё место, чувствуя, как жар отступает от щёк. Она слушала заключительное слово управляющего, которое знаменовало конец собрания. В зале зашумели, задвигали стульями, начали собираться в танцевальный зал. Кто‑то уже напевал мелодию, кто‑то проверял, не помялось ли платье, а юные барышни переглядывались, обсуждая наряд Вероники.

Многие подходили к ней и считали своим долгом сказать: «Что да, дело молодое, а вот в их годы…» — и дальше следовали воспоминания о собственных проделках юности, приправленные добродушным смехом. Другие рассыпались в комплиментах по поводу её платья, причёски, манер — отчего смущённая и польщённая Вероника опускала глаза и улыбалась каждому, слегка склоняя голову в знак благодарности. Пока с ней рядом не оказались Берта и Берти Шнапс. Они взяли девушку под локотки с обеих сторон — Берта с тёплой улыбкой, Берти с шутливым поклоном — и повели в танцевальный зал.

— Ну вот, дорогая, теперь вы полностью прощены, — шепнула Берта, погладив её по руке. — Можете спокойно жить в нашем городке, и пусть вас больше не тревожат прошлые недоразумения.

Торжественный зал, где проводились танцы, оказался кричаще роскошен и аляповато прекрасен — словно кто‑то решил собрать в одном месте все возможные стили и эпохи. Колонны с позолотой соседствовали с мраморными амурами, темно‑розовые балдахины нависали над плюшевыми креслами и кожаными диванами. Бестолково подобранные антикварные безделушки — фарфоровые статуэтки, бронзовые подсвечники, резные шкатулки — теснились на полках и столиках. Хрусталь люстр переливался в свете сотен свечей, а между мебелью стояли огромные вазоны с растениями — даже ротонондоры, у которых как раз и остановилась мадам Карпа.

Вероника, увидев цветущие растения, облегчённо вздохнула — они напомнили ей дом, где мама выращивала похожие цветы на подоконнике. Девушка с любопытством оглядывалась по сторонам. Размеры зала потрясали: высокие потолки, широкие проходы, огромные окна с тяжёлыми шторами.

Оркестр настраивал инструменты — скрипки пиликали, контрабас гудел, флейта высвистывала отдельные ноты. Все рассаживались по местам, приглушённо щебеча друг с другом, обсуждая последние новости и наряды. Молодёжь держалась в сторонке своими стайками — юноши в строгих сюртуках переглядывались с барышнями в пышных платьях, кто‑то хихикал, кто‑то делал вид, что не замечает внимания.

Вероника улыбалась, приветливо общалась, миллион раз извинялась перед соседями за «тот неприятный случай» и наконец была оккупирована компанией Шнапсов и их знакомых. Всем было интересно узнать о молодой девушке, и прониклись к ней большей симпатией из‑за того, что, как и они, она была человеком без магии. А они больше всех понимали трудности и своё место в магическом мире — поэтому на Веронику не сердились, а, наоборот, с радушием приняли, предлагая помощь, советы и приглашения на чаепития.

Вероника сидела на стуле с бархатной спинкой, общалась и обменивалась осторожными улыбками с мадам Бертой и ещё тремя пожилыми дамами — миссис Грейс, миссис Лори и миссис Фейн, — когда вдруг ощутила на себе чей‑то упорный взгляд. Она повернула голову направо.

Молодой человек с узким лицом и живыми тёмными глазами сидел неподалёку от неё. При виде Вероники и оттого, что она на него взглянула, он неожиданно замолк на полуслове, вытаращил глаза, а потом разразился не менее бурной, но куда более доброжелательной тирадой, больше напоминавшей курлыканье влюблённого голубя.

Вероника в ответ одарила «голубя» благосклонной улыбкой, допустила к ручке и, проявив такт, перевела разговор на другую тему. Затем она с безупречной вежливостью принялась разговаривать с другим джентльменом преклонного возраста — самым светским образом.

Мистер Генри Стилл служил в издательской конторе, но главным интересом его жизни были собаки. Он тут же пустился в подробный рассказ о своём ирландском сеттере:

— Ах, Белла — это чудо, а не собака! Знаете, она однажды…

Вероника кивала, улыбалась и слушала, время от времени бросая взгляды на зал.

— Если мне будет позволено заметить, вы, леди Верон, так же скромны, как и привлекательны, — сказал мистер Генри Стилл, слегка поклонившись. — В будущем, если вам понадобится работа, обращайтесь. Местечко в моём издательстве в качестве журналиста и писаря найдётся.

Вероника улыбнулась и машинально взяла бокал с лёгким фруктовым вином. Она сделала маленький, очень маленький глоток, стараясь не привлекать внимания, и украдкой посмотрела поверх бокала.

Её взгляд зацепился за высокого, стройного мужчину — всего какого‑то узкого, словно лезвие стилета. Тёмные волосы, тонкие изящные усики, аккуратно подстриженные. Одет… да, вполне обычно: строгий костюм тёмного оттенка, светлая рубашка, хорошие башмаки с начищенными до блеска подошвами. Одним словом, встреть она его через час на улице — не узнала бы.

«Узкий» направился прямехонько к ней. Он уселся напротив, уставился на Веронику и молчал. Только головой качал да бормотал что‑то про себя — едва слышно, будто вёл внутренний спор.

Мистер Холди, а это был именно он, явно находился под неизгладимым впечатлением от Вероники. Его глаза были чуть вытаращены, рот приоткрыт, а пальцы нервно теребили манжету рубашки.

Самой же Веронике было невдомёк, о чём он размышлял. А размышлял он о том, что Вероника — ух, как хороша: тёмные волосы, обрамляющие лицо мягкими волнами, красивые глаза с живым блеском, фигурка, напоминающая изящную статуэтку из фарфора.

«Она идеальна», — решил мистер Холди. — «Я на ней женюсь».

Шутки шутками, а он слишком давно пребывал в гордом одиночестве. Богат, завидный жених, с положением в обществе. Она только рада будет, тем более что девица без магии — значит, не станет лезть в его дела и устраивать магические катаклизмы.

«Решено: я на ней женюсь», — мысленно подтвердил он. — «Не мешало бы, конечно, поинтересоваться и её мнением на сей счёт…».

Вероника, совершенно не ведая, что у неё уже есть жених, знакомилась с другим джентльменом — с траурными глазами и неестественно прямой осанкой. И это было очень плохо, потому что с этим мистером она предпочла бы встретиться в чистом поле и при сильном ветре — лишь бы не ощущать его присутствия рядом.

Мистер Паркер был обильно полит одеколоном с цветочно‑конфетным запахом. При каждом движении — а двигался он рядом с ней много и оживлённо, жестикулируя и наклоняясь слишком близко, — по залу проносились удушливые волны аромата. Очень скоро Веронику замутило — голова закружилась, к горлу подступила тошнота.

Её спасла понятливая мадам Берта. Она тут же приобняла девушку за плечи и мягко, но настойчиво отвела в другой конец зала — прямиком к мадам Карпе Мюрэй, которая стояла у вазона с ротонондорами и с важным видом рассматривала цветы.

— Мадам Мюрэй, мне страшно, страшно жаль, что я потревожила вас, — сказала Вероника, стараясь скрыть облегчение. Она ослепительно улыбнулась, стараясь произвести наилучшее впечатление.

Мадам Карпа Мюрэй медленно повернула голову, окинула Веронику оценивающим взглядом — от причёски до кончиков туфель — и, наконец, милостиво кивнула:

— Что ж, дитя моё, будем надеяться, что впредь вы будете осмотрительнее.

Вероника сдержала вздох и улыбнулась ещё шире.

— Конечно, мадам. Благодарю вас за понимание.

Тем временем мистер Холди, потеряв из виду Веронику, беспокойно крутил головой, высматривая её в толпе. А мистер Паркер, поправляя манжеты, уже направлялся к группе юных барышень, щедро одаривая их своим удушливым ароматом.

В результате Вероника заработала головную боль, но план выполнила. Она была прощена, перезнакомлена и принята в общество — даже обзавелась женихом, о чём пока не подозревала.

К лёгким алкогольным напиткам она не прикасалась: ещё одного такого торжественного собрания она просто не переживёт.

Вдруг в зале воцарилась необыкновенная тишина — не просто пауза, а какое‑то всеобщее затаённое дыхание. Вероника с любопытством обвела глазами зал. Музыка смолкла, но даже не в этом была причина неожиданной, захватывающей тишины. Она увидела, как все взоры устремлены к парадному входу.

— Богиня ты моя! — испуганным тоном воскликнула поражённая мадам Берта, схватив Веронику за руку. — Это же твой кузен собственной персоной! Он же отпугнёт всех женихов от тебя, Верон…

Мадам Шнапс пылала праведным негодованием — её щёки раскраснелись, веер нервно замелькал в руке. Она явно намеревалась познакомить хорошенькую Верон со своим племянником, и появление Крэйя рушило все её планы.

Любопытство заставило замолчать всех, кто был в зале, когда туда вошёл Крэй. Он был воплощением высокомерия и абсолютной власти — не просто человек, а явление. Высокий, темноволосый, мускулистый, он двигался так, будто пространство само расступалось перед ним. Его глаза горели огнём — в них была темнота и тысяча секретов, что немедленно привлекало к нему внимание. Эти глаза могли загипнотизировать и очаровать, как и голос, низкий и властный. Он шёл стремительно, но без суеты — так, что все спешно уступали ему дорогу, будто боялись оказаться на пути бури.

Крэйя встретили с улыбками и аплодисментами. Он шёл, милостиво слегка кивая головой налево и направо — не снисходительно, а именно так, как подобает тому, кто знает себе цену. В Конфетенбурге ему были рады — или, по крайней мере, делали вид, что рады.

Взгляд Вероники метнулся к нему через переполненный гостями зал. Он выглядел как ночное хищное чудовище, ошеломлённое количеством добычи — опасное, завораживающее, неукротимое.

Он был во всём чёрном — от блестящих сапог до безупречного чёрного камзола, сшитого по последней моде. И только его белый крахмальный галстук и белая плиссированная рубашка светились белым пятном на чёрном, подчёркивая контраст. Волосы были завязаны в длинный хвост, несколько прядей выбивались, падая на лоб. Властное лицо — словно ангел и дьявол одновременно: чувственный и несколько жестокий рот, полуприкрытые глаза, ледяные, магнетические.

Он смотрел на неё, как на добычу, не замедлив шага.

Мадам Берта вытянулась и расправила плечи, стараясь выглядеть покровительственно:

— Не бойтесь, моя дорогая.

— А я и не боюсь, — тихо ответила Вероника, но её пальцы невольно сжали край платья.

Она снова обвела взглядом зал и увидела, что Крэй идёт сквозь толпу прямо к ним.

Музыканты поспешили заиграть другую мелодию — быстрый, энергичный вальс, — заглушая шёпот изумлённой толпы. Звуки скрипок и флейт наполнили зал, но напряжение не исчезло. Оно повисло в воздухе, ощутимое, как электрический разряд перед грозой.

Вероника почувствовала, как участилось её дыхание. Она выпрямилась, подняла подбородок и приготовилась встретить его взглядом — не вызывающе, но и не робко.

«Что ему нужно здесь?» — подумала она.

Крэй же почувствовал себя так, словно ему за шиворот вылили ушат холодной воды. Воздух будто сгустился, а время на мгновение замерло.

Она была очень красива. Красавица — убийственно прекрасная и грозная, притягивающая взгляд и одновременно заставляющая восхищённо потупить его, опасная и желанная, сверкающая и ослепительная. Красавица, которая повелевает миром и иногда снисходит до смертных.

Именно такая красавица сейчас стояла перед ним — вернее, в кругу мужчин, которые словно цветы вокруг солнца тянулись к её вниманию. В груди дракона зародился рык — глухой, инстинктивный, — но он тут же его погасил, сжал челюсти и заставил себя дышать ровно.

Шёлковое белоснежное платье струилось до пола, облегая и подчёркивая совершенную фигурку. Точёные плечи, стройная шея, горделивая посадка головы, увенчанная каштановой короной волос. По плечам несколько прядей были распущены и ниспадали до лопаток — лёгкие, живые, будто подхваченные невидимым ветром. Издали она ещё больше напоминала сполох алого пламени: красивая, живая, непосредственная девочка, в глазах которой светится сама Жизнь.

Вероника снова почувствовала тяжёлый взгляд мужчины, скользящий по её фигуре. Жар этого взгляда она знала — он уставился на неё с той же жадностью, что и в прошлый раз. Она слегка повернула голову и встретилась с ним глазами — тёмными, глубокими, как бездна.

— Это потрясающе! Я и представить себе не могла… — раздалась трель одной мадам, которую звали Полли Рапс. Она на мгновение замерла, а потом интимно понизила голос, обращаясь к своей подруге: — Вот чего ты действительно не можешь представить — так это того, что к нам приближается самый красивый мужчина на земле! Подожди, Марта, резко не оборачивайся — ослепнешь. Ходячее счастье…

Крэй увидел приветливую улыбку Вероники. Он остановился перед ней и вежливо поклонился — коротко, но с достоинством. Его глаза сверкнули, отражая свет огней люстры.

— Добрый вечер, моя кузина. Ты сегодня прекрасно выглядишь.

— Спасибо, мой кузен. Рада видеть вас снова. И надеюсь, вам здесь понравится, — включилась в игру Вероника, сверкая глазами. Она действительно была рада его видеть — хотя и не могла понять, почему. — Что вы здесь делаете?

— Меня волнуют вопросы защиты растений, — невозмутимо ответил он, едва сдерживая усмешку.

Вероника рассмеялась — звонко, искренне, и этот звук будто осветил зал ещё ярче.

— Я намереваюсь проводить тебя домой, кузина, — добавил Крэй, глядя ей прямо в глаза.

— Спасибо, но меня ждёт экипаж.

— Я взял на себя смелость отослать его.

— Вы самонадеянны, — спокойно проговорила она, просовывая руку под его локоть. Её пальцы слегка дрогнули, но голос оставался ровным. — Вы всегда добиваетесь своего?

— Почти всегда, — тихий удовлетворённый смешок прозвучал у неё над ухом. Они не обращали внимания на любопытные взгляды окружающих — на шёпот, на переглядывания, на едва слышные комментарии.

Крэй перевёл глаза на Берту и Берти Шнапс:

— Добрый вечер.

— Вечер добрый, — кивнула мадам Берта, слегка поклонившись.

— Вы назвали Верон Нику кузиной? — поинтересовалась Феба Шнапс, племянница мистера Берти. Она смотрела то на Крэйя, то на Веронику, явно пытаясь разгадать загадку их отношений. — Я и не знала, что вы в родстве.

— Мы дальние родственники, — объяснила Вероника, игнорируя лёгкую усмешку, заигравшую на губах дракона.

— Не окажете ли вы любезность потанцевать с моей милой Фебой, господин Крэй? — пропела мадам Шнапс с улыбкой, в которой читалось: «Не отвертитесь».

Рядом у стоящей Фебы расширились глаза, а потом она порозовела — сначала щёки, затем уши, а следом и шея покрылась румянцем. Она оправила платье, поправила локон и робко подняла взгляд на Крэйя.

— Конечно, мы потанцуем, — любезно улыбнулся Крэй и, взяв Фебу за руку, повёл её танцевать.

Он двигался с той же уверенностью, что и шёл по залу — плавно, но властно, не позволяя партнёрше ни на мгновение забыть, кто ведёт в танце. Феба, казалось, вот‑вот потеряет сознание от счастья, а Вероника, оставшись с мадам Бертой, тихо выдохнула.

— Ну и мужчина… — прошептала мадам Берта. — Держите ухо востро, дорогая.

— О, я держу, — улыбнулась Вероника.

Неожиданно рядом с ней оказался узкий мистер Холди и поклонился девушке с преувеличенной галантность. В этот момент музыканты неожиданно оборвали деревенский танец. Недоумевающие танцоры замерли, переглядываясь — кто‑то так и остался в полуповороте, кто‑то с поднятой ногой, кто‑то, не успев отпустить партнёршу. Через несколько секунд подала голос скрипка, взяв несколько пробных нот, а потом полилась мелодия вальса — плавная, стремительная, завораживающая. И все инструменты оркестра радостно подхватили её: виолончели задали ритм, флейты зазвенели, как ручей, барабаны едва слышно отбивали такт.

Пары увлечённо кружились в танце — платья развевались, фраки блестели, смех и шёпот наполняли зал. Кто‑то спотыкался, кто‑то смеялся над своей неловкостью, кто‑то танцевал так, будто родился на паркете.

А потом Крэй пригласил и её. Он подошёл бесшумно — Вероника даже не услышала шагов — и остановился напротив, протянув руку.

— Потанцуем… хорошенькая Верон? — его голос звучал мягко, но в нём чувствовалась стальная нотка.

— С удовольствием… — ответила она и приняла его руку. Его ладонь была тёплой и твёрдой.

За ними наблюдали все — шёпот прокатился по залу, веера замерли в руках дам, мужчины переглядывались, приподнимая брови. Но они не обращали внимания.

Крэй не сводил глаз с Вероники. От неожиданности у неё перехватило дыхание, потом дрожь возбуждения пробежала по её телу — как электрический разряд. Она глубоко вздохнула и отдалась объятиям Крэйя. Он удовлетворённо улыбнулся и закружил девушку в танце.

— Я не сомневался, что ты примешь вызов, — тихо проговорил он, наклоняясь ближе.

— Конечно! — рассмеялась она, стараясь скрыть волнение. — В целом я хорошая, добрая девушка со сногсшибательной внешностью. Но клянусь, сегодня вы несколько смутили публику. Наша бедная деревенская ассамблея уже не сможет остаться прежней после сегодняшнего вечера.

— Я чувствую, для некоторых добропорядочных жителей это сравнимо с появлением тварей в деревне, — его губы дрогнули в усмешке.

— Ну ничего страшного, ваше появление все переживут. Что касается меня, я благодарна вам.

— В самом деле?

— О да. Я беспокоилась, что умру здесь от скуки.

Он рассмеялся — коротко, но искренне.

— Откровенно говоря, не ожидала встретить вас сегодня в этом зале, — призналась Вероника. Она пыталась изобразить, что не придаёт этому особого значения, но голос чуть дрогнул. — Я не предполагала, что это небольшое общество вас заинтересует.

— А оно меня и не интересует. Меня интересуешь ты, Рони.

Она изумлённо раскрыла глаза:

— Я?

— Да, ты.

— О! — потом наконец смысл его слов дошёл до неё. Она лучезарно улыбнулась, но в глазах мелькнуло что‑то ещё — настороженность, любопытство, вызов. — Ну да, конечно, теперь я понимаю.

— Понимаешь? — он бросил на неё удивлённый взгляд. — Очень рад, что хотя бы один из нас хоть что‑то понимает.

Она не обратила внимания на скрытый намёк, пытаясь наконец справиться с эмоциями — сердце билось слишком быстро, мысли путались.

— Вне всякого сомнения, вы хотите сообщить мне о планах на завтрашний день. Поэтому вы и пришли сюда, чтобы под предлогом проснувшегося в вас интереса к жизни общества переговорить со мной. Вы не хотите отправлять меня домой.

— Поздравляю, у тебя прекрасное логическое мышление, Верон.

— Итак? — Вероника выжидающе посмотрела на него, чуть приподняв бровь.

— Что «итак»?

— Расскажите скорее о планах! Я хочу, чтобы вы посвятили меня во все детали! — воскликнула она, и в её голосе прозвучала неподдельная заинтересованность.

Крэй молча смотрел на неё несколько секунд — его взгляд скользнул по её лицу, задержался на губах, потом снова встретился с её глазами. А она улыбнулась:

— Только расскажите мне всё подробно. Что должно произойти в ближайшее время?

— Наберись терпения, Вероника.

— Я могу оказаться полезной вам, — убеждённо сказала она, чуть наклоняясь к нему.

— Лучше не напоминай мне о своей полезности, — рыкнул он, но без злости — скорее как предупреждение. Вероника тут же замолчала, но ненадолго, и снова улыбнулась — уже чуть лукаво.

— Но я должна признаться, это самый волнующий танец. И вы прекрасно ведёте. Впрочем, вы вообще замечательный танцор. Вы двигаетесь так бесшумно, так плавно… — она говорила искренне, и её глаза светились восхищением.

Он удивлённо опустил глаза, будто впервые осознал, что танцует:

— Это для меня комплимент. Уже лет шесть прошло с тех пор, как я танцевал в последний раз. — И Крэй закружил её в вихре вальса, резко меняя направление, заставляя её чуть ли не скользить по паркету.

Музыка набирала темп, пары вокруг тоже ускорялись, кто‑то смеялся, кто‑то задыхался от восторга. Вероника, забыв обо всём, отдалась ритму — её платье развевалось, волосы слегка растрепались, глаза блестели. Крэй смотрел на неё, и впервые за вечер в его взгляде появилось что‑то тёплое — не просто интерес, а настоящее восхищение.

Вероника вся отдавалась музыке, ощущая тепло и силу его рук. Ритм вальса проникал в кровь, заставляя сердце биться в такт. К ней вернулись воспоминания о жарких поцелуях, и она почувствовала, как краска заливает её лицо — алый румянец, предательски яркий. Девушка молила Бога, чтобы все — и Крэй в том числе — объяснили эти пылающие щёки жарой в зале и стремительным танцем.

Он улыбнулся и чуть сильнее прижал её к себе, так, что она ощутила биение его сердца сквозь ткань камзола. Его глаза сверкнули, когда он опустил взгляд в вырез её платья, а затем наклонился к её уху — дыхание коснулось кожи, посылая дрожь по спине.

— Я знаю, что ты всё помнишь, — прошептал он и незаметно лизнул её ушко.

— Вы… — она запнулась, пытаясь сохранить самообладание. — Если и вспомнила, то поверьте, там не о чем вспоминать.

Он тихо выругался, едва слышно, но достаточно, чтобы она уловила раздражение в его голосе, и резко закружил её, меняя темп танца.

— И это говорит женщина, похожая на Богиню?

Сердце Вероники выдало барабанную дробь. Она подняла подбородок, встречая его взгляд.

— Вы действительно так считаете?

Странно, но ответ Крэйя прозвучал почти зло:

— Всеединый, да ты же прекрасно знаешь, что ты красавица!

— Странно, — она чуть прищурилась, — по вашему голосу можно предположить, что вы меня за это ненавидите.

— Нет, но меня это беспокоит.

— Почему?!

— Потому что ты человек.

— Слушайте, господин дракон, — её голос зазвучал резче, — тут уж одним психоаналитиком не обойтись! Тут к психиатру пора. Человек не человек, но вы здесь и танцуете со мной. С Человеком!

Крэй что‑то прорычал и замолчал, стиснув зубы.

Вероника рассердилась — её глаза метали гром и молнии, а пальцы невольно сжались на его плече.

— К сестричкам не прижимаются, — процедила она.

— У нас очень нежные и невинные отношения, — в тон ей ответил дракон, и его глаза сверкнули — не насмешкой, а чем‑то более глубоким, почти опасным. — Кто тот бедолага, что танцевал с тобой? — он не хотел видеть её рядом с ним. Он хотел дёрнуть девушку назад, прижать к себе, держать крепко и защищать ото всех, когда наблюдал, как она танцует с тем щеголем.

— Поклонник, — мило улыбнулась Вероника, но улыбка не коснулась глаз.

— Надо бы познакомиться с ним, — холодно произнёс Крэй, — как ответственному за тебя и одному из членов семьи. Всё же ты под моим покровительством.

— Да прекратите уже, на нас смотрят! — она чуть повысила голос, но тут же взяла себя в руки. — Мне таких трудов стоило явиться перед населением, а вы всё хотите испортить? Прекратите меня к себе прижимать.

— А тебе не всё ли равно?

— Я предпочитаю, чтобы люди думали обо мне хорошо, пусть и в другом мире.

— Они думают хорошо обо мне, а о тебе — что ты ненормальная.

Вероника просто молча уставилась на него, губы дрогнули, но она сдержалась.

— Я вам сейчас как дам… — прошипела она. — Нет, честное слово, вы невозможны!

— Лучик, ты когда‑нибудь научишься придерживать свой язык?

— Вас оскорбляет моя манера выражаться?

— Нет.

— Иногда я пытаюсь быть вежливой и сдержанной, — Вероника нетерпеливо извернулась в его объятиях, чтобы взглянуть на музыкантов, разместившихся в увитом цветами алькове. — Но это длится не более получаса, а потом я снова возвращаюсь к старым привычкам. Неужели этот вальс заканчивается? Мне казалось, он длится целую вечность.

— Разве ты не получаешь удовольствия от танца? — спросил Крэй, ловя ритм после пропущенного ею шага.

— Только не когда на нас смотрит столько людей.

— В таком случае я прекращу твою пытку.

Пауза повисла в воздухе — тяжёлая, томительная, чувственная. Синие глаза завораживали, тяжесть руки ошеломляла. Никогда ещё Вероника не испытывала такого яростного желания броситься в объятия мужчины — поддаться, прижаться, забыть обо всём.

Секунду спустя морок прошёл. Крэй отпустил её и совершенно спокойно произнёс:

— Прости меня. Я немного забыл о хороших манерах, — и закружил снова её в вальсе.

Вероника легко вторила каждому его па, их ноги двигались в едином ритме. Это было как полёт — парение над полом, невесомость, освобождение. Она вдруг осознала, что окружающие так и продолжают смотреть на них. Некоторые пары даже отошли в сторону, чтобы лучше видеть. Кто‑то перешёптывался, кто‑то восхищённо качал головой, кто‑то завистливо хмурился.

Музыка набирала темп, Крэй слегка наклонил её назад — всего на мгновение, — и тут же вернул в вертикальное положение. Вероника рассмеялась, запрокинув голову, и на миг забыла обо всех разногласиях. Но с любопытством уставилась на него, пытаясь разгадать, получает ли он удовольствие от танца или нет. Лицо его было совершенно непроницаемым — ни улыбки, ни намёка на эмоции. Двигался он с лёгкостью, необычной для такого высокого мужчины: плавно, почти бесшумно, с какой‑то хищной грацией. Тело его казалось пружинистым, как у тигра, готового к прыжку. От него шёл приятный тёплый мужской запах — смесь сандала, кожи и едва уловимой нотки чего‑то дикого. Его аромат слегка кружил ей голову, заставляя сердце биться чаще.

Наконец Крэй вернул её мадам Шнапс с учтивым поклоном и следующие полчаса танцевал со всеми незамужними девушками подряд. Вероника наблюдала за ним издали, чувствуя, как внутри разрастается неприятное ощущение — будто кто‑то сжимает сердце ледяной рукой. Ей было неприятно видеть его в обществе других женщин: как он улыбается им, слегка наклоняется, что‑то шепчет на ухо, как его пальцы касаются их ладоней. Каждая улыбка, адресованная другой, казалась Веронике личным оскорблением.

И пока он танцевал с очередной мадам — пышногрудой блондинкой в розовом платье, — она незаметно выскользнула из зала, сославшись на необходимость «попудрить носик». На самом же деле ей просто нужно было отдохнуть от местных поклонников, от напряжённых взглядов, от вопросов и улыбок, которые уже начинали казаться фальшивыми.

Она шла по коридорам, едва слыша приглушённые звуки вальса, доносившиеся из зала. Коридоры были пустынны и тихи — только свечи в бронзовых подсвечниках мягко мерцали, отбрасывая длинные тени на стены. Вероника наконец отыскала уборную, привела себя в порядок, а затем вышла в вестибюль для отдыхающих. Здесь было совсем пусто — ни души.

Девушка заприметила на столике графин с водой, налила себе в хрустальный стакан и сделала несколько жадных глотков. Затем обратила внимание на журналы и книжечки в аккуратной стопке. Она лениво перебирала их: «Вестник Конфетенбурга», «Модные тенденции сезона», «Советы хозяйке»… И тут ей на глаза попалась тонкая книжечка в коричневой обложке.

«Сад Наслаждений», — прочитала Вероника вслух, невольно улыбнувшись.

Она открыла её и замерла. Результат превзошёл все ожидания. О половине описанного в книжечке она вообще не имела понятия — названия вроде «Дождь Золотых Лепестков» или «Поцелуй Изнутри» звучали как заклинания из забытой книги. Но яркие иллюстрации помогали составить ясное и недвусмысленное представление о том, что ждёт того, кто решится заказать эти… услуги.

Вероника почувствовала, как щёки заливает румянец.

— Ну и ну, — прошептала она, покачав головой. — В этом городе точно не соскучишься…

Она поймала себя на том, что переворачивает яркие страницы и читает:

«…Она вытянулась на прохладных шёлковых простынях, чувствуя себя измождённой, выпитой до дна, но удивительно счастливой. Всё тело пронзила сладкая судорога, и Аннабель торопливо прижала к бурно вздымающейся груди подушку. Отголоски наслаждения бродили внутри её тела, и Аннабель с тихим смущённым смехом прикрыла глаза растопыренными пальцами. О да, волшебный отель действительно знал толк в наслаждении! Сегодня она достигла оргазма несколько раз подряд… Пальцы Гуриха разожгли огонь в теле Аннабель. Огонь пылал повсюду — и напряжённые бутоны сосков отзывались болью даже на легчайшее прикосновение… Ты — богиня красоты и чувственной любви. Ты — владычица удовольствий. Мужчины падают к твоим ногам, моля о единственном благосклонном взгляде. Соблазнительница, ты умеешь в любви всё, даже то, о чём никто из них не сумеет тебя попросить. Любой мужчина в мире — твой раб и твой господин. Тебя боготворят, ибо ты есть — Страсть…».

Вероника посмеивалась над «пальцами Гуриха», слегка краснея, но всё же не могла оторвать взгляд от страниц — настолько непривычными и волнующими казались эти описания. Она так увлеклась, что не услышала смешок над ухом.

Подняв голову, она тут же наткнулась на насмешливые синие глаза с весьма многозначительным взглядом. Крэй стоял совсем близко — слишком близко. Вероника страстно желала только одного: провалиться сквозь землю.

«И как он тут оказался?!» — пронеслось у неё в голове.

Она почувствовала, как её обвила за талию сильная горячая рука — уверенно, без намёка на нерешительность.

— С исследовательской точки зрения интересуемся? — промурлыкал он ей на ухо, и от этого низкого, бархатного голоса по её телу пошли мурашки — особенно в том месте, где лежала его горячая ладонь. В животе скрутило, а дыхание сбилось.

— Естественно, — Вероника, как ни в чём не бывало, задрала подбородок и захлопнула книжечку, стараясь не выдать волнения. «Не думать! Не вспоминать! Нельзя!» — мысленно приказала она себе. В огне её пылающей души сгорали бумажные замки и рушились песчаные крепости… «Фу, пошлость какая!» — мелькнуло в голове, но сердце предательски застучало быстрее.

— Как тебе не стыдно! — наигранно серьёзно сказал он, чуть склонившись к ней.

— В каком смысле? — она попыталась придать голосу лёгкость, но голос чуть дрогнул.

— Ты прекрасно знаешь, о чём я говорю! — прошептал он у самого её уха, и его дыхание обожгло кожу.

— Вообще‑то… — начала она, но сильная тёплая рука мужчины прижимала её к своему телу, и она почувствовала, что по её телу гуляют волны совершенно неуместного возбуждения. Мысли путались, а в груди нарастало странное, почти пугающее тепло.

Она очнулась и сердито тряхнула головой, пытаясь вернуть самообладание.

— Побойтесь Богини, вы же мой кузен! — произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, но получилось скорее взволнованно.

Крэй чуть отстранился, но руку не убрал. Его глаза сверкнули — не насмешкой, а чем‑то более глубоким, почти хищным.

Он развернул её к себе так быстро, что она и глазом моргнуть не успела. Одна рука обвилась вокруг талии, другая скользнула по щеке, шее, груди…

По сценарию Вероника должна была кинуть на него пренебрежительный и равнодушный взгляд и даже влепить пощёчину — но вместо этого обвила его шею руками, чувствуя, как бешено колотится сердце.

— Сейчас сюда войдут и увидят, чем мы тут занимаемся… Придётся сказать, что вы не мой кузен, а жених… — выдохнула она, сама не веря, что произнесла это вслух.

— А этого никогда не будет… Не обольщайся, — усмехнулся он.

Она вырвалась и бросилась бежать. Чудом не свернула шею, птицей слетев с лестницы — каблуки застучали по ступеням, платье развевалось за спиной. Крэйя её бегство застало врасплох, но уже через мгновение он кинулся за ней.

Вероника ударилась коленкой о косяк, зашипела от боли, но не остановилась — бросилась снова вниз, задыхаясь, почти теряя равновесие. Он нагнал её у подножия лестницы, она ударила его каблуком туфли в колено — он глухо зарычал, но не отпустил, а сцапал её снова, рванул назад и вернул в вестибюль. Захлопнул дверь и навис над ней, как хищник над жертвой — высокий, мощный, с горящими глазами.

Когда он провёл пальцем по её сжатым губам, она чуть не лишилась чувств. Её кожа там, где он коснулся её, трепетала, будто по ней пробежал электрический разряд. Он подошёл ближе. Слишком близко. И снова пялился на её грудь — взгляд скользил по линии декольте, задерживался на трепещущей жилке на шее.

Крэй стоял так близко, что она чувствовала жар его большого тела и излучаемую им силу — подобную странному электрическому току, струящемуся под его золотистой кожей. Сегодня с ним творилось что‑то неладное. Обычно вторым именем Крэйя Эр‑Тэгина был «Контроль», а третьим — «Раздражение». Но сегодня у Вероники возникло ощущение какой‑то… дикости, к которой примешивалось что‑то, чему она не могла подобрать названия. В его взгляде читалась жестокость — не злая, а первобытная, животная. И было кое‑что ещё… Он хотел поцеловать её! Вероника была уверена в этом.

Но не поцеловал.

Осторожно взглянув на него, она встретилась взглядом с драконом. Его глаза смотрели весело, почти насмешливо, но в глубине таилось что‑то более глубокое, почти опасное. Он убрал с её лба прядь волос, и она вздрогнула — прикосновение обожгло, как искра.

У Крэйя были сильные руки с длинными красивыми пальцами, и Вероника думала — с подзарядкой от батареи, поскольку каждый раз, когда он до неё дотрагивался, её прожигал разряд дрожи, словно ток разбегался по всему телу.

— У меня родилось странное подозрение, что вы меня соблазняете, — прошептала она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

Снова она почувствовала на себе этот невероятно проницательный взор звёздных глаз — глаз, проникающих в самую глубину её существа.

— Твои подозрения не беспочвенны, — тихо ответил он.

— Что с вами, господин дракон? Я начинаю волноваться.

— Проронишь хоть звук — убью, — улыбнулся он, но улыбка вышла совсем не страшной, а какой‑то мальчишеской.

— Отпустите… сейчас… же!

— Молчи, говорю!

— Завизжу!

— Поцелую!

— Укушу!

— Вероника Владимировна! Да вы недобрая!

— И ещё одну вещь я узнала про вас…

— Какую же?

— Понятно, почему вы так действуете на женщин.

— Не имею понятия, о чём ты говоришь.

— Имеете, имеете. Вообще‑то учтите, вам совершенно необязательно… ну…

— Что же? — он чуть наклонился ближе, и его дыхание коснулось её щеки.

— Соблазнять меня!

— А я это делаю?

— Надеюсь, что да, — выпалила она и тут же прикусила губу, испугавшись собственной смелости.

Он расхохотался — громко, искренне, запрокинув голову. Звук его смеха эхом отразился от стен вестибюля.

— Ты самая очаровательная, непосредственная и противоречивая женщина из тех, кого я знал в этой жизни. Да что ж это за наказание такое?! Смотри, сама напросилась.

С этими словами он бесцеремонно подхватил её под попу и приподнял — резко, уверенно, без намёка на нерешительность. Ей пришлось обвить его ногами за талию, вцепившись пальцами в плечи, чтобы не потерять равновесие.

Он начал целовать — да так, что она при всём желании не могла произнести ни единого звука. Его губы были требовательными, но не грубыми; поцелуй снова был иным — полным соблазна и приглашения к игре, порочным и многообещающим. Она задохнулась и в поисках опоры ещё крепче ухватилась за его плечи, ощутив под пальцами плотную ткань камзола и тепло его груди, плотно прижатой к её телу.

Опьяняющей.

Точно.

Она была опьяняющей. Проблема была в том, что его мысли стали бессвязны — он не мог сосредоточиться ни на чём, кроме ощущения её тела в своих руках, её прерывистого дыхания, её пальцев, скользящих по его спине.

Её зрачки расширились, делая глаза тёмными, как море в ночи. Выражение лица стало вопросительным, любопытным — словно она пыталась разгадать, что произойдёт дальше. С тем же любопытством он поднял руку и погладил её по щеке костяшками пальцев — нежно, почти невесомо. Потом повернул ладонь и запустил пальцы в её волосы, слегка оттягивая, чтобы чуть запрокинуть её голову. Глядя ей в глаза, он подумал, что девушка, в какой‑то степени, должна была понять, что это значило.

В ней совсем не чувствовалось страха. Более того, от его прикосновения она медленно выдохнула — её дыхание заклубилось в воздухе между ними, смешиваясь с его дыханием. Бархат желания окутал его разум, затуманивая рассудок. Он был охвачен вихрем чувств — первобытным, почти неуправляемым. Он притянул её ближе, ещё ближе, пока она вся уже не принадлежала ему: нежность её губ, податливость тела, с тихим стоном обмякшего в его руках.

Она лениво выгнулась, губы порозовели от поцелуев, взгляд стал эротично рассеянным, словно она уже не до конца осознавала, где находится. Судя по всему, она была одурманена — но ведь он ещё ничего не сделал. Возможно, потому, что сам был одурманен ею. Застонав, она откинула голову и подставила ему свою шею — гладкую, пахнущую лавандой и чем‑то неуловимо женским.

Он наклонился и скользнул губами вдоль её шеи — сначала едва касаясь, потом увереннее. Дразнил её зубами и языком, использовал всё мастерство, которым обладал: чередовал посасывающие поцелуи с лёгкими укусами, заходя настолько далеко, насколько вообще мог зайти, но всё ещё удерживаясь на грани.

Вероника мурлыкала от удовольствия — тихо, прерывисто, с каждым вздохом всё более откровенно. Жар и огонь раскатились по её телу, кровь зазвенела в ушах, ноги постепенно превратились в желе, каждая клеточка молила о продолжении. Она покорно закрыла глаза и с удовольствием «погибала» в объятиях лучшего мужчины на свете — позволяя себе раствориться в моменте, забыв обо всём на свете. Сладкий яд тек по жилам, звуки музыки звучали где‑то совсем далеко, напоминая музыку небесных сфер…

Он повёл носом возле её горла, прикасаясь лицом к гладкой коже, вдыхая её запах — теперь уже не просто приятный, а примитивный и возбуждающий. Ноздри Крэйя запылали, он не смог сдержать низкого, грудного, но довольного рычания — звука, который вырвался из самой глубины его существа.

Он целовал её так, как она хотела бы, чтобы её целовали — глубоко, уверенно, но с едва уловимой нежностью, будто знал все её тайные желания. И он прикасался к ней именно так, как она всегда мечтала: пальцы скользили по спине, слегка сжимая, потом поднимались к затылку, зарывались в волосы. Он удерживал её так легко, словно она была куклой или котёнком — невесомой, хрупкой, полностью в его власти.

Вероника чувствовала, что он наслаждается этой властью над ней, даёт понять, насколько сильнее её. Голова её запрокинулась, глаза закрылись. В любую минуту он мог сделать с ней всё что угодно. Затаив дыхание, она ждала… ждала… ждала…

Но вдруг она почувствовала, как он замер, прекращая ласкать её, целовать. Вероника подняла трепещущие ресницы и взглянула ему в лицо. Оно было так близко — его дыхание смешивалось с её дыханием, а глаза, тёмные и глубокие, смотрели прямо в душу.

— Если вы кончили развлекаться, господин дракон, — произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, но он чуть дрогнул, — будьте любезны убрать свои царственные лапы. Ваше чувство юмора меня не веселит. Мне не нравятся ваши игры.

— Могут и понравиться… — прошептал он, но всё же отпустил, при этом не двигаясь с места. Его взгляд оставался изучающим, почти насмешливым.

— Почему бы вам не вернуться к жителям и не поиграть в хозяина? — бросила она, пытаясь вернуть себе самообладание. — Уверена, что найдётся достаточно женщин, умирающих от желания быть к вам поближе.

Крэй продолжал стоять и смотреть на неё. Кончики губ подергивались в улыбке — не широкой, а какой‑то внутренней, загадочной. Несмотря на всю свою досаду, Вероника не могла не отметить, как необыкновенно… непристойно был он хорош собой: высокие скулы, чёткая линия подбородка, эти пронзительные синие глаза, в которых сейчас плясали дьявольские искорки.

— Ты опасная женщина, Вероника Владимировна, — произнёс он тихо, почти задумчиво.

— О да! Что есть, то есть, — выдохнула она, стараясь не выдать, как сильно бьётся сердце.

— Я не шучу, — он сделал шаг ближе, и она невольно затаила дыхание. — Я уже не уверен, смогу ли я отпустить тебя, — пробормотал он, и его пальцы скользнули по её щеке, приподняли подбородок. Девушка вся напряглась, но не отстранилась. Чуть коснувшись губами её губ, он добавил: — Возможно, мы узнаем это потом… Лучик.

Она услышала его смех — низкий, удивлённый, дразнящий. Он отпустил её и, бросив последний многозначительный взгляд, развернулся и ушёл в зал.

Вероника какое‑то время постояла, пытаясь унять дрожь в коленях и восстановить дыхание. Потом оправила платье — разгладила складки на талии, поправила причёску, убрав выбившуюся прядь за ухо. Глубоко вздохнув, она расправила плечи и величественно спустилась по лестнице в зал.

Она огляделась по сторонам и обнаружила себя всё ещё на Земле, в центре зала — среди музыки, смеха, блеска нарядов и мерцания свечей. Прямо перед ней маячило лицо мистера Холди, и оно выглядело сердитым.

— Вы меня похищаете или спасаете? — спросила она, когда Крэй вознамерился увести её.

Крепкие белые зубы блеснули в ответ — улыбка хищника и мужчины одновременно, в которой смешались вызов и обещание.

— Может быть, и то и другое, — произнёс он, чуть склонив голову.

— Куда вы меня ведёте?

— Узнаешь.

Через пятнадцать минут она прощалась с Бертой и Берти Шнапсами и со всеми, кого встречала по пути, пробираясь к выходу. Крэй так и не выпустил её из объятий — прижал к себе и потащил сквозь толпу, ловко лавируя между парами, но не отпуская её ни на шаг. Вероника чувствовала тепло его руки на талии, слышала низкий тембр его голоса и невольно улыбалась, хотя и пыталась сохранить серьёзный вид.

А ещё через двадцать минут она стояла на высокой горе — ветер трепал её платье, волосы выбивались из причёски, а внизу, далеко внизу, мерцали огни города.

— Так как магию ты не видишь, я тебе кое‑что покажу, — сказал Крэй, поворачивая её лицом к горизонту. — Это необычное природное явление. Оно бывает редко, но именно сегодня произойдёт. Смотри…

— Холодно, — прошептала она, обхватив себя руками.

Он тут же распахнул полы камзола, и она оказалась в уюте и тепле — укрытая его телом, прижатая к его груди.

И он оказался прав. Закат был прекрасен и грозен, величествен и трагичен. Он сверкал всеми оттенками золотого и багряного, постепенно наливаясь пурпуром, а потом лиловел, медленно темнея и угасая по краям. Солнце огромным огненным шаром стремительно катилось за горизонт, и в тот момент, когда его край скрылся, но свечение ещё не угасло, в темнеющее небо вырвался пронзительно‑зелёный луч — вспышка, осветившая на мгновение всё вокруг.

Вероника вскрикнула и инстинктивно прижалась к мужчине ещё сильнее. Он замер, наслаждаясь теплом, исходившим от неё, и на мгновение закрыл глаза, вдыхая нежный, неуловимый и тонкий аромат её кожи.

— Я знал, что смогу удивить тебя, — тихо произнёс он. — Правда, не был уверен, что сегодня это явление повторится.

— Что это было? Молния?

— Нет, это что‑то другое. Я не нашёл ни в одной из книг точного объяснения. Единственное — во множестве морских легенд упоминается Зелёный Луч. Моряки верили, что он предвещает появление чего‑то необычного.

— Но это вполне объяснимое явление, статическое электричество… — начала Вероника и тут же усомнилась, когда в небе снова вспыхнула зелёная стрела — яркая, почти волшебная.

Она вдруг вспомнила, что при ней в сумочке был телефон, и ей внезапно в голову пришла идея. Она повернулась к нему и улыбнулась — широко, искренне, с блеском в глазах:

— Я хочу кое‑что сделать.

Он приподнял бровь в удивлении. Она вытащила телефон, настроила камеру.

— Фотография на память всё‑таки нужна. Скажите «cheese»…

Крэй усмехнулся:

— Я предпочитаю слово «секс»!

Она выставила руку, чтобы сфоткаться.

— Не стоит, Вероника, этого делать. Я просто буду в твоих воспоминаниях, — он покачал головой, не сводя с неё тёмных, горящих глаз.

— Но образ потускнеет, и вы останетесь моим мифом, а на фото вы всегда такой, как сейчас. Так как, сфотографируемся? У меня мало зарядки.

Она обняла его за талию, прижавшись к нему всем телом, вытянула руку с телефоном и быстро нажала на экране кнопку. На фотографии он смотрел на неё — не в объектив, а именно на неё, с выражением, которое она не могла до конца разгадать: смесь нежности, иронии и чего‑то ещё, глубокого и почти пугающего. А она улыбалась, глядя в объектив, счастливая и взволнованная.

Ветер стих на мгновение, будто давая запечатлеть этот миг. Зелёный луч снова вспыхнул где‑то вдали, словно подтверждая: это действительно было нечто необычное.

Крэй тихо рассмеялся, глядя на экран её телефона.

— Ну что, мифический образ запечатлён?

— Да, — она улыбнулась, убирая телефон. — Теперь вы точно не сможете исчезнуть.

— А разве я хотел? — он чуть наклонился к ней, и его дыхание коснулось её виска. — Иногда, Верон, самые настоящие чудеса — это те, что мы создаём сами.

Она подняла глаза и встретилась с его взглядом — и тут же спохватилась. Быстро выключила телефон и убрала его в сумочку, мысленно ругая себя за беспечность. «Вдруг заставит удалить или захочет просмотреть, а там… сокровища, которые я так и не удалила», — пронеслось у неё в голове.

Внезапно он отстранился и вытащил кристалл-связи из своего кармана. Посмотрел на него, нахмурился и тихо выругался — коротко, резко, с досадой.

Вероника с тревогой наблюдала за мрачным выражением его лица. Что-то пошло не так? Какие вести принёс кристалл? Но Крэй не стал ничего объяснять. Он просто повернулся к ней, на мгновение замер — будто хотел что‑то сказать, но передумал, — а затем без предупреждения предстал перед ней драконом.

Массивные крылья взметнулись, чешуя сверкнула в последних лучах заката. Он аккуратно, но решительно подхватил её в лапу и взмыл в небо. Вероника только успела ахнуть, как уже оказалась перед домиком.

Уже у дверей он опустил её на землю и произнёс:

— Спокойной ночи.

Но вместо того чтобы улететь сразу, он стремительно развернулся, наклонился — и поцеловал её. Лёгкое, почти невесомое прикосновение, от которого по коже пробежала волна тепла. Волшебный румянец, окрасивший её кожу, следовало воспринять в качестве бонуса.

И улетел.

Ярославская Вероника Владимировна простояла в розовой гостиной целый век, улыбаясь в пространство безумной улыбкой. Её разум вёл себя, как обкурившийся хиппи: улыбался и бессмысленно таращился в пространство, где, видимые только ему одному, колыхались на розово‑бежевом фоне большие золотые буквы:

МЕНЯ ПОЦЕЛОВАЛ ДРАКОН!!!

Самый привлекательный из всех виденных ею мужчин. Самый сексуальный. Самый известный. Самый потрясающий.

Единственное, о чём не писало ей розовое пространство — да и не могло этого сделать, — так это его запах. Тепло его кожи. Пылающая бездна синих звёздных глаз. И ещё потрясающая, кривоватая, насмешливая улыбка, привычка вздёргивать одну бровь и его сильные красивые руки…

«Разум, где ты?» — мысленно позвала она, но разум предпочёл промолчать.

Обескураженная его поведением и совершенно не понимая, что между ними происходит, Вероника разделась, умылась и легла спать. Включив телефон, она ещё раз посмотрела на их фотографию — он смотрит на неё, а она улыбается в объектив. В груди разливалась тёплая, почти детская радость. Но тут она расстроилась: зарядки осталось всего двадцать процентов.

Выключив телефон, она сунула его под подушку и задумалась. Её удивляло, что он не возмущался и не пригрозил ей своими правилами, а позволил сфотографировать себя. «Не иначе прогресс в наших отношениях?» — мелькнуло в голове.

Она думала о том, что эта ночь действительно волшебна, и потому она постарается запомнить её навсегда. На всю оставшуюся жизнь. До последней секундочки.

Единственное, чего она не знала, — причина, по которой он её хочет. Возможно, потому, что она была чем‑то новым и свежим, вроде земляники зимой. А возможно — потому что она ему нравилась.

Она вспомнила, как его губы коснулись её губ, и её бросило в жар. «Меня не собираются возвращать!» — вдруг осознала она, и от этой мысли внутри всё перевернулось.

Надо взять себя в руки. Вероника с улыбкой строила планы. Вот на утреннюю мессу ей совершенно не хотелось, но она обещала жителям. «Придётся идти», — вздохнула она.

— Спокойной ночи, Конфетенбург, — прошептала Вероника и, наконец, уснула, сжимая в руке край одеяла.

Если бы Вероника могла заглянуть в голову своего Прекрасного Принца, она бы узнала, что там роятся ещё более безумные мысли — хаотичные, бурные, почти неуправляемые.

Крэйя Эр‑Тэгина не покидало ощущение, что ни одна женщина ещё не возбуждала его так, как она. Никогда прежде он не терял контроль настолько — даже на мгновение. Сексуальное влечение между ними было угрожающе сильным, почти осязаемым, словно электрический разряд, висевший в воздухе всякий раз, когда они оказывались рядом.

Он криво улыбнулся при мысли, что его приняли с той же радостью, что и древнюю окаменелость. «Просто Draxovski великолепно!» — мелькнуло в голове с горьковатой иронией. Он знал, что выглядит самоуверенно, даже высокомерно, но внутри всё дрожало от непривычного чувства — желания быть признанным ею, а не просто принятым.

Находиться не рядом с ней уже было трудно. Он пытался понять, насколько это чувство реально, а насколько — лишь плод его воображения. Может, это магия момента? Закат, Зелёный Луч, её искренний восторг… Но нет. Даже сейчас, в полёте, он ловил себя на том, что мысленно возвращается к её улыбке, к тому, как она прижималась к нему на горе, к её голосу, чуть дрожащему от волнения.

Он забыл, что она просто Человек!

В этом и была суть проблемы. Она не была ни драконьей наследницей, ни магичкой высшего круга, ни потомком древних родов. Она — Вероника, обычная девушка с Земли, с её земными привычками, земными вопросами и земным взглядом на мир. Но именно это делало её такой… необычной.

Он летел над ночным Конфетенбургом, рассекая крыльями прохладный воздух, и думал, что ни к одной женщине в жизни не хотел вернуться.

К Рони — хотел.

«Рони», — мысленно повторил он, пробуя имя на вкус. Теперь это имя звучало в его голове чаще, чем следовало бы.

Глава 24

Крэй стремительно вошёл в кабинет главы канцелярии. Тяжёлая дверь ударилась о стену, отозвавшись гулким эхом в сумрачном помещении.

Корвэн Орг‑Ши оторвал взгляд от бумаг и встал из‑за стола, протягивая отчёт главнокомандующему. В документе говорилось, что убит дракон из рода Лазурных и девушка‑магиня — они недавно обвенчались в храме.

Крэй пробежал глазами отчёт, стиснул челюсти до хруста и выругался — глухо, яростно, сквозь зубы. Скомкав лист, он бросил его на стол. Гнев клокотал внутри, обжигая горло. Он стукнул кулаком по столешнице — та дрогнула, едва не застонав от удара. Предчувствие подсказывало: последующие новости и события настроения ему не улучшат.

— Глава клана Лазурных Энэй Лио‑Ян требует возмездия, — убит его младший сын, — Корвэн сел за свой стол, аккуратно расправил скомканный лист и положил его в папку. — У меня есть подозрения, что заговорщики захотят устранить нашу жрицу. Нам нужны неоспоримые доказательства их причастности. Но их нет.

— Шайка безмозглых фанатиков, последователи старых законов, — Крэй с трудом удержал себя, чтобы не снести со стола чернильницы и свитки. — И я чувствую, что это только начало.

Он сделал несколько шагов по кабинету, пытаясь унять бурю внутри. Мысли метались, как загнанные птицы.

— И мы не будем делать из жрицы приманку, — добавил он твёрдо.

Крэй лихорадочно думал. Предстояло выбрать верное решение — ему нужно было взвесить все «за» и «против». Он не любил рисковать понапрасну, особенно когда на кону стояла жизнь невинного человека.

— Но как мы их обнаружим? — Корвэн откинулся на спинку кресла, его голос звучал холодно и расчётливо. — Заговорщики сольются с тишиной, залягут на дно, и мы их не раскроем. Жрица же не будет вечно находиться под охраной на севере.

Крэй мрачно посмотрел на дракона. Корвэн всегда отдавался своему делу расчётливо и цинично — именно поэтому Крэй и держал его у власти. Такие, как он, всегда были нужны: хладнокровные, методичные, способные выжать правду из любого. Крэй доверял Корвэну — хотя некоторые методы главы канцелярии его коробили. Но Корвэн не преступал черту, действуя строго в рамках закона. Он владел им так виртуозно, что любой, попавший к нему, немедленно всё рассказывал.

Крэй усмехнулся. В чём‑то они были похожи — оба предпочитали действенные методы.

— Нет, — резко возразил он. — Арина будет сидеть на севере столько, сколько нужно. Для своей же безопасности.

— Мы могли бы разработать план… — начал глава канцелярии, но осёкся под яростным взглядом сына императора.

— Мы займём выжидательную позицию и подождём известий от моего воина, прежде чем начать действовать, — твёрдо произнёс Крэй. — Придётся подождать.

Он подошёл к окну, за которым уже сгущались сумерки. Вдалеке мерцали огни города, но сейчас они казались ему не уютным светом домов, а сигнальными огнями надвигающейся бури.

— Найди мне всё, что есть на клан Лазурных, их связи, союзников, старые долги, — бросил он через плечо. — Особое внимание удели тем, кто выступал против союза драконов и магов. И свяжись с разведчиками на границе — пусть удвоят бдительность.

Корвэн молча кивнул, делая пометки в блокноте. Он знал: когда Крэй говорит таким тоном, спорить бесполезно.

— Будет сделано, — коротко ответил он.

Крэй ещё раз окинул взглядом карту на стене — с отметками стратегических точек, маршрутов и зон влияния. В голове уже складывался предварительный план действий, но он знал: главное сейчас — не спешить. Одна ошибка могла стоить слишком дорого.

— Держи меня в курсе, — сказал он наконец. — И, Корвэн… никаких самовольных решений. Всё согласовывай со мной.

— Разумеется, — глава канцелярии слегка склонил голову.

Крэй мрачно перебирал бумаги, читая донесения одно за другим. Смутное ожидание беды прокралось незаметно — скользнуло по спине ледяным дыханием и исчезло практически сразу. Но, тем не менее, успело оставить после себя мерзкие следы: липкое ощущение, что за внешней простотой событий скрывается что‑то гораздо более зловещее.

На данный момент что‑то подсказывало, что всё не так просто. Скорее всего, за спиной этого сборища фанатиков стоят очень важные персоны, позволяющие им вести подобную игру. Но кто бы это мог быть? Слишком много неизвестных для одной простой задачи. Если только эта задача на самом деле не из разряда сверхсложных.

Мысль о том, что заговорщики и убийцы могли находиться и во дворце, не давала ему покоя. Крэй думал об этом постоянно, и от этих мыслей было совсем нелегко. Подозревать приходилось всех: и прислугу, снующую по коридорам с опущенными глазами, и многочисленных придворных, чьи улыбки казались всё более фальшивыми, и даже Совет, чьи члены годами хранили верность династии. Крэй интуитивно чувствовал, что эта шайка была под сильным покровительством. Но интуиция интуицией, а мотивов для подобных действий у каждого было предостаточно.

Многие приняли законы и жрицу — искренне или из страха. Другие просто подчинились системе, не желая идти против течения. Но всё же… Кто‑то явно дергал за ниточки, оставаясь в тени.

Крэй послал сообщение Сэтану: «Арина не должна появляться в храме и покидать пределы дома. Обеспечь охрану. Встреча завтра у лорда Рамского».

Ответ пришёл незамедлительно: «Завтра в оговоренное время».

Крэй стоял на балконе своих покоев, уперевшись руками в каменные перила. Вслушивался в тишину, нарушаемую лишь редкими криками ночных птиц, он в задумчивости запустил руку в волосы и немигающим взором смотрел на опустевший город.

Далеко внизу раскинулся весь Алсгорд — словно карта, разложенная перед ним. Сузив глаза, он смотрел на мерцающие огни за парком: лучезарные камни на крышах домов и высоких башнях бросали во тьму свой холодный свет, создавая иллюзию безопасности. Прекрасное место, чтобы назвать его домом. Но дворец так и не стал тем местом, где бы отдыхала его душа.

Он поднял взгляд к луне — и ему показалось, что она сегодня ярче, чем за все последние шесть лет. Когда‑то он вот так же стоял и смотрел в ночное небо, чувствуя тяжесть ответственности на плечах. Крэй хмыкнул: шесть лет Лун’а’ани не появлялась, а ведь скоро был День благодарения ей как Богине Луны.

Он не признавал её как богиню — в глубине души считал все эти ритуалы пережитком прошлого. Но поддерживал иллюзию, ведь не только люди чтили её, но и некоторые драконы. А как регенту ему надлежало появляться в храме и отдавать почести — как делал это из года в год ради порядка в мире.

На чём стоит мир? На любви, добре, Законе Создателя? Нет. На силе и власти стоит мир. У людей есть такая поговорка: «Худой мир лучше доброй ссоры», — и он сейчас очень хорошо понимал её смысл. Понимал и разделял.

Став регентом и столкнувшись со всеми проблемами империи разом, он осознал: у них есть только один выход — жить в мире с людьми. В противном случае воцарится хаос. И вот когда были подписаны решающие соглашения и законы, когда была найдена договорённость по самым сложным и болезненным вопросам, всё это могло рухнуть из‑за гнусной шайки заговорщиков.

Крэй не сомневался: именно за всем этим стоят драконы. Не люди, которым был выгоден союз. Именно драконы ополчились на изданные законы, невзирая на то, что явились перед всеми сами Боги.

Он издал низкий горловой звук, напоминающий скорее звериный, чем человеческий. Давно, очень давно он не был в таком бешенстве — когда инстинкты готовы вырваться из‑под контроля разума. И осложнялось всё тем, что до такого состояния его довели те, от кого он меньше всего ожидал подставы: его сородичи, его раса. Именно они, драконы, создавали смуту.

И именно в этот период появилась ещё одна проблема — в лице неуправляемой девчонки, которая рушила его покой. Просто ходила и просто творила Апокалипсис. Крэй снова глухо зарычал, когда вспомнил ожившего упокоенного Тодаса Ругх‑Кара.

С тихим шелестом открылась дверь. Крэйю не надо было оборачиваться, чтобы определить, кто вошёл.

— У тебя усталый вид, — раздался из‑за спины голос Эйтана. Его друг и советник, всегда спокойный и рассудительный, оказывался именно в тот момент, когда был нужен.

— Когда‑нибудь всё придёт в норму, — не оборачиваясь, тихо произнёс Крэй. Затем потянулся к кипе бумаг и выудил из неё следующий лист. — Почитай.

— Я уже в курсе, — отозвался Эйтан.

— Тебе известно что‑нибудь ещё? — осведомился Крэй.

В зелёных глазах золотого сверкнула гневная молния. Ответил он не сразу, и это обострило в Крэйе тяжёлое, тревожное чувство — будто нечто ужасное либо уже произошло, либо вот‑вот произойдёт.

— В чём дело? — спросил Крэй, инстинктивно ощущая, что друг скрывает от него какие‑то важные новости. — Всё так плохо? — мрачно поинтересовался он. Как же ему всё это надоело! Хотелось чьей‑нибудь крови — и спать.

Эйтан подтвердил молчаливым кивком.

— Сегодня Лио‑Ян был на приёме у императора лично. Крэй, нашли ещё пару… Несколько часов назад были убиты дракон из Изумрудных и женщина‑магиня. Они также недавно обвенчались в храме. И тебя требует император.

Крэй врезал кулаком по стене, так что камень треснул под ударом, и зарычал. Он стремительно направился в кабинет к отцу, где и столкнулся с мрачным главой канцелярии.

— Мой мальчик, твой отпуск отменяется, — император был в ярости. Его голос гремел, как раскаты грома. — Найди, разоблачи и уничтожь всю группу заговорщиков, осмелившуюся встать против моего слова и против Богов! Дойдёт до того, что будут бояться идти в храм, начнётся бунт. Люди перестанут верить в стабильность, а драконы начнут сомневаться в нашей силе. Мы не можем этого допустить.

— Отец, — Крэй крепко сжал челюсти, стараясь сдержать рвущийся наружу гнев, — мы не бездействуем. У нас есть разведчики, мы отслеживаем перемещения подозрительных лиц, собираем информацию. Но нужно время.

— Времени нет! — император ударил ладонью по столу. — Ты должен действовать сейчас. Пока слухи не расползлись по городу, пока паника не охватила народ. Я даю тебе полную власть — используй её.

Император, сцепив руки за спиной, встал у окна. Его силуэт чётко вырисовывался на фоне закатного неба.

— Это должно быть сделано очень быстро, — произнёс он твёрдо. — Задействуй все службы и своих воинов, — пусть добывают информацию. Преподнеси мне голову главаря заговорщиков на блюдечке… но лучше живого. Крэй, это должно быть всё сделано без огласки. Ни единого лишнего слова. Ни единого слуха.

Мрачные Крэй и Корвэн покинули кабинет императора. В коридоре повисла тяжёлая тишина.

— Допроси всех родственников, друзей и знакомых со стороны убитых, — давал указания Крэй, чеканя каждое слово. — Три дня тебе хватит?

— Да, — коротко ответил Корвэн. — Я начну немедленно.

Крэй с грохотом захлопнул дверь своих покоев, налил стакан крепкой янтарной жидкости и одним залпом выпил. А потом размахнулся, бросил стакан об стену — тот разлетелся на сотни сверкающих осколков. Только недавно он успел накрыть одну пиратскую базу, завербовал трёх ценных агентов — и это только за последний неполный год! И вот снова… И отец всегда требует в кратчайшие сроки. Drax!

Через полчаса он по самый подбородок погрузился в тёплую ванну. Глубоко вздохнул, позволяя аромату трав — лаванды, шалфея и горьковатого полыни — окутать его, снять напряжение, успокоить бурю в душе. Вода мягко обволакивала тело, а добавленные травы не только снимали усталость, но и способствовали ровному течению мыслей, позволяли связать разрозненные нити размышлений в целостный узор.

И вот теперь он пытался собрать полную картину и прийти к какому‑то решению. Но мысли потекли совершенно в другом направлении. Закрыв глаза, он думал о ней.

«Девчонка всё же странная, — пронеслось в голове. — Как только она появилась, начались беспорядки».

Хотел ли он её разгадать? Так много вопросов, и чёткое понимание — ему нужны ответы. Вот только стоило ли начинать? Он не хотел, чтобы его мысли занимала одна‑единственная женщина. Но он с раздражением ловил себя на том, что готов многое отдать за то, чтобы влезть в её маленькую головку и узнать, что она думает о нём. Точнее, узнать, как она думает о нём.

Он не мог позволить себе испытывать подлинную страсть к человеку без магии. Но он хотел её.

Бывают же такие женщины, в которых что‑то такое сидит на дне их бездонных глаз — что‑то древнее и неукротимое: тёмная сторона души, первородный грех, тайна и соблазн, против которых нормальному мужику не устоять. Крэй криво улыбнулся.

Она могла бы стать ему идеальной любовницей. Не более. Он всегда любил женщин, любил секс и всегда предпочитал провести время с ними. Он всегда был готов беспечно распрощаться с одной и уйти к другой, значащей для него столь же мало. Такой образ жизни его устраивал, он ничего не хотел в нём менять.

Получив её, он пресытится и охладеет. Тем более девчонка сама не против оказаться в его постели. Он даже был готов поселить её во дворце — отдельно ото всех, но так, чтобы она была рядом. И он всегда может её отправить домой. А то, что она без магии — плевать.

Он допил всю бутылку до последней капли и только потом вышел из купальни. Тело налилось свинцовой тяжестью, но он знал: несколько часов сна — и он снова будет на ногах. Крэй рухнул на кровать, почти мгновенно провалившись в глубокий, без сновидений, сон.

Сразу после завтрака он переговорил с начальником охраны дворца, отдавая чёткие распоряжения. Затем решил сам обойти все посты — проверить готовность, оценить бдительность, вдохнуть в людей уверенность. Его присутствие всегда действовало отрезвляюще: стоило главнокомандующему появиться у ворот, как стража подтягивалась, плечи расправлялись, взгляды становились сосредоточеннее.

На рассвете две массивные фигуры, одного роста и сложения, возникли из тени за спиной своего главнокомандующего. Крэй и его воины взмыли в небо, расправив крылья, и взяли курс на человеческий континент — на встречу с Ульвиром Рамским и Сэтаном Мак‑Оргом. Ветер свистел в ушах, облака расступались перед ними, а внизу простирались земли, которым грозила опасность.

После встречи Крэй и его атакующие развернули бурную деятельность. То же самое сделал и Сэтан на своей земле: он окружил жену и дочь воинами для их охраны. Арина не спорила — она понимала всю важность ситуации, да ещё и ждала ребёнка. Сэтан пообещал, что будет держать её в курсе событий.

Ита’неси взяли под охрану храм жрицы и вели непрерывное наблюдение. Несси находилась с Ариной в её замке и охраняла не только свою королеву, но и маленькую принцессу Айви. В коридорах дворца теперь постоянно слышался лязг доспехов, а в садах и на террасах мелькали фигуры в тёмных плащах.

Вэон со своими хранителями и несколькими лунными воинами несли дозор в тумане — их силуэты то появлялись, то растворялись в белёсой пелене. Главнокомандующий лунных воинов Идан Зоран активно занялся поисками Эзалии. После того как на севере появился Аарон Аш’Вэрсс’Аши с визитом к Сэтану, они вышли на след девушки. Её видели у старых руин, потом — у перевала, затем — на торговом тракте. Каждая новая зацепка давала надежду.

Лорд Ульвир Рамский послал отряд на северные границы — усилить патрули, проверить караваны, допросить подозрительных путников. Его люди работали методично, без лишнего шума, но с железной настойчивостью.

Это касалось всех. Задача была осложнена тем, что никто не знал, как выглядят заговорщики и где они собираются. Они могли быть кем угодно: купцом, монахом, странствующим артистом, даже придворным с безупречной репутацией. Крэй подозревал многих — от влиятельных советников до скромных слуг, — но все действия велись тихо и чинно. Мирным жителям не нужно было знать о надвигающейся угрозе. Они должны были жить спокойно, верить в стабильность, праздновать.

И праздник Богине Луне как раз пришёлся кстати. В Аримии, на Севере, в королевстве, в столице Этельстан устроили пышное приношение даров и молитв Богине Луне. Улицы украсили гирляндами из цветов и светящихся кристаллов, в храмах жгли благовония, люди пели гимны. Это был идеальный фон для тайной войны: пока одни молились и веселились, другие искали врагов, собирали сведения, готовили ловушки.

Все силы и всё внимание были брошены на Север. Крэй отправил несколько своих воинов для дозора — опытных, молчаливых, умеющих читать следы и чувствовать опасность. Он понимал, что теперь заговорщики затихнут и до них не подкопаешься — залягут на дно, переждут бурю. Но рано или поздно он их найдёт. И каждого сам лично допросит. Безопасность жрицы была превыше всего.

Крэй ждал прибытия Аарона — вся его надежда была на своего лучшего воина. Он знал: Аарон умеет находить то, что другие не видят, и доставать информацию там, где её, казалось бы, нет. В голове уже складывался план — осторожный, многоходовый, но беспощадный к тем, кто посмел бросить вызов Империи.

Глава 25

Вероника, совершенно не ведая о том, что творилось в мире, с самого раннего утра сидела на скамеечке в храме и слушала утреннюю мессу. Она старалась подавить зевок, но, стоило сестре Фелицате бросить на неё взгляд, как Вероника тут же вздрагивала, просыпалась и украдкой оглядывала храм — и всех богожителей Конфетенбурга, которых освещал свет, льющийся из узких витражных окон.

Месса началась торжественными звуками органа. Затянулся хор, жители запели — и Вероника ощутила тоску. Едва голоса стихли, она вздохнула с облегчением: служба подошла к концу.

Никогда прежде она не думала, что безделье может быть столь утомительным. Впрочем, утомляло её не столько бездействие, сколько необходимость тратить уйму времени на, как ей казалось, абсолютно бесполезную деятельность.

Сразу после мессы Веронику пригласили в гости. Полдня пришлось распивать чаи и беседовать с мистером Холди и его роднёй. Она сидела очень прямо и чувствовала себя большим шоколадным зайцем, тающим в своей розовой плюшевой коробке. Таких зайцев Вероника впервые увидела полчаса назад в витрине салона «Идеальная Невеста» — там были представлены образцы подарков и милых сувениров для новобрачных. Теперь же она сидела на веранде в окружении родственников мистера Холди и нервничала: всё это совершенно не входило в её планы.

Во второй половине дня её увлекли к себе соседи. Каждый счёл своим долгом посвятить гостью в подробности жизни городка, поделиться воспоминаниями, а заодно перезнакомить со своими сыновьями и племянниками.

День был убит.

До самой ночи ее настроение было напрочь испорчено.

Следующий день Вероники Владимировны можно было описать одним словом: кошмар. Нет, в положительном смысле, но всё равно — кошмар.

Она гуляла в обществе четы Шнапсов.

— Да у тебя, Верон, отбоя нет от поклонников, — шептала ей Берта и наконец познакомила её со своим племянником — коренастым и мускулистым, кареглазым и улыбчивым молодым человеком по имени Фрэдди Дикс.

Неожиданно Вероника подумала, что два часа в обществе Шнапсов — это не так уж и много. Но ей срочно нужно было разработать стратегию по защите собственной независимости.

Мадам Берта мигом унеслась — насколько позволяла её комплекция — куда‑то наверх и вскоре вернулась, держа в руках коробку.

Вероника с изумлением, едва ли не со слезами на глазах, разглядывала красочные, тщательно прорисованные картинки. Ей принесли нечто вроде фотографий в традиционном стиле: голый младенец, прыщавый юнец на качелях и молодой человек в местной школе…

Дальше шли семейные сцены с участием Фредди:

Мама и папа держат маленького Фредди на руках.

Мадам Берта с ужасом и благоговением прижимает к груди белый кулек, не сводя с него глаз.

Мистер Берти о чем-то разговаривает с детской колыбелью, сидя на васильковом поле.

Фредди в пиратском костюмчике.

Фредди на пони.

Фредди в ванне.

Фредди на стульчике.

Фредди едет в школу – лицо испуганное, уши торчат, в глазах отчаяние...

Фредди с отцом на рыбалке.

Фредди около колонны у храма и кажется там же прорисована и сестра Фелицата.

Фредди в строгом костюме садится в карету…

Фредди хмурится и стоит в центре в коротеньких штанишках среди улыбчивого семейства Шнапсов.

Вероника повернула голову — Фредди широко улыбался ей.

«Капец», — мелькнуло в голове у Вероники.

Она улыбнулась в ответ, но мысленно гадала: где же носит этого чёртового дракона? В груди молодой девушки бушевала буря эмоций.

Наконец она отправилась домой — её проводил Фредди.

У дверей её ждал сюрприз. Во‑первых, пять букетов роз — алых и белых. Во‑вторых, «узкий» мистер Холди с приглашением на ужин.

Вероника собралась отказаться, но её очень настойчиво попросили. Она с гораздо большим удовольствием отправилась бы к себе в домик и поплакала от души, но пришлось согласиться: взгляд мистера Холди был одновременно трагичным и полным надежды.

Ужин прошёл в молчании. Вероника откровенно засыпала и несколько раз ловила себя на том, что глаза закрываются сами собой, пока она помешивала чай.

Под конец трапезы, когда подали десерт, мистер Холди неожиданно произнёс:

— Полагаю, нам стоит пожениться.

Вероника отлично справилась с собой — даже в лице не переменилась. Примерно через пятнадцать минут она неожиданно вернулась к жизни. Всё, что она услышала от мистера Холди, было столь невероятно, столь убийственно фантастично, что просто не укладывалось в голове целиком.

Она старалась объяснить, что это невозможно, но её не слушали. В итоге, сославшись на недомогание, Вероника отправилась домой. Она решила позже поставить «жениха» в известность о её отказе.

В памяти всплыл салон для новобрачных и розовые зайцы. Веронику поглотила депрессия.

— Полагаю, нам лучше встретиться завтра и поговорить обо всём подробно, — произнёс мистер Холди. — Сегодня у вас действительно был трудный день, Верон. Спокойной ночи.

Вернувшись домой, она долго сидела в темноте, не зажигая света. Вероника думала о чём‑то — а может, не думала ни о чём вовсе — и смотрела в серовато‑лиловое окно. Потом повалилась в постель и заснула тяжёлым сном, в котором ей загадочно улыбались розовые зайцы на пони, одетые в пиратские костюмчики.

Наутро выяснилось страшное: Вероника Ярославская впала в глубокую депрессию.

Рассвет наступил стремительно и активно. Она встала ни свет ни заря, чтобы поскорее покинуть городок, и мысленно планировала свои дни — насыщенные, свободные от мистера Холди, мистера Фредди и чересчур доброжелательных соседей. Никогда прежде она не покидала место своего обитания с такой радостью.

В половине восьмого утра Вероника уже сидела в кафетерии и с отвращением смотрела на яичницу. Та, казалось, в ответ робко и подслеповато таращилась на неё жёлтыми глазками. Вероника тяжело вздохнула и отодвинула тарелку. Кофейный напиток заставил её скривиться, а блины она сроду не любила.

Одним словом, утро не принесло облегчения после вчерашних событий. Вероника чувствовала себя совершенно разбитой и какой‑то… растерянной, что ли? Это было новое для неё чувство: обычно жизнь катилась по отлаженным рельсам — ровной колее, чёткой лыжне… И — по чему там ещё катится жизнь? В общем, всё шло по схеме.

Она залпом выпила ягодный сок, съела цитрусовый кислый фрукт, случайно проглотила косточку и окончательно расстроилась.

Вероника поймала себя на мысли, что скучает по присутствию дракона. Прошла почти неделя с момента её появления здесь, а она уже так к нему привыкла. И всё же он сбивал её с толку: то притягивал, то отталкивал; то целовал так, словно отправлялся на войну, то становился холодным, как айсберг. Этот мужчина своим поведением и переменчивым настроением сводил её с ума.

Вероника глубоко вздохнула. Надо смотреть правде в лицо: дракон вызывал в ней восхищение. И в этом не было ничего сверхъестественного. Но иметь с ним дело было не проще, чем с дикобразом, который так и норовит уколоть острыми иглами! Зато во время их стычек она ощущала в себе особую энергию, прилив смелости.

Она откинулась на спинку стула, прикрыв глаза. Размышляя, Вероника снова и снова возвращалась мыслями к дракону и никак не могла понять, чего он от неё хочет. То целует, то отталкивает, то грозится выслать домой — но не отправляет; заявляется на собрание, танцует с ней, снова целует, показывает зелёную стрелу — а потом внезапно пропадает. А она тем временем сидит в этой глуши…

«Нет уж, — подумала Вероника, — мне осталось совсем немного в этом мире, а я торчу в этом „прянике“ и скоро покроюсь глазурью!».

Она зловеще ухмыльнулась. В крови бурлила энергия, в голове зрел План Планов. Вероника выскользнула из кафетерия, стараясь никому не попадаться на глаза, и торопливо направилась в контору — искать мистера Жака.

Она ехала в карете и смотрела в окно до тех пор, пока её не начало тошнить. Подобный пейзаж кого угодно доведёт до васильковой болезни. Поля, поля, поля, холм, поля, поля, холм, холм, поля, поля…васильки, васильки, васильки… она снова решила, что ненавидит дракона.

На границе она заметила воинов и людей, но никто не обращал на неё внимания. Вероника, прогуливаясь, забралась на высокий холм, присела у дерева, достала альбом и начала делать зарисовки.

Её завораживали существа, так напоминающие животных из её родного мира. Ей нравилось находиться у границы и наблюдать — утренний туман, ещё не совсем рассеявшийся, её совершенно не страшил. Его белые языки кое‑где ещё держались над лесом, скрывая мелкие кустарники. Над белыми клубами тумана величаво царили вершины гор. Туман кружился в медленном танце над унылым пейзажем — он был таким густым, что казался почти дождём. Бледный и холодный, он напоминал размытые очертания призраков.

— Прошу прощения, — раздался мужской голос.

Вероника обернулась и увидела перед собой высокого блондина с символами на лице, одетого в военную чёрную форму. Она узнала его и приветливо улыбнулась.

— Доброе утро, Вэон, — поправила она.

— Доброе утро, Вероника. Хорошее сегодня утро, не правда ли? — произнёс он. Девушка тут же утвердительно кивнула.

— Могу я узнать, что вы здесь делаете? — Вэон присел на корточки рядом с ней, и она заметила в его необычных светло‑голубых глазах искренний интерес.

— Решила прогуляться, — коротко ответила Вероника.

— Вы художница? Я всегда считал, что девушкам нравится рисовать красивые пейзажи.

— А мне нравится туман с его существами, — Вероника закрыла альбом. — Я помню, вы обещали показать мне Ита’неси. И говорили, что у вас их целых два.

— Помню, — улыбнулся Вэон и поднялся. — Могу их с вами познакомить, — он протянул руку, чтобы помочь ей встать, но Вероника легко поднялась сама и начала спускаться с холма без посторонней помощи.

Вэон коротко свистнул — и внезапно из тумана показались две головы. Вероника в изумлении смотрела на двух дивных существ, так похожих на её гипсовую фигурку. С блеском в глазах она внимательно рассматривала животных.

Существа смешно фыркнули и мотнули головами, задевая друг друга. Они вовсе не выглядели страшными или грозными — совсем наоборот. Окончательно оправившись от изумления, девушка осторожно коснулась непонятных созданий и с позволения Вэона провела пальцами по их шеям. Она поймала себя на мысли, что они удивительно приятны на ощупь.

— Это потрясающе, — прошептала Вероника, вспомнив рисунки дедушки и его самого.

Одно из существ подняло на неё ярко‑голубые глаза, и взгляд его оказался чересчур осмысленным. К тому же забавная физиономия имела своеобразную мимику — подобную можно встретить лишь у некоторых собак. Но даже самые уморительные собачьи гримаски уступали этой мордашке по выразительности.

— Это Кив и Исса, — сказал Вэон. — Совсем малявки ещё.

— А я могу их ещё погладить? — восторгу девушки не было предела. Один из Ита’неси потянулся к ней, принюхиваясь, и Вероника тут же бросила сумку на землю, протянув руки.

— Это Кив, самец. Очень любопытный и непоседа. А Исса — его сестра: боязливая и спокойная. Хотите прокатиться?

— Хочу! — тут же согласилась Вероника и погладила Иссу. Та была удивительного канареечного цвета с оранжевыми полосами на брюхе, в то время как Кив — тёмно‑бирюзовый с крапинками чёрного. — Они меня не боятся, — улыбнулась она.

— Потому что я дал им команду не обижать вас, — пояснил Вэон.

— А как вы с ними общаетесь? — поинтересовалась Вероника.

— Мысленно. У нас ментальная связь. Это мои Хранители.

— Мысленно? Потрясающе! А меня они понимают?

— Они слышат, что вы говорите, — улыбнулся Вэон, — но вы не Инайи.

Вероника вздёрнула бровь:

— Расскажите об Инайи.

— В общих чертах могу, — ответил Вэон. — Об этом сейчас рассказывают в школах и академиях. Мой друг — преподаватель истории, он читает лекции о лунном народе и расе древних потомков Инайи. Тем более именно они — создатели Ита’неси.

— Но я не учусь в академии, я не маг, — заметила Вероника.

Вероника медленно обходила Ита’неси, любуясь их величественным обликом. Ей отчаянно хотелось запечатлеть их на фото — она даже была готова потратить последний заряд батареи, — но правила запрещали использовать технику в этих землях.

— Я хочу их нарисовать!

Вэон кивнул, и Вероника тут же достала альбом. Мужчина отдал команду хранителям лечь на землю и замереть, после чего сел на камень рядом с девушкой и стал наблюдать за её работой.

Вероника старалась передать каждый изгиб, каждую деталь и черточку. Она внимательно запоминала оттенки, чтобы позже воссоздать их акварелью. Постепенно она всё сильнее влюблялась в Ита’неси. Переговариваясь изредка с Вэоном, она не отрывалась от своего занятия, а тот с нескрываемым интересом наблюдал за ней.

Внезапно Ита’неси напряглись: вскинули головы и раздули ноздри, чутко принюхиваясь.

— Не волнуйтесь, Вероника, — спокойно произнёс Вэон, бросив взгляд направо. — Они учуяли знакомый аромат.

Вероника проследила за его взглядом и замерла: вдалеке показались Крэй и двое воинов. От неожиданности у неё перехватило дыхание. На несколько секунд она застыла, а затем встретилась с Крэйем взглядом.

Его брови слегка приподнялись, а губы изогнулись в кривой ухмылке. Он не стал подходить ближе, но долго и пристально рассматривал Веронику, Вэона и величественных Ита’неси рядом. Девушка надеялась, что он подойдёт к ней, но вместо этого Крэй резко отвернулся и спустя мгновение взмыл в небо.

Вероника почувствовала горькое разочарование — ей показалось, что он намеренно её проигнорировал.

Крэй тем временем решал неотложные вопросы на границе, в очередной раз обходя посты. Заметив Веронику и Вэона на солнечном холме, он невольно задержал на них взгляд. В душе закипала злость: она улыбалась лунному воину, выглядела счастливой рядом с ним… Резко отвернувшись, Крэй поднялся в воздух и направился во дворец.

— Я закончила рисовать, — сказала Вероника, и Вэон восхищенно присвистнул.

— Да у вас талант, они смотрятся как живые.

— Могу и для вас нарисовать, если хотите. — Не откажусь, — улыбнулся он. — Завтра приходите сюда. А сейчас у меня есть обязанности, и, к моему огорчению, я должен вас покинуть.

Вероника убрала принадлежности в сумку, попрощалась с Вэоном и нежно погладила Иссу и Кива. Затем она направилась к карете. Возвращаться в домик совершенно не хотелось — вместо этого девушка решила отправиться в столицу.

По дороге мысли Вероники вновь и вновь возвращались к странному поведению дракона. «Почему он ко мне не подошёл? — размышляла она. — Так занят был?». К тому же она не видела ни Аарона, ни Нейвуда — единственных знакомых, с кем могла пообщаться за пределами Конфетенбурга. Впрочем, теперь у неё появился и Вэон.

В столице Вероника бродила в одиночестве, заглядывая в места, где ещё не бывала. Так она нашла магазин художественных принадлежностей и купила новые краски, кисти и два альбома.

Вернувшись в домик, девушка заперлась, плотно завесила шторы и принялась за работу — теперь уже красками. Она старалась передать на бумаге дивных существ, которых недавно наблюдала. В домике стояла абсолютная тишина — настолько глубокая, что в ушах звенело.

Вероника вздохнула. С удовольствием она послушала бы любимую музыку или посмотрела телевизор, но здесь таких простых радостей не было. Время от времени она бросала взгляд на дверь, надеясь услышать стук и увидеть того, кого втайне ждала.

Убрав краски и альбом, Вероника отправилась поужинать в кафетерий. Перед тем как вернуться домой, она с опаской огляделась — не появятся ли соседи? — и быстро юркнула в домик.

Все её мысли по‑прежнему занимал дракон.

Вероника послонялась по гостиной, поправила и без того идеальные подушечки и собралась отправиться спать. Переодеваясь, она случайно столкнула с полки шкатулку. Подняв её, Вероника покрутила находку в руках и щёлкнула замком.

— Скоро я начну тебя изучать, — тихо произнесла она, — но не сегодня. Странно… А почему остальные семь отверстий пустые? Что это может означать?

Внезапно она вздрогнула: за окном послышалась возня. Быстро поставив шкатулку на полку, Вероника на цыпочках прокралась к окну и осторожно выглянула из‑за занавески. То, что она увидела, заставило её замереть от изумления: на крыльце стояла корзина, полная розовых роз, а рядом — шоколадный розовый заяц в нарядной розовой коробке.

— Копать‑хоронить! — простонала Вероника, чувствуя, как внутри всё сжимается от смеси тревоги и растерянности.

Она тихонько шмыгнула в постель и загасила свет в лампе.

— Чёрт знает что, — проворчала она, устраиваясь под одеялом. — Миссис Холди… Вероника Холди… Тьфу ты!

Глава 26

«Вчера приснился вещий сон — на утро мне собрали вещи…»

…Она сидела на стуле посреди комнаты, связанная по рукам и ногам. Откуда‑то снизу доносились вопли и скрежет ломающихся костей и челюстей. Потом наступила тишина, и в комнате появился — Он. Сильные пальцы пробежались по её спине, распутывая верёвку. Одним движением он поднял её со стула и поставил перед собой, пытливо вглядываясь в личико, пылающее отнюдь не от страха. Она пожирала глазами это лицо — такое знакомое и такое недоступное: синие глаза, вздёрнутая бровь, чувственные губы… Резко очерченные, красивые, плотно сжатые сейчас, пока он осматривал, всё ли с ней в порядке. Едва он развязал ей руки, она немедленно обвила его шею руками и прижалась к нему всем телом. Он осторожно погладил её волосы, шею, спину… Она закрыла глаза и почувствовала, как его губы прижимаются к её губам, а руки властно подхватывают за бёдра, вскидывают, прижимают…

Его ласки становились всё жарче. Она выгибалась в его объятиях, стонала всё громче, а потом, когда жар стал нестерпимым, громко вскрикнула от наслаждения. И тогда он посмотрел на неё своими звёздными глазищами… и заговорил голосом мадам Шнапс:

— Хорошенькая Верон! Ты дома?

Вероника открыла глаза. Она сидела посреди своей кровати и выпустила подушку, которую стискивала руками и ногами. Ночная сорочка была мокрой от пота, сердце колотилось так, словно она не спала, а пробежала марафонскую дистанцию.

Солнечный свет пробивался через щели в шторах, а в дверь интеллигентно стучали. Натягивая одеяло на голову, Вероника лежала неподвижно, позволяя сознанию медленно проснуться.

— Не открою, — пробурчала она. — Ни за что!

Стуки прекратились через несколько минут. Вероника отодвинула одеяло и встала. Зайдя в ванную, она хлопнула дверью позади себя и включила душ. Поток холодной воды помог привести мысли в порядок — хотя ответов на мучившие вопросы так и не появилось.

— И почему у меня вечно связаны руки? — в ярости пробормотала она, начиная одеваться. По гостиной она шагала поступью разъярённой тигрицы. — Да что же это такое! Я превращусь в неврастеничку! Мне каждую ночь снятся всё более неприличные сны, в которых этот паразит делает со мной такое… Даже вспоминать стыдно! А в реальности он и близко ко мне не подходит.

Вскоре Вероника уже улыбалась своему отражению в зеркале. Взяв сумку, она лёгкой походкой направилась в кафетерий: со всеми поздоровалась, села завтракать. Спустя примерно четверть часа девушка отбыла в конторку. На этот раз поля и холмы радовали глаз — она снова ехала на границу.

Вэона Вероника увидела сразу: он стоял с двумя своими хранителями и чем‑то их кормил.

— Доброе утро, — улыбнулась она. Настроение у неё было отличное.

— И вам, Вероника! — Вэон протянул ей яблоки. Она взяла одно и предложила Иссе. Существо фыркнуло, но яблоко из рук девушки всё‑таки приняло. — Вы ещё желаете прокатиться на Ита’неси?

Желает ли она прокатиться? От одной мысли дух захватывало! Разве она могла отказаться? Да и зачем ей отказываться?

— С удовольствием, — ответила Вероника. Она открыла сумку, достала лист и протянула лунному воину.

Вэон улыбнулся, рассматривая красочный, удивительно реалистичный портрет своих хранителей.

— Спасибо. Вы талантливы, Вероника.

— А теперь что я должна сделать, чтобы прокатиться? — поинтересовалась девушка.

Он подхватил её за талию и ловко усадил на Иссу.

— Держитесь крепче, а ты, Исса, не мчись, — пожурил он своего хранителя.

Ита’неси сделала шаг, потом второй и слегка побежала. Вероника засмеялась, вцепившись в холку.

— Я наслаждаюсь каждым мгновением! — крикнула она.

Вэон и Кив стояли и наблюдали, а потом бросились следом. У девушки перехватило дыхание от восхищения. Ветер хлестал по горящим щекам. Вероника закрыла глаза, стараясь до последней капли вобрать в себя эти новые ощущения. От возбуждения у неё закружилась голова.

Исса бежала вдоль границы, затем взбежала на холм. Когда Ита’неси уже неслась вниз по склону, Веронике захотелось раскинуть руки, словно крылья, и закричать от наслаждения. Её сердце стучало в бешеном ритме — и продолжало громко биться даже после того, как они остановились на лужайке за холмами.

— Это было похоже на полёт, — размышляла Вероника вслух. Она спрыгнула и погладила дивное существо, склонилась вперёд и прижалась щекой к шее Иссы. — Спасибо тебе! Я этого никогда не забуду. Мне очень нравятся Ита’неси, — добавила она, взглянув на Вэона.

— А вы откуда, Вероника? — внезапно спросил он.

Девушка замерла на мгновение, а потом продолжила гладить Иссу.

— Я из Конфетенбурга, — ответила она.

— Вы не маг, но от вас исходит очень приятный аромат — неуловимый, но навсегда запоминающийся. Необычно, — задумчиво произнёс Вэон.

Вероника пожала плечами и обернулась к мужчине:

— А вы маг или дракон? Простите, я не различаю.

— Я отношусь к расе лунных магов, не дракон. Живу на севере, но сейчас моя служба проходит на границе — исследую туман.

— А зачем? — серьёзно взглянула на него Вероника.

— Несу дозор.

— Туман скрывает многое. Там, я знаю, есть мёртвый город.

— Вы были в нём? — уточнил Вэон.

— Была, — кивнула она. — С Аароном Аш’Вэрсс’Аши. Мне нравится осматривать пещеры — всегда можно найти что‑то необычное.

— Странная вы девушка, Вероника, — мягко усмехнулся Вэон. — Но не стоит там ходить одной.

— Я и не собираюсь бродить одна, — заверила она. — Я хотела бы прокатиться на Киве. Вы не против?

Вэон кивнул и подсадил девушку.

— Только осторожнее, не погоняйте его. Он парень норовистый, непослушный, — предупредил он.

Вероника похлопала Кива по холке — и в тот же миг он рванул вперёд.

— Ох! — выдохнула она, но тут же рассмеялась, вцепившись в холку изо всех сил. Кив быстрый. Кив сильный. Они летят!

Они неслись, как ураган, рассекая воздух. Ветер свистел в ушах, трава и камни сливались в размытые полосы. Внезапно, не сбавляя скорости, Кив резко сменил траекторию — и влетел в туман.

Вероника прижалась к его шее, чувствуя могучие мышцы под шерстью.

— Давай, Кив! Во весь опор! — выкрикнула она, подбадривая Ита’неси.

Азарт захлестнул её с головой. Скорость, свобода, ощущение полёта — всё слилось в едином вихре. Горячий ветер бил в лицо, волосы развевались, а сердце колотилось в такт ударам мощных лап. Они летели, словно сами стали ветром.

Неожиданно Кив резко свернул влево, потом — вправо. Тропа затейливо вилась среди скал, взбираясь на перевал. Крутой спуск — и снова подъём: каменистый склон, острые камни под ногами. Ещё два резких поворота — и вдруг…

Резкая остановка.

Кив втянул воздух, затрубил утробно, встал на задние лапы — и рванул со всей силы вперёд. Вероника не успела среагировать: её швырнуло с седла. Она упала на землю, ударилась затылком — боль прострелила голову.

Морщась, она поднялась, потирая ушибленное место, и огляделась вокруг. Туман клубился, скрывая всё на расстоянии вытянутой руки. Тишина. Только её прерывистое дыхание и стук сердца.

— Кив? — крикнула она. Голос разорвал тишину, но остался без ответа.

— Вэон? — повторила она громче, вслушиваясь в эхо.

В ответ — лишь тишина.

Туман опустился ниже, окутывая всё тёплой, неясной дымкой. Он словно поглощал радость, омрачая недавнее приподнятое настроение Вероники и обнажая мрачную реальность. Девушка напрягла слух, надеясь уловить хоть какой‑то звук — шаги Вэона, рёв Кива, даже отдалённый голос… Но в ответ — лишь гнетущая тишина.

Туман стал ещё гуще, превратив лабиринт тропинок в непроницаемую тюрьму. «Наверно, Вэон меня ищет, — подумала Вероника. — Мне просто нужно найти дорогу назад. Или лучше пересидеть в пещере, пока он не найдёт».

Почти ощупью пробираясь вперёд, она всматривалась в клубящуюся пелену, ища тропу, которая вывела бы её в безопасное место. Но не находила. Не слышала ни малейших звуков, которые могли бы уверить её, что кто‑то рядом.

— Капец… — тихо выругалась она.

Лабиринт, по которому она двигалась, тянулся, извиваясь, до бесконечности. Вероника ускорила шаг, спотыкаясь о каждый невидимый камень, чувствуя, как страх скрёбётся где‑то внутри.

Она шла почти на ощупь, пока наконец не набрела на пещеру. Отбросив со лба влажную каштановую прядь, Вероника ощутила, как шпильки выпали из причёски, и тяжёлые волосы спутанной массой упали на спину. Она не имела ни малейшего представления о своём местонахождении.

Решив, как всегда, взобраться на гору, чтобы понять, в каком направлении двигаться, она подняла взгляд вверх…

Хрустнула ветка.

Вероника резко вскинула голову, затаила дыхание и замерла. Тишина. «Безусловно, Вэон меня ищет… Но почему не зовёт по имени? Может, это змееподобное чудовище?»

Она прильнула к холодной каменной стене, стараясь слиться с ней. И снова — хруст и приглушённые голоса.

Не раздумывая, Вероника тихо вбежала в пещеру и спряталась в углублении — и как раз вовремя. Мимо неё проскользнули три фигуры, закутанные в плащи. На их головах были капюшоны, а на лицах — маски, скрывающие черты.

Вероника затаила дыхание, почти сливаясь с каменной стеной. Пещера оказалась сырой и холодной, но, по крайней мере, здесь не было тумана — лишь тёмные углы и ощущение незримой угрозы.

И снова — тишина.

В изумлении Вероника прислушалась. Может, ей привиделось? Призраки?

Решив, что можно выходить, она тут же услышала тихий голос — и снова замерла. Голос принадлежал мужчине. Из своего укрытия она чётко видела три фигуры, но для них оставалась незамеченной. От необъяснимого страха пот стекал по спине, дыхание сбивалось — она старалась его сдерживать и молилась, чтобы её не обнаружили.

— Всё отменяется, — прозвучал мужской голос.

— Наш план рухнул? — отозвалась женщина. Её голос был слегка низким, неприятным.

— Тебя встревожил сегодняшний разговор? Опять этот проклятый колдун Аш’Вэрсс’Аши все наши планы спутал, — зло произнёс самый мощный и огромный из троицы.

— Его нужно устранить, — сказала женщина, и в её голосе зазвучали гневные нотки. — Он давно палки нам в колёса ставит. До сих пор не могу понять, что он за маг.

— Ведьмак, колдун — да кто угодно, но среди магов нет таких, — негодовал гигант.

— И не только его нужно устранить, — добавил елейный мужской голос. Веронике показалось, что он усмехается.

— Дождёмся лучших времён. О следующей встрече дам знать, — сказала женщина. — Как только Он скажет — будем действовать.

Здесь Вероника навострила уши. Во‑первых, что за «Он»? А во‑вторых, прозвучало знакомое имя — и чем же им Аарон не угодил? Теперь она прислушивалась с удвоенной силой.

Потихоньку, пока они говорили, она достала телефон, включила и настроила камеру. «Нужно заснять — пусть коротко, но обязательно», — решила она. Хотя лиц не видно, голоса многое значат, особенно в магическом мире.

Вероника тихонько выглянула из укрытия. Незнакомцы стояли лицом друг к другу и перешёптывались. Она навела камеру и замерла. В груди застучало тревожное предчувствие: здесь происходило что‑то нехорошее.

Она уловила слова: «жрица», «главнокомандующий» — и множество других имён, ей незнакомых. Вероника нахмурилась, вся сосредоточившись на записи. Одновременно она следила за уровнем заряда в телефоне.

«Только бы не учуяли по запаху… — пронеслось в голове. — Среди них может оказаться дракон, а они на запахи очень чувствительны».

Девушка вжалась в каменную стену. Лёгкое головокружение накатило от осознания: она стала свидетельницей чего‑то опасного. А свидетелей, как правило, в живых не оставляют.

Быстро выключив телефон, Вероника спрятала его обратно в сумку, а сумку аккуратно поместила в щель в стене. «Мало ли…».

Телефон нужно срочно отдать Крэйю.

За своими размышлениями и действиями Вероника не уловила дальнейший разговор трёх заговорщиков. О чём они шепчутся, было почти не слышно.

— Да брось ты, — недовольно проговорил огромный. — Ничего здесь нет, кроме ветра да твоего воображения. По‑моему, ты слишком переутомился.

Наступила абсолютная тишина — аж в ушах звенело. Вероника зажмурилась, стараясь унять дрожь.

А когда открыла глаза, на неё уставились очень чёрные, злобные глаза.

Он вскинулся, как орёл над добычей, повелительно махнул рукой — и Веронику приподняли над землёй две пары могучих рук.

— А ты кто? — голос, произнёсший эти слова, был холоден, как горное озеро в зимние морозы.

Вероника оцепенела. Её выволокли и бросили на землю.

— Убить! Немедленно! — истерично крикнула женщина и натянула капюшон ещё ниже.

— Что ты слышала? — огромный схватил её, поставил на ноги и грубо встряхнул, а затем принюхался. — Человек. Без магии. Пустота.

— А хорошенькая, — добавил другой.

Вероника не просто боялась — она была в ужасе. В двух шагах от неё возвышались три фигуры убийц. Огромный зажал ей рот своей ручищей. Как они её обнаружили?

Она снова зажмурилась. Сейчас этот кошмар закончится… Её отпустят, она поедет в домик, примет горячий душ, выпьет успокаивающий чай, потом — спать, спать, спать… А потом она пошлёт к чёрту этот магический мир и вернётся в свой тихий, спокойный дом — трёхэтажный, где её всегда ждут и любят…

Мысли путались, смешивались с паникой. Боже милосердный, её схватили!

Вероника открыла глаза.

Тот, кто держал её… У него была такая огромная ручища! Она закрывала нос и рот, так что Вероника едва могла дышать. Удары сердца оглушали, громко отдаваясь в ушах. С каждым ударом страх нарастал — она не сомневалась: эти люди хотят причинить ей зло. Её убьют. Свидетелей всегда убивают!

Где сейчас Вэон? В груди зародилось страшное подозрение: а вдруг он ничего не услышал, потому что его уже нет в живых? Иначе он бы давно её нашёл!

Нет. Только не это! Она не должна так думать — иначе не выдержит.

Тот, кто зажимал ей рот, угрожающе прошипел:

— Хочу предупредить: не вздумай кричать, это тебе не поможет. Ты меня поняла?

Кричать? Он, видимо, шутит! Она не могла пошевелиться от ужаса. Горло пересохло так, что, даже если бы она попыталась закричать, у неё бы ничего не вышло.

— Кивни, если поняла меня.

Вероника, с трудом преодолевая оцепенение, медленно кивнула.

— Отлично, — пробормотал он, встряхнул Веронику и снова толкнул. Она удержалась на ногах, с трудом сохранив равновесие.

— Ты что тут делала? — резко спросил мужчина.

— А… я… — Вероника запнулась, лихорадочно ища выход. — Мне сказали, что здесь произойдёт важная встреча, и меня послали…

— Что?! Кто тебя послал? — угрожающе прошипела женщина, шагнув ближе.

— ОН! — Вероника подняла указательный палец, стараясь придать лицу зловещее выражение. — Лица его не видела и имени не знаю, но мне было сказано вам передать: Аарон Аш’Вэрсс’Аши — мёртв!

Слова вырвались сами собой. Вероника, как всегда, когда нервничала и была перепугана, могла болтать невероятные вещи — лишь бы потянуть время в надежде, что её отыщут.

— Ты что, брешешь, дура?! — заорал огромный и замахнулся.

Но женщина перехватила его руку и прошипела, обращаясь к Веронике:

— Ты, скорее всего, услышала наш разговор, девка, и решила воспользоваться информацией, — она выхватила кинжал.

Её остановил другой из троицы:

— Погоди. Об этом месте никто не знает — оно под магией заклинания, нашей магией. Его никто не пройдёт, а она прошла, — все трое одновременно надвинулись на девушку.

— Как ты это сделала? — прорычал огромный, нависая над ней.

— У меня есть магия, просто вы её не чувствуете, — поспешно заговорила Вероника. — Мне ОН сказал, как пройти, чтобы вам передать про колдуна. А я недавно на службе, он меня взял из‑за моей магии… Я вас испугалась и спряталась.

Троица переглянулась. Вероника украдкой озиралась на выход, делая мелкие, едва заметные шажки в сторону.

— Не убежишь, — холодно произнёс один из них. — Ты нам без надобности, но сперва мы проверим, правду ты сказала об этом колдуне. А если соврала — умрёшь медленно и мучительно!

Огромная ручища, крепкая, как кувалда, сжала её талию, угрожая сломать рёбра. Веронике стало трудно дышать. Она чувствовала, насколько он силён, ощущала мощь его мускулов. Ловила ртом воздух, стараясь перевести дыхание, понимая, что он может без труда сломать её, как тонкую веточку.

Вероника отказалась от сопротивления. Если ей суждено умереть, то пусть уж смерть будет мгновенной: кинжал в сердце — и конец. Но, похоже, на это нечего рассчитывать. Придётся умирать в бою…

Она почувствовала, как её оторвали от холодного каменного пола — всего лишь одной рукой.

Вероника зажмурилась. Это сон. Просто кошмарный сон. Но реальность не исчезала, и никакой надежды на скорое пробуждение не предвиделось.

Огромный чему‑то кивнул. Через несколько мгновений её ударили — и она отключилась.

***

А её искали.

Вэон и несколько лунных воинов с хранителями бродили в тумане, всматриваясь в клубящуюся пелену. Они искали Веронику, но девушка словно сквозь землю провалилась. Ни звука, ни шороха — лишь глухая тишина, нарушаемая лишь дыханием хранителей и шорохом травы под ногами.

Вэон звал её по имени — снова и снова, в сотый раз коря себя за то, что не уследил. Он нахлобучил своего хранителя, упрекая Кива за то, что тот умчался без девушки.

Как понял Вэон из ментальной связи с Кивом, тот думал, что Вероника всё ещё на нём сидит. Слишком увлёкся скоростью и ощущениями, заигрался. Тем более для Кива было непривычно нести на себе кого‑то, кроме Инайи. Сам же Вэон никак не предвидел, что подобное может произойти.

— Это моя вина, — выругался Вэон, стиснув кулаки, и продолжил поиски. Он пожалел, что рядом нет Аарона: тот бы сразу отыскал Веронику — его магическое чутьё никогда не подводило.

Ещё через некоторое время Вэон нашёл одежду девушки — и ужаснулся. Он осторожно поднял лёгкую ткань, вглядываясь в знакомые узоры. Дрожь пробежала по спине: что произошло? Где Вероника?

Он дал понюхать одежду Киву и Иссе. Хранители принюхались, навострили уши, прислушались к запаху — и в тот же миг рванули вперёд, мчась к границе с такой скоростью, что лунные воины едва успевали за ними.

Вэон бросился следом, сердце колотилось в груди. Где ты, Вероника? Держись. Мы идём.

Туман клубился вокруг, но теперь он уже не казался просто пеленой — он был врагом, скрывающим следы, прячущим ответы. Вэон стиснул рукоять меча, готовый к любой опасности. Он найдёт её. Обязательно найдёт.

***

Вероника очнулась — привязанная по рукам и ногам, она лежала на холодном каменном полу в какой‑то пещере. Голова гудела, во рту пересохло.

Она вспомнила свой сон. После вещих снов… происходят реальные вещи…

Теперь нужно дождаться красавчика, который её спасёт. Вероника тихо простонала и подергалась, пытаясь ослабить путы, а потом замерла. Она была не одна.

Набравшись храбрости, она медленно подняла глаза и взглянула в лицо тому, кто сидел перед ней и поигрывал кинжалом. Он казался ей воплощением зла. В полутьме трудно было разглядеть черты, но такого напряжённого, мерцающего взора она ещё не видела. Их взгляды встретились — и она задрожала от страха. Может быть, это и есть лицо смерти?

Он был в плаще с накинутым на голову капюшоном.

— Я хочу пить, — прохрипела Вероника.

— Я знаю, о чём ты думаешь, — произнёс мужчина. — Вы, женщины, действуете куда более изобретательно и феерично, когда знаете о грозящей вам опасности. Я позабочусь, чтобы всё прошло гладко.

Его маслянистая улыбка заставила Веронику содрогнуться. Она с ужасом наблюдала, как он встал, скинул плащ и начал раздеваться.

В свете тусклого факела она увидела его лицо: острый длинный нос, тонкие губы, белые короткие волосы, очень светлые глаза. Вероника вся похолодела.

Он начал расстегивать рубаху, не отрывая от неё взгляда и мерзко ухмылялся.

— Не боитесь, что я вижу ваше лицо? — она постаралась, чтобы голос не дрожал, но он всё равно прерывался.

— Не страшно. Всё равно умрёшь. Только проверим, правду ли ты сказала насчёт колдуна.

— ОН разозлится за ваше самоуправство. Я всё‑таки ценная штучка! — Вероника задёргалась, отчаянно пытаясь высвободиться, но верёвки были крепко затянуты на руках и ногах.

— А это мы проверим, насколько ты ценная штучка, — он подошёл, рывком поднял её и вгляделся в лицо. Затем медленным взглядом прошелся по её фигуре. — Хороша. Будь сговорчивой.

Вероника сглотнула, чувствуя, как страх скрёбется где‑то в груди.

— Я хочу пить — и развяжи меня, — с усмешкой бросила Вероника.

Он замер, несколько секунд стоял неподвижно, словно обдумывал её слова. Затем издал короткий смешок: что ему сделает девчонка без магии?

Через несколько минут руки и ноги Вероники были свободны. Похититель протянул ей флягу. Она, не сводя с него глаз, взяла её и сделала глоток — и тут же закашлялась: внутри оказалось спиртное.

Ну, на свою беду ты дал мне спиртное, — мелькнуло в голове. Она выпила ещё, потом ещё.

Похититель вырвал флягу и загоготал, сделал глоток сам. Вероника медленно разминала затекшие руки, одновременно просчитывая ситуацию. Она с ним одна, остальных пока нет. Времени нет — нужно действовать. Это мой шанс. Она могла справиться с одним, но никак не с тремя.

Он отшвырнул флягу и схватил её за волосы, второй рукой начал расстегивать ширинку. Но как только хватка ослабла, Вероника непрерывно заработала руками и коленями — нанесла несколько резких, болезненных ударов. Затем с разворота ногой отправила его в нокаут, не давая опомниться, двинула в пах.

Он зарычал, скрутился в клубок и замер на полу. Вероника устремилась к выходу.

Бандит кидал в неё заклинания — сети, щиты, пульсары, — но она бежала сломя голову, не обращая внимания. Позади рычали и догоняли.

«Гад живучий!»

Её тело жаждало жизни, лёгкие мечтали о чистом воздухе — и потому ноги работали безукоризненно, неся её к свободе. В теле жил неукротимый дух: догнать её было непросто. Но преследователь настигал — а она бежала, и адреналин в крови гнал её ещё быстрее.

Вероника мчалась сквозь деревья. Ветви хлестали по лицу и рукам, камни впивались в подошвы. Она не поднимала глаз от земли, контролируя дыхание.

Оглянулась — он не отставал.

«Да что же ты за мудак?!» — в бешенстве подумала она и ускорилась, с трудом хватая воздух. Собственное сбивающееся дыхание звенело в ушах, сердце колотилось так, что готово было выпрыгнуть из груди.

Вероника вскрикнула, когда полетела на землю и проехалась животом по жёсткой почве. Этот гад что‑то в неё кинул — она почувствовала, как её схватили и повернули на спину. Одним рывком он содрал с неё рубашку и порвал в клочья.

А затем застыл, увидев на ней кружевной чёрный бюстгальтер.

Воспользовавшись его заторможенностью, Вероника ударила локтем в висок, врезала ногой в живот и оттолкнула от себя. Он свалился на землю с ошеломлённым стоном.

Вероника вскочила и снова рванула вперёд, краем глаза зацепив то, что он в неё кинул, — моток толстой верёвки. «Он что, хотел на меня лассо закинуть, как на кобылу? Ковбой недоделанный!» — мелькнуло в голове.

Она снова бежала и спотыкалась, но этот гад настиг её снова. Он уцепился за брюки и рванул — Вероника с ужасом услышала треск рвущейся ткани. Брюки слетели до колен, она запуталась и упала.

С окровавленным разбитым лицом и горящими глазами урод шёл на неё. Вероника отползала задом по земле, быстро стянула брюки. Он оскалился, уставившись на её чёрные трусики.

Вероника злорадно усмехнулась: «Вот оно — оружие Victoria Secret. Самое мощное!».

— О нет, ты этого не сделаешь, — оскалилась она.

Он схватил её за лодыжку и потянул на себя.

— О да, сделаю, — прошипел он.

Вероника вскинула ногу и ударила его в лицо. Он повалился в сторону, освобождая её от тяжести своего тела. Она встала и нанесла ещё удар — целясь в медленно сочащуюся кровью рану на лице. Затем врезала с разворота ногой, локтем — и, наконец, в челюсть так, что голова откинулась, и он, словно срубленное дерево, повалился на землю.

Вероника бросилась назад, схватила моток и начала его связывать, заматывать всё туже и туже.

— Сволочь! Я тебя живьём приведу, гад, извращенец! Я тебя живьём закопаю, потом оживлю — и снова закопаю! — прошипела она.

— Ведьма, — прошипел он, пытаясь вырваться.

— Заткнись, — выплюнула Вероника, не хуже кобры. Она очень крепко связала его, практически сделав из него катушку. Идти он мог, но только мелкими шажками.

Она оторвала от своих брюк лоскут, вставила ему в рот кляп.

— А теперь поторопимся, пока твои дружки‑заговорщики не пришли, — бросила она.

Он мычал что‑то невнятное, а Вероника тащила его за собой, порой поддавая пинка для ускорения.

— Заговорщик недоделанный… — протянула она противным голосом. — Да‑а‑а… Меня магия не берёт! Ваша чёртова магия мне и не нужна!

Вероника поймала его взгляд. Он прыгал за ней, замотанный, как катушка, но его глаза блуждали по её фигуре. Она застонала, осознавая, что практически голая. Но не это сейчас главное.

Нужно выйти к людям, потом найти пещеру и забрать сумку с вещественным доказательством. Но куда идти?!

Она повертела головой — и охнула: этот урод разбежался и со всего маху толкнул её. Вероника упала, а он повалился на неё сверху.

— Да что же ты такой неугомонный-то! — разозлилась она, чувствуя, как с губы потекла кровь. Вероника врезала ему кулаком по лицу. Он затих и перекатился на землю.

Она поволокла его, оглядываясь по сторонам. Привязав пленника к дереву, Вероника вскарабкалась на гору.

Вдалеке показались очертания границы — она облегчённо выдохнула и быстро сползла вниз. Теперь она знала, куда идти.

Отвязав пленника, Вероника ускорилась, волоча его за собой по земле. Она боялась, что вот‑вот начнётся погоня — остальные двое могут настигнуть их в любой момент, или на них нападут твари, обитавшие в этих местах. Голова слегка кружилась, но цель была ясна: граница. Об остальном она подумает потом.

Пленник мычал что‑то сквозь кляп, спотыкался и волочился следом, а Вероника не оглядывалась. Каждый шаг давался с трудом, мышцы горели, дыхание сбивалось, но она не сбавляла темп.

Только вперёд. Только к границе.

***

Крэй с атакующими первого отряда приземлился на границе, не зная о том, что случилось с Вероникой. Он совершал очередной обход и вдруг заметил Вэона — тот стоял с какими‑то лохмотьями в руках, сгорбившись и опустив голову.

— Что произошло? — спросил Крэй, взглянув на воина. Таким подавленным Килхе он никогда прежде не видел.

— Вероника пропала, — глухо произнёс Вэон и вскинул глаза на главнокомандующего.

— Что значит «пропала»? — голос Крэйя был тихим, но все знали: это дурной знак. Воины‑драконы насторожились. Внезапно они разом обернулись, застыв на месте.

Гробовая тишина повисла в воздухе.

И тут…

Из тумана появилась девушка. Полуобнажённая, она шла плавно, словно кошка, выслеживающая добычу, — осторожно, но уверенно. Её движения были полны скрытой силы, а не изнеможения. Волосы тяжёлым пологом спускались на плечи и грудь, обрамляя лицо.

Воины замерли. Никто не решался пошевелиться, будто время остановилось.

Взгляд Крэйя скользнул по её фигуре — и задержался. Он не мог отвести глаз. Ее движения были плавными, как у кошки, вышедшей на охоту. Идеальное тело искусительницы, созданное для плотских утех, притягивало взгляд. Мягкая грация и идеальные линии фигуры делали ее чувственной и экзотичной. Волосы тяжелым пологом спадали на плечи и грудь, придавая ей нереальность и загадочность. Она заставила всех воинов-драконов застыть на месте, забыть о дыхании.

Крэй, опытный и темпераментный мужчина, не мог оторвать глаз от ее груди, которая едва заметно колыхалась при каждом движении. Он смотрел на нее с вожделением, как мальчишка. Она могла исчезнуть в любой момент, как экзотическая бабочка. Но она не улетала.

Когда Крэй взглянул ей в лицо, он на мгновение оторопел.

Один вдох — и он забыл, как дышать.

Это была Вероника.

Его сердце замерло. Все вокруг поблекло, и он видел только ее. С головы до пят — в порезах и кровоподтёках, с царапинами на руках и лице, в грязи и пыли. Но являла собой самое прекрасное зрелище, которое ему когда-либо доводилось созерцать. Когда-либо вообще.

Глава 27

Вероника замерла, не дойдя до границы — словно невидимая стена преградила путь. Восемь могучих, грозных мужчин стояли перед ней и смотрели не мигая, будто хищники, выследившие добычу. Их тяжёлые взгляды давили, сковывали, лишали воли. Некоторые из них и впрямь больше походили на зверей, чем на людей: грубые черты, звериная пластика, звериный огонь в глазах. Драконы. Целая стая мужиков, чьи взгляды впивались в неё, а в центре — тот самый дракон, знакомый, но сейчас чужой и пугающий. Он буквально пожирал её глазами, и от этого взгляда по спине пробежал ледяной озноб.

Вероника судорожно сглотнула. Она отчётливо осознавала, как выглядит сейчас: в чёрном кружевном белье, подчёркивающем каждый изгиб, с фигурой, достойной обложки «Максим». Но сейчас это не льстило — это пугало. Восемь пар глаз скользили по её телу, раздевали, оценивали, и каждый взгляд казался осязаемым прикосновением. Она застыла, парализованная страхом и замешательством, а они продолжали изучать её, не пропуская ни единой детали, словно запоминая навсегда.

Её взгляд невольно метнулся к своему дракону. Он словно врос в землю — неподвижный, монументальный. Чёрные волосы небрежно взъерошены, будто он только что вырвался из схватки, а черты лица — жёсткие, резкие, словно высеченные из чёрного гранита. Длинные мускулистые ноги обтянуты чёрными брюками, на ногах — тяжёлые ботинки с металлическими носами и ремнями, больше подходящие какому‑нибудь бунтарю из тёмного переулка. Белая футболка и длинный чёрный кожаный плащ довершали образ — опасный, притягательный, пугающий. От него исходила знакомая странная энергия: смесь жизни, силы и тёмной чувственности, от которой раньше замирало сердце, а теперь — сжималось от ужаса.

Они смотрели друг на друга, и время будто остановилось. Никто не произносил ни слова, но воздух между ними трещал от напряжения. В отличие от остальных, он держал себя в руках — скрестил руки на груди, всем видом демонстрируя холодное презрение и отстранённость. В его глазах читался не просто скепсис — целая вселенная осуждения.

Она снова сглотнула, наткнувшись на его яростный взгляд. Никогда прежде он не смотрел на неё так — с таким презрением, словно она была чем‑то грязным, недостойным даже взгляда. Словно самой последней…

Он двинулся к ней — плавно, бесшумно, неотвратимо, как само возмездие. Шаг за шагом, без спешки, но с такой уверенностью, что у Вероники перехватило дыхание.

Тишина. Тяжёлая, гнетущая, оглушительная тишина, в которой каждый вдох отдавался в ушах, как удар молота.

Сильный. Красивый. Собранный. Хищник. Неуязвимый. И почему именно он должен быть таким неуязвимым? Почему именно сейчас, когда она так уязвима?

Ледяной ужас сжал её сердце тисками, лишая сил, дыхания, воли к сопротивлению.

— Есть какая‑то причина, по которой ты в таком виде? — его голос прозвучал хрипло, но вкрадчиво, словно шёпот змеи, готовой к броску.

Вероника почувствовала, как лицо заливает жар — кровь прилила к щекам, и они пылали, будто в огне.

— Мы не кусаемся… сильно, — хрипловато произнёс мощный блондин, и в его голосе прозвучала насмешка.

— Только немного погрызем здесь и там, — подхватил дракон с огненно‑красными волосами. Его глаза сверкнули, когда он бесстыдно уставился на её грудь.

Взгляды всех восьмерых были откровенно плотоядными — жадными, голодными, бесстыжими. Они смотрели на неё так, словно готовы были наброситься разом, поглотить, растерзать своей похотью.

Крэй глухо зарычал — низкий, утробный звук, от которого по спине пробежал мороз. И вся стая синхронно отступила на шаг, словно повинуясь древнему инстинкту подчинения.

— Вы пугаете её, — произнёс он холодно, и в этом голосе не было ни капли тепла. Вероника, широко раскрыв глаза, смотрела на мужчин, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха.

Он медленно надвигался на девушку — плавно, хищно, неотвратимо. Каждый шаг был выверен, как у зверя, готовящегося к прыжку.

— Я с тебя три шкуры спущу, — прошипел он ей на ухо, и от этого шёпота по коже побежали ледяные мурашки. В тот же миг он накинул на неё свой плащ, укрывая от бесстыдных взглядов.

Вероника поежилась, ощутив холодное, сосредоточенное равнодушие — в нём не было ничего человеческого. Голос мужчины был сухим, тихим, почти безжизненным, и звучал так… словно сама смерть шептала ей на ухо.

О да, ей нужно бежать. Но ноги будто приросли к земле, отказываясь подчиняться. Она пошатнулась, едва удержавшись на ногах.

Он приблизился — и вот они уже на расстоянии дыхания. Тепло её тела окутало дракона, проникло внутрь, маня придвинуться ещё ближе. Она едва доставала макушкой до его подбородка. Неожиданный порыв ветра взметнул её каштановые волосы — пряди прилипли к его футболке и коже, будто какая‑то часть девушки сама по себе искала соприкосновения с ним.

Он сглотнул — во рту вдруг стало сухо, а кровь понеслась по жилам с бешеной скоростью, обжигая вены.

Вероника почувствовала, как плечи Крэйя окаменели от злости, когда она невольно вцепилась в него, ища опоры. Его тело буквально излучало ярость — плотную, осязаемую, почти материальную.

— Я объясню… — прошептала она, голос дрожал. Столько мужчин с подавляющей энергетикой, неотрывно пожирающих её взглядами, лишали способности связно мыслить. Страх сковывал, мешал дышать.

— Ты нарушила все мои правила, по всем пунктам, — его низкий, чувственный голос чуть вибрировал, заставляя содрогаться глубоко внутри. А потом он вдруг заорал, резко встряхнув её за плечи: — Ты понимаешь, на какой риск обрекла себя? Почему ты в таком виде?!

— Это моя вина, — Вэон шагнул вперёд, вставая рядом. — Прости… — он виновато посмотрел на девушку, в глазах читалась искренняя тревога.

— Здесь нет твоей вины, Вэон, — прошептала Вероника, пытаясь взять себя в руки.

— После, Вэон, — властно произнёс Крэй, не сводя глаз с девчонки. Его взгляд был тяжёлым, пронизывающим, словно он пытался прочесть её мысли.

Вероника наконец отмерла — вздрогнула, резко дёрнулась назад, но Крэй мгновенно схватил её, притянув к себе и не давая упасть. Затем он потянул за верёвку, которую она всё ещё сжимала в руке. Из её ладони выскользнул моток, и вся стая самцов удивлённо уставилась на катушку.

— DRAX!!! Женщина! — зарычал Крэй, и его голос дрожал от ярости. — Ты — угроза всему живому! И не живому! — губы были стиснуты, лицо исказилось от гнева, а под глазом нервно задёргался нерв, когда он увидел замотанного в моток человека.

Все драконы и Вэон разом уставились на девушку. Вероника разозлилась — резко отступила назад от Крэйя. Стоять рядом с разъярённым драконом хотелось не больше, чем обниматься с коброй: одно неверное движение — и ядовитый укус неизбежен.

— Что ты делала в тумане? И кто это? — мягко спросил он. Но эта мягкость резала не хуже хирургического скальпеля — точно в самое чувствительное место, обнажая нервы. — Вероника!!! Вернись в мир живых. Я задал тебе вопрос! Подойди ко мне. Сейчас же, — велел он, и в голосе зазвучала сталь.

Лицо Крэйя словно окаменело — ни единой эмоции, ни намёка на пощаду. Он даже не сдвинулся с места, но от него исходила такая сила, что воздух вокруг будто сгустился.

Вероника ткнула пальцем в катушку, а затем в сердцах пнула её ногой. Тотчас из мотка донёсся стон, а следом — хриплое: «Ведьма!». Мужчины в изумлении уставились на Веронику.

— Это… — она сглотнула, — …убийца, насильник и заговорщик.

— Насильник? — голос Крэйя стал тише шелеста ветра, но в нём зазвучала смертельная угроза. Его глаза вспыхнули серебром, а когда он посмотрел на девушку — в них уже полыхал огонь. Одним резким рывком он поднял замотанного в катушку человека в воздух.

Вероника инстинктивно повисла у него на руке.

— Я должна кое‑что рассказать, — выдохнула она. — Он нужен живым.

Крэй без лишних слов кинул катушку Ворну — командиру первого отряда — и бросил коротко:

— Глаз не спускать.

Затем медленно перевёл взгляд на Веронику. На мгновение замер, словно решая что‑то внутри себя, а потом резко обнял её, притянув к себе. Дрожь пробежала по её телу — от кончиков пальцев на ногах до корней волос. Он поднял её на руки и отнёс подальше от всей стаи, на значительное расстояние, где их никто не мог подслушать.

Опустив на землю, он долго смотрел на неё, не решаясь задать вопрос, который явно жёг ему язык.

— Он ничего мне не сделал, — прошептала Вероника, прочитав его невысказанный страх в глубине его глаз.

Крэй большим пальцем осторожно провёл по её губам — и замер, увидев на коже кровь. Вероника почувствовала, как его тело напряглось, словно перед прыжком. Она положила ладони ему на плечи, стараясь успокоить.

— Я не позволила, — тихо добавила она.

— Поэтому и замотала в катушку? — на его губах мелькнула едва заметная улыбка. — Расскажи всё. Детально, — приказал он.

И она рассказала. Всё — без утайки. Как каталась на Киве, как погоняла его, как сама виновата в том, что произошло, как оказалась в пещере. Описала каждую деталь, даже то, что с ней намеревались сделать.

— В той пещере моя сумка, — закончила она. — Там телефон, а в нём запись этих заговорщиков. Правда, только голоса и фигуры в плащах.

Крэй стоял мрачнее тучи, но после её слов на лице промелькнуло что‑то вроде удовлетворения.

— Нам достаточно и этого, — произнёс он. — Опиши их, как запомнила.

Она описала — подробно, тщательно, не упуская ни одной мелочи.

Крэй снова привлек её к себе, нежно поцеловал в лоб, а потом убрал пряди с её лица. Двумя пальцами приподнял её подбородок, заглядывая в глаза.

— Ты молодец, — прошептал он, и взгляд его на мгновение задержался на её губах. — Я тебя отведу в корпус к целителям.

Он выглядел более обеспокоенным, чем она когда‑либо видела его прежде. Крэй держал её нежно, но крепко — так, что невозможно было вырваться, но в то же время не больно. Вероника чувствовала биение его сердца рядом со своим, слышала его дыхание в своих волосах — горячее, неровное.

Отодвинувшись, он вполголоса прошептал проклятие. Грудь его тяжело вздымалась, а руки в отчаянии зарылись в волосы, будто он пытался собрать мысли воедино.

— Какого Draxa ты делаешь это со мной, Рони? — прорычал он, и в голосе прозвучала не злость, а что‑то гораздо более тревожное — боль.

— Я очень сожалею, — слабо произнесла она, не найдя, что ещё сказать. Слова казались пустыми, неуместными перед этой бурей эмоций.

Он невесело улыбнулся, повернувшись к ней в профиль. Глаза его были закрыты, но даже если бы он их открыл, Вероника всё равно не смогла бы прочесть их выражения — слишком хорошо он умел скрывать свои чувства. Она почувствовала укол разочарования. Где‑то глубоко внутри она знала: есть ещё какая‑то причина его беспокойства, что‑то, о чём он не хочет говорить. Но расспрашивать не стала — не сейчас.

— Я не помню, где пещера, — вздохнула она, опустив взгляд.

— Найдём, — твёрдо кивнул Крэй, пристально глядя на неё. Челюсти его были сжаты — знак того, что он уже принял решение и не отступит.

— Ну что? — она напряглась, снова уловив в его взгляде что‑то неуловимое, тревожное.

— Ты могла пострадать, — его голос дрогнул, но он тут же взял себя в руки. — Ты понимаешь это?! Ты нарушила мои правила! И мне плевать на всё остальное!

— Да провалитесь вы со своими правилами! — взорвалась она, не в силах больше сдерживаться. — Я вам заговорщиков раскрыла, на блюдечке преподнесла, живой осталась, а вы тут со своими правилами! Вы холодный, бесчувственный, самый нахальный и неприятный тип, с каким мне только…

Она резко развернулась и бросилась прочь, не дожидаясь ответа.

Крэй двинулся за ней с завидной целеустремлённостью — быстро, уверенно, сокращая расстояние между ними в считаные мгновения.

Остановившись, Вероника выпрямилась насколько возможно и развернулась, всем своим видом выражая оскорблённое достоинство, гордость и высокомерие. Но маска надменности едва не слетела с её лица, стоило ей увидеть его.

Перед ней стоял совсем другой человек. Не тот, кого она знала. Мощный, опасный и необыкновенно привлекательный… самец. Зверь. Мужчина, способный скрутить её двумя пальцами, перекинуть через плечо — что, собственно, он и сделал.

Он схватил её с неожиданной силой — прежде чем она успела осознать, что происходит, она уже оказалась на его плече. Ошеломлённая, она на несколько мгновений потеряла способность мыслить. А потом до неё дошло: он несёт её куда‑то. Эта мысль поразила её до глубины души.

— Отпустите меня! — потребовала она.

— Вряд ли, — спокойно ответил он.

— Я сказала: отпустите меня!

— Я так не думаю.

Она зарычала от бешенства, когда он ускорил шаги.

— У меня есть работа, которую нужно выполнять! — проговорил он сердито. — И ты меня задерживаешь. Я не могу вечно быть у тебя в няньках!

— В няньках?! — задохнулась она, возмущение захлестнуло её с головой. — Да как вы смеете?! Я не ребёнок!

Он позволил ей встать на ноги — они зашли в небольшой домик, пропитанный терпким ароматом сушёных трав. Воздух здесь был густым, пряным, будто сотканным из древних заклинаний и целебных отваров.

Крэй склонил голову, изучающе глядя на неё. Взгляд его был тяжёлым, непроницаемым — словно он взвешивал каждое слово, прежде чем произнести его вслух.

«Чёртов дракон», — мелькнуло в голове Вероники.

— Почему бы вам не улететь восвояси и не оставить меня в покое? — разозлилась она и фыркнула на выдохе. Как это типично для Крэйя Эр‑Тэгина: задашь вопрос — получишь приказ, попросишь совета — услышишь ультиматум.

— Почему бы тебе не убежать от меня к себе домой? — парировал он, и его слова прозвучали как гром среди ясного неба.

— Вы шутите! — Вероника рассмеялась, но, увидев выражение его лица, резко оборвала смех. — Это невозможно, — прошептала она и вцепилась в край стола так, что пальцы побелели, а костяшки выступили под кожей.

— Слишком поздно, чтобы отыграть назад, — твёрдо произнёс Крэй. — Тебе опасно здесь находиться. Я буду занят поисками заговорщиков, а за тобой не уследил даже приставленный страж — склоняюсь, что он просто потерял тебя в тумане. Тебя не смог найти лунный воин. И тебя видели в лицо убийцы. Ты в опасности.

Он сделал паузу, давая ей осознать сказанное, а затем продолжил:

— Самое безопасное место для тебя — твой мир, Рони. И давай будем реалистами: твоё время здесь подошло к концу. Сейчас я не смогу быть рядом с тобой. Твои родители волнуются за тебя, а ты уже достаточно побыла здесь, чтобы удовлетворить своё любопытство учёного.

Всё хладнокровие, которое Веронике ещё удавалось сохранять, раскололось, как тонкий лёд под ударом топора. Его слова ранили так глубоко, что она почти задохнулась от обиды — острой, жгучей, почти физической боли.

— Ну вот, ты потрясена и в ужасе от того, что я тебе говорю? — продолжил он, явно не торопясь сжалиться над ней. — Ты постоянно влипаешь в такие ситуации, от которых у меня в жилах стынет кровь.

— Перестаньте! — выкрикнула она, сжав пальцами виски, будто пытаясь удержать рвущиеся наружу эмоции.

Крэй молча подошёл к ящику, достал оттуда больничную одежду и протянул ей.

— Мы в корпусе целителей, — произнёс он устало. — Скоро тебе дадут успокаивающий отвар и мази. Затем ты вернёшься в свой домик и будешь собирать вещи.

Он вздохнул — глубоко, тяжело, словно на его плечах лежал груз всего мира.

— Рони, — его голос смягчился, — на самом деле ты сделала неоценимую вещь. Ты не только осталась жива, но и практически раскрыла заговорщиков. Ты очень мне помогла. Но своего решения я не изменю.

— Я могла бы помочь в расследовании, — в отчаянии произнесла Вероника. — Я смогла бы их узнать, всего лишь услышав голоса…

— Аарон допросит того, кого ты поймала, — отрезал Крэй. — Он увидит их лица. Твоя помощь не нужна. Я не хочу рисковать твоей жизнью. Тебе лучше вернуться домой. А благодаря тебе мы теперь быстро раскроем это грязное дело.

Он замолчал. Не добавил ни слова утешения, не улыбнулся, не попытался смягчить удар. Просто молча привлек её к себе.

Вероника не смогла сдержаться — вцепилась в него, прильнула головой к его груди, вдыхая знакомый запах кожи, металла и чего‑то неуловимо древнего. На мгновение ей показалось, что весь мир сузился до этого биения сердца, до этого тепла, до этой силы, которая всегда была рядом, даже когда отталкивала.

— Оденься, — приглушённо сказал он и мягко, но настойчиво подтолкнул её к ширме.

Она взяла одежду и направилась за ширму. Через несколько минут вышла и протянула ему его плащ.

Крэй несколько мгновений смотрел на неё всё так же сурово и неумолимо — словно каменная статуя, лишённая чувств. Но вдруг его взгляд скользнул по больничной одежде, задержавшись на выступающих под кремовой рубашкой контурах груди.

Вероника напряглась. От этого откровенно сексуального взгляда по телу пробежала горячая волна, сердце забилось чаще — так, что, казалось, вот‑вот выскочит из груди. Как раньше… Когда им достаточно было лишь взглянуть друг на друга, чтобы воздух между ними начинал искрить. Казалось, он уловил её волнение — на мгновение в его глазах промелькнуло что‑то, от чего у неё перехватило дыхание.

— Поправь одежду, — приказал он хрипло.

Он тяжело дышал — как и она. Её ноги почти подогнулись, когда их взгляды встретились, и время на миг остановилось. Молнии страсти сверкали в повисшей между ними тишине, воздух стал густым, почти осязаемым. Крэй сжал зубы, резко развернулся и вышел, тихонько притворив за собой дверь.

Тихий щелчок замка вывел Веронику из оцепенения — она стояла неподвижно, словно статуя, застывшая в одном мгновении.

Спустя несколько минут в комнату вошла девушка‑целительница. Она напоила Веронику тёплым лечебным отваром с горьковатым травяным ароматом и аккуратно намазала её раны и ссадины прохладной мазью, от которой кожа слегка покалывала.

Через четверть часа Вероника уже летела в лапе своего стража по направлению к Конфетенбургу. Весь полёт до домика она не могла поверить, что её отсылают. Ветер свистел в ушах, а мысли метались, как испуганные птицы.

Постепенно она пришла в себя — и задрожала от внезапного осознания: она висела на волоске от смерти. Убийцы видели её лицо, а их ещё не поймали. Опасность не миновала.

«Нет лучшего места, чем спрятаться в своём собственном мире», — мысленно повторила она, пытаясь успокоиться. Но тут же в груди вспыхнула искра надежды: «Может, когда их разоблачат и поймают, я смогу вернуться обратно?!».

Вероника твёрдо решила поднять эту тему при следующей встрече с главнокомандующим.

***

Она собирала вещи — быстро, почти машинально. Взяла только самое важное: купленные артефакты, золото, шкатулку и кольцо. Всё остальное оставила без сожаления, словно отрекаясь от прежней жизни здесь.

Вероника опустилась на диван в тишине гостиной и почувствовала, как внутри поднимается яростный, неоформленный протест — против судьбы, против обстоятельств, против самого мира. Это было похоже на готовящийся взрыв: напряжение копилось, росло, а голова при этом оставалась пугающе пустой, словно вакуум перед бурей.

Лежа на диванчике, она пыталась отыскать хоть какой‑то симптом, который мог бы дать ей повод задержаться в этом мире хотя бы ненадолго. Прислушалась к себе: нос дышал свободно, горло не саднило. Она дважды сглотнула, отчаянно надеясь ощутить хотя бы намёк на першение. «Какая простуда! Никогда я ещё не чувствовала себя такой здоровой», — с горькой иронией подумала она.

Яркий свет, пробивавшийся сквозь опущенные шторы, подтверждал: за окном стоял прекрасный день — ясный, солнечный, безжалостно равнодушный к её внутреннему смятению.

«Нет, нельзя избежать неизбежного», — мысленно признала она, сжимая кулаки.

Блаженную тишину нарушил яростный стук в дверь — резкий, настойчивый, не терпящий возражений.

— Кто там? — спросила Вероника, хотя прекрасно знала ответ.

Последнее слово эхом прокатилось в её мозгу: «Он!»

— Открывай, Рони! — донёсся его голос, низкий и властный.

Он пришёл, чтобы вернуть её домой.

— Не открою! То есть… не впущу! Мне… Мне надо одеться! — выпалила она, пытаясь выиграть время.

— Ты вообще в порядке? Мне показалось, я слышал звук падения, — в его голосе прозвучала тревога, заставившая её сердце на мгновение сжаться.

— Правильно, это я и упала! И кто угодно упал бы, — парировала она с напускной бравадой. — Вы сказали «Рони» таким голосом, что любая девушка должна падать в обморок пачками! Откройте первую же книжку — там будет написано, что при звуках ТАКОГО голоса барышни обязаны терять сознание! Вот я и упала.

— Ты что, издеваешься? Впусти меня немедленно! — в его тоне зазвучали стальные нотки.

— Подождёте! — отрезала она.

— Drax! Я что, должен ходить по твоему крыльцу, как тигр в клетке, пока ты соизволишь напялить…

— Придержите язык для начала, — перебила она, чувствуя, как закипает внутри. — А потом походите по крылечку. Я не могу рисковать. Пока я буду переодеваться, вы можете ворваться и похитить меня!

Она шла на битву — с высоко поднятой головой, с дрожью в коленях, но с решимостью в сердце. «Генералы начинают битвы, но выигрывают их простые солдаты», — мелькнула мысль. — «Вот Вероника и выиграет. Должна выиграть!».

Собравшись с духом, она молча распахнула дверь и коротким кивком пригласила дракона пройти внутрь. В глубине души она уже понимала: спорить бесполезно. В его синих глазах горел такой огонь — жаркий, неукротимый, — что по спине пробежал холодок.

Вероника отвернулась, и он последовал за ней — настолько близко, что она отчётливо чувствовала на затылке его дыхание. Сжав челюсти и приняв позу мужского высокомерия, Крэй скрестил руки на груди, холодно посмотрел на неё и протянул телефон.

Вероника включила телефон, быстро нашла нужную запись и передала его Крэйю. Лицо дракона исказилось от ярости, когда он просмотрел видео: вены на шее вздулись, кулаки непроизвольно сжались. Батарея мигала тревожным красным светом, но Крэй, не теряя самообладания, начал что‑то нажимать на экране.

Вероника подбежала ближе, пытаясь разглядеть, что он делает, — и невольно выругалась: дракон листал фотографии сокровищницы, сделанные ею когда‑то давно.

Крэй издал низкий горловой рык и угрожающе шагнул к ней, прожигая взглядом насквозь. Вероника инстинктивно отшатнулась.

— Послушайте… Это было до ваших правил… — начала она, пытаясь оправдаться.

Властным жестом он воздел руку, призывая к тишине, и она смолкла, чувствуя, как внутри всё сжимается от тревоги.

— А какая разница? Ты их не уничтожила! — его голос звучал жёстко, почти безжалостно.

Вероника тяжело задышала. Его пристальный взгляд медленно прошёлся по ней с ног до головы — в глазах помимо привычного холода теперь явственно читался гнев.

— Ты просто магнит для неприятностей! — бросил он.

— Неужели? — её голос дрогнул, но она постаралась придать ему сарказма.

— Клянусь!

— Кто знает, может, скоро я буду притягивать совсем иное… — тихо добавила она, глядя ему прямо в глаза.

Крэй резко поднял взгляд — строгий, неумолимый.

— Ты собралась? — коротко спросил он и отдал ей потухший телефон.

Вероника на мгновение заколебалась, а затем с надеждой спросила:

— Может, когда вы найдёте заговорщиков, я могла бы вернуться?

Но, прочитав выражение его лица, не сдержалась и выпалила:

— Знаете, кто вы?! Вы холодный, бесчувственный! Без жалости! Без человеческих чувств!

Теперь она смотрела на него, как на нечто ползающее, ядовитое и отвратительное. Стремительной походкой, напоминавшей полёт хищной птицы, Вероника схватила рюкзак и решительно направилась к двери.

Он молча, не говоря ни слова, схватил её в лапу. Весь путь Вероника строила план, как уговорить его вернуть её, — и не заметила, как они вошли в туман, а потом оказались в пещере.

— А где Денис? — холодно спросила она, стараясь скрыть волнение.

— Скоро будет, — так же холодно ответил Крэй.

Они стояли в пещере в полной тишине. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он нарушил молчание:

— Он хорошо целуется? — внезапно спросил дракон, внимательно наблюдая за её реакцией.

Вероника недоумённо на него посмотрела:

— Вы о ком? Ума не приложу, о чём это вы. У меня нет слов.

— О том, с кем ты развлекаешься на границе и в Конфетенбурге, — в его тоне звучала неприкрытая враждебность.

Хотя в полумраке пещеры было трудно разглядеть выражение его лица, оно казалось ей зловещим. «С какой стати он так злобствует?» — пронеслось у неё в голове. Содрогнувшись от этой новой обиды, Вероника почувствовала, будто её ударили ножом в сердце. Она во все глаза уставилась на дракона — «Он что, ревнует? К Вэону и поклонникам из городка?».

— Ревнуете? — злорадно сложила она руки на груди. Раз он так о ней думает, то и она в долгу не останется.

— Не обольщайся, — он оказался рядом с ней прежде, чем она осознала, что он движется. Она не успела ни отпрыгнуть, ни даже вздохнуть — он уже был рядом. Его движения были на порядок быстрее, чем позволяли инстинкты. От близости с ним закружилась голова.

— По крайней мере, он не целовался так, словно собирался присвоить меня, — Вероника вздёрнула голову и красноречиво на него посмотрела.

— Некоторым женщинам это нравится, — сощурил глаза Крэй.

— Но не мне.

— Думаю, это зависит от того, какой именно мужчина собирается тебя присвоить. И однажды ты можешь поцеловаться с тем, кто заставит тебя забыть о необходимости дышать.

— Однажды я встречу своего Прекрасного Принца, — с вызовом бросила она.

— Вряд ли он будет принцем, Вероника Владимировна. Такие мужчины редко встречаются.

— Но не в этом мире уж точно.

Он криво усмехнулся:

— Ещё встретишь своего человечка — пылкого дурачка.

— Да уж лучше человечка полноценного, чем дракона‑оборотня со звериными инстинктами, который рычит, высокомерен и вечно приказывает, и составляет дурацкие правила! — выпалила Вероника, не сдерживая накопившуюся обиду.

— Так ты обо мне так распекаешься, Лучик, — произнёс Крэй. Он замер, словно статуя, и на мгновение перестал дышать — будто больше не мог вдыхать её аромат, будто соприкосновение с телом девушки стало для него невыносимым.

Вероника от обиды растерялась — слова застряли в горле, а сердце сжалось от острой боли.

— Я прекрасно вижу, что вы обо мне не переживаете, — выпалила она, собрав остатки смелости. — Даже готовы домой отправить, лишь бы сбагрить!

— В данном случае — для твоего же блага, — холодно ответил он, не меняя позы.

Она сама не понимала, зачем продолжает этот разговор, но не могла остановиться. Обида жгла изнутри, и ей отчаянно хотелось задеть его, уколоть побольнее, пробраться сквозь броню, которую он надел на себя, как непробиваемый панцирь. «Его чёртов самоконтроль! Его чёртовы правила и принципы! Его чёртовы непоколебимые решения!».

Когда она увидела его взгляд — отстранённый, ледяной, — то поняла: её никто не вернёт и не позовёт обратно. Осознание ударило, как пощёчина.

— А мне кажется, что именно для вашего блага, — с вызовом произнесла Вероника, стараясь не выдать дрожь в голосе. — Потянуло к человеку? Боитесь за свой самоконтроль? Быть рядом с презренной человечкой? Хотеть и желать? Да вот беда — так тянет, что уж лучше её сбагрить и дальше жить спокойно! Не так ли, Крэй Эр‑Тэгин? — она так сжала кулаки, что острые ноготки впились в ладони, оставляя полумесяцы царапин.

В предгрозовом молчании они сверлили друг друга враждебными взглядами. Воздух между ними наэлектризовался, стал густым и тяжёлым. Глаза Крэйя мрачно сверкали, и Вероника сразу поняла, что довела его до белого каления — чего, в общем‑то, и добивалась.

— Верно, тебя лучше сбагрить, — процедил он сквозь зубы. Если бы взгляды могли убивать, она бы уже лежала на полу, пронзённая сотней невидимых кинжалов.

— Я теперь также думаю, — её голос дрожал, но она упрямо продолжала. — Потому как предпочитаю общество вежливых и просвещённых мужчин, не пренебрегающих требованиями цивилизованного общества.

— Значит, ты должна быть довольна, что я не из их числа, — холодно возразил он, и в его тоне прозвучала горькая насмешка.

— Естественно, я предпочитаю общество полноценных людей, — бросила она, чувствуя, как слёзы подступают к глазам, но отказываясь их показать.

— Отлично! — он улыбнулся, но улыбка вышла чужой, холодной, совершенно не похожей на его обычную усмешку. От неё мороз пробежал по коже, захотелось съёжиться, спрятаться.

— Ненавижу вас, — тихо, почти шёпотом произнесла Вероника. — Ненавижу за то, что вы отправляете меня. За то, что смотрите на меня сейчас, будто я невидимка. За то, что вместо того, чтобы просто попрощаться, вы заставляете меня говорить вам гадости… — её голос сорвался, и она отвернулась, пытаясь скрыть навернувшиеся слёзы.

— Так жаждешь остаться? — он подошёл к ней вплотную, почти касаясь её плечом. — Так вот мои условия: твоё нахождение в моём мире может быть только в качестве моей любовницы, — он ехидно оскалился, обнажая клыки. — Ни больше, ни меньше. Ради эксперимента, хотелось бы попробовать человека. Тем более ты и сама не против оказаться в моей постели, — холодно произнёс он, не отрывая от неё взгляда, будто пытаясь прочесть каждую мысль.

Сердце Вероники упало, словно камень в бездну. Она судорожно сглотнула комок в горле — он застрял, мешая дышать, — и в ответ одарила его взглядом, которого не постыдился бы легендарный василиск, обращавший в камень всё живое. В этом взгляде смешались презрение, боль и ярость.

— Любовница? — хмыкнула она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Мы могли бы развлечь друг друга без слов, — продолжил Крэй, и в его тоне прозвучала насмешка.

— О чём вы говорите? — Вероника отступила на шаг, но он тут же сократил расстояние между ними.

— А ты никогда не развлекалась без слов? Обоюдный научный эксперимент, — Крэй засмеялся, и этот звук мрачным эхом отразился от стен, усиливая гнетущую атмосферу. — У тебя были фантазии со мной? Я чувствую в тебе пылкость и страсть, внутри тебя бушует огонь. Я ощутил это, как только тебя увидел.

На миг воцарилась тишина — тяжёлая, давящая, полная невысказанных слов и сдерживаемых эмоций. Вероника сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, помогая удержаться от слёз.

— Я думаю, — в ярости ответила она, — что вы самый нахальный и неприятный тип, с каким мне только приходилось иметь дело! Все мои чувства и эмоции к вам умерли, охладели, исчезли. Даже в этом мире люди намного лучше вас — властных, высокомерных драконов. И если бы вы попросили меня остаться… я бы ни за что не осталась! А про любовницу в моём лице даже не заикайтесь. Я никогда ею не стану.

Вероника поклялась самой себе страшной клятвой, что больше никогда в жизни не посмотрит в сторону дракона, не произнесёт ни единого слова в его присутствии. «Он и я — выходцы из разных миров, мы по‑разному смотрим на жизнь. Лань не может спать со львом, разве что мёртвым сном в луже крови», — пронеслось у неё в голове. — «Она никогда не войдёт в его мир, а он не станет своим в её мире».

— Вы для меня ничего не значите, — продолжила она, стараясь говорить ровно, хотя внутри всё дрожало. — Мне было просто любопытно с научной точки зрения. Я вас изучала, и, поверьте, быть с драконом не входило в мои планы никогда. Так… любопытство, — и она улыбнулась — абсолютно солнечной, лучезарной улыбкой, которая казалась совершенно неуместной в этой ситуации.

Крэй дёрнул головой, словно его ударили по лицу. Произнесено это было таким искренним тоном, с таким прямым взором, что он на мгновение поверил её словам. Он замер, а потом резко отпрянул от неё. В глазах мужчины блеснула боль, наполняя их синеву тёмной печалью — но всего лишь на миг. Затем маска холодного безразличия вернулась на место, а чувственные губы сжались в тонкую линию.

После минуты озадаченного молчания Вероника помотала головой, пытаясь выбросить из головы его невероятный взгляд — он всё равно не укладывался в её бедной голове, словно чужеродный предмет, который никак не получается вписать в привычную картину мира.

— Наконец я услышал твои подлинные мысли, Вероника, — холодно произнёс Крэй, пристально глядя на неё. — Я не забуду их до самой смерти.

Её глаза расширились, когда до неё дошло, что она только что сказала. Она и сама это понимала — и задержала дыхание, ожидая от него ответа, который хоть немного притупит чувство вины, пожиравшее её изнутри, будто разъедающая кислота.

— А теперь ты вообще ни в каком качестве не останешься, — продолжил он жёстко. — Потому как точно вернёшься обратно. Я сказал — и приведу это в исполнение. Предначертал — и сделаю.

Вероника сжала зубы и отвернулась, но не сдвинулась с места, упрямо глядя перед собой. Больше она не произнесла ни слова, но Крэй физически ощущал исходящие от неё волны ненависти — острые, колючие, словно тысячи крошечных кинжальчиков, впивавшихся в его душу.

— Как там у вас в Библии… — он поднял указательный палец, и в его голосе зазвучала горькая насмешка. — «Обуздывающий язык будет жить мирно, и ненавидящий болтливость уменьшит зло». Драконы очень болезненно воспринимают оскорбления, — прищуренные глаза Крэйя стали непроницаемыми, словно две замёрзшие синие льдины. — Они могут счесть нанесённую им обиду смертельной, хотя человек увидит в ней сущий пустяк. Чтобы сохранить лицо, они вынуждены убить обидчика.

— Сохранить лицо? — переспросила Вероника, не скрывая сарказма.

— Да, репутацию, уважение со стороны равных по положению и беспрекословное послушание подчинённых. На этом стоит всё общество, — он вздёрнул бровь, и в этом жесте читалась неприкрытая власть. — И я не хочу в один из прекрасных дней узнать, что моего мира больше не существует. Или, например, он населён зомби как новой расой.

— Прекратите и не утрируйте! — вскипела Вероника, её голос дрожал от возмущения.

— Так что, Вероника Владимировна, тебя ждёт твоё полноценное общество, — его голос смягчился, но в нём по‑прежнему звучала непреклонность. — А я буду знать, что ты живёшь очень далеко и счастлива.

Она не решилась ответить на его колкость, чтобы ещё больше не накалять обстановку. Они стояли молча, уставившись друг на друга, кожей ощущая горячую волну, струящуюся между ними — смесь гнева, обиды, невысказанных чувств и чего‑то ещё, чего ни один из них не хотел признавать.

— Если бы я хотел тебя уложить в постель, — медленно произнёс Крэй, — то мне бы это труда не составило. Я чувствую твоё примитивное желание и похоть.

— На вас все так реагируют, и вы это знаете, — резко ответила Вероника. — Вопрос лишь в другом: сможете ли вы получить нечто большее? Например… любовь. Наверное, вас никогда не любили по‑настоящему.

Крэй застыл. На мгновение маска холодного превосходства дала трещину, обнажив что‑то уязвимое, спрятанное глубоко внутри. Вероника сразу поняла, что ударила его по больному. «Неужели в прошлом у этого красавчика был неудачный опыт?» — пронеслось у неё в голове, и на секунду её охватило что‑то похожее на сочувствие. Но она тут же подавила это чувство, сжав кулаки.

— Видимо, я попала в точку? — она вздёрнула голову и посмотрела ему прямо в глаза, не отводя взгляда. — Любовь — это дар божий, и не все её могут испытать и получить.

Его глаза сверкнули холодным блеском, а в уголках рта вдруг проявилась какая‑то странная горечь.

— Я не хотел прощаться с тобой на такой ноте, — произнёс он глухо. — Но ты меня разозлила.

— Вы хоть когда‑нибудь думаете дважды, господин Крэй? — её голос дрожал от напряжения. — Вы хоть иногда сомневаетесь в собственной правоте?

— Тебя, кроме твоих древностей и костей, вообще ничего не интересует, — резко ответил он. — Твой рюкзак набит исключительно ими. Ты даже не взяла одежду. Проверим? Ты готова всё превратить в хаос, чтобы получить то, что тебя интересует.

— Я… ничего не делала намеренно, — возразила Вероника, стараясь говорить твёрдо. — А если и делала, то только на пользу.

— Пусть не намеренно, но ты это делаешь, Вероника, — его тон был непреклонен.

— А вас это пугает? — усмехнулась она, но в усмешке читалась боль.

— Меня пугает, что ты своими действиями рискуешь собой и своей жизнью, — его голос стал тише, но от этого звучал ещё весомее. — Ты — воплощение апокалипсиса.

Он наступал на неё, шаг за шагом сокращая расстояние. И она, не в силах сдержать обиду и злость, рвущуюся из глубин её существа, размахнулась, чтобы ударить по его красивому лицу.

Но её кулак тут же наткнулся на твёрдую, как камень, руку мужчины. Ещё мгновение назад он стоял перед ней, казалось, открытый для нападения, — и вдруг его ладонь молниеносно взлетела вверх, став непробиваемым щитом.

Вероника вскрикнула от боли и неожиданности, когда его пальцы поймали её кулачок и сжали мёртвой хваткой. «И как я забыла о его феноменальной реакции?» — пронеслось у неё в голове. Да, он умел поставить её на место.

Стальные пальцы скользнули к её запястью, но хватка была не жестокой — скорее контролирующей.

— Ты неправильно складываешь пальцы в кулак, Рони, — его голос вдруг стал почти наставническим. — Не надо сжимать его так крепко — ты нарушаешь кровообращение. Расслабь немного пальцы.

Взяв её большой палец, плотно прижатый к указательному, он аккуратно отодвинул его и, согнув, приложил к кулачку.

— Вот так нужно бить, — пояснил он. — Твой способ только ослабляет хватку. Кроме того, ты могла бы сломать выставленный вперёд большой палец, если бы твой удар достиг цели.

Сейчас ей очень хотелось, чтобы этой целью стал его нос. Дыхание перехватило от острого желания поквитаться с ним. Словно угадав её мысли, Крэй медленно провёл её рукой мимо своего лица и прижал сжатый кулак к скуле.

Кожа его была тёплой, почти обжигающей. Её рука казалась маленькой и хрупкой в крепких загорелых пальцах. Внутри девушки всё затрепетало — смесь гнева, растерянности и чего‑то ещё, чего она боялась назвать.

Не придумав лучшего, она резко выдернула руку.

— Спасибо за урок, — длинные ресницы опустились, прикрывая сверкающие глаза. — Постараюсь, чтобы он оказался полезным.

Собирая по клочкам своё самообладание, она замерла и отвернулась, пытаясь отгородиться от него, от своих чувств, от всего, что между ними происходило. Но он не дал ей этого сделать: наклонил голову и бережно, но непреклонно повернул её лицо к себе.

Его губы коснулись её щеки — лёгкое, почти невесомое прикосновение, от которого по коже пробежала волна мурашек. Затем они медленно двинулись ко рту. Вероника беспомощно замерла, не в силах уклониться от поцелуя — тело словно онемело, а разум отказался подчиняться.

Он ограничился всего лишь лёгким поцелуем. Просто прикоснулся губами к её губам — едва ощутимо, дразняще, словно предлагая попробовать на вкус то, что могло бы быть. Она успела почувствовать: привкус этого эротичного прикосновения; как наливаются её губы под его губами, становясь более чувствительными; слабый, волнующий привкус во рту, который будто отпечатался на языке.

А затем он отошёл от неё — так же внезапно, как и приблизился.

Вероника ошарашенно глядела на него. В груди бушевала буря противоречивых эмоций: обида, желание, растерянность. И он знал — если бы он прикоснулся к ней снова, она бы не сопротивлялась. В этом она призналась себе впервые, и от этой мысли внутри всё перевернулось.

Сделав глубокий вдох, Вероника заставила себя посмотреть ему прямо в глаза. Их взгляды встретились. Она ожидала штурма — жадного, зовущего, горячего и коварного поцелуя, который перерастёт в жаркое, пламенное соитие. Ожидала, что он использует её уязвимость, возьмёт то, что хотел.

Но она ошибалась.

Лишь лёгкое непорочное прикосновение — его даже с трудом можно было назвать поцелуем. Оно не утолило жажду, а лишь разожгло её сильнее. И оставило после себя странный привкус — смесь страсти, боли и страдания, от которой защемило сердце.

Вероника просто стояла, ошеломлённо глядя на него, и в глубине души желала, чтобы он повторил это. И на этот раз поцеловал её по‑настоящему — глубоко, страстно, без остатка. И, будь он проклят, он точно знал, какой эффект произвёл на неё. В его глазах безошибочно читалось чисто мужское удовлетворение — спокойное, уверенное, почти ленивое. Он отступил на шаг и бесстрастно наблюдал за ней, словно изучал реакцию подопытного существа.

— Не забывай дышать, Рони, — мягко напомнил он, и в его голосе прозвучала едва уловимая насмешка.

Решительно набрав в лёгкие воздуха, Вероника сообразила, что всё это время стояла, затаив дыхание. Щеки вспыхнули от осознания собственной слабости.

— Ваше великодушие выше всяких ожиданий, — процедила она, стараясь придать голосу сарказма, но он прозвучал слишком тихо и неуверенно.

— Вероника! Привет! — раздался вдруг голос Дениса.

Она не сразу обернулась, всё ещё находясь под властью момента, который только что произошёл.

— Почему так рано уходишь? — Денис подошёл к ней, и она наконец перевела на него взгляд, словно вынырнув из глубин своих мыслей.

— Привет, Денис. Отлично выглядишь, как успехи? — её голос прозвучал неестественно бодро, будто она пыталась убедить в этом не его, а себя.

— Я многое хотел тебе рассказать… Ты ведь вернёшься? — он нахмурил брови, перевёл взгляд на главнокомандующего и внезапно смолк, почувствовав напряжение в воздухе.

Крэй протянул ему пластины и бросил на девушку короткий, тяжёлый взгляд:

— Жирная точка поставлена, и я не собираюсь превращать её в многоточие, — тихо, но твёрдо произнёс он.

Вероника даже не посмотрела на него. Её взгляд был устремлён куда‑то вдаль, будто она уже мысленно покинула это место.

— Чего ты ждёшь, открывай портал, — голос дракона, обращённый к Денису, напоминал приглушённый рык, сдерживаемую бурю.

Крэй не знал — не мог знать — как тяжело билось её сердце, как близка она была к тому, чтобы, всхлипывая и обвив его шею руками, прильнуть к широкой мужской груди. И попросить остаться. Но гордость, упрямая, неумолимая, держала её на месте.

— Я не попрошу тебя остаться, — только и сказал он, и в этих словах прозвучала странная, горькая решимость.

Вероника посмотрела на гематитовый портал — мерцающий, пульсирующий, с серебристыми всполохами, словно живое существо. Затем обернулась к Денису:

— Прощай. Я надеюсь, ты найдёшь дорогу домой, на свою Аврору.

Денис, ничего не понимая, лишь кивнул, в его глазах читалась растерянность.

Не глядя на Крэйя Эр‑Тэгина, она гордо вздёрнула голову и решительно шагнула в портал. Серебристые всполохи окутали её фигуру, и через мгновение она исчезла, оставив после себя лишь лёгкое мерцание в воздухе.

Крэй стоял, глядя в пустое пространство перед собой, и сжимал кулаки так, что костяшки побелели.

«Всеединый, эта женщина…» — пронеслось у него в голове.

Она представляла угрозу. Да, настоящую опасность. Будь она проклята! Ну почему она должна пахнуть, как цветы после дождя, и выглядеть, как богиня? Почему её кожа оказалась такой гладкой, как золотистый бархат?

В памяти всплыли её слова: «Вы для меня ничего не значите. Мне было просто любопытно с научной точки зрения. Я вас изучала, и, поверьте, быть с драконом не входило в мои планы никогда. Так… любопытство».

Эти слова оставили на нём клеймо, обожгли, словно огнём, проплавили до глубины души, оставив глубокую рану.

Глаза дракона заволокло диким, животным безумием. Мгновение спустя он уже стоял у входа в пещеру, и от ярости, захлестнувшей его, драконья чешуя начала проступать на руках — тёмная, блестящая, покрывающая их от запястий к плечам.

Яростное рычание огласило всю местность, эхом отразившись от скал. Крэй в бешенстве разгромил пещеру — камни разлетались в стороны, стены трещали под ударами его силы. Он наложил мощные заклинания, уничтожив пластины — теперь никто не сможет пройти в его мир.

С громким, душераздирающим рыком он взлетел ввысь, опаляя огнём окрестности. Пламя вырывалось из его пасти, оставляя чёрные следы на земле. Он умчался прочь, словно демоны живьём сдирали с него кожу, а его яростный рёв чёрного дракона разлетелся во все стороны, ещё долго отдаваясь эхом среди гор и лесов.

Глава 28

Луна, холодная и бесстрастная, заливала долину призрачным светом, выхватывая из темноты фигуру в сером плаще. Человек стоял на каменной площадке — неподвижный, словно изваяние. Его лицо скрывал глубокий капюшон, а ветер, блуждая в складках одеяния, заставлял плащ шевелиться, будто живое существо.

В центре площадки на невысоком постаменте возвышалась широкая чаша, отливающая тусклым серебром в лунном свете. Её гладкие бока ловили отблески ночного светила, создавая иллюзию мерцающего металла.

Шорох накатывал волнами — то затихая, то усиливаясь. Казалось, звук шёл со стороны долины, напоминая отдалённый шум ливня, падающего на сухую листву. Но это был не дождь. Это ОН шептал слова — древние, забытые, полные силы.

ОН начал двигаться — плавно, почти невесомо, словно не ступал по земле, а парил над ней. Тело изгибалось в странном танце, а утробное рычание смешивалось с непрерывным шёпотом. Плащ за его спиной раскрывался и сжимался, подобно крыльям раненой птицы, пытающейся взлететь.

— Шеи… — хрипло выдохнул он и взмахнул руками. Рукава плаща, сшитые из чёрной шифоновой ткани и разрезанные на тысячи тонких полосок, взметнулись, словно щупальца.

ОН поднял правую кисть. В зажатых пальцах ярко вспыхнули искры — на лезвии клинка заиграли блики лунного света, превращая сталь в миниатюрное созвездие.

— Я хочу видеть Источник Жизни! — воскликнул он, протягивая левую ладонь над глубокой чашей. Голос слился с ритуальным шёпотом, утробным рычанием и шелестом леса, создавая симфонию древнего заклинания.

Резкий рывок — и бурая в полутьме кровь хлынула ручьём из кулака, огибала запястье и стремительно падала в чашу. В чёрном днище капли почти терялись, но они скворчали — звук напоминал воду, падающую на раскалённый лист железа.

Из чаши вздыбились клубы белёсого дыма. Они кружились внутри, переваливались через край, сползали вниз и тянулись к ногам фигуры в плаще, словно живые существа, жаждущие прикоснуться.

ОН опустил окровавленную руку, но шёпот не прекращался. Бессвязные слова лились непрерывным потоком, напоминая нестройную трагичную песню. Голос звучал волнообразно: то гремел раскатами грома, то затихал до едва уловимого шёпота, а иногда перетекал в отчаянный крик, рвущийся из самой глубины души.

Над чашей поднялась тень — густой чёрный морок с лохматыми лентами рук. Полупрозрачный силуэт, сквозь который просвечивали луна и долина, высился, словно воплощение древних страхов. Тонкая нитка реки, пронзающая чёрный туман, казалась трещиной на холсте с живописным пейзажем — хрупким и уязвимым.

Белое марево, вытекающее из чаши, меняло цвет: сначала стало густым серым, затем смешалось с пламенным, разбавилось синим и фиолетовым, а вскоре превратилось в непроглядно‑чёрный дым. Антрацитовая пелена стелилась по земле, едкая и густая. Яркий всплеск ослепил глаза, заставив на мгновение зажмуриться.

ОН вглядывался в чашу, искал… Что‑то неуловимое, древнее, сокрытое от обычных глаз. Вверх поднимался пар, и долина погружалась в непроглядную серую мглу. Мир замер, время замедлило ход, а затем, в какой‑то миг, совсем остановилось.

Хлопок — и всё стихло. Ни ветра, ни крика, ни шороха. Лишь теперь стали заметны тысячи тонких трещин — паутина времени, рассекающая чашу, словно отметина свершившегося ритуала. Первый луч солнца коснулся верхушки горы, скользнул вниз и устремился в самый центр чаши, освещая пустую площадку из чёрного камня.

ОН нашёл Источник.

Туман рассеивался, проникая в каждую клеточку бытия, наполняя мир новой силой. Природа, затаив дыхание, выдохнула и осторожно продолжила ход. Ветер нежно коснулся верхушек деревьев, кружева листьев коротко перешептались, река всхлипнула берегами и убежала за горизонт, разрезая долину на две части.

Напряжение покинуло пространство. Интерес угас.

Теперь ОН знал.

Глава 29

Вероника вышла из портала и оказалась в той же пещере. Резко обернувшись, она не увидела ничего, кроме грубой каменной стены. Ноги дрожали так сильно, что она присела на корточки, обхватив колени руками. Сердце гулко билось, отдаваясь в висках, а душу переполняла горькая обида.

Было тихо. Слишком тихо. Перед лицом мелькнула тень — почти зацепила щёку. Летучая мышь? Вероника вздрогнула и резко обернулась.

Никого. Только шелест крыльев где‑то вдалеке, да слабый отзвук эха. Она сглотнула комок, подступивший к горлу, и глубоко вдохнула затхлый воздух пещеры.

Осознание ударило, как молния: всё закончилось. У неё возникло именно это ощущение — разряд пронёсся через всё тело, опалил нервы и ушёл в землю, оставив после себя оцепенение и пустоту.

«Он её не остановил. Он просто от неё избавился. Чёртов дракон», — пронеслось в голове.

Она вернулась в родной мир. Одна.

Оставшись наедине со своими мыслями, Вероника попыталась успокоиться. «Что случилось — то случилось. Теперь нужно решать, что делать дальше». Ещё не до конца придя в себя, она посидела несколько минут, восстанавливая дыхание, а потом резко встала.

У неё был стальной характер. Любой другой на её месте, возможно, сломался бы под грузом произошедшего, утонул в тяжёлых воспоминаниях. Но Вероника, закалившая волю годами учёбы, изматывающих тренировок и бесконечных лекций папочки‑психотерапевта о самоконтроле и рациональном мышлении, умела перешагивать через эмоциональные пропасти.

Вероника Владимировна Ярославская выпрямилась посреди холодной пещеры — словно изваяние в честь Мирового Порядка. Спокойная, собранная, неотвратимая, как возмездие, надёжная, как страховка, серьёзная, как коллегия адвокатов в полном составе. В глазах — ни тени слабости, только холодный расчёт и решимость.

Мозг заработал на полную мощность, подкидывая картинки трагического происшествия накануне. Она крепко взялась за лямки рюкзака, проверила содержимое карманов и вышла из пещеры, настороженно оглядываясь.

Ночь. Темно. Лишь яркие звёзды рассыпались по небу, словно бриллиантовая пыль на чёрном бархате.

Она стояла и вдыхала полной грудью свежий ночной воздух, наполненный ароматами хвои и влажной земли. Всё пространство наполнилось до боли знакомыми и родными звуками: шорох листвы, далёкий крик ночной птицы, стрекот сверчков, гул ветра в кронах деревьев. Эти звуки, такие простые и обыденные, вдруг показались ей чудом — доказательством того, что она вернулась.

Дальнейшие действия и события проносились как во сне. Мир вокруг казался одновременно и слишком реальным, и каким‑то размытым, словно она смотрела на него сквозь толщу воды. Не успела Вероника подойти к месту их бывшей стоянки, как к ней подбежали местные органы правопорядка в форме спасателей.

При виде мощного загорелого дядьки с роскошными усами, напоминающими моржовые, и стальными глазами, которые, казалось, видели насквозь, Вероника вздохнула с таким облегчением, что чуть не расплакалась. Именно от него она узнала, что все были живы и здоровы — но продолжали искать ещё одного. Вероника сразу поняла, о ком речь, и кого всё ещё не могли найти.

На неё обрушились вопросы — быстрые, настойчивые, один за другим.

— Это обыкновеннейший и скучнейший протокол, девонька, — добродушно пробасил начальник спасательной группы, заметив хмурый взгляд Вероники. — Нам нужны ваши описания. Мы их, девонька, не для истории пишем, а для начальства, — добавил он с хитринкой в глазах. — Дабы оно знало, что мы работаем, а не в пинг‑понг играем.

Вероника на мгновение задумалась, взвешивая каждое слово. Потом для протокола рассказала, что, как только начался ураган, она спряталась, как и все, в пещере. Пересидела там, а теперь вышла к людям. Про Дениса Строганова она сказала лишь то, что он был волонтёром в их экспедиции. О том, что парень начал лечение у её отца, она благоразумно умолчала — это не имело отношения к делу, да и не стоило привлекать лишнее внимание к их связям.

В скором времени всех участников экспедиции направили в местную больницу для обследования. Пока врачи осматривали измождённых людей, поисковая группа продолжала искать бесследно пропавшего парня. Трое местных парней из селения вызвались на подмогу — крепкие, привычные к горам, они знали каждый камень в округе и взялись прочесать окрестности с удвоенным рвением.

Вероника узнала от своих товарищей по несчастью, что ураган прекратил своё зверство за час до её появления. В суматохе о катастрофе родственникам ещё не успели сообщить — и теперь учёные, едва придя в себя, названивали своим родным: жёнам, мужьям, родителям. Разговоры велись наперебой: об окончании экспедиции, о потере находок и скором возвращении домой.

Учёные сокрушались и выглядели убитыми. Такие находки! Древние артефакты, редкие минералы, возможно — следы древней цивилизации… И мало что удалось сберечь. Они переглядывались, качали головами, вздыхали, вспоминая, как ветер сметал палатки, срывал тенты, уносил ящики с образцами и кости найденного существа.

Сама же Вероника никому не звонила. Телефон разряжен, да и на ночь глядя не хотелось волновать родителей. «Скоро увидимся», — подумала она, и эта мысль принесла слабое утешение.

Всю их понурую группу собрали, усадили в пикапы и повезли в больницу. Врачи осмотрели, вкололи успокоительное и витамины, измерили давление, проверили на сотрясения и разместили по палатам. Ночь они провели в больнице — тихо переговариваясь в палате своего научного руководителя, Михаила Алексеевича.

Там Вероника и узнала от коллег, что ураган свирепствовал весь день на одном месте — именно там, где они копали. Это природное явление причислили к мистическому: слишком уж локальным и странным был его путь. Ни леса не повалило в соседних долинах, ни рек не вышло из берегов — только их участок оказался в эпицентре.

Многие предложили вернуться обратно и начать поиски — не только Дениса, но и находок. «По горячим следам», — настаивали одни. «Осмотреть все квадраты и площади, где прошёл ураган», — добавляли другие. Энтузиазм постепенно оживлял подавленные лица.

Михаил Алексеевич, выслушав всех, приостановил экспедицию.

— Нужно вновь закупить технику, инструменты и товары, — твёрдо сказал он. — А после — вернуться обратно и начать поиски.

Собрание для обсуждения дальнейших планов было назначено ровно через неделю в институте, в его кабинете. Группа вздохнула с облегчением — появилась цель, план, хоть какой‑то свет в конце тоннеля.

Михаил Алексеевич повернулся к Веронике и, понизив голос, добавил:

— А вам, моя дорогая, советую не откладывать защиту диплома и поступить в аспирантуру. Через месяц вы мне, моя хорошая, будете нужны.

Вероника кивнула — собственно, почему бы и нет? Она защитит диплом, тем более он готов и утверждён профессором. Поступит в аспирантуру — и снова, как говорится, будет «на коне». Мысль о продолжении научной карьеры зажгла в ней искорку энтузиазма, и она с воодушевлением согласилась.

На следующее утро всех отпустили домой. Врачи прописали крепкий сон и порекомендовали побольше положительных эмоций — всё стандартно, но в этот раз эти слова звучали особенно утешительно. Группу рассадили в вертолёте и отправили в родной город.

Они летели молча. Палеонтолог Роман горько вздыхал, сжимая кулаки. Он сожалел, что все найденные находки и кости были утеряны и пущены по ветру. В его глазах читалась боль — он страшно переживал за парня, с которым они нашли общий деловой язык. Время от времени он бросал взгляд в иллюминатор, словно надеялся увидеть внизу знакомые очертания долины.

Вероника же, лихорадочно соображала. Она пробыла в том мире почти восемь дней — вернее, на восьмой день её вернули поздно вечером. Выходит, что неделя там равняется двум неполным дням здесь. В её мире время течёт медленнее. Проще говоря, месяц здесь — это два месяца там.

Вскоре на такси она доехала до своего посёлка Солнцево и вышла у самого дома. Свет в окнах не горел — родители были на работе. Вероника расплатилась с таксистом и открыла дверь. По дорожке, усыпанной опавшими листьями, она почти побежала к дому, чувствуя, как с каждым шагом напряжение последних дней понемногу отпускает.

Первым делом, зайдя в свою комнату, она поставила телефон на зарядку. Затем разобрала вещи — артефакты и золото спрятала в своём сейфе, намереваясь заняться ими в свободное время. Каждый предмет она укладывала с осторожностью, будто это были не просто находки, а ключи к разгадке какой‑то большой тайны.

Через час Вероника уже лежала в громадной мраморной ванне, наслаждаясь горячей водой и своими любимыми ароматами — манго, персиком и бергамотом. Пар поднимался к потолку, капли стекали по стенкам, а она закрыла глаза, позволяя телу и разуму наконец расслабиться.

Вечером вернулись с работы родители. Они удивлённо встретили дочь в холле — не ожидали увидеть её так скоро. Вероника, уже успевшая прийти в себя, сама лично приготовила ужин и ждала их. За столом, под аромат свежезаваренного чая, она рассказала всё, что произошло с их группой — но, конечно же, умолчала об истине. О драконе, о портале, о том, что на самом деле случилось с Денисом. Вместо этого она описала ураган, пещеру, поиски — всё так, чтобы история выглядела правдоподобно и не вызывала лишних вопросов.

Родители слушали внимательно, иногда переглядываясь. В их глазах читалось облегчение — главное, что дочь вернулась целой и невредимой. А остальное… Остальное могло подождать.

Отец пытался провести свои психотерапевтические штучки — задавал вопросы один за другим, внимательно следил за её реакцией, ловил паузы между фразами.

— Папа, со мной всё хорошо, — твёрдо сказала Вероника, слегка повысив голос, чтобы пресечь дальнейшие расспросы. — Я жива, и моя психика в норме. Не волнуйся. В моей профессии такое случается — это нормально. А от природных явлений никто не застрахован. В конце концов, я же археолог. Примерно через месяц мы снова собираем группу и возвращаемся. Вы даже не представляете, что мы нашли… И это всё теперь утеряно! — в её голосе прозвучала горечь, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Она действительно переживала из‑за потерянной находки — ценной, уникальной, возможно, революционной для науки.

Владимир Николаевич откинулся на спинку стула, внимательно изучая лицо дочери.

— Знаешь, дочка, ты сейчас похожа на изгнанника из рая, — мягко заметил он, отложив столовые приборы.

— В смысле? — Вероника нахмурилась, не понимая аналогии.

— У тебя отсутствующее выражение лица, — пояснил отец. — Ты часто не слышишь, что тебе говорят, витаешь в облаках. Словно ты здесь, но тебя нет.

Вероника на мгновение замерла. Внутри что‑то дрогнуло — он попал в точку. Но она тут же взяла себя в руки.

— Я потрясена исчезновением Дениса, — ответила она, стараясь говорить ровно. — Это тот парень, который лечился у тебя. Скажем так, он обрёл крылья… Если уж ты поднял тему с раем.

Владимир Николаевич пристально посмотрел на дочь. В его взгляде читалась не просто забота — он пытался проникнуть глубже, понять, что на самом деле скрывается за её словами.

— Такое же выражение лица, как у тебя сейчас, я часто замечал у твоего деда, — тихо произнёс он.

— Не говори глупостей, — отрывисто бросила Вероника, чувствуя, как внутри поднимается волна сопротивления. — Я глубоко переживаю из‑за пропажи парня из нашей экспедиции. Такого ещё никогда не было. Вся группа в трауре, а Михаил Алексеевич места себе не находит. Поэтому мы снова собираемся обратно — не только чтобы найти наши утерянные находки, но и чтобы быть в курсе. Местные уже ищут Дениса.

— Да, нелёгкая у археологов работа, да ещё с непредсказуемым концом, — вздохнула Надежда Юрьевна, когда дочь закончила свой рассказ. — Надеюсь, мальчика быстро отыщут.

Вероника залпом допила тёплый чай, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает.

— Чем ты будешь заниматься? — снова печально вздохнула мать, внимательно глядя на дочь.

— Защитой диплома, потом поступлением в аспирантуру, — чётко проговорила Вероника, возвращая себе контроль над ситуацией. — А затем — вновь подготовкой к экспедиции. На какой срок — не могу сказать. Собрание через неделю.

Её спокойный тон и рассудительные слова подействовали на Владимира Николаевича. Он откинулся на стуле, наконец расслабился и перестал сверлить дочь взглядом психотерапевта. В его глазах мелькнуло что‑то вроде гордости — он увидел в ней ту самую стойкость, которую когда‑то замечал и у своего отца.

Надежда Юрьевна улыбнулась и положила руку на плечо дочери:

— Главное, будь осторожна. Мы всегда рядом.

Вероника кивнула, чувствуя, как на душе становится чуть легче. Она знала, что впереди её ждут непростые решения, но теперь, в кругу семьи, она ощущала поддержку — ту самую опору, которая поможет ей двигаться дальше.

Вероника вернулась в свою жизнь и плавно вплыла обратно в привычную колею, в свой упорядоченный мир. Всё было как прежде — за одним исключением: папа и мама очень волновались.

За ужином Надежда Юрьевна уже во второй раз осторожно завела разговор:

— Доченька, может, подумаешь о чём‑то другом? Оставишь профессию археолога? Получишь второе высшее, например, медицинское — станешь врачом, как и я.

— Врачи военнообязанные, — тут же ответила Вероника, не давая матери развить мысль. — И я могу оказаться в горячей точке.

Надежда Юрьевна вздохнула и покачала головой:

— Ты вся в бабку. Та колесила по свету и месяцами пропадала, не давая о себе знать…

Через некоторое время на столе появился огромный яблочный пирог — его аромат, нежный и пряный, наполнил комнату, заставляя желудок сжиматься от предвкушения. От запаха кружилась голова. Такого пирога Вероника нигде больше не пробовала — это было коронное блюдо её матери, секрет которого передавался из поколения в поколение.

Сидя тихо и мирно за столом, родители переглянулись — коротко, многозначительно. Вероника прищурилась:

— Вы оба какие‑то странные. Рассказывайте теперь вы.

Глядя на отца, она невольно подумала: «А всё‑таки маме очень повезло с ним». Он был добрым, заботливым, трудолюбивым и умным — сейчас не так уж часто встретишь мужчин с таким сочетанием качеств. И он любил маму — это главное.

— Доченька наша, — начал Владимир Николаевич, слегка улыбнувшись, — мы уезжаем в Европу. У папы семинар и встреча с коллегами, а я, — Надежда Юрьевна кивнула на мужа, — за компанию. Заодно встречусь с подругами, погуляем, поболтаем.

Вероника улыбнулась:

— И надолго?

— Месяц‑два, не более. Тебя, я так понимаю, всё равно не будет дома? А может, с нами поедешь?

Вероника отрицательно покачала головой:

— Нет, мамочка, нет, папочка. Я займусь своей карьерой, дипломом и планами.

— Учти, мы теперь будем волноваться, — предупредила мать. — Так что обязательно сообщай нам, где ты.

— Там может не быть связи, — честно предупредила Вероника. — Но за меня не стоит переживать. А когда вы улетаете?

— Через неделю, — ответил отец. — Когда соберёшься в свою экспедицию, не забудь закрыть двери на все замки и включи сигнализацию.

— Я всё поняла, мама. А теперь — спокойной ночи.

Поднявшись в свою комнату, она забралась в постель, включила бра над кроватью и хотела немного почитать что‑нибудь лёгкое, бездумное. Но выбранная книга так и осталась раскрытой на первой странице — буквы расплывались перед глазами, мысли разбегались. Сна не было ни в одном глазу.

Она потянулась за телефоном и включила его. Пять сообщений, несколько звонков — ничего важного. Проверила почту, удалила рекламу, но не убрала телефон. Её палец сам собой потянулся к галерее.

На экране появилась их совместная фотография. Вероника вгляделась — и вдруг почувствовала, будто это не она, будто всё это было не с ней. «Интересно, а думал ли он о ней хоть несколько минут? Или сразу же забыл, как только она перешагнула портал?».

— Нет, это уже слишком! — вслух сказала она, резко захлопнув телефон. — Что за дурацкие мысли?! Хватит думать о всяких глупостях.

Но мысли крутились в голове, как в калейдоскопе, и картинки сменяли друг друга. Она помнила каждый проведённый день в том мире.

Вероника перевернулась на другой бок, зарылась лицом в подушку, пытаясь отогнать воспоминания. Но они не уходили — они стали частью её, как шрам, который не болит, но напоминает о себе при каждом движении.

Ещё несколько часов назад её переполняли благоговение и покой — ощущение, будто она наконец нашла своё место во вселенной. И вот всё рухнуло в одно мгновение, стоило ей открыть их фотографию.

Вероника понимала: скоро с первой ступени обиды она перекочует на ступень ярости. Следующей, предположительно, должна была стать депрессия. А после неё, если она психически здорова, придёт смирение и спокойствие — классический цикл принятия.

— Однажды я встречу своего принца, господин дракон, — произнесла она вслух, с нажимом, — чтобы вы там ни говорили.

И выключила телефон, небрежно положив его на тумбочку.

«Но, по всей видимости, это будет не скоро», — тут же подумала Вероника, и сердце сжалось от горечи.

Сердце замерло при воспоминании… Он целовал её и это словно возносило её к небесам. Такого с ней ещё никогда не случалось. В тот момент мир сузился до его рук, голоса, взгляда — всего, что было Крэйем.

В памяти всплыли его слова: «У тебя же были фантазии со мной?».

Пророческие слова.

Крэй Эр‑Тэгин… Теперь это было только имя. И воспоминания. Но воспоминания оказались куда более волнующими, чем можно было предположить. Они жили своей жизнью — оживали в случайных запахах, звуках, оттенках лунного света.

«Ну ничего, скоро его образ поблёкнет, — убеждала себя Вероника, — и останется всего лишь приятным сказочным воспоминанием прошлого».

Она сердито перевернулась на другой бок, зарываясь в одеяло. Как быстротечно время: вот она уже дома, в своей постели. Словно прошла целая вечность — и ей приснился просто сон.

— Возьми себя в руки, Рони, — прошептала она, пытаясь вернуть контроль над мыслями.

Ночью ей приснился старый заросший сад. Густые кусты, мокрые от дождя, цеплялись за одежду, царапали руки ветками. Она упорно пробиралась куда‑то вперёд, но казалось, что эти заросли никогда не кончатся, а тропа так и не появится. Отчаяние начинало подступать к горлу, сковывая дыхание.

Вдруг она почувствовала, как чья‑то крепкая рука взяла её за запястье и уверенно повела вперёд. Она не видела своего проводника, но доверяла ему безоговорочно — так, будто знала его всю жизнь.

Тёмные кусты сразу расступились, и она увидела свет — яркую прямую тропу, уходящую вдаль. Вот только рядом с ней никого не было. Далеко впереди, где дорога спускалась с холма вниз, мелькнула и пропала какая‑то неясная фигура.

Всё вокруг заволокло густым туманом. Вероника снова осталась одна, и страх вернулся — страх сбиться с тропы, заблудиться в этой белёсой пелене, потерять направление. В панике она начала звать кого‑то на помощь, голос дрожал, срывался:

— Постой!.. Не уходи!..

И вдруг туман рассеялся. Выглянуло солнце, заливая всё вокруг тёплым золотистым светом. На вершине холма показалась та же мужская фигура — только теперь она двигалась ей навстречу. Шаг за шагом, медленно, но уверенно.

Вероника сделала вдох — и проснулась. В комнате было тихо. За окном едва брезжил рассвет. Она села на кровати, провела рукой по лицу, пытаясь отделить сон от реальности. Но ощущение крепкой руки на запястье ещё несколько мгновений оставалось с ней — такое явное, почти осязаемое.

***

Утро следующего дня царило торжественной тишиной. Родители были на работе, и Вероника оказалась предоставлена самой себе — в полном одиночестве, которое одновременно давало свободу и напоминало о пустоте внутри.

Наступала адаптация. Врачи говорят: не так страшна акклиматизация, как обратная адаптация организма. Когда возвращаешься домой, тело и разум неизбежно начинают перестраивать свои ритмы. Может нахлынуть депрессия: отпуск закончился, пора в офис. И чем комфортнее было на отдыхе, тем тяжелее даётся возвращение к будням — физически и психически.

У Вероники этот процесс уже начался. Чтобы не дать себе утонуть в мыслях, она загрузила себя по полной: готовилась к защите диплома, повторяла материалы, проверяла расчёты, сверяла цитаты. А между делом старалась вернуть летний загар — отдыхала в шезлонге у бассейна, добросовестно ныряла в прохладную голубую воду, а потом обсыхала на солнышке. Тихо играла по радио лёгкая музыка, а под рукой стоял высокий стакан с холодным лимонадом, украшенным долькой лайма.

Вероника перечитывала свой диплом — текст, который знала наизусть. Но мысли то и дело ускользали, возвращая её туда, в другой мир.

Восемь дней там прошли для неё как целая жизнь — наполненная событиями, впечатлениями и эмоциями. Она понимала, что всё ещё там, мысленно. Это было похоже на возвращение с моря: провёл две недели под тёплым солнцем, а потом вдруг оказался в зимней слякоти.

Она вспоминала каждый день и час, проведённый в том мире, и поймала себя на мысли, что очень скучает. Ей хотелось бы пожить там ещё какое‑то время — даже в самом Конфетенбурге. Жители её полюбили, а она даже ни с кем не попрощалась…

В памяти всплыл её розовый домик с резными ставнями и клумбой у крыльца. «Интересно, что с моими вещами? И что хотела от меня в то утро мадам Берта?» — подумала Вероника.

Вспомнился и мистер Холди. Бедный, он завалил её букетами и зайцами… Как он переживёт её внезапное исчезновение? Она не ожидала такого крутого и резкого поворота в своей жизни — того, что произошёл неделю назад. И с тех пор в её душе глубоко засела обида, пока не переходящая в другие стадии, но давящая, как тяжёлый камень на груди.

Мысли невольно вернулись к её отношениям с драконом. Она вспоминала всё, что ей рассказывали Аарон, Вэон и сам Крэй об их мире. Пыталась проанализировать его — мужчину, чьи слова не сходились с действиями.

«Он ведь чувствовал ко мне что‑то, — убеждала себя Вероника. — Я ему нравилась. Иначе зачем он… зачем всё это было?».

Но в результате он от неё отделался — холодно, расчётливо, без объяснений. Что ж, это лишний раз доказывало её полную неспособность здраво судить об этих непостижимых существах — мужчинах. Особенно драконах.

К телефону она больше не притрагивалась — точнее, к галерее с фотографиями. Но и не удалила их. Они оставались там, как запертая дверь в другую реальность: не открыта, но и не замурована наглухо.

Так прошла неделя её адаптации — у бассейна, с дипломом в руках, за совместными ужинами с родителями и с маленькой кружечкой кофе… И немножечко коньячка — просто чтобы не умереть от воспоминаний, чтобы приглушить их яркость, сделать чуть менее болезненными.

Наутро все встали рано. Потом наступили часы лихорадочных и безумных сборов в дальнюю дорогу — чемоданы, документы, последние проверки, забытые вещи, снова проверки. Вероника провожала родителей в аэропорт.

Она надела лёгкие серые брюки и тонкий бирюзовый джемпер, который так шёл к её глазам. Расчесала пышные каштановые волосы, взглянула в зеркало — всё ли в порядке? — и осталась довольна отражением. В нём была та самая Вероника, которую знали все: собранная, стильная, уверенная. Но внутри… внутри всё было сложнее.

Вероника лично отвезла родителей в аэропорт и вскоре, прощаясь, махала им рукой, пока их фигуры не растворились в потоке людей у входа.

Глядя на то, как люди на улице разговаривают и смеются, она внезапно ощутила себя крошечной пылинкой, скользящей по солнечному лучу. Что касалось связи с внешним миром, она в этот момент с пылинкой находились в равных условиях — незаметные, мимолётные, затерянные в огромном городе.

Она села в машину и поехала в родной институт — хоть ненадолго снова окунуться в студенческую атмосферу: побродить по знакомым коридорам, заглянуть в аудитории, вдохнуть запах мела и старых книг. Собрание было намечено на пять часов вечера, и у неё оставалось ещё полтора часа.

Вероника устроилась в кафе у окна и наслаждалась своим одиночеством. Бессовестно рассматривала толпу людей, которым, в отличие от неё, хватало времени на жизнь. Они разговаривали, смеялись, обнимались на тротуаре возле кафе через дорогу — беззаботные, живые, настоящие.

Последние несколько минут она не отрывала взгляда от длинноногой рыжеволосой девушки и её бойфренда — загорелого и мускулистого красавчика‑брюнета в джинсах и белой футболке. Он прижал девушку к стене, поднял её руки над головой и начал целовать так, словно это был последний поцелуй в его жизни. Всё его мускулистое тело участвовало в этом поцелуе — каждое движение, каждый вздох. И вы только посмотрите, как движутся его бёдра! Как он вжимается в девушку! Словно хочет проглотить её, забраться ей под кожу. С таким же успехом они могли бы заняться сексом прямо на улице!

Вероника резко втянула в себя воздух. Руки рыженькой выскользнули на свободу и опустились на ягодицы красавчика, пальцы прикоснулись к мускулистым мышцам — и руки Вероники непроизвольно сжались в кулаки.

«Почему у меня не может быть такой жизни?» — подумала она.

«Может, — напомнил ей внутренний голос, — после того, как ты получишь докторскую степень».

Везде, куда бы она ни посмотрела, ей попадались парочки — все время занятые друг другом, наслаждающиеся этой своей занятостью.

«Через несколько лет, — утешала себя Вероника, глядя на запруженную улицу, на людей, толпящихся возле кафе, — они всё ещё будут торчать там, их жизнь ничуть не изменится. А вот я буду путешествовать по отдалённым местам, отыскивать остатки прошлого. Меня ждут чудесные приключения. И кто знает, может быть, во время одной из раскопок я встречу мистера Того Самого. Может, меня просто ждёт поздний расцвет».

На столе зазвонил телефон. Вероника закатила глаза. Рутина всегда выбирала самый неподходящий момент, чтобы вмешаться в её мечты.

Телефон орал мелодию звонка «Нас не догонят». Она ещё раз восхищённо взглянула на бесстыжую парочку, потом неохотно включила телефон. Помотала головой в напрасной попытке прояснить мысли, а затем отвернулась. Ей звонила подруга Яна — все уже ждали её на собрании.

Вероника быстро поднялась, схватила сумочку и направилась в институт.

На собрании было решено, что их научная группа через месяц отправится тем же маршрутом и в том же составе. Дениса так и не нашли, но поиски не прекращались. Группа от этого известия, в отличие от Вероники, пребывала в печальном настроении — каждый счёл своим долгом принять участие в поисках, обсудить возможные варианты, предложить помощь.

Ещё через неделю Вероника наконец защитила диплом. Вся гурьба выпускников дружно праздновала в ресторане — с танцами, выпивкой и совместными фотками. Вероника приехала домой почти под утро. Потом все три дня провалялась в шезлонге у бассейна в тёмных очках, не отвечая на звонки поклонников. «И когда только успела раздать всем свой номер?!» — усмехалась она про себя, попивая лимонад и глядя на блики солнца на воде.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге