Между разных миров
Глава 52. Последствия чтения мыслей
На самом деле Альтаир Малфой понимал, что ощущение всё поглощающей скуки, окутавшей его жизнь в последнее время, ненормально. Оно наносное, пришлое и губительное. Да и вызвано вовсе не излишним чтением чужих мыслей, как он пытается себя убедить.
Легилименцией он овладел много раньше, как и начал порой невольно подслушивать за другими. А самое главное — оно ему нравилось! Где-то возможность узнать утаённое приятно грела самолюбие, где-то становилась преимуществом, где-то помогала обратить внимание на с виду неприметного человека и поставить его на нужное место, тем самым развязав себе руки, сделав гадость недругу или просто повеселившись.
Будучи школьным старостой, Альтаир испробовал всевозможные применения своего дара, намеренно стараясь стать лучше и сильнее, шагнуть за грань дозволенного и на голову превзойти окружающих. А что самое важное, он любил людей. Любил их страсти и помыслы, любил парадоксы чужого мышления и находил огромное удовольствие в распутывании подобных головоломок.
Оказавшись вновь в Хогвартсе лишним колесом в телеге министерской бюрократии, Альтаир был вынужден всё это признать, как и отвратительный факт собственной никчёмности. Он не справился. Даже не так: он с треском провалился. А ещё бесконечно виноват. Виноват перед всеми. Перед бросающим в его сторону обеспокоенные взгляды отцом, перед верно подозревающим происходящее Кором, перед пока не обратившим внимание Драко, перед Спи… Перечислять можно до бесконечности. Благо времени почти столько же.
Второе задание Турнира трёх волшебников — (три раза ха абсурдности случившейся во время отбора) — обещало быть настолько унылым, насколько это только возможно.
О зрителях, разумеется, никто не подумал, и собравшимся на трибунах школьникам предстояло долго и упорно лицезреть озеро, дожидаясь, пока кто-нибудь из участников всплывёт на поверхность. Хотя, казалось бы, раскидай зеркальные чары — да следи за всеми разом, сколько хочется. Спроси Альтаира кто-нибудь, он бы ещё и трансляцией для широкой аудитории озаботился, предварительно придумав, как эфир собирать в одном месте, выводить для просмотра и записывать на случай возникновения конфликтов во время судейства. Причём едва ли долго бы провозился: всё необходимое давным-давно у телевизионщиков есть — бери да делай.
Только вот Альтаира не спрашивали и не собирались. В министерстве магии каждый суслик считал себя агрономом и был занят чем угодно, кроме приносящей результаты деятельности. На самом деле удивительно, как на проведение столь ответственного мероприятия, как Турнир, отважились. Не иначе Дамблдор своим авторитетом продавил. Ну или какое-то чудовищное стечение обстоятельств, вместе смотрящихся то ли знаком свыше, то ли полным абсурдом.
В любом случае, мягко говоря, плохой организации происходящего удивляться не приходится.Тяжело вздохнув, Альтаир мысленно потянулся к своему начальнику. Лезть в голову к Бартемиусу Краучу он не любил, пусть и постоянно так поступал. Слишком уж тот был внутренне переполнен суетливой тревогой и страхом разоблачения. Впервые столкнувшись с этими бессмысленными метаниями, переходящими в тяжкие сожаления о прошлом, Малфой сделал всё возможное, чтобы отгородить себя от чужого сознания. Даже разбираться, в чём дело, не стал — и без того было понятно, что все мысли там будут о почившей жене да погибшем в Азкабане сыне. Надо оно ему… как корове седло.
В первый же день Альтаир понял, что проще всего принять вид мальчика-зайчика, как перед дедушкой Абраксасом, сделавшись немного безучастнее и пассивнее привычного образа, и будет ему счастье прибывать в статусе полного невидимки.Знай только документы, которые давным-давно сами пишутся, на подпись приноси да на официальных мероприятиях фоном отсвечивай. Правильные ответы на нет-нет да звучащие вопросы опять же нетрудно и подслушать, без риска узнать нечто лишнее.
Так что в этот раз ничего сверх привычного Альтаир делать не собирался. Проверить, всё ли идёт как должно, и предаваться бесконечной хандре дальше. С этой целью можно было и отцовскую голову проверить, но тот после памятного случая, когда Альтаиру пришлось лицезреть собственное зачатие, держал свои мысли при себе. Да и в целом не обладая хоть сколько-то значимым талантом к менталистике, очень чутко относился к проникновению в собственный разум. Так что к нему без действительной нужды Альтаир предпочитал не тянуться. Незачем создавать повод для ненужных конфликтов и даже по случайности знать то, чего не хочешь.
Найдя среди гула чужих мыслей начальство, Альтаир неожиданно замер и полез изучать содержимое чужой головы всерьёз. Такого поворота событий он не ожидал! Ничего себе у законопослушного и скучнейшего Крауча секреты!
Интересно, а отец знает? Едва ли… Иначе бы не стоял здесь с невозмутимым видом и не посылал его на морально-восстановительные работы в министерство. Ну или у него есть какие-то совсем далеко идущие планы, о которых Альтаир не знает. В целом без разницы.Чего бы там ни собирался делать или не делать отец, сейчас Альтаир отступать не будет. Слишком уж любопытно и даже его беспросветную скуку на какое-то время развеять способно.
Управившись с Краучем-отцом, Альтарир начал искать мысли сына. И тут с изумлением приоткрыл рот второй раз за десять минут. Вот это они дают! Мало было шизофренической истории с укрывательством от Азкабана и сброшенным Империо, так тут ещё и спектакль с обороткой под носом у Дамблдора! Обалдеть.
От потока мыслей младшего Крауча голову прошибло неприятной и непонятной болью. Альтаир скривился, но отступать и не подумал. По опыту плясок вокруг ментальной блокады Снейпа, он наверняка понимал, что его присутствие не обнаружили. Скорее уж Аль слишком давно не копался в чужих мыслях так глубоко и прицельно, да и с таким тяжелым и плохо осознаваемым сгустком чужих эмоций не каждый день сталкиваешься.
Понимание, что пора бы поторопиться и начать действовать, стало таким же спонтанным, как и вся история с семейными делами начальства. Альтаир подобрался и, притаившись, последовал за жаждущим воссоединения семейством.
Оба Крауча были слишком взбудоражены, чтобы заметить его присутствие. И старший, и младший думали, что второго такого случая может и не представиться: Дамблдор занял разговором Люциуса и что-то пытающегося от них добиться Каркаровым. Остальные полностью сосредоточены на Турнире и едва ли заметят непродолжительную отлучку, а много времени и не потребуется…
Отец и сын мысленно повторяли одно и то же, выдавая удивительное родство мыслей, петляя между деревьями на опушке. Следуя за ними на небольшом отдалении, Альтаир был вынужден признать, что момент они в самом деле выбрали удачно. Не подслушай он их мысли, сейчас бы, как и все, скучал у Чёрного озера, не допустив и возможности существования надвигающейся катастрофы.
А так… так наследник Малфой неожиданно для себя оказался в своём любимом положении, по которому успел неплохо соскучиться со времени завершения учёбы, — деятельного наблюдателя, опережающего окружающих на полшага.
Этой половины шага оказалось достаточно, чтобы сотворить сковывающее заклинание на мгновение раньше, чем младший Крауч воспользовался убивающим проклятьем. Альтаир замер, медленно опуская руку с волшебной палочкой и наблюдая за реакцией заметивших его присутствие волшебников.Старший Крауч выглядел бледно и рассеянно. Споткнувшись на ровном месте, он чуть не упал на землю, стараясь осознать происходящее. Младший сориентировался быстрее и немедленно начал пытаться вырваться. Вместо паники в нём нарастала жгучая ненависть, которой было некуда выйти.
Альтаир сам не понял, когда схватился за голову от раздавившей его боли и из-за чего в его голове зазвучал чужой голос, подменяя собой его. Ничего похожего с ним никогда не случалось. Как бы глубоко он ни исследовал чужую душу, всегда ощущал себя собой. Наблюдателем, заглянувшим полюбопытствовать, а не участником происходящего.
Сознание набатом разрывала одна простая истеричная мысль: отец, убить, убить любой ценой!
— Я никого не собираюсь убивать! — прозвучавший против воли собственный голос показался чужим.
Он смотрел на себя чужими глазами и так же ощущал. Наглый, высокий, отвратительно худой мальчишка в нелепой лиловой мантии и выглядывающих из-под неё джинсах.
Убить. Убить. Убить. Убить. Все силы брошены на одну цель. Освободиться и убить обоих, а дальше — будь что будет. Только проклятая сеть держит, не пуская.
Своя встречная мысль показалась чужой. Ещё бы сеть отпустила. Альтаир давно научился вкладывать в такие чары элемент времени, чтобы не отвлекаться на возможный контроль или не ошибиться с нужным количеством силы или чтобы иметь возможность убраться подальше, оставляя жертву в нужном месте. Через полтора часа чары сами спадут, а до тех пор придётся стоять и ждать. Силой развеять тоже едва ли получится. Заклинание скорее старомодное, чем сложное. Сейчас так сковывать пленников не любят, но ещё лет двадцать назад авроры с удовольствием пускали его в ход.
Новая вспышка боли грозила разорвать голову. В этот раз вместо слов Альтаир кричал.
Убить-убить-убить. Отец. Убить. Отец.
Сигнальный импульс вышел почти сам собой. Получилось ухватиться мыслью за второе слово. Сигнал о бедствии — одна из первых вещей, которым научил его отец.
Альтаиру тогда было года три, не больше. С собственной магией он тогда не то чтобы не освоился, а плохо осознавал её. Зато полные беспокойства, граничащего с паникой, отцовские глаза запомнил на всю жизнь. Возможно, поэтому и требуемому целенаправленному действию научился так просто. Сейчас это не важно. Главное, что на таком расстоянии отец неминуемо почувствует его призыв и скоро придёт на помощь.
На фоне с ума сводящей боли и собственного проблеска рациональности в голову начали лезть совсем уж завиральные мысли и образы.Он никогда не понимал меня! Что ни сделай — всё мимо. Старайся больше. Ты можешь ещё лучше! И осуждение. Осуждение, граничащее с отчуждением. Снова, снова и снова! Всё равно, что биться головой о стену Азкабана.
Альтаир воет от боли и начинает хвататься за самые очевидные расхождения между собой и младшим Краучем. Всё лучше понимая: чем сильнее контраст между ними, тем проще побороть наваждение чужой души.
И раз уж в мыслях Барти Крауча один сплошной отец… Что ж, быть посему. Не так уж и сложно сравнить с собственным, тем более у Альтаира эта тема никогда не болела.
Осуждали и не замечали тебя, говоришь? Ха. Знал бы ты, что такое, когда на тебя орут в ярости и слишком хорошо и не вовремя заметили! Тебе же не только за себя, но и за втянутого в авантюру младшего брата отвечать.
Это они с Кором как-то в процессе переезда в их сегодняшний дом стащили метлу (тогда единственную в доме) и улетели на разведку. Вернулись на закате грязные с головы до ног после случайной остановки то ли в пруду, то ли в болотце. Внимания и подзатыльников отхватили месяца на три вперёд.
Плохо. Плохо. Плохо. Чужие мысли и чувства вновь полезли в голову плотным потоком.Я так и не перерос отца — горестно вздыхает младший Крауч, угрюмо плетясь за старшим по безликим коридорам Хогвартса вскоре после выпуска.
Ничего подобного! — мысленно кричит Альтаир. Он хорошо запомнил момент, когда стал выше отца. Его тогда такая гордость разобрала! Сейчас у них разница почти в шесть дюймов. Разница, которую невозможно не заметить или проигнорировать.
— Альтаир!
Отцовский голос прозвучал наяву, и Альтаир был готов поклясться, что слышит его четырьмя ушами разом. Привычно и с долей облегчения за себя и раздражённо непонятливо за Крауча.
Чужие глаза показали происходящее за спиной. Встревоженный отец почти бежит вперёд, стараясь случайно не оступиться. За ним следуют хмурый и начинающий понимать происходящее Дамблдор и, неожиданно, Игорь Каркаров.
Вид последнего доконал и возобновил бесполезные попытки освободиться у младшего Крауча. Он взвыл, а Альтаира накрыло самое сильное воспоминание из всех им до сих пор виденных.
Почти рухнув на руки подоспевшему отцу, он против воли начал произносить чужие слова.
— Мама, нет! Я не делал этого, не делал! Я ничего не знал! Не отправляйте меня туда! Я твой сын! Я же твой сын! Отец! Отец! Я не виноват! Это всё неправда!
Плохо освещённый зал суда долго стоял перед глазами, а вместе с ним и пожелтевшее лицо Крауча-старшего, отказавшегося слушать сына-преступника.
Как побелели лица присутствующих наяву, Альтаир скорее почувствовал, чем увидел. На том же сумрачном уровне ощущения понял, как его подхватили и повели в сторону замка. Видел, как открываются и закрываются рты, но не мог разобрать ни слова.
Впервые за много лет Альтаир чувствовал себя ничего не решающим ребёнком. От ощущения собственного злого бессилия поджимались пальцы, а понимание того, насколько похожее состояние бесит младшего Крауча, наконец позволило упасть в чужую голову уже спокойно и целенаправленно, без страха потерять себя в процессе.
Реакция подоспевших на помощь окончательно убедила, что надвигается нечто значимое. Много важнее школьного соревнования волшебников. В этом деле голова Бартемиуса Крауча-младшего слишком ценный источник информации, чтобы не перерыть его полностью.
Кроме того, победа над чужой личностью, упорно забирающейся в его голову, дала почувствовать в себе проблеск своей же ещё недавней силы, а главное — интереса. Как бы плохо и страшно ему ни было — это не привычная тёмная хмарь безразличия.
С каждым мгновением чужое сознание всё больше становилось чужим, давая доступ ко всем, даже самым потаённым, уголкам чужой души. Позволяя видеть, чувствовать, а главное — понимать и строить уже свои далеко идущие планы, в том числе держа в уме пока неизвестные результаты происходящих вокруг него переговоров.
Возможности одновременно узнать, как именно поступят Дамблдор и остальные, и вывернуть сознание Барти Крауча не было, но предположить наиболее вероятные сценарии вполне можно. Слишком уж очевидной и значимой виделась одна точка соприкосновения мнений: не посвящать в случившееся Корнелиуса Фаджа и замести под ковёр. Такое решение было выгодно одновременно всем и давало Альтаиру время для собственного манёвра.
Вынырнуть из чужой головы получилось проще, чем он ожидал. Альтаир приподнялся на локтях и нашёл себя в больничном крыле Хогвартса. В затылке ещё пульсировала недавняя боль, а движение заставило кровь активнее побежать по успевшему затечь телу. Неприятные ощущения — что одно, что второе. Зато отрезвляющие.
Рядом сидел Кор. То ли размышляющий о чём-то, то ли просто слишком взволнованный для целенаправленной деятельности.
— Я знал, что ты справишься, — сообщил брат.
— Долго я? — спросил Альтаир.
Каким бы странным и опасным ни был пережитый опыт, сейчас в голове впервые за долгое время царили кристальная ясность и тишина. Самое время действовать.
— Не слишком, минут двадцать-тридцать. Думаю, ещё торговля о случившемся не закончилась. Отец сейчас там и Спи с ним, так что в убытке тоже не останемся. Ты как?
— Немного потрясён, что так вообще возможно, но в остальном в порядке.
Кор кивнул, заметно расслабившись, после чего спросил:
— Что вообще случилось? Я понял лишь общую канву, что ты помешал убийству Крауча и что тебе прилетела какая-то хитрая ответка.
— Ничего в меня не прилетело, я чисто сработал! — возмутился Альтаир.
Как переговорная позиция такой взгляд ещё куда ни шло, но как собственное убеждение не годится.
— Я сам не до конца понял, как именно оно случилось, но Крауч тут вообще не при чём. Меня втянуло в его сознание при легилименции. Ну, а дальше, пока разобрался, что к чему, пока обшарил его голову…
— Отец сказал, ты кричал от боли, — и не подумал дослушивать Кор.
Прежде чем продолжить объясняться, пришлось выдохнуть уже заготовленные слова и отнестись к опасениям брата внимательнее.
— Был момент, когда я мог перепутать свои мысли с его. Я не приуменьшаю, говоря, что не понимаю, как такое могло случиться. Меня втянуло в чужую голову без моего желания. Сам я так глубоко копать бы не стал, впрочем, очень зря.
— Объяснись.
Беспокойство Кора и не думало затихать, но и намёк на нечто более значимое, чем спонтанная легилименция, уловил.
— Надвигается полная задница, которую едва ли возможно предотвратить. Младший Крауч и Питер Петтигрю нашли своего сильно потрёпанного господина.
— И что тут непредотвратимого? — нахмурился Кор. — Крауч обезврежен, а натравить авроров на Петтигрю едва ли хоть сколько-то большая проблема.
— Думаешь, они единственные, кто в этом заинтересован? А нет, так что опытный чёрный маг не найдёт других способов вернуть себе полноценное тело?
— Ты собираешься что-то сделать?
Недовольство в голосе брата мешалось с недоумением.
— Для начала я помогу Краучу сбежать и вотрусь к нему в доверие, — кивнул Альтаир.
— Ты точно головой ударился и подцепил чужое безумие!
Поймав собравшегося бежать за помощью брата за руку, Альтаир продолжил говорить.
— Я знаю, как работают Чёрные метки и примерно понимаю, что Он использовал для достижения бессмертия. Возвращение и новая война — не более, чем вопрос времени. Оттягивать неизбежное нет никакого смысла, а уничтожить подобное проще всего изнутри.
— Да ну, — возмутился Корвус. — И с каких пор ты у нас такой благородный!
Младший брат злился, и отчего — не составляло труда понять. Они оба слишком хорошо знали, чем заканчивается сотрудничество с Тёмным лордом. Выросли с одним на двоих убеждением. Да и в отличие от Драко и младших пусть смутно, но помнили события той войны.
— С тех пор, как узнал о занесенном над моей головой мече. У нас с тобой слишком много родни среди Пожирателей Смерти и слишком преуспел отец, чтобы про нас забыли и обошли стороной. В прошлый раз дедушка смог спрыгнуть с дымящегося поезда и прикрыть родителей не в последнюю очередь потому, что боевой потенциал последователей Того-кого-нельзя-называть в срочных пополнениях не нуждался, а после они уже не могли всерьёз заниматься вербовкой. Да и общественная обескураженность поступком родителей неплохо застила глаза заинтересованным. И да, я побывал как в голове отца, так и дедушки, многое знаю наверняка.
— Всё равно твой план звучит как безумие.
— Разве? Избавиться от древней развалины и продолжить жить нормальную жизнь, по-моему, не худший план.
— Излишне самонадеянный и рассогласованный.
— Тоже сомнительно. Судя по поступкам, отец если не знает наверняка, то о чём-то похожем догадывается, и дедушка тоже. Только они будут пытаться предотвратить, а потом пропетлять. Ни то, ни другое не получится.
Рука сама собой зашарила по белой больничной простыни, ища сигареты, которых здесь не могло быть. Курить хотелось невероятно. Поймав себя на привычном жесте, Альтаир усилием воли остановился. Придётся потерпеть.
— Из-за твоих подозрений о метках?
— Из-за связки меток и крестражей. Крауч почти уверен в наличии у патрона нескольких, и я с ним согласен. Уничтожить это можно двумя способами: или последовательно избавиться от всех крестражей, или атаковать душу владельца через связь меток, уничтожив всё разом. Что такое на самом деле эта татуированная дрянь — дам почитать, как из больничного крыла выберусь. Ты со мной? В одиночку со всем справиться будет трудновато.
— Куда я денусь, — фыркнул в ответ младший брат. — Объяснишь только, как следует, и свой план, и про магию, и про отца с дедушкой. И почему не хочешь действовать вместе с ними. Я пошёл за мадам Помфри. Жди явления страждущих и допроса с пристрастием. Ты знатно всех напугал.
Альтаир кивнул и откинулся на подушку. Совсем уж расходиться с отцом и дедом он тоже не собирался, как и крысить от них доступную информацию, а вот немного не договорить и действовать на опережение… Это уже совсем другая история.
К тому же, как только отец и дед узнают, что из себя представляет татуировка со змеёй, никогда не позволят ему её получить. Объясняй не объясняй, что он знает, как это вывернуть наизнанку и обратить против нынешнего владельца — всё равно не позволят. Скорее собой рискнут, а у них шансов на успех сильно меньше. Разрыв в уровне владения ментальной магией даст о себе знать. А вот он, Альтаир, такое может. После сегодняшнего уже наверняка сможет. Тем более все попытки предотвратить неизбежное всё равно обречены на провал.
Войне быть. Признаёт это кто-то или нет — это уже несущественные мелочи. Вопрос нужно ставить иначе: какой войне быть и что можно сделать, чтобы её результаты оказались благоприятными для них. Позволять близким умирать, когда способен их защитить, как и нести невосполнимый урон, Альтаир не намерен. Наизнанку вывернется, если потребуется, но не позволит. Его близкие выживут и смогут после вернуться к привычной жизни. Точка. Остальное — вновь несущественные детали.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
