Обложка Маг с полосатым хвостом 2: Шаг в бездну

Маг с полосатым хвостом 2: Шаг в бездну

Майк Лисов

0% прочитано
Стандартный
Майк Лисов

Маг с полосатым хвостом 2: Шаг в бездну

Глава девятнадцатая

Ника разбудили две вещи: вновь появившаяся невесомость и Бенг. Окхр-подросток схватил его под мышки, как котёнка, и понёс прочь из каюты.

– Эй, ты чего! Отпусти!

– Ты должен это видеть! Это... это... невероятно!

– Я и сам могу идти... лететь... отпусти!

Бенг бросил Ника – ему так было даже легче. Трудно передвигаться в невесомости, когда обе руки заняты извивающимся мурром. Ник едва успел затормозить, иначе бы врезался в переборку. Зло посмотрел на окхра.

– Ну извини, – согласился тот, – я немного поспешил. Но ты и правда должен это увидеть.

Они несколько секунд смотрели друг на друга. Бенг за эти пару дней изменился до неузнаваемости. Волосы из огненно-рыжих превратились в грязно-коричневые и до того поредели, что стали видны очертания черепа. Кожа утратила белоснежную яркость. Теперь она была серой, как весенний снег в центре города, а на многочисленных пятнах – тёмной, с зеленоватым оттенком. Как у взрослых.

Нику Бенг стал напоминать отца, Мейда. Разве что, более щуплого, невысокого и слабого. Однако наглости в них обоих хватило бы на целое племя.

– Хорош дуться! Да, я непослушный бураныш, сознаю. Ну?

Окхр оттолкнулся от стенки и полетел по коридору. Ник дотронулся до инта, и понёсся следом.

Едва очутившись в капитанской рубке, он понял, отчего Бенг такой возбуждённый. За широким панорамным окном виднелась Штормовая Звезда – их родная планета. Зрелище впечатляло. Она была больше Кровавой Звезды, да и корабль находился ближе, поэтому диск планеты занимал треть неба. Ник не мог похвастаться, что часто видел родной дом из космоса, но что-то в его облике показалось мурру тревожным.

Рейн был рядом – как всегда невозмутимый, он стоял за штурвалом.

– Большой Осколок, – произнёс птицечеловек.

Ник посмотрел на континент – тот как раз был по центру видимого пространства. Попытался вспомнить карты, которые висели в учебном классе, в рабочем кабинете, в тронном зале. Сравнил. Мурры нечасто используют схемы и планы, отдавая предпочтение образам и конкретным изображениям, поэтому до него дошло не сразу.

– Красное Графство, – произнёс Ник. – Вот там, на месте того странного шторма.

– Всё правильно, – кивнул Рейн. – Также обрати внимание на озёра, их очертания сместились. А на севере...

Ник перевёл взгляд на линию горизонта. И не поверил своим глазам: она была не закруглённой, как положено, а прямой и резкой, словно обрубленной. Плюс ко всему, над ней не виднелось дымки атмосферы – она будто выпирала в космическое пространство.

– Большой Осколок тонет, – прокомментировал Бенг, откусывая откуда-то раздобытое яблоко. – Зря возвращались.

Ник подавил желание врезать ему. Попытался отыскать Звёздный Город, но Рейн справился с этим раньше:

– Столица, по моим расчётам, осталась на средней высоте. Теоретически, там ещё могут быть люди.

– Софи... – пробормотал Ник. И тут словно взорвался. – Так чего же мы ждём! Скорее! Мы обязаны спасти их!..

– Тише, тише. Скорее всего, она уже в Республике. Малый Осколок ещё на месте. Я наблюдал, пока мы приближались к планете, а вы двое спали. С ним всё в порядке.

Ник подлетел к пульту управления, рядом со штурвалом.

– Ты плохо её знаешь, Рейн. Она скорее умрёт, чем бросит своих.

От произнесённого вслух слова "умрёт" Нику стало жутко. Он зажал рот ладонями. И тут же промямлил, чтобы сменить тему:

– А где Звёздный Город? Я что-то его не вижу.

– Вон там. Где река впадает в "озеро" или в то, во что оно превратилось.

– Ага...

Теперь Ник увидел. Серое, грязное, с пенящейся каёмкой, озеро ползло вверх по реке, как амёба по прутику. Если континент наклонился с севера на юг, то...

– Его же сейчас затопит! Быстрее, Рейн, мы должны попасть по Дворец, пока не поздно!

– Тише! По моим расчётам, у нас ещё есть время.

* * *

Софи всё ещё чувствовала себя плохо, хотя болезнь отступала. Но ноги подкашивались не из-за этого.

Непонятно зачем, Гордон притащил её на Трибуну Справедливости – смотреть на казнь. Чтобы подбодрить народ? Мол, смотрите, у нас тут принцесса и она поддерживает происходящее. Или это издевательство такое, своего рода пытка: любуйся, как гибнут твои друзья, кричи, ругайся, плачь – ты всё равно в моей власти?

Софи не знала. Она просто стояла, опираясь о каменный парапет, и глядела сквозь волшебное сияние Трибуны. Было раннее утро, и заполненная даже на три четверти площадь, замусоренная, наклонённая, с брошенными магазинчиками по периметру, выглядела сейчас приветливо. Длинные тени, свежий воздух, поющие птички и утренняя прохлада. Разве справедливо, что мурры должны умереть в такой день?

Она сразу поняла – до собравшихся не докричаться. Даже вырвав громкоговоритель из рук Гордона. Все, кто верил в невиновность мурров – а таких, считала Софи, было большинство – давно покинули город и даже страну. Остались лишь те, кто называл Республику врагом, мурров – узурпаторами, а принцессу, в лучшем случае, одурманенной марионеткой. Их не переубедить, тем более сейчас, на пороге конца.

Софи не слушала речь Гордона. Зачем? Всё тот же трёп, только более бредовый, чем обычно. Она думала о постороннем.

Например, о светящемся вереске. Вот он: раскидан по Трибуне, развешан по ремням военных, заправлен в водные бластеры – словно мурры могли каким-то чудом очнуться и покрошить всех на салат. От обычного вереска он отличался двумя вещами: фиолетовым свечением и ярким медовым запахом. Софи как-то посещала острова, где он рос. Там жили добрые отзывчивые люди, улыбающиеся, гостеприимные – они с гордостью показывали принцессе свой быт. Простые дома, пивоварня – где готовили лучший на Осколках эль – мастерская по изготовлению лодок, пастбища. А вересковые поля шумели, как небесный океан.

Софи вздохнула. Обидно, если эти люди запомнятся так. Поставщиками оружия против мурров – которое погубило Звёздное Королевство и целый мир. "Впрочем, – тут же поправила себя девушка – кому запомнятся? Мир-то уничтожен. Хоть на голове пляши, скоро некому будет вспоминать".

Ей вдруг захотелось увидеть Ника. Не ради мести Гордону или спасения мурров – хотя и это тоже. Просто увидеть, как старого друга. Обнять, поцеловать, уткнуться носом в мех и расплакаться. Ник! Где же ты? Куда пропал? Ты погиб? Попал в беду, в плен, в неприятности? Ох, не получилось бы так, что вернёшься ты слишком поздно – в уничтоженный дом, на могилы друзей. А там хоть разрыдайся, прошлого не вернёшь.

– Ты где-то рядом, – тихо прошептала Софи.

Она сама не поняла, почему так решила. Возможно – предчувствие, мистическое ощущение музыки мира, той самой Симфонии, которой следовали мурры. А может – просто слепая вера. Когда ты на эшафоте надо во что-то верить.

"Ник! – взмолилась Софи. – Ник, если ты слышишь меня, приди! Пожалуйста! Иначе будет слишком поздно!".

Она вспомнила их знакомство. Когда её, одиннадцатилетнюю девочку, схватил пират и готов был разорвать на куски, Софи закричала. Мысленно – но Ник услышал. Услышал и пришёл на помощь. Позже, они обсуждали, что это отличный способ быстрой связи. Даже практиковались – увы, читать мысли мог только Ник, так что связь оставалась односторонней.

Но это лучше, чем ничего. Закрыв глаза, Софи "закричала".

* * *

И Ник услышал.

Просто совпало: он как раз вслушивался в какофонию под кораблём – пытался вычленить изменившийся участок мелодии. Понять, почему материк стал тонуть, хотя Софи неоднократно заявляла, что "континенты не тонут".

– Что такое? – хмыкнул Бенг.

– А?

– Ты посинел весь. Вплоть до кончика хвоста.

– Софи, – пробормотал Ник. Ничего из сказанного окхром он не воспринял. – Софи в опасности.

Тут уже вмешался Рейн, не отрывающийся от пульта. Вход в атмосферу и снижение требовали особой концентрации, поэтому голос птицечеловека казался ещё более отстранённым, чем обычно:

– Ты слышишь её? На таком расстоянии?

Звёздный Город был прямо по курсу – лежал на склоне тонущего континента. Тем не менее, дистанция оставалась приличной.

– Очень слабо. Но... но она напугана.

– Включаю ускорение, держитесь.

Сказал это птицечеловек уже после того, как усилил тягу. Ник ухватился за рычаг на дополнительном пульте (выключенном), а вот Бенга унесло в конец рубки – он едва успел зацепиться за кресло в третьем ряду.

Ник одобряюще кивнул:

– Отлично. Но, боюсь...

– Это может быть не она. Но мы всё равно полетим на максимальной скорости.

– Она, я не сомневаюсь. Мы выработали собственную систему. Чтобы, случись что, Софи могла позвать меня. Ну, всякое ведь бывает. У принцесс полно врагов. Так вот, это её сигнал, я не сомневаюсь. У каждого он индивидуальный. И ещё...

Птицечеловек удвоил ускорение. Вокруг корабля засверкали огненные всполохи – от резкого вхождения в атмосферу. А вектор тяжести сместился в заднюю часть кабины, где барахтался и ругался Бенг. Казалось, они висят на потолке, хотя ни Рейна, ни Ника это не смущало.

– И ещё, она напугана. На самом деле. Что-то... что-то ужасное сейчас произойдёт. Или уже происходит. О, гнилые фрукты, Айн!..

Рейн ответил максимально холодно:

– Указывай направление.

Ник кивнул. Вспышки за стеклом усилились, но континент всё ещё было видно. Звёздный Город стремительно приближался, Ник уже различал знакомые районы. Собрав волю в кулак, он произнёс:

– Центр, в районе Дворца, – Рейн подкорректировал направление и какое-то время они неслись молча. – Семиконечная площадь, – добавил Ник чуть позже. – Трибуна Справедливости.

– Вижу, – ответил птицечеловек.

Ник прищурился. И правда: на площади собралась толпа, пусть и небольшая, всего в пару тысяч. Плюс вокруг Трибуны искрилось знакомое свечение. Значит, Софи там. И она в опасности.

Какое-то необычное сочетание, не так ли?

– Приготовьтесь, тормозить буду резко.

Ник вцепился в рычаг. Рейн перевернул корабль дном вниз, и сразу же начались чудовищные перегрузки. Даже материал, из которого был сделан корпус, застонал, что уж говорить о Бенге. Ник слышал, как рычаг трещит под его увеличившимся весом.

К счастью, это продолжалось недолго.

Минута – ноги корабля коснулись брусчатки Семиконечной площади.

* * *

– Прошу простить меня за столь длинное вступление, – театрально извинился Гордон. – Вы же знаете, как я люблю поговорить.

Толпа на него не сердилась. О нет, наоборот – он лишь разогрел публику, подготовил к кровавому спектаклю. "Долой деспотию мурров!" – кричали одни. "Республика нам не друг!" – вопили другие.

Хоть Софи и не видела лица военного министра, она знала – Гордон улыбается. И плевать, что рулить ему осталось, от силы, дней десять. В подобные моменты он забывал о грядущих неприятностях. В подобные моменты он был королём.

– Я тоже рад, – ответил лидер, едва люди утихли. – Очень рад, – он развернулся к кучке мурров, и кто-то услужливо протянул ему спящего зверька.

– Айн! – пискнула Софи.

Она думала, что не будет сопротивляться. Что послушно выстоит всю казнь, закрыв глаза и плача. Но не тут-то было. Характер не перебьёшь.

Софи бросилась на Гордона – вернее, попыталась. Желание было одно: пусть и ценой собственной жизни, но помешать военному министру. Оторвать недооторванное ухо. Выцарапать глаза. Задушить, если получится, или ударить по болезненным местам.

Но ей не дали. Стражники знали, куда всё идёт, поэтому едва Софи дёрнулась, её схватили под локти. И ничего не поделаешь – хрупкую девушку лишили даже возможности кусаться. Что остаётся? Только кричать. Теперь уже не мысленно, а вслух.

Гордона это лишь развеселило.

– О, смотри, кто у нас проснулся! – сказал он принцессе. Потом поднёс громкоговоритель к губам и обратился уже к толпе. – Как вы видите, чары всё ещё действуют. Мурры поработали на славу. Будем надеяться, что после их смерти, колдовство спадёт. Шанс есть. Маленький, призрачный, ничтожный...

Продолжая в том же духе, он взял мурра за хвост. Зверёк висел, будто тушка. Аккуратно положив его на каменное ограждение Трибуны, Гордон произнёс:

– Первого и последнего я убью лично. Для остальных у нас приготовлены всякого рода "развлечения". Сами увидите, когда дело дойдёт. Обещаю одно – будет весело. Наши ребята горазды на выдумки. Только пожалуйста, не надо жалеть крыс – помните, они это заслужили.

Под лозунг "долой крыс!" Гордон взял небольшой топорик. Софи продолжала брыкаться. Какое-то время он делал вид, что примеряется: чуть повыше хвост отрубить или чуть пониже...

Однако тут начались странности. Лозунг становился всё тише, тише, пока окончательно не умолк. В толпе послышались крики ужаса. Даже солдаты на Трибуне засуетились.

– Ну что ещё? – не выдержал Гордон, откладывая топорик.

– Падающая звезда! – пролепетал кто-то.

– Кара за наши грехи!..

В то, что Звёздный Город уничтожит падающая звезда, Гордон не верил. Сказочки для детишек – вот что это. Уж скорее Большой Осколок утонет – что, собственно, происходит – чем реализуется страшилка для сосунков. Тем не менее, он отыскал в небе огненный шар. Яркий, почти как второе солнце, быстро растущий и приближающийся.

Ударила звуковая волна. Послышался звон бьющихся стёкол, люди всерьёз засуетились. Полминуты, и они превратятся в стадо. А ведь это – последние сторонники Гордона.

Огненный шар резко затормозил. Окутывающая его пылающая оболочка исчезла, теперь это был странного вида корабль. И его пилот, ни мгновения не раздумывая, опустил судно на площадь. Часть людей скрылась на соседних улицах, часть прижалась к Трибуне Справедливости, словно ища у Гордона защиты.

Люк корабля открылся, трап ударил о брусчатку.

Наружу вышел мурр. Гордон узнал его, и страхи тотчас исчезли. Всего лишь Ник.

* * *

Он разобрался во всём сразу. Отчасти сам понял, благо всё было на виду, отчасти прочитал по мыслям Софи – принцесса звала о помощи и радовалась возвращению друга одновременно.

Вон тот человек на Трибуне – Гордон, военный министр – захватил власть. На площади – его сторонники; солдаты и стражники подчиняются только ему. Софи в плену, вернувшиеся мурры – тоже.

Или даже хуже. Опоздай Ник хотя бы на полчаса, он лишился бы соплеменников.

Это бесило. Когда он достиг конца трапа и спустился на брусчатку, вместе с полнотой картины пришла злость. Гордон ответит. Ответит за всё. Ника шатало от недавних перегрузок, но он стиснул зубы. Мутило от стойкого запаха вереска, но заклинание воздушного пузыря вернуло свежесть.

– Не бойтесь, граждане! – послышался усиленный громкоговорителем голос военного министра. – Это не падающая звезда и не кара за "наши грехи". Это всего лишь Ник! Предатель, республиканский агент!

Речь не подействовала. Все прекрасно знали, как опасны мурры, когда они в сознании, а Ник двигался настолько уверенно, что мог ответить любому – и отнюдь не словами. Люди расступались, когда он проходил мимо. Старались держаться подальше. Всё больше и больше сторонников Гордона убегало с площади.

– Отпусти моих друзей! – сказал Ник, усилив голос магией.

– Хо!

– Я сказал: отпусти моих друзей!

Эти три слова громом прокатились по площади, а эхо ещё долго гуляло по пустым улицам. Но Гордон не смутился. Он что-то кричал мимо громкоговорителя своим людям, а те стояли с растерянным видом. Ник прошёлся по клавишам инта, сыграв магическую иллюзию. Теперь по площади шагал не крошечный мурр, а гигантский дракон. Размашистые крылья с прорехами, дымящаяся, полная зубов, пасть, хвост-жало, шипы, клыки, бивни.

Кто-то завопил. С огромным удовольствием Ник отметил брошенное замечание: "Он, конечно, гад, но на такое я не подписывался". И ответ порадовал: "Согласен. Пойдём-ка, пока ничего не началось".

Но Гордона такие фокусы не ужаснули:

– Он не настоящий! Неужели вы не видите? Это всего лишь оболочка! Обман, картинка, фокус!

Наконец полетели стрелы. Ник убрал дракона, чтобы сосредоточиться на защите. Стрелы и болты арбалетов врезались в невидимую сферу и отскакивали в толпу. Люди продолжали убывать. Брошенный кем-то топорик угодил бы прямо в Ника, не будь магического щита, но вместо этого отскочил и со звоном прогремел по плитке.

– Отпусти моих друзей! – скомандовал Ник властно.

Он преодолел уже половину пути, как к нему подскочил один из людей Гордона. Краем сознания Ник отметил, что этот солдат – жертва его ловушки. Зашёл в запрещённый закуток, не имея доступа, и поплатился: теперь у него крошечная, как у куклы, голова.

– Получи! – завопил он писклявым голоском.

И выстрелил в Ника из водного бластера. Барьер был рассчитан на холодное оружие, стрелы и даже кулаки, но о струе жидкости мурр не задумывался. Он едва успел укрепить стенки. И даже вдохнул верескового запаха, отчего пошатнулся и решил было, что всё – плохие парни победили.

Но следующий вдох – свежего чистого воздуха – придал Нику сил. Он яростно толкнул мелкоголового, и тот улетел в толпу.

Ник двинулся к Трибуне Справедливости. Теперь собравшимися овладел страх: кого-то он приковал к месту, других обратил в бегство. Даже верные соратники Гордона побросали оружие и, перевалившись через парапет, бросились в рассыпную. Лишь несколько человек продолжали стрелять, да и те – неуверенно.

– Ты сам напросился! – взревел Гордон, когда понял, что щадить его Ник не будет: мурр настроен серьёзно. – Это твоя подружка, да?

Он нырнул за ограждение, а вынырнул уже с Айн в руке. Держал её за хвост, как мёртвую. В другой руке сверкнул топорик – ещё секунда, и девушке конец.

Ник бросился вперёд. Не успеет! Он по-прежнему далеко, не дотянется – даже ослабив защиту и сосредоточив все силы на удар.

Тут в Гордона вцепилась Софи, и у Ника появилось время. Борьба была недолгой, военный министр почти победил, но заминки оказалось достаточно. Ник молнией влетел на Трибуну, поднял Гордона в воздух и со злостью швырнул вдаль. Айн упала к ногам принцессы, топорик звякнул о мостовую, а министр военных дел рухнул в двадцати шагах от Трибуны. Ник выждал пару мгновений – вдруг очнётся, встанет, невзирая на переломанные кости – и снова пойдёт в атаку.

Не дождавшись, он подтолкнул разбегающихся солдат и спрыгнул к Софи.

– Ты как?

– Ник! Я так рада!

Принцесса попыталась обнять его. Но пузырь защиты никуда не исчез, и девушка сжимала нечто вроде воздушного шара с мурром внутри, а не самого мурра.

– В чём дело? Тебя ранило?

– Гордон. Вывернул руку, когда мы боролись, – Софи поморщилась от боли. – Ерунда. Главное, что ты жив. Можешь убрать защиту?

– Вереск.

– Ах, да.

Софи спешно выкинула валяющиеся на Трибуне связки вереска. Ник, тем временем, увеличил пузырь воздуха, чтобы принцесса и остальные мурры оказались внутри. Наконец, Софи смогла его обнять.

– Ты мой лучший друг, Ник!

– Я знаю.

Она рассмеялась, и мурр почувствовал слёзы на её щеках. Сам тоже смахнул парочку – предательницы, он же не плакса!

– Я так боялась! Думала, что ты погиб. Думала...

– Что это за звук?

Софи на секунду прислушалась. Пожала плечами:

– Люди разбегаются. Увидели тебя в ярости и побежали. Власти Гордона конец.

– Нет, этот шум...

Он всё-таки вырвался из объятий принцессы и вскочил на парапет. Увиденное Ника не обрадовало.

С дальнего конца площади, из переулков, бульваров и проспектов, а кое-где и из открытых дверей, шла вода. Волна невысокая, примерно по колено, с серой от пены кромкой, грязная, полная обломков и мусора. Шла быстро, заглатывая разбегающихся людей.

Впрочем, площадь почти опустела. Шум нарастал давно, Ник не обратил на него внимания в схватке с Гордоном, а люди обратили. И поспешили разбежаться – оставаться при наводнении, как и при возвращении боевого мага, им не хотелось.

– Река, – сказал Ник. – С орбиты мы видели, как озеро приблизилось, только я совсем забыл про него...

Софи встала, потирая больную руку:

– Надеюсь, у многих есть лодки.

– Что?

– Чтобы они могли улететь. Ты видел, сколько их тут было?

Вода достигла Трибуны Справедливости, сметая мусор, вереск и два тела – мелкоголового и Гордона. Софи и Ник очутились на острове.

– Сами о себе позаботятся, – фыркнул мурр. И чуть было не ляпнул: "ты больше не принцесса".

– Так нельзя!

– Это нам нельзя, – Ник хмыкнул, – нельзя тут больше оставаться. Трибуна, конечно, выдержит, но...

– Знаю, – согласилась Софи. – Ты...

"...не нашёл способ?" – не задала девушка вопрос, хотя Ник отчётливо разглядел его в мыслях. Она всё поняла: мурр бы уже сказал, если бы нашёл, он всегда говорит самое важное в начале.

А значит, Большой Осколок обречён. И конец Звёздному Королевству.

– Рейн приближается, – сказал Ник, заметив движение корабля.

Софи проверила мурров – они всё ещё были без сознания, хотя поток смёл вереск, а запах развеялся.

– Летим в Республику, – констатировала она. – Пол Аркер меня поддержит, через него я попытаюсь договориться с Грумбом. Даже не представляю, что у них сейчас творится! Толпы беженцев, беспорядки...

Ник следил за кораблём, но мысли Софи прочитал отчётливо. Очень короткая цепочка: беженцы – Регина – Диз.

– Диз! – вскочила девушка. – Он всё ещё там! Ник мы должны спасти его!

– Успокойся. Диз не из тех, кто...

– Он в подвале! В клетке, в старой темнице! Ник, он же сейчас утонет!

Глава двадцатая

Они действовали быстро. Загрузили мурров на борт, запрыгнули сами, а потом Ник бросился к Рейну – сказать, чтобы летел к Дворцу. Тот согласился, после чего маг снова кинулся ко входу. Проклятый корабль! Слишком большой! Когда он добрался до люка, тот уже был у витражного окна Дворца.

– Оставайся здесь! – приказал Ник принцессе.

И прыгнул, пробивая магией стекло. Немного оплошал с защитой, поранив осколками спину. К счастью, шерсть спасла от серьёзных порезов.

Но Ник об этом не думал. Он уже мчался к ближайшей лестнице – Дворец мурр знал хорошо, и не только потому, что самолично устанавливал защиту по всем коридорам. Просто Ник любил исследовать. "Любопытный, как кошка – сказала как-то Софи. – Везде свой нос сунешь".

Поэтому он сразу догадался, о каких подвалах говорит принцесса. И бросился туда кратчайшим путём.

Первый этаж частично затопило. Кое-где вода переливалась через окна, но в большинстве случаев – через двери. Поток шёл в одном направлении, и в некоторые закутки вода не попадала.

Увы, о старых темницах этого сказать было нельзя. Ник пролевитировал над бурным водопадом лестницы и завис под самым потолком. Опоздал? Нет, внутренний дворик – а именно на него выходили окошки полуподвала – был ещё не затоплен, потому что со всех сторон его окружали стены. Вода поступала только по лестнице.

И Диз был там. Помятый, некормленый, лишённый сил, но живой. Он стоял на койке, схватившись за решётку, и держал голову над водой. Ещё немного, и он утонет.

– Ник! – закричал он, но слова потонули в шуме водоворота.

– Что?

– Ключ! – мурр расслышал только с третьей попытки: Диз был слаб, а вода бурлила яростно и громко. – Над тем столиком. На крючке.

– Ясно.

Раздумывать не было времени. Ник нырнул, окружив себя пузырём воздуха. Его швырнуло в сторону, и пришлось какое-то время приспосабливаться к потоку. Ключ сорвало с крючка, но, к счастью, Ник сразу же его обнаружил. Схватил, подлетел к замку, открыл.

Вода наконец затопила помещение и теперь выливалась сквозь окошки во внутренний дворик. Под потолком оставалась небольшая прослойка воздуха.

– Идти сможешь? – спросил Ник, приблизившись к голове Диза.

Тот кивнул.

– Отлично. Я создам воздушный пузырь и, где смогу, приторможу поток. Идём.

И Диз нырнул. Ник сидел на его плече, а вокруг, будто шлем, колыхался пузырь защиты. Движения под водой были плавные, неуклюже, замедленные.

– Вовремя ты, – сказал Диз, едва не споткнувшись. – Ещё немного и... как там Софи? В порядке?

– Всё хорошо. И с муррами тоже.

– Они здесь?

– Да. Гордон хотел устроить казнь. Только сам за это поплатился.

– И поделом.

– Я тоже так считаю.

Обмениваясь несложными фразами, они выбрались из темниц. На лестнице Ник, как и обещал, ослабил поток, чтобы Диза не сбило с ног. Легко не было, но мурр сумел. Даже оттолкнул едва не загородивший проход стол. Вода несла мебель, бумаги, всякий мусор.

Диз поднялся выше – и, едва оказавшись на сухом участке, на пролёте между первым и вторым этажами, рухнул без сил.

– Прости, уф. Дай отдышаться. Они держали меня почти без еды, а последние сутки – без воды. Уф. Ну хоть с водой-то сейчас проблем нет.

– А ещё били. Выглядишь ты неважно.

– Ерунда.

– Идём, Софи будет волноваться. Корабль у большого витража, в коридоре напротив тронного зала.

– Сейчас.

Сверху послышались голоса. Ник снова взялся за инт. Вряд ли это люди Гордона – а даже если так, то до павшего тирана им дела нет, как и до сбежавшего Диза – свои шкуры бы спасти. Но всё равно, надо быть начеку.

Он ожидал увидеть Софи или Рейна. Однако на лестнице возник ящер.

– Ошшо? – Ник едва узнал придворного конюха. Это был последний, кого он думал здесь встретить.

– Слава звёздам!

Ящер вёл с собой группу людей – человек десять или пятнадцать. В основном, мелкую прислугу, остававшуюся во Дворце до последнего: прачек, поваров, горничных и так далее.

– Что ты здесь делаешь? – грозно спросил Ник, сжимая инт.

– Я не враг! – Ошшо поднял когтистые руки. – Честно! Загляни в мои мысли, маг, и ты увидишь, что я не лгу!

Ник так и поступил. И сразу же смягчился. Вот Ошшо спасает Софи из астрономической башни. Вот продумывает планы побега, но тщетно – во второй раз принцессу охраняют куда лучше. Вот видит, что река вышла из берегов, поэтому собирает людей по всему Дворцу и бежит к королевскому доку – там ещё осталось несколько лодок. Надо только дождаться Софи...

Что касается отношения к принцессе – тут всё было сложнее. Ошшо любил её. Не как подданный любит монарха, а как парень – девушку. Естественно, им никогда не быть вместе, и это разбивало ящеру сердце.

Ник кисло улыбнулся. Почувствовав, что мурр забрался слишком глубоко, Ошшо закрылся.

– Хорошо, – кивнул Ник. – Только помоги с Дизом, он обессилен. И не надо к доку. У большого витража наш корабль. Там Софи и остальные. А Гордона больше нет.

Пару мгновений они смотрели друг другу в глаза. Затем ящер смягчился – он рад, что с Софи всё хорошо, а Гордон повержен.

– Я счастлив, что ты вернулся, – сказал он, беря Диза на руки. – Никогда не улетай надолго. Ты не должен бросать её. Рано или поздно...

"Она не выдержит" – прочитал Ник яркую мысль. Принцесса – как цветок на вершине скалы. Противостоит сильным ветрам и непогоде, но если лишить её единственного существа, с которым она чувствует себя живой, девушка погибнет.

– Да, Ошшо, – улыбнулся Ник. – Я ведь тоже её люблю.

Ящер споткнулся на последней ступеньке. Но ничего не ответил.

* * *

"Изменение" происходило, верили в него или нет – катастрофе безразличны религии, культы и мировоззрения. Какие-то народы считали, что мир будет существовать вечно. Мурры, например. Вполне обоснованная точка зрения. Мир, всё сущее – это Симфония, совокупность мелодий. Если ничто не звучит, значит звучать нечему, тишина равняется пустоте. То есть мир, в том или ином виде, существовал всегда.

Иные придерживались других взглядов. Что вселенная возникла в определённый момент, росла, развивалась – прямо как живое существо – и однажды наступит день, когда она умрёт. Тоже логично.

Некоторые, например, окхры, верили в цикличность мира. Рождение и смерть сменяют друг друга, на руинах старой жизни возникает новая, улучшенная. Верили они и в то, что катастрофу можно переждать – главное, усердно просить Создателя. Если повезёт, он смилостивится.

Как бы то ни было, конец уже начался. Чья-то вера укрепилась, став твёрже камня. Чья-то рассыпалась в прах. Кто-то ни во что не верил, считая, что каждый день надо проживать так, будто он последний. Другие решили напоследок похулиганить – всё равно ведь умирать.

Можно рассказать множество историй об "Изменении". Героических, приключенческих, душераздирающих, но в основном – грустных. Мир рушился, люди гибли, теряя всё, что у них было.

Например, часть граждан Микора не имела лодок. Город славился древними катакомбами, и когда северный край континента стал подниматься, люди укрылись под землёй. Воздух уходил в космическое пространство – успевай только запечатывать входы. Несмотря на запасы еды, воды и всего необходимого, люди сами себя заперли в подземельях. В ловушке. И сколько они там продержатся? Месяц, два? От чего умрут: от голода, утечки воздуха или просто перегрызут друг другу глотки? И это при условии, что континент не начнёт тонуть, и северный край так и останется в космосе.

В Каиде, на юге, ситуация обратная. Там жара, давление и ураганный ветер стёрли с поверхности всё живое. Примерно как ребёнок слизывает с тарелки кашу, оставляя чистый фарфор. Спастись можно лишь по воздуху.

Чуть севернее, за Великим Хребтом, в Оранжевом Графстве и его столице Алиоте, было немногим лучше. Возможность дышать пока оставалась, а значит, оставалась и возможность грабить. Беспорядки и хаос там были такие, какие не снились Звёздному Городу.

Примаар, Альтцар и Небулар находились на средних широтах. И тоже пострадали от обезумевших граждан. Кто посообразительнее, улетел в первые дни катастрофы, до погромов. Замешкавшиеся рисковали остаться без кораблей, даже если они у них были. Закон отступал в сторону, возвращалось первобытное право сильного. Кто в состоянии отобрать у другого лодку, тот и прав. Увы, не все могли справиться с чужими кораблями. Много погибло, не сумев одолеть возникшие вокруг континента бури.

Корабли сбивались в стаи, в целые воздушные острова. На одних сохранялась власть – например, самый большой искусственный остров организовал лидер Небулара, выходец из Синего Графства. Там поддерживались законы, суды и справедливость. На других царила анархия – то же самое право сильного. Неугодных сбрасывали вниз.

Кто-то бежал на северные острова, но это был неудачный выбор. Многие архипелаги тонули, причём куда быстрее континента. За несколько часов, максимум – за день.

Другие бежали на восточные острова, или южные – в основном, дикие. Иные даже иммигрировали в Западный Предел, но лететь туда было далеко, а погода стояла неспокойная – и немало кораблей сгинуло в Нижнем Мире.

Некоторые догадались спрятаться в Республике. Малый Осколок пока не тонул, и это был отличный выбор. Впрочем, агрессивная политика Грумба Рока по отношению ко всему, что касалось Звёздного Королевства, не делала его сладким. Беженцев сгоняли в военные лагеря, где содержали не в лучших условиях. Вспыхивали бунты и восстания, случались жертвы. Кому-то удавалось скрыться в горах – большая часть Малого Осколка была ими покрыта – но местных такие вторжения не радовали. Достаточно людей погибло в стычках с разгневанными горцами.

Что касается других рас, то тут всё было строго индивидуально. Два или три малых народа совершили ритуальное самоубийство. Так предписывала их религия – когда мир рушится, пора уходить. Другие паковали вещи и садились в лодки – искать новый дом. Окхры, хоть их острова ещё не затронуло, скитались по небу и просили Создателя возродить их в следующем воплощении. Мейд изредка вздыхал о пропавшем сыне, но больше был занят насущными проблемами. Птицелюди спешно создавали новые корабли, репликаторы работали без остановок. Придёт время, и они отправятся в Чёрное Небо.

Многие народы, в основном те, что жили обособленно, даже не догадывались о катастрофе. Задело пока только часть северных островов и Большой Осколок. Мурры, например, были не в курсе. Они по-прежнему беспечно скакали с ветки на ветку и наслаждались жизнью.

Но так не могло продолжаться вечно.

"Изменение" началось. И, если судить по его настойчивости, оно желало стереть все Осколки с лица Штормовой Звезды.

* * *

Полёт продолжался недолго. Рейну пришлось подняться в космос, чтобы спуститься к усадьбе Пола Аркера прямо с неба, минуя военные патрули республиканцев. Расположение усадьбы подсказала Софи.

– В горах, северо-западнее Виндера. Да, вот за этим отрогом, там такая уютная долина, покрытая хвойным лесом.

Девушка впервые видела Чёрное Небо, и картина родной планеты с такой высоты её поразила. Также она впервые попала в невесомость. Естественно, Софи не отходила от Рейна – ох, как ей всё было любопытно!

Остальные тоже по кораблю не разбредались. Диз, Ошшо, дворцовые слуги – все находились здесь, в капитанской рубке. И вид у них был, как у сироток, живших долгое время на улице и впервые оказавшихся в роскошных апартаментах. Один только Бенг где-то пропадал. "Не хочу никому мешать" – сказал он, и исчез в лабиринте коридоров.

Сначала Ник разбудил мурров. Испробовав несколько протрезвляющих мелодий, он, наконец, нашёл нужную. Все оказались здоровы, разве что Айн немного растянула хвост – Гордон обошёлся с ней уж очень бесцеремонно.

Затем, собрав умелых в целительстве соплеменников, Ник поработал над травмами Диза. Кровоподтёки, ссадины, царапины, ушибы – всё это ерунда. Самым сложным оказались выбитые зубы. На их восстановление уйдёт время, за один сеанс новые не вырастишь.

Потом Ник перешёл к Софи. Потянутая рука – лёгкая травма. Шишка на затылке – тоже. Мурр без труда справился с ними в одиночку. Также он согнал остатки простуды – девушка до сих пор шмыгала носом и чихала.

На лечение ушло не так много времени. До конца полёта Ник успел рассказать Софи о своих приключениях. Сначала покинутая деревня окхров, острова птицелюдей, а потом – долгий бессмысленный полёт на Кровавую Звезду. И возвращение ни с чем.

– Как это – ни с чем? А это что такое?

Софи окинула взглядом рубку. Огромная – как минимум в треть её тронного зала.

– Корабль, – согласился Ник. – Хороший, просторный. Не спорю. Но я рассчитывал на что-нибудь существенное.

– Что остановит тонущие острова, – кивнула Софи.

Она поделилась и своей историей. "В ней тоже полно глупостей" – горько улыбнулась девушка. Мурры пересказали свою. Особенно людей поразил их полёт над Красным Графством. Трудно было поверить, что целого региона больше нет.

Выработать план не успели. Корабль резко пошёл вниз, Софи приняла роль штурмана, указывая Рейну направление. Вскоре они сели на небольшой открытой площадке, рядом со старинным двухэтажным зданием. Корабль помял пару хрупких берёзок и раздавил пустую беседку, но всё-таки сумел втиснуться между забором и сосновой рощей.

Софи вышла первой. Она была в нарядном платье – Гордон заставил принцессу одеться на казнь, будто на деловой приём. Любой человек сразу же распознает в ней монарха. Рядом шли Диз, Рейн и полосатая стайка мурров.

Первый, которого они повстречали, был садовником. Он несколько минут ворчал из-за повреждённой клумбы, но так ничего путного не сказал. Следом подбежали охранники. После короткого разговора выяснилось, что Пола Аркера в усадьбе нет – он в Виндере, решает политические вопросы. Но здесь его жена, младший сын и верная прислуга.

– Мы пошлём гонца, – сказал старший дворецкий. – Он всегда тепло отзывался о вас, Ваше Величество.

Через десять минут лёгкая лодка поднялась над лесом и исчезла в направлении Виндера. А разношёрстная компания обустроилась в предоставленных им комнатах.

Суматоха стояла такая, что не было времени сесть и всё спокойно обсудить. Слуги Аркера носились туда-сюда, слуги из Дворца Мудрости чувствовали себя неловко и пытались вмешаться, чем только вносили сумятицу. Некоторые из мурров громко шутили – в основном, Ток и Вок. Кто-то из них разбил вазу, и так неуклюже её склеил, что она теперь напоминала драконий скелет.

После ужина вернулся гонец, сказал, что Пол Аркер прибудет как только сможет – у него несколько важных совещаний, но он с радостью встретит принцессу у себя. Им есть что обсудить.

Вечером слуги приготовили ванну. Нагрели воду, дали пенящегося мыла – и Софи, улыбаясь от блаженства, смогла наконец-то расслабиться. Нет ничего лучше, чем полежать немного в горячей воде.

Но долго это не продлилось.

– Софи! – раздался знакомый голос.

Девушка негромко взвизгнула. Повернула торчащую из пены голову. И точно – на тумбе для гигиенических средств, прямо под гудящей электрической лампой, сидел мурр.

– Ник! Давно ты здесь?

– С самого начала.

– Но я же...

Она плеснула водой. Ник даже не прикрылся, будто осознавал свою вину. Теперь он тоже был мокрый и в клочьях пены.

– Голая? – спросил мурр невозмутимо. – Ну да, – ответил он сам себе, смахивая пену с мордочки. – Но, во-первых, меня не смущают люди без одежды, а во-вторых, я знаю ваше к этому отношение. Я сидел с закрытыми глазами, пока ты не залезла в ванну и не напустила всю эту пену. Я почти не подглядывал.

– Эй! И я должна тебе верить?

От следующей порции брызг Ник уже прикрылся. Дотронулся до инта, и шерсть тотчас высохла.

– Придётся.

– Ты вообще часто подглядываешь? Ты сколько раз меня голой видел?

– Ну, ну. Мы же друзья. Может тебе воду подогреть? А?

Он нажал пару клавиш и Софи невольно застонала от удовольствия.

– Видишь? Я знаю, как сделать тебе приятно. Я заглядываю в мысли, в чувства. А это куда более... вернее...

Ник сбился, и вся неловкость момента улетучилась. Софи рассмеялась:

– Да, в мыслях я куда более голая, чем когда просто без одежды. Но в следующий раз хотя бы предупреждай.

Она снова брызнула водой. И Ник опять не прикрылся.

– Я просто хочу поговорить с тобой наедине. Чтобы не подслушивали. Да-да, я уверен, что тут никто больше не прячется – в этой комнатке нет больше мурров. Ни под ванной, ни в тумбочке и где-либо ещё. Я бы почувствовал.

Софи снова рассмеялась. Горячая ванна, плюс лучший друг – что может быть лучше?

Он поделился тревогами и сомнениями. Что делать дальше? Ведь раз началась катастрофа, вряд ли она сама собой остановится. Тонут острова, тонет континент. Беда идёт с северо-востока и движется на юго-запад. Как ни убегай, на каких дальних клочках суши не прячься, она достигнет тебя и там.

– Ты действительно в это веришь? – спросила Софи грустно. Хорошее настроение мигом растворилось. – В то, что всё бесполезно, и мир обречён?

Ник пожал плечами:

– Я сам уже не знаю, во что верить. Столько всего произошло, что я запутался.

– И что ты предлагаешь? Лететь за "Спасением"?

– Наверное.

– Ты не уверен?

– Не знаю.

– Ник!

Мурр вздохнул и снова высушил шерсть.

– Это не будет просто. И затянется надолго, а я не хочу улетать надолго. Меня не было всего несколько суток, я покидал процветающее государство, а вернулся в...

– Да, ты прав.

– Я просто не хочу тебя бросать. Даже на пару дней. Боюсь, что когда вернусь, ничего не останется. Один Нижний Мир, бури и обломки кораблей. Ни островов, ни людей...

Девушка чуть привстала, высунувшись из воды. Пена стекала по её телу, делая похожей на линяющее чудовище – не страшное, скорее, милое и обаятельное. Но напуганное. Этот взгляд Ник ещё долго не сможет забыть.

– Есть один вариант, – сказал мурр, опуская глаза в пол. – Но он тебе не понравится.

– Бросить всё и улететь? То есть насовсем – в Чёрное Небо, на другую планету?

– Вслед за летунами, – кивнул Ник.

Софи долго думала. Мурр не лез в её мысли и лишь изредка поднимал взгляд, встречая всё то же растерянное выражение лица. Принцесса искала выход.

Наконец, она сказала:

– Не получится. Извини, но нет.

Нику бы этого хватило. Но Софи продолжила – тихо, со вздохами и тоже почти не глядя на собеседника.

– Да, мы могли бы. Корабль у Рейна хороший. Я имею в виду новый. Собрали бы побольше людей, провизию... Регину бы отыскали – она ведь где-то здесь, в Республике, с крошкой Софи на руках. Но... я не могу взять на себя такую ответственность: решать, кто достоин жить, а кто нет. И ещё... я... я...

– Тебя будет мучить совесть, – сказал Ник. – Всю оставшуюся жизнь.

– Угу, – девушка стала замерзать, поэтому снова погрузилась по шею. Мурр прочитал её желание и подогрел воду. – Спасибо. Видишь, нам даже слова почти не нужны. Мы понимаем друг друга без них.

Оставшееся время они просто молчали. Когда Софи собралась вылезать – уж больно долго она засиделась в ванной – Ник решил уйти по жёлобу для белья, через прачечную в подвале, чтобы не смущать девушку. Она сказала:

– Но тебя я не держу.

– А? – мурр уже приоткрыл дверцу и был наполовину в тоннеле.

– Если считаешь нужным – лети. Бери Айн, всех своих... мурры куда лучше людей, если кто и достоин пережить конец света, так это вы. Может, где-нибудь на далёкой планете, вы найдёте новый дом. И всё будет как прежде.

– Я... не...

Софи встала в полный рост.

– Я пойму, если ты решишь так поступить. Пойму.

– Софи, я...

– Не мямли. Передай лучше полотенце. И дверь – там. Нечего лазить через чужие прачечные. Я устала слушать ворчание служанок. Ты что, меня стесняешься?

Остаток вечера провели вместе. Муррам выделили отдельную комнату, но Ник решил остаться с принцессой.

– Конечно, конечно, – отмахнулась Айн, – жена никто, дружба – всё.

– Ты же понимаешь, я ей нужен.

– Мне тоже.

– Завтра я буду спать с тобой, любимая. Ну же! Посмотри в мои чувства.

Айн превратилась в живую радугу и слабо засветилась:

– Глупенький! Ты так и не научился различать мой сарказм.

– Уж больно он у тебя похож на цинизм.

– Ну да. А теперь иди. Софи ждёт.

Они уютно устроились в мягкой постели. На столике у изголовья была электрическая лампа, принцесса утащила из библиотеки Пола Аркера толстую книжку. Ничего серьёзного – какой-то по счёту том похождений известного авантюриста. Чуть ли не детская литература.

Но Софи хотела отвлечься. Ох, и давненько же она не читала перед сном! Да ещё и вместе с Ником. Они лежали бок о бок, проглатывая текст с одинаковой скоростью. Страница, ещё страница...

Наконец, девушку сморило. Трудный выдался день. Её глаза закатились, голова упала на раскрытую книгу. Ник тоже зевнул. Убедившись, что Софи спит, он осторожно вынул томик из-под её лица, пролевитировал на столик и выключил свет.

– Спокойной ночи, лучший друг! – сказал он тихо.

– Ни-и-ик! – пробормотала Софи сквозь сон.

И обняла его, будто мягкую игрушку. Нельзя сказать, что мурру было неприятно. Уснул он с улыбкой на мордочке.

И видел только приятные сны.

Часы пробили четыре или пять, когда Ник проснулся. Всё было спокойно: тишина, пение цикад за окном, ровное дыхание Софи. Но что-то изменилось. Он прокрутил в уме мысли из сна. И те сложились в единую картинку.

– Софи! – тихо позвал он. – Софи, проснись!

– А? В чём дело, Ник? Я придавила тебе лапу?

– Я понял, как нам всё исправить!

– Что?

Девушка села, зевая и поправляя ночнушку. Свет включать не стала, надеясь, что долго бодрствовать не придётся.

– Знаю, как спасти мир! Ну... как минимум, попытаться.

И Ник сбивчиво пересказал свою идею. Слушая, Софи проснулась. И когда он закончил, попросила повторить. Ник повторил – теперь уже основательнее, с более весомыми аргументами.

– А что... – девушка потянулась к лампе, включила свет. – Неплохая идея. Не знаю, сработает или нет, но...

– Сработает, – Ник зажмурился от яркого света. – Обязательно сработает.

Глава двадцать первая

Через полчаса весь особняк Пола Аркера был поднят на ноги. Слуги носились по коридорам и лестницам, одни спешно готовили завтрак, другие заправляли постели и заводили часы. Ник и Софи устроили совещание в полутёмной гостиной – зажгли только торшер у зашторенного окна, да пару старых керосиновых ламп.

Присутствовали Диз, Рейн, Бенг, мурры и несколько человек Пола Аркера. Сам бывший консул пока не объявился.

– Рискованная затея, – покачал головой Диз. – Придётся спускаться в Нижний Мир...

– Не придётся. Бенг говорил, что вожди окхров...

– Верить Бенгу? – холодно вставил Рейн.

– Эй, я вообще-то здесь! – отозвался подросток. – И да, я тоже считаю это бредом. Уж лучше просто смыться, если Малый Осколок начнёт тонуть.

– Тихо! – Ник сказал это так резко, что остальные сразу умолкли. – Тихо. Бенг, ты никуда не смываешься. Ты летишь с нами. Не бойся, основную работу буду делать я.

Он ещё раз пересказал план. Начало светать, горничная принесла поднос с треугольными бутербродами. Диз погасил одну из керосиновых ламп.

Все кивали Нику. Рассказывал он по возможности внятно, а где запинался, подключалась Софи, дополняя и поясняя. И на словах план казался идеальным. Вот только глядя в мысли собравшихся, энтузиазма Ник не видел.

Он отталкивался от идеи, что планеты – живые существа. Вместе с Рейном и Бенгом они убедились в этом на личном опыте. Жителей Кровавой Звезды уничтожила не болезнь. Их погубила сама Кровавая Звезда, по неизвестным причинам "сошедшая с ума". А те, кого она пощадила, превратились в послушных кукол, неспособных на самостоятельные решения.

Планеты – живые. И не просто живые, а даже больше – разумные личности. С ними можно договориться.

– Что-то у тебя не больно-то получилось, – фыркнул Бенг, запихивая в рот бутербродик. – Там, с Кровавой Звездой. И если бы не Рейн...

– Тихо! – снова повторил Ник. – Я ведь уже сказал: Кровавая Звезда – сумасшедшая. Это всё равно, что договариваться с теми фанатиками на площади. Теми, кто считал мурров врагами.

– Не надо с ними договариваться, – отозвалась Айн. – Таких только силой можно убедить.

– А со Штормовой Звездой – надо, – сказал Ник твёрдо. – Айн, прошу, не перебивай. Мы не можем, при всём желании, причинить ей вреда. Она – планета. Мы – блохи на её теле. Значит, придётся договариваться.

Как? Очень просто. По крайней мере, в теории. Окхры уже много поколений этим занимаются. Время от времени спускаются поближе к Нижнему Миру, чтобы контакт был лучше, и разговаривают. Да, они верят, что это их "Создатель" и весь такой бред – но факт остаётся фактом. Штормовая Звезда отвечает на запросы вождей.

– Чушь! – вновь заявил Бенг. – Сказочки и мифы.

И Ник во второй раз повторил: нет, не чушь. Иначе как объяснить, что острова окхров находятся в узкой полосе холодного воздушного течения? Как это так: повсюду лето, солнце и высокая температура, а у них – мороз, снег и вечная зима? Дело в том, что местная фауна не терпит жару. Небесный тюлень, например, скорее мигрирует на отдалённые северные скалы, куда даже окхрам не добраться, чем потерпит лето. Вот вождям и приходится изворачиваться, выпрашивая у "Создателя" холод.

– Почему же тогда я его не слышал, этого хвалёного "Создателя"?

Ник развёл руки в стороны:

– Я вижу два варианта. Первый: ты не спускался так низко, как требуется. Второй: на контакт способны только взрослые окхры. Возможно даже, только мужчины. Ты слышал голос Кровавой Звезды, не отнекивайся. И я через тебя слышал. Использовал твоё тело, как...

– Увеличительное стекло, – подсказала Софи.

– Верно. Спасибо. Именно это, как мне кажется, и спровоцировало твоё "взросление" – выпадение волос, потемнение кожи и так далее. Понимаешь?

Ник заглянул в голову Бенга. Всё он понимал, хоть и делал вид, что не верит. На самом деле, подросток просто боялся. Тот голос его здорово напугал. Да и спускаться к Нижнему Миру ему не хотелось. Приключения приключениями, но жить лучше в тепле и комфорте.

– От тебя не требуется ничего невозможного, – сказал Ник. – На Кровавой Звезде мой инт не работал. Я ни одной ноты верно не взял. Тут же... в общем, не переживай – я буду общаться с ней через тебя. И у меня обязательно получится.

– А вдруг что-то не то скажешь? – нахмурился главный дворецкий.

– Разве у нас есть выбор? Мир всё равно гибнет.

– Пока тонут только северные острова и Большой Осколок.

Ник махнул лапой:

– Вот именно, что пока. Когда начнёт погружаться всё остальное, будет поздно.

Все молчали, жуя бутерброды и попивая дымящийся кофе. Дворецкий, всё так же хмурясь, отодвинул шторы, и гостиную осветили первые лучи, отражённые от белых пиков гор.

– Ну же! Для меня это не сложнее, чем рассказывать истории в картинках. Я в этом мастер. Я постоянно практикуюсь.

Диз, аккуратно жуя – зубы только-только начали восстанавливаться – справедливо заметил:

– Чего ты ждёшь, Ник? Тебе нужно наше одобрение?

Рейн кивнул:

– Я не против. Всё равно никто кроме меня не справится с этим кораблём. А другие лодки вряд ли выдержат давление нижних слоёв.

– Но окхры...

– У нас только один окхр, – сказал Диз. – Возможно, его способности раскрылись не полностью, и придётся опуститься ниже.

– Эй! – возмутился Бенг. – Я не собираюсь в этом участвовать!

Ник хмыкнул, Айн заискрилась, а остальные посмотрели на подростка так сурово, что он пристыжено умолк.

– Ты прав, Диз, – произнёс Ник после недолгой паузы. – Мне не нужно одобрение всех. Только Рейна и, если повезёт, Бенга. Остальные же...

– Я с тобой, – сказала Айн.

– И я! – хором заявили Ток и Вок.

Юй скромно кивнула. Около дюжины других мурров, включая Рэна и дедушку Гора, согласились лететь с Ником.

– Но я не просил этого! Мы и втроём справимся.

– Понимаешь, – начал Вок, – в нижних слоях полно всяческих чудовищ...

– А мы с братом – специалисты по боевой магии, – подхватил Ток. – И с чудовищами расправляемся задней левой. Пиу! Пиу! Пиу!..

Ник кашлянул, и мурры стихли.

– Хорошо, можете лететь со мной. Только помните, мы летим не воевать с чудовищами. Мы летим на переговоры.

Он посмотрел на Софи. Девушка кивнула – она тоже подумала о переговорах. Это по её части. Пока Ник будет внизу, принцесса, вместе с Полом Аркером, свяжется с Сенатом и с нынешним консулом Грумбом Роком – попробует уладить кризис с беженцами. Также она попытается восстановить репутацию мурров. Слухи о злых полосатых волшебниках просочились и в Республику, где о зверьках знали ещё меньше, чем в Королевстве. Софи даст интервью уважаемым изданиям, сказав о Нике самое хорошее. А если удастся спасти мир, тогда о подвиге мурра узнают все Осколки. Уж это-то Софи обещает.

Последовали вялые споры, возражения, но для себя Ник уже всё решил. Они летят. Причём немедленно, сразу после завтрака. Нечего ждать, каждая минута дорога.

Но не успели они допить кофе, как прямо у крыльца приземлилась консульская лёгкая лодка. Спустя минуту в гостиную вошёл Пол Аркер:

– Рад приветствовать вас, мои дорогие!

Однако радости на его лице не было. Вся фраза – чистая формальность. И вот почему:

– К сожалению, я принёс сразу две плохих новости. Первая: о вашем чудо-корабле прознали, и сюда идёт толпа. Пока ещё не разъярённая, но в ней полно беженцев. Они хотят заполучить этот миниатюрный ковчег.

– А вторая? – спросил кто-то из мурров.

– Ещё хуже. Малый Осколок начал тонуть.

* * *

Вылетели сразу же, даже не пересказав план Полу Аркеру. "Это по моей части, – шепнула Софи. – А ты поторопись. Возможно, другого шанса у нас не будет". Мурр не спорил. Едва бывший консул присел на краешек дивана, Ник вышел из гостиной. "Пожелайте нам удачи!" – бросил он через плечо.

Другие поспешили следом. Бенг шёл угрюмый, дожёвывая бутерброды и оглядываясь по сторонам. Бежать! – ярко горело в его мыслях-камнепаде. Что угодно, только не дать запихнуть себя в это корыто.

Но мурры настроились серьёзно. Бенг так и не нашёл возможности улизнуть. Понуро проковылял по трапу, проплёлся в рубку, забрался с ногами в кресло в среднем ряду, скрестив на груди руки.

Рейн задраил люк и поднял корабль.

– Ты хоть понимаешь, что это самоубийство? – спросил окхр, поймав взгляд Ника.

– В чём именно? Какая часть плана тебе кажется нереалистичной? – и, не дожидаясь ответа, повернулся к птицечеловеку. – Рейн, как глубоко мы сможем погрузиться?

Летун на мгновение задумался.

– Стандартные корабли нашей расы выдерживают до тысячекратного давления. Были бы генераторы полей, число бы удвоилось.

– Этого должно хватить.

– Боюсь, – птицечеловек чуть приподнял крылья, – не всё так хорошо. Я не проверял корпус на микротрещины. Могут быть любые повреждения. Этот корабль сотни лет находился в плохих руках.

– Но мы были в космосе! Почти трое суток! И никакой утечки не было. Даже по приборам. Плюс все эти системы самовосстановления...

– Верно, – согласился Рейн. – Но вакуум куда более комфортная среда, чем та, в которую мы отправляемся. Даже слои непосредственно над Нижним Миром, прозрачные и "холодные" – губительны для большинства материалов.

Бенг громко сглотнул. "Вот видишь!" – читалось на его лице безо всякой телепатии.

– Не трусь, хвост отвалится, – хихикнул кто-то из мурров.

Ник кивнул:

– Думал, ты смелее. Что ж, я ошибся. Радуйся – так глубоко спускаться нам не придётся.

– Не волнуйся, – неожиданно рядом оказалась Айн, обняв Ника за плечи. – Всё в порядке. Если что, я пригляжу за ним.

– Да я и сам справлюсь, – отмахнулся мурр. – Ты лучше за парнями следи. Как бы не натворили чего.

Он имел в виду Тока и Вока. Братья словно впали в детство и носились по рубке, как сумасшедшие. Вок проявил вершины мастерства игры на инте. Одновременно левитировал – по-прежнему задом кверху, будто его кто-то за хвост держал – и, в то же время, рисовал вокруг себя иллюзорные оболочки. Чудовищ – кого же ещё. В основном, это были вариации драконов, отличающиеся только цветом, количеством лап, крыльев и голов, а также коэффициентом шипастости. Ток и ещё несколько мурров гонялись за монстрами, пуляя в них нарисованными боевыми заклинаниями. Ну сущие дети! И ведь всего на два года младше Ника!

– Хорошо, любимый, – кивнула Айн.

Пока она, взяв в подмогу дедушку Гора, успокаивала братьев, Рейн вёл корабль вперёд. Невозмутимость поражала. Хаос, война, битвы с драконами и сумасшедшие мурры? Плевать. Главное – полёт. Рейн даже крылом не повёл. И лишь однажды, завидев далеко впереди республиканские патрули, он бросил, не оборачиваясь:

– Держитесь!

И резко увёл корабль вверх, в разряжённую атмосферу. Вок врезался в переборку, дракон рассыпался в разноцветные искры, а группка мурров свалилась ему на голову.

– Завидую я им, – сказал Ник, переместившись к приборной панели. – Мир рушится, а ребятам весело.

Рейн не ответил. Рядом сидела Юй и внимательно наблюдала за действиями летуна. Похоже, она разочаровалась в людской культуре – по сравнению с технологиями птицелюдей, человеческие корабли казались громоздкими и примитивными. Да и вид за окном поражал: высота, скорость – разве увидишь такое с лодки Звёздного Королевства?

Несмотря на всю увлечённость, она посмотрела на Ника.

– У тебя хвост облез!

– А? Что?

Он невольно повернул голову. Хвост как хвост: пушистый, полосатый – всё как полагается. Что на неё нашло?

– Ты звучишь как старик, – пояснила Юй. – Гортенгрунн и тот моложе кажется.

– Разве? – Ник почесал за ухом.

– Сам прислушайся, – вдова слабо фыркнула и вернулась к приборной панели. – Знаешь, когда всё это закончится, я советую тебе взять отпуск. Слетать домой, отдохнуть, почитать книжку по чужой культуре, разобрать луниумный двигатель – что угодно. Иначе ты не доживёшь до двадцати.

Ник открыл рот, чтобы возразить – не время отдыхать. Ведь даже если всё получится, если ему удастся договориться со Штормовой Звездой, работа на этом не закончится. Мир пережил катастрофу, равной которой не было за всю историю человечества. Сколько людей потеряло кров, друзей, родню? Тысячи судеб искалечены, и развлекаться, когда ты должен всё исправить – кощунство. Работы предстоит немерено. Впрочем, даже об этом пока рано думать. Он и главного ещё не сделал.

А потом Ник понял – он и правда ощущает себя стариком. Ответственность, усталость, физическая измотанность. Дерьмо! В восемнадцать-то лет! Три с небольшим года назад он, вместе с другими детьми, беспечно прыгал с ветки на ветку. И игры, наподобие дурачества Тока и Вока не казались Нику чем-то странным.

Он закрыл мордочку ладонями. Всё в порядке. Просто период такой. И просто надо его пережить.

– Ник?

Холодный голос птицечеловека освежал, как ведро воды.

– Да?

– Я отлечу подальше от края. Континент наклоняется, скоро тут возникнет турбулентность. Начнём снижение вон за той группой кучевых облаков.

Пару секунд Ник возвращался в реальность. Что-то в голове щёлкнуло, и бесконечная усталость исчезла. Самовнушение?

– Хорошо, – согласился мурр. – Мог бы и не спрашивать.

* * *

Кучевые облака, сбившиеся в нагромождение пены, напоминали сказочный остров. С заснеженными белыми скалами, глубокими долинами, контрастными тенями и бархатным брюхом. Ник даже решил, что это и в самом деле остров – просто укутанный туманом. Такое бывает по утрам.

Рейн начал снижаться уже над ними. Ник присвистнул – облачный остров оказался последним. Впереди, почти до самого горизонта, не было ни тучки. Только сине-белое небо, слегка розоватое прямо по курсу – из-за встающего солнца – и застеленный лёгкой дымкой Нижний Мир. Лишь на северо-востоке чернели точки далёкого архипелага. В остальном – чистое небо. Красота. Редкое такое увидишь.

Краски начали меняться через пару минут спуска. Небо погрязнело, из утренне-голубого превратившись в бледно-серое, как в безветренный день над крупным городом. Хотя нет – тут даже аналогия с грязным весенним снегом будет слабовата. Солнце побагровело, сплющилось, растеклось по горизонту и куда-то пропало. Нижний Мир приближался, оставаясь пока тем же ковром из грубого войлока, зато молнии теперь сверкали ярче и чётче.

Ник отметил, что мало кто смотрит вниз. Многие вообще отвернулись от окна.

– Бенг! – позвал он.

Окхр с явной неохотой подошёл к пульту.

– Слышишь что-нибудь?

– Ну... – Ник уловил желание грубо пошутить. Но подросток сдержался. – Слабо. Как в другом конце большого дома.

– Мы на какой высоте, Рейн?

– Достаточно низко. Сомневаюсь, что окхры – или кто-то другой – спускаются ниже. Снаружи не выжить.

– Как корабль? Всё в порядке?

Птицечеловек нажал пару кнопок на пульте.

– Да. Продолжаю снижение. Скажешь, когда хватит.

Некоторое время летели молча. Только мурры тихо перешёптывались. Любопытство превысило отвращение и страх – и вся дюжина полосатых прилипла к широкому окну, благо места хватало. Бенг слабо дрожал. Картина за окном его настолько не радовала, что он даже забыл чесаться. Стоял, прикусив губу, и пялился в пространство.

– Обратись, – приказал Ник.

– Что?

– Мы уже достаточно спустились. Даже твоих неразвитых способностей должно хватить. Обратись к Штормовой Звезде, Бенг, она занята другим, поэтому ты её не слышишь.

"Занята разрушениями" – про себя усмехнулся мурр.

Окхр же запротивился:

– А ты не думал, что вся твоя теория – сущий бред? Что она ошибочна? Что ни я, ни мой отец – никто из нас не может общаться с... с этой штукой? Что...

Ник кашлянул. Обычно его радовал страх Бенга – приятно видеть, когда нахалы получают по заслугам. Но не сейчас, не в критический момент. Подросток врал. Он прекрасно чувствовал связь – и знал, что позови он Штормовую Звезду, та откликнется. Ник видел это в его мыслях, несмотря на то, что звучали они, как всегда у охкров – подобно горному обвалу.

– Что ж, – произнёс мурр, снимая инт, – ты сам напросился.

Бенг попятился, но Ник на него даже не посмотрел. Размял пальцы, подкрутил колёсики, настраивая нужное звучание. Приложил один конец ко лбу. И заиграл.

Это было легче, чем на Кровавой Звезде. И не походило на общение с умалишённым.

"Привет! – громко позвал Ник. – Я знаю, ты меня слышишь. Отзовись, нам нужно поговорить! Это важно!".

Ник повторил послание несколько раз. Он чувствовал, как слова текут сквозь Бенга и доходят до Штормовой Звезды. Даже не слова – что-то среднее между сгустком мыслей, историей в картинках и монологом. Нечто настолько общее, понятное любому живому существу, что переводчик не требовался.

Раздался "ответ". Невнятный – ни голоса, ни изображений. Бенг, находящийся в лёгком трансе, слабо застонал. Что-то огромное, величественное, как спящая гора, перевернулось с боку на бок – ощущения были примерно такие. И злое ворчание: "не мешай, блоха!".

И в самом деле, мы для Штормовой Звезды – не больше муравья для городского муниципалитета. Нику даже показалось, что он обращается не к разумной личности, а к её части. К ноге, например, или ещё хуже – к пальцу. Много ли добьёшься от пальца?

Но контакт мурр установил.

Он продолжил. Ткнул спящего палкой, совмещая, по возможности, вежливость, настойчивость и лёгкую ярость: "Эй! Я к тебе обращаюсь, соня! Давай продирай глаза и ответь на моё требование. Оно простое: прекрати рушить наш мир!".

Штормовая Звезда зашевелилась. Колоссальные ментальные массы пришли в движение, что-то огромное и неподвластное уму мурра медленно разворачивалось к нему лицом. Концентрировалось, сгущалось, как грозовые тучи из тумана над озером.

Две-три минуты – хотя время в этом состоянии течёт по-другому – и оно ответит. Ник приготовился. Только не оплошать: полоски серые, страха нет, хвост не дрожит, а желудок на месте. Он готов к бою.

Готов.

– Ой, птичка! – донеслось издалека.

– Не птичка, а змейка, – поправил кто-то.

– Змейка! – хмыкнули в ответ. – Змеище!

– И правда, – ужаснулся первый голос. Ник узнал Юй. – Ой, и в самом деле... гнилые фрукты!..

Он выпал из транса. Бенг тоже – колени подростка подогнулись, и он рухнул на задницу. Ник дважды моргнул. Что там происходит? Какая "птичка", какая "змейка"?

Юй, вдова орнитолога-любителя, отскочила от окна. "Птичка" – больше это существо напоминало небесную барракуду, только раз в сто крупнее, зубастее и агрессивнее – рывками двигалось к кораблю. Бросок – пауза, бросок – пауза, круг на месте, размышления, потом снова – бросок. На чёрном маслянистом брюхе отражались всполохи молний. Несмотря на светло-серое небо, чернота близкого Нижнего Мира создавала ощущение если не ночи, то, как минимум, грозы.

– Ну его, – отмахнулся Вок.

– Ага, – согласился Ток, – на такое я не соглашался.

Они, вместе с ещё несколькими муррами спрыгнули на пол.

– Стоять! – заорал Ник. В критических ситуациях он часто впадал в гнев, теряя всю свою природную скромность. – Стоять! Вместе мы её одолеем!

– Не сердись на этих показушников, – с напряжением в голосе ответила Айн. – Только хвастаться и могут. Мы справимся сами. Она страшная лишь на вид.

Рейн вытянул манипуляторы – чтобы хоть немного самортизировать атаку чудовища. Оно приближалось. Два-три броска, и тварь будет здесь.

– Огромная, – произнёс Рэн, сжимая инт.

– Не страшнее дракона, – встал на сторону Айн дедушка Гор. – Одолеем.

Ник быстро перенастроил инструмент. И правда, не "змейка", а целый император змей. Корабль, конечно, не заглотит, но если раскроет пасть, то переднюю часть, округлую, исцарапает. Зубища вон какие! И что с такой делать? Ник, честно говоря, сомневался, что существу, живущему при гигантской температуре и огромном давлении, повредят даже самые жёсткие боевые заклинания. Всё равно, что в дракона горохом пулять. Но выхода нет.

– Ладно, ладно, – вернулся назад Ток. – Просто нервы.

– Никакие мы не показушники, – согласился Вок, запрыгивая на окно. – Мы – специалисты по чудовищам!

Ник горько улыбнулся. А император змей готовился к последнему броску.

Глава двадцать вторая

В решающий момент существо передумало. Отказалось атаковать в лоб. Замешкало на секунду, словно пугаясь вытянутых Рейном манипуляторов, поднырнуло и ударило с днища.

Ник поставил барьер. Далековато, но стенка получилась. Тотчас подключились Гор и Айн, остальные опоздали на полсекунды. Щит смягчил удар, но кораблю досталось: мурры подлетели в воздух и рассыпались по кабине, Бенг укатился под кресла. Рейн с трудом устоял.

"Сейчас! Живо!" – скомандовал Ник мысленно. Часть мурров сохранила ментальную связь, и они поняли. Чудовище застряло в барьере, словно зацепившись крючковатыми зубами за сверхпрочную сетку. Рывок! Ещё рывок! Мурры держали крепко, несмотря на тряску. Подсоединились отбившиеся – Ток, Вок, Юй – и тварь завязла ещё крепче.

Атаковал самый сильный – дедушка Гор. Испробовав огонь, электричество и физическую силу, он сразу же перешёл к магии мысли. Слепил "сгусток ужаса" – на что ушёл весь его опыт – и воткнул твари глубоко в пасть, вплоть до крошечного мозга. Тот сверкнул в панике.

Ник крикнул: "Отпускай!". И как раз вовремя – монстр метнулся прочь. Корабль перевернуло вверх ногами, накренило набок, но Рейн быстро выровнялся.

– Хвост мне в рот! – пробормотал Рэн, потирая ушибы. – Зато, будет что рассказать дома, – утешил он сам себя.

Остальные быстро приходили в чувства. Никто не пострадал, если не считать синяков, шишек и ссадин. Разве что Юй ударилась плечом, и левая рука онемела – не сможет полноценно играть.

– Всё в порядке, – быстро осмотрел её Ник. – Пройдёт к вечеру.

Он вернулся на приборную панель, к окну. Пространство было чисто, никаких "змеек" и прочих чудищ.

Корабль снижался по спирали.

– Повреждена двигательная установка, – прокомментировал Рейн.

– Серьёзно?

– Как раз пытаюсь понять, – летун пробежался по кнопкам, несколько раз постучал по стёклышкам индикаторов. Ник чувствовал в нём беспокойство. – И...

– Да?

– Правая установка полностью вышла из строя. Системы самовосстановления её починят, но уйдёт время.

– Мы сможем подняться на одной?

– Попробую перепрограммировать, чтобы не снижались. Случись такое на моём корабле, я бы не волновался. Но этим никто не занимался тысячи лет, он не настроен на случайные повреждения.

"То есть, всё кончено?" – очень громко подумал кто-то из мурров. Рейн, естественно, не услышал. Ник сказал вслух:

– Ничего не кончено. Корпус не повреждён? Всё ещё выдержит тысячекратное давление?

Птицечеловек кивнул.

– Хорошо. Продержимся какое-то время, корабль сам себя починит. Если уж совсем припрёт...

– Мы сможем его толкать, – вставил дедушка Гор. – Нас достаточно, чтобы временно побыть костылём. И мы сильны.

– И это тоже, – согласился Ник. – Я хотел лишь напомнить, что лодка Рейна по-прежнему в грузовом отсеке. Если совсем припрёт, мы вернёмся на ней. Она выдержит среду?

Птицечеловек снова кивнул. Стемнело, и Ник видел, как его горящие синим глаза отражаются в стекле.

Нижний Мир заметно приблизился. Если раньше он казался ковром из грубой ткани, плоским и далёким, то теперь приобрёл рельеф. Отдельные тучи резко выдавались вверх, словно горные пики – Нику сразу вспомнились скалы на Кровавой Звезде. Чёрные, вязкие, размытые ураганными ветрами, бушующими внизу. Провалы между пиками превратились в глубокие долины и уходящие во тьму ущелья. В одном Ник заметил движение: нечто шипастое, продолговатое, чёрное, нырнуло из стены в стену. Змея? Щупальце? Галлюцинация?

Привидеться могло что угодно – от молний рябило в глазах. Крупные сверкали редко, и, в основном, где-то внутри, под чёрным хаосом туч. Мелкие били постоянно. Казалось, рельеф покрыт электрической паутиной. Корабль выдержит, если они погрузятся в это? Давление, жара, высокое напряжение, монстры?

– Стабилизировал снижение, – произнёс Рейн.

Ник вышел из транса. С трудом оторвался от вида за окном. В кабине стемнело – дневной свет куда-то пропал, единственным освещением были всполохи молний. Они отражались в больших глазах мурров, рисовали на дальней стене рубки причудливые тени. Айн зажгла световой шар, и зловещее ощущение сгладилось.

Корпус начал вибрировать. Шум бури стал проникать внутрь, несмотря на всю акустическую защиту – только сейчас Ник понял, что таковая есть. Гул ветра, гром, грохот. В спокойную погоду можно услышать далёкое звучание Нижнего Мира – сидя на берегу и затаив дыхание. Поэты называли его романтичным. Немало влюблённых обменялось клятвами, слушая это мистическое гудение и любуясь искорками молний.

Вблизи очарование пропадало.

– Это уже жидкость, – сказал дедушка Гор, и Ник снова вышел из транса.

– Что? – не понял он.

– Не воздух. Снаружи, я имею в виду. Жидкость. Не такая плотная, как вода, но чем ниже мы опустимся...

– Хорошо, – Ник хрустнул пальцами.

Он впервые пожалел, что взял с собой других мурров. Если уж погибать, то в одиночку. Айн, Рэн, братья – они достойны пожить ещё немного. Пусть даже катастрофа...

Катастрофа! Ник тряхнул головой и наконец вспомнил, зачем они здесь.

– Бенг! – позвал он, ища глазами подростка. – Бенг, вылезай!

Окхра нигде не было. Ни под креслами, ни в дальнем конце рубки. Ник бы узнал мысли-камнепад, отличить от мурров их нетрудно.

– Кто-нибудь видел Бенга?

Все сидели в растерянности.

– Ушёл пописать? – предположил Вок.

– Я сам чуть не описался, – Ток потянул себя за уши, желтея от напускного стыда, – уж больно эта штука страшная.

– Тут не только пузырь, тут и кишечник не выдержит, – согласился Вок. – А у мальчугана они слабенькие...

Ник мысленно потянулся к гальюну – он находился недалеко от рубки. Но нет, если Бенг туда и заглядывал, то давно ушёл.

– Следите за ситуацией, – сказал Ник, посмотрев сначала на Айн и Гора. – Если что, – он перевёл взгляд на приближающуюся за окном бурю, – толкайте вверх. Я не хочу погружаться в это. А я пойду за нашим трусом.

– Притащишь сюда? – спросила Айн.

– Зачем? Я сделаю всё на месте. Не ждите.

Она посмотрела на Ника, как в последний раз. "Я люблю тебя!" – мысленно сказала Айн. "Банально, но актуально. Я тебя тоже" – отправил он ответ, прикрепив долгое воображаемое объятие.

И по вибрирующему полу вышел из кабины.

Долго искать не пришлось. Ник миновал главный коридор, даже не заглядывая в ответвления и каюты. Бенга в них нет. Он там – в кормовой части, где грузовой отсек и лодка Рейна. Приблизившись, Ник услышал его мысли: осторожные, прикрытые, сглаженные. Окхр специально так думал – чтобы мурры не заподозрили.

Ник проскользнул в грузовой отсек. Бенг как раз возился с пультом у дверей. "Да!" – шепнул подросток, когда получилось закрыть их, отрезав корму от остального корабля. Теперь грузовой отсек герметичен – открывай ворота и выходи наружу. Даже в голову лезть не нужно, чтобы понять замысел Бенга.

Насвистывая гимн рода – вот прилипчивый, зараза – и чертыхаясь от всплывающих оправданий ("мурры сами виноваты! поверили в эту чушь, и ещё меня сюда притащили!"), окхр забрался в лодку Рейна.

Ник уже был внутри – невидимый и беззвучный. Его покоробило, как Бенг захлопнул люк – небрежно, с презрением – и, ковыряя в носу, забрался в кресло пилота. Рейн бы убил за такое. Без преувеличений. Ник знал, что лодки для птицелюдей – нечто настолько личное и родное, что они даже их названия посторонним не говорят. Как жена для мужа, как инт для мурра, как лучший друг – любые сравнения будут неточными.

– Так-с... – всё ещё ковыряя в носу и почёсывая лысину о подголовник кресла, Бенг потянулся к пульту. – Как он открывал люк дистанционно?..

– Никак.

Подросток взвизгнул и заметался в кресле – да так, что тут же свалился на пол. Ник сидел на приборной панели, видимый и злой. В глазах вспыхнул огонь – как у птицечеловека, только не синий, а красный.

– Ты всё неправильно понял! – залепетал Бенг, отползая на карачках в дальний угол. – У меня разболелась голова и я решил побыть наедине...

– Я вижу тебя насквозь, – сказал Ник холодно. Как ни приятно было смотреть на перепуганного нахала, злость оказалась сильнее. Они спасают мир! Тут не место для вольностей, трусости и предательства. – Ты не охотник. Ты презренная жертва. Мейд был прав, считая тебя непутёвым буранышем.

– Эй-эй! – подросток отполз к стенке и упёрся в неё плечами. Взгляда от Ника не отрывал. – Я могу всё объяснить!..

– Ты не достоин быть его наследником!

Ник перескочил с пульта на спинку кресла. Так грозно, что Бенг снова взвизгнул. Снял с пояса инт – ещё один вскрик окхра. Злорадно улыбнулся: ну всё, теперь ты никуда не сбежишь!

– Пожалуйста, не надо!

– Не надо что? Ты мне неинтересен. Ты жалок и ничтожен. Мне нужна Штормовая Звезда.

– Я не...

Корабль тряхнуло. Резко – так ребёнок трясёт банку с горохом. Ник едва прикрылся, создав вокруг себя кокон. Бенга ударило, кажется, сломав руку – и мурр тотчас продлил кокон на него. Не из благих побуждений: просто если тот свернёт себе шею, планам Ника конец.

Их тряхнуло ещё. Потом – ещё. В какой-то момент толчки стали такими частыми и резкими, словно этот ребёнок с банкой гороха разошёлся не на шутку. Ник объединил коконы, и они скакали от пола к потолку, как резиновый мячик. Снаружи что-то заскрежетало, затрещало и взорвалось.

Вдруг всё прекратилось. Если до этого лодка Рейна билась о стены грузового отсека (какое-то время она держалась на силовых креплениях, но они быстро отказали), то теперь кораблик был в свободном полёте.

В кабину ворвались вспышки молний. Что? Ник не сразу понял. Толчки прекратились, но их бешено вращало, придавив к дальней стенке. Примерно один оборот в секунду. Вид за окном быстро менялся: серое небо – мгновение – чёрный с прожилками молний Нижний Мир – снова серое небо. Ника затошнило. Он успел разглядеть нечто длинное, маслянистое, извивающееся и увенчанное хребтом шипов, как спина дракона. Чёрное щупальце.

Мурр закрыл глаза.

Всё кончено. Корабль уничтожен. Они погибли: Рейн, Айн, остальные. Лодка уцелела, но вряд ли это надолго. Кувыркаясь, она летит куда-то вбок, быстро снижаясь. Пара минут, и её поглотит Нижний Мир.

Ник почему-то вспомнил лекцию учёного, который преподавал у них естествознание. Он говорил, что слой облаков внизу – по одной из теорий – неоднородный. Что под ним может скрываться другой мир. Вероятны полости прозрачности, может быть, даже уровни с нормальным давлением – и там тоже есть жизнь. Не люди, конечно – совсем иные существа. Но вдруг и у них есть цивилизации?

Помнится, Ника это захватило. Он даже прекратил издеваться над профессором – до этого мурр полчаса игрался с его шапочкой: то ветер из окна напустит, то сделает невидимой, а то перекрасит в розовый цвет. Софи это тоже заинтересовало. Неделю или две они обсуждали проект экспедиции в Нижний Мир. Сделать что-то вроде "машины смерти" ящеров, только в тысячу раз прочнее – и посмотреть, что же там, внизу. Потом проект отложили – не самое это сейчас важное. Да и деньги лучше на другое потратить.

Ник вздохнул. Не будет больше всего этого. Ни проектов, ни уроков, ни шуточек над учителями, под сдавленные смешки принцессы, ни самого Звёздного Королевства. И его самого не будет.

Остаётся только одна надежда. Последняя попытка. Да, он погибнет, но те, кто остался наверху – выживут. Если всё получится, конечно.

– Ради тебя, моя Софи, – сказал он, открывая глаза. – Ради тебя, мой лучший друг...

Шумоизоляция у маленькой лодки отсутствовала, стоял грохот, и Бенг не расслышал его слов. Он копошился, извивался, как червяк на дороге, что-то бормотал – Нику было плевать. Мурр бросил быстрый взгляд на окно. Всё то же мельтешение. Трудно понять, ближе стал Нижний Мир или нет. Очевидно, что ближе, если только лодка не активировала режим автопилота.

Ник приложил инт ко лбу. Заиграл, пропуская мелодию через тут же впавшего в транс Бенга. И вошёл в уже знакомое состояние контакта со Штормовой Звездой.

* * *

На этот раз она повернулась к нему целиком. Перед Ником был не палец и даже не нога. Вся бесконечно-огромная сущность живой планеты смотрела теперь на мурра. Он не мог объять её целиком. Всё равно, что оказаться запертым в самой маленькой комнатке роскошного дворца – и по ней судить о богатстве остальной его части.

Зато его Штормовая Звезда просвечивала насквозь. Понимала ли она мурра? Вряд ли. Можно разобрать любой прибор, но так и не догадаться, на каких принципах он работает. Разные уровни мышления. Разные условия жизни.

Тут спасёт только умение убеждать.

Ник громко сказал: "Прекрати рушить мой мир!".

Он сопроводил это целым рядом движущихся картинок – совсем, как в визуальных историях мурров. Затерянный в космосе шар, дрейфующие по его поверхности континенты, затем – боль, страх, разрушения, паника, отчаяние. "Всё это твоя вина" – заявил Ник.

Его собеседник понял. Кажется, мурр нашёл точку соприкосновения, тот самый общий язык, который мог связать два совершенно разных существа.

"Так ему и надо, вашему миру, – прозвучал ответ. – Он неправильный".

И снова череда картинок, теперь уже от Штормовой Звезды. Она уничтожает острова и континенты. Сначала стирает с них всё живое – как хозяйка смывает с посуды засохшую грязь – затем разбирает на части, буквально на песчинки. Перемешивает. И воссоздаёт заново, в ином формате.

"Будут другие острова, другие континенты", – сказала Штормовая Звезда. – "Лучшие. Без боли, страданий, войн, которые вы сами себе причиняете. Вы неправильные".

Ник вскипел. Он вдруг понял две вещи.

Первая – религия окхров целиком и полностью правдива. Ну кроме, может, занимаемого самими окхрами места в мироздании – они не главные существа на планете, а всего лишь отсталое микроскопическое племя. В остальном же, они правы. Жизнь циклична. Создатель на самом деле существует. Он лепит из ничего целые расы и народы, заселяя им же созданные континенты. Смотрит, наблюдает, хмурится от негодования, стирает и воссоздаёт заново. Цикл за циклом. Мы для него – как рисунки на песке, как визуальные иллюзии мурров. Просто картинки.

И вторая – этих циклов было много. Не меньше двух десятков. Они промелькнули перед Ником, как картинки в быстро перелистываемой книге. Некоторые расы возрождались почти без изменений. Мурры, например, существовали уже много циклов подряд. Другие оказывались "неудачными". Слишком воинственные, слишком агрессивные – и от них приходилось избавляться.

Яркий пример – люди.

В первый свой цикл они уничтожили почти все другие народы, за исключением тех, кого превратили в рабов. Штормовая Звезда стёрла тот мир без сожаления. Вторая попытка оказалась немногим лучше. Те же войны, порабощения, злодеяния во имя корыстных целей – планета снова устроила катастрофу. Однако ей попалась группка праведников. Несколько тысяч человек, которые на самом деле были достойны спасения. Штормовая Звезда скопировала их, воссоздав в новом цикле – с частичной потерей памяти и смутными надеждами на завтра.

Ник узнал историю Шассэ. Остров из кораблей и обломков, скитание по небу и прибытие к лесистому восточному берегу, туда, где сейчас Примаар. Так значит, это правда! Никаких легенд, никакого символизма и тайных посланий – история была настоящей от начала до конца.

То же самое происходило с окхрами, муррами и другими "нормальными" народами. Копирование и перерождение. Память о катастрофе терялась, но суть погибших-перерождённых, их душа, оставалась прежней. И жизнь продолжалась.

"Это было ошибкой – возрождать людей", – не останавливалась Штормовая Звезда. Неудачным решением. Среди праведников затесалось несколько самозванцев; да и самые порядочные не смогли передать свои благодетели по наследству. Новый континент, неосвоенный – столько искушений! Как, например, не истребить коренной народ, слабый и беззащитный? И не основать свои государства, ведя бесконечные войны? Ведь это так весело!

Штормовая Звезда пробежалась по истории последнего цикла. Всего несколько тысячелетий, а сколько смертей, боли и страданий. Сколько войн! Последняя, так и не случившаяся, между Империей и Республикой, обещала стать самой кровавой.

"Мы её предотвратили!" – запротестовал Ник. Он впервые попробовал сопротивляться, ответить Штормовой Звезде. "Я и мои друзья – мы остановили эту войну! Людей погибло куда меньше, чем могло!".

Планета, казалось, не услышала этот аргумент. Куда там! Штормовая Звезда рассуждала о жизни, войнах и перерождениях, как мурры говорли об очередной визуальной истории. Вот тут герои несимпатичные, вот здесь конфликт слабоват, а последнюю сцену можно выкинуть – лишняя.

Ника это злило. Он повторил.

"Предотвратили? – переспросила Штормовая Звезда. – Что ж, это не имеет значения. Следующая версия будет без людей".

И, словно желая утешить Ника, добавила: "не волнуйся, мурры переродятся. Это один из самых моих любимых народов".

Ник так и не понял, представил он эту картинку сам или ему внушила её планета. Он просыпается. Утро, поют птички, светит солнце – он дома. Рядом, в двуспальном гнезде, нежится Айн. У них своё семейное древо, двое или трое детей.

– Что такое, любимый? – спрашивает она, открывая глаза и зевая.

Ник тщетно пытается поймать за хвост уходящий сон. Ведь это так важно! Что-то о гибели мира, о королевстве, принцессе, с которой он дружил, о путешествии в Чёрное Небо, полное звёзд, о несбывшихся надеждах. Сон ускользает, как прыткая ящерица.

– Ничего, – мотает головой Ник. – Ничего, – повторяет он, понимая, что к завтраку всякое беспокойство пройдёт, а тревоги забудутся. – Просто сон.

Он отмахнулся. Видение!

"Тебе не нравится?" – интонация, если так можно выразиться, у Штормовой Звезды немного обиженная.

Ник вздохнул. Даже на мгновение выпал из транса, оборвал контакт. За окном стемнело, похоже, лодка была уже среди туч-скал Нижнего Мира. Только молнии, чернота, быстрое вращение и ураганный ветер. Теперь их не просто крутило – их кидало, как орешек в бурном потоке. Скоро корабль коснётся угольной субстанции, и не факт, что после этого уцелеет.

У Ника нет времени. Если он хочет убедить Штормовую Звезду, он должен поторопиться. Промахиваясь пальцами мимо клавиш, мурр заиграл снова. Вернулся к разговору, не зная, как объяснить сверхсуществу банальные человеческие ценности.

Что такое дружба?

Что такое жизнь?

Что такое надежды, мечты, стремления?

И каково это – в одночасье всё потерять?

Штормовая Звезда услышала эти сомнения. На секунду Нику показалось, что они ей понятны. И что ей знакомы человеческие ценности. Мгновение – и это ощущение исчезло.

"Мы меняемся" – сказал Ник. И запустил новый виток историй в картинках.

Когда-то люди были варварами. Воевали друг с другом, чуть ли не за кусок мяса – не существовало ни законов, ни чётких принципов морали. Но шли года, вырабатывались правила. Человечество училось играть по ним. Войны становились страшнее, но и глубина мысли увеличивалась, открывая новые горизонты человеколюбия. Развивалась мораль. Она, конечно, не поспевала за тяжёлой рукой воина, плелась где-то сзади, да и не всегда она была верной – но она была. Виток за витком, человечество прогрессировало.

Метеором по небосклону истории пронёсся Чарльз Минг – великий мыслитель и политик. Во многом именно он определил дальнейшие принципы развития. Остановил крупные войны и насилие, хотя откаты случались чуть ли не при каждом короле. Мир улучшался. Постепенно, шаг за шагом – но улучшался. Даже если временами человечество сворачивало не туда.

"И это не финал, – сказал Ник устало. – У нас было полно планов на будущее. Софи мечтала о демократии – более прогрессивной форме правления – и я уверен, что через два-три поколения у нас было бы что-то вроде конституционной монархии. Государство бы укрепилось, осталось бы меньше причин для войн. Если какому-нибудь королю захотелось бы побряцать оружием, парламент бы его остановит".

Штормовая Звезда затаила дыхание.

"Мы с Айн... – Ник на секунду запнулся, вспомнив, что Айн больше нет. – мы мечтали о школе магов. Хотели сделать так, чтобы волшебников стало больше, чтобы магия работала на благо мира. Это не панацея, не лекарство от всего. Это просто следующий шаг – но шаг уверенный, твёрдый. Мир стал бы лучше. Причём во всём: от науки и искусства, до чисто бытовых вещей. Как минимум, исчезли бы страшные болезни, эпидемии, боль".

Ник замолчал, подбирая новые аргументы. Штормовая Звезда поняла. Мысль, что цивилизация развивается по спирали, становясь всё совершеннее, была для неё не новой. Но она не желала мириться с ней.

"Решение принято", – сказала планета.

Ник видел это решение. Уничтожение, стирание, "Изменение" – совершенно не то, о чём он мечтал!

Мурр заискрился от злости.

Глава двадцать третья

Так его бесил только Бенг.

"Ты пытаешься сделать из разумных существ тупых марионеток! – зло сказал Ник. Он едва сдерживался, чтобы не перейти на обсценную лексику. – Я видел такое. Там, на Кровавой Звезде. Тупые марионетки. Мысли – плоские, как доска. Хочешь, чтобы мы были такими же? Чтобы ходили только по линиям, не совершали ошибок, а при любом проступке ползли к тебе, с щенячьим восторгом ожидая наказания? А? Ну уж фиг тебе!"

Он фыркнул, даже в трансе слыша скрежет обшивки. Ещё немного, и корабль сомнётся, как жестяная банка.

"Я говорю "мы", но я имею в виду не мурров. Я говорю о людях. Я достаточно среди них прожил, чтобы понять их. Я люблю мурров. Но у них нет одного важного качества, свойственного людям. Вернее, у людей его нет. Мурры самодостаточны. Люди – нет. Человек не может просто жить и наслаждаться жизнью. Ему нужно брать новые рубежи, покорять вершины, к чему-то стремиться и чего-то достигать. Это по-разному реализуется. Да, в виде войны – тоже. Но ведь стремление к новому толкает и на хорошее. Наука, исследование, искусство, благотворительность! Во всём этом есть свои вершины, многие до сих пор – непокорённые. Надо только направить поток в нужное русло..."

Ник запнулся от резкого звука. Всего на секунду. Плевать, что там снаружи. Он – труп. Успеть бы сказать всё, что должен. Попытаться. А там – дело за ней, за этой бестолковой планетой.

"Именно люди, а не мурры или окхры, когда-нибудь заселят космос, покорят другие миры. В них есть дух первопроходцев, дух исследователей. По ним будут судить об их создателе, о Штормовой Звезде. И знаешь, в людях достаточно хорошего, чтобы суждения не были плохими".

То великое нечто – ментальная сущность Штормовой Звезды – пришла в неуверенное движение. Ник задел за живое. И отнюдь не разговорами о людях.

Другие планеты – вот что её интересовало.

Он вдруг увидел их: мириады миров, и каждый уникальный, со своими достоинствами и недостатками. Кто-то взрослый, старый, мудрый. Другие – юные, неопытные, отчаянные. В этом "коллективе" есть свои стандарты, и даже некие аналоги "дружбы", "карьеры", "достижений" и так далее. Чем-то планеты походили на людей. И, в то же время, сильно от них отличались.

– Ты ребёнок, – сказал Ник вслух.

Да, ребёнок. Вернее, подросток. Неуверенный, нахальный, трусоватый – вроде Бенга – и боящийся опозориться перед другими. Поэтому и стирает "неудачные" творения, не дав им просуществовать и пяти тысяч лет.

"Трус! – разозлился Ник. – Я говорил это Бенгу, скажу и тебе: ты – трус! Хватит уже метаться, как девка между парнями! Прими решение. Оставь в покое созданных тобой существ. Они не заслужили быть жертвой создателя-переростка, боящегося взять на себя ответственность. В Чёрном Небе полно планет, звёзд и лун, и я уверен, большинство из них не такие. Многие, подобно взрослым людям, не уничтожают свои миры. Даже если ошибаются. Даже если их создания ошибаются. У всех должно быть право на ошибку, как и право её исправить...".

Ник понял, что выдыхается. Его тошнило, перед глазами плясали чёрные пятна. То ли из-за долгого убеждения, то ли из-за неистового швыряния корабля туда-сюда, но он понял, что теряет сознание.

"А вообще, – принял Ник последнюю попытку, – мне плевать на тебя. Я не боюсь смерти. Мне жаль будет, если Софи умрёт, как и весь наш мир, но мне плевать на тебя. Я не собираюсь ползать у тебя в ногах, умоляя о пощаде. Не собираюсь. Моя жена погибла. Гортенгрунн, мой учитель – тоже. Рэн, Юй, Ток, Вок, другие мурры... Колт Рейн – он вообще тебе не принадлежит, он с другой планеты. И всё из-за чего? Из-за не умеющего брать на себя ответственность подростка? Тьфу! Плевал я на таких!.."

Ник выпал из транса, выронил инт. Приборная панель лодки мерцала – видимо, автопилот всё же включился. Несмотря на яростную бурю за бортом, судно уже не так трясло. Грохот оглушал. Вспышки за стеклом словно просвечивали через чёрную ткань. Похоже, они внутри – в вязких, как жидкость, тучах Нижнего Мира. И продолжают снижаться.

Плевать – решил Ник. Всё что мог, он сделал.

В этот момент силы кончились, и мурр потерял сознание.

* * *

– Эй, проснись! Не вздумай умирать! Эй!..

Кто-то больно ткнул его в живот, и Ник открыл глаза. Сверху нависала серо-зелёная рожа с двумя-тремя медными волосками. Бенг! Никакого нахальства – только стыд, осторожность и малая щепотка беспокойства.

Он изменился? Ник снова зажмурился – он не желал его видеть. Иногда просыпаешься и какое-то время не можешь вспомнить предыдущий день, но сейчас – не тот случай. Ник помнил всё. Хотел забыть, но помнил.

– Ты живой! – возмутился Бенг. – Я же видел.

Он отодвинулся, чем-то зашуршал, послышался хруст надкусанного яблока.

– Воды хочешь? – спросил подросток с набитым ртом.

Ник сел. Тело ломило, синяки были повсюду, от мордочки до кончика хвоста. Надо будет пройтись целительными заклинаниями. Окхр выглядел не лучше: казалось, каждое движение, даже незначительное, причиняет ему боль. Левая рука почти не движется. Оставив яблоко во рту, он протянул Нику стаканчик.

Мурр взял его обеими ладонями, только сейчас осознав, как же он хочет пить. Злости не было. Кощунственно, конечно – не злиться на того, кто повинен в смерти твоих друзей, пусть даже и косвенно – но Ник ничего не ощущал. Разве что пустоту.

"А я неплохо справился, – решил он, глотая воду. Воспоминания о диалоге со Штормовой Звездой прокручивались в памяти сами собой. – Эх, видел бы меня Сеттерганн! Не говорил бы тогда, что истории в картинках – не моё призвание!"

Ник отставил стаканчик в сторону, рыгнул. "И видела бы меня Софи! Она была права – я кое-что смыслю в переговорах. Не знаю, чего я добился, но, по крайней мере, мы живы".

– Судя по приборам, мы на средней высоте, – сказал Бенг. – Где острова и всё такое. Ты, надеюсь, не злишься на меня?

Они встретились взглядами. Подросток вздрогнул. Увидел в Нике что-то такое, отчего позеленел, побледнел и отполз в сторону.

– Извини, – пробормотал он. – Я струсил. Всё равно я бы не справился с лодкой. Она мне не подчиняется. Летит куда-то сама.

Ник прекратил хмуриться. Посмотрел на приборную панель: индикаторы светились, стрелки дрожали, штурвал плавно поворачивался, словно им управлял кто-то невидимый. А вот за окном стоял сплошной туман, белый и густой, как молоко.

– Ну мы хотя бы уже не внизу, – Бенг подошёл к приборной панели и ткнул пальцем в окошко барометра. – Давление среднее. Откроем дверь? Я хочу подышать свежим воздухом?

Ник прислушался. Никакого инородного звучания – только ветер, небо, слабая влажность. Даже мелодии тумана почти не слышно. Там, снаружи – всё хорошо.

Или это только кажется?

Он снова вспомнил лекцию по естествознанию. Возможно, лодка прошла слой чёрных туч и вынырнула снизу. Где нормальное давление, и условия почти как дома. Только туман – густой и ядовитый. Или приборы врут, и давление там о-го-го какое. Откроешь – и тебя расплющит.

Впрочем, плевать. Если давление большое, дверь не откроется. Если там яд или что-то ещё... Ник не отказался бы умереть. Раз всё кончено.

– Давай, – сказал он осипшим голосом.

Бенг распахнул люк. И в кабину тотчас ворвался свежий воздух – до этого момента Ник даже не подозревал, насколько внутри затхло. Видимо, система кондиционирования сломалась.

– Ник, иди сюда! Ты только посмотри! Мы наверху!

Мурр выбрался на палубу. Пока Бенг носился взад-вперёд, рискуя свалиться, он сделал несколько удивительных открытий. Во-первых, они находились на средней высоте: на той же, где были острова и люди. Во-вторых, погода стояла отличнейшая. Синее-синее небо, свежий ветер, пушистые облачка – редкие, но приветливые. Далеко под ногами – Нижний Мир. Просто чёрный ковёр, с редкими всполохами молний. И совсем нестрашный, даже гудения из-за ветра не слышно.

В-третьих, лодка Рейна пострадала. То, что Ник сначала принял за туман, оказалось помутневшим стеклом. Оно словно оплавилось; местами даже потекло и застыло грубыми наростами. Корпус утратил изящность и блеск. Он больше не отражал, как зеркало. Металл помутнел, почернел, будто закоптился, повсюду были вмятины, царапины, следы то ли от шипов, то ли от когтей. Неужели то щупальце их задело? Или им досталось от твари поменьше?

Ник скис. Ни островов, ни кораблей; вокруг – чистое небо. Он вернулся в каюту, думая об Айн, Рейне и остальных. Их-то щупальце не пощадило. На полу валялся инт, Ник подобрал его, сыграл пару картинок, прицепил на пояс. Взобрался на кровать, лёг на спину.

Его накрыла апатия. Зачем трепыхаться? Лодка куда-то движется, Бенг ей управлять не может – он попытался ещё несколько раз, но штурвал даже не шелохнулся. Рано или поздно, они куда-то прилетят. Или просто будут блуждать в небе, пока не умрут с голоду.

Ник всё задавался вопросом – получилось ли у него? Смог ли он убедить Штормовую Звезду не уничтожать мир? Или всё было напрасно?

Если первое, то Софи ещё жива. И Ник ей нужен, как никогда прежде. Остальные погибли, но это не значит, что он должен повторить их судьбу. "Соберись! – говорил внутренний голос. – Хотя бы ради Софи – соберись!".

Ник так и не сумел. Незаметно он провалился в сон – долгий тревожный.

* * *

Лодка птицечеловека скользила в безоблачном небе. Солнце клонилось к закату, очерчивая на горизонте, у самого Нижнего Мира, чёрную полоску материка. Малый Осколок – и не понять с такого расстояния, тонет он или нет.

Крошечный кораблик не останавливался. Подобно ищейке, он шёл по следу. Израненный, помятый, обожжённый – он двигался к единственному существу, знавшему его имя. Рейн Колт жив, и феноменальное чутьё корабля подтверждало это.

Первым остров-обломок заметил Бенг.

Цилиндрическая капсула, с закруглёнными краями – что-то вроде гигантской, размером со здание, пилюли. Верхняя часть где срезана, словно исполинским консервным ножом, где попросту оторвана. Нижняя, изначально гладкая – помята и покусана. Закатные лучи игрались с цветами. Белое стало оранжевым, подкопчённое и опалённое – угольным.

Лодка Рейна опустилась на ровную площадку – когда-то здесь были каюты. Автоматически развернулся трап, свечение приборной панели угасло, перейдя в режим ожидания.

К этому времени Ник проснулся. Бенг ему все уши прожужжал. Они вместе спустились на изуродованное подобие большого корабля, готовые к любым неожиданностям.

Их встретили остальные. Рейн, Айн, Гор, Ток, Вок, Рэн, Юй и ещё шесть мурров, участвовавших в экспедиции. Все живы. Ни на ком – ни царапины, в отличие от Бенга и Ника.

Немая сцена продолжалась долго.

– Я... вы... – только и смог вымолвить Никтэнтиррэй.

Он заглянул в мысли каждого и увидел то, чего опасался. Память. Как в истории с Шассэ, воспоминания друзей стёрлись, подобно сну из позапрошлого полнолуния. Остались фрагменты, смутные образы, ощущения – но никакой конкретики.

– Вы живы! – наконец-то вымолвил Ник. – Живы!

– Что происходит? – спросила Айн.

– Вы живы! – повторил Ник.

Бенг почесал затылок, потом – копчик. Он чуть ли не светился от счастья – ведь всё закончилось благополучно. И ничьей смерти на нём больше не висит, совесть чиста.

– Я схожу за едой, – сказал подросток. – У вас вид такой... все рёбра видно.

Диалог следующих нескольких часов пересказывать глупо. Уж чем он не отличался, так это связанностью. Нелепые вопросы, ответы невпопад, новые вопросы, разъяснение самых простых вещей. И так – на протяжении всего заката и первой половины ночи.

Они перешли в лодку Рейна. Птицечеловек нежно касался корпуса, стен, приборной панели – Ник видел эмоции, всполохи воспоминаний. Хороший знак. Память исчезла, но если показать самое дорогое и ценное, она вернётся. Постепенно, конечно, не сразу. Но вернётся.

За едой, в полутёмном кораблике с оплавившимися стёклами и единственным световым шаром, Ник рассказывал истории. Их истории. Кто они такие, где родились, в каком мире жили, зачем отправились в путешествие – и так далее. Шаг за шагом, память восстанавливалась, привычки возвращались. Юй заинтересовалась подъёмным устройством кресла. Айн всё чаще улыбалась, встречаясь с Ником взглядом. Ток и Вок начали шутить и даже устроили соревнование, кто больше вспомнит фактов из прошлого. Рейн подошёл к приборной панели, индикатор за индикатором изучая её. Глаза птицечеловека светились.

Ник играл очередную сцену из прошлого, как Рэн вдруг сказал:

– Я помню, как ты опозорился. Там, на Дне Взросления.

Айн хихикнула:

– А ведь верно! Перед всей общиной! Даже с соседних островов мурры были!

Ник на мгновение разозлился, иллюзии исчезли. Он всегда с болью вспоминал тот эпизод, несмотря на то, что всё закончилось хорошо. Позор трудно забыть и совсем не хочется переживать его заново.

Но в следующую секунду он улыбнулся. Память возвращается – это же отлично! Скоро Айн и остальные станут прежними. Если только...

Ник отогнал неприятную мысль:

– Позор? Может, это они были неправы, а не я? Всё-таки, истории в картинках спасли вам жизнь. Штормовая Звезда воссоздала вас из-за моего умения играть. И, возможно, остановила тонущие континенты. Мы это ещё выясним.

– А? – наклонила голову Айн. Общая картина по-прежнему не укладывалась в её голове. Вся эта катастрофа, полёты в космосе, живые планеты и спасение мира.

Ник улыбнулся:

– Даже если не так, я ведь здорово играю, да?

И он продолжил рассказ в картинках.

Неприятная мысль вернулась. Что если воссозданные мурры – лишь копии тех, кого он знал и любил? А настоящие уничтожены безвозвратно? Да-да, просто дубликаты, вроде перерисованной картины или построенного по тем же чертежам дома? Что тогда?

Мелодии не отличались. Звучание то же, какое и было. Конечно, всё дело в нюансах, а их в живом существе, тем более разумном – миллионы. Все не расслышишь. Может быть, это и правда другие мурры, а настоящие умерли.

Ник утешил себя одной простой мыслью. Он никогда не узнает правды.

* * *

К середине следующего дня Рейн вспомнил основы пилотирования. Он встал за штурвал – не тот, который в кабине, а за его копию на палубе – и поднял лодку над обломками. Ник сидел рядом, чувствуя крепнущую уверенность летуна, и подсказывая направление.

Быстро не разгонялись, ползли ходом небесной черепахи. Корабль пострадал, и не все системы работали.

Но материк был близко, и к вечеру они вошли в воздушное пространство Облачной Республики. Столкнулись с патрулём, сели на палубу крейсера.

– Да уж! – зычно воскликнул капитан, разглядывая оплавившуюся лодку Рейна. – Читал про вас в газетах, но думал, что это всё сказочки обезумевшей принцессы. А теперь сам вижу. Вы и правда побывали в Нижнем Мире!

– И вернулись оттуда живыми, – гордо заметил Ток.

– Героями! – поправил капитан. – Я не верил, но Малый Осколок остановился. Он больше не тонет. Накренился немного, как корабль, но сразу же выпрямился. Я-то думал, это само собой получилось. Ан-нет! Это вы постарались, полосатики!

Военный согласился сопроводить лодку Рейна до поместья Пола Аркера. С двумя боевыми кораблями – теперь никакой республиканский стреломётчик не примет их за врага. Ник удалился в каюту, так как роль штурмана перешла более опытным людям. Сначала читал газету – Софи и правда постаралась, расписав планы мурров во всех подробностях. "Если континенты остановятся, острова перестанут тонуть – это будет целиком их заслуга. Даже если они погибнут" – говорила девушка в интервью известному журналисту.

Ник отложил газету, взялся за Бенга. Тот стеснялся сам просить о помощи. После всего случившегося он стал скромнее мышонка.

– Да не надо, я к лекарю зайду. В Виндере должны быть.

– Не глупи, – возразил Ник. Вся злость на подростка прошла. Да и не выглядел он подростком: вполне взрослый окхр, тощеват только, и мелковат. – Лекарю возиться и возиться, а мне это раз плюнуть. Травмы пустяковые.

Наконец, изуродованная лодка опустилась на каменную дорожку усадьбы Пола Аркера. Ярко горели звёзды, за тёмным забором шумел сосновый бор, а воздух был по-горному свеж и чист. Корабли сопровождения остались в воздухе, на землю спустилась лишь часть офицерского состава.

К тому времени, как группа подошла к крыльцу, в окнах зажёгся свет.

Двери распахнулись, наружу высыпали слуги в пижамах. С яркой лампой шёл Ошшо, широко зевая смотрел на прибывших Диз. Мурры – те, кто остался в особняке, тоже были здесь. Сверкая большими глазами, они улыбались собратьям.

Распихивая всех и даже наступив кому-то на хвост, вперёд вырвалась Софи.

– Ник! Ты жив! Вы все живы!

Она была в дневном платье, невыспавшаяся – похоже, задремала в кресле. Круги под глазами, впалые щёки, непонятно откуда взявшиеся морщинки – в четырнадцать-то лет – но девушка сияла счастьем.

– Софи!

Ник бросился в объятья. Чихая от резкого запаха табака, он уткнулся в ткань платья, а принцесса стиснула мурра так крепко, что он услышал хруст позвоночника. Ладно, не услышал – это метафора. Но сжала она его и правда крепко.

Прибывшие поспешили внутрь. Софи занесла Ника на руках. Галдёж, суета, поздравления, беготня слуг и прочие элементы хаоса – всё это проходило как-то стороной. Девушка носила мурра, как котёнка, а тот чихал и улыбался.

– У тебя получилось! – не переставала повторять она. – Получилось! Вы сделали это!

– А Большой Осколок? Апчхи!.. Он... чхи! Он уцелел? Он больше не... апчхи!..

– Не тонет. Пока сведения неподтверждённые, только от группки гарпунщиков, да мародёра, которого поймали на продаже графских украшений...

– Апчхи!

– Но мы послали экспедицию. И они вот-вот вернутся.

– Апчхи!

– Да прекрати ты уже! Ты простыл?

– Табак. Ты вся им пропахла.

– Ой, прости.

Софи наконец-то отпустила мурра. Они удалились в комнату на втором этаже и долго разговаривали с глазу на глаз. Обо всём. Ник пересказал приключения внизу, стараясь не упустить ни малейшей детали. Софи поделилась результатами переговоров с Грумбом Роком. Неудачными. Потом долго обсуждали будущее. Возвращение в Звёздный Город. Восстановление разрушенных земель, повторное заселение городов и прочее – на это уйдут годы, если не десятилетия.

И потребуются немалые средства.

– Можно занять денег у Республики, – предложил Ник.

– Им тоже досталась, – покачала головой Софи. – Не так, как нам, но прилично. Штормгард полуразрушен ураганом. Восстание в лагере беженцев у Вольтпорта... у моего родного Вольтпорта, Ник! Они едва не уничтожили электростанцию! Там такая потасовка была, что смотреть больно. Люди погибли.

– Но... – Ник попытался найти аргументы. – Деньги-то у них есть.

– Им на свои беды нужно тратиться. И...

– Что?

– Они ненавидят нас. Я, когда жила в Вольтпорте, тоже ненавидела. Да, это была Империя; уже три года, как её нет, но осадок-то остался. У кого-то погибли родственники или друзья – ещё в тех старых стычках. Кто-то наслушался Грумба Рока...

– Этого напыщенного индюка? – Ник презренно фыркнул.

– Индюк-то он индюк, но после конфликтов с беженцами у него появилось немало сторонников в Сенате.

Мурр задумался. И правда, ситуация накаляется. До войны, конечно, не дойдёт, но взаимная ненависть усиливается – и кредита Королевству не видать.

– Мы же победили, – сказал Ник медленно. – Победили. Спасли мир от уничтожения. Они до конца времён нам обязаны.

– Стой, стой. Кто – "мы"? Звёздное Королевство? Нет, в газетах по-другому напишут, вот увидишь. Что мир спас не придворный маг Её Величества, а летун, окхр и группка мурров. Ни один из этих народов Королевству не принадлежит и не подчиняется.

– Да уж...

Софи вздохнула:

– Знаешь, Ник, меня беспокоит не отсутствие денег. Насобираем как-нибудь. Люди – главный ресурс, дай им возможность, чуть ограничь законами, и они сделают шикарную экономику. Нет, меня другое беспокоит. Вражда между нашими странами.

– Она всегда была.

– Не такая сильная. И боюсь, разрыв будет только увеличиваться. Мир сужается, незаселённых островов остаётся меньше, а независимые рано или поздно примкнут к тому или иному лагерю...

– Ты так считаешь? Думаешь, мурры или летуны станут подчиняться всяким там королям?

Девушка пожала плечами:

– Не знаю. Всякое может быть. Завоевания, подчинения – они всегда будут. Несмотря на всю философию Чарльза Минга.

– И?

– Я боюсь, что мир между нашими странами никогда не восстановится.

Ник рассмеялся:

– Ну это-то ты уж брось! В ближайшие годы – может быть. Но никогда не говори "никогда". Раз уж мы сумели договориться со всемогущим божеством, решившим стереть наш мир... а, Софи? Ты думаешь, мы не сможем договориться между собой?

Принцесса почесала мурра за ушами:

– Ты прав, Ник. И я сделаю всё, чтобы день, когда это случится, стал ближе.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге