Обложка Милость Монтуна

Милость Монтуна

Discane

0% прочитано
Стандартный
Discane

Милость Монтуна

Пролог

Кобольд Венни долго шагал в тот день по лесным тропинкам. Он уже порядком устал и поэтому чуть не споткнулся о круглый белый предмет, лежащий в траве. Венни без труда определил, что наткнулся на череп, лишь мельком взглянув под ноги. Более того, он сразу понял, что крупная кость принадлежала человеку, а не его собрату — кобольду.

В общем-то, черепа у представителей этих двух видов разительно отличались — кобольдский был вытянутым, немного походил на лошадиный или медвежий, а человеческий больше напоминал шар. С какими черепами других существ его можно было сравнить, Венни затруднялся сказать. Кажется, люди были расой более-менее уникальной, на других существ непохожей. А вот кобольды, со своими вытянутыми лицами и чешуйчатой кожей, напоминали ящериц, которые ходили на задних лапах.

В этом случае — вооруженных до зубов ящериц. Венни и его небольшой отряд из трех воинов отправились в лес, а это почти всегда означало, что им предстоял бой. Их противниками были не люди и не кобольды, хотя и тех и других можно было встретить среди деревьев, вдали от сравнительно безопасных городов. Венни предстояла схватка с лесным зверем — существом загадочным, опасным и, что самое главное, обладающим магией. Именно из-за этой сверхъестественной силы по округе были разбросаны черепа людей, кобольдов и диких животных.

Венни поднял руку и подал группе знак остановиться. Два кобольда, что шли позади него, замерли. Того, что шел впереди, пришлось тихо окликнуть. Слава лесным силам, никто из них не вздумал оспаривать приказ и не стал расспрашивать, почему они вдруг решили задержаться в этом месте.

Венни поднял человеческий череп и отряхнул его от грязи. Он с минуту он искал недостающую челюсть. Нашел ее неподалеку и соединил с черепушкой, затем, довольный, осмотрел свою работу со всех сторон.

Со своей находкой Венни направился к ближайшему дереву и — надо же такому случиться — снова наткнулся на череп. В этот раз, без сомнения, на кобольдский. Венни на мгновение потерял равновесие и чуть было не упал, с трудом ему удалось удержать в руках свою недавнюю находку. От злости он сильно сжал зубы, прекрасно понимая, что лишние звуки в лесу, наполненном магическими тварями, лишь создадут ему проблемы. Он занес босую ногу с длинными когтями и обрушил ее на череп, расколов его на несколько частей. Распинал обломки и подошел к дереву, после чего положил человеческий череп в корнях на видном месте. Позже Венни собирался вернуться и закопать его в землю, устроив таким образом похороны неудачливому охотнику.

Один из спутников Венни будто бы прочитал его мысли.

— Даже люди не всегда хоронят своих, мастер Венни.

— Тут опасно, нам не до черепов, — вторил ему другой подчиненный, — как бы самим не откинуться.

Венни взглянул на них с явным сожалением. Выходит, плохо он обучал их до похода, нужно было инструктировать проще и понятнее, чтобы каждый из них в точности знал, что ему стоит, а чего не стоит делать.

— Вы здесь не для того, чтобы давать мне советы, — сказал Венни.

Он старался не разделять слова на отдельные слоги, хотя ему очень хотелось это сделать. Пусть его подчиненные не выказывали сейчас образцового послушания, унижать их, разговаривая как с полными идиотами, все же не стоило. В конце концов, лес таил множество опасностей, и это без преувеличения могли быть последние минуты их жизни.

Третий, еще не высказавшийся кобольд из команды Венни раскрыл было рот, но в итоге благоразумно решил промолчать.

Убедившись, что пререкания закончились, Венни дал знак своим воинам продолжить путь.

Вскоре они вышли на широкую поляну, на которой не было ни деревца, зато лежало несколько крупных булыжников. Хотя первым бросалось в глаза совсем иное — трава на поляне была белой. Венни прекрасно знал причину этого феномена. Трава ничуть не отличалась от той, по которой он шел раньше, разница была в лишь том, что поляну завалило таким количеством костей, что пыль от них, осев на землю, выглядела как снежный покров.

В основном тут были кости огромных птиц с кожистыми крыльями, похожих на тех, что парили высоко над головой Венни. Этим птицам приходилось несладко. Каждый день животное, что поселилось под их гнездами, устроенными на вершине отвесной скалы, убивало одну или две особи, чтобы вскоре сожрать их. А иногда и ради забавы. Тем не менее птицы не покидали насиженных мест и, что удивительно, количество их не сильно сокращалось даже при ежедневных потерях.

Были на поляне и кобольдские, и даже людские кости, валялись мечи, щиты и доспехи охотников, пытавшихся сразить чудовище.

Кобольд, что шел впереди Венни, вытащил из ножен меч, ухватился за рукоять обеими руками и выставил оружие перед собой.

Из оружия у Венни был только лук и десяток стрел в колчане. Он вытащил одну из них и положил на древко лука, тетиву натягивать не стал. Смысла в этом действии он не видел. Во-первых, противник пока не появился, а держать натянутой тугую тетиву руки устанут. А во-вторых, он и не собирался ни в кого сегодня стрелять. Один кобольд позади него поднял массивную стальную булаву, другой — не менее массивный топор. Оружие в их руках смотрелось даже немного комично, слишком уж оно было большим. Опытный боец сразу мог определить, что у кобольда достанет сил махнуть этим оружием всего раз или два, ни о какой затяжной битве речи быть не могло.

— Видишь его? — прошептал один из шедших позади.

Кобольд впереди Венни, не оборачиваясь, помотал головой. Каждый его шаг поднимал облачко костяной пыли.

— Вы двое встаньте ближе друг к другу, — прошептал Венни. — Чего разошлись?

Кобольды позади него сошлись и встали локоть к локтю, касаясь стальными шипами наплечников.

Впереди высилось несколько булыжников в человеческий рост. Венни нравилось измерять все именно ростом человека, а не кобольда, так он чувствовал себя более значительным. В эти моменты он думал как человек, по крайней мере так ему казалось.

Скажи Венни кто-нибудь лет пять назад, что он отправится в лес охотиться, он бы рассмеялся. Какие из кобольдов охотники? А скажи кто-то, что охотиться Венни будет на зверя, которого боятся даже дайгонцы, лучшие охотники на всем континенте, он и вовсе счел бы говорящего сумасшедшим. Не убедило бы Венни и то, что в его распоряжении будут три хорошо вооруженных бойца-кобольда. В сущности, бойцов могло быть и тридцать, на результат охоты это бы не повлияло.

Один из булыжников шевельнулся. Вот он, зверь, который убил на этом поле каждого кобольда, каждую бесперую птицу и каждого дайгонского охотника. Монтун.

— Мы наши его, — прошептал один из кобольдов.

Венни и сам прекрасно видел зверя. Обычно тварь поджидала их в середине поляны, а не на краю. Возможно, Монтун нашел там что-то вкусное или же решил заманить будущих жертв в глубь своей территории? В этот раз что-то могло пойти не так, как обычно. Сердце Венни застучало быстрее, перемен он не хотел.

— Ваши последние слова? — спросил он.

Кобольды позади него удивленно переглянулись.

Много, много лет назад, гораздо больше, чем положено жить обыкновенному кобольду, Венни появился на свет. Тогда никто, и он сам в особенности, не подозревал, что его судьба будет разительно отличаться от того, что было уготовано большинству его собратьев. Первые шесть десятков лет Венни прожил почти так же, как и все остальные кобольды, которых он когда-либо знал.

Как и у других кобольдов, у него не было тех, кого можно назвать родителями. Венни появился из пробирки, точнее из стеклянной колбы. Оказавшись на полу, весь в прозрачной слизи, он оглядывался, ничего не понимая, пока не увидел протянутую ему четырехпалую руку.

За появлением на свет Венни наблюдал кобольд-инструктор, который тут же протянул Венни (хотя на тот момент безымянному кобольду) магический шар, переливающийся перламутром. Пораженный видом диковинки, Венни протянул руку и коснулся шара, его тело пробила боль, которая, казалось бы, могла уничтожить все, что было у него в голове. В каком-то смысле так все и было. Шар снабдил Венни необходимыми знаниями для жизни в том месте, где он оказался. В итоге всего через час после рождения он уже мог говорить, пусть и медленно, заплетающимся языком, стоять на ногах и даже ощущал потребность в одежде, хотя особого холода и не испытывал.

Как он вскоре выяснил, далеко не все живые существа появляются из стеклянных баков с жидкостью. Кобольды в этом смысле были уникальным видом. Хотя так было не всегда. За много лет или даже столетий до рождения Венни, кобольды жили в долине, окруженной высокими горами. Естественное укрытие защищало их от леса и обитавших в нем беспощадных магических тварей. Так продолжалось, пока однажды землетрясение не разрушило часть одной из гор и орды монстров не хлынули в долину. Будучи не в силах сопротивляться, кобольды отступали в глубь своей территории, готовя оборону последнего города. Каменные стены были высоки и крепки, по крайней мере так казалось поначалу. Всего одна магическая атака превратила камень в пар, последний город кобольдов пал и вскоре последний из их вида был съеден безжалостным лесным существом.

Но на этом история кобольдов не закончилась, о чем Венни сообщил его учитель. Эту же фразу через несколько десятков лет повторял сам Венни своим многочисленным ученикам. Люди, прилетевшие на воздушных кораблях из далеких краев, очистили земли кобольдов от монстров и завалили огромными валунами образовавшуюся в горе брешь. Конечно, это не вернуло погибшую расу к жизни, их вернула людская наука. Люди выстроили на безопасных ныне землях массивные высокие здания из стали и камней, а внутри вскоре снова раздался топот босых кобольдских ног.

Отныне каждый представитель вымершей было расы появлялся из стеклянного бака уже взрослым на вид, но не обладающим сознанием и годовалого ребенка. Затем кобольд касался магического шара, что помещал в его голову множество самых разнообразных знаний, обучал нескольким языкам и наукам, которые могли пригодиться кобольду в дальнейшей жизни.

Люди, спасшие кобольдов, называли себя зеннатцами. Как потом выяснил Венни, Зеннатом называлась не их вся их раса, а лишь объединение, организация, в которой сейчас он состоял и сам. Ни о целях Зенната, ни об устройстве, ни о лидере кобольдам знать не полагалось. Зато стоило четко уяснить — с рождения у них перед Зеннатом есть долг и отрабатывать его придется много лет, почти всю кобольдскую жизнь.

И Венни принялся отрабатывать. Сперва ему нужно было завершить обучение и определить, к каким видам работ у него талант. Быстро выяснилось, что ни силой, ни ловкостью он других кобольдов не превосходил, а значит не быть ему охотником, солдатом или строителем. Профессий оставалось еще немало, но все они отсеивались, после того как Венни проваливал одно испытание за другим. Не то чтобы он был глупее прочих кобольдов, скорее наоборот — лишние мысли постоянно мешали ему сосредоточиться. Он хотел знать больше и о том, как жили его предки, и о своих спасителях, которые теперь брали дань с каждого живущего кобольда. Но стань он поваром или гонцом, кто бы поделился с ним этими знаниями?

Дело осложняло то, что, обучившись, кобольды отправлялись служить в другие страны. А там уж тем более не было возможности ни разузнать об истории родного края, ни лучше понять своих спасителей. Венни решил, что он не должен покидать зеннатскую базу, на которой появился на свет. Он мог бы податься в уборщики, но гарантии, что его оставят здесь и не отправят на чужбину, не было. И все же, поразмыслив, он нашел выход.

Ему стоило сделаться учителем, занять ту же должность, какая была у кобольда, которого он увидел впервые в жизни. Имелась лишь одна загвоздка — учителей кобольдов на базе Зенната больше не требовалось. Для Венни это означало, что он должен был каким-то образом избавиться от своего конкурента.

К немалому удивлению Венни, первым, что ему пришло в голову, было убийство. На базе существовали запреты, не позволяющие нарушать общественный порядок, устраивать драки, потасовки, забастовки. Вся эта нежелательная активность каралась лишением жизни. Про убийство же никто ничего не говорил. И снова удивив себя, Венни подошел к одному из зеннатцев, который в тот момент был главным наблюдателем, и спросил, может ли он убить другого кобольда, если это не нарушит общественный порядок.

Зеннатец долго смотрел на него с выпученными глазами, а затем коротко ответил: «Нет, кобольду не дозволяется убивать кобольда». И Венни отказался от этого плана. Пусть даже у него с ходу созрел пяток идей, как можно тихо заколоть или даже подставить одного из кобольдов-учителей так, чтобы того отправили на казнь за нарушение одного из правил.

Человек запретил ему убивать кобольдов, и Венни не собирался нарушать этот запрет, даже если и мог. Учителем можно было стать и по-другому. Как следует подготовившись, Венни сдал экзамены. В этот раз материал его интересовал даже больше. Венни изучал книги и конспекты с фанатичным упорством. Оценки его были столь высокими, что его немедленно приняли на должность учителя кобольдов, а того, кто раньше занимал это место, отправили в отставку, посчитав его долг Зеннату выплаченным.

Кобольда в отставке ждала неплохая в целом жизнь в одном из городов, где ранее обитали вымершие предки этой расы. Пусть многие здания и лежали в руинах, сам край был красив, в чем Венни мог убедиться, разглядывая луга, рощи и небольшое озерцо из окна здания, в котором провел всю жизнь. Города его народа почти пустовали, ведь после выплаты долга Зеннату за свое появление на свет кобольду обычно оставалось жить лет десять, а то и меньше.

Венни не завидовал своему коллеге, который отправился на покой. Уютная жизнь со стариками в полуразрушенном городе его пока не интересовала. Ведь он еще не узнал главного — в чем разница между людьми и кобольдами. Почему одни из них жертвы, а другие спасители, одни слуги, а другие хозяева.

Кстати о слугах. Работа учителя кобольдов оказалась не такой уж и сложной. Главное, что требовалось от Венни, — проводить тестирование своих подопечных и определять, к какой работе они были пригодны лучше всего. Хотя это было не единственным и даже не главным занятием учителя. Самым важным было вдолбить в головы кобольдов мысль о беспрекословном подчинении людям. Какими бы бессмысленными и опасными для жизни их приказы ни казались.

Венни полагалось объяснять недавно появившимся на свет, почему именно кобольд должен пойти на смерть по прихоти человека. Его забавляло то, что он стал учителем именно, чтобы найти ответы на подобные вопросы. А в итоге оказалось, что зеннатцы не собирались указывать ему, как именно он должен убеждать кобольдов выполнять все их приказы. Любая выдумка допускалась, лишь бы она была достаточно убедительной. И Венни принялся выдумывать.

Первое, что пришло ему в голову, — кобольды подчиняются людям потому, что те умнее и знают, как именно защититься от лесных монстров. Звучало весьма убедительно, вот только не каждый зеннатец, с которым ему удалось общаться, сам знал многое об опасном лесе, а вот приказы их выполнять приходилось независимо от их квалификации.

Затем Венни сочинил историю о том, что кобольды будут появляться в стеклянных колбах, только пока они полезны Зеннату. А стоит кобольдам ослушаться своих хозяев, как их виду настанет конец, ведь размножаться самостоятельно они больше не умеют.

Как оказалось, эта версия была слишком близка к правде, поэтому Венни запретили ей пользоваться. Вместо этого предложили пользоваться старой версией о том, что люди на этом свете живут дольше кобольдов и знают что к чему.

И Венни пользовался. Он повторял слова о превосходстве людских знаний над кобольдскими так часто, что и сам уже было в это поверил. Казалось, он получил ответ на вопрос, который мучал его с самого появления на свет. Можно было отслужить положенные пять десятков лет учителем, после чего выйти за дверь зеннатской базы и отправиться куда глаза глядят. Он мог выбрать любой понравившийся ему дом в любом полупустом кобольдском городе и доживать свои годы со спокойным сердцем. Однако этого сделать ему не позволили.

К добру или к худу, зеннатские разведчики обнаружили в глубинах убийственного леса неизвестную ранее страну под названием Дайгон. Точнее, всего несколько племен людей, которые жили прямо в рощах, дубравах и болотах, без всякой защиты. Кобольдам на их месте пришлось бы несладко, а дайгонцы не просто потеснили агрессивных магических существ, бродивших по соседству, но и успешно на них охотились.

Как выяснилось, дайгонцы и сами обладали магией, которую в Зеннате назвали камуфляж. Временно они могли становиться невидимыми и наносить зверям смертельные раны еще до того, как те успевали раскрывать свои клыкастые пасти. Эта новая страна вызвала огромный интерес у зеннатских главарей, о которых Венни после почти пяти десятков лет службы мало что знал.

При гибели лесного монстра магия в его туше сохранялась еще какое-то время, пока не начинался процесс разложения. Стоило остановить этот процесс, и можно было использовать магию зверя сколь угодно долго. Таким образом туша существа, добытого в лесу, становилась невероятно ценной. Ценность ее не с чем было даже сравнить. Судя по тому, как засуетились люди на базе, Зеннат был крайне заинтересован в получении такого товара.

Венни доводилось случайно подслушивать человеческие разговоры, которых в последнее время стало гораздо больше. Он уже не сомневался — Зеннат занимается сбором и изучением магических элементов. А также культивированием новых видов магии из существующих. Вот только дела до обнаружения Дайгона шли не слишком хорошо, ведь надежных способов убивать магических существ, не разрушая их туши полностью, у Зенната не было. Кобольды для охоты не годились, иначе их не одолела бы так просто орда магических зверей, ворвавшихся в долину.

Зеннат намеревался развить сотрудничество с дайгонскими племенами. Увеличить численность этих людей, насколько позволил бы лес, и заставить каждого из них заниматься охотой и ничем более. И дешевая кобольдская сила подходила для этих целей лучше всего. Кобольды должны были занять все возможные профессии, стать строителями, продавцами, лекарями и кем только ни потребуется в Дайгоне. Все эти ценные услуги дайгонцу можно было бы купить, продавая дичь, пойманную в лесу.

План был прост, но требовал огромного количества новых кобольдов, и работы у Венни, собравшегося было на заслуженный отдых, прибавилось. Он уже был так стар, что с трудом мог запомнить имена половины из своих обычных пятидесяти кобольдов-студентов. Как оказалось, о том, что Венни уже немолод, было известно и его зеннатским начальникам. Его отправили на процедуру омоложения организма. Долгую и болезненную настолько, что память о ней приходилось тут же стирать, но все же действенную.

Венни снова чувствовал себя молодым, он расширил класс до семидесяти пяти голов и принялся обучать кобольдов с новыми силами. Его учеников в день последнего экзамена, где послушность людям проверялась как ничто другое, неизменно отправляли в Дайгон. Никогда ни одного из своих студентов Венни больше не видел, и ему не сообщали, как сложилась их судьба. Впрочем, через какое-то время его и самого перестало это интересовать — так много учеников он повидал за свою жизнь.

Дайгон развивался, население охотников множилось, один город возникал за другим, пока их число не достигло четырех. Как оказалось, не все дайгонские охотники были равны по мастерству. Некоторые не могли поймать и добычи, которая была безопасна даже для обычного кобольда. Самые же умелые приносили на продажу Зеннату туши невероятных по силе чудовищ. Было решено для самых успешных охотников создать особый пятый город Керфен. Там кобольды должны были показать все, на что они способны. Предстояло освоить множество разных профессий, чтобы ублажить даже самого придирчивого дайгонского охотника.

Работы у Венни лишь прибавлялось, а дни начали сливаться друг с другом. Он давно позабыл и сколько лет длилась его служба, и даже сколько обновлений организма он проходил. Его годы перевалили за две сотни, это можно было сказать наверняка, и в один из дней, ничем не отличающийся от тысяч других, он осознал, что столкнулся с парадоксом.

Люди жили не намного дольше кобольдов, а обновление организма большинству из них вовсе не было доступно. Выходило, что Венни теперь был гораздо мудрее обычного человека. Он и вправду знал больше, чем любой зеннатец, с которым ему удавалось заговорить на базе. Это означало, что люди больше не должны иметь над ним абсолютной власти только потому, что они знают больше, чем он. Однажды он задал одному из зеннатцев вопрос, может ли он делать что хочет и идти куда хочет, например в зеннатскую столицу, и встретиться с главой организации, на которую исправно работал уже больше двух сотен лет.

В ответ он услышал лишь смех. «Нет, кобольды делают только то, что им скажут, — пояснил работник, вытирая слезы. — Мне все равно, сколько ты уже сидишь в этом стальном ведре, кобольдом ты быть не перестал».

Такой ответ не порадовал Венни, он чувствовал, что хочет иного к себе отношения. В тот день он понял, что может пройти еще сто или двести лет, он обучит несметное число кобольдов, но отношение зеннатцев к нему не поменяется. Возможно, дело было в том, что он учил кобольдов лишь основам, а настоящие знания они получают в тех странах, куда отправляются после его муштры.

Рассудив так, Венни попросил направить его самого в Дайгон, все так же в должности учителя. В этот раз он собирался преподавать самим дайгонцам любую науку, которая была им интересна.

К его удивлению, просьбу тут же одобрили, сказав, что ценные кадры нужны на месте даже больше, чем в этой «замшелой учебке». В путь Венни отправился всего через несколько дней. Дорога занимала несколько суток, и на самом деле это была не совсем дорога, так как путешествовал Венни на летающем корабле, что нес его над макушками высоких раскидистых деревьев, в тени которых жили твари, похожие на тех, что когда-то уничтожили его родину.

Он прибыл в Керфен, и в первый же день все пошло не по плану. Венни предстояло привести в порядок заброшенное здание за стенами города и провести в нем первое занятие с дайгонскими детьми, чьи родители были достаточно богаты, чтобы внести крупную сумму за обучение. Однако, как оказалось, не все дайгонцы были довольны договорами, заключенными с Зеннатом. Кто-то хотел больших уступок в свою пользу, а кого-то и вовсе не устраивало то, что к нынешней власти он не имеет никакого отношения. С этими людьми Венни пришлось познакомиться, когда его похитили прямо посреди белого дня на одной из улиц Керфена.

Тогда Венни хорошенько отмутузили и пригрозили смертью, если он не расскажет секреты Зенната мятежным дайгонцам. К такой ситуации кобольдов готовили с самого их появления на свет. В том числе готовил и сам Венни. Он знал, что необходимо молчать, что бы ни случилось. В конце концов, если бы зеннатцы узнали, что кобольды выбалтывают их тайны, они могли и вовсе отказаться от производства кобольдов, что непременно привело бы к исчезновению всей расы.

Поняв, что от Венни им ничего не добиться, мятежные дайгонцы выволокли его на поле за городом, где произошло то, чего неудачливый кобольд и представить себе не мог. Его зеннатские союзники и не думали его спасать. Точнее, против группы дайгонских охотников был отправлен небольшой отряд кобольдов с пиками и арбалетами. С таким же успехом можно было посылать кобольдов против магических монстров, которые однажды ворвались в их города. И то шансов победить лесных тварей у кобольдов было бы больше.

Не то чтобы у Зенната в Керфене не нашлось силы, способной противостоять мятежникам. Одного боевого мага вполне хватило бы, чтобы вызволить Венни и сохранить остатки его достоинства. Вот только мага не отправили на спасение похищенного кобольда, видимо, не сочтя эту задачу достаточно важной.

Венни лежал на земле, сапог главного заговорщика давил на его голову, не давая подняться. Он ждал смерти, размышляя, правильно ли поступил, решив перебраться в этот город. В этот момент из толпы зевак вышел мальчишка, который определил его дальнейшую судьбу.

Паренька звали Кенрон Амелот, он был сыном одного из лучших охотников Дайгона. По прихоти заговорщиков именно Кенрону предстояло решить, будет Венни жить или же погибнет в первый день своего пребывания на новом месте. Как нетрудно догадаться, в итоге Венни смог встретить рассвет следующего дня и еще многих дней после этого. Вот только в очередной раз его идея о том, что кобольду нужно сделать, чтобы получить уважение людей, оказалась несостоятельной.

Он провел занятие с дайгонскими детьми в тот же день, несмотря на полученные раны. Уже тогда он знал, что карьера учителя, даже на новом месте, никогда не заставит людей относиться к нему как к равному. В тот день, когда его судьбу отдали в руки четырнадцатилетнего паренька, Венни понял, что всю жизнь задавался бессмысленным вопросом. Нет никакого разумного объяснения, почему люди могут отправлять на смерть кобольдов своими приказами. Это факт, который нужно просто принять, — аксиома, не требующая доказательств.

Стало быть, существует лишь один способ почувствовать себя равным человеку. Как бы странно это ни звучало, ему нужно действовать как человек, делать то же самое, что и они. Только так можно сравниться с ними.

С карьерой учителя нужно было покончить. Венни изучил список профессий, доступных кобольдам в Керфене, и с удивлением обнаружил должность охотника. Оказывается, зеннатские правители никогда полностью не отказывались от идеи создать кобольдов охотников, хотя чаще всего отправка кобольда в лес заканчивалась его гибелью от зубов, когтей и вредоносной магии местных обитателей.

Кобольдов посылали на сбор информации о существах, на которых отказывались охотиться даже дайгонцы. Попытки убить таких существ всячески поощрялись. Хотя никто не ждал, что обычный кобольд сможет одолеть существо, способное уничтожить нескольких людей, атакующих его из невидимости.

Изучая охотничьи записи, Венни увидел одну закономерность, которая его очень заинтересовала. Отряд кобольдов примерно раз в месяц уходил глубоко в лес, чтобы попытаться уничтожить уникальное существо неизвестного вида. Монтун, так стали называть эту тварь. Походы неизменно заканчивались для кобольдов скверно: не каждый из них в итоге возвращался в Керфен. А те, кто вернулись, с трудом могли описать, что с ними произошло.

Тем не менее Венни вызвался добровольцем в этот поход. Ему удалось пережить первую встречу с Монтуном, а вот капитану его группы — нет. После чего Венни назначили главным, и вот уже он вел в бой собственный отряд.

Их шаги раз за разом тревожили белую траву и поднимали облака костной пыли. Кобольд, что шел впереди Венни, озирался в поисках противника. Двумя руками он сжимал рукоять меча, лезвие которого заметно покачивалось из стороны в сторону. Нечто на противоположной стороне поляны, похожее на огромный серый булыжник, сдвинулось с места.

Идущий впереди кобольд на мгновение замер, а затем снова двинулся, даже чуть ускорив шаг. Венни не обучал троих своих подчиненных лично, но основной урок они усвоили — если человек отдал приказ, страх смерти не должен останавливать кобольда.

Они добрались до центра поляны. С этого места было ясно видно, что существо, на которое они отправились охотиться, походило на огромную жирную гусеницу высотой в человеческий рост, неповоротливую и, на первый взгляд, совершенно не интересующуюся тем, что происходит вокруг.

Пока не было ясно, заметил их Монтун или нет. Венни хотел приказать своим подчиненным сбавить шаг, открыл было рот, в это время все и случилось.

В ушах кобольда вместо шума листвы и крика птиц над головой раздался писк и шипение, взор заволокло непроглядной белизной. Венни ничего не видел и не слышал, казалось, это длилось вечность и он уже никогда не сможет воспринимать мир как прежде. Он стоял и ждал, когда все закончится так или иначе.

Зрение постепенно возвращалось, он видел всю ту же поляну и вытянутый в стороны камень вдалеке, который был вовсе не камнем. Писк в ушах все не проходил, Венни знал, что пищать будет еще минут десять.

Кое-что изменилось, пока он был слеп. Кобольд перед ним превратился в обугленный остов, меч выпал из его рук, подняв облако костной пыли.

Венни обернулся. Два кобольда, что шли позади него, также превратились в обугленные статуи. Они сплавились друг с другом плечами, стояли с раскрытыми словно от удивления ртами, из их глоток валил черный дым.

Венни ощупал себя на всякий случай, хоть это и было излишним — Монтун никогда не ранит, он убивает или милует.

Никаких повреждений Венни на своем теле не заметил. Он выронил лук, поднял руки к небу и засмеялся, не слыша сам себя.

— Я человек! — крикнул он. — Я теперь тоже человек!

Все прошло в точности, как он задумывал. Он отправил кобольдов на верную смерть, и они выполнили его приказ, не задавая вопросов. Его охватила радость, какой он не испытывал ни разу за долгие годы в бытность учителем.

Венни развернулся и пошел прочь от поляны, делать здесь было уже нечего, разве что и дальше испытывать судьбу, ожидая уже своей смерти.

Через полдня он вернулся в Керфен. Кобольды окружили его и принялись утешать, мол, в следующий раз обязательно повезет и Монтун будет повержен. Венни с трудом мог сдержать улыбку, настроение у него было великолепное, он чувствовал себя чем-то большим, чем был до этого. Но это ощущение со временем прошло и нужно было готовить новый поход на Монтуна.

Глава 1

В свои восемнадцать лет Кенрон Амелот слышал немало охотничьих историй, которые заканчивались гибелью их героев. Иногда герои этих историй все же выживали, но лишь благодаря удаче и счастливому стечению обстоятельств. Особенно были популярны рассказы об охотниках, погибших нелепой смертью по вине существ, считавшихся безопасными.

И уж никак Кенрон не ожидал, что однажды станет героем одной такой истории. Об этом случае в Дайгоне говорили еще долго, и не только из-за необычности случившегося. Вскоре жизнь в стране переменилась кардинальным образом, желающие узнать, с чего именно все началось, сходились во мнениях, что встречу Кенрона и Элион можно было назвать точкой отсчета всех последующих событий.

История началась, когда дом Амелотов покинул последний сосед. В том, что во всем квартале остался лишь один заселенный дом, была вина и самого Кенрона.

Он жил в Керфене, городе, силами иноземного Зенната построенном на дайгонской земле с разрешения ее лидера. По договору между двумя странами (хотя ходили слухи, что Зеннат и не страна вовсе), некоторые здания Керфена — резиденция регента, оружейная, госпиталь, рынки — будут считаться зеннатской территорией, ими и будет править регент Барглис напрямую. Жилые дома останутся дайгонской территорией. Таким образом, хоть у Керфена и был номинальный глава города со стороны Дайгона, фактически управлял там регент Барглис, ведь он решал, когда и как будут работать все важные службы города.

И угораздило же Кенрона однажды спасти Барглису жизнь. Произошло это четыре года назад при обстоятельствах, о которых юноша предпочитал не вспоминать, но вместе с тем не мог и забыть.

Недавно регент решил, что его спаситель уже достиг какого-то подходящего возраста или материального достатка, чтобы вернуть давний долг. Правила проживания в квартале, где жил Кенрон, изменились. Кобольды стали предоставлять еще больше услуг. Казалось, они день и ночь придумывали, что еще могли бы сделать для самых удачливых охотников города. Поднялась и плата за проживание. Вот только семьи Амелотов это повышение цен не коснулось, в том и была благодарность регента за его спасение.

Семьи, жившие по соседству с Кенроном, одна за другой начали съезжать. Никто из бывших соседей не собирался покидать Керфен — все же охота в окрестных лесах приносила хорошие деньги, поэтому они перебрались в менее дорогие кварталы.

Видя, какие неудобства решение Барглиса доставляет соседям, Кенрон отправился к нему, чтобы отменить подъем цен или хотя бы позволить жителям квартала самим решать, какие услуги покупать, а какие нет. К слову, не так много дайгонцев могли заявиться к Барглису и о чем-либо его попросить. Регент же остался непреклонен, своим бархатным голосом он заявил, что вот уже скоро, через месяц или два, квартал заселят самые богатые люди Дайгона. И только здесь они смогут получить ту роскошную и комфортную жизнь, которую заслуживают.

Все эти богачи, как понимал Кенрон, были либо успешными охотниками, как он сам, и рисковали жизнью за роскошь, либо дайгонцами, которые нашли способ наживаться на охотниках. Первым он желал хорошенько подумать, прежде чем отдавать деньги, заработанные в бою, за массаж пяток, а вторых и вовсе не хотел видеть среди своих соседей.

Сам Кенрон был успешным охотником, даже слишком. Он выбирал добычу, за которую давали самую крупную награду, и за редким исключением (в основном когда так и не смог никого выследить) возвращался домой и получал причитающиеся ему деньги. Он заметил странную особенность — убитые животные никогда не исчезали насовсем. Уже через неделю или две на месте одного появлялось другое. В лесу жила магия и властвовали особые, неведомые обычному человеку законы. И это было как нельзя кстати, ведь почти все дайгонцы, насколько ему было известно, зарабатывали исключительно охотой. Не хватало еще остаться без добычи, к тому же полностью истребить какой-то вид существ было бы как-то неправильно. В любом случае, несмотря на все старания дайгонских охотников, живность в лесу не только не переводилась, но и, казалось, находила все новые способы, как от охотников можно спрятаться или дать им бой. Безопасные ранее существа обзаводились все новой магией. Кенрон опасался, не наступил ли день, когда лес сможет истребить дайгонцев. Вот чего им стоило бояться.

Если лесные твари и могли стать проблемой для дайгонцев, это было делом далекого будущего, Кенрон, по крайней мере, в этом не сомневался. Сейчас его больше беспокоили житейские проблемы. Нехотя он поставил регента Барглиса в затруднительную ситуацию. С одной стороны, Барглис желал отплатить Кенрону за свое спасение и делал это, давая скидки на разные услуги кобольдов. С другой — работа Барглиса в Дайгоне заключалась лишь в том, чтобы покупать магические части лесных существ, которые местным охотникам удалось добыть. Если бы Кенрон вдруг перестал охотиться или свел бы свои походы в лес к минимуму, это пошло бы вразрез с интересами регента.

Барглис пока мог не переживать, его любимчик Кенрон проводил в лесу большую часть времени. Он заработал охотой так много золотых монет, что даже не пытался хранить их у себя дома, а доверил эту задачу кобольдам. Кенрон не собирался тратить нажитое на комфортную жизнь и кулинарные излишества, в голове его давно зрел план, как он может превратить деньги в нечто удивительное, чего никогда не было ни у одного дайгонца. Он не знал, какая именно сумма ему понадобится, но был уверен, что собрал почти все, что нужно. Возможно, на охоту ему следовало сходить всего раз или два, и тогда…

Как оказалось, Барглис все же был прав — нашлась семья, которая решила поселиться в квартале с дорогими расценками. Более того, семья эта, состоящая всего из двух человек: пожилого охотника и его юной красивой дочки, заняла дом напротив того, в котором жили Амелоты. И это новое соседство вскоре заставило Кенрона пересмотреть планы на ближайшее будущее, теперь в них входила и Элион.

Асетир Рейн — молодой охотник, который раньше жил с семьей в квартале с Кенроном и съехал, когда жизнь стала дороже. С Асетиром приключилось несчастье на охоте, и теперь половину его зубов с левой стороны пришлось заменить на золотые, пустую левую глазницу закрывала повязка. Асетир не стыдился своего ранения, напротив — гордился им. Все потому, что года три назад кобольды принялись с полной уверенностью утверждать, что каждый, кто умрет во время охоты, непременно переродится в еще лучшего охотника, чем был. Те же, кто избегал встреч с лесными тварями, сами ими станут после смерти. По словам кобольдов, можно было умереть в городе от старости и все равно переродиться в человека, но для этого нужно получить достаточно ранений от лесных тварей при жизни.

Асетир был уверен, что нынче удачное перерождение ему гарантировано, где бы смерть его ни настигла. И он выглядел счастливым, когда бы Кенрон его ни встречал. Именно поэтому все свои сомнения по поводу религии, распространяемой кобольдами, Кенрон решил держать при себе. А сомнений было немало. Если зеннатские мудрецы смогли узнать, как получить желаемое посмертие, почему они здесь, в Дайгоне, узнали об этом всего три года назад? К тому же различные детали добавлялись по ходу дела. Например, о том, что раны от лесных тварей влияют на то, что с человеком случится после смерти, стало известно совсем недавно.

Кенрон хотел расспросить регента Барглиса, откуда взялись эти новые поверья. Ведь это были не просто слухи — религия влияла на поведение охотников. С одной стороны, люди меньше грустили о погибших в лесу, будучи уверенными, что те удачно переродятся в сноровистых охотников, не переживали из-за травм и увечий. С другой же стороны, рисковали больше, действовали порой безрассудно, так, как не стали бы, не будь они уверены в удачном исходе даже в случае их смерти. Пока Барглису удавалось ловко переводить тему. Он знал, что Кенрону гораздо более интересно не то, что происходит в Дайгоне, — его больше волновало происходящее за границами родной страны. Пусть даже Барглис редко рассказывал о других землях что-то конкретное.

В тот день Кенрон встретил Асетира у городских ворот. Оба они возвращались с охоты и, кажется, обоих в лесу постигла неудача, что для Кенрона было редкостью. К счастью, разговор пошел не о новой религии, насаждаемой кобольдами.

— Если бы я знал, что в тот дом заселится такая красотка, и не съезжал бы. Какое личико, какая фигурка! И волосы лимонного цвета, аккуратная короткая стрижка. Я еле на ногах стою, когда ее вижу!

— Это ты про Элион Гоас?

— Ты ее еще не разглядел, иначе сам бы слюни пускал, — заверил Асетир. — Да вылези уже из своего леса, ты уже всем все доказал, Кенрон. Пора двигаться в ином направлении, понимаешь, о чем я?

— Ты ведь всегда можешь вернуться в наш квартал, — сказал Кенрон. — Вот и приударишь за ней, если так хочешь. Я попрошу Барглиса сделать и тебе скидку. Да и мне будет не так скучно, а то ведь даже поговорить не с кем.

— А толстяк сразу же согласится! — усмехнулся Асетир. — Нет, не видать мне с Элион удачи. Ведь она тут ради тебя.

— Мы ведь с ней даже не знакомы, — напомнил Кенрон.

— Зачем ей еще было переезжать в дорогой дом напротив твоего?

— Ее отец старый знакомый моего.

— Ваши отцы тут совершенно ни при чем, — сказал Асетир. — В семье Гоас Элион добытчик. На ее деньги они и живут в Керфене. Говорят, она поймала что-то крупное и ценное, пока жила в Озриуде.

— Сама? — удивился Кенрон. — В одиночку?

— Видимо. Ее отец в то время и вовсе был болен и не мог встать с кровати. Столько получила золота, что смогла переехать к нам. Точнее, к тебе.

— Этого я не знал, — задумчиво проговорил Кенрон. — Вот теперь она меня заинтересовала. Пожалуй, я все же зайду к ней, поздравлю с новосельем.

Асетир похлопал Кенрона по плечу, мол, действуй, приятель.

Глава 2

Кенрон подошел к калитке дома, где жили Фараман Гоас и его дочь, красота которой уже обсуждалась по всему городу. Пока успехи его новой соседки в охоте можно было назвать лишь интригующими слухами. Ему хотелось верить в то, что Элион — способный охотник, это открывало интересные возможности, о которых Кенрон пока не хотел думать, чтобы не спугнуть удачу. Слухи требовали проверки, и пока это все, на чем он решил сосредоточиться.

Прежде чем Кенрон успел дернуть за шнурок или постучать, дверь перед ним распахнул слуга-кобольд. В доме, где жил Кенрон, слуг-кобольдов не было, так решил его отец, хотя со льготами Барглиса они могли под завязку забить дом разного рода лакеями. Кенрон не знал, как это жить со слугой-кобольдом, он решил, что если однажды воспользуется их услугами, то будет платить им полную ставку. В конце концов, он спас жизнь регента, а не его подчиненных. Кобольды уж точно не были у него в долгу.

— Ты что же, стоишь тут весь день и ждешь, что кто-то зайдет в гости? — усмехнулся Кенрон.

Кобольда эта ремарка ничуть не проняла.

— Хозяева были уверены, что вы зайдете еще четыре дня назад, господин Кенрон. Я доложу о вашем визите. Обождите здесь, если не сложно.

Кобольд скрылся в доме. Вскоре во двор вышел коренастый мужчина — без сомнения, глава семейства Гоас Фараман.

— Прошу в наше скромное жилище, — сказал он. — Хотя какое же оно скромное, если стоит посреди самого дорогого квартала во всей стране.

Они прошли в дом, который напомнил Кенрону его собственный. Мебель была почти такой же — дерево, выкрашенное белым, с золотыми узорами. Разве что пол и стены пока не обзавелись коврами и казались голыми.

— Мы бы тоже съехали, — сказал Кенрон, — когда никого не осталось рядом. Но шесть ресторанов, каждый со своей кухней, подкупают. В других частях города придется все время есть одно и то же.

— Вы не без чувства юмора, молодой человек, — сказал Фараман. — Наверно, вам скучно разговаривать со стариком вроде меня. Вы пришли к моей дочери, она скоро спустится.

А вот тут Фараман ошибся — у Кенрона была к нему пара вопросов.

— Отец говорил, что раньше вы с ним охотились и что вы человек честный.

— Приятно слышать, что великий Дарлид Амелот обо мне еще помнит.

— Правда ли, что ваша дочь…

— Элион, зови ее Элион, — с отеческой добротой в голосе сказал Фараман.

— Она и вправду сама заработала деньги на переезд из Озриуда в Керфен? Да еще и выбрала наш облагороженный регентом квартал?

— Могу лишь сказать, что я не имел отношения к той охоте, — ответил Фараман. — Кобольды в приемке рассказали мне, что Элион принесла им несколько недавно убитых грязевых улиток. У кобольдов началась паника, потому что сперва не хватило денег, чтобы выплатить обещанную за этих слизней награду. Как ты, наверное, знаешь, эти улитки…

На лестнице, ведущей на второй этаж, раздались легкие быстрые шаги. Спустилась Элион в легком белом платье. Она и вправду была молодой и красивой, как уже успели заметить многие парни Керфена. По крайней мере, подумал Кенрон, в следующий раз, когда мне начнут ее описывать, скажу — да, я видел.

— Приветствую, Кенрон Амелот, лучший охотник Керфена. — Голос ее был звонок и приятен. — Пойдем, покажешь мне, за что мы столько платим.

Она подошла к нему, схватила за руку и потянула ко входной двери.

Попрощаться с Фараманом Гоасом Кенрон успел разве что взглядом. Старик был прав, Кенрона интересовала именно его дочь, та, которой удалось изловить столь опасных существ, что ее впору было называть лучшим охотником Озриуда.

Оказавшись на улице, Элион остановилась, взглянула Кенрону в глаза и произнесла:

— Будем считать, что я тебя знаю, представлений не нужно. А еще каждый день в Керфене стоит мне пятьдесят золотых. Не будем терять время, пройдемся по городу, покажешь, что тут у вас интересного. К концу дня и ты будешь знать обо мне достаточно.

Кенрон поспорил бы с тем, что Элион его знает. Во многих ходивших о нем слухах была доля преувеличения. К примеру, он вовсе не считал себя лучшим охотником города. И все же она была права, за день можно было многое узнать друг о друге. А тогда уже и решать, делать ли ей какие-то предложения или остаться соседями, которые лишь машут друг другу издали при встрече.

Жизнь коротка, особенно жизнь охотника. Роскошная повозка, отделанная мягким бархатом, довезла их до самого дорогого ресторана в квартале. Почти все столики были уже заняты. Кенрон не знал, зачем именно люди съезжаются в это заведение со всего города, лично он не считал блюда, подаваемые на белых тарелках с золотой каймой, более вкусными, чем те, что готовили кобольды на скорую руку. Наверняка ингредиенты были дорогими, а кобольды-официанты обучены лучше. Интересовало Кенрона то, из каких диковинных животных была приготовлена местная снедь. Тут он впервые познакомился с улитками, крабами, лягушками и многими сортами рыбы. Как оказалось, подобные существа жили и в дайгонских лесах, но были гораздо большего размера и, судя по всему, обладали совсем иной, более ценной магией, чем их мелкие и более вкусные собратья.

Запивая крабов вином, Элион рассказала, что хотела переехать в Керфен, сколько себя помнила, а вот отец был против, считал жизнь здесь слишком дорогой.

Игорный дом находился всего в четверти часа езды от ресторана. Людей в нем, как всегда, было битком, кто-то даже приезжал из соседних городов, чтобы попытать удачу. Кенрон подозревал, что он относится к этому заведению совсем не так, как многие из завсегдатаев. Музыка, простые игры на удачу, громкое поздравление победителей, выпивка — все это было исключительно развлечением, о стабильном заработке в этом месте не могло быть и речи. Все игры, будь то карты или рулетка, разумеется, давали больше шансов победить кобольдам из игорного дома, а охотникам неизменно полагалось оставаться в проигрыше.

Заходя в игорный дом, Кенрон заранее знал, какую сумму готов здесь оставить ради своего развлечения. Иногда он уходил с выигрышем, иногда проигрывал все за считанные минуты, а чаще всего его небольшой суммы хватало на череду побед и поражений, которая порой затягивалась на несколько занимательных часов. Все эти развлечения кобольды наверняка придумали не сами, а позаимствовали в зеннатских городах. Все иноземное интересовало Кенрона, каким бы глупым и бессмысленным ни казалось на первый взгляд.

Он отдал Элион десять золотых, чтобы та спустила их в любой игре, какую сочтет интересной.

— Что если я выиграю? — спросила она. — Люблю, знаешь, побеждать. Особенно, когда на кону деньги.

— Если ты здесь впервые, лучше проиграть все побыстрее, чтобы не думать об этом месте, как об источнике дохода.

Элион удалось быстро удвоить сумму, сыграв несколько раундов в рулетку. Затем она разом проиграла все в карты.

— Так обычно все и заканчивается, — сказал Кенрон. — Идем, тут недалеко…

— Ты знаешь, чьи это были деньги? — воскликнула Элион, немало удивив и кобольда, что умудрился ее обыграть, и самого Кенрона. — Верни ему все немедленно!

Она перегнулась через карточный стол и схватила кобольда за лацканы воротника жакета.

— Я должен обсудить это с управляющим, — пролепетал кобольд. — Господин Кенрон наш почетный гость, если возникли проблемы, мы готовы…

— Оставь его в покое, Элион, — сказал Кенрон.

Он взял ее за руку и потянул к выходу. Она пошла следом без малейшего сопротивления.

— Я же для тебя стараюсь, — сказала Элион. — Не хочешь получить ставку назад?

— Здесь не зарабатывают, здесь развлекаются, — сказал Кенрон. — Деньги в обмен на надежду. Пока крутится колесо рулетки, пока дилер раздает карты, ты веришь, что можешь выиграть. И это все, что ты покупаешь здесь. Эмоции за деньги.

— Проигрывать-то неприятно.

— Тут недавно открылось замечательное заведение.

Повозка вскоре подобрала их. Путь провели молча. Вскоре они стояли перед высоким каменным домом с вывеской, гласящей: «Горячие ванны».

У входа их встретил кобольд в синем жакете и представился распорядителем заведения. Кенрон и Элион оказались первыми посетителями. На самом деле заведение должно было распахнуть двери для посетителей лишь через неделю. Кенрону, как жителю престижного квартала, позволялось опробовать новую услугу раньше прочих дайгонцев.

— Почему бы не пустить нас бесплатно в честь открытия? — полюбопытствовала Элион.

— Простите, но ничего такого мы не планировали, — сказал распорядитель. — Однако господину Кенрону полагается дополнительная льгота за его прошлые заслуги перед регентом Барглисом.

— Барглис, это же тот зеннатец, который тут всем заправляет? — спросила Элион.

Кенрон кивнул. Сама мысль о том, что кто-то, кого он однажды случайно спас, теперь ему должен что-то кроме обычного «спасибо» Кенрону не нравилась. Тем не менее он не был против платить меньше чем положено и не собирался отказываться от привилегий, как и не хотел просить большего у регента. Его нормальная жизнь сейчас сильно отличалась от той, какой она была несколько лет назад. Людей вокруг стало гораздо меньше, знакомых нет. Он был рад, что изменения на какое-то время прекратились, это давало ему время подготовиться к следующей крупной перемене, которую он надеялся сотворить сам, своими силами. И Элион могла стать частью этой силы, союзником, который помог бы ему сдвинуть жизнь с этой новой мертвой точки.

Длинный коридор вел к двум дверям. На каждой из них был нарисован небольшой кобольд с надписью под ним. Изображения немного отличались. Надписи гласили: «Самцы» и «Самки». Кенрон усмехнулся: наверняка такое обозначение дверей вызовет немало жалоб у последующих посетителей. А может, им хватит чувства юмора, чтобы оставить все как есть.

Кенрон зашел в дверь для самцов. Следующая комната была раздевалкой, здесь стояли в ряд несколько стальных шкафчиков. В первом же он обнаружил комплект нижнего белья и пару полотенец. Кенрон был первым и единственным посетителем, поэтому решил, что такая мелочь, как нижнее белье, ему без надобности. Что делать со своими длинными черными волосами он тоже не знал, поэтому, оставил все как есть. Раздевшись догола, он отправился в соседний зал, где должны были находиться те самые горячие ванны, в честь которых и было названо заведение.

Вода в белом стальном резервуаре действительно была предусмотрительно нагрета. Горячей Кенрон ее бы не назвал, вода была скорее до неприличия приятной теплоты. Забравшись в ванну, Кенрон услышал музыку, доносящуюся из соседнего помещения. Помогало расслабиться. На потолке — а именно туда Кенрон взглянул, запрокинув голову от удовольствия, — красовалась мозаика, изображающая…

В тот момент, когда Кенрон понял, что же было выложено цветными камешками на потолке, дверь в зал открылась. Ступая босыми ногами по каменным плиткам, к нему подошла Элион, завернутая в полотенце. Возможно, это заведение работало вовсе не так, как Кенрон себе представлял. Ему подумалось, что две двери ведут в два разных зала — мужской и женский, хоть кобольды и обозначили их весьма своеобразно. Что ж, все могут ошибаться.

Элион сбросила полотенце, надеть нижнее белье ей тоже показалось напрасной тратой времени. Она запрыгнула в воду к Кенрону, подняв фонтан брызг, вынырнула и стряхнула воду с волос.

— Тут лучше, чем я думал, — сказал Кенрон. — Приятно пахнет, вода как раз нужной температуры.

Элион с любопытством принялась разглядывать его обнаженное тело. Коснулась пальцем его шеи и медленно провела вниз по груди.

— У тебя ни одного шрама, только какие-то точки на груди.

— Один раз я сломал шесть ребер, правда не на охоте, — сказал Кенрон. — Были и другие травмы, кобольды все вылечили. Я так и не узнал о тебе то, что хотел.

Она поднялась и провела руками по изящным бедрам, по которым стекала вода.

— И даже это тебя не интересует?

— Кого ты убила, чтобы попасть сюда? — спросил Кенрон.

— Никого! — воскликнула Элион. — В смысле из охотников. Но ты ведь не про них спрашивал. Конечно. Мне удалось добыть грязевых улиток. Кажется, об этом уже все знают.

— Ты пошла к ним в одиночку?

— Больше дураков не нашлось, — рассмеялась Элион.

— Сколько штук тебе удалось добыть?

Кенрон прекрасно знал, о каких существах идет речь. Крупные слизни с твердым панцирем, защищающие себя магией. Он также знал, как долго и по какой местности нужно идти от Озриуда к месту их обитания. Элион была так любезна, что показала ему свое тело без одежды, и по уровню развития ее мускулатуры можно было догадаться, что больше пяти этих слизней в Озриуд ей было не дотащить.

— Я продала ровно пять штук, — подтвердила Элион его догадку.

— Должно быть, ты убила их метательными иглами, точно в голову.

Элион кивнула.

— Как ты догадался?

— Однажды я был в Озриуде и изучал местную живность с самой высокой наградой. Я не нашел другого способа, как можно добыть этих слизней. Перед тем как уехать, я рассказал все, что узнал, местному старейшине, чтобы облегчить жизнь охотникам.

— Значит, ты помог мне с теми улитками, — сказала Элион, улыбаясь. — Ты и вправду лучший охотник Керфена.

— Мой отец Дарлид умеет гораздо больше моего, — заверил Кенрон. — Он — лучший, просто охотится меньше в последнее время. Скорее всего, ты уже слышала о его подвигах, его команда несколько раз побеждала в турнире охотников.

— Может, ты когда-нибудь меня с ним познакомишь. Не то чтобы это как-то связано, но с деньгами у меня сейчас туго.

— Вам с Фараманом нужно начинать охоту здесь, у нас, — сказал Кенрон.

— Отец еще не полностью поправился. И я хотела…

— Чтобы я показал, где у нас живет дорогой зверь? — предположил Кенрон.

— Вообще-то, одолжить пару монет. Ты и вправду вот так запросто покажешь? Разве это не тайна?

— У меня к тебе предложение, — сказал Кенрон. — Может, небольшая уступка с моей стороны поможет тебе согласиться.

— Какое же?

— Расскажу там, в лесу. Если, конечно, ты готова к двухдневному походу.

— С лучшим охотником Керфена? Почему нет.

— Встретимся завтра утром, — сказал Кенрон. — Я распоряжусь, чтобы для нас подготовили экипировку.

В зал вошел кобольд-распорядитель.

— Простите, что отвлекаю, господин Кенрон, — сказал он. — По нашим правилам, самкам не положено принимать ванну с самцами. У нас приличное заведение! Вы перепутали двери, госпожа.

— Так вот что означали эти каракули, — усмехнулась Элион. — Раз самка уже здесь, самка не против.

— Я вынужден настаивать, — не унимался распорядитель.

Элион поднялась и, не торопясь, подошла к краю ванны. Видя, что к его просьбе прислушались, кобольд-распорядитель раскрыл дверь в раздевалку и принялся ждать, когда Элион выйдет из зала. Та лишь мельком взглянула на полотенце, которым была обернута ранее. Ткань намокла, и девушка решила остаться нагой, она не чувствовала стыда ни перед Кенроном, ни перед кобольдом.

Пройдя в открытую для нее дверь, она остановилась. Кобольд тоже вошел в раздевалку, которая по задумке предназначалась исключительно для мужчин.

— Не забудьте свою одежду.

Элион схватила его за горло и впечатала в ближайшую стену. Кобольды могли подавлять боль усилием воли, поэтому страдальческое выражение зеленого чешуйчатого лица распорядителя быстро сменилось искренним удивлением. Ему не было больно, но он понимал, что дышать нормально сейчас не может. И это его пугало.

— Кто же тебя надоумил к нам сунуться?

Кобольд не смог ответить.

— Да ты радоваться должен, что лучший охотник города зашел в вашу бесполезную халупу.

— Но ведь есть правила… — прохрипел распорядитель.

— О да, и тебе нужно их запомнить, — процедила Элион. — Лучший охотник города — это твой хозяин. А еще ты должен исполнять приказы всех его друзей, тогда, глядишь, и перепадет тебе что-то.

Она швырнула его к противоположной стене. Кобольд рухнул на пол, проехал по каменной плитке до самой двери и врезался в нее.

— Простите! Я вас больше не побеспокою! — С этими словами он выбежал из раздевалки.

Элион вернулась в зал с ваннами. Кенрон все еще нежился в теплой воде, разглядывая потолок и слушая музыку.

— Забыла что-то? — спросил он, завидев Элион, и улыбнулся.

— Он сказал, что сделает для нас исключение, — ответила девушка.

— Нет, Элион, раз по зеннатским правилам ванны раздельные, тебе нужно уйти.

— Серьезно? — воскликнула она. — Дались тебе эти иноземные правила!

— Хочу сделать все так, как это делают в Зеннате. В женской половине наверняка не хуже, чем здесь.

— Одной мокнуть мне неинтересно. Увидимся завтра. Ты обещал мне показать какое-то денежное место.

Кенрон кивнул. Элион улыбнулась, ее глаза и губы вытянулись в узкие полоски, как будто она что есть силы напрягла все мышцы лица. На естественную улыбку не походило, Кенрон заметил это, но предпочел не делать каких-то выводов. Не могла же она только что разозлиться на него из-за какого-то пустяка. Элион развернулась так резко, что капли воды слетели с обнаженных бедер, и скрылась за дверью.

Последние несколько минут Кенрон размышлял, на какого именно зверя им стоит пойти с Элион. Он хотел как можно лучше использовать ее силы. Раз ей удалось одолеть грязевых улиток, существ весьма опасных и почти неубиваемых, если не знать точно, что делать, то следовало пойти… Кенрон кивнул сам себе и принялся вновь разглядывать мозаику на потолке, нежась в воде как раз нужной температуры. На крабов. Им определенно стоило охотиться на крабов.

Глава 3

Кенрон привык, что на его слова обращают внимание. Он сказал это лишь единожды и никак не выделил фразу ни тоном, ни жестом, но от этого менее важной она не стала. Сбор перед охотой должен был состояться утром, а сейчас был уже полдень.

Раздался звон колокольчика — кто-то стоял у калитки.

Элион была одета в обтягивающее платье из тонкой ткани, и Кенрон не удивился бы, узнав, что все утро она потратила на его покупку.

— Как тебе? — спросила она.

Элион подпрыгнула несколько раз, показывая, как высоко может подлететь короткая юбка.

— Что бы сказал твой отец? — пробурчал Кенрон. Ему не хотелось стыдить не слишком знакомого ему человека, но и сдержаться не получилось.

— Я достаточно взрослая для такой одежды.

— О том, что охоту начинают с утра, а не с полудня.

Элион закрыла глаза и тяжело вздохнула.

— Мы же точно не знаем, будет там этот зверь или нет, — сказала она. — Если мы прогуляемся по лесу и вернемся ни с чем, какая разница, когда начинать?

— Я хотел рассказать про магическое существо, на которое мы пойдем охотиться.

— Много за него дадут? — В голосе Элион слышался энтузиазм.

— Мы поделим пополам все, что добудем. Даже половины тебе хватит, чтобы жить в Керфене несколько недель.

— Так сколько именно я получу? — не унималась она. — Конкретно?

Кенрон запустил пальцы в свою густую шевелюру и помассировал затылок. Ему было неприятно признавать, что даже у него часто охота шла не по плану.

— Заранее не знаю, — сказал он. — Лес непредсказуем.

Элион проскользнула мимо него и направилась к дому Амелотов.

— Мне полагается модная униформа? — спросила она.

Когда они оба оказались внутри, Кенрон передал ей свернутую в несколько раз черно-фиолетовую ткань.

— Ты купил мне костюм? — спросила Элион, разглядывая сверток со всех сторон.

— Взял в аренду, как говорят кобольды. Купишь, если тебя все устроит. Я видел тебя без одежды, поэтому смог назвать им размеры.

— Что еще ты им рассказал? — усмехнулась Элион. — Я прощу тебя, если позволишь переодеться в твоей комнате. Взгляну, как живет лучший охотник Керфена.

Кенрон не вполне понимал, за что его необходимо прощать. Также он подозревал, что его жилище может показаться весьма скромным по сравнению с домом того же Асетира Рейна. А тот даже не пользовался славой лучшего охотника Керфена и всей страны. О своей комнате Кенрон всегда думал как о временном месте для ночлега. Он не украшал ее, не пытался обжить. У Элион могло сложиться впечатление, что охота глубоко в лесу не приносит больших денег, хотя это было далеко от правды. Опасные звери, да еще и с несколькими магическими способностями, постоянно росли в цене. В основном потому, что охотники старались избегать чрезмерного для них риска. Кенрон тоже не любил рисковать напрасно, но опасными для себя считал совсем других животных и ситуации, чем те, что угрожали обычным дайгонским охотникам.

Хотя Элион могла разочароваться в увиденном, Кенрон решил рискнуть и не отказывать ей в просьбе. Он махнул в сторону второго этажа, снабдив жест указанием: «Налево, прямо, дверь не заперта». Элион взбежала по лестнице, вновь показав, как высоко могут подпрыгивать полы ее юбки.

Кенрону и самому не мешало бы переодеться. Городская одежда, при всем ее удобстве, в лесу быстро превращалась в лохмотья. Охотничий костюм был скроен из плотной ткани, устойчивой к разрезам, проколам и даже к огню. К тому же униформу укрепляли стальными пластинами и наручами, которыми можно было защититься от клыков и когтей крупных зверей.

Раз уж его комната оказалась занята, Кенрон принялся расстегивать рубаху в гостиной. В этот момент дверь детской распахнулась, из нее вышел рыжеволосый мальчик в пижаме. В руках он держал плюшевую игрушку — кобольда в половину своего роста. Мальчишка протер заспанные глаза, вытянул руки вперед и взглянул на куклу, выпучив глаза, будто впервые увидел. Удивился он потому, что, когда засыпал, этого плюшевого кобольда в постели не было. Куклу подложил Кенрон, чтобы разыграть младшего брата, и теперь, стоя в одних штанах, с умилением наблюдал за результатом проделки.

Лаубер принялся трясти кобольда, а затем отшвырнул в другой конец комнаты.

— Мне казалось, тебе нравится с ним спать, — сказал Кенрон.

В ответ Лаубер лишь недовольно фыркнул.

— Я слышал голос какой-то девицы, или мне показалось? — спросил он, зевая.

— Это Элион, наша новая соседка. Мы с ней отправляемся на охоту.

— Ты ведь ходишь один, а иногда с отцом, — заметил Лаубер и потер глаза, словно пытаясь понять, снится ему готовящийся к охоте брат или нет.

— Хочу попробовать кое-что новое.

Кенрон привычным движением натянул штаны из укрепленной ткани и подпрыгнул пару раз, чтобы проверить, хорошо ли сидят.

— Недавно я попробовал серу из уха, — сообщил Лаубер. — Это было ново. Вот только не очень вкусно.

Кенрон решил не обращать внимания на это откровение.

— Меня не будет два дня, — сказал он. — Отец тоже на охоте. Сможешь переночевать один?

— Дело нехитрое, — отмахнулся Лаубер.

Укрепленная куртка скользнула на мускулистый торс.

— Если сомневаешься, так и скажи, я все отменю, — пообещал Кенрон.

Лаубер запрыгнул на кресло, затем сел как положено, заметив строгий взгляд Кенрона.

— Это же ты идешь в лес к магическим тварям, — сказал он, теребя подлокотники. — Да еще и с какой-то странной девицей.

— Она отличный охотник, — заверил Кенрон.

Он закончил переодеваться и сел на корточки напротив брата:

— За нас не переживай.

— Я не видел, чтобы она надолго отлучалась из дома.

— Следить за соседями — плохая привычка.

— Мне было скучно. — Лаубер демонстративно сложил руки на груди.

— Вот поэтому мы с отцом и не хотим оставлять тебя одного. Как только тебе становится скучно, ты начинаешь выдумывать что-то нехорошее.

— А сам ты таким не был?

Кенрон закатил глаза, вспоминая, каким же он был больше десяти лет назад.

— В твоем возрасте за мной присматривали, — сказал он, не слишком заботясь о том, правда это или нет.

— Отец мне доверяет, — сказал Лаубер. — Лучше присмотри за этой Элион. Мало ли что она про себя нарассказывала.

— Я проверил все, что она сказала, — ответил Кенрон. — Ее отец не врун, Дарлид ему доверяет. Значит, она действительно сдала ту ценную добычу и получила за нее деньги, на которые они живут. Я спросил ее, сколько она убила слизней, и ответ совпал с тем, что я прикинул в уме.

— Это все доказательства? — усмехнулся Лаубер. — Выходит, не так-то сложно тебя обмануть.

Кенрон поднялся и сделал пару шагов по комнате, потирая подбородок.

— Хорошо, я устрою ей еще одно испытание, — сказал он. — Но ты не влипай в неприятности, пока нас нет.

— Где она, твоя умелая охотница? — Лаубер принялся вертеть головой, желая немедленно получить ответ на свой вопрос.

В это мгновение сверху раздался крик Элион. Кенрон не представлял, что могло пойти не так, но все же бросился вверх по лестнице. Позади он слышал шаги Лаубера, который тоже не смог оставить происшествие без внимания.

Дверь комнаты Кенрона была открыта, из-за нее выглядывала Элион. Ее плечи были голыми. Очевидно, она сняла платье, но еще не облачилась в униформу охотника. На полу рядом с дверью стоял Соки — чучело крупной крысы на деревянной подставке. Множество тонких неровных крысиных зубов торчали вверх и вниз, так же, как в тот день, когда зверь был убит.

— Я не могу переодеваться, когда это на меня смотрит, — воскликнула Элион. — Что это вообще такое? Зачем это тебе?

Кенрон был уверен, что чучело крысы стояло в шкафу и не должно было смутить своим и вправду неприятным видом тех, кто этот шкаф не открывал. В любом случае, особого секрета тут не было.

— Друг дал на сохранение, — сказал он. — Заберет, когда сможет.

— Он не мог оставить что-то более ценное? — изумилась Элион. — Или хотя бы не такое уродливое?

Она хлопнула дверью и — как надеялся Кенрон — продолжила переодеваться.

— Не нравится она мне, братец, — сказал Лаубер. — Какая-то подозрительная. Никто о ней никогда не слышал, и вот идет с тобой на охоту. В твоих вещах роется.

— Я хочу предложить ей кое-что. Если это поможет ей согласиться, пусть хоть всю комнату вверх дном перевернет. Я все равно не собираюсь жить здесь всю жизнь.

Наконец дверь комнаты Кенрона снова открылась. Охотничий костюм оказался Элион впору, плотно прилегал к телу, движений не стеснял.

— Что за пацаненок? — спросила она, взглянув на Лаубера.

— Мой младший брат, — сказал Кенрон. — Мы с отцом приглядываем за ним по очереди. Он уверен, что может провести ночь один.

— Не впервой, — фыркнул Лаубер.

Элион присела на корточки и протянула руку, чтобы потрепать Лаубера по голове.

— Осторожно, он кусается, — предупредил Кенрон.

Лаубер и вправду вытянул шею и щелкнул зубами, Элион вовремя отдернула руку.

— Надо заняться твоим воспитанием, — пробурчала она.

Из кармана Элион вытащила небольшой прямоугольный листок с мелкими сине-зелеными надписями.

— Вот, нашла в твоей комнате. Что это? — Она помахала листком перед лицом Кенрона.

Самая большая надпись заканчивалась двумя нулями, остальное скрывал палец Элион.

— Это бумажные деньги, — сказал Кенрон. — Раньше я хранил их в комнате, но туда нагрянул Лаубер и принялся с ними играться. По всей комнате раскидал, до сих пор находим.

— Это было два года назад, и я этого даже не помню, — пробурчал Лаубер.

— Бумажные деньги, что за глупость? — изумилась Элион. — Порваться может, сгореть, промокнуть. Вот так.

Элион взяла бумажку кончиками пальцев, будто собиралась порвать. Кенрон никак на это не отреагировал, и она перестала притворяться.

— Они легче золотых, хранить проще, — сказал он.

Элион пристально взглянула на него, пытаясь понять, не шутит ли он.

— Ну сравнил! — воскликнула она. — Пойди достань золото! У нас пытались рыть землю, вместо того чтобы охотиться. Копали два месяца и насобирали руды всего на одну золотую монету. А бумагу ведь лепят из деревьев. Этого добра у нас хоть отбавляй.

И золотые монеты, и бумажные купюры прибыли в Дайгон из Зенната. О иноземных предметах и культуре Кенрон готов был говорить часами. Жаль, именно сейчас на это времени не было. Поэтому он решил ограничиться кратким изложением своих наблюдений.

— Не думаю, что золото для наших монет выкапывали из земли, — сказал он. — Скорее всего, сотворили с помощью магии. Красиво, но вряд ли так уж ценно.

— Но бумага… — начала было Элион.

— Все дело в доверии к тем, кто выпускает деньги, — заявил Кенрон. — Регент Барглис однажды сделал мне лучшее предложение в моей жизни, но мне пришлось отказаться. Я верю, что он честный человек. Если он сказал, что бумажные деньги не хуже золотых, я ему доверяю.

Кенрон протянул руку, и Элион вернула ему купюру.

— И напрасно ты ему доверяешь, — сказала она. — Неважно, что он написал на этой бумажке, возьмет и скажет, что нет ей цены. Что ты тогда сделаешь?

— Если бы регент сказал, я бы отдал ему на сохранение все свои деньги. И не потребовал бы ничего, кроме его честного слова, что смогу забрать их в нужное время, — сказал Кенрон.

Услышав это, Элион рассмеялась и продолжила.

— Ты даже не заметил, как его кобольды растрезвонили о твоих успехах на всю страну. Смотрите все — вы можете жить, как Кенрон и его семья, если только будете ходить в лес чаще и нападать на магических тварей посильнее. Сколько охотников погибло, пытаясь жить так, как ты? И все из-за твоего любимого Барглиса.

— Я ни о чем таком не знаю, — сказал Кенрон. Он предпочитал верить, что некоторым кобольдам очень нравится сплетничать о его успехах.

— И вправду, какое нам с тобой до них дело? — Элион развела руками. — Может, ты познакомишь меня с регентом? Я тоже не прочь побыть примером.

А вот это было неплохой идеей. Регент наверняка смог бы произвести на Элион хорошее впечатление и развеять ее сомнения в его честности. Кенрон мог представить ее как умелую охотницу, которая добилась успеха не только в Озриуде, но и в Керфене. Конечно, если в ближайшие два дня все пройдет гладко.

Кенрон проверил, хорошо ли на нем сидит охотничья униформа, закинул рюкзак на плечо и закрепил ножны с кинжалом на поясе.

— Ты обещал не барагозить, — сказал он Лауберу.

— Буду вести себя как обычно, — пообещал тот.

Дверь захлопнулась, зеннатский замок трижды щелкнул, после чего Лаубер остался один. Вскоре ему предстояло узнать, что даже в самый обычный день можно влипнуть в серьезные неприятности.

Глава 4

Массивное трехэтажное здание оружейного дома часто было последним творением рук человеческих, которое видели охотники, отправляясь в лес, и первым, когда они возвращались из леса. Точнее, дом построили кобольды, и считалось, что он стоит на зеннатской, а не на дайгонской территории, но об этом вспоминать было не принято. Охотников пускали лишь на первый этаж здания, чтобы они могли получить оружие и сдать износившиеся предметы в починку. Что творилось на втором и третьем этажах, считалось исключительно делом Зенната и дайгонских охотников не касалось.

— У нас в Озриуде тоже оружейка, только поменьше, — сказала Элион, как только они с Кенроном подошли ближе. — Не многие доверяют оружие кобольдам. И не многие хотят платить им за услуги.

Кенрон кивнул и остановился, не дойдя до входа полсотни метров. Он снял рюкзак с плеча и положил у ног.

— Вчера я отправил к ним гонца, — сказал он. — Кобольды должны были подготовить для тебя все необходимое для охоты. А еще возьми любое оружие, к которому ты привыкла.

Из рюкзака Кенрон вытащил связку длинных метательных игл из закаленной стали. Всего два десятка. Иглы были перевязаны кожаным ремешком.

— Проверь, чтобы там было это. — Он показал связку Элион.

— Что значит «проверь»? — удивилась она. — Ты не пойдешь со мной?

— Останусь здесь, — сказал Кенрон. — Я уже несколько лет не захожу в оружейный дом.

Тем временем около десятка охотников вышли из дверей, о чем-то громко беседуя, и направились прямиком в лес — на поиски магических существ для продажи Зеннату.

— Это почему же не заходишь? — Элион подошла к Кенрону и пристально взглянула на него. — Лишаешь их возможности пообщаться с лучшим охотником Керфена?

— Был один случай, — с неохотой произнес Кенрон. — Когда я зашел к ним, начались проблемы.

— Позволь уточнить, проблемы у них или у тебя?

— В основном у них, у кобольдов, которые там работали. Кажется, я приношу им одни неудачи.

Элион рассмеялась.

— И какое тебе дело до их неудач?

— Просто зайди к ним и забери рюкзак.

— Ну уж нет. Может, в лесу нам ничего не попадется, но, раз я выбралась из дома, одно полезное дело я сегодня закончу. Сегодня ты преодолеешь боязнь оружейного дома.

— В самом деле не нужно…

— Ты ведь упускаешь свою выгоду. Как ты узнаешь, что получил лучшее из того, что у них есть, не заходя в здание? Как проверишь их работу? Может, они дурят тебя, подсовывают хлам. Ты и слова им сказать не можешь. Так не пойдет.

Она схватила его за руку и потянула ко входу в оружейный дом. Нехотя Кенрон все же пошел за ней. Он понимал, что его уверенность в том, что он создаст кобольдам проблемы, — это чистой воды суеверие. Вывод, который он сделал после одного-единственного случая. Тогда он действительно принес кобольдам беды, но действовал он не один. У него был противник — зеннатская девица, которая решила использовать ни в чем не повинных работников оружейного дома как свои игрушки. И все, что она натворила, скорее всего, сошло ей с рук. Сейчас же ее не было поблизости. К тому же тогда был поздний вечер, никаких других охотников рядом.

Как Элион и сказала, прекратить общаться с кобольдами из оружейки было не лучшим решением. Все же он брал у них экипировку, необходимую для выживания в лесу. Различные недомолвки и недопонимание все усложняли. Если чего-то не оказалось у кобольдов под рукой, нужно было точно знать, какой предмет выдали на замену, иначе это могло привести к серьезным травмам.

Вслед за Элион Кенрон вошел в зал выдачи. В этот момент человек десять получали или сдавали оружие кобольдам через окна в разделительной стене. Увидев оживленный зал, Кенрон немного успокоился. Он уже не думал, что его появление в столь обычный день может доставить местным кобольдам какие-то неприятности.

Не успел он сделать и двух шагов к свободному окну выдачи, как путь ему перегородила девушка-кобольд в белом жакете. Она молча смотрела на него снизу-вверх. Через несколько секунд ее рот растянулся в крайне неестественной, по мнению Кенрона, улыбке.

— Меня зовут…

— Кенрон Амелот! — выпалила девица.

Кенрон снова замолк, давая ей время сказать, чего она хочет. Работница оружейного дома продолжила молчать и неестественно улыбаться. На ее груди он прочитал надпись «Лиара». Должно быть, так ее звали.

— Мы все гадали, почему лучший охотник Керфена к нам не заходит. Наверное, мы перед вами чем-то провинились.

Элион вышла из-за спины Кенрона и с явным презрением, понятным, пожалуй, даже кобольду, заглянула ей в глаза.

— Ты даже не представляешь, каких трудов мне стоило убедить его зайти сюда, — процедила Элион. — Он крайне недоволен вашим поведением. У вас есть ровно одна возможность доказать, что вы здесь чего-то стоите.

— С-слушаю вас, — пролепетала Лиара.

— Не слушай, а беги со всех ног, тащи сюда рюкзак, который вам вчера приказали собрать, — командирским тоном произнесла Элион. — А еще неси меч, лично для меня.

— М-меч? — переспросила Лиара. — Но ведь меч не заказывали…

— Диву даюсь, какие вы глупые и бесполезные. Двигай давай!

Лиара бросилась бежать к ближайшей двери, словно всерьез опасалась за свою жизнь.

— Как я ее?! — не без гордости проговорила Элион. — Если она после этого не притащит все самое лучшее, придется убеждать силой.

— Не слишком ли строго?

— Нам на руку то, что ты не заходил сюда несколько лет. Они теперь думают, что провинились перед лучшим охотником Керфена. Пусть и дальше в это верят, это заставит их работать лучше.

Она хлопнула Кенрона по плечу.

— А Барглис их начальник, и вы с ним неплохо ладите. Что бы ты ни сказал этим кобольдам, как бы ни гонял их, тебе за это ничего не будет.

— Не думаю, что криками мы чего-то добьемся.

— Да, если этими криками и ограничиться. Мы здесь ради моего оружия и моей экипировки, так что позволь мне поговорить с ними… от твоего лица.

Кенрон развел руками, он действительно не мог точно знать, что вежливое обращение к кобольдам заставит их работать лучше, а угрозы дадут обратный эффект. Страх всегда заставлял живых существ шевелиться, кем бы они ни были.

Дверь распахнулась, Лиара выбежала с рюкзаком на спине и мечом, убранным в ножны, в руках. Им в самом деле не пришлось ждать ее, и это было кстати, ведь они с Элион и без того опаздывали. А еще он должен был позволить спутнице самой получить ее экипировку, дать возможность все проверить и высказать претензии, если такие будут. Это было неотъемлемое право того, кто отправлялся в лес рисковать жизнью.

Пол оружейного дома был ровным, в этом Кенрон не сомневался. Тем не менее Лиара споткнулась на бегу и упала ничком. Рюкзак покатился кубарем, меч в ножнах проскользил по каменным плитам, оказавшись у ног Элион.

— Я разберусь с этим, — прошептала она Кенрону. — Смотри, как это делается.

Она громко сказала:

— И что же мы видим? Бесполезные, ни на что не способные кобольды не могут выполнить простейшее задание.

— Простите, — воскликнула Лиара.

Она вскочила на ноги, подняла рюкзак, отряхнула, подошла к Элион, хромая на одну ногу и подала ей на вытянутых руках.

— Поставь на пол и дай мне меч, хочу посмотреть, чем вы предлагаете мне отбиваться от лесных монстров.

Лиара подобрала меч с пола. Получив оружие, Элион тут же вынула из ножен длинный тонкий клинок. Она осмотрела лезвие без видимого интереса, после чего спросила:

— Как же мне выяснить, что этот меч действительно острый?

— У нас есть тренировочный зал.

— Я хочу видеть, как он режет плоть, а не деревянную болванку.

Элион поднесла лезвие к четырехпалой руке Лиары.

— Должен же от тебя сегодня быть хоть какой-то толк.

— Что вы хотите, чтобы я сделала? — заикаясь, пролепетала Лиара.

У Кенрона возник тот же вопрос. Он худо-бедно понимал, что Элион хочет дать местным кобольдам дополнительную мотивацию прикладывать все возможные усилия. Однако сейчас происходило нечто совсем непонятное.

— Возьмись за лезвие и покажи мне, что вы потрудились, затачивая его.

Лиара выпучила глаза и отступила на шаг. Руки ее тряслись, она потянулась было к обнаженному лезвию, но одернула себя и бросилась прямиком к Кенрону. Она обхватила его за бедра и уткнулась вытянутым носом в живот.

— Господин Кенрон! — пролепетала она. — Вы заказали только рюкзак с экипировкой. Мы положили в него лучшее, что у нас было. Несколько кобольдов всю ночь бегали по городу. Про меч мы узнали только сейчас. Если кто-то и будет оценивать его остроту, пусть это будете вы.

— Ну что ж, пусть это буду я, — сказал Кенрон.

Он взглянул на Элион, и та передала ему меч.

Лиара вытянула дрожащую руку и сначала зажмурила глаза, а потом силой воли заставила себя их открыть.

Кенрон отошел от нее на шаг, коротко и точно несколько раз взмахнул лезвием. Каждый его удар попал в цель.

Элион с трудом могла поверить в то, что увидела. До этого момента она думала, что слухи о том, что Кенрон — лучший охотник, — это всего лишь преувеличение. Она считала себя не худшим мечником, но и представить не могла, что можно так точно атаковать этим оружием. При этом Кенрон даже не носил с собой меч, предпочитая кинжал.

Лиара не дышала. Она замерла, глядя вперед. Как и остальные кобольды, она могла подавлять боль, вот только в этот раз ей не пришлось этого делать. Лезвие несколько раз мелькнуло перед ее носом так быстро, что она с трудом успела заметить, что Кенрон, судя по всему, атаковал не ее, а рюкзак, который она только что принесла со склада. Наконец она набрала полную грудь воздуха и посмотрела себе под ноги.

Кончиком меча Кенрон расстегнул пряжку рюкзака, вытащив ремешок с отверстиями, и отбросил верхний клапан. Проткнул нечто, лежащее внутри, и поднял предмет, насаженный на лезвие. То была связка метательных игл — такая же, как та, что лежала в рюкзаке самого Кенрона. Он осмотрел заостренные спицы, после чего позволил им съехать с лезвия обратно в рюкзак.

— Качество меча не имеет большого значения в нашей охоте, — сказал Кенрон. — Он не развалился, этого достаточно.

Он вернул меч в ножны, вручил Элион, затем пошел к выходу.

— Не будем больше терять время.

Элион с рюкзаком, полным припасов, и новым мечом догнала его в поле.

— Ты видел, они еще пугливее, чем я думала, — усмехнулась она.

Кенрон остановился, развернулся и заглянул ей в глаза.

— Те, кто используют страх так хорошо, как ты, сами легко поддаются страху, — сказал он. — Ты хорошо знаешь, чего боятся друге. Должно быть, часто приходилось пугаться самой.

— Не сравнивай меня с кобольдами, — бросила Элион.

— Одно дело бояться, когда не можешь ничего изменить, — это осторожность, — сказал Кенрон. — Другое — когда контроль еще на твоей стороне. Это трусость.

— Сейчас у меня есть это и вот это, чего мне бояться? — Элион указала на меч и на самого Кенрона.

Глава 5

Подходя к лесному массиву, Кенрон по привычке потянулся к карману рюкзака, где в водонепроницаемом пакете лежали карта и компас. Он коснулся застежки и тут же отдернул руку — в карте давно уже не было необходимости. Он выучил наизусть все тропинки вокруг родного Керфена и смог бы нарисовать карту по памяти, разбуди его кто-то посреди ночи с подобной просьбой.

Запоминание местности было не самым полезным навыком для ориентирования в лесу, гораздо важнее было понимать эту местность. Виды деревьев, их размер, расстояние между стволами, даже кустарник и обычная трава многое могли сказать опытному охотнику о том, какую живность можно встретить в этом месте и в какую сторону нужно идти, чтобы вернуться в город.

Карта часто давала ложное чувство безопасности, заставляла охотника думать, что он полностью понимает ситуацию, в которой находится. Часто стоило смотреть себе под ноги и по сторонам, вместо того чтобы разглядывать листок бумаги, информация на котором могла устареть еще месяц назад.

Главное, что стоило помнить любому дайгонскому охотнику: чем дальше от города, тем опаснее лесные твари, что встретятся на его пути. Никто точно не знал, почему существа с мощной магией решили оставить дайгонские города в покое. Такой порядок сохранился с древних времен, когда разрозненные кланы охотников смогли прогнать грозных лесных тварей с небольшого участка леса.

Кенрон был уверен, что на первой карте, которую создал дайгонский охотник много столетий назад, уже обозначались зоны опасности. Без этих зон карту нельзя было назвать ни полной, ни полезной.

Вот уже и сам Кенрон, купив карту местности на кобольдском рынке, первым делом нарисовал на ней несколько концентрических кругов вокруг Керфена. Он обозначил зоны опасности так, как они ему виделись в этом году.

В самом городе не было магических зверей. Лесные твари не пытались проникнуть внутрь за редким исключением. Опасность в городе была нулевой. Стоило выйти за ворота, как человек попадал в первую зону опасности. Тут водились мелкие животные, которые сторонятся людей, тем не менее многие из них обладали весьма вредоносной для человеческого организма магией. Еще дальше от города была вторая зона опасности — местные звери вполне могли напасть на человека, если были достаточно голодны или любопытны. Кенрон давно отметил для себя, что животные редко испытывают такую злость, какая бывает у людей. Зато убить охотника из любопытства они могут без всяких проблем и угрызений совести.

Третья зона опасности показывала, на что в самом деле способен лес. Животные там часто воевали друг с другом, используя изощренные заклинания. Охотник мог погибнуть здесь лишь из-за того, что случайно попал под перекрестный огонь.

Была и четвертая зона опасности. Она окружала весь Дайгон, не позволяя его жителям пройти лес насквозь и попасть в соседние страны. В четвертой зоне, насколько Кенрон знал, вообще не было никаких магических зверей. Там была одна лишь никому не покорная магия. Любой, шагнувший в эту зону, сразу же терял свой облик и превращался в нечто иное. Поговаривали, что многие из магических зверей в лесу — потомки существ, вышедших из четвертой зоны. А некоторые — и вовсе те самые существа, которых породила нестабильная магия. Возможно, кто-то из них даже был человеком. Из-за этих слухов, к слову весьма правдоподобных, Кенрон давно решил, что никогда не будет есть мясо животных из третьей зоны. Добыв тушу такого зверя, он отнесет ее в Керфен и продаст кобольдам, но пусть он лучше начнет голодать, чем притронется к его подозрительным внутренностям.

Размышляя о своих кулинарных пристрастиях, Кенрон не заметил, как они с Элион отдалились от города. Тропинка все еще была легко различима, деревья оставляли достаточно света, чтобы прогулку можно было назвать легкой, приятной и относительно безопасной. Кенрон знал, что продлится такая щедрость леса совсем недолго. Их цель была на границе между второй и третьей зоной, а значит путь их непременно станет сложнее. К тому же сами лесные обитатели ни о каких границах даже не подозревали, и весьма опасное существо вполне могло забрести в середину второй зоны, хоть близость к дайгонскому городу вынудила бы его рано или поздно вернуться к родной норе или пещере.

Что-то зашевелилось в кустах неподалеку. Самого движения ветвей Кенрон не заметил, зато отлично расслышал шорох, возню довольно крупного существа, которое, впрочем, испугалось путников и собиралось уже дать деру.

Элион исчезла, будто бы испарилась, была и не стало. Мельком осмотревшись, Кенрон понял, что искать ее сейчас бесполезно. Его напарница применила магию, доступную почти всем дайгонцам, которую называли камуфляж. Сейчас он не мог увидеть ее, услышать или почувствовать ее запах. В общем-то, умение полностью скрыть свое присутствие и недюжинная физическая сила — то, что позволяло жителям Дайгона охотиться столь эффективно. У этой способности было несколько ограничений. Чтобы ее активировать, охотник должен был представить, что именно он собирается скрыть, то есть свое тело и свою сущность, на что уходило от нескольких десятков секунд до нескольких минут. Также ни у кого не получалось оставаться в камуфляже дольше четырех часов в день. Поэтому они с Элион шли по лесу не скрываясь, ведь делать это стоило только при появлении серьезной опасности.

Кенрон понял свою первую ошибку в этом походе — он не договорился с Элион, как именно они будут использовать камуфляж. Он часто охотился с отцом, и у них давно сложилось полное взаимопонимание. Камуфляж делал дайгонцев невидимыми для лесных тварей. Побочным эффектом было то, что дайгонцы в камуфляже не видели друг друга. Если бы Кенрон вздумал сейчас исчезнуть, а Элион неудачно махнула бы мечом, она вполне могла бы случайно его ранить или даже убить. Поэтому Кенрон счел за лучшее остановиться и не делать резких движений.

Элион появилась меньше чем через минуту. Она держала за шкирку крупную крысу отвратительного вида. Животное походило на чучело, которое стояло у Кенрона в комнате и смутило Элион, когда та переодевалась. Оказалось, что крыс она не так уж и боится.

— Отпусти его, он не стоял у нас на пути, — сказал Кенрон.

— Мы ведь здесь за добычей, так вот она, у меня в руках, — сказала Элион.

— Это животное почти ничего не стоит.

— Уж я-то знаю цену лесным крысам. Шесть золотых — это вовсе не ничего. В Озриуде только на них и охотятся. А если крыса кого укусит, просто отрезают кусок плоти. Противоядие слишком дорогое, а умирать не хочется. Многие ходят с такими вырезанными ранами. По четыре-пять на человеке.

— Этого не хватит даже на день жизни в Керфене.

— Да, мы ведь пришли сюда за крупной дичью. Хочешь жить, приятель, ну, пискни что-нибудь.

Элион задумалась.

— Вот только не пойму, почему в твоей комнате стоит чучело такого же зверька. Им ведь не похвастаешься.

— Друг отдал на хранение, в память о нашей последней охоте.

— Последней? — удивилась Элион. — Он что, был ранен и помер?

Кенрон помотал головой. Мысль о том, что Ирман мог погибнуть, на мгновение испугала его, хотя никаких оснований так думать пока не было.

— Нет… он исчез вскоре после той охоты.

Элион ухмыльнулась.

— Если я скажу, что эта крыса — память о нашей первой охоте, ты тоже поставишь ее у себя в спальне?

Вопрос застал Кенрона врасплох. Он чувствовал, что тот поход с Ирманом и Нансой был особенным, и ему хотелось сохранить память о нем. Но чем именно запомнилось ему то путешествие?

— Сегодня все по-другому, чем тогда, — сказал он.

— Вы ходили глубже в лес? — спросила Элион. — Охотились на кого-то более сильного?

— Нет, напротив, ходили недалеко и вообще ничего не поймали, кроме двух крыс.

— Не понимаю, что в этом было запоминающегося, — сказала Элион. — Выбросил бы эту мерзость на подставке или спрятал в чулан.

В этот момент Кенрон все же нашелся с ответом.

— Мои друзья пошли со мной так далеко, как только могли. Это мне и запомнилось.

— Что если я пойду с тобой куда скажешь? — спросила Элион.

Кенрон решил не показывать, как его на самом деле обрадовал ее вопрос. Он был напрямую связан с предложением, которое Кенрон собирался сделать этой девушке. Но пока было еще не время.

— Сможешь делать с моей комнатой что захочешь, — сказал он, отвернувшись, чтобы спрятать улыбку. — Вот только ты еще ни на что не соглашалась.

— Так предложи, и посмотрим, что выйдет, — сказала Элион. — Результат может тебя удивить.

Кенрон не был большим любителем переносить то, что он наметил, вперед или назад во времени.

— Лучше с утра, после того как отдохнем, — сказал он и указал на крысу, которую Элион все еще держала за шкирку. — Так ты отпустишь его?

Секунда потребовалась Элион, чтобы выхватить короткий нож из чехла на поясе. Одним быстрым движением она перерезала крысе глотку и бросила мертвое животное в ближайшие кусты.

— Вдруг мы никого не поймаем, — сказала она, вытирая нож. — У нас хотя бы будут эти шесть золотых. Если для тебя это слишком мелко, заберу себе. В Озриуде не проходят мимо денег.

Глава 6

Раньше Кенрону удалось услышать крысу, когда та копошилась в кустах. В этот раз он не услыхал ничего подозрительного, не увидел, не уловил запахов. Тем не менее он остановился и поднял руку, давая Элион знак последовать его примеру.

— Что стряслось?

— За нами следят.

— Конечно, а ты как думал?

— Ты тоже их чувствуешь?

— Нет, но будь мы в Озриуде, у нас было бы прикрытие или желающие отнять добычу. Либо одни, либо другие.

— Не понял, — признался Кенрон.

— Как вы тут вообще дела ведете? Ясное дело, что проще забрать добычу у охотника, особенно если он потрепан после сражения, чем добывать ее самому.

— Надо сказать, животные в лесу рассуждают точно так же, но здесь в Керфене…

— Мы давно уже не в городе, если ты не заметил.

— Тем не менее керфенцы друг у друга добычу не отнимают.

— Что же их останавливает?

— Совесть, наверное.

Элион рассмеялась.

— Отнимать добычу попросту невыгодно. Если помогать друг другу в трудную минуту, все в итоге принесут домой нечто ценное. Если же мешать друг другу, охотиться в третьей зоне не сможет никто, она и без того невероятно опасна.

— В итоге все будут ловить крыс в первой зоне. Хочешь сказать, что мы в Озриуде кидаемся друг на друга потому, что слишком боимся заходить глубоко в лес?

Именно такой вывод показался Кенрону самым логичным, тем не менее он вовсе не хотел называть озриудцев трусами. И не только потому, что не желал оскорбить Элион и ее друзей, которые остались в ее родном городе. Страх людей перед тварями, что жили во второй и третьей зонах, был полностью оправдан. Лучшие охотники из Дайгона давно перебрались в Керфен, значит тем, кто остался в Озриуде, действительно стоило много раз подумать, прежде чем отходить от города далеко, в поисках опасной и ценной добычи.

— Не думаю, что нас собираются ограбить, — сказал Кенрон. — Может, мне просто показалось, и никто за нами не идет.

— В таких вещах нужно себе доверять. Если показалось, что преследуют, значит преследуют. Оставим им какое-нибудь сообщение, мол, мы не хотим, чтобы они тут околачивались. Может, голову какой-нибудь зверушки на пике.

— Будь мы рядом с твоим городом, сделали бы как ты хочешь. Ты своих лучше знаешь. Я вырос в Керфене, и у нас не принято мешать чужой охоте или оставлять головы на пиках.

Она обняла его за плечи.

— Теперь Керфен и мой город, возвращаться я не собираюсь. Пусть будет по-твоему, но когда нас ограбят, вспомни, что я предупреждала.

Кенрон вполне понимал, что для Элион лесные грабители кажутся чем-то вполне естественным. Проще отнять добычу у израненного и уставшего охотника, чем ловить ее самому. Пожалуй, что так, но тогда много сил будет уходить на защиту охотников, и самих охотников станет меньше. Значит, обеднеет все поселение и в итоге мало кто будет в выигрыше.

У каждого города Дайгона был свой уклад и объяснить его стороннему человеку было не так-то просто. Гораздо нагляднее было показать, что и без голов на палках люди вполне могут удержаться от того, чтобы грабить друг друга. Или их все же ограбят на обратном пути, тогда многолетняя вера Кенрона в порядочность жителей Керфена окажется наивной глупостью, достойной осмеяния. В итоге он решил рискнуть и оставить преследователей в покое, даже не подавать виду, что догадался об их существовании.

Дорога шла вверх, деревья попадались все тоньше и ниже, некоторые из них были сломаны — не смогли выдержать пронесшегося недавно урагана. Под ногами заскрежетали небольшие камешки.

— Мы уже близко?

— Ближе, чем были. — Кенрон указал на гораздо более высокую и массивную гору впереди. — Нам туда. Половину пути мы осилили, на вершине можно сделать привал.

Также с вершины холма, на котором они стояли, был виден Керфен, хотя из-за внешней стены выглядывали только крыши домов и верхние этажи самых высоких зданий. Коптили трубы, дым уносило ветром куда-то на восток. Зеннатский воздушный корабль пролетел над домами и опустился в воздушную гавань, словно пчела в улей. Такой транспорт мог попросту пролететь над зоной нестабильной магии, окружающей страну. Вот только зеннатцы ограничивались торговлей с Дайгоном и никогда не брали попутчиков. Разумеется, ведь им выгодно было, чтобы дайгонцы оставались в своей стране и продолжали добывать магию из леса, пока старость или удачливая лесная тварь этого дайгонца не прикончит. Понимая это, Кенрон ограничивал свои просьбы взять его на корабль… одной попыткой в неделю.

Но не только видом на Керфен мог похвастаться этот каменистый холм посреди леса. Сидя на увесистых булыжниках, Кенрон и Элион глядели на сверкающую в лучах весеннего солнца поверхность озера. Какое-то время озеро было безымянным, пока за ним не закрепилось название Сухое. Все потому, что мало кому удавалось подойти к воде, намочить руки и остаться в живых.

Дело было в том, что река, впадающая в озеро, протекала через четвертую зону с нестабильной магией. Все живые существа в этой реке превращались в нечто чудовищное, лишь на первый взгляд напоминающее рыбу. С зубами тверже стали и неутолимым желанием убивать все, что приблизится к воде, которую они считали своей собственностью. В безопасности не были ни птицы, ни дикие звери, ни люди, оказавшиеся рядом с рекой.

Им почти ничего не угрожало — если бы какая-то магическая тварь надумала подкрасться, ее без труда можно было бы заметить на склоне холма. А значит, настало время посвятить Элион в детали охоты.

Магическую тварь, которую заметил Кенрон, кобольды в своих списках наград обозначили как «краб королевский». Существа это были весьма непростые. Их хитиновый панцирь был закален магией, его не брал ни меч, ни молот.

Единственный известный Кенрону способ убить этих существ — с помощью метательной иглы, метко запущенной в одно из естественных отверстий в панцире краба. Например, туда, где одна из восьми ног соединялась с телом. Меткость для такого броска требовалась исключительная. Элион утверждала, что охотилась на грязевых улиток в Озриуде. Эти бестии, как и крабы, жили в третьей зоне опасности и покрывали тела грязью, столь плотной, что меч, топор или булава намертво застревали в этом естественном покрове. Убить улитку можно было, лишь метнув иглу точно в голову, туда, где покров грязи был самым тонким.

— Краб? — переспросила Элион. — Как те, что мы вчера ели?

— Только больше, — кивнул Кенрон. — Нам нужен его панцирь и еще магическое ядро, что внутри их тела. Оно твердое, случайно не разобьем.

— Вот чего я не возьму в толк, ты ведь уже добывал этого краба?

Кенрон кивнул.

— Так с чего ты решил, что мы встретим его там, куда мы идем?

— Может, и не встретим, но у меня хорошее предчувствие. Краб живет в расщелине на горе. Как только это место освобождается, там появляется другой краб.

— Приползают туда из озера? Мне казалось, это морские животные.

— Магия позволяет существам делать то, чего они обычно делать не могут, — сказал Кенрон. — Эти крабы живут под землей. Похоже, у них есть целая сеть тоннелей. Уж не знаю, чем они там кормятся, но на поверхность вылезать не спешат. Разве что найдется глубокая расщелина, ведущая прямиком к их тоннелям. Есть вопросы?

— Каков шанс, что мы вообще никого не встретим?

— Уже на подходе к крабьей горе я смогу сказать, есть там кто-то или нет. Узнаем через несколько часов.

— Будем надеяться, что нам повезет.

— Хочу взглянуть, насколько точно ты можешь метнуть иглу, — сказал Кенрон.

— Не доверяешь мне? — спросила Элион. — Я же одолела тех улиток.

— У нас не принято верить на слово, когда речь идет об охотничьих навыках.

— У вас или у тебя?

— Это моя личная просьба, — сказал Кенрон. — Если ты умелый охотник, я хочу это увидеть, иначе дальше не пойдем. Панцирь краба не просто непробиваем, он отражает все атаки с удвоенной силой.

— Прямо-таки с удвоенной?

— Наверняка, конечно, не сказать.

— Да не бери ты в голову, — рассмеялась Элион. — Ты же убивал их, значит все в порядке. Хочешь взглянуть, хорошо ли я кидаю железки? Отлично, тогда и ты мне покажи, что умеешь, так называемый лучший охотник Керфена.

— Справедливо, — кивнул Кенрон. — Будем метать иглы вон в ту щель между камнями. Отверстие в панцире краба будет такого же размера.

Кенрон достал связку метательных игл из рюкзака.

— Я не соревнуюсь без приза, это мое правило, — заявила Элион.

— Что ты хочешь, если победишь?

— Все твои деньги.

Кенрон усмехнулся.

— Хотя бы скажи, сколько их у тебя.

— Я и так собирался сказать тебе завтра утром. Так что, если немного подождешь, все узнаешь.

— Тогда расскажи о своей прическе. Почему у тебя такие длинные волосы. У нас мальчишки не стригутся, только если у них нет денег на цирюльника. Да и у вас в Керфене почти у всех волосы короткие. Экономишь?

— Может, что другое спросишь?

— Нет, я чую, тут какая-то тайна.

— Тогда ты расскажи, правда, что ты убила грязевых улиток в третьей зоне?

— Мы же платим за жизнь в Керфене, и мой отец видел, как я продавала улиток.

— Я тут тоже чувствую какую-то тайну.

Элион метнула пять игл, три из них застряли в трещине, две отскочили.

— Неплохо, — сказал Кенрон. — Только не забывай, что у тебя будет много попыток. Промахнешься один или два раза, ничего страшного.

— Твой черед.

Кенрон шагнул влево, вправо, метнул иглу и не попал в щель. Он повторял эти движения, шагая из стороны в сторону. Еще несколько бросков — две иглы из пяти застряли в щели.

— Тут что-то не то, — сказала Элион. — Ты что, бросал их с закрытыми глазами?

Ее догадка была верной, он и вправду зажмурился, прежде чем отправить иглы в импровизированную мишень.

— Всего две из пяти, неважно вышло, — сказал Кенрон и принялся собирать стальные иглы. — Нужно больше тренироваться.

— Я не просила поддаваться, — воскликнула Элион.

— Это моя обычная тренировка, — заверил Кенрон. — Метать иглы с открытыми глазами мне нет смысла вот уже года три.

— Ты же не будешь в бою глаза закрывать.

— Кто знает, что случится, — сказал Кенрон. — Возможно, сражаться придется ночью.

— Еще кидаем, теперь серьезно, — потребовала Элион.

Ей удалось попасть в узкую каменную щель четыре раза из пяти. Кенрон без видимых усилий всадил все пять игл в трещину.

— Выходит, ничья. Семь из десяти у обоих, — сказала Элион. — Если продолжим, ты, наверно, выиграешь.

— У нас нет времени, — отмахнулся Кенрон. — Когда увидишь краба, покажи ему то, что показала мне.

Они собрали иглы, не потеряв ни одной, и принялись спускаться с холма.

— Что с наградой? — спросила Элион. — Ты расскажешь про это?

Она провела рукой по его длинным черным волосам и добавила:

— Ухоженные, мне аж завидно.

— Был один охотник, который носил такую же прическу, — сказал Кенрон. — Несколько лет назад его не стало. Вот я и подумал, что так можно сохранить о нем память.

— И кто же этот охотник? — спросила Элион.

— Ты ее не знаешь.

— Нечестно, — обиделась Элион. — Ты обещал ответить.

— Я ответил, — сказал Кенрон. — Этого пока достаточно.

— Я ведь могу навести справки, когда вернемся в Керфен. Все узнаю, вот только люди склонны преувеличивать.

Кенрон тяжело вздохнул и с силой сжал лямку рюкзака.

— Это в честь моей матери, — сказал он. — Такую прическу она носила.

— И давно она…

— Четыре года назад.

— Говорят, смерть в лесу почетна.

— Она погибла в городе, — сказал Кенрон. — Я говорил с ее убийцей незадолго до того, как все случилось. Мне бы даже в голову не пришло, что он такое сотворит!

— Знаешь, это все же твое дело, не стоило спрашивать.

Нужно было сконцентрировать все силы и мысли на охоте, напомнил себе Кенрон. Не только потому, что цель, которую он выбрал, требовала полной сосредоточенности. Когда он думал о предстоящем деле, это помогало ему отвлечься от мыслей об ошибках прошлого. У него почти получалось убедить себя, что тогда, при последней встрече с Нэфисом Надэмом, он сделал все, что мог. И конечно, стоило думать о предложении, которое он собрался сделать Элион следующим утром. О том самом, которое могло изменить жизнь Кенрона, как он надеялся, к лучшему.

Глава 7

Что-то хрустнуло под ногой Элион. Она подняла предмет, на который наступила. Это оказалось оторванное крыло крупной птицы. Кости были раздроблены, перья переломаны.

— У этой пташки недавно был неудачный день.

Кенрон лишь мельком взглянул на крыло. В этой местности ему попадалось немало раздавленных животных, все кости которых были переломаны. Это означало, что они вторглись во владения королевского краба.

— Нужно сбавить шаг и смотреть под ноги.

— Что мы ищем?

— Подозрительные камни.

Кенрон и сам не хотел наступать ни на оторванные крылья, ни тем более на подозрительные камни, поэтому внимательно смотрел под ноги. В этой части леса деревья были высокими и росли далеко друг от друга. Свет почти не пробивался через кроны. Вскоре трава стала совсем мелкой, если бы на пути попалось что-то необычное, он легко смог бы это заметить. Тем временем Элион решила позаботиться о своем ближайшем будущем.

— Нам нужно подходящее место для ночлега, — сказала она. — Посреди леса я спать не буду.

— Доберемся до горы, там есть пещера.

— На горе, где есть расщелина, в которой раньше был краб? Не слишком ли близко от логова магической твари?

— Эти крабы — дневные животные. Они никого не боятся благодаря своему непробиваемому панцирю. Ночью никто не должен нас побеспокоить. Но на всякий случай мы будем дежурить по очереди.

— Лучше спать в пещере на горе, чем в лесу. Давай побыстрее доберемся туда. Можем использовать камуфляж, и тогда точно ни один зверь нас не заметит.

— Нет, камуфляж нам сейчас не поможет.

— Когда это камуфляж не помогал? Нет ни одного животного, которое могло бы заметить дайгонца в камуфляже.

— Многие в это верят. Однажды я попал в ситуацию, когда от камуфляжа не было никакого толку.

— Если тебя застал лесной пожар или ты тонешь в воде, то, конечно, нет смысла прятаться.

— Я о другом. Животные могли понять, где я, если им давали подсказки. Это произошло в том самом оружейном доме.

— Понятия не имею, о чем ты. Какие животные в оружейном доме? Кто мог давать им подсказки? Звучит как полная бессмыслица.

— Я решил, что дайгонцы напрасно все время полагаются на камуфляж. Нужно уметь действовать и без него. Использовать, только когда необходимо, и не более.

— Боюсь, ты что-то напутал. Камуфляж — единственная доступная нам магия. Без него мы в лесу были бы не лучше кобольдов.

Они наткнулись на множество оторванных птичьих крыльев.

— Могу сказать, что краб все же живет в расщелине на горе. Наш поход не будет напрасным.

— Как же ты выяснил? Отсюда гору даже не видно.

— Скоро узнаешь.

— Почему ты не взял с собой меч?

— Мне сподручнее с кинжалом.

— Ты же говорил, что тот краб большой. У кинжала лезвие короче, чем у меча. А на большую тварь нужно брать длинное лезвие. Даже у нас в Озриуде это знают.

— Если бы все было так просто.

— Не поняла.

— Мы охотимся не на больших или маленьких существ, а на лесных тварей с магией. Их преимущество не в размере, а в магических способностях. Мы побеждаем не за счет длинны лезвия, а за счет умения обращаться с ним. Неуклюжие взмахи только навредят охотнику. Нужно действовать быстро и точно.

— Мне казалось, ты хорошо владеешь мечом.

— Отец гораздо лучше меня управляется с этим оружием. Я не превзойду его в охоте, если тоже буду использовать меч. Поэтому я выбрал кинжал и метательные иглы.

— Попроси его обучить тебя.

— Он отказал мне.

— Почему? Постой, надеюсь, за этим не стоит трагическая история и я не пожалею, что спросила.

— У нас хорошие отношения. Я и сам в толк не возьму, почему он решил держать свои умения в секрете.

— Так убеди его обучить тебя. Чем большим количеством оружия владеешь, тем больше денег сможешь приносить домой.

— Убедить Дарлида, победителя трех охотничьих турниров? Что ж, я постараюсь.

На земле были выложены два каменных круга. Каждый из них был в крови и останках животных, рядом валялись крылья и раздавленные тельца птиц. Такую картину Кенрону доводилось видеть и раньше. В том месте в землю были зарыты две каменные полусферы. Как только животное касалось одной из них, вторая обрушивалась сверху и ломала несчастному зверю все кости.

— Это каменный капкан, — сказал Кенрон. — Если хочешь увидеть, как он работает, ткни один из этих каменных кругов палкой.

— Я уже догадалась, что тут происходит. Каких только мерзких существ не повстречаешь вдали от города.

— Нам нужно уничтожить его.

— Ты же сам хотел не отвлекаться по пути к крабу.

— Это и есть краб.

— Не поняла. Это груда камней, закопанных в землю. Капкан, как ты говоришь, ловушка. Причем тут краб?

— Кобольды называют его королевским не просто так. У этого краба есть собственное воинство, армия, которая придет к нему на помощь.

— Этот каменный шар подчиняется крабу?

— Он был создан крабом и несет его волю. Внутри одной из половинок спрятан шар из засохшей смолы. Не знаю, как, но это ядро позволяет камням двигаться. Если мы пройдем мимо, шар выкопается из земли и отправится за нами следом.

— Ясно. Значит, ты сломаешь смоляное ядро внутри этой штуки, и все будет в порядке.

— Я надеялся, ты это сделаешь.

— А есть во всех этих камнях что-то ценное.

— Даже разрушенное, смоляное ядро стоит сотню золотых, — сказал Кенрон.

Элион присвистнула.

— С этого надо было начинать. Давай, покажи, как это делается.

— Элион…

— Нет времени препираться, скоро стемнеет.

Пожав плечами, Кенрон достал из рюкзака метательную иглу. Он хотел, чтобы его спутница сама справилась с этим простым заданием. То, что ждало их дальше, могло оказаться куда сложнее, чем запустить иглу в неподвижную цель.

Кенрон зажал иглу между пальцев, подошел к двум вкопанным в землю полусферам. Он без труда нашел щель в камнях, через которую было видно желтый шар смоляного ядра. Короткий взмах. Игла исчезла из его руки, камни вздрогнули, чуть затряслись и замерли.

— Готово? — спросила Элион.

— Тебе и вправду стоило сделать это самой.

— Мы ведь договорились разделить награду за краба, а что насчет этих кусков смолы? Говоришь, они ценные?

Камни были перемазаны внутренностями животных. Этот каменный капкан неплохо справлялся со своей задачей по уничтожению местной живности. В воздухе стоял стойкий гнилостный запах. Кенрону не хотелось прикасаться к окровавленным камням без особой необходимости.

— Можешь забрать все куски смолы себе, если хочешь.

Элион взяла палку, потыкала ей каменные круги — те никак не отреагировали. Она присела на корточки и принялась разгребать корни и камни бывшего капкана. Вскоре ее руки были перемазаны внутренностями мелких птиц и животных. Она откопала осколки желтой сферы и засунула их в мешок для добычи, который прозорливые кобольды положили в ее рюкзак. Она вытерла руки о кору ближайшего дерева и потрясла в воздухе мешком с кусками засохшей смолы.

— Самая легкая сотня золотых в моей жизни.

Не прошло и получаса, как Кенрон заметил движение между деревьями впереди. Он указал Элион, та кивнула — действительно впереди кто-то есть.

— Мы не спрячемся в камуфляже? — прошептала она.

— Это не обычный зверь, я таких повидал немало.

Кенрон прибавил шагу. Вскоре между деревьями можно было разглядеть силуэт существа — оно походило на крупного пса, вот только шаги его были уж слишком тяжелыми. Ветки хрустели под его ногами, камни скрежетали. Они подошли ближе, и стало ясно, что перед ними еще один прислужник королевского краба. Существо полностью состояло из камней, скрепленных корнями. Все четыре лапы были разной длинны, отчего существо заваливалось в разные стороны при каждом шаге. Вместо морды у него было два длинных плоских камня, причем нижний был больше верхнего, отчего казалось, что псу кто-то свернул шею.

Существо, которое казалось неповоротливым, было покрыто засохшей кровью и тащило зажатую между камней-челюстей добычу — тушу то ли оленя, то ли косули. У туши полностью отсутствовала голова, потому сложно было сказать, к какому именно виду она принадлежит. Насколько Кенрону было известно, закопанные в землю шары только убивали добычу, используя разного рода наживки, чтобы приманивать зверей, а затем каменные псы переносили добычу из леса на гору, где скидывали ее крабу в ущелье. Четырехлапое создание было опаснее шара, оно двигалось быстрее и без труда могло подняться по горной тропе.

— Не хочешь с ним разобраться? — шепотом спросил Кенрон. — Он наверняка явится на защиту своего хозяина.

— Этого посложнее убить будет, чем зарытый в землю шар.

— Почему бы тебе не потренироваться?

— Ты говорил, что хорошо владеешь кинжалом, но какой от него сейчас прок? Смоляной шар в груди этого пса, короткое лезвие до него не достанет. Другое дело меч.

— Вот и проткни его.

— Дело нехитрое. Вот бы посмотреть, как ты справишься с этим.

Кенрон не сомневался, что у Элион получится уничтожить каменное создание. Во время привала она показала неплохие результаты в метании игл, ее владение мечом не могло быть намного хуже. Каменный пес не казался непобедимым противником. И все же по какой-то причине она отказывалась разделаться с ним. Возможно, дело было в том, что она видела это существо впервые. В этот раз Кенрон решил пойти у Элион на поводу и разобраться с крабьим прислужником самостоятельно. При этом пообещав себе, что заставит Элион участвовать в охоте в следующий раз — во что бы то ни стало.

Кенрон прибавил шагу и отправился вдогонку за каменным псом.

— Не спрячешься в камуфляже? — спросила Элион.

— Это только сделает его менее предсказуемым.

Кенрон скинул рюкзак и вытащил кинжал из ножен. Непонятно, как именно, но пес почувствовал его, остановился, выпустил из камней-челюстей тушу животного и принялся вертеть головой. Кенрона интересовали корни, которыми были оплетены камни, из которых состояло существо. Эти куски дерева пропитала магия, они действовали как мышцы живого тела. Камень не разрубить кинжалом, а вот корень — запросто. Пес замер, присел на каменных ногах, а затем прыгнул задней частью вперед. Такая атака могла застать врасплох многих, и животные и люди инстинктивно ждут, что противник кинется на них лицом или мордой вперед. У каменных существ могло быть нечто напоминающее голову, но никаких органов чувств у них не было — они им не требовались.

Каменный пес пролетел мимо Кенрона, в этот момент лезвие кинжала впилось в один корень, в другой, в третий. Град ударов обрушился на пролетающее мимо Кенрона тело из камня и дерева.

Мгновение спустя пес рухнул на землю рядом с Кенроном. Каменная голова поднялась, словно пес пытался разглядеть своего противника, и тут же снова повалилась в траву, разваливаясь на части. Тело попыталось подняться на лапы, но тщетно. Разрубленные корни извивались, раскидывая в стороны булыжники, из которых состояли конечности существа. Камни полезли из брюха, вскоре существо потеряло какую-либо схожесть с псом и превратилось в груду камней, среди которых шевелились куски мелко нарезанных кореньев. Смоляная сфера вылезла на поверхность кучи, словно прося уничтожить ее и прервать мучения существа. Кенрон сомневался, что столь простое создание могло чувствовать боль или догадалось бы о чем-то его просить, но не стал откладывать завершение этого краткого сражения. Он присел на корточки рядом с грудой камней и вонзил кинжал в смоляную сферу, расколов ее надвое. Разрубленные корни тут же прекратили двигаться. Он услышал странный звук и понял, что это Элион неподалеку хлопает в ладоши.

Она тут же подбежала к груде камней и принялась собирать осколки смоляного ядра в мешок.

— Уверен, ты могла бы и сама его одолеть.

— Конечно, поэтому и неважно, кто его прикончил.

Вскоре они продолжили путь. Кенрон пытался понять, почему Элион так упорно пытается избегать сражений. Единственное, что ему пришло в голову: она пыталась свести риск для себя к минимуму. Но это был в корне неверный подход. Они уже находились в опасной части леса, нападения можно было ждать с любой стороны, не было смысла прятаться за его спиной. Что Элион следовало сделать, так это понять свои возможности и силу противника. Сейчас способность сражаться была куда важнее умения прятаться.

Вскоре над макушками деревьев появилось темное очертание крабьей горы. Они почти добрались до места ночлега, а безопасно провести ночь, по мнению Кенрона, было важнее, чем изловить то существо, за которым они отправились. После неудачной охоты можно было вернуться в город, отдохнуть и попробовать снова. После неудачной ночи в лесу в город уже не возвращались.

Подойдя к последним перед горой деревьям, Кенрон увидел, что тропа к пещере теперь под охраной. Два каменных существа, напоминающих людей, стояли у склона горы. Крупные, метра два ростом, с широкими каменными плечами, они казались гораздо более серьезными стражами, чем кобольды с пиками, которые охраняли ворота Керфена.

— Какой-то новый вид, смотри-ка, — сказала Элион.

— Краб знает, как выглядит человек, — сказал Кенрон. — Должно быть, каменные псы бросали в расщелину и тело дайгонского охотника. Краб сожрал его, а затем сделал слуг по его подобию.

— Эта тварюга еще и людоед. Отлично, — процедила Элион.

— У них тоже должно быть смоляное ядро. Уничтожим и пойдем дальше.

— Интересно, а с двоими ты справишься?

— Конечно, с твоей помощью.

— Могу я посмотреть отсюда, как ты выбьешь из них весь дух?

Кенрон покачал головой.

— Ядро твердое, — сказал он, — я хочу, чтобы ты точно знала, сколько силы нужно приложить, чтобы его разрушить.

Солнце наполовину скрылось за горой, массивная тень медленно ползла, накрывая одно дерево за другим.

— Ладно, не хочу оставаться в лесу в темноте, — сказала Элион. — Кого мне прикончить?

Кенрон указал на одного из стражей. Он был рад, что Элион на этот раз перестанет придумывать отговорки и присоединится к охоте. Конечно, был риск в том, что они собирались сделать, но надеяться на то, что все сделает другой, было еще рискованней. Элион нужна была практика.

— Мы подойдем к ним в камуфляже.

— У них нет ни глаз, ни ушей, как они вообще понимают, что рядом кто-то есть, с булыжником вместо головы?

— Хотел бы я знать. Камуфляж работает против них и это главное. Подойдем к ним сзади, ты появишься и ударишь первой. Это будет сигнал для меня, я тут же прикончу своего.

— Зачем вообще выходить из камуфляжа? Я могу ударить, не раскрывая себя.

— Вот поэтому я и хочу, чтобы ты уничтожила хотя бы одного из них. Ты не понимаешь, насколько тверды их ядра.

— В чем же тут связь?

— Чтобы поддерживать камуфляж, тебе приходится сохранять концентрацию. Как будто тебе положили яйцо на голову, и ты стараешься его не уронить.

— Пожалуй.

— Но можешь ли ты ударить мечом со всей силы, держа на голове яйцо?

— За всю мою жизнь у меня не было проблем с тем, чтобы атаковать зверя из камуфляжа и не развеять его.

— Просто сделай, как я говорю в этот раз.

— Ты хочешь, чтобы я подошла к этим гигантам и развеяла камуфляж?

— Именно. А потом уничтожишь ядро одним сильным ударом.

— Так не пойдет. Если хочешь выйти из камуфляжа рядом с ними, делай это первым.

— Хорошо, давай поменяемся. Я атакую первым, а ты нападай сразу после меня.

— Сам не облажайся.

Кенрон оставил рюкзак на земле и скрыл себя камуфляжем, Элион тоже исчезла. Они не могли видеть друг друга, поэтому заранее договорились, кто что будет делать и каким будет сигнал к атаке. Требовались многие годы совместной охоты, чтобы действовать в паре без этих договоренностей. Кенрон ходил в лес с несколькими напарниками, с тем же Асетиром Рейном, и не мог похвастаться, что у достиг хорошего взаимного понимания с кем-то, кроме своего отца. Однако все приходит с опытом. Когда-нибудь они и с Элион могли бы понимать друг друга без слов.

Он отправился к каменным гигантам, пока еще не подозревающим о чьем-то присутствии.

В этот раз разглядеть их удалось гораздо лучше, чем на прошлой охоте, когда Кенрон видел такого каменного человека лишь издалека. Они были сделаны из крупных камней и толстых корней деревьев, их руки заканчивались двумя или тремя длинными корнями, которыми гиганты могли шевелить как пальцами. Смоляной шар находился в груди. Сзади щели между камнями были шире, и добраться до уязвимого места было проще. Похоже, вся разница между передней и задней частью была лишь в том, что камни на груди плотнее прилегали друг к другу, чем камни на спине. Никакого подобия лица у каменных созданий не было, и как именно они понимали, что рядом кто-то есть, оставалось загадкой.

Длины кинжала как раз хватало, чтобы достать до ядра. Элион уже должна была подойти к своему истукану и ждать сигнала. Кенрон не торопясь вытащил лезвие и, следуя своему совету, развеял камуфляж. Удар вышел что надо. Клинок скользнул между камней, врезался в самый центр смоляного шара и с хрустом раздробил его. Гигант тут же стал осыпаться на землю. Булыжники с грохотом падали друг на друга, корни, потерявшие магию, хрустели и лопались под их весом. Кенрон отошел в сторону, чтобы его ненароком не задело падающими камнями, и взглянул на второго гиганта. Тот не только был цел, но и словно бы с интересом разглядывал невесть откуда появившегося человека.

Удивление оставшегося на ногах каменного стража длилось недолго. Конечность из булыжников и корней метнулась к Кенрону. Тот сразу же отсек кинжалом все пальцы-отростки и отошел в сторону.

Он услышал стук в груди гиганта, как будто у того появилось сердце. Должно быть, Элион пыталась разбить ядро мечом, вот только она не вышла из камуфляжа. Ее ударам не хватало силы.

— Этого недостаточно! Ударь сильнее.

Гигант сбросил несколько булыжников с руки и снова ударил, в этот раз быстрее. Кенрон отшатнулся в сторону, массивный кулак пронесся перед его лицом.

— Выйди из камуфляжа и врежь ему как следует! — крикнул он.

В таких случаях стоило отступать или нападать. Ни того ни другого Кенрон сделать не мог.

Он не собирался сам уничтожать гиганта, ведь тогда Элион так и не наберется храбрости с ними сражаться. Если отступит, она найдет новые отговорки, чтобы ничего не делать. По крайней мере, сейчас она пыталась сражаться.

Гигант сбросил еще по камню с каждой руки, встряхнул ими, словно проверяя их новый облегченный вес. Он замахнулся, удар, больше похожий на выстрел из арбалета чуть не оторвал Кенрону левое ухо.

— Элион, хватит трусить!

В следующее мгновение живот Кенрона взорвался болью. Его сбило с ног и отбросило в сторону. Уже лежа на земле, он понял, что гигант ударил так быстро, что движения было не разглядеть.

— Даже они могут, когда захотят, — пробормотал Кенрон.

Каменный страж направился к нему, оставляя глубокие следы на земле.

Кенрон сел, схватившись за бок. Он не был уверен, что успеет подняться до того, как гигант подойдет к нему, и тем более не было времени уходить в камуфляж. Ему оставалось только откатиться в сторону и надеяться, что выигранных секунд хватит, чтобы придумать что-то еще.

За каменными ногами появились еще две стройные ножки. Раздался хруст, гигант замер, на землю посыпались камни, корни и обломки смоляного ядра.

Элион воткнула меч в землю и скрестила руки на груди, разглядывая Кенрона.

— Почему не сбежал, когда понял, что у меня не выходит? Почему сам не прикончил его?

— Теперь ты знаешь, как победить их, и можешь за себя постоять.

— Я не просила ни о каких уроках. Теперь ты ранен.

Кенрон нашел длинный прямой корень и встал, опираясь на него как на палку. Он все еще не мог понять, сильно ли его приложило. Болели в основном мышцы живота — он инстинктивно напряг пресс перед самым ударом. Если так, за отбитые почки можно было не переживать.

— К утру должно стать лучше. Лишь бы никто не напал.

Стражи у тропы были разрушены, можно было не опасаться, что они поднимутся вслед за ними. Хотя Кенрон еще не встречал каменных созданий, которые передвигались бы ночью. И тем не менее в этот раз что-то было не так. Он лишь однажды встречал каменного человека, а тут их было двое, и они охраняли вход, как заправские солдаты. Каждый краб, занимавший разлом на горе после смерти предыдущего, был умнее, осторожнее, изобретательнее — в этом можно было не сомневаться.

Хромая и опираясь на импровизированную трость, Кенрон пошел вверх по тропе. Элион шла рядом, изучая мешок, который пополнился обломками ценной засохшей смолы.

Глава 8

Тропа была создана не людьми. Горная порода была невероятно твердой, при этом в ней вырубили длинный тоннель, опоясывающий гору. Каменные создания не могли проделать такую работу, ведь их тела, скорее всего, были созданы из обломков этой скалы и не были достаточно прочными, чтобы долбить камень и при этом оставаться целыми. Краб — единственный, кто мог создать эту горную дорогу. Разумеется, не тот, кто жил в расщелине сейчас, а его давний предок. Закаленные магией длинные тонкие ноги могли пробиться и через камень, и через сталь — ни один известный Кенрону материал, не был для них препятствием.

Одна из стен тоннеля отсутствовала, вместо нее по левую руку Кенрона открывался вид на стволы высоких деревьев и на их верхушки, а после получаса подъема лес остался далеко под ногами. Элион шла позади. Судя по звукам, она пересчитывала обломки смоляных ядер, которыми ей удалось сегодня разжиться. После очередного поворота она неожиданно схватила Кенрона за плечи, а затем указала вперед и принялась его трясти так, что он чуть не выронил палку, на которую опирался.

— Об этом ты не говорил!

Часть тоннеля впереди была завалена. Увы, краб оказался не слишком умелым строителем. Через узкий участок мог пройти один человек, достаточно было не паниковать, не делать лишних движений, и тогда о риске упасть в пропасть за краем дороги можно было не думать. Кенрон считал этот участок пути одним из самых безопасных, по причинам, которые казались ему очевидными. Кенрон был рад, что здесь произошел обвал, он не видел никакого смысла предупреждать Элион об этом небольшом неудобстве.

Он взглянул на палку, на которую опирался до этого, а затем швырнул ее в пропасть. До пещеры оставалось всего ничего, а ночью или поутру можно было споткнуться об эту корягу. Несмотря на боль в боку, Кенрону не потребовалось много усилий, чтобы перебраться через завал по самому краю пропасти. Оказавшись на другой стороне, он увидел вход в пещеру, в которой они собирались провести ночь.

Уперев руки в боки, Элион стояла перед завалом и разглядывала его с явным недовольством.

— Ты сможешь перебраться, — сказал Кенрон.

— Хотелось бы знать заранее, что мне придется идти по краю обрыва, — ответила Элион. — Когда ты сказал о горной тропе, я представляла себе совсем не это. Ты вообще знаешь, что такое тропа?

— Это скорее тоннель, — согласился Кенрон. — Ты не слишком торопилась сегодня утром, и мне показалось, что подробные объяснения тебе не так уж и нужны. Тебя ведь даже не волновало, на кого мы охотимся, а тут всего лишь несколько валунов.

Элион скинула с плеча рюкзак и швырнула его через завал прямо под ноги Кенрону. Затем точно так же перебросила меч в ножнах. Единственное, с чем она не пожелала расставаться, был мешок с ценными обломками шаров из засохшей смолы. Элион разбежалась и перепрыгнула узкий участок тропы без видимых усилий.

— Есть разница между узкой дорогой и лесными тварями, — сказала она, поднимая свои вещи. — С первым придется разбираться мне, со вторым можешь справиться ты сам, без моей помощи.

В пещере оказалось холоднее, чем Кенрон помнил. Он мог бы захватить с собой ветки для костра. Пожалуй, и корни из тел поверженных недавно каменных созданий сгодились бы. Вот только лес не любил огня и наказывал охотников, жгущих костры, самыми разными способами: раскрывал на их пути глубокие ямы, валил на их головы деревья, приводил к ним самых жутких тварей. Возможно, все это было лишь слухами, преувеличениями, историями о невероятных совпадениях, Кенрон не хотел рисковать понапрасну. Если без огня можно было обойтись, именно так он и делал.

В рюкзаках нашлись аккуратно сложенные кобольдами подстилки и покрывала. Для того чтобы пережить одну ночь, вполне хватало. Тем более спать от заката до самого утра ни одному из них не придется.

— Дежурим по очереди, — сказал Кенрон.

Элион улеглась в дальнем конце пещеры, давая понять, чья, по ее мнению, сейчас очередь дежурить. Кенрона это вполне устраивало. Он считал, что первая половина ночи более опасная. Каменные создания редко уходили со своих мест после захода солнца. Если кто-то из них все же решит прогуляться, за три часа он сможет добраться до пещеры, где его уже будут ждать. Кенрон собрал несколько булыжников, что были разбросаны по полу, и принялся ставить их один на другой. Чем менее устойчивой получалась пирамида, тем лучше. Ему удалось составить несколько колонн из трех и четырех камней. Появись рядом каменный страж, его шаги непременно сотрясли бы пол пещеры, после чего ни одна из построенных Кенроном колонн не должна была остаться в целости. По крайней мере, он на это надеялся.

Солнце окончательно скрылось за горой, верхушки деревьев глубоко в пропасти слились в единую серую массу. Вид из пещеры не был особо впечатляющим, и Кенрон неожиданно для себя задумался, храпит ли Элион и не демаскирует ли их этот звук. Храпит ли он сам, если уж на то пошло?

— Кенрон, ты знаешь, почему я здесь оказалась? — спросила Элион заспанным голосом.

Перебрав несколько вариантов того, что могло подразумеваться под «здесь», Кенрон озвучил свою догадку:

— В Керфене? Ты поняла, что можешь охотиться на крупного зверя, а заработанных денег в Озриуде не потратить?

В глубине пещеры раздался приглушенный смех Элион.

— Я с детства знала, что я лучше многих в Озриуде и могу добывать что-то, кроме лесных крыс. Я попросту не хотела. Мелкие звери были для меня безопасными, и мне это нравилось.

— Могу представить, — сказал Кенрон. — Не слишком богатая жизнь, зато никто лишний раз за ногу не тяпнет.

— Она была безопасной, эта моя жизнь в Озриуде. Недавно все закончилось.

Временами до Кенрона доходили слухи из других городов Дайгона. В основном не слишком радостные. То сгинула в лесу группа охотников, то люди подрались из-за последнего куска хлеба в кобольдской лавке. Последний слух, пришедший из Озриуда, был весьма странный, можно сказать невероятный.

— Я слышал, в Озриуде была проблема с деревом. Неужели ты перебралась к нам из-за того случая?

— Именно, — сказала Элион. Голос ее был расслаблен, как будто она говорила о чем-то повседневном. — Тогда я и решила, что нужно валить из той дыры. Там не только все живут в нищете и голоде, так еще и дерево проломило треклятую наружную стену.

— Когда я услышал это, подумал, что там прошел ураган.

— Если бы, — зевая, сказала Элион. — У нас пытались жечь и вырубать деревья, чтобы очистить землю вокруг города. Это плохо закончилось. Лес так просто не дается. Начнешь рубить, и деревья становятся твердыми словно камни. Или из них течет ядовитая смола, которой раньше и в помине не было. А еще лес может наслать на город полчища насекомых или крыс всего за несколько срубленных деревьев.

— В лесу очень много мелких существ, — подтвердил Кенрон. — Если они захотят смести дайгонский город, сделают это, и никакие стены не помогут. Поэтому нам надо жить в мире с лесом и не забирать больше, чем необходимо. Мы тут не хозяева, а скорее надоедливые гости.

— Так вот, — продолжила Элион. — Однажды недалеко от Озриуда все же срубили с десяток деревьев. Ночью раздался страшный грохот, что-то трещало, скрежетали камни. Поутру оказалось, что одно из деревьев пробило городскую стену и вылезло на середину улицы. Это случилось недалеко от нашего с отцом дома.

— Хотя бы никто не погиб.

— Стену заделали, а дерево до сих пор стоит посреди дороги, его боятся даже трогать. Лес может разрушить тот город, если захочет.

— Это касается и Керфена, — сказал Кенрон.

— У вас все иначе. Деревья вы не трогаете, при этом между городом и лесом целые поля, где ничего, кроме травы, не растет. Наверно, лес уважает умелых охотников, может даже боится их. Хорошо жить в Керфене.

Поспорить с этим было трудно. Кобольды отважились построить несколько зданий на этих полях. Пусть и со стенами тройной толщины.

— Хочу сидеть в городе и носу из него не показывать, — созналась Элион. — Хочу, чтобы лес забыл обо мне. Получится ли у меня когда-нибудь?

Последние слова она произнесла шепотом, и Кенрон решил не отвечать, чтобы дать девушке наконец заснуть. К тому же он и не знал ответа. А вот зеннатцы наверняка уже немало выяснили о том, как именно ведет себя лес, чего от него ожидать. Вот только знаниями своими делиться не спешили.

Ночное дежурство никогда не было Кенрону в тягость. Несколько часов он слушал тихий шелест листьев, разглядывал свои пирамиды из камня и звезды на небе. Наконец настала и его очередь отдыхать перед завтрашним сражением. А в том, что краб даст им бой, он не сомневался.

Кенрон разбудил Элион, та поднялась и первым делом провела рукой по его плечам, после чего молча заняла место у входа в пещеру, положив рядом с собой меч. Кенрон, слишком устал, чтобы размышлять, что означал этот жест. Он лег на пол, заложив руки за голову, подстилка не отличалась удобством, единственное, о чем следовало помнить — не упираться отбитым боком на какой-нибудь неудачно торчащий камень.

В пещере было темно, и Кенрон уснул почти мгновенно. Открыв глаза поутру, он почувствовал, что неплохо отдохнул, а еще понял, что по какой-то неясной причине Элион лежит с ним в обнимку. Он откинул ее руку, схватился за рукоять кинжала и тут же вскочил на ноги. Построенные им пирамидки все еще были целы. Кроме него и Элион в пещере никого не было.

— Уже утро? — спросила Элион, протирая глаза.

— Кое-кто должен был охранять вход, — процедил Кенрон.

— Ты не был против, когда я тебя обняла.

Кенрон попытался вспомнить, что именно произошло после того, как он разбудил Элион. Он задремал, но вскоре проснулся оттого, что ее рука легла ему на плечо. Элион прошептала ему в ухо, что замерзла, и он заснул снова. Тогда он устал, бок только-только перестал болеть, он знал, что пещера осталась без охраны, и его это действительно не волновало.

— Будем считать, что мы оба ошиблись, — сказал Кенрон. — В этот раз никто не напал на нас во сне, но так будет не всегда. Дежурство необходимо, когда ночуешь в лесу.

— Вот только я собираюсь отныне спать в городе, — заявила Элион. Она вскочила на ноги и пристально взглянула на Кенрона.

— Разве ты не знаешь, что охота на крупных магических тварей занимает меньшее двух дней? — спросил он и тут же решил, что мог неправильно понять свою собеседницу. — Я ходил сюда один раньше. Мне пришлось вовсе отказаться от сна, потому что с утра ты будешь не в лучшей форме. Реакция, сила, наблюдательность — этим придется пожертвовать.

— Я не хочу охотиться, что тут непонятного? — проговорила Элион, сжимая кулаки.

— Мало кто из нас здесь по своему желанию, но чем еще можно заработать на жизнь в Керфене? — развел руками Кенрон.

— Мой бывший парень знал, что можно сделать, — процедила Элион. — Когда то треклятое дерево пробило стену, я сказала ему, что переберусь в Керфен с ним или без него.

— Ты не рассказывала о своих друзьях, — заинтересовался Кенрон. — Он тоже переедет к нам?

— Он уже никуда не переедет, — отмахнулась Элион, голос ее стал безразличным, отстраненным. — Пообещал мне, что заполучит дорогую добычу. Отправился охотиться на тех самых улиток в глубь леса. Он решил метать в них иглы, как ты и говорил, метить в какое-то слабое место на голове. Через пару дней я встретила его в условленном месте. Одна из улиток плюнула в него кислотой, такой сильной, что ему сожгло руку. И все же он смог убить нескольких из них и принести в город. Он умер там, на месте нашей встречи.

— Возможно, если бы ты помогла ему…

— У нас был договор: он ходит в лес, а я делаю все, что он скажет, когда вернется. Это работало, Кенрон, пока то дерево не проломило стену.

— И ты не испугалась жизни в Озриуде. Пусть так, но твои навыки не так уж плохи. Особенно, если начнешь тренироваться.

— Зачем тебе учить меня охоте? — воскликнула Элион. — Ты один без труда обеспечишь нас золотом.

То была чистая правда. Даже если бы Кенрон отдавал половину заработанного Элион, никто из них не жил бы впроголодь. Вот только он не видел никакого смысла в сытой и богатой жизни в Керфене, которой так желала его спутница.

— Я скопил немало денег, но не для того, чтобы сидеть дома, — сказал Кенрон. — Как раз напротив, я собираюсь отправиться в путешествие.

— И куда же ты пойдешь? — усмехнулась Элион. — Мы и так от города дальше некуда. Разве ты не слышал про эти зоны опасности? Можно пройти через третью, где самые свирепые монстры, но за ней будет четвертая, с нестабильной магией. Уж не знаю, что это такое, но люди пугают ей друг друга сколько я себя помню.

— Да, это проблема, — кивнул Кенрон. — Но я все равно собираюсь пройти за четвертую зону и попасть в другую страну.

— В другую страну он собрался, — воскликнула Элион. — Кобольды в Керфене тебя недостаточно обхаживают?

— Скорее всего, никто не будет там со мной так возиться, — согласился Кенрон. — Но мне не это важно. Я уже все повидал в нашей стране, мне больше не к чему стремиться. Мне не хочется думать, что я никогда не увижу ничего нового.

— Забудь про это, — сказала Элион. — Глупая идея. Раз уж наша страна окружена этой странной магией, ничего не поделать. Живи здесь и получай удовольствие, сколько сможешь. А я тебе в этом помогу.

— Кто сказал, что в этом кольце нет прорех? — Глаза Кенрона загорелись любопытством. — Может, есть пещера, которая проходит под кольцом, или гора, что высится над ним. Никто не проверял.

— Потому что нужно быть ненормальным, чтобы ходить в лес так далеко, — отрезала Элион.

— Для того я и копил деньги, — сказал Кенрон. — Я заплачу тем, кто будет искать проход через четвертую зону. И отдам все свое состояние тому, кто найдет его.

Элион замерла. Она долго смотрела на напарника, чтобы понять, шутит он или нет. Этот момент Кенрон и выбрал, чтобы сделать свое предложение.

— Когда я узнал, что приехал талантливый охотник из Озриуда, я решил, что нужно обязательно его спросить, — сказал он. — Пусть ты оказалась немного не такой, как я представлял, это неважно. Давай исследовать четвертую зону вместе. И, когда найдем в ней брешь, мы выберемся из Дайгона и сможем повидать весь мир!

— Ты с ума сошел! — немедленно откликнулась Элион. — Я не собираюсь помирать в глухом лесу, когда только перебралась в нормальный город.

— Пусть не все шло гладко, но у тебя задатки хорошего охотника, — сказал Кенрон. — К тому же все, к кому я обращался в Керфене, мне отказали. Даже мой отец отказался помочь мне.

— Не хочу я в другую страну, я хочу, жить в Керфене, чтобы кобольд приносил мне еду в постель и тер спину в ванной, — сказала Элион, разводя руками. Она не могла взять в толк, как можно желать чего-то другого. — Или не кобольд, а верный муж. В сущности, все равно, кто будет это делать. Я не хочу спать на сырой земле в пещере. Не хочу все время ждать нападения.

— Все не так плохо, обещаю. Только не шуми, прошу тебя. Мы уже в третьей зоне.

Элион стиснула зубы. Она подошла к Кенрону и принялась вытаскивать меч из ножен прямо перед его носом.

— И давно? — прошептала она.

— Как раз вовремя, — сказал Кенрон, улыбаясь. — Нас ждет сражение.

Он был счастлив, представляя, как Элион самостоятельно сможет одолеть краба. Тогда уверенность в своих силах вернется к ней. А там, может быть, появится и желание отправиться с ним в путешествие в далекие страны, на земли, куда пока еще не ступала нога дайгонца.

Не успела Элион полностью вытащить меч из ножен, как пол пещеры дрогнул, все каменные пирамидки рассыпались, предвещая битву.

Глава 9

Приложив ладонь к стене, Кенрон почувствовал легкую вибрацию. Он не мог точно сказать, сколько каменных стражей к ним приближается. Их явно было больше десятка, и вряд ли они пришли сюда, чтобы принести королевскому крабу добычу. Слишком хорошо организовано было их шествие. Стражи явились на гору, чтобы разобраться с незваными гостями. Скорее всего, на защиту короля выдвинулось сразу все его воинство.

Элион тоже дрожала. От ее боевого настроения не осталось и следа, когда она поняла, что каменные стражи уже на подходе к пещере. Кенрон не мог понять, почему она боится. Ее навыков должно было хватить для нынешней охоты. Если бы он так не считал, они бы уже вернулись в Керфен. У него было немного правил, одно из них, самое важное, гласило — он не ходит на охоту с теми, кого считает не готовыми к делу. Если уж он взял кого-то в напарники, то сделает все для его защиты. И тем не менее Элион тряслась как деревце в бурю.

— Много их? — спросила она.

— Больше, чем обычно, — пожал плечами Кенрон.

— Сколько?

— Так много, что не разобрать.

— Должно быть, там завелась здоровая тварюга?

Кенрон кивнул. Он был уверен, что за краба с более мощной магией можно требовать прибавку к награде. Пусть по договору он поровну делил все с Элион, деньги для него лишними не были. Все же он готовился к дорогостоящему и опасному путешествию к краю четвертой зоны. Возможность заработать больше не обрадовала Элион, она затряслась сильнее.

— Камуфляж не поможет против группы, — сказал Кенрон. — Одного или двух уложим, а затем наша магия развеется, ведь придется бить их изо всех сил. Обойдемся вовсе без камуфляжа.

— Как скажешь. Только я к ним не сунусь, — заявила Элион. — Разберись с ними сам, покажи, что может лучший охотник Керфена.

Кенрон почесал густую шевелюру. Не в его правилах было заставлять человека сражаться, если он того не хотел. Возможно, им все же стоило убраться отсюда. Отступать ему приходилось и ранее, он не видел в этом ничего зазорного, особенно если вскоре надо будет возвращался к битве, но уже на своих условиях.

— Хочешь, отправимся в город? — спросил он.

— И оставить добычу, когда мы так близко? — изумилась Элион. — Разделайся с ними один, вот и все. Вот уж не думала, что лучший охотник Керфена не справится с кучкой булыжников.

Грохот снаружи усилился.

— Их больше, чем обычно, но ты права, я справлюсь, — сказал Кенрон. — Встречал еще и не такое.

Пожалуй, это прозвучало как хвастовство, но Кенрон был уверен в своих словах. Он верил в них, потому что хотел верить. Не из-за того, что на самом деле заранее знал исход битвы. Он повторял себе снова и снова, что справится со всем, что выставит против него лес, и сможет отправиться на поиски пути к иноземным городам и странам.

— Я спрячусь в камуфляже и понаблюдаю за тобой, — сказала Элион. — Или все же струсил?

Кенрон покачал головой: нет, мол, он в деле. Из рюкзака он достал связку метательных игл и закрепил на руке чуть ниже плеча, чтобы легко можно было выхватить в бою. Глядя на эти приготовления, Элион расстегнула рюкзак и тоже достала связку игл, а потом бросила обратно — сражаться будет один из них, а значит ей оружие ни к чему.

В пещеру заглянул каменный монстр. Голову ему заменял большой булыжник, в котором не было намека на глаза. И все же Кенрону казалось, что существо как-то ощущает их с Элион.

— Вот и первый. Больше не до разговоров, — сказал он, вынимая кинжал из ножен.

Кенрон бросился вперед, заскочил за спину каменному гиганту, быстрее, чем тот успел сообразить, что происходит, и перерезал корни, заменяющие существу шею. Булыжник тут же съехал с плеч и с грохотом рухнул на каменный пол. Кенрон вонзил кинжал между камней и корней, образующих подобие тела, и тут же выдернул его. Удар был такой быстрый, что Элион с трудом его заметила. Монстр потянул руки к Кенрону, попытался схватить, и это было последним, что он успел, перед тем как развалиться.

По единственной дороге, ведущей к пещере, поднимался целый отряд каменных чудовищ. Кенрон разглядел все знакомые ему виды — человекоподобные громилы, каменные псы и шары-капканы, готовые схватить и раздавить все, до чего доберутся. Многим из них уже посчастливилось что-то поймать. Одна из каменных псин тащила на спине оленя с несколькими клочками кожи вместо головы. Два шара впереди были измазаны кровью, между камнями в одном из них торчало крыло крупной птицы. Без сомнения, каменные вояки собирались добавить путников на горе к своей добыче и сбросить всю мертвечину, свежую или нет, в расщелину, что была выше по горной тропе.

В этот раз отряду каменных стражей и вовсе не было числа. Задние ряды скрывала пыль, которую создания подняли тяжелой поступью. Такую многочисленную толпу существ, созданных магией королевского краба, Кенрон видел впервые. Он тут же задумался о том, как отсюда сбежать. План родился сам собой, помимо его воли. Кенрон не собирался бросать Элион одну. Они оба могли скрыться в камуфляже и пройти между рядами каменных чудовищ незамеченными. Расстояния между шагающими гигантами как раз хватало, чтобы протиснуться одному человеку. Если никого из них не ударят случайно, им удастся спуститься с горы в лес и вернуться в Керфен.

В это мгновение тень под Кенроном дрогнула, он тут же отскочил в сторону. В том месте, где он стоял, с грохотом рухнул каменный пес. В разные стороны брызнули обломки камней. Существо свалилось с отвесной скалы, видимо, взобравшись туда заранее. Попытка была неплоха, но каменное создание разбилось на куски, лишь корни шевелились среди обломков камней. Удар кинжала расколол смоляное ядро, и предсмертные судороги пса прекратились.

Из-за этой задержки Кенрон почти упустил момент. Пришлось бежать, чтобы первым оказаться возле узкой части тропы. Это было единственное место, где Кенрон мог дать бой многочисленной, но не слишком сообразительной армии королевских воинов.

Еще на бегу он метнул первую иглу. Лязгнув о камни, она впилась в смоляное ядро стража, который успел перебраться через узкую часть тропы. Страж развалился на камни и корни, на мгновение перекрыв дорогу идущим позади. Следующий солдат схватил камень, что подкатился к его ногам, и швырнул в Кенрона. Тот нырнул под летящий снаряд и тут же метнул иглу в ответ. Второй солдат дрогнул, крутанул головой, описав полный круг, и развалился на части.

В это мгновение в Кенрона полетело что-то огромное. Он не смог уклониться полностью, нечто ударило его в левую руку, как раз в то место, где были примотаны метательные иглы, и те сработали как броня. Снарядом оказалась обезглавленная туша антилопы, она врезалась в скалу позади Кенрона с такой силой, что ребра пробили шкуру и вылезли наружу.

Кенрон метнул три иглы разом. Каждая из них поразила каменного воина. На мгновение узкий проход был полностью завален, однако стражам короля хватило ума, чтобы тут же сбросить большую часть камней в пропасть. Они проделали это с такой легкостью, что все мысли о том, что проход можно было завалить раз и навсегда, мгновенно улетучились из головы Кенрона.

Он метнул еще пять игл, проредив толпу. Потянувшись за шестой, не обнаружил ее. Секунду спустя он все же нащупал иглу на другой стороне руки, но не стал доставать. Боеприпасов у него осталось меньше половины, то есть около десятка игл. Каменных же воинов в строю осталось не меньше двух дюжин. Хотя бы часть из них придется убрать в ближнем бою, а иглы следовало приберечь для самых опасных. К тому же хотя бы одна игла нужна была для сражения с самим королевским крабом, никакое другое оружие против него не действовало.

Кенрон с силой пнул одного из стражей в торс, лишь для того чтобы посмотреть, что из этого выйдет. С таким же успехом можно было пинать скалу. Камни все же оставались камнями, и сдвинуть их с места одному человеку было не так-то просто. Один из псов обогнал своих медлительных человекообразных сородичей и бросился на Кенрона. Тот отошел в сторону и всадил кинжал в грудь каменному существу прямо на лету. На землю повалились булыжники и корни, уже не напоминающие зверя.

Чудища отступили. Пока контроль над узкой частью тропы остался за Кенроном. Он смог перебить немалое их число за короткое время, и им хватило мозгов в каменных головах, чтобы счесть его достойным противником. К счастью, большим умом каменные создания все же не обладали, иначе бы заметили, что запас метательных игл у Кенрона подходит к концу, и он перешел на ближний бой, орудуя кинжалом, что было для него намного опасней.

Без сомнения, они готовили что-то новое. Возможно, советовались со своим королем, используя магическую связь. Пытаясь понять, с какой новой напастью ему придется иметь дело, Кенрон не заметил легких шагов позади себя.

Его обхватили руками за шею так сильно, что сдавило горло. Это была Элион, она неожиданно обняла его сзади, скорее грубо, чем по-дружески.

Глава 10

— Почему ты еще не в камуфляже? — спросил Кенрон, разжимая хватку.

— Я не могу! — воскликнула Элион.

— Что не можешь?

— Не могу спрятаться!

Кенрон прекрасно знал, что магия дайгонцев требует концентрации, его удивило лишь то, что Элион испугалась, даже находясь в относительно безопасной пещере. Похоже, они там в Озриуде ни на кого крупнее крыс отродясь не охотились. В любом случае, еще одна пара рук ему сейчас бы не помешала. Иглы подходили к концу, а одну следовало оставить для краба, если, конечно, они хотели уйти с этой горы с чем-то ценным.

— Отлично, — сказал Кенрон. — Хоть разомнешься немного.

Она отшатнулась от него и взглянула с укором.

— Ты радуешься, что меня съедят вместе с тобой?!

Кенрон хотел было ответить, что не это имел в виду, но заметил сверху движение, схватил Элион за руку и притянул к себе. Позади нее с грохотом рухнули три каменных шара. Существа в виде собаки или человека не могли перенести такое падение, оставшись целыми, а вот камням, собранным в шар, удалось сохранить свою нехитрую форму и не оголить смоляное ядро. Вот только шары были не воинами, а ловушками, в лесу они раскрывались на две части и ждали жертв, возможно, днями и неделями.

Хотя и недооценивать их тоже не стоило — уничтожить шар было сложнее всего, так как смоляная сфера находилась в самом его центре, под толстым слоем камней. Осознавал это противник или нет, ему удалось окружить Кенрона. Для отвлечения внимания каменные шары вполне годились.

— Разберись с ними, прикрой мне спину, — сказал он.

Элион не забыла захватить из пещеры меч. Она обнажила его и наставила лезвие на каменный шар. Лезвие ходило ходуном. Она шагнула вперед, шар тут же начал раскрывать свою огромную пасть, с верхних камней сочилась кровь недавно раздавленных мелких животных. Понимая, что противник с другой стороны гораздо опаснее, она осторожно подошла к шару и всадила меч между камней в нижней половине. Удар оказался точным, смоляное ядро лопнуло, и шар рассыпался на множество окровавленных камней. Успех, казалось, лишь озадачил Элион — как так, у меня и вышло?

— Отлично, у тебя получается, — подбодрил Кенрон.

Один из оставшихся шаров раскрыл рот. Непонятно, на что именно был расчет. Порой, если животные умеют делать что-то одно, они инстинктивно пытаются провернуть этот единственный трюк в любой ситуации. Смоляное ядро все еще было спрятано, но его было видно в нижней части шара, под тонким слоем камней, в котором было полно крупных щелей. Попасть в такую мишень иглой было куда проще, чем в щель в камне во время тренировки на холме прошлым днем. Кенрон не сомневался, что именно этот инструмент Элион и выберет.

— Прикончи его, — сказал он.

Элион сжала рукоять меча двумя руками. Короткими осторожными шагами она подобралась к раскрытому шару и всадила заостренную сталь между камней. Лезвие вошло глубоко внутрь, царапнуло смоляное ядро и застряло. В этот момент шар сделал единственное, что умел, — с грохотом захлопнул верхнюю часть.

Элион вскрикнула и отпрыгнула назад, врезавшись в спину Кенрона.

— Ты как?

— Мои руки!

Кенрон обернулся, ожидая худшего. С руками Элион на первый взгляд все было нормально, разве что они тряслись, и меча в них не было. Рукоять с обломанным лезвием лежала у ее ног.

— Если ты в порядке…

— Я не в порядке, чуть рук не лишилась, — выкрикнула она. — И от меча одни обломки остались.

В этот момент со скалы рухнуло еще несколько груд камней. Казалось, начался обвал. Булыжники с грохотом катились один за другим, поднимая облака пыли. Каким бы угрожающим ни было это зрелище, Кенрон понимал — это последний трюк, который королевский краб может им показать. Каменным стражам нужно было не меньше целого дня, чтобы взобраться на вершину скалы. Все те, что обрушились на них с Элион, были наверху с самого начала. Возможно, сидели там как раз для такого случая. Вот только это наверняка были последние воины, что прятались в засаде. Краб обрушил их всех разом, но своего не добился. Осталось разобраться с теми, что пережили падение, и удержать узкий участок тропы будет не так сложно.

Рухнувшие сверху камни зашевелились, корни стягивали их вместе, образуя пока что бесформенные кучи.

— Мы не хотим, чтобы они на нас напали. Действуй, — сказал Кенрон.

— Они сожрали мой меч!

Кенрон показал Элион одну из своих оставшихся метательных игл. Металл ярко сверкнул в утреннем солнце.

Связка игл оказалась при ней. Элион вытащила одну и метнула в дрожащую кучу камней. Игла со звоном отскочила, на причинив оголенному смоляному ядру вреда.

— Попробуй еще.

— Хватит с меня, Кенрон! Я здесь не останусь!

Элион сорвалась с места и бросилась бежать. Она проскочила мимо шевелящихся груд камней за мгновение до того, как те обрели человеческую форму. Остановившись, она коротко взглянула на Кенрона, который оказался один в полном окружении, затем побежала вверх по тропе, мимо входа в пещеру, и вскоре скрылась за изгибом скалы.

Осознавая это или нет, Элион направилась к разлому, в котором жил королевский краб. Туда они с Кенроном изначально держали путь, только обстоятельства должны были быть совершенно другими. Сперва Кенрон хотел разделаться с каменными прислужниками, а уж затем бросить вызов их создателю. Сражаться со всеми противниками одновременно было не лучшей идеей. С другой стороны, план Элион, а Кенрон не сомневался, что у нее было веское основание для того, что она сделала, мог сработать. Стоило убить краба, и все его каменные слуги тут же лишились бы сил. Рискованно, но эффективно. К тому же она забрала с собой два десятка метательных игл. Всего одного точного попадания хватило бы, чтобы завершить эту охоту.

Каменные чудовища не спешили нападать, видимо, понимая, насколько серьезный им достался противник. А также они знали, что их противник окружен со всех сторон и если он не умеет летать, то никуда от них не денется.

Как скоро из своего подземного логова появится королевский краб, Кенрон точно сказать не мог. Обычно достаточно было убить нескольких каменных созданий, и их хозяин вылезал сам, чтобы разобраться с теми, кто не побоялся подняться на его гору. Возможно, стоило еще проредить каменное воинство, чтобы точно привлечь внимание краба. Да и нужно было выбираться из окружения. Он вытащил все оставшиеся метательные иглы, кроме одной, и зажал их между пальцами.

Как только каменные создания — и те, что были спереди, и те, что стояли позади, двинулись с места, Кенрон метнул первую иглу, затем вторую и третью. Он развернулся, бросил еще три смертоносных снаряда, каждый с силой выпущенной из лука стрелы. Снова разворот и залп. Итого девятнадцать игл точно поразили цели. Единственная, что не причинила врагу вреда, все еще была в руке у Кенрона. Каменное воинство, сперва казавшееся бесчисленным, теперь можно было пересчитать по пальцам. Вот только они с Элион явились сюда не для того, чтобы крушить каменных чудищ.

Кенрон не стал дожидаться следующей волны королевской стражи. Он приметил самого рослого прислужника, каменные руки которого были измазаны кровью и облеплены чем-то похожим на змеиную чешую, и метнул в него последнюю стальную иглу. Смоляной шар внутри гиганта разлетелся на осколки, камни посыпались на тропу, несколько из них скатились с края и загремели глубоко в пропасти. Оставшиеся стражи тут же полезли по останкам своих павших товарищей, брезгливо разбрасывая их в стороны. Если краб не покажется после такого урона, нанесенного его армии, Кенрон не знал, что еще можно сделать.

Он побежал вслед за Элион, чтобы убедиться, что встреча с так называемым королем пройдет успешно. Каменные шары остались невредимыми, они не приблизились к Кенрону во время атаки, и он решил, что тратить иглы на них — расточительство. Вот и сейчас он попросту промчался мимо них так быстро, что те среагировали с огромным опозданием.

Вскоре Кенрон увидел Элион, стоящую у расщелины. Перебраться на другую сторону не было никакой возможности. Рядом стояло дерево, но даже свалив его, пропасть было не перекрыть. По правую руку у каменной стены рос кустарник, достаточно большой, чтобы в нем можно было спрятаться хоть на какое-то время. Элион не воспользовалась этим укрытием, она стояла на краю расщелины и смотрела вниз, в темноту. Словно потрясенная тем, что это препятствие так неожиданно возникло на ее пути. Кенрон отказывался верить, что девушка в панике забыла, что эта тропа ведет к логову противника, а не к спуску с горы.

Она услышала его шаги, резко обернулась и потеряла равновесие. Кенрон метнулся к ней и схватил за руку.

— Этого еще не хватало, — сказал он. — Давай-ка отойдем отсюда.

— Куда же ты собрался отходить, умник? — зашипела она. — Разделался с теми каменюками?

Кстати о стражах. Когда никто уже не сдерживал остатки их воинства, они перебрались через узкое место и, громыхая увесистыми ногами, поднялись по тропе вслед за Кенроном. Один за другим они вышли на площадку перед расщелиной. К ногам человекообразных стражей подкатились шары. Собак, кажется, уже не осталось. Нападать не торопились, перекрыли единственный выход и пока довольствовались этим. Пространства для маневров осталось немного: с одной стороны пропасть, с другой — отвесная скала, обрыв и перекрытая дорога.

— И как это понимать? — воскликнула Элион. — Ты их не убил?

— Иглы закончились, — пожал плечами Кенрон. — Хотел одолжить у тебя.

Элион прижала связку игл к груди и помотала головой.

— Хорошо, — сказал Кенрон. — Посмотрю, как ты сама с ними расправишься.

Каменные стражи тем временем выстроились полукругом, надежно перекрыв единственную тропу и подходы к ней. Те, что стояли рядом со скалой, почти слились с ней и стали выделяться на ее фоне не больше, чем обычная груда камней. Идеальная ловушка. Немудрено, что им удалось раздавить и принести своему королю достаточно животных для пропитания.

— Что это с ними? — прошептала Элион. — Почему не нападают?

— Краб не хочет, чтобы еще больше его слуг пострадало, он покажется сам.

— То есть мы добивались этого? — воскликнула Элион. — Окружения со всех сторон, безвыходной ситуации?

— Если ты сможешь скрыться в камуфляже, мы отступим, — сказал Кенрон.

— Не смогу, ясно?

— Тогда остается убить короля, и все его прислужники рассыплются. Одной иглы под панцирь хватит. Хочешь, я это сделаю?

Кенрон протянул руку, Элион крепче прижала иглы к груди и отшатнулась от него. Он убрал руку, показывая, что не собирается отнимать оружие силой.

— У тебя получится.

Из расщелины раздались звуки ударов.

Вскоре на поверхности появилась тонкая длинная словно копье нога и впилась в камень, за ней вылезла еще одна, третья. Показался огромный, размером с обеденный стол, красный панцирь, две клешни перед ним, глаза на длинных палках, каждое размером с яблоко. У пасти краба было множество мелких клешней — чтобы запихивать в нее добычу, крупные клешни с этой задачей бы не справились. Краб выбрался на поверхность из расщелины и принялся разглядывать Кенрона и Элион, видимо, интересуясь, кто сумел нанести такой большой урон его воинству.

— И ты собрался убить его одной иголкой? — воскликнула Элион. — Даже если она пройдет под панцирь, он ее не почувствует.

Кенрон был так рад, что улыбнулся, услышав, как Элион быстро и правильно оценила ситуацию. Попав под панцирь, игла вряд ли убьет краба размером с половину жилой комнаты. Возможно, даже не сильно повредит его внутренние органы, пройдя насквозь. Тем не менее…

В этот момент Элион сдернула с пояса связку метательных игл и одним резким движением запустила их в пропасть.

— Зачем ты это сделала? — изумился Кенрон. — Вот теперь у нас проблемы.

— Только теперь? — воскликнула она. — Проблемы начались, когда мы ступили на эту гору.

Она схватила небольшой булыжник, лежавший у ноги, подбросила в руке, чтобы оценить вес.

— Вот как охотятся в Озриуде! — крикнула Элион.

Она размахнулась — в этот момент Кенрон решил, что булыжник достанется ему, — и запустила снаряд прямиком в один из крабьих глаз на палочке, в тот, что разглядывал Элион с пристальным вниманием. И опять решение казалось верным, но только для тех, кто не имел дела с магическим хитином. Камень попал прямиком в глазное яблоко и отскочил, не издав ни звука. И не просто отскочил, а отлетел с удвоенной скоростью, пролетел над головой Элион, врезался в скалу позади нее и разлетелся вдребезги.

— Что это было? — воскликнула она.

— Его глаза покрыты прозрачным хитином, — сказал Кенрон. — Они вовсе не слабое место.

— Панцирь отражает любую атаку, — вспомнила Элион. — Что мы вообще можем сделать с этим чудищем?!

Словно бы среагировав на ее возглас, краб отвел в сторону огромную клешню и махнул ей, пытаясь задеть Элион. Та отскочила, чуть не врезавшись в Кенрона. Атака казалась медленной и безобидной, тем более что на пути клешни росло одинокое иссохшее дерево. Клешня врезалась в ствол, послышался гулкий хруст, щепки брызнули во все стороны. Ударом краб разодрал дерево надвое.

Массивная верхняя часть ствола упала прямиком на панцирь и тут же отскочила, подлетев вверх на добрый метр, затем ствол рухнул в пропасть. Краб словно не заметил произошедшего или же такое незначительное происшествие его не волновало.

Их время истекало, вскоре король расщелины поймет, что к нему снова явились люди, только в этот раз немного более сноровистые, чем обычно. И тогда покажет им, как быстро он может двигаться на своих ногах-копьях.

— Кто из них сломал твой меч? — бросил Кенрон.

Несколько шарообразных монстров выкатились почти на середину каменной площадки, словно пытаясь понять, какую пользу могут принести своему хозяину. Элион махнула в сторону одного из них. Кенрон направился к шару. Тот медленно принялся раскрывать каменную пасть, готовясь попытать счастья в борьбе с противником, который истребил многих из его рода. Не дожидаясь, когда пасть раскроется и наполовину, Кенрон метнул кинжал и пробил смоляное ядро. Шар тут же развалился на множество камней и корней.

— Ты выбросил наше единственное оружие?! — воскликнула Элион. — И все, чтобы отомстить ему?! Да от этого меча не было никакого толку!

— Против краба кинжал бесполезен, — сказал Кенрон. — Затем мы и принесли четыре десятка метательных игл. К сожалению, придется обойтись без них.

Глубоко в провале раздался шум, и он исходил не от дерева, провалившегося в пропасть. Звук был такой, словно кто-то быстро бил молотом по скале. Шум становился громче — множество ног впивались в каменную поверхность, их хозяин приближался.

— Еще один! — крикнула Элион. — Я здесь не останусь!

Кажется, Кенрон это уже слышал, вот только бежать было некуда. Одна длинная нога появлялась за другой, клешня впилась в каменный край обрыва, и вот уже второй краб, размером не уступающий первому, выбрался на поверхность.

Кенрон решил закончить охоту как можно скорее. Он бросился к останкам только что уничтоженного им шара, откинул несколько камней в сторону, нашел свой кинжал, отбросил и его. Все вокруг Кенрона разом пришло в движение, каменные гиганты направились к нему, краб до этого лишь раз махнувший клешней, боком пробирался к Элион. Даже оставшиеся в строю шары покатились кто куда. Еще несколько камней и корней разлетелись в стороны, и Кенрон нашел то, что искал, — блестящие на солнце обломки меча Элион. Размером они были не намного больше метательных игл. Быстро, почти мгновенно, Кенрон собрал все, что увидел, вскочил, развернулся и, почти не глядя, метнул один из них в ближайшего краба. Обломок меча вошел в щель между ногой и панцирем.

Краб этого даже не заметил, все, что могло пройти в узкую брешь его брони, не могло причинить ему сильного вреда, оттого существо совсем не испытывало страха. И напрасно. Краб сбавил скорость, шагнув дважды, а затем рухнул на брюхо. Его клешни в судороге поднялись к небу, глаза замерли, смотря прямо перед собой, уже не ища новых жертв. Осколок меча проделал путь через внутренности до противоположного края панциря, не причинив им большого вреда. Коснувшись магического хитина, он отскочил с удвоенной силой и прошил внутренности второй раз, после чего отскочил еще раз и еще. За несколько секунд внутренности краба превратились в вязкую кашу и полились белой массой из отверстий в панцире.

Второй краб уже ловко выбрался из расщелины и бросился к первому человеку, которого увидел, — к Элион.

— Ко мне! — крикнул Кенрон. — Я добью его!

Элион его не слышала. Или же не доверяла настолько, чтобы выполнить просьбу. Она бросилась к кустам, прочь от Кенрона, не обращая внимания даже на то, что каменные солдаты стали рассыпаться, когда исчезла магия их создателя.

Добравшись до зарослей кустарника, Элион раздвинула ветки и скрылась за ними. Второй краб, не отставая, семенил за ней, оставляя в каменном полу выбоины.

Кенрон почувствовал боль в пальцах. Он порезался, когда метнул обломок меча. Кровь быстро засочилась из ран. В боку резко кольнуло. Свой промах потом он списывал именно на эти неудачные ранения. Кенрон метнул следующий обломок лезвия, и тот отскочил от края панциря, после чего краб скрылся в кустах. Вслепую Кенрон швырнул еще один обломок меча, ни на что не надеясь.

На этом их путешествие с Элион закончилось.

Глава 11

Кенрон разглядывал кучи камней, которые когда-то могли ходить, но точно не были живыми. На невысокой лысой горе все замерло и стихло. Он услышал шум шагов. Преследователи наконец настигли его, или же они были неподалеку уже давно и только сейчас решили показаться.

Веревка пошла в ход. Он связал несколько крабьих лап и куски панциря, затянул узел покрепче и взвалил на плечо свою добычу.

Он встретил двух мужчин в охотничьей униформе. В других обстоятельствах их разница в росте могла показаться смешной — тот, что стоял слева, был вдвое выше того, что был справа. Высокого Кенрон узнал сразу, то был никто иной, как его отец, Дарлид Амелот, силач с рыжей шевелюрой, чье сходство с Кенроном ограничивалось некоторыми чертами лица. Вторым же был Фараман Гоас, отец Элион. Кенрон впервые видел его в охотничий униформе и вынужден был признать, что шла она ему больше, чем городская одежда. Фараман выглядел опытным бойцом, хоть и не вышел ростом. Эти двое решили проследить за совместной охотой Кенрона и Элион, вот только им стоило знать, что она никогда не охотилась на существ в третьей зоне. Впрочем, в их неведении была виновата сама Элион, которая, как ей казалось, весьма ловко всех провела.

— Как все прошло? — спросил Дарлид.

— Ваша дочь не охотилась ни на кого опаснее крысы и паука, — сказал Кенрон, обращаясь к Фараману. Тон он старался держать как можно более нейтральный. — Она не была готова к тому, что здесь произошло.

— Я же говорил, стоило проверить эту историю. Уж больно подозрительно. — Дарлид положил массивную руку на плечо приятеля. — Никогда не интересовалась этими улитками, а тут принесла сразу несколько.

Фараман не обратил внимания на слова спутника. Он подошел к Кенрону вплотную и хриплым голосом произнес:

— Что с ней?

— Кажется, она сделала все, чтобы усложнить эту охоту, — ответил тот.

— Что с моей дочерью? — Фараман схватил Кенрона за плечи и принялся трясти. — Отвечай, где она, что с ней?!

Кенрон указал куда-то позади себя.

— Она там, рядом с кустами.

Фараман тут же бросился бежать вверх по каменной тропинке. Он выбрался на площадку, где недавно произошло сражение, подошел к зарослям кустарника и раздвинул ветви.

Элион сидела на корточках и плакала, глядя на связку крабьих ног и панциря.

Она вскочила и пнула связку так, что та рассыпалась.

— Ненавижу его, видеть его больше не хочу! — воскликнула она. — Выдумал тоже — ходить по лесам! Вот дурак.

Глядя на все это, Фараман молчал какое-то время, а потом произнес:

— Эти куски панциря стоят пять тысяч золотых.

Рыдания и всхлипы Элион тут же прекратились. Она взглянула себе под ноги с искреннем удивлением, а затем бросилась на землю и принялась судорожно собирать куски магического хитина.

Дарлид потер подбородок, на его лице отразилась то ли досада, то ли задумчивость.

— Сдается мне, ты не мастер подбирать слова, — сказал он. — Ты ведь мог и напугать моего старинного приятеля, мало ли что он мог подумать, услышав такое.

— Может быть, — отмахнулся Кенрон. — Я не знаю, что происходит в головах у других людей.

— А еще ты любишь недоговаривать, — добавил Дарлид. — Не вышло ли так, что из-за твоих недомолвок эта девица показала себя не так хорошо, как могла?

Кенрон пожал плечами. Конечно, исход любого похода зависит от незначительных на первый взгляд деталей. В том числе и от того, насколько хорошо участники путешествия понимают друг друга. Наверное, если бы он сказал что-то иначе, Элион повела бы себя по-другому. Вот только все, о чем он умолчал, казалось ему очевидным. Человек с достаточной подготовкой понял бы его и вовсе с полуслова.

— Идем домой, отец, — сказал Кенрон. — Надеюсь, это не вызывает недопонимания.

Он был бы рад сопроводить Элион до города, но та ясно дала понять, что не желает больше иметь с ним никаких дел. Особенно если Кенрон собирался настаивать на том, что потратит все свои деньги на исследование дальних уголков леса. От своей задумки он отказываться не собирался, поэтому сопроводить девушку до города выпало ее отцу, благо он был опытным охотником.

Почти полпути Кенрон и Дарлид прошагали в полной тишине, хотя особых причин для молчания не было. Разве что неоправдавшаяся надежда Кенрона на то, что удастся заполучить надежного партнера для дальних походов.

— Как тебе девушка? — нарушил тишину Дарлид.

— Она же не хочет меня видеть. Какая разница?

— Я знаю, чего ты от нее хотел. Может, согласится в другой день.

Кенрон заметил крупный белый предмет, лежащий в траве, и подобрал его. Это был череп какого-то несчастного кобольда, по неведомой причине зашедшего далеко в лес, населенный магическими тварями. Без магии камуфляжа и быстрых рефлексов зеннатскому существу оставалось только сгинуть, не оставив после себя почти никаких следов.

— И этот тоже забрел туда, куда не следовало, — сказал Кенрон, разглядывая находку. — Кобольды слабее дайгонцев физически, охотники из них так себе, и все равно лезут в лес, где и помирают. Она, как этот кобольд, переоценила свои способности и пошла туда, куда соваться не стоило.

Череп отправился обратно в траву, Кенрон не видел смысла нести его в город — все равно уже не понять, кому он принадлежал.

— Вот уж не думал, что ты сравнишь ее с кобольдами, — сказал Дарлид. — По мне, так она симпатичная девица.

— Я ошибся. — Кенрон понурил голову. — Мне так хотелось заполучить надежного союзника. Я проверил ее в пути, но недостаточно хорошо.

— Ты ведь мог сбежать, — напомнил Дарлид, — когда сражение пошло неудачно.

— Нет, не мог, — сказал Кенрон. — У меня есть правило — я отвечаю за всех, кого повел в лес.

— Хорошее правило.

— Именно поэтому мои союзники не должны быть слабее меня самого, — твердо сказал Кенрон. — Например, ты, отец. Или Лаубер, когда подрастет. Уверен, он будет отличным охотником.

— Я не собираюсь искать с тобой брешь в четвертой зоне, и не проси, — отрезал Дарлид. — Однако мне нравится, что ты решил внимательнее присматриваться к своим спутникам. В любом деле должен быть главный. Тот, кто разбирается лучше других и говорит остальным, что делать. В твоей охоте главный — ты.

— Только в охоте?

— Разумеется, — кивнул Дарлид. — Я глава нашей семьи. И будь добр, слушай меня внимательно. Лаубер не будет участвовать в твоих бессмысленных поисках.

— Он, поди, и сам не захочет. — Кенрон тяжело выдохнул. — Скажи, отец, ты ведь отлично владеешь мечом, почему бы тебе не научить меня паре приемов?

— С чего ты взял, что мне есть чему тебя учить? — спросил Дарлид.

— Да брось, все знают ту историю. Как-то тебе попалась на пути группа охотников, ты с ними поспорил, взял обломок клинка и перерубил им дерево с одного удара. Мивили, кажется. Потом они тебя зауважали.

— Вранье, не было такого. — Дарлид демонстративно принялся разглядывать верхушки деревьев. Кенрон без труда понял, что отец гордится тем случаем и скрывает его через силу.

— К тому же, ты охотился на огненных ящеров, — добавил Кенрон. — Их шкуру очень сложно пробить. Для этого используют копья и пики, а ты рубил их мечом. Для этого мало одной только силы, нужна техника.

— Я буду решать, чему и когда тебя учить, — твердо сказал Дарлид. — Сейчас для этого не время.

— Сегодня меня ранили несколько раз, — напомнил Кенрон. — Время самое подходящее.

— Это серьезная техника. С ней ты сможешь прорубить магический хитин, — сказал Дарлид. — Забудешь про свои иглы, слишком много с ними мороки.

Кенрон остановился, глаза его округлились.

— Быть не может, — прошептал он. — Магию можно побороть только другой магией. А дайгонцы ничего не умеют, кроме как создавать камуфляж.

Дарлид хмыкнул и разгладил пышные рыжие усы, мол, вот поэтому я и главный.

— Как же, по-твоему, твой папаша сумел победить в трех охотничьих турнирах подряд? — спросил Дарлид. — Да, в моей команде каждый знал свое дело, но, не буду скромничать, большую часть монстров одолел именно я. Удар, который мне удалось освоить, остановить невозможно. Никакая броня не спасет от него, пусть даже она будет тверже самого меча.

Отец никогда не хвастался понапрасну, хоть его слова и звучали как нелепая выдумка, многое начинало сходиться. Если Дарлид мог прорубать магический хитин, все его соперники на турнире ничего не могли ему противопоставить. Пока они возились с иглами, рыли ямы, подкидывали отравленное мясо зверю, шкуру которого не могли пробить, Дарлид уже нес добытую магию в город, чтобы показать судьям. Не было никаких сомнений, что и в исследовании леса такой прием был незаменим.

— Научи меня! — воскликнул Кенрон. — Сделаю все, что попросишь, обещаю.

— Хорошо, — сказал Дарлид, после чего выдержал долгую паузу. — Тогда тебе придется жениться.

— Это тут при чем? — удивился Кенрон.

— Обучу я тебя этому удару, и что дальше? — Дарлид развел руками. — Пропадешь где-то в лесу. Потратишь жизнь на поиски прохода в другую страну. Так не пойдет. Сначала женись, детей заведи, потом уж и иди в лес, и можешь там хоть поселиться.

— И тебя устроит, что мы с женой не будем любить друг друга?

— Если ты можешь терпеть ее, а она тебя, большего мне и не нужно, — сказал Дарлид. — Только расскажи ей, что собираешься ее бросить и отправиться в лес на долгие годы. А то и навсегда. Она должна на это согласиться.

— У тебя есть кто-то на примете? — спросил Кенрон. — Элион, не так ли? Все же дочь твоего друга.

— Тебе решать, — ответил Дарлид. — Можешь хоть отыскать свою старинную подругу Нансу.

— Я пробовал, она как сквозь землю… — покачал головой Кенрон. — Я услышал тебя, отец. Свадьба так свадьба.

Остаток пути до Керфена Кенрон и Дарлид прошагали молча. Отец хотел дать сыну время подумать о предстоящей свадьбе, о выборе невесты и о том, как он собирается объяснить ей то, что намерен уйти из семьи, чтобы исследовать лес. Сам же Кенрон считал предстоящую женитьбу лишь частью пути из Дайгона в новые неизведанные страны, где никто из его народа еще не бывал. Причем, часть пути не слишком долгую и совсем несложную. Легко отделался, можно сказать, а ведь отец мог попросить еще двадцать лет не покидать Дайгон или что-то вроде того.

Когда Кенрон увидел высокие каменные стены города, его охватило странное чувство тревоги. Что-то было не так. Возможно, дело было в том, что он не привык возвращаться с охоты не с теми, с кем отправлялся в лес. Впервые в жизни его союзник заявил, что видеть его больше не желает. Впрочем, с Элион все было в порядке и свою долю добычи, которую они оговорили заранее, она получила. Разве что ей пришлось сделать больше, чем она рассчитывала. Пожалуй, эту охоту можно было считать удачной хотя бы отчасти.

От приоткрытых ворот, охраняемых двумя кобольдами с алебардами, к ним бросился бежать незнакомец в городской одежде. Точнее сказать, Кенрон видел этого мужчину несколько раз в торговом доме и встречал на улицах города, но не удосужился спросить, как его зовут, посчитав это ненужным.

Мужчина подбежал к Кенрону и оперся на его плечо, чтобы восстановить дыхание.

— Я искал вас по всему городу, — пробормотал подошедший, жадно хватая ртом воздух. — С вашим сыном стряслась беда.

— Да что могло с ним случиться за один день? — пробурчал Дарлид. — Норн, ты точно ничего не перепутал?

Кенрон протянул было руку, чтобы поддержать мужчину по имени Норн, но тот отстранился и принялся поправлять одежду.

— Сначала его отнесли в госпиталь, но он был так плох, что его доставили в резиденцию регента Барглиса.

— Что с ним случилось? — изумился Дарлид.

— Я и сам толком не знаю, — сознался Норн.

Кенрон снял с плеча вязанку крабьих конечностей и протянул Норну. Тот поначалу скривился от отвращения при виде шипастого хитина. Затем он понял, что именно ему предлагают, и тут же обхватил связку обеими руками, не обращая внимания на боль от уколов.

— Спасибо, что нашли нас, — сказал Кенрон. — Сдайте это в приемный дом и заберите десятую часть. Вы и ваш сын это заслужили.

Норн рассыпался в благодарностях, глаза его уже не могли оторваться от связки магического хитина. Кажется, обо всем остальном он забыл напрочь.

Настала очередь Кенрона и Дарлида бежать не жалея сил.

— Только я решил, что его можно оставить одного, — пробурчал Кенрон на ходу.

— Лаубер уже взрослый, — ответил Дарлид. — Вот только беда может случиться с кем угодно, особенно если Барглис приложил к этому руку.

— Да брось, отец, именно регент лучше всех позаботится о Лаубере.

— Да он сам же все и подстроил, проклятый зеннатец! — выпалил Дарлид. — Мой сын находится в резиденции иноземца. Значит, его взяли в заложники. Осталось узнать, каков выкуп.

Кенрон знал, что его отцу не нравится Барглис, но называть его похитителем — это был явный перебор. Если б не срочность, Кенрон поспорил бы с последним высказыванием. Увы, сейчас не было времени пререкаться.

Они быстро добрались до городских ворот, где их встретили порядком удивленные кобольды-стражники.

— С дороги! — бросил Дарлид, хотя у кобольдов и в мыслях не было останавливать возвращающихся с охоты дайгонцев.

«Поймать бы экипаж», — размышлял Кенрон. К его удивлению, крытая повозка с кучером-кобольдом, запряженная двумя лошадьми, стояла прямо за воротами.

— Срочное дело, — крикнул Кенрон. — Мы забираем этот экипаж, все извинения после.

— Вас-то я и ждал, господа Кенрон и Дарлид Амелоты, — сказал кучер. — Регент Барглис отправил меня за вами. Будем в резиденции через десять минут.

Дарлид с прищуром взглянул на Кенрона, мол, говорил же, что все подстроено.

Глава 12

Лаубер прислонился к толстому стволу дерева и принялся считать в обратном порядке от ста. В это время два его приятеля должны были надежно спрятаться, не уходя с поляны, которую они выбрали для пряток. Лаубер старался лишний раз не дергать головой, чтобы его опять не назвали обманщиком и не выгнали из игры.

Не так давно, всего пару месяцев назад, его не брали в игру по другой причине — он играл слишком плохо и не мог никого найти. Оно и немудрено, большинство друзей Лаубера были гораздо старше его и играли не в пример лучше. Он не мог победить их, как бы ни старался.

Будучи не в силах вынести такое отношение, Лаубер попросил старшего брата обучить его игре. Как оказалось, Кенрону не доводилось играть в прятки в детстве, пришлось растолковывать ему правила. Уже в середине объяснения Лаубер начал подозревать, что из этой затеи не выйдет ничего хорошего. И все же, он продолжил. Прятки считались подготовкой к настоящей охоте, от игроков требовалось замечать следы, научиться отличить свежие от старых. А также уметь прятаться самому, даже на небольшой поляне, размер которой оговаривался заранее. Разумеется, магическая способность, которой владели почти все дайгонцы, — камуфляж, тут оказывалась незаменимой.

— Как же ты тренировался, если не играл в прятки? — поинтересовался Лаубер.

Кенрон тогда ответил:

— Лес всему научил.

Лаубер собирался выиграть несколько первых раундов, пока Кенрон разбирался в правилах. Не тут-то было! В первом раунде Лаубер не нашел ни единого следа, он указал наугад и ошибся. Кенрон вышел из камуфляжа у него за спиной.

В следующем раунде следов было слишком много. Очевидно, Кенрон оставил их намеренно. Лаубер назвал их вслух, указал на куст, к которому следы вели, и проиграл опять. Кенрон сидел на пне совсем в другой стороне.

— Ты должен втыкать палку там, где прячешься, — сказал Лаубер. — Так я пойму, что ты не сбежал с того места, на которое я указываю.

Манипуляции с палкой, как и ожидалось, ничего не изменили. Все последующие раунды Лаубер проиграл Кенрону. При этом он стал замечать все меньше и меньше следов, ему казалось, что все вскоре станет, как в самый первый раз: он не найдет ни единого следа и ему придется смириться с тем, что охотник из него никудышный. Прежде чем это случилось, Кенрон прекратил игру сам, сказав, что у него нет больше времени на глупости.

Лаубер вернулся к друзьям и в первом же раунде увидел множество следов, оставленных ими. «Вы-то зачем поддаетесь?» — подумал он. Ни на что не надеясь, он указал в то место, где следы заканчивались, и перед ним появился его приятель, Масак, пухлый парень лет двенадцати, с крупными веснушками и соплей из носа, выскочившей от удивления. Лаубер указывал ему точно в середину лба.

— Ты жульничаешь, — заявил он.

— Вовсе нет. — Лаубер замахал руками. — Я тренировался с братом.

— Я знаю, — сказал Масак, вытирая нос. — Тренироваться с ним и есть жульничество.

Лаубер стал побеждать часто, но не все друзья легко восприняли эту внезапную перемену. Кое-кто все еще считал, что он играет нечестно. Только так его взрослые приятели могли объяснить свои постоянные поражения.

Лаубер закончил отсчет и отправился искать. Он сразу заметил несколько новых следов — примятую траву, порванный лист. Но главное — картина звуков и запахов этого места изменилась. Осталось только понять, кто и куда пошел, поднимая в воздух цветочную пыльцу и распугивая кузнечиков.

В траве что-то зашевелилось. Лаубер замер и принялся вглядываться. Очевидно, ему попался какой-то маленький зверек, ни один крупный так близко к городу не подходил. Поначалу Лаубер решил не обращать на шорох в траве внимания, к игре в прятки это существо не имело отношения. Все же он был не Кенроном, о чьем непомерном любопытстве уже знал, кажется, весь Дайгон.

Лаубер продолжил поиски спрятавшихся приятелей, тем временем зверушка в траве все не унималась. Невольно он вспомнил об одном известном случае. Несколько взрослых играли в прятки на деньги, и одного из них поймали на жульничестве. Он научил одну смышленую птичку запоминать, кто в какую сторону пошел, потом та давала подсказки своему хозяину, прыгая по веткам в нужном месте. Не хватало, чтобы его обвинили в том, что он натренировал мелкую зверушку помогать ему.

Лаубер подошел к колышущейся траве и не поверил тому, что увидел. Словно не понимая, где находится, у его ног суетливо возилась фиолетовая ящерка. Цвет животного настораживал. Обычно ни одно существо не старалось выделиться из окружающей среды намеренно. Разве что в качестве предупреждения вроде: оставь меня в покое, я ядовитое. Хотя могли быть и другие причины. Ящерица могла лишь походить на своего ядовитого собрата, будучи совершенно безопасной. Могла быть ядовитой для мелких хищников, но не для человека. Или же была ошибкой природы, которую быстро исправит первый встреченный ею голодный зверек. А может быть — и этот вариант показался Лауберу самым правдоподобным — ящерица явилась из мест, где сливалась с окружением. С полей фиолетовых цветов, например. Потому она и казалась такой растерянной, оказавшись посреди зеленой травы.

— Хватит прятаться, парни, тут какая-то странная животина, — крикнул Лаубер.

Никто не появился. Неужели, они решили, что он их обманывает? «Какие же они стали подозрительные», — подумал Лаубер. Хорошо, пусть так. Он решил изловить ящерицу и выпустить подальше от поляны, на которой они играли. Никого похожего на нее в здешних лесах не водилось, а значит уже скоро ей предстояло стать чужим обедом.

Он снял рубаху, накинул на ящерку и подобрал ее. Осторожно ступая, отнес ее к краю поляны. После чего вытряхнул из рубахи в траву. Точнее, попытался, но ящерица будто исчезла. Он тряс рубаху со всей силы, так, что затрещала ткань. Затем принялся осматривать ее со всех сторон. Ящерицы нигде не было. Возможно, она все же вывалилась на землю, а он и не заметил.

Лаубер пожал плечами, надел рубаху и отправился в центр поляны, чтобы продолжить поиски с того места, где остановился.

Что-то кольнуло его руку. Он закатал рукав и увидел четыре мелких раны на тыльной стороне ладони, словно его кто-то укусил. Из ранок неторопливо потекла кровь.

Его точно укусили, но он не мог понять, кто это сделал. И тут ему в голову пришла странная идея — вот так животные воспринимают дайгонца в камуфляже, нападающего на них. Рана появляется, а кто напал непонятно. Он накрыл рану ладонью и почувствовал ящерицу. Она сидела на его руке, впившись зубами в кожу. И тут Лаубер вспомнил, что однажды слышал о фиолетовых ящерицах, живущих в другом конце страны. Про них говорили, что они могут повторять магию животного, рядом с которым оказались. А еще, что у них пять десятков…

Голова закружилась, Лаубер оперся на ближайшее дерево. Ящерица спрыгнула с руки в траву и бросилась наутек.

Он упал на колени, пытаясь припомнить, чего именно пять десятков было у этих ящериц. А потом и вовсе повалился лицом на землю, полностью потеряв контроль над телом. Лежа в темноте, не слыша ни единого звука, он все же смог вспомнить. Те ящерицы были счастливыми обладателями пяти десятков видов яда.

Открыв глаза, он не сразу смог понять, что происходит. Он видел расплывающиеся дома и приглушенный шум улиц. Он был в Керфене, и его несли под руки, слева был Масак, а справа Иммит, лицо которого сейчас было почти не разобрать.

— Вот я вас и нашел, — прошептал Лаубер. Дышать ему было тяжело.

— Дорого тебе это стоило, — ответил Масак. Голос его звучал словно из колодца.

— Только не показывай ему руку, — торопливо проговорил Иммит.

Лаубер не сразу вспомнил, почему именно он не идет домой сам. Его укусили. Точно. Он взглянул на кисть левой руки, лежащей на плече Масака. Та раздулась и раскраснелась, пошла фиолетовыми пятнами, даже стала немного напоминать цветом…

— Я стану ящерицей? — пробормотал Лаубер.

— Ага, — тут же подхватил Иммит. — Отличный кобольд из тебя выйдет, только продержись немного.

Лаубер попытался кивнуть и это лишило его сознания.

Он очнулся в небольшой комнате с белыми стенами и потолком. В госпитале ему доводилось бывать и раньше, вот только это было совсем другое здание. Палата была чище, светлее, а кровать казалась огромной, бескрайней, предназначенной не для обычного дайгонца и тем более не для ребенка.

У дальней стены кобольд в белом халате перебирал колбы и склянки в шкафу.

— Уже очнулся? — спросил кобольд, обернувшись. — Что-то болит?

Вопрос застал Лаубера врасплох, он был так удивлен новой обстановкой, что позабыл, из-за чего здесь оказался. А все потому, что чувствовал он себя хорошо, даже отдохнувшим и выспавшимся. Он попытался подняться, ремни врезались в грудь — он был пристегнут к кровати. Более того, он совсем не мог пошевелить левой рукой, той, которую укусили, а вот правая была свободна. Лаубер тут же принялся искать застежку на ремне, что обхватывал его грудь.

— Будем считать, что тебе полегчало, — сказал кобольд. Он не торопился отходить от стены. Казалось, то, что Лаубер может освободиться и сбежать, не сильно его волновало.

Лаубер пока не понимал, удерживают его тут силой или нет. Хотел бы он это выяснить, вот только тугую застежку расстегнуть все не получалось. Первым делом нужно было освободить левую руку. Он взглянул на нее и обомлел. Кисть руки была помещена в белый куб, который — и это было самое поразительное — висел в воздухе. Лаубер долго разглядывал куб, пытаясь найти шест, на котором тот стоит, или леску, привязанную к потолку, но ничего подобного не заметил. Да какая разница? Он попытался выдернуть руку из куба — не вышло. Попытался нащупать левой рукой защелку внутри, чтобы отпереть куб. К немалому испугу Лаубера, оказалось, что он вовсе не чувствует кисть левой руки.

— Что это за хрень? — бросил он. — Если вылечили, отпускайте.

— Увы, ты вовсе не здоров, — сказал кобольд.

— Мне виднее, здоров я или нет, — заявил Лаубер. — Мой отец разозлится, когда узнает, что вы меня здесь держите.

— Мы ожидаем его с часу на час, — сказал кобольд. — Скоро тебе предстоит важная встреча, не хочешь причесаться?

Кобольд протянул ему гребень с подозрительно широко расставленными зубцами.

— Говорю же, я иду домой, — воскликнул Лаубер.

Кобольд подошел к нему, положил ладонь на лоб, закатил глаза и принялся молча стоять. От его странного вида у Лаубера пошли мурашки по коже.

— Температура в норме, — сказал кобольд. — Если хочешь, чтобы я тебя отпустил, могу это устроить.

Лаубер кивнул. Что за вопрос, конечно, он не хочет тут торчать ни одной лишней секунды. Кобольд подошел к шкафу, открыл нижнюю дверцу. Раздался стук металла о металл. Вскоре он вернулся к кровати с предметом, в котором Лаубер узнал одноручную пилу по дереву.

— И зачем вам эта штуковина? — спросил он, стараясь в этот момент не делать никаких предположений.

— Меня зовут Фаугер, — ответил кобольд. — Я практикую медицину больше десяти лет, и мне уже доводилось проводить ампутации. Правда, всего пару раз. А успешно прошла только одна из них. Если ты желаешь, чтобы операцию провел кто-то другой, только скажи. Регент Барглис приказал исполнять любые твои желания.

— Вы хотите отрезать мне руку? — с искренним удивлением спросил Лаубер.

— Конечно хочу, — сразу отозвался Фаугер.

— Просто откройте этот куб. Я не чувствую никакой боли.

— Этот предмет настоящий магический артефакт, его не открыть. — Фаугер помахал пилой, словно отгоняя муху. — Если ты еще не заметил, он неподвижно висит в воздухе.

Лаубер был порядком удивлен, когда впервые увидел пролетающий над городом зеннатский грузовой корабль, однако, видя эти суда почти ежедневно вот уже несколько лет, он привык к ним. Как и к мысли, что Зеннат может держать в воздухе различные предметы при помощи магии. Парящий посреди комнаты куб, конечно, был удивителен, но не настолько, чтобы перестать пытаться улизнуть от странного кобольда, к которому он попал, после того как лишился сознания.

— И что моя рука в нем делает? — спросил Лаубер. — Как ее вытащить?

— Абсолютно ничего и абсолютно никак, — сказал Фаугер. — В этом и смысл. Время внутри этого куба остановлено. Твоя рука в нем находится точно в том же состоянии, что и четыре часа назад.

Лаубер молчал, пытаясь осмыслить услышанное. Наконец срывающимся голосом он произнес:

— Яд все еще в ней?

— Именно, — кивнул Фаугер. — Из всего организма нам удалось его вывести, но в кисти руки яда столько, что его хватит, чтобы убить сотню дайгонцев.

Лаубер почувствовал, как на лице появляется холодная испарина.

— Значит, та ящерица все же была страшно ядовитой, — сказал он. — И зачем я только к ней полез?

— Так мне пилить? — напомнил о себе Фаугер.

— А вылечить вы не можете?

— Я же не волшебник, — рассмеялся Фаугер. — Я обычный кобольд с медицинским дипломом.

— Тогда остается только отрезать кисть, — сказал Лаубер. — Ладно, раз вылечить не можете, пилите. Не валяться же мне тут всю жизнь. Только у вас есть что-нибудь, чтоб не болело?

— Конечно! — с энтузиазмом ответил Фаугер.

Кобольд вновь подошел к шкафу с вещами, нашарил что-то за одной из дверок и кинул на кровать Лауберу. Предмет оказался незамысловатым деревянным бруском с глубокими следами зубов.

— Это в рот, — сказал Фаугер. — Не бойся, я ополаскивал.

Сердце Лаубера колотилось все сильнее, но он решил, что не станет отговаривать доктора, что бы ни случилось и как бы больно ни было. Лежа здесь, он только будет бояться все больше и в конце концов начнет умолять, чтобы его оставили здесь навсегда, пристегнутым к белому кубу. По крайней мере, такое будущее представил себе Лаубер, и допускать подобного унижения он не собирался.

Подготовка к операции шла полным ходом. Фаугер принес стальной таз и поставил на пол, рядом с кроватью. Позаботился он и о кожаных ремнях, марлях и ведре с горячей водой.

Лаубер открыл рот, чтобы прикусить деревяшку. В этот момент входная дверь распахнулась, в палату ввалился грузный мужчина в белом костюме, с лицом как у младенца. Лаубер так и застыл с открытым ртом. Он никогда не видел Барглиса, но готов был поставить на кон здоровую руку, что именно зеннатский регент собственной персоной решил навестить его в этот крайне скверный момент.

— Мы как раз собирались заканчивать, господин регент, — сказал Фаугер. — Перетяну артерии, и перевезем его ко мне в госпиталь.

— Вижу, — кивнул Барглис. — Обождите с этим минутку.

Слова доктора подтвердили догадку Лаубера о том, что он оказался не в городской больнице. Он знал, что попытается использовать разговор с регентом, чтобы отсрочить операцию, но ничего не мог с собой поделать.

— Мы в регентстве? — спросил он. — В том здоровом доме на краю города?

— Видишь ли, я не имею права выносить куб за стены этого здания, — сказал Барглис. — Он не для дайгонцев, его мне выдали, как средство защиты. Использую его на себе, если мне будет грозить опасность.

— Вы в него не поместитесь, — усмехнулся Лаубер.

— Это господин Барглис, зеннатский регент, нет человека его важнее… — начал Фаугер, но регент тут же его перебил.

— Тебе не нужно знать, как именно работает куб, — сказал он. — Я пошел на крайние меры и нарушил инструкции, чтобы помочь тебе, малыш.

— Спасибо, наверное, но руку все равно отрежут, — сказал Лаубер.

— Не всю, только кисть, — поправил Фаугер.

Ни Барглис, ни Лаубер даже не взглянули на него.

— Да будет тебе известно, сын Дарлида, брат Кенрона, у меня есть способ тебя спасти, — сказал регент.

— Вам понадобится много разных противоядий, — предположил Лаубер.

— В таких случаях у нас в Зеннате действуют проще, — сказал Барглис. — Конечно, если речь идет о ком-то важном.

Он вытащил из нагрудного кармана часы на цепочке в круглом серебряном корпусе и показал их Лауберу. У того лишь бровь поднялась от недоумения.

— Это еще один ценный магический артефакт, — пояснил Барглис. — Он позволяет вернуть предмет или часть тела к состоянию, в каком оно было несколько часов назад. В случае с твоей рукой и пяти часов хватит. Тогда ты не был отравлен, значит весь яд из твоей руки исчезнет.

— Мне нужно что-то сделать взамен? — спросил Лаубер.

— Только лишь попросить.

— Господин регент…

— Не меня, своего брата и отца, — отрезал Барглис. — Видишь ли, мне нужна услуга двух лучших охотников Керфена. Убеди их оказать мне ее, и выйдешь отсюда с теми частями тела, с которыми вошел.

Лаубер сощурился и закивал головой. Наконец-то ему стало понятно, почему он здесь оказался.

— Вот, значит, в чем дело. — Он подался вперед, чтобы лучше разглядеть глаза регента. — Нет уж. Я ни о чем их просить не буду. Вы наверняка приготовили для них какое-то опасное задание. Я сглупил с этой ящерицей, мне и отвечать. Тогда уж поручайте задание мне.

— У меня нет времени и желания ждать, когда ты вырастешь, — сказал Барглис. — К тому же неизвестно, станешь ли ты таким же искусным охотником, как они.

— Тогда пусть ваш доктор отрезает руку, как и собирался. — Лаубер рухнул на подушку и закрыл глаза. Для него разговор был окончен.

Фаугер поднял пилу и улыбнулся, показывая, как много у кобольдов длинных острых зубов.

— Нет, мы будем ждать его родню, — остановил его Барглис. — Впрочем, если они окажутся столь же упрямыми, сделай все так, чтобы кровать не заляпать.

Глава 13

Они оба сдали охране оружие. После чего ни один из кобольдов-стражей не попытался остановить Кенрона, когда тот вошел через высокие стальные ворота на территорию регентства. Впрочем, так было уже давно — тут он считался желанным гостем, а вот его отца Дарлида обычно пускать не хотели. В этот раз стражникам пришлось сделать исключение. Кобольды с пиками внимательно следили за рослым мускулистым дайгонцем — как бы чего не выкинул.

Кенрон подошел к высокому каменному зданию с массивными дверями. Он чувствовал, что отцу не нравится это место.

— Дальше иди один, — раздался позади голос Дарлида.

— Лаубер где-то там, навестим его вместе, — предложил Кенрон.

— Мы здесь, чтобы забрать его. Это место — логово врага. Тут моему сыну делать нечего.

— Как скажешь, пап. — Кенрон пожал плечами, спорить с отцом у него не было ни сил, ни времени.

Он подошел ко входу в здание, двери распахнулись перед ним. Двое кобольдов в жилетах золотого цвета повели его длинными коридорами с высокими потолками. В этот раз Кенрон уже ощущал их внимательные взгляды. Да, он был желанным гостем, но ровно до того момента, как вздумает заглянуть за дверь, на которую ему не указывали. Он знал правила и шел, делая вид, что происходящее в резиденции иностранного регента его совершенно не волнует. Наконец кобольды остановились рядом с одной из дверей, которая не слишком отличалась от прочих.

— О вашем прибытии уже доложили регенту, он скоро прибудет, — сказал один из кобольдов. — Подождите его здесь, снаружи.

— Я все же взгляну, как там брат, — сказал Кенрон, кобольды принялись переглядываться. — На не волнуйтесь, ничего вам за это не будет.

Он дернул за ручку, дверь легко поддалась — одной проблемой меньше.

Лаубер и вправду оказался в комнате, которая напоминала палату в госпитале. Он лежал на огромной кровати, был в сознании. Единственной странностью оказался белый куб, которым заканчивалась его левая рука. Лаубер держал белый куб на весу в стороне от кровати, смысл этого действия пока не был Кенрону понятен.

— Не так уж плохо ты и выглядишь, — сказал он. — Зря мы с отцом беспокоились.

— Скажи, это же глупость, что у ящерицы может быть пять десятков видов яда? — спросил Лаубер, безучастно взглянув на брата.

Вопрос мог показаться случайным только поначалу. Кенрон решил не торопить события и позволить Лауберу задать тон беседы.

— Вовсе нет, — ответил он. — Большинство животных не защищены от своего же яда. Поэтому содержат его в полостях своего тела, не связанных с остальным организмом. Если у зверя есть такая полость, то чем больше в ней разного яда, тем лучше. Ведь каждый их противник устроен по-своему, и один вид яда может оказаться неэффективным.

— На меня подействовало как надо, — сказал Лаубер.

Ситуация прояснилась, за исключением одного момента.

— Ты не устал держать этот куб на весу? — спросил Кенрон.

— Это он меня держит, — сказал Лаубер. — Не могу вытащить руку.

Кенрон принялся разглядывать куб со всех сторон, потрогал — на ощупь гладкий как стекло.

— Занятная штуковина, — сказал он.

— Сказали, что отпустят, когда отрежут кисть, — сказал Лаубер. — В ней слишком много яда, чтобы лечить.

— Неудачный у тебя сегодня денек.

— Не говори, — кивнул Лаубер.

— Так почему же еще не отрезали? — спросил Кенрон. — Зачем все эти сложности с кубом?

— Барглис заявил, что может помочь. Но ему от вас с отцом что-то нужно.

— Выходит, тебя все же можно вылечить. С этого стоило начать.

— Не слушай его, Кенрон.

— Почему же? Тебе тут нравится?

— Он думает, что ты не согласишься, и попросил меня сделать жалостливое лицо, — процедил Лаубер. — Ну уж нет. Не хватало еще, чтобы вы с отцом сгинули в лесу из-за моей глупости. Пусть режут, мне все равно.

— Я все же выслушаю его предложение, — сказал Кенрон.

— Слушай, слушай. — сказал Лаубер. — Но потом мы втроем будем думать, что делать. Ты, отец и я. Если толстый регент предложит что-то опасное, я буду против. Это моя рука, в конце концов. Мне решать, как с ней быть.

— Вижу, тебе не терпится ее лишиться, — усмехнулся Кенрон.

— Зато останусь с отцом и братом.

Кенрон закатил глаза. Он и подумать не мог, что Лаубер будет сам мешать своему спасению. Любой поход в лес опасен. Человек мог попросту заблудиться среди деревьев и не найти путь домой. Правильно оценить опасность не так-то просто. Лаубер оказался не силен в этом деле, как показал сегодняшний случай.

— Давно мы не решали что-то втроем, — сказал Кенрон. — Давай сыграем. Если победишь, я поддержу тебя в голосовании.

— Если проиграю, должен буду поддержать тебя?

Кенрон кивнул.

— Сперва скажи, каковы правила, — потребовал Лаубер.

Кенрон легонько щелкнул его пальцем по лбу.

— Если сможешь отвесить щелбан сильнее, чем этот, ты победил.

— И только-то? — изумился Лаубер.

— Но слово держим, это самое сложное.

— Я сдержу слово. Готовь лобешник.

Кенрон пододвинулся к Лауберу, который сложил пальцы так, чтобы можно было поставить щелбан. Жилы на его худенькой руке напряглись.

Лаубер попытался щелкнуть брата по лбу, Кенрон отстранился в последний момент. Лаубер подался вперед, что-то дернуло за его левую руку, в итоге палец даже не коснулся лба Кенрона.

— Нечестно! — воскликнул Лаубер.

Кенрону же с трудом удавалось подавить улыбку. Мысль о том, что его младший брат и вправду хотел что-то решить в таком важном деле, забавляла его. Желание, конечно, похвальное, но еще рановато ему принимать такие ответственные решения.

— Если ты не можешь щелбан поставить, — сказал Кенрон, — куда тебе решать, ходить нам с отцом на охоту или нет. Лежи здесь и жди, когда я достану лекарство. Вылечим мы твою руку.

— Да ведь он все это подстроил, — воскликнул Лаубер. — Не водятся у нас эти ящерицы! И эти магические штуковины были у него как раз под рукой! Не слушай его!

Кенрон помахал рукой и вышел за дверь. Лаубер стиснул зубы и принялся колотить свободной рукой по кубу, не обращая внимания на боль. Вскоре он выбился из сил и, закусив губу, рухнул на кровать.

Регент Барглис встретился Кенрону в коридоре. Позади него шла девушка с длинными бежевыми волосами, в простой городской одежде. Кенрон без труда узнал Лисидию. У него с ней были серьезные разногласия несколько лет назад, тогда ей все сошло с рук. Также он знал, что его отец болен и именно она продает ему необходимое для жизни лекарство. Как бы ему ни хотелось выказать ей свое презрение, он все же решил держать себя в руках.

— А она что тут делает? — спросил Кенрон, стараясь придать голосу безразличие.

— Мой телохранитель? — сказал Барглис столь же безразличным тоном. — Выполняет свою работу. Я хочу, чтобы вы поладили и забыли обо всех прошлых недоразумениях.

— Неплохо мы тогда сыграли, — сказала Лисидия и улыбнулась. — А сейчас ты подрос, можем поиграть по-другому.

Кенрон не имел представления, о какой другой игре идет речь. Он хорошо помнил, что все, кого Лисидия использовала для своего развлечения, в итоге погибали или оказывались на грани смерти.

— С собой поиграй, — пробурчал он.

Эта фраза по какой-то причине позабавила девицу.

— Может, так и поступлю, если вечер будет скучным, — сказала она, с трудом сдерживая смех.

Регент откашлялся в кулак.

— Если мы закончили с обсуждением личных вопросов, — сказал он, — мне хотелось бы узнать, где сейчас господин Дарлид. Мое предложение касается двух лучших охотников Керфена.

Кенрон и сам до конца не понимал, с чего отец взял, что тут его ждет какая-то опасность.

— Назвал это место вражеским логовом и сказал, что подождет на улице.

— Вражеское логово? — удивился Барглис. — Надо же, какой необычный подбор слов. Как будто я хоть раз ему чем-то не угодил.

В этот момент Лисидия отступила на шаг и скрылась в камуфляже. Будучи зеннаткой, эту способность она отобрала у какого-то мертвого дайгонца, буквально покопавшись в его остывающих мозгах. Кенрон предпочитал думать, что бедняга был ранен в лесу и его не смогли спасти в госпитале, а не был убит лично волшебницей. Проверить, как именно все произошло, сейчас он не мог.

Барглис указал в сторону лестницы, ведущей вниз. Он не захотел рассказать о своем предложении одному лишь Кенрону, и тот начал подозревать, что дело и вправду непростое.

Выйдя на улицу, Кенрон обнаружил своего отца в окружении кобольдов-стражников. Они внимательно следили за ним, но подходить близко не решались.

— Где Лаубер? — бросил Дарлид. — Что с ним?

Вкратце Кенрон описал то, что увидел в больничной палате регента.

— Он сказал нашему врачу, что его укусила какая-то фиолетовая ящерица, — добавил Барглис. — Мы взяли кровь на анализ. Яда так много, что его не вывести обычными средствами.

— И откуда же в наших краях могла взяться эта ящерица? — спросил Дарлид.

— Лес может подкинуть и не такое, — сказал Кенрон.

— Я не тебя спрашивал, сын.

— А регенту откуда знать? — удивился Кенрон. — Он говорит, что лекарство все же есть.

— Не столько лекарство, сколько магическая процедура, — сказал Барглис. — Увы, мне придется лишить силы один дорогостоящий артефакт.

— Сколько я должен заплатить, чтобы ты вернул мне сына? — процедил Дарлид.

— Увы, золотом не решить эту проблему, — сказал Барглис. — У нас в Зеннате, когда речь идет о сильных магических артефактах, принято обменивать магию на столь же ценную магию.

Дарлид двинулся в сторону регента. На его пути тут же встали три кобольда с пиками.

— Видать, ты хочешь, чтобы я отправился в лес, — спросил он, — и притащил тебе тушу монстра, которого никто до меня не смог победить?

— Вы удивительно прозорливы, — сказал регент. — Только я надеюсь, что вы отправитесь вдвоем, но в целом все верно. Есть у меня один зверь на примете, его магию я готов обменять на лекарство для малыша Лаубера.

— Ясно. — Дарлид сложил руки на груди. — Осталось узнать, почему никто за всю историю Дайгона не одолел это существо.

— Пытались плохо, — пожал плечами регент. — Я имею в виду, два лучших охотника Керфена с моей небольшой помощью наверняка справятся с этой задачей.

— Почему бы не отправить вашего телохранителя? — спросил Кенрон. — Кажется, она знает немало разной магии. Я могу присмотреть за вами, пока ее нет.

— Мы пробовали что-то подобное, — сказал Барглис. — Началось с того, что наш транспортный корабль случайно засек в лесу мощный источник магии. Мы назвали это новое существо Монтуном. Вскоре мое начальство снарядило экспедицию. Несколько лучших зеннатских охотников погрузились на борт. Вот только на подлете корабль был поврежден и упал в лес недалеко от места, где живет зверь.

— Вы отправили ваших людей охотиться на нашей земле? — перебил Дарлид.

— С разрешения Альфы, Костяного Меча, разумеется, — сказал Барглис. — Вообще, у нас в Зеннате не так много тех, кого можно назвать охотниками, и они всегда при деле. А теперь их стало еще меньше. Было решено пока оставить Монтуна в покое и не расходовать на него наши ресурсы. Это же касается и Лисидии. К тому же она не охотник, а боевой маг, ее задача уничтожать противников, для добычи шкур и панцирей ее умения не подходят.

— Ни разу не видел в списке наград никакого Монтуна, — задумчиво проговорил Кенрон.

— Это потому, что нам пришлось его убрать, — сказал Барглис. — Мы пообещали крупную сумму тому, кто одолеет тварь. Несколько охотников тут же отправились в поход. Ни один из них не вернулся. Когда число смертей перевалило за десяток, Альфа запретил мне назначать награду за это существо.

— То есть эта зверюга убила больше десяти человек из-за твоей жадности, — процедил Дарлид. — Если охота на него запрещена, мы закон нарушать не будем.

— Запрещено только назначать награду, — уточнил Барглис. — Будем считать, что я вам ничего не предлагаю. Когда получу то, что хочу, я использую один артефакт в своей резиденции. После чего к вам в дом вернется малыш Лаубер со всеми конечностями и в добром здравии.

— Я ничего не знаю об этом звере, — сказал Кенрон. — Кроме того, что от него много проблем.

— Об этом не волнуйтесь, — сказал Барглис. — После того как дайгонцы перестали к нему ходить, выбора у меня почти не осталось. Единственное, что я мог сделать, это снарядить группу кобольдов, чтобы те отправились к Монтуну и… действовали по обстановке.

— Кобольды? — удивился Кенрон. — Вы послали на охоту кобольдов?

— Конечно, они не смогли убить зверя, но разузнали о нем немало, — сказал Барглис. — Главу отряда зовут Венни, и он уже давно держится на этой должности. Я прикажу ему во всем вам подчиняться и всячески содействовать. Прошу учесть, что время поджимает. Куб перестанет работать через семь дней, к этому времени охоту нужно завершить.

— Не нужно, — отмахнулся Дарлид. — Мы не пойдем на Монтуна. Делай с Лаубером что нужно и отпускай его.

Барглис разглядывал Дарлида какое-то время, затем, видимо, поняв, что переубедить его не выйдет, обратился к его старшему сыну.

— А ты что скажешь?

— Если это существо убивало дайгонских охотников, камуфляж против него не поможет, — заключил Кенрон. — Отец прав, риск слишком велик. Да и Лаубер уже смирился с потерей.

— Ясно. — Барглис кивнул и пожал плечами. — Ну что ж, я потратил сегодня немало времени, пора возвращаться к своим делам.

Он направился к входной двери. Никто не стал его останавливать, поэтому он остановился сам.

— Вот еще что, — сказал регент. — Те зеннатские охотники пропали почти два года назад.

— Это не наше дело, — тут же отреагировал Дарлид. — Если они и вправду хороши, давно бы вышли из леса.

— Да, наверно, они погибли, — сказал Барглис. — А вот корабль, на котором они летели, должен быть еще цел.

— Разговор окончен, регент, — отрезал Дарлид.

— Не спеши, отец, — сказал Кенрон.

— Устройство воздушного судна простое, — продолжил регент. — При падении магический элемент, что держал его в воздухе, не должен пострадать. Другими словами, это судно все еще можно поднять в воздух. Вот бы его кто-то обнаружил.

— И что тогда? — спросил Кенрон.

— Если команда корабля не ответит на запрос, — сказал регент, — судно нужно считать угнанным. Оно подлежит уничтожению, как ты понимаешь. Особенно после того, что произошло тут ранее. Но если я получу то, что мне нужно, я буду очень счастлив. Настолько, что позабуду отправить сообщение о найденном корабле. Значит, тот, кто его обнаружил, сможет лететь куда захочет.

— Вы предлагаете, — сказал Кенрон, задумчиво потирая подбородок, — дать нам один из ваших летающих кораблей в обмен на тушу Монтуна?

— В обход всех возможных правил и законов, — кивнул Барглис. — Таково мое последнее предложение.

— Это ничего не меняет, — пробурчал Дарлид. — Мертвому корабль без надобности.

— Вам решать, — сказал Барглис. — Если вы явитесь до заката в оружейный дом и скажете, что решили убить Монтуна, будем считать, что сделка заключена. Если же вас там не будет, доктор Фаугер возьмется за пилу. Не смею вас больше задерживать.

Регент скрылся в здании, дверь за ним закрылась чуть позже, чем должна была, значит за ним в камуфляже последовала и его телохранитель Лисидия.

Не слишком приятно Кенрону было постоянное внимание кобольдов-стражников, которые смотрели на него исподлобья. Он поспешил выйти за ворота. Вскоре его вместе с отцом подобрал экипаж. Кенрон с трудом сдерживался, чтобы не вернуться к обсуждению предложения регента. И все же он понимал, что на ходу такие вопросы решать не стоит. Как только дверь их дома закрылась, Кенрон раскрыл рот…

— Мы не идем охотиться на Монтуна, — рявкнул Дарлид. — Тут нечего обсуждать.

— И как же Лаубер будет жить без руки? — спросил Кенрон. — Из него не выйдет хорошего охотника.

— Мы легко обеспечим его до конца жизни.

— И чем он будет заниматься? Просиживать штаны в городе?

Дарлид уселся на диван и всем своим видом дал понять, что никуда сегодня больше не пойдет.

— Пусть сделает из этого случая вывод, — сказал он.

— Какой же? — спросил Кенрон.

— Что Барглис лживая крыса.

— Регент ни разу не соврал мне, — заявил Кенрон. — А ты, когда у меня были проблемы, притворился, что тебя нет поблизости, и не помог.

— Я не собираюсь перед тобой оправдываться, мальчишка, — отрезал Дарлид.

— Если кто из вас врун, то это ты, уж прости.

— Нет, — сказал Дарлид, обиды или гнева в его голосе уже не чувствовалось. — Он просто врет лучше, чем я.

— Уверен, все, что он сказал, правда. — Кенрон также попытался успокоиться и обратиться к фактам, а не к чувствам. — Рядом с логовом этого Монтуна есть корабль, я смогу поднять его в воздух и полететь куда пожелаю.

— Он что-то недоговаривает. — Дарлид прищурился, словно пытаясь разглядеть истинные намерения Барглиса. — Зачем ему отпускать одного из своих лучших охотников?

— Я же не собираюсь уходить навсегда. Посмотрю мир и вернусь.

— Ты еще не забыл, что сперва нужно убить магическую тварь, с которой не справился ни один охотник Дайгона?

— Для начала нужно узнать, что это за зверь, — сказал Кенрон. — Опросим кобольдов, они отведут нас к месту, поглядим на него издали, может что-то поймем. У нас есть семь дней, прорва времени. Если не поймем, что к чему, вернемся в город.

— Как бы не так. — Дарлид громко хлопнул ладонями по коленям. — Ты все равно к нему полезешь, будешь ты знать, как его одолеть или нет. Понадеешься на удачу и сгинешь. Мы не идем на эту охоту, я не переменю решения.

— Тогда я пойду один, только и всего, — сказал Кенрон.

— Я тебе запрещаю! — воскликнул Дарлид. — Если уйдешь сейчас, в мой дом больше не возвращайся. Ты не увидишься с Лаубером, и никаким техникам я тебя учить не буду.

— Даже, если у меня выйдет убить этого Монтуна? — спросил Кенрон.

— Мне все равно, убьешь ты его или нет, — сказал Дарлид. — Если до заката переступишь порог этого дома, считай, что изгнан из семьи Амелотов.

— Ясно, отец. Тогда я больше не Кенрон Амелот, а просто Кенрон.

Он распахнул дверь и, ни секунды не сомневаясь, вышел из дома. На улице Кенрон почувствовал легкость в груди, оттого что многие запреты остались в прошлом. Он был волен делать что хочет и идти куда хочет, после того как окажет своему младшему брату последнюю услугу.

Глава 14

Каждое важное здание нуждается в охраннике, а лучше – в двух. Должно быть, так рассуждал регент Барглис, когда расставлял кобольдов у дверей оружейного дома. То были не обычные кобольды, а настоящие гиганты ростом выше взрослого мужчины, с шипами на темно-зеленой коже и со стальными пластинами по всему телу вместо одежды. Первого такого кобольда гиганта Кенрон увидел в городе года четыре назад и со временем их становилось все больше. Он дал им прозвище «громилы» потому, что понятия не имел, как именно их называть. Громилы редко разговаривали, кажется, они не слишком любили это занятие. Зато всегда держали наготове оружие, предпочитали мечи, дубины и алебарды, хотя и удар мощного кулака наверняка мог бы лишить человека сознания.

Несмотря на их внушительные размеры, Кенрон почти перестал замечать громил. Они неподвижно стояли в тени навесов и охраняли покой в различных зеннатских зданиях. Ты их не трогаешь, и они не трогают тебя, таков был негласный уговор громил и охотников Керфена.

Услышав, что Венни с отрядом кобольдов ходили на охоту в лес, Кенрон был немало удивлен. Обычно, поход в лес заканчивался для кобольдов тем, что они бесследно пропадали, а потом кто-то находил их череп или кости, разбросанные по какой-нибудь поляне. Однако, сейчас он понял, что кобольд-громила в лесу вполне мог неплохо себя показать. Размер и сила не всегда помогали против магических существ, но недооценивать эти полезные качества тоже не стоило. Громилы могли охотиться, сомнений в этом не было, и сама идея об отряде кобольдов, путешествующих по лесу уже не казалась Кенрону такой безнадежно глупой.

Подойдя к дверям оружейного дома, Кенрон решил попытать удачу в общении с охранником громилой.

– Отличный сегодня денек, – сказал Кенрон. – Не пробовал поймать что-то в лесу?

– Я только охраняю вход, – ответил громила тихо, но твердо. – Заходи внутрь, горожанин, или иди дальше по своим делам.

– Ладно, как скажешь. – Кенрон и сам не любил, когда его отвлекали от работы.

Он хотел похлопать громилу по плечу, но шипы, торчащие из шкуры словно говорили – не лучшая идея.

Да и времени разглядывать воинственных кобольдов у него не было. Предстояло войти в оружейный дом и заявить о том, что он все же принял предложение регента отправиться на опасную охоту.

Дверь распахнулась от лёгкого толчка, Кенрон шагнул внутрь и чуть не налетел на уже знакомую ему девушку кобольда. Хоть он и видел Лиару второй раз в жизни, успел отлично ее запомнить. Лица кобольдов могли показаться похожими для тех, кто не знал, куда смотреть. Их роговидные отростки на тыльной стороне головы сильно различались, у кого-то были острее, у кого-то длиннее, чем обычно. Цвет глаз и кожи, кобольдов, казалось, могли быть какими угодно. Обычно Кенрону за пару дней попадались кобольды всех цветов радуги, а также черные и белые представители этого вида. Вдобавок, все они носили разноцветные жакеты, обозначающие, какую должность занимает кобольд.

Лиара носила желтую одежду, как и многие другие работники оружейного дома, кожа ее тоже была весьма обыкновенной – зеленой, выделяли ее из общей массы короткие округлые рожки и глаза перламутрового цвета. А так же привычка ронять мечи на пол.

Кто-то должен был его встречать, в этом Кенрон не сомневался. Регент Барглис, наверняка уже известил работников оружейного дома о том, что к ним явится посетитель и встретить его нужно будет со всем вниманием. Между особо важными зданиями Зенната в Дайгоне, такими, как регентство, оружейный дом и рынок была налажена дальняя связь магического свойства. Как именно работала эта связь, Кенрон понятия не имел, но ему довелось увидеть нечто подобное всего несколько часов назад. Королевский краб, управлял своими каменными слугами из глубин расщелины в горе, не используя ни каких видимых или слышимых сигналов. Как бы ни работала эта связь, важен был результат. Регент наверняка предупредил служащих оружейного дома о том, что Кенрон может зайти к ним и тем самым подтвердит, что берется за охоту на Монтуна.

– Господин Кенрон, – воскликнула Лиара, – уже вернулись? Как все прошло?

– Если тебе интересно, – сказал Кенрон, – я получил отбитый бок, порезы на пальцах. Но без добычи не остался.

– К-как меч, он вас не подвел?

– Сломался почти сразу.

– Мне так жаль.

– Я беру задание регента, – сказал Кенрон и пристально взглянул в глаза Лиаре, чтобы она не пропустила фразу мимо ушей. – По условиям я должен был явиться сюда до заката и вот я здесь.

– Вы действительно здесь.

– Мой отец не пришел, – добавил Кенрон, – но пусть регент не переживает об этом.

– Это так приятно, что вы решили посвятить меня в ваши дела, – сказала Лиара и ответила Кенрону таким же пристальным взглядом.

– У меня назначена встреча с Венни, где мы можем спокойно поговорить?

– Вы знаете мастера Венни? Простите, я не должна была спрашивать. Пройдите в комнатку для гостей, я повешу знак, что она занята.

Кенрон пожал плечами и последовал за Лиарой. В центральном зале оружейного дома было оживленно и шумно. С Венни нужно было говорить вдали от этой суеты и толкотни, слишком важными знаниями он владел.

В комнате для гостей стоял небольшой круглый столик, окруженный несколькими диванами. Кенрон развалился на одном из них, ощутив приятную мягкость. У него сейчас не было собственного жилища, нужно было купить один из свободных домов в городе и непременно поставить в нем такой же диван.

– Я налью вам чаю, – сказала Лиара.

Кенрон вспомнил, как она умудрилась уронить на пол меч то ли с перепугу, то ли от природной неуклюжести.

– Не нужно, – сказал Кенрон, – еще прольешь его не меня, у тебя все из рук валится.

– Я буду осторожна, – заверила Лиара.

Кенрон махнул рукой сейчас он не хотел тратить время и силы на споры. Вскоре Лиара принесла поднос с кружкой и чайником. Она поставила поднос на стол, аккуратно наполнила кружку и улыбнулась Кенрону, мол, могу, если захочу, затем ушла, оставив его в комнате одного.

Кенрон подумал, что ему стоит завести слугу кобольда, все лучше, чем жить в одиночестве. Отец был против хвостатых прислужников, но в доме Кенрона он власти не имел.

У него было семь дней на эту охоту. Обычно больше всего времени уходило на поиски дичи, но в этот раз противник не прятался. Можно было отдохнуть день-другой. А затем он придет к Монтуну с полными силами. Кенрон отмел эту мысль. В этой охоте не было ничего важнее знаний. Устал он или нет было второстепенным. Охотники погибали при встрече с Монтуном не потому, что были измотаны, а потому, что не понимали, с кем имеют дело. Все имевшееся у него время нужно было потратить на сбор информации.

Венни все не было. Кенрон привык проводить время с пользой и самое лучшее, что сейчас можно было сделать – немного поспать. Этим утром он сражался с каменными чудовищами, а потом несколько часов шел через лес, неся добычу, он потратил немало сил, глупо было это отрицать. Закрыв глаза, он задремал. Проснулся Кенрон от того, что в комнату кто-то вошел. К его немалому разочарованию это была Лиара с чайником в руках.

– Не слишком холодный и не слишком горячий, как людям нравится. Налить еще чашечку?

– Когда явится Венни? – раздражение Кенрона так и просилось наружу.

– Это риторический вопрос?

Кенрон вскочил на ноги, чуть не опрокинув стол.

– Нет, я хочу знать, когда он спустится.

– Его нет в этом здании, – сказала Лиара, крепко вцепившись в чайник. – Он в противоположном конце города, в казармах рядом с регентством.

– Почему он еще не здесь?

– Я думала, вы его позвали и ждете.

Кенрон шлепнул себя ладонью по лбу.

– Ты так и не сказала регенту Барглису, что я пришел?!

Сказав это, он двинулся вперед, прекрасно понимая, что в итоге не сможет навредить девушке кобольду, как бы ни была велика ее вина.

От испуга Лиара выронила чайник, вода забрызгала ей ноги и пол, она этого даже не заметила.

– Как я могу что-то сказать господину регенту? – воскликнула она, – Я ведь самого низкого ранга во всем здании…

Стоило догадаться.

– Если он решит связаться с этим зданием, – сказал Кенрон, – с кем он будет говорить?

– С госпожой Фэй, – пролепетала Лиара, – она наверняка в курсе всего. П-позвать ее?

– Нет, – отрезал Кенрон, – мне нужен Венни немедленно.

– Я могу поискать гонца. – Лиара принялась приплясывать в луже чая.

– Не надо никого искать, беги к нему сама. Найми повозку за мой счет. Пусть немедленно явится сюда, дело срочное.

Лиара кивнула и выбежала за дверь. Почти тут же она вернулась с тряпкой в руках.

– Только вытру лужу.

Кенрон рывком забрал у нее тряпку.

– Забудь ты про чай, отправляйся немедленно!

Лиара снова кивнула и шмыгнула за дверь.

Кенрон не мог понять, как она оказалась в Дайгоне. Он знал, что, кобольды проходили отбор у себя на родине и их назначали на должность только, если они могли без труда выполнить свою работу. Эта же девица не могла пройти и трех метров без того, чтобы что-то не уронить. Наверняка, на отборе она как-то схитрила и в итоге попала на должность, которая ей не по силам.

Он посмотрел на тряпку в руке и лужу разлитого не слишком холодного и не слишком горячего чая – вот, чем он занимается, убирает беспорядок за другими. Кинул тряпку в лужу и растер ногой – пусть впитывается.

В комнату вошла незнакомая ему девушка кобольд в белом жакете. Она носила очки, что было для кобольдов редкостью, как, впрочем, и цвет ее костюма, должно быть, была здесь большой шишкой.

– Меня зовут Фэй. – Она протянула руку.

Кенрон закрыл глаза и попытался забыть все то, что только что произошло. Нужно было успокоиться и начать все с начала. В этот раз перед ним была именно та, кто может закрепить его договор с Барглисом. Нельзя было допустить, чтобы прошлые неудачи привели к неудачам в будущем.

– Приятно познакомиться, Кенрон, – сказал он, пожимая руку.

Фэй кивнула, показывая, что прекрасно знает, с кем разговаривает.

– Вас так долго не было, что я собиралась доложить регенту, что вы передумали, и сделка отменяется.

– Я потерял немало времени сегодня, – сказал Кенрон. – Давайте обойдемся без недопонимания. Я объясню вам все так просто, как смогу.

– Раз вы здесь, вы согласны на условия регента, – сказала Фэй. – С вас туша Монтуна, с него излечение вашего брата и еще какая-то неназванная услуга. Вашего отца тут нет, видимо, он отказался.

– Да, – только и выдавил из себя Кенрон. – Верно.

– Как видите, недопонимания между нами нет.

– И сейчас вы передадите Барглису, что я здесь?

– Конечно, – кивнула Фэй и поправила чуть съехавшие очки. – Это сообщение может стоить десять серебряных монет.

Кенрон чуть отстранился от нее, что-то в ее словах показалось ему странным. Может стоить, это означало, что может и не стоить? В любом случае, он решил, что десятая часть золотого не стоит того, чтобы из-за нее терять еще больше времени.

– Я не беру деньги, когда иду в лес отдам потом, – сказал Кенрон.

– Тогда я запишу на ваш счет, – не растерялась Фэй.

– Мне все равно, сколько это будет стоить. – Кенрон помахал рукой

Наконец-то он сможет подтвердить свое участие в охоте. Сделка с Барглисом чуть не сорвалась из-за глупого кобольда с чаем и, надо сказать, некоторой невнимательности самого Кенрона. Теперь, когда он в деле, у него есть семь дней, чтобы все закончить. И начать нужно было со сбора информации о звере, которого никто еще не смог одолеть.

– Я хочу поговорить с теми, кто ходил в поход на Монтуна, – сказал Кенрон. – Если они спят, придется их разбудить. Дело срочное, выспятся потом.

– Вы хотите, чтобы я разбудила тех, кто ходил с Венни?

– Я могу сделать это и сам.

– Прежде, чем вы совершите это невероятное деяние, потрудитесь объяснить, что это за лужа в гостевой комнате?

– Мне сейчас не до такой ерунды.

– Кто-то может поскользнуться и упасть, сломать себе что-нибудь. Я вынуждена взять с вас штраф в один золотой.

Лицо Кенрона скривилось, он хотел не обращать внимания на мелочи, но позволять вешать на себя тоже чужие ошибки не собирался.

– Не я разлил это, а ваша сотрудница Лиара.

Фэй хмыкнула, кажется, объяснение показалось ей правдоподобным. Она встала на колени и принялась вытирать пол, пока с лужей не было покончено.

– Простите за неудобства, – сказала она, поднимаясь.

– Вы ее оштрафуете? – удивился Кенрон.

Он понимал, что любопытство сейчас отнимет у него несколько драгоценных секунд, но ничего не мог с собой поделать.

– Нет, в ее случае обойдемся выговором.

– То есть кобольдам можно лить чай на пол, а людям нет?

– Штрафую только людей, кивнула Фэй. – За десять золотых я расскажу все правила.

– Обойдусь.

– За пять?

– Как вы умудряетесь торговать правилами? Ладно, это не важно. Пока Венни здесь нет, я хочу… – Встретиться со всеми, кто ходил с ним на охоту, – закончила за него Фэй. – Устраивать такие встречи не входит в мои обязанности, но за сорок серебряных мы что-нибудь сообразим.

– Вы как будто придумываете эти цифры на ходу.

– Так же один золотой будет стоить отправить гонца к Венни, но сегодня у нас скидка.

– Я уже отправил вашу сотрудницу Лиару и это мне ничего не стоило.

– Правда? Ей нельзя отлучаться.

– Опять штраф? – догадался Кенрон.

– Ей нет. Но я могу выписать штраф вам за нецелевое использование персонала.

– Может, я дам вам десять золотых, и вы прекратите тратить мое время?

– Целых десять? – удивилась Фэй. – Принимаю ваше предложение. Отныне строго по делу.

– Начнем с начала, – сказал Кенрон, – я хочу поговорить со всеми, кто ходил с Венни на Монтуна.

– Вам понадобится ключ, который сейчас у ночного сторожа, – сказала Фэй. – Если любите будить кобольдов, начните с нее, она как раз спит после вахты.

– Ключ, чтобы поговорить с теми ребятами? – не понял Кенрон.

– Удобнее открыть дверь, чем говорить через нее не так ли?

– Показывай, где этот ваш сторож с ключом.

Фэй отвела его к двери на втором этаже и откланялась. Она должна была доложить регенту о его согласии и Кенрон не хотел ее больше задерживать. Дверь украшала надпись «Баллира сторож».

Это оказалось гораздо сложнее, чем он думал, но он подтвердил свое участие в охоте и даже отослал гонца за кобольдом Венни, который мог многое рассказать о Монтуне. И не он один. Ребята из его отряда тоже могли что-то знать, пусть они ни разу так и не приблизились к победе в этой охоте. Вот только Кенрон поторопился и не разузнал, почему всех их держат под замком. По счастью он был в нужном месте, чтобы выяснить все детали их заточения.

Он постучал, дверь раскрыла незнакомая ему девушка кобольд с темно оранжевой кожей в пижаме и заспанными глазами. До сего момента Кенрон не задумывался, как именно кобольды спят, есть ли у них какие-то обычаи или ритуалы. Их костюмы не были измяты, значит на ночь они их все же снимали теперь стало ясно, что хотя бы одна из них укладывалась спать в ночной пижаме.

– А, человек, – сказала девушка кобольд с явным разочарованием. – Ты как будто удивлен, что в этом чулане кто-то живет. Зачем стучишь?

– Меня послала Фэй, – сказал Кенрон и тут же понял, что сморозил глупость. – Точнее, я от регента Барглиса и хочу перейти сразу к делу.

– Здравствуй, человек Фэй и Барглиса. Переходи к делу, раз уж решился.

– Прошу прощения, что разбудил. Баллира, так ведь? Мне нужен ключ…

– Я прощаю тебя. Возьми ключи, если тебе они так нужны.

Она сняла связку ключей с гвоздя в стене и протянула ему. Кенрон бегло осмотрел связку, ни на одном из ключей не было надписи.

– Я не сказал от чего мне нужен ключ.

– Я и не спрашивала, – сказала Баллира. – Ты получил все ключи, что у меня есть. Если доволен, уходи.

– Мне нужно встретиться с кобольдами, которые ходили с Венни в поход на Монтуна.

– Встречайся.

– Где они?

– Я их у себя под кроватью не прячу, но можешь проверить. – Баллира отошла в сторону, чтобы Кенрон смог протиснуться в ее каморку. – Человеку ведь не запретить обыскивать дом кобольда.

Кенрону начало казаться, что этот разговор никуда не ведет. Возможно, девица все еще не проснулась окончательно и в том не было ее вины. Стоило сохранять спокойствие и проявить терпение.

– Фэй сказала, что у тебя есть ключ, – объяснил Кенрон

– Теперь все ключи есть у тебя, – напомнила Баллира. – Что мне еще тебе дать, человек Барглиса?

– У меня нет на это времени. Мне нужен только один ключ, который открывает одну дверь, за которой кобольды, с которыми Венни ходил в поход. Видимо, ключ от спальной комнаты. От тренажерного зала? Похоже эта ваша Фай меня надула и мне это не нравится.

– Фай говорила правду. – Баллира указала на один из ключей в связке. – Вот этот, он тебе нужен.

– Куда мне идти? – спросил Кенрон.

– Это вы люди говорите, куда идти нам кобольдам.

– Чтобы найти дверь, которую отпирает этот ключ?

– На улицу, южная сторона здания.

– Проводи меня.

– Как скажешь.

Баллира небрежно захлопнула дверь своей каморки и прошла мимо Кенрона именно в ночной рубахе.

– Ты не хочешь надеть что-то, другое? – спросил он.

– Хочу, кому охота позориться, разгуливая в ночнушке? – бросила Баллира.

– Так одень свой жакет или в чем ты ходишь обычно.

– Ты же сказал проводить тебя.

– Пять минут у меня есть.

Баллира пожала плечами и вернулась в свою комнатушку. Ее не было так долго, что Кенрон подумал, что она могла забыть все, что он только что сказал и снова заснуть. Он уже собирался долбить кулаком по деревянным доскам, чтобы выбить из этого кобольда все остатки сна, как дверь открылась. Баллира вышла, облаченная в серый потрепанный жакет.

– Ты не очень торопилась.

– Ровно пять минут, как ты и сказал, человек.

– Я же не просил… ладно, покажи мне дверь, которую открывает этот ключ.

Без видимого энтузиазма Баллира отправилась к лестнице на первый этаж, Кенрон последовал за ней. Они вышли из оружейного дома через запасной выход и остановились у невзрачной деревянной двери с торца здания. Тугой механизм замка нехотя поддался. За дверью оказалось крохотное помещение со столом, на котором в три ряда лежали деревянные таблички. На большинстве из этих табличек было написано чье-то имя.

– Это что? – спросил Кенрон.

– Таблички с именами, – сказала Баллира. – На столе. В комнате.

– А где те, кто ходил с Венни? – Кенрон почувствовал, что терпение вновь оставляет его.

– Вот все, что от них осталось. Не больше, не меньше.

Кенрону потребовалось несколько секунд, чтобы осмыслить услышанное.

– Они все погибли? – спросил он.

– Я не видела, не знаю, – сказала Баллира. – Ушли с Венни. Потом их имя приказано было высечь на кусках дерева и сложить здесь.

– И сколько же раз Венни ходил в лес, чтобы тут собралась такая коллекция?

– Я за ним не слежу.

– Сколько обычно он берет в команду?

– Двоих, троих, не больше.

– Он был в походе на Монтуна около десяти раз, – заключил Кенрон. – И выжил.

Кобольд громила, позвякивая стальными пластинами, вышел из-за угла дома.

– Мастер Венни зовет к себе охотника Кенрона, – прогорланил он.

Не дождавшись ответа, громила развернулся, и отправился обратно. По пути он врезался плечом в угол здания, выбив кирпичную крошку.

Этот тип повалит дерево, если в него врежется, не сомневался Кенрон. И все же, союзники Венни погибали. Зато сам он неизменно оставался жив. Объяснение этому могло быть простым – Венни прятался за спинами своей команды, отправлял их в бой, а сам смотрел издалека. Таким за кружкой пива не похвастать, поведение не слишком достойное. Но при этом Венни должен был хорошо изучить Монтуна и, несмотря на сомнительные моральные качества, сейчас он был лучшим союзником в этой охоте. Кенрон направился вслед за кобольдом громилой, оставив Баллиру запирать дверь с рядами табличек с именами, лежащими на столе. Имена эти были высечены не на всех табличках, несколько гладких деревяшек пока еще оставались пустыми. Впрочем, не на долго.

Глава 15

О кобольде многое можно было узнать по его одежде. Чем больше цветов он на себе носил, тем более важной шишкой являлся. Работникам же низшего звена доставались одноцветные костюмы. Отличить Венни от других можно было с первого взгляда, его наряд имел целых три цвета – красный, белый и черный. Другим кобольдам на зависть. Лицо Венни Кенрон успел порядком подзабыть и сейчас немало удивился, когда заметил, как молодо выглядит этот кобольд.

Еще одним отличием от прочих было то, что слева и справа от Венни стояли два кобольда громилы и посматривали по сторонам – как бы не подошел кто лишний.

– Это вы устраиваете с другими кобольдами походы на Монтуна?

– Меня зовут Венни. Не смею надеется, что вы меня помните, а вот я вас запомнил хорошо, господин Кенрон. Я знаю, зачем вы здесь. Пройдем в комнату для гостей, в моем кабинете сейчас не прибрано.

– Вы и своих приятелей захватите?

– Нет, они останутся у дверей на всякий случай.

Кенрон собрался занять так приглянувшийся ему ранее диван, в данный момент, он считал, что этот предмет мягкой мебели – последнее хорошее, что осталось в его жизни. Ни дома, ни семьи ни друзей он нынче не имел. Однако, Венни его опередил и занял диван первым. Кенрону пришлось довольствоваться жестким деревянным стулом.

– Помнится, мы с вами уже встречались, – сказал Кенрон.

– Вы можете подумать, что, кобольдов часто похищают, избивают и унижают у всех на глазах, ставят им ноги на головы, – сказал Венни весьма буднично. – Это не так, с нами подобное происходит редко и эти случаи мы запоминаем надолго.

– Но вы живы, а кое-кто из стражников, что был там, погиб, – заметил Кенрон. – К тому же, от этого мужлана мне потом и самому досталось. Не самыми приятными воспоминаниями мы делимся.

– Кажется, вы отдыхали, Венни, простите, что пришлось вас вызвать, дело срочное.

– Меня бы не поставили на столь высокую должность, если бы я не был готов к таким неожиданностям. Так чего именно вы хотите, Кенрон?

– Поделитесь своими бесценными наблюдениями и можете быть свободны.

– Вы переоцениваете важность моих знаний, – отмахнулся Венни. – Я всего лишь кобольд, который несколько раз прогулялся по лесу. Уверяю, мне нечего вам сказать.

– Ну как же, – усмехнулся Кенрон, – вы были в логове Монтуна несколько десятков раз и остались живы. Другим повезло гораздо меньше. Чудовище расправилось с ними на месте.

– Именно так все и произошло, – кивнул Венни, – мне повезло, а им нет. О чем еще рассказать? Лес был ко мне благосклонен уж не знаю, почему.

– Не может быть, – сказал Кенрон, – вы должны знать, как именно Монтун убивает своих жертв и как избежать его атаки. Скажите мне и получите награду от регента, уверен, он вас не обделит.

– Регент и сам расспрашивал меня о моей, как ему казалось, невероятной удаче, – сказал Венни. – Предлагал деньги и многое другое. Увы, никакими тайнами я не владею. Если это все, прошу отпустить меня обратно домой.

Кенрон пристально взглянул на своего собеседника. Сложно было понять, врет кобольд или нет, вправду ли считает, что не узнал ничего полезного или же пытается что-то скрыть. В любом случае, терпение начинало иссякать.

– Хватит валять дурака, Венни! – воскликнул Кенрон, – Почему Монтун не убил вас? Отвечайте!

– Откуда же мне знать, что творится в голове у этого существа? Я действительно подходил к нему и остался жив, но понятия не имею, почему это произошло.

– И тем не менее, вы без страха отправлялись к нему снова и снова. Каждый раз брали с собой кобольдов, а возвращались один.

– Иногда кто-то из отправившихся со мной тоже выживал, – Венни развел руками. – Кто-то из них погиб в следующем похоже. Лес непредсказуем.

– Не понимаю, какая вам выгода во всем этом. Явились к Монтуну, потеряли свою команду, вернулись в город. Вы были учителем и бросили работу ради этого?

Венни откинулся на спинку дивана и заложил руки за голову.

– Что угодно наскучит, если заниматься этим сотни лет, – сказал он нарочито медленно, пытаясь сбить темп беседы.

Кенрон и сам видел, что давлением ему ничего не добиться.

– Не понимаю, – сказал он, – как регент Барглис допустил все это. Вы гробите кобольдов, а результата никакого.

Венни уставился на потолок, он хотел дождаться следующей фразы Кенрона, чтобы не отвечать на этот вопрос, но ее не последовало.

– Есть результат, – наконец, проговорил он. – Регент обязал меня вести журнал и делать записи после каждой охоты о том, что произошло. Хотя, я не считаю, что там может быть что-то интересное для такого опытного охотника, как вы.

– Несите журнал, живо!

Венни поднялся.

– Нет вы… ты останешься здесь со мной. Пусть кто-то из твоих работников принесет.

Венни взял колокольчик с полки на стене и позвонил в него. Почти тут же в комнату отдыха вбежала Лиара. Венни вытащил из кармана ключ и протянул ей.

– Мне нужна синяя книга, что стоит на полке в моем кабинете. Цифра «два» на обложке, не ошибешься.

Лиара молча кивнула и вышла. Тут же Венни звонко шлепнул себя ладонью по лбу.

– Какой же я дурак, дал ей не тот ключ.

Он выбежал за дверь. Кенрон поднялся, чтобы проследить за ним, но Венни тут же вернулся.

– Все улажено, будет вам журнал.

Лиара была знакома с ним еще с учебки кобольдов, что была в другой стране. Ее отправили в Дайгон, и она была уверена, что больше его не встретит, как де она была счастлива, когда узнала, что Венни тоже решил переехать в страну охотников. Более того, они оказались в одном городе и частенько пересекались. Счастью ее не было предела. Ее ноги задрожали, когда она вошла в его кабинет, к слову, идеально прибранный. Она провела пальцами по полке с книгами, трогая корешок каждой, пока не добралась до синей. Она вытащила увесистый том и обнаружила на обложке цифру “два”.

Теперь предстояло выполнить особое поручение, которое Мастер Венни дал ей, догнав ее в холле. Она раскрыла книгу на семнадцатой странице, ухватила ее двумя пальцами и вырвала резким движением, затем скомкала и раскрыла рот, чтобы проглотить. В такой позе Лиара простояла секунд двадцать, размышляя, не найдется ли странице лучшего применения. В конце концов, она решила, что мастер Венни не слишком обидится, если она сохранит часть его драгоценного журнала себе на память. А съесть листок она всегда успеет. Лиара расправила кусок бумаги, сложила его в четверо и засунула в нагрудный карман, после чего вышла из кабинета, заперев дверь.

Вскоре синяя книга оказалась у Кенрона в руках.

– Если это второй номер, есть и первый? – спросил он, разглядывая обложку.

– Уже нет, – ответил Венни, – первый журнал вели главы отрядов, которые ходили на зверя до меня. Тот журнал был трагически уничтожен, когда прошлый глава отряда взял его с собой на охоту. В нем все равно не было ничего для вас нужного.

– Я буду решать, что мне нужно, а что нет, – процедил Кенрон.

На первых страницах была изображена карта местности, дорога от Керфена шла по склону горы глубоко в лес. Надпись внизу страницы гласила: метод транспортировки надземный грузовоз.

– Я все думал, как кобольды пробрались через лес к месту охоты. Без камуфляжа это не так-то просто.

– Большая часть дороги идет по горе, – сказал Венни, разглядывая потолок. – Там нет деревьев и монстрам не где прятаться.

Надпись про грузовоз была понятна Кенрону лишь частично. Должно быть имелся в виду магический вид транспорта – стальная телега без колес, движущаяся сама по себе. Регенту действительно хотелось заполучить тушу Монтуна, раз он рискнул выдать кобольдам такое ценное устройство.

На следующей странице, судя по всему, был изображен сам Монтун. Выглядело существо, как гусеница с двумя полусферами на спине. Ни глаз, ни головы не было обозначено. Картинка была подписана так: в высоту в один рост, длинна от стены до стены комнаты для гостей.

– Рост кобольда, я полагаю, – сказал Кенрон.

Венни кивнул.

Длинной, стало быть метров пять, высотой полтора. Видимо, усиленный магией хитиновый панцирь, иначе существо давно бы расстреляли из мощных арбалетов. Стало быть, убить его можно было, засунув тонкое длинное лезвие между пластин. При этом нужно было попасть в жизненно важный орган, чтобы убить мгновенно. План не так сложен и все же, никому раньше этого сделать не удалось. Нужно было разобраться, почему.

«Питается птицами и охотниками,» прочитал Кенрон.

– Этот тварь здоровая, неужели, кроме птиц ничего не ест? – спросил он.

– Рядом водятся большие птицы, – сказал Венни. – Монтун убивает их прямо в воздухе.

– Должно быть, так же он расправлялся со всеми, кто пытался к нему подойти, – заключил Кенрон. – Как же работает его магия?

– Возможно, если я продолжу походы, смогу и об этом написать, – задумчиво проговорил Венни.

– Этот поход на Монтуна будет последним, я об этом позабочусь.

Каждому походу уделялась отдельная страница. Текста было немного и в основном он описывал настроения кобольдов. “Настрой оптимистичный Варо и Плуан спорят, кто нанесет решающий удар”. Затем шла следующая фраза “подобрались на расстояние в сто десять метров, Плуан погиб, Варо в панике сбежал в лес, возвращаюсь в город”.

В каждом походе погибал один, двое или трое товарищей Венни, после чего он разворачивался и шел обратно в город. Про самого Монтуна не было ни слова.

– И ради этого ты гробишь… – начал Кенрон, вдруг он заметил, что одна страница вырвана. – Что тут было?

– Уже и не помню, – пожал плечами Венни. – Кажется, поставил кляксу и вырвал.

Вырванная страница должна была рассказывать о самом первом походе Венни на Монтуна. Он мог написать там лишнего, а потом одумался и вырвал лист.

Прочитав журнал дважды, Кенрон не нашел в нем больше ничего полезного

– Ты не охотник, не пытаешься убить Монтуна, – заключил Кенрон. – Лучше бы и дальше оставался учителем.

– Новая работа не лучше и не хуже старой, – сказал Венни. – Но все же я чувствую уважение к себе, которого раньше не было.

– От твоих погибших товарищей?

– Я едва их знал. Нет, теперь я сам себя уважаю.

– Но ведь ты ничего не добился, как охотник.

– Совершенно ничего, если подумать, – согласился Венни. – Хочу поговорить с вами, как человек с … неважно. Вы живете с кобольдами с самого детства, что было первым, что вы узнали о них, помните?

– Отец сказал, что вы наемные работники из другой страны, – припомнил Кенрон. – Как пришли, так и уйдете. Что не стоит привязываться ни к одному из вас.

– Мудрый человек ваш отец, – кивнул Венни.

– Не скажу, что полностью с ним согласился. Кобольды живут в Керфене, как и люди.

– Это только на первый взгляд. Между кобольдами и людьми огромная разница.

– Я бы сказал не больше полуметра, – заметил Кенрон.

– Человек может отправить кобольда на смерть ради своей прихоти, – сказал Венни. – А кобольд не может приказать того же человеку.

– У нас есть глава страны, который тоже может много чего приказать, – напомнил Кенрон.

– Он кобольд?

Кенрон усмехнулся, главой Дайгона издревле становился самый опытный и удачливый охотник. Сейчас от лидера требовались и другие качества, помимо хорошего понимания, где искать добычу, но традиция никуда не делась. Кенрон не мог себе представить, каким образом кобольд мог бы победить в турнире охотников. А даже, если бы победил, мало кто бы стал его слушать. Кобольды всем виделись наемными работниками и не более.

– Я так и думал, – сказал Венни. – Человек приказывает кобольдам. Человек приказывает людям. Но кобольд не приказывает никому.

– Даже, если так, что с того? – спросил Кенрон.

– Мне хочется перемен хотя бы для себя. Хотя бы на время. Я хочу приказывать кобольдам идти на смерть и чувствовать себя при этом человеком.

Последнюю фразу Венни Кенрону осмыслить оказалось не так-то просто. Он решил, что у него вряд ли получится полностью понять собеседника, но суть он в общих чертах уловил.

– Стало быть, ты ходишь в лес для собственного развлечения, – заключил Кенрон. – И при этом убиваешь товарищей.

– Они мне не товарищи, – отмахнулся Венни. – Может, вам хочется доложить об этом регенту. У меня возникнут проблемы, но я смогу с ними справиться. А вашей охоте это никак не поможет.

И то было правдой, о чем Кенрон и сам прекрасно знал. Он мог прямо сейчас отправиться к регенту Барглису и доложить, что Венни тут устроил. Возможно, одних его слов будет достаточно, чтобы нерадивого кобольда сместили с должности, а, возможно, и применили к нему куда более строгие меры. Но как это поможет в охоте на Монтуна? Никак, скорее даже помешает. Кенрон рисковал потерять свой единственный источник информации. Нужно было разговорить Венни, а не сдавать с потрохами. К тому же Кенрона назначили главным в этом походе, Венни должен был выполнять его приказы.

– Я точно не приказывал кобольдам идти на смерть, – сказал Кенрон, не представляя, как еще повернуть разговор в другое русло.

– Что, если бы у вас была нужда и вас не страшило наказание? – спросил Венни. – Как сейчас, например. У вас есть дело – убить Монтуна. Регент Барглис сказал мне вам подчиняться. Не желаете ли вы отправить меня на смерть?

– Говорю же, я таким не занимаюсь, – Кенрон покачал головой. – Если я взял кого-то на охоту, я сделаю все, чтобы этот человек не пострадал. Именно поэтому я не беру с собой слабых охотников. Опекать их – лишний риск, который мне не нужен.

– Что же вы собираетесь делать? – спросил Венни. – Времени у вас маловато.

– Все просто, – нашелся с ответом Кенрон. – Ты поедешь на охоту со мной. Монтун тебя не убивает, вот и покажи, как ты на него охотишься.

– Один? – удивился Венни.

– Именно, – кивнул Кенрон. – Но я не собираюсь тебя защищать от Монтуна. Ты выживал при встрече с ним и раньше, уверен, ты справишься и в этот раз.

– Если я откажусь?

– Ты можешь отказаться, – сказал Кенрон. – И регент сегодня же узнает о твоих проступках. С этой должностью ты распрощаешься.

– Тогда у меня нет выбора. – Венни пожал плечами. – В ангаре подготовят транспорт и отправимся сегодня же.

Прежде, чем они вышли из комнаты, Венни произнес еще одну фразу, речь его была тихой, почти неслышной, обращался он сам к себе.

– Что я почувствую, если под моим надзором погибнет человек?

Глава 16

Дайгон не мог похвастаться хорошо налаженной связью между городами. Дороги быстро приходили в негодность, окружавший их лес вздымал их, скрючивал, корежил провалами словно бы назло людям. Порой было проще обходиться вовсе без дорог. Люди ходили из города в город пешком, иногда одалживали или покупали лошадей, привезенных на летающих зеннатских кораблях. Был и еще один вид транспорта – надземные грузовозы. Проще всего их было описать, как стальные телеги без колес, парящие в полуметре над землей.

Ангар, который упомянул Венни, как раз и служил местом, где хранили, чинили и собирали в путь грузовозы. Впервые Кенрон слышал о том, чтобы подобный транспорт использовали не для связи с другим городом, а для того, чтобы отправиться на нем к месту охоты. Ну, что ж, все бывает в первый раз, про охотников кобольдов он тоже услышал лишь сегодня.

Как оказалось, грузовоз, на котором кобольды отправлялись на охоту, недавно разобрали для проверки. Стальная плита с кабиной из толстой стали с узкими окнами лежала на земле, а рядом с ней покоился крытый кузов, который и полагалось набивать поклажей. Кобольды подняли кузов с помощью крана и установили позади кабины.Конструкция выглядела простой и надежной, пусть и сталь кузова была куда тоньше той, из которой смастерили кабину.

Двое кобольдов громил подошли к Кенрону.

– Говорят, ты главный в этом походе, что грузить? – спросил один из них.

Кенрон не сразу нашелся с ответом.

– Еды, воды, сколько влезет, – сказал он. – Спальный мешок мне не нужен.

– Что с оружием? Какое грузить.

У него все еще не было конкретного плана. А покинув город он мог рассчитывать только на то, что взял с собой.

– Так что… – напомнил о себе громила.

– Всего и побольше, – решился Кенрон. – Несите оружие разных видов. Сложите в ящик, там разберусь, наверное.

– И это лучший охотник Керфена? – буркнул один из кобольдов.

– Сам не знает, чего хочет, – ответил другой.

Без особого энтузиазма они принялись таскать из ангара в ящик, что был в кузове мечи, топоры, копья, луки. Короб с провизией тоже отправился в кузов. Кобольд громила подошел с огромным топором.

– Этот не влезет в ящик с оружием, что с ним делать?

– А ты им махнуть-то сможешь?

Кобольд без труда взмахнул массивной секирой.

– Силен.

Этот топор вряд ли пригодится, но они собирались путешествовать на грузовозе, нужно было этим пользоваться и взять как можно больше оружия и инструментов. В лесу живет не только Монтун. Снаружи кузова были крюки, явно предусмотренные для дополнительной поклажи.

– Закрепи здесь, лишним не будет, – сказал Кенрон.

Кобольд положил топор на крюки и принялся привязывать его веревкой.

Немало кобольдов громил трудились рядом с ангаром в то время, и Кенрон на мгновение принял высокого плечистого мужчину за одного из них. И это показалось ему забавным, ведь тот мужчина был его отцом. Дарлид все еще носил охотничью униформу, нес с собой меч в ножнах и вещевой мешок за спиной, что вселило в Кенрона слабую надежду на то, что отец изменил мнение о готовящемся походе.

– Не сразу я вас отыскал, – сказал Дарлид, пробравшись мимо кобольдов носильщиков.

– Все же передумал, отец, хочешь присоединиться? – Кенрон, старался придать голосу безразличие, мол, он и сам справлялся.

– Ты как будто меня плохо знаешь, – усмехнулся Дарлид. – Идея твоя дурацкая и погубит тебя. А если даже и нет, регент все равно не отпустит тебя из страны, ты ему нужен здесь, не видать тебе корабля.

– Зачем же ты пришел, если не веришь в то, что у меня все выйдет?

– Хочу увидеть, как погибнет мой неразумный сын. Когда Лаубер спросит, что с тобой случилось, я расскажу ему во всех деталях. У него и мысли не возникнет мстить Монтуну за гибель брата. Ведь брат сам сунулся к этому чудищу.

– Все не так плохо. – Краем глаза Кенрон заметил Венни и указал на него. – Вон тот кобольд много раз ходил к Монтуну и все еще жив. Он знает какой-то секрет.

– Тот сморчок? И что он сказал?

– Он предпочел оставить способ в тайне.

– Тогда какая тебе от него польза?

– Он не расскажет, а покажет мне, как все происходит, – сказал Кенрон. – Мы отправимся на охоту с ним вместе.

– Ясно, – сказал Дарлид, – и что же ты надеешься увидеть?

– Как он избегает атаки Монтуна, разумеется.

Дарлид помотал головой – услышанное его совершенно не впечатлило.

– Этот Венни подойдет к зверю, – сказал он, – положим, останется жив и вернется к тебе. Какой же вывод ты сделаешь? Лучше дай ему оружие пусть убьёт Монтуна сам.

– Он не сможет, – сказал Кенрон. – Кобольдам это не под силу. Я сам должен нанести последний удар, мне и подходить.

– Тут-то Монтун тебя и прикончит, – сказал Дарлид. – Ты как будто очевидного не понимаешь, тебе нужно выяснить, в чем разница между теми, кого зверь атакует, а кого нет. Можешь смотреть на этого сморчка сколько хочешь, ничего ты не поймешь.

Кенрон вынужден был согласиться. То, что Венни не будет атакован не дало бы ему полной картины. Ему нужно было видеть самому и тех, кого атаковали и тех, кого пощадили. Если только Венни не начнет говорить, других вариантов убить Монтуна не было.

– Подойди сюда, – позвал Кенрон.

– У нас пополнение в команде? – спросил Венни

– Я буду наблюдателем, – сказал Дарлид, – на мою помощь можете не рассчитывать.

– Но и мешать нам не надо, – буркнул Кенрон, а затем обратился к Венни. – Хочу знать, что будет, если мы не убьём Монтуна в этот раз? Ваши походы продолжатся?

– Регент Барглис разрешил мне этим заниматься, – сказал Венни, – пока я добавляю записи в журнал и пока есть добровольцы.

– Никто ваших ребят не в лес ходить не заставляет? – уточнил Кенрон.

– Нам пообещали высокую награду, – ответил Венни, – и освобождение ото всех долгов перед Зеннатом.

– Однако, вы и дальше будете терпеть неудачи, и кобольды будут гибнуть, – заключил Кенрон.

– Я не считаю наши походы неудачными. – Венни помотал головой и принялся разглядывать свои ноги.

– Я предлагаю сходить на Монтуна полным составом в последний раз, – сказал Кенрон.

– Хотите, чтобы я позвал свою команду? – оживился Венни.

– Верно, – кивнул Кенрон. – Я должен понять, кого Монтун атакует, а кого нет. Для этого мне нужно видеть и то, и другое. Однако, есть три условия.

– Да? – кобольд разве что не приплясывал от возбуждения.

– Бери только добровольцев, – сказал Кенрон. – Если вы все же одолеете Монтуна, награда ваша, я за этим прослежу.

– Разумеется, только добровольцы, – энергично закивал Венни.

– Ты – глава вашей команды, – продолжил Кенрон. – Я и отец – наблюдатели и не несем за вас ответственность.

– Само собой, другого я и не ждал.

– Последнее – берите опытных воинов.

– У нас много отличных ребят. – Венни указал на громил, что загружали грузовоз.

– Да, вижу. Не бери абы кого, – сказал Кенрон. – Не все же погибали при встрече с Монтуном, выживал кто-то кроме тебя. Спроси их в первую очередь. Я поговорю с ними по пути, может и не придется вам к нему ходить.

– Что ж, будь по-вашему, – сказал Венни, довольно улыбаясь. – Скоро все будут в сборе.

Он подманил кобольда гонца отошел с ним в сторону и принялся что-то ему нашептывать.

Тем временем Кенрон залез в кузов, он осмотрел ящики с едой и оружием, собранные для похода. И того и другого было с избытком, правда, успех они вовсе не гарантировали. Отец и Венни разместились в кабине, что было весьма кстати. Ни один из них не желал Кенрону успеха, отгородиться от них стальной стеной было не лишним.

К кузову подошла группа кобольдов, один за другим они забрались внутрь, один сел рядом с Кенроном, двое напротив него. В темноте он не сразу смог рассмотреть вытянутые лица своих попутчиков.

Прищурившись, он долго вглядывался, а затем не поверил в то, что увидел. Рядом с ним сидела Лиара, а напротив него Фэй и Баллира, облаченные в стальные доспехи.

– Это что, шутка какая-то?! – воскликнул Кенрон.

Глава 17

Далеко не каждому в лесу выпадает шанс родиться дважды. В первый раз Азар появился на свет так же, как его многочисленные братья и сестры – пробил скорлупу яйца, выбрался на холодный воздух, увидел свет полуслепыми глазами, раскрыл рот и запищал. Он почувствовал запах и инстинктивно запомнил его, как запах матери.

Вскоре он прозрел, тело его окрепло, и он отправился в полет, выискивая на земле мелкую дичь. Чтобы наесться далеко от гнезда улетать не приходилось, различные мелкие животные сами подходили к утесу, на вершине которого жил Азар и его семья. Зверьки выбирались из норок и стояли, смотря вверх, ожидая, когда их съедят. Таково было их предназначение, но пока Азар этого не понимал, он считал себя умелым охотником, который ни дня не остается голодным.

Лишь одно казалось ему странным до его второго рождения, его знакомые и даже родственники – отец, мать, братья и сестры исчезали один за другим. Их место занимали новые соседи, затем исчезали и они. Стоило ему с кем-то подружиться, как этот новый знакомый пропадал без следа.

Впрочем, он не беспокоился, пока желудок был полон, тело здорово, а гнездо цело. Азар радовался жизни и не замечал, что его знакомые исчезали по достижению определенного возраста и вот уже этот возраст настигал его самого. Но, прежде, чем Азар сам исчез без следа, оставшись на короткое время в чьих-то воспоминаниях, он родился во второй раз.

Искра разума покинула самый темный и отдаленный участок леса, пролетела между толстыми стволами деревьев, словно светлячок, подобралась по склону обрыва ко гнезду, в котором мирно спал Азар, и опустилась ему на лоб прямо между глаз. Боль разбудила его и заставила взвыть, как он не выл еще никогда. Следующие три дня Азар бился в лихорадке, его мозг перестраивался, превращаясь в нечто совершенно новое по воле леса. В конце концов боль отступила, он хотел есть, но еще больше хотел думать. Он стал умнее любого представителя своего вида и совсем по-новому взглянул на произошедшие с ним события.

С самого его рождения у него была цель, о которой он не знал – стать защитником Монтуна, или же стать его едой. А возможно сначала тем, а потом другим. Как оказалось, в лесу все было взаимосвязано и подчинено единой воле. Лес культивировал в своих недрах существ с сильной магией, заботился о них, оберегал, подносил им еду, отводил опасность.

А опасностей хватало. Один из видов, которые звали себя «люди» жили неподалеку, все они обладали разумом, отчего были не организованы, кажется, никто из них и подумать не мог, что один может стать пищей для другого в минуту необходимости. Когда для лесных созданий это было в порядке вещей.

Азар стал защитником Монтуна, для его еды он теперь был слишком ценен. Он должен был охранять дорогу, ведущую от человеческого города глубоко в лес. Каждому, отправившемуся по этому пути, отныне предстояло умереть. Азар висел вниз головой, уцепившись лапами за толстую ветвь дерева и ждал.

Грузовоз мог лететь быстро, но пока он стоял на земле. Венни держал руку на рычаге, поднимающем машину в воздух, решение об отправке принимать должен был не он. И не Дарлид, который сидел рядом с ним, ведь он называл себя лишь наблюдателем в этой охоте. Разрешить отправку должен был Кенрон, который сейчас сидел в кузове еще с тремя кобольдами, которых Венни назначил для охоты. Отмашки пока не было. Да и будет ли она, может, ему опять что-то не понравилось.

Венни размышлял о том, в какой странной ситуации оказался, он не хотел ни успешного завершения этого похода, ни даже его начала. Кенрон мог испортить то единственное, что позволяло Венни чувствовать уважение к самому себе, а без этого чувства его жизнь становилась мучительной, жалкой и бессмысленной. Пока Кенрон не разгадал секрет Монтуна. Но все же он мог это сделать, стоило ему увидеть, как зверь убьет тех кобольдов, которых Венни взял с собой. В таком случае, стоило что-то сделать с Кенроном там в лесу вдалеке от посторонних глаз. Венни думал, что он может предпринять, когда почувствовал на себе взгляд Дарлида.

Нет, он точно не мог прочитать его мысли. Венни сглотнул сухой ком.

– Что же ваш сын медлит с отбытием? Он был полон энтузиазма до того, как увидел троицу моих охотников. Если он передумал, я с радостью вернусь к себе домой, мне как раз снился отличный сон.

– Ты не поверишь, сморчок, – сказал Дарлид, все так же сверля его взглядом, – но я тоже не против отправиться домой. Недавно у нас с сыном вышла перепалка, если он сейчас откажется от этой дурацкой затеи, я так и быть дам ему шанс извиниться передо мной. И подумаю о том, чтобы пустить обратно в дом.

– Очень щедро с вашей стороны, – кивнул Венни, не вполне понимая, о чем речь.

– Но, если он все же он начнет эту экспедицию, на мое прощение может не рассчитывать.

– Вот уж не думал, что вы двое можете что-то не поделить, – сказал Венни. – Кажется, у вас с сыном есть все, что только можно пожелать.

– Кроме здравого смысла, – фыркнул Дарлид. – Откровенность за откровенность. Пока мы ждем, что решит мой сынок, почему бы тебе не рассказать, как работает этот стальной гроб, в который мы все с радостью залезли?

Венни огляделся вокруг, словно успел забыть, что находится внутри кабины.

– Грузовоз весьма надежен, уверяю вас, господин Дарлид, – сказал он. – Сталь толстая, стекла легко выдержат выстрел из арбалета. Не знаю, правда, зачем кому-то по нам стрелять. Механических частей почти нет, ломаться нечему. Мы поднимемся на полметра в воздух с помощью магии и полетим вперед не слишком быстро, но и не слишком медленно.

– Хорошие охотники ходят пешком, чтобы не привлекать внимания и видеть, что происходит вокруг, – сказал Дарлид, не выражая особого энтузиазма по поводу услышанного. – А еще камуфляж не скроет эту махину.

– Разумеется, – кивнул Венни, – для похода по лесу грузовоз непригоден, но мы будем двигаться по горной дороге. Этот рычаг контролирует высоту, этот скорость, этим мы будем поворачивать, а вот эта кнопка… ее нажимать не нужно.

– Если ты перестанешь держать меня за дурака, – фыркнул Дарлид, – я перестану называть тебя сморчком. Расскажи то, чего я сам не вижу. Например, как тебе кобольду без магии удается поднимать эту штуковину в воздух?

– Не понимаю, о чем вы. – Венни замотал головой. – Кобольды управляют воздушными судами, приходящими в Дайгон каждый день.

– Видишь ли, я не такой простак, каким могу показаться, – сказал Дарлид. – Кое-что о магии мне все же известно, не даром я добывал ее в лесу десятки лет. Чтобы применять магию, у тебя должно быть два элемента – заклинание и сознание способное им управлять. Это, как меч и рука, держащая его. Когда охотник убивает лесную тварь, он уничтожает ее сознание, но заклинание еще остается в ее теле, его-то мы и продаем вам зеннатцам. Вот только без разума, способного управлять магией, заклинание работать не будет. У большинства кобольдов разум не способен управлять магией, так почему же вы можете поднимать в воздух грузовозы и корабли?

– Нам запрещено говорить о тайнах Зенната, – прошептал Венни.

– Раз у Зенната и Дайгона такие тесные отношения, вам нужно быть более открытыми.

Дарлид всадил кулак в панель перед ним, сталь помялась, несколько болтов вылетели, защитная пластина съехала вниз и упала на пол кабины. За ней обнаружилось два небольших цилиндра с надписями на незнакомом Дарлиду языке.

– Так, интересно, что же это, – проговорил он.

Венни попытался отшатнуться от Дарлида и врезался затылком в боковое стекло. Он был слишком напуган, чтобы говорить, боялся он, разумеется, гнева регента Барглиса.

– В одном из них хранится заклинание, позволяющее этой жестянке летать, – предположил Дарлид, – а в другом что?

Венни лишь закусил губу и помотал головой.

– Во втором разум, способный управлять магией, не так ли? – спросил Дарлид. – И кто же там упрятан? Лесное животное или какой-то провинившийся человек? Он в сознании? Понимает, что до конца дней своих обречен возить кобольдов и ящики с товаром из одного города в другой?

Не без труда Венни взял себя в руки, он поднял стальную пластину, попытался выправить вмятину, когда это не вышло, вернул ее на место и закрепил, как смог.

– Для нас обоих будет лучше, – сказал он, – если мы сделаем вид, что этого разговора никогда не было, господин Дарлид.

– Как скажешь, сморчок.

Дарлид откинулся на спинку сиденья и заложил руки за голову. Он предпочел не смотреть в сторону Венни, сейчас от одного вида зеннатцев на него накатывала тошнота.

Кенрон все еще не мог поверить, что вместо хоть сколько-то подходящих для охоты кобольдов громил, ему подсунули троицу девиц, две из которых, наверняка не держали меча в руках, а одна, та, что уселась ближе всего к нему, умела лишь ронять оружие на пол.

Впрочем, он сам был виноват, что ожидал Венни хорошего подбора бойцов. Этот ушлый кобольд никогда не планировал убивать Монтуна, так зачем бы ему брать с собой тех, у кого был хоть какой-то шанс это сделать. Разумеется, подчиненные Венни должны были оказаться бесполезными в бою.

– Кажется, ты не слишком рад нас видеть, человек, – сказала Баллира. – Прости, что приходится нас терпеть.

– Я надеялся увидеть сильный воинов, – сказал Кенрон. – Или хотя бы кого-то, кто может отличить булаву от поварешки.

– А чем плоха поварешка? – удивилась Лиара.

– Вы же хотели видеть тех, кто ходил с мастером Венни на Монтуна, – сказала Фэй. – Вот мы здесь.

– Вы видели Монтуна? – изумился Кенрон. – Каждая из вас?

– Я была в походе дважды, – кивнула Фэй.

– Мне довелось ходить пять раз, – сказала Баллира.

– Мастер Венни брал меня с собой двенадцать раз, – прошептала Лиара и втянула голову в плечи, будто произнесла что-то зазорное. – Первые восемь было жутко страшно, но все обошлось.

Какое-то время Кенрон разглядывал всю троицу своих попутчиц. Он вынужден был признать, что сейчас они предстали перед ним в несколько ином свете. Пусть они были все так же бесполезны в сражении, но они видели Монтуна и могли рассказать что-то полезное.

– Очевидно, – сказал Кенрон, – вы никогда не ходили в поход втроем.

– Как вы догадались? – удивилась Лиара.

– Потому, что поход заканчивался, когда кто-то из кобольдов погибал, – невесело проговорил Кенрон.

– Он мог закончиться и победой над Монтуном, но нам пока не повезло, – произнесла Фэй.

Кенрон считал ее самой умной из троицы, но и ее Венни удалось обмануть, дать ей пустую надежду на победу.

– И я навряд ли принесу вам удачу, – сказал Кенрон. – Сегодня я уже был на охоте с одной девицей. Нас чуть не убили. Никто не погиб только благодаря везению. Боюсь, на какое-то время мое везение закончилось.

– Я верю в мастера Венни, – сказала Лиара. – Сегодня он раскрыл секрет, в этот раз все будет по-другому.

– Но не для Монтуна, – сказал Кенрон. – Эта животина наверняка поест от брюха, как и каждый раз до этого. Вот, что вам стоит уяснить, я не собираюсь спасать вас, рискуя своей шкурой.

– Раньше нам удавалось обходиться без спасений, – буркнула Баллира.

– Я готов отвечать только за умелых охотников, которых отобрал в поход лично, – пояснил Кенрон. – Та девчонка, с которой я ходил, для задания не подходила, но она была лучше вас троих вместе взятых. Я бы не повел вас в лес ни при каких условиях.

– Нас выбрал мастер Венни, – заявила Баллира, – он наш лидер и другой нам не нужен. Он позаботится о нас.

Кенрон покачал головой, все трое его попутчиков доверяли Венни безоговорочно. Переубеждать их было пустой тратой времени.

– У вас последний шанс убраться отсюда и вернуться к вашим обычным занятиям, – сказал Кенрон. – Ко сну, к чаю, к вымогательству. В этом походе вас не ждет ничего, кроме гибели.

– Это наша охота с мастером Венни, – твердо заявила Лиара.

– Вы лишь наблюдаете, так какое вам дело, получится у нас или нет? – сказала Фэй.

– Если трусишь, сам оставайся в городе, человек, – добавила Баллира.

– Ясно. – Кенрон ударил кулаком по стальному борту кузова. – Отправляемся!

Грузовоз поднялся в воздух и поплыл в полуметре над полем в сторону леса и затерявшейся среди деревьев извилистой дороге.

Ветви скребли по крыше и бортам кузова, пока грузовоз не выбрался из леса и не устремился, слегка задрав переднюю часть по серпантину горной дороги. Хотя, дорогой этот путь Кенрон назвал бы с большой натяжкой острые камни и разломы скалы не позволили бы пройти здесь ни какому колесному транспорту, а пеший путник рисковал переломать ноги после десятка метров. Благо грузовоз парил над изломами дороги, и его пассажиры пребывали в относительном комфорте. По крайней мере, до поры.

– У меня для вас хорошая новость, – обратился к попутчицам Кенрон. – Если расскажете, как именно Венни выживает при встрече с Монтуном, вам и делать ничего не придется.

– Если ничего не делать, то ничего и не заработаешь, – сказала Фэй. – Я не хочу возвращаться из леса с пустыми руками.

– Будет вам награда, – заверил Кенрон, – просто расскажите, как все было. Венни стоял позади всех и отправил кобольдов вперед? Так он избегал опасности?

– Не хочешь ли ты сказать, что мастер Венни – трус? – изумилась Баллира.

– Если бы он был только трусом, – пробурчал Кенрон. – Он подлец и негодяй.

– Как можно так говорить о нем? – воскликнула Лиара. – Вы никогда раньше не ходили с ним в поход.

– Вам бы и самим пора догадаться, что он не пытается убить Монтуна, – сказал Кенрон. – Столько походов и никакого результата, одни жертвы.

– А теперь он называет мастера безумцем, – процедила Баллира. – Что же дальше?

– Неужели у вас никогда не было дела, которое вы хотели закончить, но не могли, сколько бы ни пытались? – в задумчивости проговорила Лиара.

– Я бы давно сдался на его месте после стольких провалов, – сказал Кенрон. – Конечно, если бы это действительно были провалы.

– Я слышала об одном мальчишке, – сказала Фэй, – который сильно хотел повидать другие страны. Несколько лет назад он пытался пробраться на грузовой корабль, но у него ничего не вышло. Может, он и сдался после нескольких лет неудач, а мастер Венни не сдается.

Кенрона разобрал смех. Чего он точно не мог ожидать, так это того, что его собственное прошлое всплывет в этом разговоре. Неужели она и вправду только что сравнила его с Венни, убийцей и обманщиком, быть того не могло!

– У этого мальчишки скоро все получится, вот увидите, – сказал Кенрон, вытирая выступившие от смеха слезы. – Регент обещал не только вылечить моего брата, но и отдать мне воздушный корабль, если Монтун будет убит. Когда мы вернемся в город, я сделаю все, чтобы Венни получил по заслугам и его сняли с этой должности. Он больше никого не поведет в лес.

– Мастер Венни никогда не прятался позади группы, – воскликнула Лиара, – иногда он был впереди, когда его подчиненным было страшно. Такого смелого война еще поискать!

– Не поверю, пока сам не увижу, – сказал Кенрон, – но предположим на секунду, что так оно и есть. Тогда Монтун должен узнать Венни в толпе кобольдов, чтобы случайно не задеть его своей магией. Может, они и вправду знакомы? Венни когда-нибудь отправлялся на охоту один?

– Такого не было, – покачала головой Фэй. – Это вы дайгонцы сами себе хозяева, нам же не положено отлучаться. Когда мастер Венни не на работе, он у себя дома и с ним всегда можно связаться в экстренных случаях.

– Что мы и сделали сегодня, – напомнила Лиара, – и он явился по первому зову, как обычно.

– Сложно поверить, что кобольд смог бы найти общий язык с опасным лесным монстром, – размышлял в слух Кенрон. – Должно быть, Венни как-то выделяется из толпы, да так, что видно издалека. Его одежда не такая, как у его спутников, не так ли?

– Верно, он выглядит немного иначе, – кивнула Лиара.

– Похоже, разгадка его трюка не так уж сложна, – усмехнулся Кенрон.

– Он переодевается, когда мы прибываем к поляне, на которой живет Монтун, – сказала Фэй.

– Он впечатлён вами, дайгонскими охотниками, – сказала Лиара. – Вот и заказал себе дорогой костюм из нервущейся ткани, прямо, как у вас и вашего отца.

– А вы ругаете его буквально за его спиной, – добавила Фэй.

– Он одевает охотничий костюм и Монтун его не трогает? – удивился Кенрон. – Но в этом нет никакого смысла. Множество дайгонских охотников пытались добраться до этого зверя и у них ничего не вышло. Наверняка, большинство из них были в охотничьих костюмах.

– Как же мастеру Венни идет этот облегающий костюм со стальными щитками, вы бы видели! – воскликнула Лиара.

– Ничего не сходится, пока что тупик, – пробормотал Кенрон.

Он стал размышлять, не стоило ли расспросить попутчиц о магии Монтуна, но они своими догадками могли принести больше вреда, чем пользы. Разумеется, никто из них не знал, на что именно способен Монтун, иначе, кобольды бы перестали гибнуть давным-давно.

Кенрон услышал слабый звук за своей спиной, по правую сторону от грузовоза. Звук чем-то напоминал свист выпущенной из лука стрелы. Кенрон схватил Лиару за шиворот и швырнул на пол, сам бросился следом. Они лежали нос к носу, уставившись друг на друга широко раскрытыми глазами. Прежде, чем кто-то из них успел сказать хоть слово, стену кузова пробило нечто, напоминающее длинный наконечник копя.

Клин тут же исчез, оставив в стальной стене дыру и тут же пробил борт снова, а затем и в третий раз. Кенрон вскочил на ноги и бросился к сундуку с оружием. Пинком он распахнул крышку и схватил меч в ножнах, что лежал сверху. Он махнул мечом так, что с него слетели ножны, и вонзил лезвие глубоко в борт из тонкой стали чуть ниже пробившего его клина. Он почувствовал, как лезвие, прошив тонкую сталь, вошло в живую плоть. Стальной клин разделился надвое, внутри оказался красный язык и глубокое отверстие глотки. Кенрон вытащил меч из стены кузова, конец лезвия был окровавлен. Клюв снова исчез, оставив после себя рваную дыру в стене. За бортом раздался звук упавшего на острые камни тела.

Вскоре и само тело появилось на дороге позади грузовоза. То была крупная бесперая птица с коричневой кожей и стальным длинным клювом, она лежала без движения, очевидно, убитая точным ударом.

– Не останавливайся, Венни, все в порядке, – крикнул Кенрон. – Дело улажено.

Наставление было излишним, кажется, Венни и не думал сбавлять скорость.

– О таком нужно говорить заранее, – сказал Кенрон, разглядывая своих попутчиц. – Кому-то из нас могли и голову продырявить.

– Эти птицы кружили над логовом Монтуна, – прошептала Фэй, произошедшее немало потрясло ее. – Они никогда не появлялись над этой дорогой.

– Видимо, зверь их окончательно достал, – сказал Кенрон, он знал, что в случаях неожиданной атаки нужно оставаться собранным и стараться подавить любые эмоции, будь то удивление или негодование. – Что ж, теперь мы будем осмотрительнее и падать на пол не придется.

Лиара поднялась с пола и принялась себя осматривать.

– Все в порядке, не ушиблась? – спросил Кенрон. – Некогда было предупреждать.

– Какое там в порядке? – спросила она и вытянула руку.

Кенрон взглянул на конечность и не заметил на ней никаких ран, стальной наруч и наплечник даже не были поцарапаны. Затем он понял, в чем дело, Лиара указывала на что-то позади него. Кенрон обернулся и увидел высоко над землей крупную стаю птиц, их было так много, что они сливались в подобие темной тучи. Впереди летел вожак, окрас его был почти черным, а размером он заметно превосходил сородичей. Стая догоняла грузовоз и снижалась.

Глава 18

Кенрон вытер лезвие меча о рукав куртки и засунул лезвие в ножны. Пахнуть кровью ему было не впервой, он даже привык к этому запаху и считал его приносящим удачу. Хотя, скорее, запах крови попросту привлекал лесных монстров, за туши которых в Керфене давали неплохую награду. Чего Кенрон не мог себе позволить, так это носить с собой заржавевшее оружие. Пусть он схватил из ящика первый попавшийся меч, но все же клинок справился со своей задачей – пробил стенку кузова из тонкой стали, а затем вошел в грудь прицепившейся снаружи монструозной птицы.

Тварь шлепнулась на камни и Кенрон успел ее разглядеть до того, как грузовоз свернул на ближайшем повороте. Это определенно была птица, хоть и без единого перышка, крылья не меньше трех метров в размахе, все тело мускулистое и жилистое. Удивительный стальной клюв полметра длинной, напоминал острие пики и бил ничуть не слабее. Когда птица рухнула на дорогу, ее клюв звоном ударился о камень оставив в нем глубокую выбоину.

Таким клювом и убить недолго, не сомневался Кенрон. Он еще не успел оценить насколько быстры эти странные летающие существа и был этому несказанно рад. Униформа охотника защищала от порезов, но колющий удар мог пробить ее, тут нечего было и думать. Пожалуй, он все же справился бы с одной такой птицей в открытом бою, может даже с двумя или тремя, но каждый раз ему пришлось бы уклоняться от смертоносного выпада и тем самым испытывать удачу. А удача не любит, когда ее испытывают. О том, что кобольды смогут пригодиться в бою, говорить не приходилось. Наверняка даже встреча с одной птицей быстро закончилась бы для кобольда гибелью возможно быстрой, а возможно медленной и мучительной.

Тем временем крупная стая птиц догоняла грузовоз, паря высоко над дорогой. Их было не меньше четырех десятков, стальные клювы поблескивали в лучах вечернего солнца, не давая забыть, с чем именно столкнется тот, на кого эти создания решат напасть. Стаю возглавляла крупная особь, окрас ее был заметно темнее, чем у прочих, почти черным.

До подлета птиц оставалось минут десять, понимал Кенрон. Тогда ему придется действовать, а до того момента стаять и разглядывать птиц не было никакого толку, ничего нового он не узнает. Зато можно кое-что выяснить о своих попутчицах, если понаблюдать за ними.

– Это они летали над логовом Монтуна? – спросил Кенрон Фэй, что стояла подоплёку.

Та была так сильно заворожена видом приближающейся стаи, что с трудом смогла ответить кивком.

– А название у них есть?

– Да какая сейчас разница! – воскликнула Фэй.

Кенрон пожал плечами – в самом деле какая разница. Он прошел в дальнюю часть кузова и сел на скамью рядом с ящиками, в одном из которых хранилось оружие, в другом провизия. Затем положил на колени меч, которым только что заколол птицу, и сделал вид, что с интересом разглядывает его, хотя и гарда и ножны были самыми заурядными.

Девицы кобольды принялись вертеть головами, они смотрели то друг на друга, то на стаю птиц со стальными клювами, то на Кенрона, на их вытянутых кобольдских физиономиях читалось недоумение.

– Эти птицы скоро нас нагонят, тебя это не волнует, человек? – бросила Баллира.

– Разве ты еще не знаешь моего имени? – спросил Кенрон, почему-то именно в этот момент обращение «человек» его сильно задело, ведь Баллира произносила это слово с нескрываемым пренебрежением.

– Я-то знаю, – ответила она, – а вот птицам будет все равно, когда они до нас доберутся, из какого ты рода. Эта стая быстро превратит кузов в решето.

– Думаешь, они этим ограничатся? – с надеждой спросила Лиара. – Наделают дырок и улетят?

– Скорее всего, – сказала Фэй, остаток фразы она произнесла почти шепотом, – им удастся оторвать стены и крышу кузова, тогда мы останемся без защиты. Они нападут на нас со всех сторон, никто из нас не сможет спастись.

– Нет, ты не права, один все же спасется, – заметила Баллира. – Такая умная, а забыла, почему дайгонцы хороши в охоте. Они всегда могут спрятаться в камуфляже и сбежать от любого противника. Теперь я понимаю, почему этого парня ничего не волнует. Как только начнется драка, он просто исчезнет, словно бы его и не было.

– Недавно он говорил, – кивнула Фэй, – что не собирается рисковать ради нас жизнью.

– Рад, что вы это запомнили, – сказал Кенрон, сперва он хотел помалкивать, но раз уж речь зашла о нем самом, стоило прояснить ситуацию. – Говорил и повторю снова, вы сунулись в лес по своей воле, хотя я пытался вас отговорить. Теперь не ждите, что я буду ради вас рисковать жизнью.

– Мы справлялись без вас до этого, справимся и сейчас, – заявила Лиара.

– С удовольствием на это посмотрю, – сказал Кенрон.

– Нам нужно верить в мастера Венни, – продолжила Лиара, – он всегда знает, что делать. Мы были с ним в походах много раз и вернулись живыми.

– Вот только на моих глазах погибло с десяток менее удачливых кобольдов, – напомнила Фэй. – Хорошо, положим, Венни знает, что делать и каков же его совет? Сейчас он в кабине, а мы в кузове, нас разделяют две стальных стены. К слову кабина гораздо прочнее, ее птицам, пожалуй, не пробить.

Кенрон чуть не выронил меч на пол – а ведь она была права. Венни определенно взял этих троих, чтобы убить, как только они доберутся до логова Монтуна. Видимо, считал, что они знают его секрет и могут ненароком разболтать его. Самому Кенрону, Венни тоже без сомнения желал смерти. Не хватало еще, чтобы его драгоценного зверя ненароком прикончили. Так зачем ему ждать, когда они окажутся на месте? Избавиться ото всех, находящихся в кузове, можно было еще по пути к месту охоты. Птицы со стальными клювами могли разом избавить Венни ото всех его проблем и все, что ему требовалось сделать – вести грузовоз, как ни в чем не бывало.

– Если мастер Венни не пытается нам ничего сообщить, то и делать нам ничего не нужно, – вдохновенно произнесла Лиара, в своих словах она ничуть не сомневалась. – Просто не обращайте на этих птиц внимания, наверняка, они скоро от нас отстанут.

Кенрон усмехнулся, услышав эти наивные рассуждения.

– Вижу, дайгонца мы неплохо развлекаем, – сказала Баллира. – Поди ждет не дождется, когда птицы нас, наконец, догонят.

– Мастер Венни хоть и прожил не одну сотню лет, все же не знает всего на свете, – сказала Фэй. – Я читала его журнал и знаю, что раньше птиц в этих местах не водилось. Для него это такая же новая ситуация, как и для нас.

Лиара подбежала к стенке кузова, смежной с кабиной и принялась стучать по ней.

– Мастер Венни, скажите, что нам делать!

Ответа не последовало. Лиара ждала, закусив губу, но поняв, что ее либо не слышат, либо не считают достойной ответа, повалилась колени, схватилась за голову и принялась всхлипывать. Будь они в городе, Кенрон бы попытался ее успокоить, хоть он и не был мастаком в таких делах. Но они давно были не в Керфене и, если хотя бы одна из его попутчиц осознала, насколько она не подготовлена для задания, на которое так легкомысленно согласилась, он счел бы это большой удачей. Однако, Лиара не разрыдалась, а вместо этого поднялась на ноги и отряхнула колени.

– Нам нужно остановиться, – заявила она. – Нужно остановиться и спросить у Венни, что нам делать.

– Заодно и у птиц спросим, какая у них самая любимая часть кобольдского организма, может, печень, а может, селезенка, – сказала Баллира.

– Мы быстро остановимся, спросим и сразу двинемся дальше, – сказала Лиара.

– Нам нужно напасть на птиц до того, как они нас догонят, – сказала Фэй.

Она прошла в глубь кузова, отодвинула Лиару в сторону и распахнула ящик с оружием. Света из пробитых птицей дыр едва хватало, чтобы разглядеть его содержимое.

– Тут нет ни луков, ни арбалетов, – проговорила Фэй. – Одно только оружие ближнего боя и связка игл. Кто подбирал инвентарь для этого похода?

– Как я понял, луки и стрелы бесполезны против Монтуна, – сказал Кенрон. – Я приказал загрузить то, что может пригодиться против него. Я взял оружие, нужное мне, раз уж на то пошло, вы сами должны были позаботиться о своей экипировке.

Фэй протянула ему связку игл.

– Говорят, дайгонцы метают их с невероятной точностью.

– Тут двадцать игл, а птиц, пожалуй, наберется все четыре десятка. Одной связкой эту стаю не разогнать даже при лучшем раскладе. К тому же, я брал их для Монтуна, а не для того, чтобы выкинуть на полпути.

– Неужели, Баллира права, и ты просто исчезнешь, когда они нападут на нас? – спросила Лиара.

– Нет, он задумал что-то другое, – сказала Баллира. – Мы ведь нужны ему, для охоты на Монтуна.

– Значит, все же есть решение, – сказала Фэй. – Но я не могу понять, какое.

– Что-то мне подсказывает, что одной из нас это решение не понравится, – сказала Баллира.

– Возможно, оно не понравится всем вам, – сказал Кенрон. – Вы не можете сражаться с птицами, не можете убежать от них или спрятаться. Что остается? Только договариваться.

– Не поняла, – сказала Фэй. – Ты это серьезно? Может, послать к ним письмо?

– Разве не очевидно, он хочет от них откупиться, – сказала Баллира. – Бросить им немного еды, чтобы отстали, вот только, кто будет этой едой?

– Это буду я, не так ли? Мне и без того везло слишком много в этих походах. Многие погибали, а я оставалась жива, в этот раз пришел мой черед. Жаль только, с мастером Венни попрощаться не успею.

Кенрон хлопнул по крышке сундука так громко, что все кобольды вздрогнули.

– Вы не слишком хорошего обо мне мнения, раз решили, что я собираюсь скормить кого-то из вас птицам, – сказал он. – У нас тут еды на семь дней, ее-то мы и выкинем.

– Всю нашу еду? – удивилась Лиара.

– Вместо быстрой смерти от кинжала или клюва нас ждет медленная от голода, – сказала Баллира.

Проигнорировав эти замечания, Кенрон откинул крышку сундука с едой и обнаружил там множество свертков вощеной бумаги, он развернул один из них внутри оказался ломоть белого мяса, судя по всему утки. Тут же запахло чесноком и корицей. Невольно Кенрон принялся вспоминать, когда ему довелось поесть в последний раз, было это еще утром, когда он шел с отцом через лес к Керфену. Оставалось надеяться, что эта еда покажется птицам со стальными клювами такой же аппетитной, как и ему. В конце концов, обычный рацион птиц побольше это птицы поменьше. Кенрон подошел к заднему борту кузова, взглянул на сверток с утиным мясом, выслушал протестующее урчание в животе и выбросил сверток на камни дороги. Несколько птиц из стаи чуть повели головами, заметив это движение. Грузовоз отдалялся от оставленного свертка, а стая птиц приближалась к нему. Вскоре одна из особей спикировала вниз, уселась на камень и принялась клевать сверток. Мясо рассыпалось по камню, и птица самозабвенно принялась подбирать кусочек за кусочком.

– Если кто-то сомневался в моей задумке, у меня для вас интересные новости.

Никто из попутчиц Кенрона даже не взглянули на него, они были полностью сосредоточены на работе – очищению запасов еды от вощеной бумаги. Баллира вытащила несколько бурдюков с водой, которые отдавать птицам не было никакого смысла – только пропадут зазря и объявила:

– У нас все готово, сколько выкидываем?

– Весь ящик, – сказал Кенрон. – Он стальной, грохнется о камни и привлечет их внимание.

Лиара Фэй и Баллира без видимых усилий подняли стальной ящик как раз в тот момент, когда Кенрон собрался им помочь. Его помощь понадобилась лишь для того, чтобы перекинуть ящик через задний борт грузовоза. Грохот стали о камни и вправду был оглушительным, мясо в развернутых бумажных кульках и прочая снедь разлетелась по камням во все стороны. Часть мяса провалилась между камней, на что Кенрон и рассчитывал – у птиц уйдет немало времени на то, чтобы достать эти куски.

Оставалось дождаться, когда стая подлетит к подготовленному для нее угощению. Лиара вцепилась в борт кузова и перегнулась через него в нетерпении, Кенрон уже собирался схватить ее за шиворот и вернуть в кузов, как за него это сделала Фэй.

– Если вывалишься, мы останавливаться не будем, – предупредила она.

Тем временем, стая стала снижаться, вскоре птицы летели низко над дорогой, а добравшись до разбросанной еды, принялись опускаться на камни одна за другой. Лишь вожак, тот, что что с черным окрасом, остался в воздухе. Он пролетел над лежащим на боку стальным ящиком, удостоив его лишь коротким взглядом. А вот исчезновение стаи позади него не осталось незамеченным. Вожак издал громкий крик, напоминающий визг, когда никто из его сородичей не ответил, он резко взмыл в воздух и, описав крутую дугу, полетел обратно к стае.

Кенрон надеялся, что дележка добычи займет у птиц немало времени. Еды, которую они выкинули все же было недостаточно, чтобы вдоволь накормить четыре десятка голодных ртов. Кто-то непременно останется голодным, а значит, обозленным на своих более проворных сородичей.

– Получилось! – воскликнула Лиара.

– Они все бросили и накинулись на еду, – не без удивления произнесла Фэй. – Кто бы мог подумать.

До последнего момента Кенрон не был уверен, что его задумка сработает и сейчас, видя, как удачно все вышло, его стала переполнять мальчишеская гордость, немалыми усилиями он скрыл самодовольную улыбку и придал лицу скучающий вид, мол, ничего особенного, бывал я в передрягах и похуже.

– Когда дело касается еды, – сказал Кенрон, – дикие животные крайне предсказуемы. Поиск того, чем можно закусить, почти всегда стоит у них на первом месте.

– Ты спрашивал, как мы назвали этих птиц, – продолжила Фэй. – Мы назвали их фарангэрдуадами.

– Пусть будут фаргами, – сказал Кенрон.

– Зачем было спрашивать, – насупилась Фэй, – раз решил назвать их по-своему. И это даже не сокращение…

– Тихо, – прошептал Кенрон и быстрым движением зажал рот Фэй, – что-то происходит.

Он не сводил взгляда с вожака. Тот подлетел к стае опустился на камень в центре крупной группы и неистово накричал визгливым голосом. Кенрону показалось странным то, что вожаку не уступили еду и что он не попытался отнять ее силой. Казалось, куски мяса, разбросанные вокруг, совсем его не интересовали. Тем временем птичья склока становилась все громче. На крики вожака несколько птиц ответили своим недовольным визгом.

От громких пронзительных звуков заложило уши. Кенрон готов был уже и сам стучать в стенку кузова и требовать у Венни, чтобы тот прибавил ходу, хоть и понимал – быстрее двигаться они не могут.

Через мгновение все стихло. Поначалу Кенрон не придал значения этому короткому быстрому движению вожака, однако, быстро понял, что произошло нечто неожиданное. Вожак дернул клювом, словно пытался отобрать кусок мяса у своего соплеменника. Вот только острый стальной конец словно пика врезался в голову одной из ближайших к вожаку птиц и пробил ее насквозь. Крови Кенрон уже разглядеть не мог, но подозревал, что ее было немало. Пораженная атакой птица тут же повалилась на камни, после этого крики смолкли.

Вожак взмыл в небо и за ним, словно по команде, поднялась вся его стая, кроме той единственной птицы, которая стала примером того, что случается с непослушными.

– Основной инстинкт, говоришь? – спросила Баллира, не скрывая ехидства.

– Я не понимаю, что происходит, – сказал Кенрон. – Остальным мясо нравится, а этот чем-то недоволен.

Довольно быстро ко всем собравшимся в кузове стало приходить понимание того, что их затея не удалась и никакого другого плана у них не было. Кенрон был полностью поглощен попытками понять, в чем же он просчитался. Вожак стаи вел себя, как будто принадлежал к совершенно другому виду. Он не следовал каким-то очевидным инстинктам, а вместо этого словно бы… думал, как разумное существо, отказывался от еды ради какой-то другой цели. К тому же стая его слушалась за редким исключением. Во всем этом было что-то неестественное.

– Похоже, у нас проблемы, еда их не интересует, – в ужасе прошептала Фэй.

Птицы исчезли из поля зрения, оказавшись над грузовозом. Кенрон достал меч, он собирался проткнуть первую же птицу, которая вздумает пробить клювом стену или крышу. Глядишь, и остальные одумаются и решат, что связываться со стальным «зверем» себе дороже. Что-то с размаху врезалось в борт с такой силой, что весь грузовоз содрогнулся. Тут же последовал еще один удар, за ним третий. Удары сыпались один за другим, каждый раз пол под ногами Кенрона дергался, ему с трудом удавалось держался на ногах.

Птицы бились в борт одна за другой и тут же отлетали в сторону, чтобы не быть проткнутыми мечем, как их собрат ранее. Тактика давала плоды, грузовоз повело в сторону, он врезался бортом в подножие отвесной скалы. Раздался скрежет металла о камень. Грузовоз стал замедляться, пока под не прекращающимися ударами не остановился. Кузов заполнило облако каменной пыли, в довершении всего магия, поддерживавшая стальную махину в воздухе развеялась и грузовоз рухнул на неровные камни.

Закрыв глаза и задержав дыхание, Кенрон наощупь пробирался к выходу из кузова, вскоре пыль осела на пол, и он увидел то, чего опасался больше всего – грузовоз замер, рухнув стальным брюхом на дорогу, из движущейся мишени они превратились в стоячую.

– Вот теперь, – борясь с кашлем проговорил Кенрон, – у нас проблемы.

Глава 19

После падения на камни стальные стены и потолок грузовоза гудели. Звук был негромким и даже чем-то приятным, напомнил Кенрон перезвон колоколов в храме, что несколько лет назад возвели в Керфене. Колокол собирал верующих на службу, где один ушлый дайгонец рассказывал о том, что смерть от клыков тварей леса не так уж страшна, ведь в таком случае человеку было уготовлено удачное перерождение, в умелого охотника. Тем же, кто помрет в городе от болезни или старости предстояло, по словам проповедника, в следующей жизни стать лесной тварью, в страхе ждущей, когда за ней придет охотник.

Проповеди эти Кенрону совершенно не нравились, они делали людей более беспечными в лесу, заставляли идти на ненужные риски. Как и сейчас тихий приятный звон лишь отвлекал и скрывал опасность. Не так давно Кенрону удалось услышать пикирующую птицу, и он вовремя бросился на пол, увлекая за собой Лиару, а сейчас на слух он уже не мог положиться. Кроме звона стального корпуса не ко времени разгулялся ветер. Звон постепенно затихал, а вот вой ветра снаружи, казалось, только усиливался.

Птицы могли напасть в любую секунду, они добились своего – сбили грузовоз с пути, впечатали в подножие отвесной скалы и в итоге заставили остановиться. Тот клочок неба, который было видно изнутри, не сулил никаких бед. Облака морковного цвета, край скалы и верхушки деревьев в провале по другую сторону дороги. За редким исключением в подобные места лесные твари не забирались. Но только не сегодня.

Облако пыли, выбитое из скальной породы, рассеялось. Кенрон вытащил меч из ножен, с силой сжал рукоять двумя руками, он вглядывался в небо, ожидая, что появится массивный силуэт, готовился к тому, что увидит перед собой огромный силуэт с растопыренными крыльями, блестящий на солнце стальной клюв. И все же, не увидел, что заставило его нервничать еще больше. Где же они, поглоти их лес?!

Если бы птица села на крышу, он непременно это бы услышал. Их словно пощадили, оставили в покое, предупредили, что дальше дороги нет и оставили в покое. Но так ли это было на самом деле? Нехотя он спрятал лезвие в ножны, готовый выхватить его снова в любую секунду.

Грузовоз рухнул с полуметровой высоты и проехал по инерции с два десятка метров, скрежеща стальным дном по верхушкам острых камней. Не самое жесткое падение, какое могло произойти, но все же оно могло закончиться для одной из его попутчиц серьезными травмами, кто-то из кобольдов мог потерять равновесие, упасть и удариться головой о скамью у борта, об угол ящика с оружием или даже о стальной пол кузова. В пыли и темноте было не разобрать, кто стоит на ногах, а кто нет.

– Все живы? – спросил Кенрон.

Вопрос был не слишком серьезным, однако, ответа не последовало.

– Эй, с вами все в порядке?! – сказал он, на этот раз громче.

Фэй подошла к нему и взяла за руку.

– Не нужно так шуметь, – раздался из темноты голос Фэй.

Вскоре он смог различить очертания трех своих попутчиц, все они стояли на ногах, большего ему знать пока не требовалось. И тем не менее, что-то было не в порядке. Грузовоз рухнул на камни и больше не двигался. Могло выйти так, что Венни ударился обо что-то головой и потерял сознание. Или же счел за лучшее оставить аппарат на земле. Ни то, ни другое Кенрона совершенно не устраивало. Он направился к стенке кузова, смежной с кабиной, чтобы постучать и потребовать ответа, как это недавно сделала Лиара, только гораздо более настойчиво.

Сделав пару шагов, Кенрон понял, что после падения в кузове все же кое-что поменялось, под его ногами хлюпала вода, он наступил в какую-то лужу.

– Кто-то может объяснить, что это за потоп? – спросил он.

Его попутчицы ответили молчанием, все трое принялись озираться по сторонам, словно ища подсказку на стенах или физиономиях друг друга. Кенрон не был доволен тем, что его вопрос остался без ответа и решил выдвинуть первую версию, которая пришла ему на ум.

– Только не говорите, что кто-то из вас так испугался небольшой тряски, что намочил штаны.

– Я не имею к этой луже никакого отношения, – заверила Фэй.

– Может, это ты испугался, дайгонец, а теперь валишь на других? – поинтересовалась Баллира. – Представь, каково стоять в этой луже босыми лапами.

– Остаешься только ты, – сказал Кенрон, разглядывая Лиару.

– Простите, я нечаянно, – пробормотала она.

Кенрон с превеликим разочарованием выдохнул.

– Я наступила на бурдюк с водой, – пояснила Лиара, – и вся она вылилась.

– Не такие мы кобольды и пугливые, – сказала Фэй.

– Вообще, я была близка к этой катастрофе, – призналась Лиара.

– Без воды и без еды, – подытожил Кенрон. – У нас теперь только одна возможность – закончить все быстро, за один день. Четыре часа туда, четыре обратно, а на месте никаких лишних телодвижений.

Он ждал, что грузовоз вот-вот поднимется в воздух и продолжит путь, но этого не происходило. Подойдя к стенке, смежной с кабиной, Кенрон и принялся стучать в нее кулаком.

– Эй, Венни, двигай дальше!

– Тише! – зашипела Фэй. – Вдруг нас услышат!

– Кто, птицы? – спросил Кенрон.

– Разумеется, – кивнула Фэй. – Они только оставили нас в покое.

Птиц со стальными клювами и вправду пока не было ни видно, ни слышно. Кенрон ожидал, что на них набросятся, как только пыль, поднятая падением грузовоза, рассеется, но этого так и не произошло. Чем же вызвано столь поспешное отступление неприятеля пока было не ясно.

– Похоже, птицы от нас отстали, – сказала Лиара. – Должно быть, считают нас мертвыми, потому и не нападают.

– Грузовоз с высоты напоминает им зверя, – предположила Фэй. – Не движется, значит, погиб.

– Уж не знаю, так или нет, – сказала Баллира, – они могли защищать свое гнездовье, что где-то впереди. Мы стоим, нас не трогают.

– В любом случае, сейчас все хорошо и не надо это портить, – сказала Лиара. – И шуметь тоже не нужно.

Венни так и не отозвался с другой стороны стальной стены. Кенрон выслушал идеи своих попутчиц, однако, не счел их достойными ответа. Эти кобольды здесь ничего не решали и не могли ни на что повлиять, ему нужно было переговорить с Венни с глазу на глаз. Он направился к выходу из кузова, в этот момент кто-то схватил его за руку.

– Если ты выйдешь наружу, – сказала Фэй, – мы не будем походить на мертвого зверя. Останься лучше тут.

– Если мы стоим, – сказала Лиара, – значит, так решил мастер Венни. Он поднимет нас в воздух, когда придет время.

Кенрон вырвал руку.

– Нет, так не пойдет, – бросил он. – Если Венни струсил, я предам ему немного уверенности.

Лиара бросилась вперед и умудрилась встать у Кенрона на пути.

– Мастер Венни счел, что нам нужно обождать, положимся на его опыт, – быстро проговорила она. – Ты ведь этих птиц в первый раз видишь, а он наблюдал за ними несколько лет. Мастер Венни лучше знает, что делать.

– Когда мне будет интересно твое мнение, ты первой узнаешь, – сказал Кенрон, он положил руку на плечо Лиары и отодвинул ее в сторону.

– Раз уж мы собрались испортить наше прикрытие, я могу сходить, – сказала Фэй. – Я меньше размером, может, на меня не обратят внимания. Позволь мне поговорить с ним.

– Только быстро, – кивнул Кенрон. – Пусть поднимает нас в воздух.

– Я сделаю это за скромную плату в тысячу золотых, – заявила Фэй.

Кенрон вопросительно поднял бровь.

– Разве тебе не обещали денег за этот поход? – спросил он.

– Я бы никогда не вылезла наружу по своей воле, – созналась Фэй, – вдруг птицы попытаются меня сожрать. Но, если заплатишь, я попытаю счастье.

– Для простой разведки — это слишком дорого, – сказал Кенрон, – а для риска для жизни слишком дешево. Обойдусь без твоей помощи.

– Жадюга, – пробурчала Фэй.

– Как только нас оставили в покое, он решил со всем разобраться, – закончила перепалку Баллира.

Кенрон выпрыгнул наружу, птиц не было, дул ветер, заглушающий звуки, уносящий запахи, солнце почти село и светило ему в лицо, все это ему не нравилось.

Снаружи птиц не оказалось. Точнее, в небе летали несколько птиц, но это были не те, что доставили Кенрону столько хлопот. Высоко над головой парил орел или кто-то на него очень похожий, а вот ни одного фарга с блестящими стальными клювами, Кенрон так и не заметил.

Он ждал, что хотя бы один из фаргов сидит на крыше грузовоза или летал неподалеку, разглядывая, не появится ли кто. Почему же, все они куда-то подевались после казалось бы успешной атаки.

Раз в небе не оказалось ничего интересного, оставалось разглядывать то, что было под ногами. Дорогой их путь можно было назвать с большой натяжкой. Идущий по краю горы, тракт не подходил для колесного транспорта вроде телеги или конного экипажа, он даже не подходил для пешего перехода – огромные камни торчали из земли, как попало. Путник тратил бы много сил, пытаясь пройти здесь и, скорее всего, сломал бы ногу, а то и свернул бы шею. Кенрон предположил, что тоннель вырыло существо с укрепленным магией хитиновым панцирем, такие могли бурить проходы прямо в каменистой породе, разрывая ее, словно гору пуха. Кто знает, может, сам Монтун и вырыл этот тоннель, раз он вел к его логову. В любом случае, об удобстве людей, которым вздумается здесь пробраться, существо не задумывалось.

Кенрону пришлось прыгать с камня на камень, чтобы пробраться вдоль грузовоза кабине. Он быстро понял, что даже, если не получит травм, передвигаясь таким образом, выдохнулся бы уже через час пути. Для пешего путника это место было почти непроходимым. Он перебрался через огромный валун с заостренной верхушкой, об который и порезаться было недолго, когда услышал позади жалобный стон.

– Помогите мне, кто-нибудь! Господин Кенрон, где вы?

Голос, кажется, принадлежал Лиаре. И что удивительнее всего, судя по звуку, у нее хватило ума выбраться из кузова. Пожалуй, кобольдам было еще труднее перебираться по раскиданным как попало булыжникам хотя, в этом Кенрон не был до конца уверен. В любом случае, камни доставят немало проблем любому, кто не умел парить над землей. Тем более было не понято, почему Лиаре вздумалось выбраться из безопасного по ее мнению убежища.

– Я застряла, помогите!

Поначалу он решил не обращать на жалобные крики внимания. Было то, ради чего Кенрон мог рискнуть жизнью – здоровье близких или собственная мечта стать первым дайгонцем, повидавшим другие страны, а вот из-за чужой глупости рисковать жизнью ему не хотелось. Он не желал умирать или получать тяжелые травмы из-за того, что кому-то в голову пришла какая-то нелепая идея, он не собирался.

Случайно Лиара могла привлечь птиц, хотя, в этом был плюс, хотя бы можно было понять, куда запропастилась хищная стая. Мысль была приятной и Кенрон не без удовольствия представлял, как Лиару окружат птицы и меняющееся выражение ее кобольдской физиономии, когда она наконец, поймет, какую глупость затеяла.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге