Мир двойного светила 1 Подземелье
Глава 1+Интерлюдия.
Глава 1
Ясное утро встречало веселым гомоном пичужек. Солнца, одно ярко-желтое, теплое и второе, красное, медленно поднимались из-за горизонта. Сощурив глаза, бросил взгляд на долину, заросшую дремучим лесом. Выглядела она так себе. Даже немного зловеще, учитывая руины “какой -то“ часовенки у небольшого болотца. Ну что же. Пора.
****
Подъем, кофе, сигарета до остановки. Так начинается мой день, как в одной не очень-то известной песенке. Пока ехал до работы, по радио опять несли доброе и вечное про войну на украине, ковид и проблемы с миграцией. Ну хоть что-то вечное есть в этом мире. Выйдя на нужной остановке, поспешил через лес, на ходу смоля сигарету. Можно было покурить и на работе, но там гемор. Лучше, по мне, покурить на ходу или выйти в определенное время, чем нервно курить в подсобке, ожидая неожиданного появления крайне многочисленного начальства. Наш КИНЦ стоял несколько наособицу от главного здания, что, очевидно, побуждало эффективных менеджеров почаще к нам наведываться. Мне-то пофиг, я ради оклада и ипотеки, а вот ребята напрягались.
-О, здорово, кофе будешь?-Вовчик, для своих двадцати семи лет более похожий на шестиклассника, чем на взрослого мужика, выглядел как всегда потрясно. В смысле потрясал любовью к жизни и видом, выжившего после бомбардировки Хиросимы. Кофточка, снятая с мертвого сталкера, шевелюра лютого выживальщика, выбирающегося к людям только за крупами и взрывами железных дорог. Куда только жена смотрит.
-Конечно. Где татарин? Опять опаздывает?-спросил более для проформы. Эльнар уже год, как ранее девяти на работу не приходит, при том что работа начинается с восьми утра, как не попадается-не понятно. Явно какая-то татарская магия.
-Не, даже в чат не заходил, хотя Оляша там всем план работы скинула.
Чертыхнувшись, полез в чат, Оляша хоть и тупенькая, но исполнительная: встав во главе “технарей”, она старалась в основном передавать и следить за исполнением прямых поручений директора, и особо не докучала. И это было прекрасно, так как замечательно согласовывалось как с работой, которая приносила мне деньги, так и с халтурками коллег. План работы ничем особо не выделялся, кроме одного пункта: помощь в установке какой-то фигни из третьего института. Странно, вроде эти научники всякие РЭБ для армии разрабатывали, и у них своего персонала хватает. Ну ок.
День тянулся как обычно: пять минут на работу, десять на кофе, полчаса на ютубчик. Притом Эльнар, пришедший позже всех, успел заскочить в магазин и принести всякого к кофе. После позвонили с нормальной работы и договорились, что нагрузка у меня возрастет, соответственно как и денежка с сорока семи до шестидесяти, что было прекрасно. Шестьдесят здесь, двадцать пять работа, вот и нормальная зарплата для нашего городка. Хех. С учетом зарплаты жены почти средний класс. Пока разбирался с текучкой настал час Х. То есть хреновой работы.
Здание третьего института не любили по многим причинам. Это и серость бетонного советского здания, и близость к главному корпусу, и самое неприятное - местная охрана, злая как собаки. Нет бы какие положительные старички как у нас. Здоровенные молодые ребята, работавшие в какой-то необычной частной конторе, вроде бывшего ФСБшника. Я, хоть сам и служил, но в железнодорожных, а эти, видимо, не только срочку и контракт прошли в нормальных частях (даже в ВДВшных частях порядочно ленивых и жирных контрабасов), но еще и на гражданке вели себя так, будто президента охраняли. Учитывая, что у нас вроде и “секретные” объекты есть, проекты и т. д., вроде и логично, но учитывая, что все всё знают, и ничего по-настоящему опасного и прорывного здесь не было, это было странно. Но ладно, мне фиговину какую-то перетащить и все. Не забыть по дороге покурить еще.
-Григорьев Артём Викторович? - спросил с каменным лицом незнакомый пожилой охранник, похожий на старшину из нашей роты, который был фанатом спорта.
-Верно, у вас в мониторе же мои данные открылись.
-Проходите.
Веселое начало. Пройдя вертушку и подождав технокаракатиц, то есть коллег своих, двинулся в сторону внутреннего двора, куда нас просила подойти Оляша. Народу было необычайно много. Не то чтобы я был здесь частым гостем, но обилие военных, казалось, зашкаливало. Как и каких-то серьезных дядек с ореолом парфюма и власти вокруг себя.
-За нами охранник идет, прикинь, -неугомонный Вовчик, как это ни удивительно, был и самым наблюдательным.- Блин, как на расстрел идем.
-Да, а я гранату забыл. - Попытался пошутить Эльнар.
Судя по напрягшейся фигуре охранника, шутка не удалась. Дальше шли молча до самого двора.
-Ребята, вот вы где! Быстрее, я вам все сейчас объясню.
Блин, не думал, что буду рад Оляше, все-таки, несмотря на незлобивый и крайне исполнительный характер, эта полненькая дамочка могла три часа трещать о всяких важных вещах из своей жизни, типа поездки с котом к ветеринару, что доставляло непередаваемые ощущения окружающим. Но этот охранник с каменным лицом и кряжестой фигурой уже неиллюзорно напрягал. Хотелось узнать, как там дела у котиков.
-Пойдемте уже быстрее. Сюда. - И наша “начальника” целеустремленно потопала в дальний конец не такого уж и маленького внутреннего двора.
Прибыв на место, осмотрелись. Вытянутый полукругом корпус был прекрасно освещен, помимо теплого летнего солнца, по периметру дополнительно установили прожекторы. Наша задача была их все проверить, включить и следить за работой видеоаппаратуры. С какой стати видео-это наша забота, Оляша не пояснила, зато напомнила, что в конце недели будут распределять премии, где она будет лично присутствовать, и поэтому обосраться мы не имеем права. Ну что ж, работа она такая.
Возня с видеоаппаратурой не заняла много времени, проблемными, как ни странно, оказались прожектора. Таская переноски, фильтры и подобную лабуду, изрядно замотался. Даже не заметил начало действа. Выступил глава корпорации со словами: «мы молодцы, ла-ла-ла, не имеет аналогов, обратите внимание», и тому подобное. Это я пропустил мимо ушей. Все таки, он больше политик, чем управленец. Но слова грузного седого главы третьего решил послушать.
-Особенность данного образца заключается не просто в том, что он выдает огромное количество электромагнитных вспышек в короткий промежуток времени, но и в диапазоне этих “вспышек”. Мы добились результата, при котором не только защищенная 6G не имеет никаких шансов, но и военные проводные сети не могут передавать структурированную информацию. Работа образца “конусом” способна точечно выводить не только любую связь из строя, но и военную технику и даже дезориентировать противника, выбивая его из строя на период от десяти минут до несколько часов. Недостатки также могут быть преимуществом. Воздействия на людей с проблемами ЦНС могут быть фатальны. Впрочем, сейчас мы это наглядно продемонстрируем. Группу научных сотрудников прошу начинать
Смотреть было интересно. Как я понял, они измудрили очередную, и, что самое интересное, рабочую вундервафлю. Концентрированный поток своеобразного ЭМ излучения, влиявший на любое проявления электричества. Это было мощно. Неожиданно за зданием заработал мощный мотор. Пока группа технарей из третьего вытаскивала небольшой, но, видимо, очень тяжелый агрегат, габаритами с большой чемодан путешественника (вот они куда делись!), на противоположной стороне двора открылись зарешеченные наглухо ворота, и оттуда неторопливо, я бы сказал, осторожно выехал бронированный монстр. Чуть приглядевшись, опознал какого-то бронированного, сверхсовременного защищенного БТР из семейства Армата. Вроде на очередном параде втирали, что это самый продвинутый БТР в мире. Короче, хвалили.
Сама демонстрация не была, по мне, слишком эффектной. Ну поехал медленно на научников этот тринадцатитонный гусь. Ну по команде “огонь”, они что-то там нажали, и из “тарелки” сверху, из аппарата, ударил прямо-таки осязаемый конус электромагнитных волн. И БТР внезапно остановился и заглох. Хотя будь это старая буханка, вряд ли бы результат был такой же. Там из электроники только фары, наверно, не говоря уже о лишних частях в моторе и ходовой части. Единственное, что расстраивало, это то, что дико заболела голова. До тошноты дело не дошло, но болела сильно. Не удивлен, что у научников зарплаты высокие, ничего у них тут вредность какая.
Пока был занят борьбой с головной болью и поиском противоядия у банды технокаракатиц, благо мы, как соль земли, стояли у самой стеночки и не привлекали внимания публики, слушающей пояснения местных светил, не заметил подошедшую начальницу.
-Артем, Эльнар, там сейчас снимать будут, нужно опять включить прожектора. Сделайте срочно.
-А Вован что? - Татарин как всегда работать не хотел.
-Вова будет снимать, давайте быстрее! - И не слушая наших возражений, бодренько поцокала каблучками в сторону начальства.
-””” мать! - Работать и мне особо не хотелось, как и соваться в пределы поражения вундервафли, но татарин высказался точнее. - Слушай, пока не ясно что там, проверь лампочки и фильтры в самих прожекторах, а я проверю основное питание.
-Ок. Только давай быстро.
Спорить было трудно, ведь нормальным электриком был только татарин, я и Вовчик, переученные на прогеров, при том, что по основной специальности я, вообще, гуманитарий. Двинувшись в сторону неработающих прожекторов, заметил, как вояки из БТР дружно блюют у створок ворот. Видимо, чтобы гостей не смущать. Судя по возрасту - контрактники, а командир у них вообще почему-то капитан, что единственный блевал, видимо, из каких-то своих соображений, стоя. Варяг, блин. Несмотря на непрекращающуюся головную боль, улыбнуло.
С первым, как и со вторым, и последующими прожекторами, внешне было все нормально. Что с ними делать и как чинить, было совершенно не ясно. Только глаза Оляшки, круглые от начинающейся паники, оставляли меня на месте. Краем взгляда заметил татарина, пока я делал вид, что пытаюсь реанимировать сами прожектора, а Вован, что умеет снимать, татарин вроде как пытался найти новый канал электропитания. И, что характерно, нашел. Вытащив из разъема какого-то блока один, пытался вставить другой. Что этим он собирался изменить совершенно непонятно. Но перед тем как я обернулся, взгляд ухватил какую-то неправильность. Присмотревшись, я увидел что блок ведет тоненьким проводом к этой самой вундервафле, а Эльнар пытается воткнуть в него кабель в раза три толще, чем был до этого. Куда смотрела охрана, почему его не остановили, я уже додумать не успел.
Голова тряслась, что-то острое упиралось в затылок. После того, как этот горе-механик засунул в разъем (мне кажется совершенно для этого не предназначенный) кабель в три раза толще, я не помнил ничего. Словно свет ночью в зашторенной комнате выключили. Раз и темнота. И все. Голова все так же болела. Тело ощущалось куском мяса. Пока приходил в себя, на периферии слышал голоса, но разобрать не мог. Нифига меня приложило.
Удар. Так я давно не получал, да еще и по лицу. Это было сильно. Кто-то явно сильный вздернул меня вверх, и только тогда, преодолев звездочки в глазах, я смог посмотреть перед собой. Бородатая европеоидная рожа внимательно смотря мне в глаза, прорычала:
-Куинель ан дара лас?
Интерлюдия.
-Ты ох”ел?
Каидзар в своем репертуаре. Мальчишка из числа каторжан, видимо, не выдержав жары светил, плюхнулся в обморок. Странно, что не помер. Худощавый паренек, вися на руках у надсмотрщика, начал что-то лепетать. Судя по всему, крыша поехала. Хамам милосердный, этот конвой и так потерял слишком много мяса.
-Каид, отпусти увечного.
Громила повернулся и, увидев, что это сказал сам глава их небольшого каравана, что-то пробурчав, разжал руки. Тело ожидаемо опять бухнулось в пыль дороги.
-Прикажи другим каторжникам бросить его в телегу к больным.
Каидзар бурча, двинулся выполнять приказ. Хороший работник, исполнительный. Тупой, правда, и эмпатия как у кирпича, но исполнительный. Этого не отнять. Еще бы думал о том, что окончательный расчет охране дадут после сдачи на рудник “товара”, цены бы не было.
Зара Видмус молча смотрел, как, схватив за ноги - сил поднять не было — оборвыши, шатаясь, тащили тело паренька в хвост колонны. Сама она все это время двигалась. Ему даже стало на мгновение интересно: что за птица этот пацан. В княжестве Рувантинг он мог быть кем угодно. Паршивое государство. В этом конвое были и купцы-должники, и лютые головорезы (голова одного из них, с выколотыми глазами ехала с удобствами: на заднике первой телеги, чтобы волочащиеся за ней каторжане видели к чему приводит даже тень неповиновения), и даже парочка дворян, решивших судиться с наместником здешней северной “провинции”. Ага. Провинцией с населением, как у маленького городка Зурда или Наоля, не говоря уже об Империи Зари. Но, с другой стороны, плевать. Так как денег в этом недогосударстве не хватало, а осужденных часто наоборот, охрану частенько нанимали. Так и случилось на этот раз. Компания под предводителем Видмуса, как единственного благородного, взяла контракт на доставку: все равно нужно было идти через горы к прибрежному городку-порту, а оттуда на восток, в Ноаль, на родину. Если бы не неудачная война в княжествах, он и не подписался бы на это, но деньги есть деньги. Нужно выплатить своим, оплатить корабль до Орля, а оттуда и по домам. Наемная компания зара Видмуса была немаленьким соединением, которое досталось ему от брата: триста человек здесь да маги, колдунишка и два семейных жреца - это все требует денег. А их, уплаченных разоренной казной княжества Амбелотинг, было совсем ничего. На прорыв ступени и счета кое-как хватит, но о расширении земель или влияния думать уже не приходится.
Солнца, одно за другим, медленно уплывали за горизонт. Колонна каторжан стала останавливаться на ночной отдых. Охрана выставляла посты, начальство собралось в выставленном солдатами походном шатре, а заключенные принялись есть распаренную и добротно разбавленную водой кашу. Только один человек, обмывая разбитую голову с помощью выпрошенной соседом воды, с неверием пялился на самую обычную ездовую скотину: трехглазого пора.
Глава 2
Глава 2.
Очнулся я второй раз в трясущейся повозке, забитой вонючими немытыми телами. Небольшой ветерок, забиравшийся под полотняный тент, совсем чуть-чуть освежал окружающее пространство. Бл*дь. Это сюр какой-то. Медленно сфокусировав взгляд, огляделся. Одетые в разнообразное тряпьё люди вокруг явно здоровыми не были. Кто-то выделялся нездоровым, синюшным цветом лица. Кто-то стонал, схватившись за живот, и, хотя у этого полноватого мужика всё тело было усыпано синяками, проблемы были, судя по всему, внутри. Он блевал кровью. У сидевшего у борта телеги вообще отсутствовала рука. Причём ещё недавно она явно присутствовала, о чём совершенно ненавязчиво намекала сочившаяся кровью повязка. Но даже не это меня больше всего повергло в шок. Не тела вокруг, не их одежда, а натуральные кандалы. На ногах и руках у каждого. У всех на руках, кроме того самого инвалида, который сейчас пристально смотрел на меня.
— Ай крин ам?
Мда. Явно не английский.
— Не понимаю.
Ответ, судя по всему, не очень понравился мужику. Его сухое обветренное лицо нахмурилось, и он повторил вопрос, на который получил тот же ответ. Осторожно приподнявшись, я сел и осмотрелся. Глаза показывали всё то же, что и прежде, — кучу калек. Оказывается, я и сам лежал на куче тряпья, в которое, похоже, и были одеты эти бедолаги. Повернувшись к инвалиду, понял, что он снова что-то спросил.
— Ку ай ним а рин ам?
— Не понимаю. — И для пущей демонстрации показал на голову. — Башка трещит.
На что седой мужчина округлил глаза и уставился на меня. Он сам, кстати, выглядел довольно интересно. Сухощавое телосложение, вытянутое лицо, но вызывал ощущение не дрища, а атлета. Такое бывает, если вместо объёмных мышц наращивать, что называется, «жилы». Блин, да он немногим старше меня, — посетила вдруг мысль, — ему же чуть за тридцать, только жизнь потаскала. И тут в многострадальной голове словно в набат ударило. Меня? Где же я, блин? Посмотрев на свои руки, понял, что ещё чуть-чуть — и вырублюсь. Руки были точно не моими. Достаточно худые и казавшиеся из-за этого длинными, они не могли принадлежать почти тридцатилетнему мужику. Посмотрев на торс и ноги, понял — это точно не я. Ни благоприобретённого жирка, ни знакомых шрамов на теле. Ничего знакомого. Это фиаско, братан. Татарин, с*ка!
Немного посидев, начал работать головой. Ага, как мама учила. Книги я, естественно, читал, и много. И попаданцы там тоже были. Даже хотел быть одним из них. Ну там принцессы, проклятые земли и тому подобное. Но, блин, не в двадцать девять! У меня жена, ребёнок, ипотека, мама на пенсии. Работа в конце концов. И тут — раз, и в жопу. Только роялей я здесь не вижу. И если здешний технологический уровень соответствует тому, что я увидел в этой телеге, — это звезда. Это средневековье. Надеюсь, ещё без магии, а то нежити и драконов не хватало. Читал я про вселенную Вархаммера, там всё плохо кончилось. Что можно сделать? Врастать в общество, прогрессировать и так далее. Ага. Учитывая, что по образованию я всё-таки историк, а не технарь, даже не специализируясь на земном средневековье, могу точно сказать: просто не будет. Гильдии, аристократические дома, торговые республики, власть духовенства, войны и эпидемии. Немного, но уже не по себе. А я ещё и язык не знаю. Можно было попробовать кинуться в ноги к местному начальнику и пообещать ему технологические горы. Но опять-таки язык я не знаю. Неизвестна мне и реакция местного «начальника»: подумает, что я в голову ударенный (а я ударенный, судя по всему!), и решит прибить, не дробя. Приплыли, короче.
Пока я сидел и гонял мысли, повозка начала останавливаться. Послышались крики. Как я понял, остановка на привал. Тент откинули, и показалась незнакомая рожа в шлеме, блин, и кольчужном воротнике. Что-то пролаяв, эта рожа двинулась дальше.
Сосед снова обратился ко мне с каким-то вопросом. Опять показал на голову. Поняв, что я не особо понимаю, он махнул мне рукой, дескать, топай за мной, и начал аккуратно пробираться к выходу из телеги, прихватив с собой глубокую, судя по виду, битую жизнью глиняную миску. Начав двигаться, я чуть не упал. Тело затекло, и к тому же болело. Болела даже голова, хотя она — кость. Хы-хы. Настроение, что удивительно, не улучшилось. Вылез, осмотрелся. Большая поляна; штук тридцать телег стоят в виде огромного загона; за ними с двух сторон — поле, с другой — перелесок, который по своей скудности напоминал лесополосы в колхозах. С четвёртой — дорога. Но не это заставило застыть. Не огромная толпа людей, ковыляющих к деревянным доскам, с посудой разного вида и без неё. Не средневековые с виду доспехи у охранников, которых было необычайно много. И даже не их верховые животные, больше похожие на короткошёрстных верблюдов с прямоугольными мордами. Небо. В еб*нном небе было ДВА СОЛНЦА. Два. Одно, как наше, и второе красное. Ну привет, попаданец.
Впрочем, застаиваться долго не дали. Однорукий, помахав мне рукой с миской, мотнул головой в сторону очередей из таких же бедолаг, как и мы. Пока шли, старался осмотреться, а заодно пощупать тело. Тело недоразвитое; потрогав голову, понял, что она ещё и пробита. Кандалы были неимоверно тяжелы и неудобны. Даже в своём теле я бы прифигел, и это с весом-то под сотку. Спортом я занимался только в школе и немного в универе. Ну и в армии, оказывается, от этого не отказываются. Но, блин, эти грубо выкованные предки наручников были прямо-таки неподъёмны. Слабое тело с синяками, пробитой головой, ещё и дрищ — так себе стартовый капитал.
Придя, встали в очередь, которая двигалась довольно споро. Когда подошла наша, однорукий указал на меня и что-то сказал. Щербатый раздатчик кивнул и налил почти полную миску непонятной жижи. Отойдя в сторонку, мой спутник отпил из неё и протянул мне. Что ж, условия приёма пищи понятны. Жижа была ужасна. Что-то вроде крупы, волокон непонятно чего кислого и воды. Но организм требовал еды. Громко и настойчиво. Пришлось есть, точнее пить. Добив остатки пайка, инвалид опять подошёл к раздатчику и начал что-то говорить. Мужик с грязными, как у дорожного строителя, руками лениво послушал и налил ещё. В принципе, неплохо. Желудок, по субъективным ощущениям, был полон, но есть хотелось. Мне, у которого почти всю сознательную жизнь было хотя бы раз в день что-либо мясное, вода с крупой, наверное, чисто психологически не давала насытиться. Я ожидал, что мы ещё постоим, но мой невольный товарищ махнул головой, предлагая мне присоединиться, и мы пошли обратно.
Как оказалось, еда предназначалась нашим соседям. Пока мужик «раздавал» еду, давая сделать глоток-другой лежащим, стонущим людям, я, сидя у самого края, пытался понять. Це зрада или перемога? Блин. Обожаю свои шутки. В активах: тело; в пассиве: его состояние и положение. Мягко говоря, не в принца попал. Ну или не в правящего. Дома семья. И хотя я скопил достаточно средств, этого явно мало. С моего счёта можно закрыть остатки ипотеки, и ещё тысяч сто — сто пятьдесят останется. Что-то подкинут с работы. У них же не каждый день люди умирают. Или попадают в кому. Хотя, учитывая наше государство, ещё и виноватым окажусь. Хотя вряд ли. Татарин явно попадёт, а я ничего не нарушал. Плюс младший брат поможет: у горных инженеров зарплата хорошая, не то что у гуманитариев. Вдову и племянника не оставит. А там, может, и я вернусь. Вдруг всё-таки средневековье магическое? Пока гонял мысли, мужик без руки — или, точнее, без руки по локоть — куда-то сгонял. И теперь стоял передо мной с той же миской. Присмотревшись, понял, что там вода. Знаками показав, что нужно промыть голову (даже обидно: абориген быстрее сообразил, насколько это важно, пока я тупил), и показав, куда нужно отойти, всучил мне ёмкость. Немного обойдя телегу и начав аккуратно промывать голову, я настолько увлёкся процессом, стараясь сильно не тревожить рану, что не заметил, как ко мне подошла какая-то крупная скотина. И, лишь закончив и бросив взгляд, оторопел. Ну здравствуйте, двух солнц мало, ещё и трёхглазые быки тут в наличии. Ну ок. Чувствуя, что ещё немного — и моя фляга, мягко говоря, засвистит, двинулся обратно. Правда, как забрался, я уже не помню; только ощущение, что кто-то подпихивает мягкое мне под голову, и наконец-то сон. Надеюсь, прощай, кошмар.
Глава 3 +Интерлюдия 2
Глава 3
Следующие дни мозг привыкал. Привыкало и тело. Оказывается, утром завтрак был обильнее и вкуснее ужина. Котлы, из которых поели сопровождающие, ненадолго отдавались моим невольным спутникам. К моему удивлению, и однорукий куда-то исчез. Как я узнал позднее, напросился с командой сборщиков валежника — или как там его ещё. С остатками трапезы охраны, где плавали обгоревшие и иногда надкушенные остатки сала, а иногда и мяса, варилась (уже по-настоящему) крупа, закладывались полоски чего-то крупного, типа водорослей (это тот паршивый аналог капусты, что я ощутил вчера), и заливалась вода. Утром можно было есть и больше, однако, съев на двоих две полные миски грамм на семьсот — восемьсот каждая и накормив остальных больных, однорукий снова без каких-либо проблем наполнил ещё. Как оказалось позднее, обед не предусматривался, и во время коротких остановок (всего две за день) местные заключённые доедали остатки завтрака. У кого не было мисок, соответственно, ничего и не ели. Их спасала только выдача воды, которую раздавали хоть и не щедро, но и не мизерными дозами. В этом случае товарищи делились с заключёнными собственными ёмкостями, хоть и под внимательным приглядом.
Завтрак, сборы и путь были однообразными. Если первые два дня после прихода в себя я ехал на телеге, то после пёрся пешком. Хоть шли и медленно, даже очень, но жара, тяжёлые кандалы и слабое тело превращали ходьбу в пытку. Держался только на силе воли да стараниями однорукого. Его звали стати Руонм, причём последняя буква произносилась не всегда; принципа я за дни пути так и не понял. Меня называли Атёё, что было хоть как-то привычно, но нежелание произносить букву «Р» было совершенно неясно. В других словах она явно использовалась. За первую неделю я выяснил не так уж и много: мир типа средневековья, мы что-то вроде каторжников, местные животные — какие-то мутанты, и здесь, в принципе, достаточно развитое общество. По крайней мере, я видел что-то типа постоялых домов и нечто очень смахивающее на «почтовые станции» нового времени. Такие себе маленькие закрытые двух- и трёхэтажные башенки, с местными «конями» и часто скачущими туда-сюда по дороге парнями в подозрительно одинаковой форме. Унификация, однако.
Только две вещи выбивались из ряда вон: первую я заметил на третий день, когда только-только по-настоящему оклемался. У бугая, который мне запомнился как первый абориген этого мира, помимо короткого и узкого меча за спиной висел футуристического вида агрегат. Вроде и материалы знакомые, и обработка так себе, но сочетание материалов, логика их расположения да сама форма кричали, что это что-то типа огнестрела. Вот только в данном виде после выстрела эта херотень разорвалась бы прямо в руках. Может, я и дальше думал бы, что это предмет культа, который носит недалёкое доверенное лицо местного караванного падишаха, если бы буквально на следующий день не услышал странные звуки. Будто кто-то стрелял из огромной пневматики. Выглянув из-за телеги с больными, куда меня приписали, видимо, по просьбе всё того же Руонма, я увидел, что здоровяк, держа в руках свой «карабин» и энергично нажимая на спусковую скобу, активно хреначит в сторону очередного перелеска. И в этом перелеске, видимо, вследствие этих действий происходит нечто вроде вакуумных взрывов. Второе и, скорее всего, третье (по мнению всё того же Руонма) я увидел тогда же. Сначала часть бронированных охранников (что удивляло: я не думал, что местные «вертухаи» выглядят как закалённые солдаты), отделившись, поскакала навстречу неизвестному противнику. Резко остановившись, двое из них — крайние с обоих боков — вскинули жезлы, и примерно в центр между ними потянулись странные аномалии. Одна из них выглядела как сжатый воздух, нечто вроде серой вытянутой тарелки. От того, что был справа, вырвался ровно по прямой луч света. Правда, красного цвета и с метр в диаметре. Такая себе лазерная указка. И последним в бой (я уже не сомневался, что всё это очень серьёзно, ведь местные арбалетчики, наплевав на заключённых, зашли за телеги, а за ними подтянулись и остальные, закрывая арбалетчиков) вступил старый дед, который ехал в телеге перед нами. Его выделяла книга с цепями на боку. Приподнявшись, даже не слезая с транспортного средства, этот дед после резкого выкрика протянул руку в направлении области, куда били остальные. Область примерно в пять метров оказалась заключена в круг, который выдавал вытянувшийся вверх переливающийся синим прозрачный барьер, и затем последовал смачный бам. После этого всадники покрутились, а потом охрана пинками подняла заключённых и бодрым шагом, куда быстрее прежнего гусиного, погнала далее. После того, что я видел, сидя за телегой и думая дать дёру, считая это прекрасной возможностью, ко мне пришло понимание, почему я ни разу за это время не видел не только попыток побега, но и акций неповиновения — при достаточно наплевательском отношении местных солдат к самим заключённым. Дело оказалось не только в их численности, но и, несомненно, в магии.
Ещё интересным моментом было наличие населённых пунктов: хоть мы и видели их издали, видели караваны, идущие по дороге, ни в один из них мы не зашли. Хотя, видя, как плюётся каждый встречный, завидя наш караван, оно и неудивительно. Ведь после себя мы оставляли кал, мочу и трупы. Гадить тоже приходилось на ходу. Хотя нет-нет, но то начальник колонны, которого звали зара Видмус, при том что зара — это, по-видимому, дворянская приставка, то часть солдат со счастливыми улыбками убывала по направлению к местным островкам цивилизации. И возвращалась, что характерно, довольными и с продуктами как для себя, так и для нас. Рацион, кстати, менялся ненадолго у всех; например, в котлах появились остатки костей с мясом, за которые чуть ли не драки вспыхивали. Я хоть и понимал важность питания, но брезгливость свою деть никуда не мог. Толкаться за объедки было выше моих сил.
Все остальные две недели я делал самое важное, что мог, — адаптировался. Я не комнатный цветок, хоть и не супербоевик. Жизнь в не самом благополучном умирающем городке, служба в весёлое время в армии да и занятия контактным видом спорта не делали меня Ванпачменом, но и слабаком и серостью я точно никогда не был. Даже эта идиотски закончившаяся работа была необходима для ипотеки на большую и дорогую квартиру, которую я за три года почти выплатил. Да и в командировки разные ездить приходилось. Ага. В ЦАР ж/д дороги строить. И что я запомнил и уяснил на всю жизнь — нужно адаптироваться. Везде есть как полные ушлёпки, так и замечательные люди, и если не получается быть одному и тихо-мирно решать свои дела, нужно кооперироваться. Языки я знал плохо. Общаясь понемногу с Руонмом, уяснил базовые вещи. Пить. Есть. Спать. Идти. Миска. Да, в другой языковой среде новое воспринимается легче.
С Руонмом же я начал ходить за валежником. Таскать его в цепях было такое себе удовольствие, но «черпак» наливал больше еды, также позволял брать воду из поилок для животных. Не говоря уже о том, что можно было собрать в лесу. Да, в сумерках, да, пару горстей, но, судя по постоянно бросаемым после расковки трупам заключённых, это была та малость, что позволяла выжить. Хотя мысли были всякие. Из разряда «сдохну здесь — вдруг очнусь там». Шляпа всё это. Умирать не хотелось. Я и так самоубийц презираю, а тут ещё и сны нарисовались, о которых думать не хочется. По своей воле я точно не умру.
День тянулся за днём. Менялась местность. Она становилась всё гористее, поля понемногу исчезали. Леса становилось больше. Даже дикая жара от двух солнц, кажется, сходила на нет. Зато появился голод. Страшный, осознаваемый голод. Я мечтал о пицце, о жареном куске мяса, картошке. Я мечтал о любой нормальной еде. Когда Руонм поймал вполне земного вида ящерку, то вечером, после того как все легли спать, мы её потихоньку разодрали и съели сырой. Чтобы не отупеть, старался быстрее учить язык. Тихим разговорам охранники не мешали. Я, судя по всему, «приписался» к данной телеге, так как мы вместе с Руонмом и Ойлой, тем самым полным, блюющим бородачом, пытались ухаживать за больными. Многие из тех, что ехали с нами, умерли в течение полутора недель. За ними пришли другие. И только этот, поначалу выглядевший хуже всех бородач, дико похудев, всё-таки выжил. Тех, что выздоровели, в основном отправляли в остальную колонну. Не считая нас троих, за телегой шли ещё шестеро, и один-единственный, кто ехал в телеге постоянно, — безногий тип, которого ранее я неимоверным образом не заметил. Иногда кому-нибудь из нас, как правило выглядевшему хуже остальных, позволяли ехать с больными. Иногда парочке. Мне тоже удавалось проехаться. Слабое тело часто подводило, и хотя Руонм и Ойла пытались мне помогать, сами они хирели с каждым днём.
Помимо общения, попыток добыть пропитание сверх нормы я занялся телом. Про физнагрузки говорить не приходится: всё, что сверху упадёт, да те же отжимания переломят мне спину. Калорий было явно недостаточно. Однако растяжка, медленная, аккуратная, в виде йоги, утренняя и вечерняя разминка явно пошли на пользу этому телу. Руками шевелить стало как-то даже легче. Особенно после того, как зажили запястья и лодыжки. Не обмотав по примеру других тряпьём эти места под кандалами, я получил весьма стремные натёртости, судя по всему, чудом избежав заражения крови. Помогли и попутчики: тот же Руонм, найдя после очередного похода за валежником какую-то травку, не съел её, а, разжевав, помог втереть в раны. И, даже несмотря на грязное тряпьё, намотанное сверху, рана затянулась. Хоть и не быстро.
Это тряпьё, кстати, нешуточно привлекло моё внимание. Грубая нить, структура, как у старых мешков из-под картошки, навеяли интересную мысль. После очередного обеда я вызвался помыть котёл, ведь так как ели кандальники последними, то и мыть должны были они. Хотя я видел, что охрана обязательно ополаскивает их утром. Крайне непопулярная задача. Хоть мы и останавливались у водоёмов, в них мыть было запрещено, видимо, чтобы не утопили. Нужно было таскать деревянные вёдра, песок, драить, что и так слабых людей делало ещё слабее. В общем, увидев меня, стоящего возле котла, местный раздатчик явно удивился. Обычно на котлы либо назначали, либо определяли последних кушавших, и, хотя очередь строго соблюдалась, были такие, кто готов был слизывать объедки с самого котла. По-видимому, у людей текла крыша на фоне недоедания. Хотя судить их сложно, мне бы со своей разобраться. Мотнув головой в сторону вёдер, кашевар отошёл, а я принялся за дело. После третьего ведра обнаружил рядом с собой Ойлу и Руонма, которые, странно на меня смотря, принялись помогать. Пока мы вычищали наш котёл, из остальных торопливо доедали местные нехваты. На всё про всё ушло не менее часа. Заодно посмотрел на своё лицо. Мальчишка ещё вроде европеоид. Лицо узкое, а скулы широкие. Своеобразный, короче. И глаза голубые. Не мои, в общем. Ну, за неимением гербовой, как говорится... После захода луны мы сдали котёл кивнувшему нам кашевару и двинулись в сторону своей телеги. Мне всё-таки повезло: не на земле приходилось спать.
— Куино но му, ай? — обратился ко мне Ойла. Судя по всему, это вопрос из разряда «нахрена?».
— Нить. Ноги. Ходить. Боль. — Мой словарный запас был очень мал, да и надеяться, что на местном я быстро заговорю как на родном, было бы несколько самонадеянно.
— Хорошо, пойдёт. — Хотя по его виду было понятно: он ничего не понял. Ходили-то мы все в обмотках, которые затягивались сверху толстыми нитками, но так много не намотаешь. Ноги страдали не только от кандалов, но и от самой дороги, поэтому я и решил хоть как-то решить данную проблему.
Достав под внимательными взглядами кости, ради которых и мыл котлы, принялся за работу. Долго мучился, но сумел с помощью камня и чьей-то матери грубо обточить проколку и примитивную иглу. Ну как иглу — острый, не сильно толстый кусочек кости, в конце которого была небольшая закорючка, позволявшая цеплять нить. Провозившись пару часов, понял, что все, кроме Руонма, уже спят. Мда. Завтра будет тяжко.
Сделанные с помощью кости, усидчивости и сожжённых нервов орудия труда были пущены в дело уже на следующий день. Вместе с вездесущим Руонмом мы распускали на отдельные толстые нити тряпьё и, выпиливая найденным по дороге острым обломком камня более-менее похожие на стельку тряпичные кусочки, начали их сшивать. Криво-косо, но дело пошло. Через несколько слоёв сначала продырявленной ткани продевалась игла, потом всё это дело стяжками стягивалось, и вуаля — основа готова. Помогли также куски отвратительной кожи, разные по форме и плотности, добытые где-то Ойлой. Как я понял, он помогал поить местных скакунов, за что ему дали покопаться в тряпье, оставшемся от мёртвых. Мусор, конечно, но мусор нужный. Носок из сшитой четырежды ткани, снизу подшивается основа, а под неё натягивается примерно до трети стопы сшитая кусками кожа. Перемакасин-недоботинок. Я прямо сапожник с сапогами. В течение трёх дней мы все обзавелись подобием обуви. Это сыграло неожиданную роль. Мужик со сломанными ногами, крайне нелюдимый, к слову, который даже помогать себе оправиться давал с весьма угрюмым видом, втянулся в нашу компанию. Он представился как Рурн и попросил сделать ему такие же инструменты. Но на этом всё не закончилось: к Руонму подошёл один из тех, кто шагал с нами, и, о чём-то перетерев, кликнул своего друга, после чего уже с ним направился к командам валежников.
— Еда, обувь, дать. — Руонм, севший на землю рядом со мной и Ойлой, судя по всему, пытался донести до меня важность торговли.
— Хорошо, еда, кожа, ткань и... — Тыкая пальцем в сторону ушедших приятелей, вроде Ума и Ждон их звали. — Сапог.
Ясень пень, что «сапог» это на местном было. В общем, работа в четыре лица и семь рук на привале позволила создать вечером заготовки под две пары сапог. Не нашего, конечно, уровня, но делали ответственно. А утром мы уже получили часть оплаты: покоцанную глиняную миску с замазанной бочиной, заполненную не только местной едой, но и присыпанную сверху непонятными ягодами. Кислыми, но сладковатыми. Получив обувь через день, они ещё два дня носили нам еду, что позволило хоть и не отъесться, но приглушить чувство голода. К тому же еды стало больше: идущие рядом с нами тоже возжелали обувь. Кто-то, конечно, пытался делать сам, но большинство решило решить этот вопрос с нашей помощью. Притом часть еды мы отдавали больным (по предложению Руонма; мне кажется, он священником был), часть обуви выменивали не на еду. Брать со всех не давала даже жадность, потому что это и так были ходячие скелеты. Один достал ещё костей, другой пару камней расколол, третий сумел сделать из дерева несколько мисок. Разные, кривые, обожжённые в огне и воняющие дымом, они уже были ценностью. После решил приняться за одежду. Холодало. Наше рваньё в виде коротких рубах и таких же коротких штанов с плотностью ткани мешка совершенно не грели. С Ойлой и Рурном достаточно быстро получилось сообразить нечто вроде двухслойных комбинезонов. Длинные штаны, длинная рубаха и там и там нашивки на коленях и на локтях. Постиранные в холодной воде вещи, пусть и доставшиеся нам, как я понял, от мертвецов, выглядели вполне ничего. Сделанная из перекрученных нитей верёвка заменила пояс для штанов и для рубахи. А пошитые лоскутные сумки сделали из нас просто королей. Бомже-королей, станица помоечная.
В принципе, оставшееся время провели неплохо: дошло до лоскутных одеял и коротких плащей, так как рваньё заканчивалось. Обменять его на что-то не представлялось возможным. Местность становилась всё гористее, погода — всё холоднее. Судя по всему, менялся не столько региональный климат, сколько сезон. Хотя мне со своим скудным словарным запасом понять это было сложновато. Довольно забавно, конечно, было надевать сшитые вещи. Кандалы-то никуда не делись. Пришлось сшивать две половинки одежды прямо на теле, оттого боковые швы были так себе. Дни шли, сменяя друг друга, образовалась какая-никакая компания. Даже одежду, сумки и тому подобное доделывали уже для себя.
Это странно, но осознанная деятельность, кажется, заставляла людей жить. Эти измождённые, серые, уставшие от дороги люди, чьи соседи умирали с завидным постоянством, пытались даже шутить. Смысла я, конечно же, не понял, но по хриплому смеху Ума понял, что шутка была смешная. Не иначе Ржевский замешан, хоть и не оригинальный. Передо мной же вопросов не стояло: и сны, и навязчивая вера в возвращение домой заставляли меня идти, шить, заниматься гимнастикой. А также наблюдать, сопоставлять и анализировать. По перешёптыванию охраны и понемногу серевшим лицам заключённых я понял, что цель нашего долгого пешего марша подходит к концу. Мы были в горах.
Интерлюдия 2
В горах холодно. И ветер противный. Если добавить отсутствие элементарных благ цивилизации, то вообще тоскливо. Вино и мёд для офицеров и магов, креплёный мёд для жрецов. И одинаковые азартные игры для всех. Комендант ол Круфт страдал на своей важной, прибыльной, но невероятно противной и скучной должности. Полторы сотни солдат с тремя офицерами, целых четыре мага для обработки металлов и святоша. Компания что надо. Ну хоть этот идиот, князь который, далеко, и докопаться до представителя молодого, но влиятельного рода у него просто так не получится. Особенно учитывая тот факт, что должница этого рода грела ему постель.
Надо признать, зарабатывать здесь получалось. Можно было заработать иногда даже много, очень много. Огромное количество каторжан, копавшихся внутри этой огромной и опасной горы, доставляли много металла наверх. И даже кое-что другое. Но так как комендант был не дурак, то об этом другом знал ограниченный круг лиц, и шло это «другое» целиком и полностью за границу.
Однако были и проблемы: каторжане мерли как мухи. Из-за особых условий пришлось запереть их там окончательно и даже прекратить выпускать полностью «отбывших», что и ранее было событием редчайшим, а сейчас и вовсе невозможным. Несмотря на письма, исправно отправляемые курьерами князю, наместникам, даже главам городов, заключённых присылали не так уж и часто. Даже кошели с золотом и кредитными билетами уважаемых торговых домов и банков не всегда помогали. Сколько сейчас заключённых заперто в огромной системе шахт, было решительным образом непонятно. Но не было и тени сомнения — слишком мало. И много меньше, чем хотелось бы самому ол Круфту. Вдруг в дверь постучали. Отвернувшись от окна, которое, как и другие три в его кабинете, открывало вид на наводящие тоску горы, комендант разрешил войти. Просочившийся в дверь помощник, дождавшись разрешения войти, произнёс:
— Ваше сиятельство, дозорные доложили, что на горизонте виден большой караван; судя по всему, прибыли новые подопечные.
— Это прекрасная новость, Криджов, отправь дозорных к нему и помоги сопроводить.
Настроение стремительно менялось. Как только стихли шаги удалившегося помощника, ол Круфт — граф Мортики — достал бутылку марочного вина из южной провинции Кора Империи Зари, знаменитого на всём родном континенте. И, выпив превосходного напитка, произнёс с улыбкой, глядя всё в то же окно:
— Но место несомненно прибыльное…
Глава 4
Глава 4
Три месяца прошло после прибытия в это, безусловно, ужасное место. Мысли о том, что нужно было бежать ещё во время пути, не могли выйти у меня из головы. Однако, освоив местную речь на базовом уровне, я понял, что шансов и так не было. Руонм объяснил мне, что нас сопровождали в дороге местные псы-воины, и шансов было ровно ноль целых ноль десятых. Огромная система пещер, которая стала мне в этом мире и тюрьмой, и домом, потрясала воображение. Но обо всём по порядку.
После того как конвой добрался до точки назначения, которой оказалась достаточно большая, внушительная крепость, нас буквально пересчитали по головам. Потом местные начальники долго и нудно о чём-то ругались. Судя по всему, местного командира не устраивало ни количество прибывших, ни их качество. Буквально через полчаса, сбив людей в плотную колонну по двое, нас пинками погнали через весь двор к огромной, даже монументальной двери. Эта здоровенная хрень была размерами пять на пять метров, и поначалу показалось, будто она целиком создана из металла. Однако после того, как её открыли, открылся вид на довольно-таки широкий ход в глубь горы, на которой располагалась эта крепость; оказалось, что дверь лишь окована металлом. Дальше шёл длительный спуск. Я никогда не бывал в шахтах, однако внутренняя обстановка этого хода подозрительно была похожа на современную, ну, по крайней мере, на ту, что я видел по телевизору. По бокам были установлены круглые светильники. Судя по тому, что электричества я здесь не видел, они были магическими. Света они давали не то чтобы много, но рассмотреть украшения на стенках этого тоннеля не составляло какого-либо труда. На полу лежали деревянные шпалы, а на них лежали, как ни странно это звучит, деревянные рельсы. Судя по странному блеску на их поверхности, эти рельсы были чем-то обработаны. В небольшом закутке в самом начале были видны вагонетки, доверху забитые какой-то рудой. Я, по ходу, попал в какую-то вариацию местного Норильлага.
После довольно-таки продолжительного спуска мы остановились перед дверью поменьше, всего лишь три на три метра. Однако здесь было не в пример оживлённее, чем перед первой дверью. Эта дверь была явно гораздо важнее, чем та, что наверху. Мало того, что здесь существовал какой-то стационарный пост из не менее чем двадцати арбалетчиков, так ещё в двери были проделаны небольшие отверстия, через которые эти самые арбалетчики могли вести огонь. Рядом находились какие-то разборные конструкции, нечто вроде лесов, на которые арбалетчики могли встать, чтобы вести стрельбу в несколько рядов. Чуть позднее к местным сторожам присоединилась охрана, которая вела нас сверху. С ужасным, отвратительным скрипом дверь распахнулась, и с криками, явно торопясь, каторжан начали быстро загонять в тёмный зев этого подземелья.
Я сразу не понял, куда мы попали. Было странно видеть достаточно большой зал на такой глубине. Спустились мы не менее чем на сто пятьдесят метров вниз; странно ещё, что дышалось нормально. Здесь тоже был свет, шёл он с боков и частично с потолка от облепленной мхом поверхности. Этот мох, как я узнал позднее, не только давал свет, но и был пищей в голодные и не очень периоды и даже в некоторых случаях являлся лекарством. После того как дверь закрылась, местный офицер (я его так для себя определил) что-то достаточно агрессивно и презрительно проорал через самое верхнее отверстие этой двери. Ну что ж, по крайней мере, инструктаж здесь не затягивают.
Потянувшиеся к вновь прибывшим местные обитатели выглядели по-разному, но в большинстве своём ужасно. Чуть позднее появились другие жители подземного мира. Что сразу удивляло, так это отсутствие практически на всех кандалов, однако, поразмыслив, я понял, что охрана сюда по своей воле не заходила, и, соответственно, местные были предоставлены сами себе. Те, кто подошёл позже, были намного внушительнее. Нет, они по-прежнему выглядели как оборвыши, однако часть из них была с внушительными накачанными телами и явно не голодала, чего не скажешь об остальных бухенвальдских крепышах. Единицы из них даже одеты были более-менее прилично. Они-то и начали что-то объяснять вновь прибывшим, посвящая в местные порядки. Кто-то из новоприбывших возмутился, и не успели мы и глазом моргнуть, как он уже получил киркой в голову. Гуманизм местных не перестаёт меня поражать.
Вездесущий Руонм куда-то смотался, с кем-то перетёр и, махнув рукой, повёл нас в соседние ответвления. Пройдя метров тридцать вместе с местным сусанином, мы увидели, что в длинном коридоре были вырублены проходы. Они шли перпендикулярно основному пути и совсем немного расширялись в конце. Если посмотреть сверху, похоже, наверное, на бутылочку. Мечта алкоголика. Часть из них была занята, но мы, пройдя совсем немного, нашли свободную. Дав местному проводнику лепёшку, сделанную из каши и высушенную на солнце, мы его отпустили. Наша компания, состоящая из двух инвалидов, меня и Ойлы, дружно завалилась отдыхать.
Дальнейшие дни шли намного интереснее. То место, куда мы попали, оказалось поистине огромным. Ходы шли практически во все стороны, но рабочих было несколько; они углублялись на довольно-таки приличное расстояние. Буквально сразу же мы начали работать, но выходило плохо, так как опытом никто из нас не обладал. Если бы не запасы пищи, всё бы обернулось катастрофой. Несколько новеньких, просто упав в главном зале, не были способны чем-либо заниматься. Им оставалось лишь уповать на помощь со стороны других. Меня, дёрнувшегося помочь, мягко осадил Ойла, который рублеными фразами объяснил, что мы не можем себе это позволить. Смириться я не смирился, но, так как все наши запасы были у него, пришлось подчиниться. Тем более силой отобрать я у него не мог даже теоретически. Кондиция не позволяла. Чтобы получить еду, воду и даже одежду, нам нужно было сдавать определённое количество руды. Она была разная по своему качеству. Сиреневая считалась самой редкой, и когда через неделю один старожил сдал буквально пару кусков этой руды, ему выдали не только хороший кусок ткани, запас хлебцев и нормальную еду (которая включала мясо), но даже большую бутылку местного алкоголя. Впрочем, её, как и существенную часть награды, старатель отдал одному из главарей местных группировок. Таких было несколько. Некоторые из них состояли, судя по всему, из людей одной национальности. Некоторые небольшие группировки были из одного конвоя. Как мне сказал Ойла, наш путь, длившийся чуть более двух с половиной недель, был стандартом; колонны, которые двигались из отдалённых восточных княжеств, могли идти и по полгода.
Да, пока мы обустраивались, потихоньку начинали работать, я всё больше осваивался. Было необычайно тяжело. Мало того, что я выглядел как малолетка, так ещё и тело было, мягко говоря, не в порядке. Длинный путь вымотал его, истощил и (что греха таить) чуть не убил. Крепче всех из нас выглядел, конечно же, Руонм; он умудрился за часть нашитой одежды договориться со старожилами, которые принялись нас обучать. Не сразу, далеко не сразу, но мы начали набивать руды на базовое питание. Не говоря уже о чём-то большем. Местные богачи, которые не грабили основное население (достаточно многочисленное), добывали своё богатство на глубине. Именно они поголовно были одеты в добротную крепкую одежду, у них всегда была еда и вода. Да только и лица в этих группах менялись чаще, чем в остальных. Они иногда уходили на два-три дня в глубину, редко — на недели и месяцы, но возвращались не только с грузом дорогой руды, но ещё и с маленькими мешочками, которые передавали через дверь в специальное окошко (такое же, как для руды, только в разы меньше) лично офицеру. За что им передавали вещи, которых у остальных было не встретить: какие-то скляночки, магические светильники и вроде даже один раз оружие — вроде короткого меча.
Первые дни пролетели быстро. Необходимость быстро освоиться, начать зарабатывать для того, чтобы получать пищу и не умереть от недостатка элементарных калорий, вынуждала также быстро учиться. Рурн и Ойла рубили породу, содержащую серую руду, а Руонм и я таскали её на примитивной, сколоченной из гниловатого дерева тачке. До более дорогой добычи мы пока не доросли. Таскать руду было достаточно тяжело для этого тела. Но буквально через пару недель мы адаптировались. Не обходилось и без конфликтов. Если сразу по прибытии и неделю позднее нас не трогали, то спустя дней десять (судя по ощущению, потому что ориентироваться по солнцу, естественно, не было возможности) к нам подошли какие-то хмыри и начали на повышенных тонах, вальяжно объяснять, кто мы, что мы и сколько должны.
Это были представители одной из мелких группировок. После очередного пассажа Ойла кивнул мне и зашёл за плечо одного из них, пока Руонм спокойно и монотонно что-то объяснял. После того как местный гангстерюга попытался его схватить за грудки, Ойла остатками кандалов (которые мы сняли очень просто, нужно было всего-то лишь перетереть заклёпки) начал махать направо и налево. Первый, кому попало, — худощавый блондин с резкими чертами лица — тут же упал с разбитой башкой. Второй попытался уклониться, но тут уж хрен. Не то чтобы я убийца какой, но, когда воткнул в шею кусок кости, выполнявшей у нас роль ножа, особо о последствиях и не думал. Пока Ойла орал как дикий павиан и махал цепью, самый здоровый из них, который и пытался схватить за грудки Руонма, катался по площадке. Я даже не понял: очень быстро всё произошло. Вот он держит Руонма и брызгает слюной, а вот валяется, громко вопя, держась за то, что раньше было его глазами. Группа поддержки из двух человек, которая раньше стояла на стрёме, дёрнулась было подойти, но, видя спокойного Руонма, Ойлу, махающего цепью, и Рурна с удивлёнными глазами, будто не верящего происходящему, державшего в кулаке кирку, быстро передумали. Вместо этого они энергично двинулись в сторону главного зала, где частенько тусили местные авторитеты. Позже, уже ближе к отбою (лично нашему, так как сутки у всех были свои; большинство, конечно, договорились считать утро и ночь в определённое время, судя по всему, получая информацию от охраны, но некоторым было плевать, и у них были свои собственные день и ночь), к нам подошёл местный главарь другой группировки. Моё знание языка не позволяло в точности понять, что он говорит, но после самого разговора Руонм с помощью жестов, медленно разжёвывая слова, донёс до меня, что нам предлагают присоединиться к одной из группировок и что лично он не против. Эта группировка не была чисто бандитской, но и к главным добытчикам она не относилась. Они ходили на глубинные уровни, но редко. Основная часть работала недалеко от основной массы. Правила просты: десять процентов от добычи (нормальные налоги). Взамен они могли предоставить из «общака» продукты питания и лекарства в случае какого-либо ЧП. Ну и защиту, само собой. Думать, в принципе, было не о чем, и было решено присоединиться к этой группе.
Так потихоньку, работая день за днём, я учил язык, а появляющаяся благодаря работе еда позволила мне потихоньку приводить тело в порядок. Помимо растяжки я начал делать армейские комплексы упражнений. Когда я начинал, в нашем маленьком закутке наступало бесплатное представление, на которое с большим удовольствием смотрели мои невольные товарищи. Ну и хрен с ними. Им, может, и весело, а мне необходимо. Помню, как, только начав ходить в ДЮСШ, очень удивился, когда смог увеличить свои параметры вдвое всего лишь после полугода занятий. Подростковый возраст, он такой. Также я погружался в местное общество: по рассказам Ойлы, как я понял, бывшего купца, развитое, хотя и феодальное. Находились мы в княжестве Рувантинг, окружённом другими такими же тингами, которых было достаточно много. Вполне себе населённое, странно представить, с населением около миллиона человек. Хотя территорий было очень много. Причиной такой устойчивости местных государств были огромные расстояния. Как мог, он коряво нарисовал карту. Если я правильно понял, это княжество размером примерно с треть Франции. Ничего себе. Разбросанные по большой территории небольшие поселения. Воевать за территории было глупо, именно поэтому войны велись вокруг стратегически важных точек. Типа шахт с магическим металлом вроде нашей, мест пересечений торговых путей и т.д. Наша шахта была в безопасности по одной простой причине: с одной стороны она упиралась в монструозный горный хребет, с другой — в море, и, по сути, являлась глубоким тылом. Хитрожопая многовекторность местного правителя к тому же позволяла по большей части избегать войн.
Руководил здесь, как несложно догадаться, князь (как будто у нас по-другому). Он был абсолютным монархом, по крайней мере на словах. Дальше шли всякие аналоги наших графьёв и баронов. В принципе, свободные люди, имевшие собственность и жившие в городах или, по крайней мере, в крупных деревнях, жили достаточно неплохо. У них были и права, и свободы. Да как, в принципе, и обязанности. Рабов здесь, слава богу, не было. Зато была вполне себе интересная традиция обмена каторжанами — по сути, узаконенное рабство, но звучало неплохо. С учётом того, что любой заключённый обязан ругать систему правоохранительных органов, было довольно необычно услышать, что её, по сути, и не ругали: они находили вполне естественным, что самой большой проблемой и неудачей для них было не найти денег для взятки. Кому — судье или местному шерифу — было уже неважно. Магия здесь тоже существовала: в княжествах магов было немного, как и жрецов. Жрецы здесь играли особенную роль. Они могли быть магами, могли быть обычными людьми, но обладали очень серьёзной боевой мощью. Даруя богам собственную ману, прану, артефакты, редкие зелья, благородные металлы, они получали Дары. Дары были разными — способности, оружие, улучшения собственного тела, а иногда даже право просить прямого вмешательства. Чем больше жертвы, тем лучше Дары. Богам в этом мире молились все. Раньше, когда местные застывали, я не особо допускал мысль, что они молятся. Лица-то ни разу не набожные. Иногда списывал на психическое напряжение и усталость, которые заставляли впадать в ступор. Но, оказывается, они всё время молились. Именно жертвы и боги позволяли людям, не рождённым магами, ими стать, вывернуться из, казалось бы, нерешаемых ситуаций и в конце концов получить нормальное посмертие. С одной стороны, конечно, средневековье и фанатизм. С другой стороны, я действия этого жреца видел собственными глазами. Мир здесь, конечно, интересный.
География данного мира не исчерпывалась княжествами. У подножия огромного длиннейшего горного хребта расположились княжества, небольшие королевства, за ними, дальше на север, — дикие народы. О них все знали достаточно скупо, и в чём сходились мои соседи — это в воинственности этих племён и их непокорности. Короче, местные индейцы с Гойко Митичем. Дальше на юг, за княжествами, располагались большие государства: Зурд, Ноаль, Кордия, Врия и тому подобные. На самом же юге континента расположилась большая Империя Зари. Но первые два королевства — Зурд и Ноаль — были размером примерно с две трети империи, а вместе с Кордией и Врией занимали даже больше места. К тому же у империи были собственные проблемы, а она вовсю пыталась покорить западные пределы, в которых активно проживали ева и валли — местные сепаратисты. В роли партизан был аналог лесных эльфов, только с рогами и без длинных ушей, и, как ни странно, гномы, которые, как меня посвятили окружающие, были первыми хозяевами этой выработки. Но тем не менее империя была самым развитым государством: оружие, которым пользовался быковатый надзиратель из конвоя, было как раз оттуда и являлось, по сути, магическим огнестрелом. И работало, вот уж удивительно, на заряженных заклинаниями кристаллах. Там же находились суда, которые двигались без парусов и гребцов. На пару или нет, я не понял, но факт остаётся фактом — это была развитая цивилизация. Там же находились самые сильные маги и, что, конечно же, очевидно, резиденция первожрецов различных богов, так как богов здесь было достаточно много и даже из некоторых духовных сущностей можно было сделать своего, но всё же. Самые почитаемые боги имели резиденции и первожрецов именно в столице Империи Зари — Экне. Были и другие континенты с крупными государствами. Но моих товарищей они по понятным причинам не интересовали. Ясен пень, можно подумать, волнует какого-нибудь Ивана Фёдоровича из деревни Зелёные Васюки Фиолетового края политическая картина Южной Америки. Если про соседей типа Казахстана и Украины он может рассказать, то всякие Чили и Аргентины ему явно до одного места. Нижнего.
Так и продолжалось наше медленное втягивание в этот быт. Тело развивалось. Пошивочная артель работала. Мы обзавелись добротной одеждой и вполне себе нормальным инструментом в обмен на пошив одежды из того же рванья, которое можно было попросить у охраны вместо еды, а за поделки из дорогого дерева, которое нам спускали сверху, мы получали в том числе и мясо. Ойла научился мариновать мясо животных нижних уровней (выглядевших довольно страшно) с помощью мха, разного, к слову. Наверное, именно это чувство плеча моих товарищей, желание вернуться домой к жене, ребёнку, да и страшные сны, что стали сниться всё чаще и чаще, не позволяли мне впасть в отчаяние и в конце концов сдохнуть. Только конфликты, хоть и редкие, с каторжанами напрягали. После того первого убийства — что в этом мире, что в предыдущем — на любую агрессию я старался отвечать максимально жестоким способом. После подножки от какого-то щербатого жилистого мужика я сам не понял, как подскочил и начал бить его в правую скулу камнем, который вывалился из моей тачки. Спустя мгновение его башка превратилась в разбитый, растоптанный арбуз. Что самое странное, жалости или отвращения я не испытывал. А вот желание помыться и почистить одежду присутствовало. По ходу, становлюсь маньяком. Я, конечно, не знаток психоанализа, но это было ненормально. Хотя что можно назвать нормальным в моей идиотской ситуации?.. Чуть позже решил забить. Тем более что все эти боги, маги, моё душевное равновесие меркли перед необходимостью прямо здесь и сейчас освоиться.
По истечении трёх месяцев, с появлением нормальной работы, мы начали понемногу спускаться вниз. Для этого мы обменяли две пары кандалов на вполне себе страшные мачете, подозреваю, выкованные тут же. На нижних ярусах, на ОЧЕНЬ нижних ярусах были выходы, судя по всему, какого-то газа. Горючего. И там ковались местные предметы обихода. Только редко. И по местному курсу стоили они как авианосец. Из полутора тысяч человек (навскидку я насчитал столько) позволить их могли себе только единицы. Да и нам они, по сути, достались из-за расположения нашей группировки и её главаря — Вильда. Бог знает, чего это он, но относился он к нашей компашке более чем лояльно. Из обработанных в моче шкурок крыс или кого-то на них очень похожего мы сделали заплатки на нашу одежду. Также подбили сапоги, на рубахи и штаны нашили дополнительную защиту. Нам объяснили, что это необходимо. Без защиты было никуда. Эрац — защита лучше никакой. На верхние ярусы многие из обитателей просто не забирались. Если крыс можно было встретить где угодно, то местные твари с нижних уровней, которые редко забирались на средние, просто-напросто приводили всех в ужас. Для этого-то и нужна была защита с оружием. Ну и для того, чтобы в случае чего отбиться от местных отморозков, которые работать не хотели, а хорошо жить — очень. Пусть шанс встретиться на верхних — средних ярусах был не так уж и высок, по мнению Вильда, неподготовленный отряд был обречён. У меня оружия не было. Обращаться я с ним особо не умел и поэтому готовился биться киркой. Однако, что странно, в ходе первого нашего погружения в глубины местных шахт никто на нас не напал.
Глядя на еле светящиеся стены длинного тёмного туннеля, я, поневоле ожидавший получить клаустрофобию, начал проникаться величием этого места. Стоит отметить, что ходы были здесь высокие и достаточно широкие. Некоторые переходы, как и главный зал прибытия, были украшены барельефами, у отдельных входов можно было заметить колонны. Однако большая часть была разбита или уничтожена. И лишь резьба по камню сохранилась, но, опять же, не везде. Местные гномы, или как их там, были великими творцами. Даже загаженная, вонючая главная площадь производила впечатление. Но лишь отдельные закутки, вроде технических помещений, находившиеся как можно дальше от поверхности, украшенные затейливой резьбой, могли показать, как это место выглядело в самом начале. Плавные линии каменных растений, сложные геометрические фигуры, люди и звери — всё говорило о высокой культуре обитавшего здесь народа. И только моим товарищам было наплевать. Рурн пробурчал, что в его родном городе этих остатков было не меньше. Но всё же местное искусство меня поразило. Сочетание светящегося мха и барельефов в отдельных местах, где, видимо, никогда не добывался камень, вызывало чувство промышленной красоты, как на станции Московского метрополитена, где утилитарность была совмещена с высоким. На первый выход, как я уже сказал, мы вышли с проводником и хорошо подготовились. Три часа пути, очередное ответвление и ещё полтора. Надолбив на две нормы, через восемь часов после выхода вернулись обратно. Очень неплохо. Учитывая наши возможности по две-три ходки в неделю, мы можем существенно обновить как рацион с гардеробом, так и свои орудия труда в местном магазине. В принципе, всё к тому и шло во время второй и третьей ходки. Но во время четвёртой произошло то, что перевернуло моё представление об этом мире и вселило надежду.
Я встретил Бога.
Глава 5
Глава 5
Поднять — опустить. Поднять — опустить. Механические действия давались довольно просто. Если бы не ноющее запястье, спина, шея — работа не бей лежачего. Ну и не стоит забывать, что находились мы на довольно большой глубине. Предыдущие жители, ну или кто его знает — древние вахтовики, провели вентиляцию. Однако, учитывая, сколько лет прошло, а тот же Руонм говорил, что немало, вентиляция само собой немного поизносилась. Жила петляла, однако, опираясь на приобретённый опыт и смотря на её «жирность», можно было уверенно утверждать, что десять — пятнадцать ходок пройдут довольно успешно.
— Атёё, ты реально не помнишь, откуда ты? — махавший рядом Ойла и во время работы не желал затыкаться. — По виду ты смахиваешь на имперцев. Я когда ездил в прибрежный Гудтинг, их навидался, хитрожопые...
— Нет, не помню. — Подобные вопросы возникали не раз и не два, причём обсуждали чаще всего меня. Вина ли это возраста, а может быть, отстранённость Руонма или звереющая во время подобных тем рожа Рурна — было до конца не ясно. Пока Ойла трепался о своих коммерческих вояжах, я сосредоточенно долбил породу. Чуть дальше по коридору от нас Рурн и Руонм поочерёдно занимались тем же. В принципе, наша четвёртая ходка обещала быть удачной. С помощью Вильда мы планировали приобрести больше обработанной кожи живности из глубин, а также больше продуктов питания, обменяв добытую руду у тюремщиков.
Внезапно бубнёж Ойлы затих. Сначала я не понял, что послужило причиной. Скрип. Тишайший скрип, доносившийся из одного из многочисленных ответвлений тоннеля. Ойла, как и остальные, начал тревожно крутить головой. Неприятный, противный скрип. То затихал, будто удаляясь, то резко приближался. Товарищи по местной ОПГ рассказали нам такой жести по части местного бестиария, что любая неправильность вызывает дикое желание обосраться здесь и сейчас.
Невольно мы стали стягиваться друг к другу. Так уж получилось (может, конечно, в этом виновата человеческая психология), что мы с Ойлой потянулись к парочке Рурн — Руонм, и Ойла, закинув торбу себе за спину, шагал впереди меня. Единственный источник света на всех четверых — тот самый магический шар, что достался нам по большому блату, — начал мерцать. Это было явно не к добру. Тот же Вильд, рассказывая о своих экспедициях в глубь, особенно предостерегал от тварей, которые владели дикой магией. От местных мутантов, короче. Учитывая, что та же руда, только из глубины, в темноте испускала еле заметное свечение, перспектива стать внебрачным внуком бабушки Кюри не была прямо-таки недостижимой.
В очередной раз скрип затих. Лихорадочно перебирая в голове типы местных тварей, я не мог определить её род. Это могла быть местная крыса-переросток, могли быть змеи, которые массово были распространены как на средних, так и на нижних уровнях и были естественными врагами крыс. Многие издавали разные неприятные звуки. А могло быть кое-что похуже. Вот только не здесь, а ниже. И это «кое-что» было нам явно не по зубам. Сердце стучало как бешеное, выброс адреналина заставил руки трястись, а тело вспотеть. Даже вечно спокойный Руонм дышал как загнанная лошадь.
Простояв минут пять, мы начали успокаиваться. Перенесённый стресс начал потихоньку отпускать. И когда уже решили, что всё закончилось, скрип раздался буквально из соседнего хода. Не успел я и глазом моргнуть, как на нас вывалилось чудовище. Если вы когда-нибудь видели землеройку, то теперь представьте её же, только раз в пятьдесят крупнее. А то и больше. И выдавалась вперёд отнюдь не пара передних зубов. Ёб*нная акула при виде этой твари обязана была заработать недержание. До конца недолгой жизни. Усеянный жёлтыми зубами рот резко открылся, и раздался визг. Ступор, в который мы впали, резко отпустил. Что-то оравший Рурн начал хаотично тыкать киркой в это чудовище. Притом тыкал он обухом. Что, учитывая рассказы о местных тварях, для неё было приятным массажем. Ойла начал махать теми самыми кандалами, которые отлично себя зарекомендовали во время стычки с местной шпаной. И только Руонм вместо паники и хаотичных перемещений начал судорожно искать что-то в своей сумке. За это недолгое время что Ойла, что Рурн обзавелись несколькими неприятными ранами. Кривые зубы твари прокусывали насквозь как ткань с нашитой на неё кожей, так и саму кожу с мясом. Прямо передо мной она, извернувшись, куснула Ойлу и, резко дёрнув уродливой головой, просто-напросто оторвала кусок руки. Я в это время тоже не стоял без дела, и если Рурн, всё так же обливаясь кровью, продолжал бестолково тыкать киркой, то я, примерившись, со всей дури всадил её в короткий, покрытый жёсткими белесыми волосами хвост. В тот самый момент, когда образина, повернувшись, кинулась мне в лицо, Руонм, выхвативший какую-то склянку из сумки, бросил её в лицо животине. Склянка разорвалась, и моментально её содержимое обтекло морду местной землеройки и задымилось. Раздался дичайший визг, штопором ввинчивающийся в уши.
— Бегом! — проорал Руонм. — Это слабая кислота, регенерация сика скоро её вылечит!
— Так мож добьём? — Ойла, зажимая окровавленную руку, смотрел на мотающую башкой уродину.
— Идиот, они ходят парой. — После этих слов побледнел не только Ойла, но и все остальные.
Не откладывая на завтра, мы дёрнули бежать мимо твари по коридору. Учитывая, что раны не получили только я и Руонм, мы вдвоём тащили Ойлу. В это время Рурн шёл сзади, прикрывая. После очередного поворота, когда визг твари уже практически затих, на Рурна упала копия землеройки. Не успел я и глазом моргнуть, как это чудовище своей ужасающей пастью прокусило и оторвало бедолаге полшеи. Кровь фонтаном ударила в тварь и вверх. Руонм бросил очередную склянку, в этот раз в широкий, скудно освещённый мхом коридор, и его моментально заволокло вонючим дымом.
— Бежим!!! — уже истерично прокричал он, и мы, собрав все силы, заковыляли в два раза быстрее. Дым заволок коридор основательно; шли не меньше пяти минут, а вокруг был всё тот же вонючий дым. Из глаз текли слёзы, лёгкие разрывало от кашля. Судя по всему, этот газ был ещё и ядовит. Начала кружиться голова. Вдруг неожиданно появилась резкая боль в левом плече. А потом я почувствовал, что куда-то лечу. После жёсткого приземления в стену коридора я несколько секунд приходил в себя. А когда пришёл, понял, что мразь прокусила мне руку и, судя по всему, мотнув головой, отбросила в сторону. С трудом поднявшись, я в тумане увидел мелькающие силуэты, а потом вспыхнул огонь. По ходу, у Руонма было что-то и посильнее дыма. Вот только огонь — это не только спасение, но и опасность здесь и сейчас. Он начал пожирать тот самый зелёный дым. Визжание твари, которое я начал слышать, как только голова перестала звенеть, способно было (как мне кажется) расколоть резонансом стекло. С трудом сфокусировав взгляд, я понял, что отдалён от товарищей. Но визжащая тварь уже покинула эпицентр огня и пыталась сбить с себя огонь.
Сзади раздался скрип. Ну что может скрипеть такого у этих тварей? Я начал аккуратно, по стеночке, двигаться в сторону огня. Да, это было опасно: выгорающий воздух создавал свистящий шум. Кислорода становилось всё меньше. Та «землеройка», с которой мы столкнулись ранее, на всех парах мчалась в мою сторону. Неожиданно я начал заваливаться на левую сторону. Тоннель не был ровным, и сейчас я, завалившись назад, оказался в узкой, меньше метра, ложбинке. Мне ничего не оставалось, как, интенсивно работая ногами, прижаться к дальней стенке. Кирку я потерял ещё когда мы тащили Ойлу. Из оружия у меня остался только острый камень, которым мы подрезали ткани. Хотя, уходя на средние ярусы, мы брали всё с собой, так как не особо доверяли местным, но конкретно сейчас у меня ничего не оказалось. Прямо передо мной появилась сморщенная морда и, тут же заверещав, ринулась ко мне. Попытавшись оттолкнуть её ногой, я тут же был наказан. Вцепившись в стопу левой ноги своими жёлтыми зубами, мразь начала трепать её. Мне кажется, я услышал, как рвутся мои сухожилия и хрустят кости. Брошенный камень улетел куда-то влево и вверх, даже краем не задев её. Отпинываясь правой ногой, я пытался правой же рукой хоть за что-то зацепиться. Не то чтобы у меня был хоть какой-то план; это скорее желание на грани паники оказаться подальше от животного. Рука, упёршись во что-то острое, перестала бездумно шарить. Я из последних сил, скрутившись, потянул руку на себя, и вместо того чтобы переместить меня к стенке, камень переместился ко мне. Раздавшийся скрежет тут же был перебит грохотом падающих камней. Проваливаясь в появившуюся каверну, я увидел, как успевшая отцепиться от моей ноги сика удивлённо и даже как-то обиженно смотрела на рухнувшего во тьму человека.
Полёт был долог, но медленен. Я даже скорее не падал, а скользил практически вертикально вниз. Толстый слой мха тормозил падение. Время от времени пострадавшая левая рука и даже сильнее пострадавшая левая нога обо что-то ударялись. В это время, кажется, я даже терял сознание. Но всё хорошее, а иногда даже плохое рано или поздно заканчивается. Этот склон буквально выплюнул меня в маленькую пещерку. Благо после того, как моё падение превратилось в не такое уж и быстрое скольжение, заземление прошло штатно. В смысле вырубился я совсем ненадолго. Минут на пять. Очнувшись, я с трудом смог усадить своё тело на пятую точку. Кровь и не думала останавливаться. Вся одежда была перепачкана растёртым в кашицу мхом и моей собственной кровью. Не обращая внимания на окружение, я оторвал несколько лоскутов от относительно чистых частей своей одежды и как мог перетянул раны. Головокружение и дикая боль во всём теле намекали на необходимость медицинской помощи. Желательно скорейшей.
Ну что ж. Поняв, что здесь и сейчас ничего больше с точки зрения медицины я для себя сделать не могу, решил осмотреться. Пещерка была приятная. Хотя стоило мне подумать о том, что она может стать моим склепом, вся эта приятность резко улетучилась. Метров пятнадцать в длину и не более шести в ширину, она была мягко освещена не только мхом, к моему большому удивлению, но и длинными, не меньше метра, металлическими стержнями. Судя по цвету, сделанными из той самой руды, которую я добывал последние три месяца. Однако искусственное происхождение этой пещеры выдавало не только освещение. По всему её периметру в стене были проделаны небольшие ниши. Некоторые из них были заняты, некоторые свободны. Пересилив слабость, я, практически ползя, добрался до ближайшей занятой. Судя по всему, это было место культа. Не знаю, что мною руководило на тот момент. Возможно, я ожидал найти там что-нибудь полезное. Ясно-понятно, что не медикаменты или еду, так как по окружающему было очевидно, что здесь были последний раз ещё при гномах. В нише оказался изукрашенный треугольниками и кругами плоский каменный прямоугольник. Потянувшись, я попытался взять его и вытащить. После того как единственная целая рука ухватилась за заднюю грань и попыталась привлечь его ко мне, мне показалось, что этот прямоугольник — часть скалы. Его было просто невозможно сдвинуть. Ещё немного подёргав его туда-обратно, я убедился в бесполезности попыток его переместить. Повернувшись спиной, прислонился к стене. Визуально не было видно какого-либо выхода. Ползти обратно было так себе идеей, ведь завал в самом верху никуда не делся. Пока пересиливал собственную слабость и гонял различные варианты в голове, не заметил, как местный цилиндрический светильник над моей головой начал набирать яркость.
— Ты серьёзно? Капля крови и всё?
Когда я услышал этот вопрос над своей головой, я прямо-таки остолбенел. Медленно и осторожно повернув голову вправо (так как влево поворачивать было больно), я встретился взглядом с маленькой фигуркой, стоявшей прямо на том самом камне, который я дёргал ещё совсем недавно.
— Так и будешь молчать? — расплывчатая фигурка светло-фиолетового цвета в мгновение оказалась прямо перед моим лицом. — Это все твои Дары?
Мой ступор было легко понять. Я обычный человек из двадцать первого века. Да, я видел необычное, магическое. Но никогда лицом к лицу со всей этой местной хиромантией не сталкивался. Видимо, поэтому, а также вследствие общей побитости организма, я чуть было не принял светящееся нечто за обыкновенный глюк.
— Ты долго будешь молчать? — продолжал засыпать вопросами силуэт. — Давай быстрее, твоя жертва не окупает даже мою нынешнюю пародию на воплощение.
Ступор отошёл. Разогнавшийся мозг, сведя воедино всю информацию, полученную за последние полгода, выдал единственное разумное объяснение.
— Ты бог, — как кажется, уверенно выдал я. И это было бы даже весомо, если бы из-за последних приключений картинка перед глазами не размывалась, а горло было способно выдавать что-то более мелодичное, чем хрип.
— А ты гений. — Существо, которое, несмотря на свои размеры, внушало какую-то подсознательную тревогу и выглядело почему-то мощным, с удивлением уставилось на меня. — У тебя странная аура. И кровь. Местная и не местная. Интересная. Так чего же ты хочешь?
Я чуть не добавил про себя: «старче». Хорошенькая золотая рыбка на непонятной глубине. Хотел я, конечно же, домой. Но существо, не дав мне раскрыть рта, торопливо произнесло:
— Давай быстрее, я сейчас очень слаб. Артефакты и камни, как и телепортацию отсюда, я тебе дать не могу.
Ну и нафиг он мне нужен? О каком доме идёт речь, если он меня из этих шахт вытащить не может. То ли это выступило крупными буквами у меня на лице, то ли это существо могло читать мысли, но не успел я озвучить обдуманное вслух, как оно тут же показалось у меня буквально перед носом.
— Не торопись. — Голос, который я слышал, не был голосом малявки; не может быть у таких маленьких существ такого низкого голоса. — Сейчас я слаб, мне нужны жертвы. Живые, магические, любые. После этого я смогу тебе помочь, я ЗНАЮ, что тебе нужна помощь. Как и мне. То, что ты видишь, — это спасённые остатки пантеона старых богов. Почти все они умерли, здесь остался только я. Но без сил, без Даров я погибну. Но если ты мне поможешь, я помогу тебе. Поверь, даже у Павшего бога больше сил и возможностей, чем у обычного человека. И даже у необычного, вроде тебя.
Блин. Ещё пять минут назад я бы руками и ногами схватился за такую возможность. Но замурованный в пещере бог, да ещё предлагающий всякое разное почти за здорово живёшь, напрягал. Речь смахивала на проделки одного светоносного из старой книжки. А учитывая этот ни хрена не добрый мир, глупо было надеяться встретить в глубине горы — обиталище всяческих монстров и каторжников — добрую фею-крёстную.
Опять, словно поняв мои мысли, силуэт произнёс:
— Мы можем заключить договор, ты и я. Моё настоящее Имя и твоё настоящее Имя. Договор, заключённый перед двумя светилами, должны соблюдать даже боги. И поверь, кара за его неисполнение будет гораздо хуже моего небытия.
Так или нет, тут я, разумеется, проверить не мог. В смысле здесь и сейчас. Если, а возможно — когда я выберусь к людям, можно будет навести справки. Если это настолько важная клятва, то местные должны о ней знать.
— Хорошо, я должен поклясться? — Мне по-прежнему не улыбалось заключать непонятное соглашение, притом в, по сути, безвыходной ситуации. Однако и помирать здесь было совершенно неохота.
— Так же как и я. Слушай внимательно. — И существо начало надиктовывать текст клятвы. В нём довольно скрупулёзно расписывались права и обязанности. Если кратко — моё дело приносить Дары, постараться не допустить его развоплощения или плена (как его могут взять в плен, я не особо понял). Он же обязался вознаграждать справедливо за Дары, беречь мою душу и моё тело. И что меня несказанно удивило — поклялся не посягать на мою Судьбу без моей прямой просьбы. Сама принесённая клятва не влекла за собой каких-либо спецэффектов. Я ожидал огненных столбов ну или чего-нибудь подобного, но вместо этого дождался лишь очередного подталкивания от чуть не умершего Бога.
— Давай быстрей, твоя жертва слишком мала. Я плохо осязаю окружающее. Но то, что ты находишься в тупике, мне понятно. Прямо здесь и сейчас я могу тебе дать только живучесть тела и...
— Погоди. — Я в принципе не против, если он хочет меня наградить магией или там ещё чем-нибудь подобным, но прямо сейчас были другие приоритеты. — Ты можешь меня вылечить?
— Целиком нет. Я же сказал, что Дары слишком малы. Я могу сделать так, что твоё тело станет быстрее исцелять себя. Моментально раны не затянутся, но если хорошо питаться, то практически любое ранение будет быстро заживать.
— Хорошо, а добраться наверх ты можешь помочь?
— Перекинуть нет, но могу указать путь. Пролей на алтарь ещё немного крови, и я подарю тебе знание о пути наверх.
— Понял, принял. — В конце концов, каплей больше, каплей меньше. Если я отсюда не выберусь, то этого будет уже неважно. Обмазав алтарь кровью, по-прежнему сочившейся у меня из левой руки, я неожиданно почувствовал тепло, потихоньку разгоревшееся в груди и расходящееся дальше по ногам и рукам. Там, где меня покусал сика, возникло чувство копошения множества насекомых. Пока я пытался понять, что же произошло, кровь потихоньку начала останавливаться. Ну хотя бы часть сделки мой контрагент выполнил. Подождав, пока боль в пострадавших частях тела уменьшится, я вновь обратил внимание на него.
— Вот, бери. — Фиолетовое существо указало на самый обыкновенный нож. Ничего особенного. Грубо выкованный клинок, потёртая рукоять. Вот только лежал он на всё том же алтаре, и секунду назад его там не было. — Этим ножом ты сможешь приносить мне жертвы. Любые, кроме разумных. Это важно. Чем больше жертв, тем лучше. Если бы ты умел сливать ману или прану, было бы проще. У тебя есть потенциал, и очень высокий, хоть и необычный, но обучить сейчас тебя мне не хватит сил. Да и времени нет: если не найдёшь еду, то умрёшь. Живучесть тратит твои резервы, и они у тебя скоро закончатся. Поэтому... — существо подлетело к стене и начало проводить какие-то манипуляции. — Тебе нужно срочно идти. Я не смогу тебя телепортировать, но могу показать путь, дать чутьё гор, которое выведет тебя наверх. Оно очень слабо, но и выбираться тебе недолго. После того как выберешься наверх и накопишь силы, лезвие даст тебе понять — призови меня по имени. Я буду ждать.
— Ок. Приятно было, как говорится...
Кусок стены разошёлся. Встав и подойдя, я с удивлением понял, что за казавшейся монолитной стеной прорублен ход, притом непростой: в отличие от пещеры, его стены, потолок и даже пол были украшены рисунками. Такими же, как те, что украшали парадный зал этого подземного мира. Шатаясь и упрямо идя вперёд, я почувствовал лёгкое дуновение воздуха за спиной. Повернувшись, увидел лишь тупик. Прикольно. Теперь понятно, почему за столько лет это святилище не нашли. Продолжив путь, я расставлял для себя приоритеты. Дойти. Узнать, что с ребятами. Пробить насчёт всяких клятв. А заодно узнать подробнее о местных и старых богах. Особенно об одном, по имени Флеорадор. И не нае*ли ли меня, заключив договор перед Двумя Светилами. Которых в глубине гор увидеть было невозможно.
Глава 6
Глава 6
— Как-то так. Долго мы не протянем, Вильд и так находится в непростой ситуации. Долго он нас прикрывать не сможет, даже если бы и захотел. В конце концов прямо сейчас мы не такой уж и важный актив.
Руонм, осунувшийся и постаревший, впервые выглядел настолько подавленным. Учитывая, что местный цикл оборота планеты вокруг светил был дольше и суровее, чем на Земле, его земные тридцать лет из-за перенесённых невзгод выглядели на все пятьдесят. А то и больше.
Мы оказались в крайне плохой ситуации. После того как я всё-таки дошёл до людей и, провалявшись пару дней, смог прийти в себя, выжившие товарищи вывалили на мою больную голову целый ворох проблем. Сама история по выходу к остальным каторжанам в моей памяти отразилась крайне смутно. То, что мне дал этот самозваный божок — пресловутое чутьё гор, — не являлось гарантом моего спасения. Постоянно трясясь из-за опасений встретить какого-нибудь местного мутанта, привлечённого моей кровью, я пару раз забредал в тупики. Ощущение, двигался я вверх или вниз, не давало понимания правильности пути. Лишь наткнувшись на бригаду добытчиков со средних ярусов, я смог получить помощь и добраться до друзей. Я даже не знаю, в чём мне повезло больше — в том, что я наткнулся на добытчиков «мирной» группировки, или в том, что мой организм, находившийся на последнем издыхании, смог выдержать весь этот путь. Даже пара крыс, которых практически полностью истребили наверху и которых было не так уж и мало на средних ярусах, могли существенно (если не смертельно) осложнить мой путь.
По прибытии меня встретил подручный Вильда, так как ни Руонма, ни Ойлы на прежнем месте не оказалось. Они переселились в ту часть занятых нор, в которых ютились остальные члены нашей группировки. Если мне для выздоровления было достаточно обильно питаться, то им требовалось что-то посерьёзнее. Помимо руки, Ойла получил ранение и в туловище, Сика умудрился поцарапать несколько глубоких и болезненных полос через грудь и живот. Руонм также пострадал: как оказалось, применение огненного состава не прошло для него бесследно. Он получил весьма серьёзные ожоги, и теперь его лицо и рука были перебинтованы. Вильд всё это время нас кормил, хотя, если честно, проели мы больше, чем внесли в общую казну. Если добавить сюда лекарства, которые на нас ушли, и стоимость потраченных зелий, то мы оказались должны весьма и весьма. Над вопросом, что делать дальше, мы сейчас и ломали голову. Вся эта неприятная ситуация усугублялась ещё и местными разборками двух крупнейших фракций — «добытчиков» и «зурдцев». Если первые были, как несложно догадаться, «глубиниками», много зарабатывающими работягами в основном, то вторые были этнической группировкой, которая занимала среди бандитов весьма важное место. Понятно, что святых здесь не было. Но относительно адекватные занимались работой и были по сути большой и разрозненной «добывающей» фракцией. Бандиты же и примкнувшие к ним составляли вторую силу. И как раз эти зурдцы по сути являлись предводителями всего их альянса. Наша же и подобные компании численностью в десять — тридцать человек по большей части являлись некими артелями, в которых и состояло большинство местных обитателей. Одиночек практически не было. Как-то не находилось дураков осложнять себе и так непростую жизнь. Подобные напряжённые отношения, исчезновение маленьких добывающих групп не могло не отразиться на местной политической карте. Артели уговаривали, запугивали и даже иногда подкупали. Если, конечно, не дорого. Но факт остаётся фактом: давление крупных игроков на более мелких постоянно увеличивалось. Вильд маневрировал как мог, однако к нашей неудаче присоединилась пропажа ещё одного отряда. Их было всего трое, но тот факт, что они были опытными и не раз ходили в глубину, немного не согласовывался с их бесследной пропажей на нижних средних ярусах. В общем, наше положение очень сильно ухудшилось. Браться опять за переработку тряпья и пошив какой-либо одежды или экипировки на продажу было по сути бессмысленно. Для обмена ещё годилось, но для содержания хотя бы трёх человек этого было мало. Учитывая необходимость помочь команде Вильда и наш собственный долг, подобный выход из ситуации был абсолютно неприемлем. Над этим мы и ломали голову все последние сутки.
— Можно попроситься к людям Жаро, они обещали раз в день минимальную кормёжку.
— Это никак не поможет нам ни с лечением, ни с выдачей долга, — возразил Руонму Ойла. — К тому же они всех обязали хоть минимально, но отрабатывать на верхних уровнях. Если Атёё и, возможно, тебя возьмут, то меня точно нет. К тому же бросать Вильда после всего не особо правильно.
— Мы с тобой можем остаться, а Атёё может попробовать заработать там, — на смотрящего в пол Руонма было трудно смотреть спокойно. Его серое лицо казалось сейчас воплощением безразличия и покорности. Видимо, в наши походы он вложился по максимуму, их неудача подкосила серьёзнее, чем всё, что происходило ранее. Я тоже сидел и думал, как нам выкрутиться из этой ситуации. Даже желание как можно быстрее узнать о богах, клятвах меркло перед необходимостью помочь товарищам. Если долг перед Вильдом был важен, но не критичен, то лекарства для людей, когда-то по сути меня спасших, были необходимы как можно скорее. Пока размышлял, до меня дошло, кому был адресован весь этот разговор. Они попытались меня сплавить! Да, из добрых побуждений, но всё же стало обидно.
— Прекращайте ворчать, есть у меня идея. — Идея действительно была, только явно авантюрного характера. — Я могу спуститься ниже и попытаться добыть жёлтую руду, а если повезёт, и коричневую.
Приятели посмотрели на меня со смесью безразличия и неверия. Ясен пень. На средние уровни ходили для добычи концентрированной сиреневой руды. Не знаю, для чего использовали, но более яркая оценивалась дороже. За такое же количество руды, только более бедной, что определялось более блёклым цветом, давали не менее чем в три раза меньше, чем за ту, что мы приносили последние разы. Именно поэтому многие мелкие компании рисковали спускаться глубже. Это давало не только более качественное питание, но и возможность просить у принимающего учётчика разные полезные ништяки. Как ту же самую мешковину или чего-нибудь с поверхности. А ещё лекарства и всякую химию. Но ещё дороже ценилась жёлтая и коричневая руда. За них давали приемлемую ткань, нормальную в принципе еду и даже какие-никакие инструменты. Разумеется, более высокого качества, чем те, что выдавались по дефолту. Ходили смутные слухи, что здесь добывают что-то ещё. Может быть, части зверей нижних ярусов, а может, и нет. Ходившие на глубину группировки не делились своими тайнами. Как, впрочем, и зурдцы, что явно что-то знали. В принципе, добывай и добывай, вот только есть нюанс. Чем дороже руда, тем тяжелее её найти. Сиреневая не решает наших проблем, жёлтую найти можно, но сложно. А коричневая была практически недоступна. Её добывали только местные профессионалы. Попробуй найди коричневатый оттенок в этой серовато-коричневатой породе. Поэтому ей занимались те, кто просидел здесь достаточно долго, и занимались они в основном только ей. Вот только жилы этих руд быстро истощились, поэтому большая часть трудозатрат при добыче приходилась на её поиск. Это сиреневая была практически везде, хоть и с разной степенью насыщенности.
Так что предложенная мною идея с точки зрения местного сидельца была, прямо говоря, никакой. Как минимум авантюрной. А может, и идиотской. Однако, как оказалось, чутьё гор было не только про верх и низ. Когда я выбирался, я стал замечать цветные тени на стенах тоннелей. Где-то желтоватые, где-то сиреневатые. Списав поначалу на проблему с восприятием (что в принципе было неудивительно: если всякая светящаяся хрень является, то тени — это совсем ничего), уже ломая голову над проблемой, как заработать денег, я вспомнил эту самую градацию руд. Конечно, всё это было немного притянуто за уши, однако прямо здесь и сейчас необходимо было это проверить. Тем более другого способа заработать на лекарство здесь не было. В этом подземном мире бартера даже не было монет или банкнот, чтобы заняться фальшивомонетничеством. Или там МММ создать. Хотя за это здесь явно в лучшем случае прирежут и по кускам скинут в маленькие десятисантиметровые отверстия, расположенные у дальних стен по всему периметру главного помещения. Для чего это использовалось ранее, было непонятно, но сейчас туда сливали отходы. Поначалу даже обрадовался подобному признаку цивилизации, вот только их расположение на самом виду как бы подсказывало, что используются они явно не по назначению. Хотя, может, местные гномы были извращенцами. Маленькие бородатые засранцы-нудисты. Мда. Лучше не думать.
Пока всякое лезло в голову, Ойла и Руонм старались меня убедить, что идея эта явно самоубийственная. Ну вообще-то да. Да мало того что эту руду хрен найдёшь, так вокруг ещё всякие мутанты бродят. Если в одиночку наткнусь даже на старого, больного сика, он меня безусловно порвёт, как тот Тузик. Однако выбора особо не было. Было видно, что они ко мне привязались и люди они были не самые плохие, так как не хотели посылать на такое опасное мероприятие по сути ещё малолетнего. Однако и жить им хотелось. А без риска, даже минимального, было невозможно жить даже здесь, на самом верху нашей каторги. Не голод и болезни, так местная шпана рано или поздно тебя или оберёт, или сразу завалит. Учитывая важность для выживания здесь минимальной экипировки и достойной компании, способной дать отпор, если в ближайшее время мы не решим проблему со снабжением, то совсем скоро мы опустимся на самое местное дно. А оттуда уже до этой самой канализации недолго. Поэтому деваться им тоже было особо некуда. Проблемы с экипировкой подошли очередным займом. Однако в этот раз Вильд явно дал понять, что кредит доверия исчерпан. Как бы он ко мне ни относился, все остальные его люди не могли больше содержать нас. Возможно, не набери Руонм этой самой химии, потерю обычной экипировки нам бы простили. С другой стороны, не будь у него всех этих флакончиков, погиб бы не только бедняга Рурн, мы, скорее всего, все бы там полегли. На прощание Вильд решил проявить участие, хотя, судя по взгляду, он не особо верил в благополучный исход моего предприятия.
— На, держи. — С этими словами он сунул мне маленький мешочек, в точно таком же местные держали соль. — И ещё, не ходи по восточным и северным тоннелям. На средних ярусах уже пропали за последнюю неделю три отряда. Может, звери, может... — он красноречиво махнул в сторону выхода к поверхности, где около окошка сдачи столкнулись лбами представители враждующих сторон. К набирающей силу перебранке присоединились новые и новые участники. Последний раз, после такой разборки, в которой участвовало не менее семидесяти человек с обеих сторон, погибло не менее трёх человек. Сколько человек оказалось с поломанными рёбрами и лицами, считать было бесполезно. Вся вильдовская бригада забилась в принадлежащие нам каморки и, вытащив подручный инструмент, заняла оборону. Пока все конфликты, по крайней мере массовые, проходили на кулачках. Однако все понимали, что рано или поздно ситуация выльется в резню.
Оставлять товарищей в такой ситуации не особо хотелось. Но и затягивать смысла особого не было. Вряд ли всё решится сегодня, и поэтому до полномасштабных столкновений, в которых одна сторона могла однозначно одолеть другую, время ещё было. Хотя не сказать, что так уж и много. Не откладывая в долгий ящик, взяв новое кайло и закинув потасканную, но доставшуюся бесплатно торбу, двинулся в сторону западных спусков. Первые полтора часа я шёл довольно ходко. Раны, полученные ранее, практически затянулись, оставив лишь свежие рубцы. Всё ещё болела нога, да и руку сжимать было трудновато. Но учитывая их недавнее состояние, это было чудо. Хорошо, что мои компаньоны не видели, в каком состоянии я до этого находился. Когда я пришёл, раны на руке и ноге выглядели достаточно противно, но не производили впечатления серьёзных. Иначе трудно было бы объяснить такую зашкаливающую регенерацию. Особенно в свете того, что магом или жрецом я не был. Такие ценные кадры или не попадали на каторгу, или уж, если в чём-то сильно накосячили, их старались как можно быстрее завалить. Что, в принципе, логично. Держать мага ради охраны мага было, мягко говоря, нерационально. Да и сомнительно. Не все боги здесь были добрые: какой-нибудь жрец Тёмного мог вполне себе устроить знатную жертву и, чем чёрт не шутит, призвать воплощение своего покровителя. А это уже сродни применению тактического ядерного батона на отдельно взятой выработке. Даже необученный маг или жрец были на карандаше у местных властей. Поэтому объяснить свои способности мне было бы крайне трудно. И это ещё мягко говоря. Ведь были ещё и всякие культисты, поклоняющиеся тёмным богам, которые были вне закона. Эти отморозки были ненавидимы всеми, так как по скудным рассказам и многозначительным намёкам творили такую лютую дичь, что Отряд 731 в полном составе мог претендовать на Нобелевскую премию мира. За гуманизм.
После двух часов спуска я стал идти намного аккуратнее. Примерно на такой же глубине, только в северном направлении, буквально вчера двигался очередной пропавший отряд из вильдовских подчинённых. Через четыре часа спуска я шёл буквально мелкими шажками, постоянно прислушиваясь и напряжённо всматриваясь в скудно освещённые светящимся мхом коридоры. Магической «светёлки» у меня больше не было. Заодно я рассматривал стены. Судя по теням, которые чем глубже, тем насыщеннее становились цветом, редких руд мне пока не встречалось. Через пять часов спуска я наткнулся на то, что искал, — еле видимый желтенький ареал в одной из сторонних выработок. Так как спускался я последние полчаса минимум не по магистральному тоннелю, а по одному из ответвлений, встретить здесь кого-нибудь из числа каторжан можно было только случайно. Несмотря на их большое количество наверху, сама система пещер была просто огромной, как и количество ответвлений. И поэтому первое, что я сделал, — скинул мешок и начал располагаться. Всё равно, учитывая плотность руды и количество проведённого времени без сна, мне требовался отдых. Поэтому, сдерживая нетерпение, я решил лечь отдохнуть. Прислонившись головой к стене, незаметно задремал.
В чувство меня привела резкая боль в многострадальной левой ноге. Открыв глаза и рефлекторно пнув правой ногой, я увидел тело размером с французского бульдога, общими формами напоминавшее наших земных крыс. Если бы не овальные, непропорциональные глаза да свинский пятачок, можно было ошибиться и принять её за прообраз городских легенд. Судорожно пиная вцепившуюся в меня тварь, я лихорадочно нащупывал кирку, и, как назло, рука шарила впустую. Пока я сражался с одной крысой, сбоку послышался писк. Мне, конечно, рассказывали, что они иногда встречались небольшими стаями, но чаще их видели поодиночке. Удача, походу, меня не оставила. Бросив искать кирку, я вытащил нож и, наклонившись вперёд, со всей дури начал бить им в серую тушку. Увидев краем глаза смазанное движение справа, я рефлекторно вытянул руку в эту сторону, и на нож тут же насадилась ещё одна. На следующие полторы-две минуты рука превратилась в косплей швейной машинки. Только если там иголка била в одно место, то мне приходилось бить веером, и даже иногда вверх. Горная крыса оказалась на удивление прыгучая. Их было не более семи, но устал я здорово. Ножом я владел далеко не мастерски: пару уроков в юношестве да просмотр видео с Ютуба, но хватало двух-трёх ударов, и крыса умирала. Попадая в область шеи и куда-то вниз живота, хватало даже одного. Учитывая живучесть местного зверья и практически никакое знание его же анатомии с моей стороны, это было как минимум странно. После того как я начал, ругаясь, обрабатывать рану, предварительно помыв её своими скудными запасами воды, мне в глаза бросилось лезвие ножа. Оно блестело. Хотел я или нет, первые жертвы были уже принесены. Но, судя по едва видимому свету, этого было явно недостаточно. Видимо, после пары десятков подобных расправ у меня будет лайт-версия джедайского меча. А заодно бесплатный фонарик.
С этими мыслями я, кряхтя, поднялся и приступил к тому, ради чего, собственно, я здесь находился, — к добыче материала.
Сама добыча и возвращение растянулись практически на двое суток. Сам способ ничем не отличался от предыдущего. Долбишь — отбираешь самые насыщенные цветом кусочки. После этого — повторить. Уже через три-четыре часа груда заметно стала истощаться. Вообще это не было похоже на те жилы, как я их себе представлял. Если даже сиреневая уходила дальше, примерно на пару метров минимум (а иногда её хватало даже на пару месяцев разработки), то здесь это было какое-то пятно, вкрапление в толще скалы. Ещё немного поплутав и наткнувшись на несколько одиноких крыс, я наткнулся на следующее пятно. Не знаю, как в обычных условиях старатели добывали эту руду, но даже мне с моим видением было непросто её заметить. К тому же тень, по которой я ориентировался, была намного слабее. На разработку этого пятнышка ушло совсем немного времени. Как и ожидалось, насыщенность цвета влияет на сами залежи руды. Но самым удачным было пятое по счёту пятнышко, тень которого отливала даже золотом. Маленькие крупинки, которые я доставал из раздробленной массы, даже видимо отличались от того, что были раньше. Хоть я и добывал такую руду в первый раз, но даже мне было понятно, что качество продукта здесь намного выше. По максимуму нагрузившись рудой и тушками крыс, которых убил последними, я постарался как можно скорее вернуться обратно. Поторапливали как необходимость помочь товарищам, так и маленький запас продуктов, который я взял с собой. Покоя не обещало наличие глубинных тварей; остатки трапезы одной из них мне встретились в одном из боковых тоннелей. По пути домой я пытался экспериментировать с ножом. Света, который он выдавал, надолго не хватило. Сразу после убийства, видимо принимая жертву, лезвие начинало светиться интенсивно, но уже через полминутки оно как будто «затухало». Притом с каждым новым убитым животным он светился ярче и ярче. И, как кажется, даже стало чуть острее. Убийство более мелких тварей, например червей и небольших жучков, которые встречались под мхом, заставляло пробежать тусклый лучик света по нему — не более. Чем больше убитый, тем сильнее эффект.
Когда до начала верхних уровней оставалось совсем чуть-чуть, я встретил очередной образец представителя местной фауны. Он напоминал смесь змеи и варана, вытянутая ящерица с крупной чешуёй. Пасть открывалась практически на сто восемьдесят градусов и была полна мелких, где-то с сантиметр, зубов. Это я понял, когда, решив отлить, остановился напротив ничем не примечательной стенки. Не успел распаковаться, как, подняв взгляд вверх, уставился прямо в морду земноводного (ну или нет, я не биолог). Это, наверное, был хищник, который охотится из засады, однако на тот момент удивились мы оба. Я вытащил нож — а он раскрыл пасть. Вот только после всех этих приключений нож постоянно находился под рукой. Со всей дури всадив его в грудину, пришлось поспешно отскочить, чтобы захлопнувшаяся пасть не откусила мне лицо. Тут и произошло неожиданное: несмотря на нож в теле, ящерица с выступа кинулась ко мне. Долбя её киркой, мне пришлось понемногу отступать. Это опасная, без сомнения, тварь; вполне, учитывая живучесть местных животных, даже с ножом в туловище могла мне чего-нибудь откусить. И это «чего-нибудь» мне было всё ещё дорого. Понемногу отступая и примериваясь для удара, заметил, что рукоятка ножа начала светиться. Чем сильнее светилась рукоять, тем более вялой становилась ящерица. Не успели мы отойти на десять шагов, как она упала, задёргалась, а потом и вовсе затихла. Блин, нож в очередной раз спас мне жизнь. Не без опаски я подошёл и, обмотав руку тканью, попытался его вытащить. Несмотря на мои опасения, рукоять ни на градус не нагрелась. Сам же свет оставался куда меньше, чем ранее. Если в ране лезвие светилось не переставая, то как только я его вытащил, оно практически моментально потухло. Нарезав мясо и сняв шкуру как умел, я максимально быстро, но не забывая об осторожности, поспешил наверх. Кровь могла привлечь кого-нибудь похуже.
На третьи сутки я вернулся из своего весьма рискованного предприятия. Мало того что нож очень сильно помог, так мне ещё и не встретилось по-настоящему сильного противника. Ну или многочисленного. И в первом, и во втором случае для одиночки это было приговором. Когда я вытащил и показал добытое количество руды Вильду, я впервые увидел на его лице удивление. Я бы даже сказал, охреневание. Судя по тому, что он начал жевать собственную бороду, то, что я принёс, стоило очень и очень немало. За долги и наше содержание он забрал всего лишь половину. Учитывая, сколько мы просрали в прошлый раз, стоимость этой самой жёлтой руды была велика. И это в пределах нашей каторги. Если то, что мне рассказывал Ойла, как бывший купец, верно, то местная жёлтая руда была дороже золота на воле. Что, впрочем, не особо и удивляло. Как и другие металлы, она могла впитывать и хранить магию, но потери при этом, при насыщении и хранении, были много меньше. Поэтому, оставив себе лишь десятую часть из своей половины, на остальное мне удалось при помощи Вильда добыть лекарства для товарищей, а также приобрести практически такую же экипировку, какую потеряли. Не забыл я и еду. Того количества мяса, что я принёс, с учётом выменянных круп и овощей хватило нам на полторы недели. Что интересно, большую часть припасов мы получили от фракции добытчиков. Где они добывали лекарства, сами варили или договаривались, мне было неизвестно. Но когда Руонм попытался в прошлый раз выменять у учётчика какого-то местного лечебного чая, ему пригрозили арбалетным болтом. Так что если и можно было получить эти товары, так сказать, официально, то эта возможность была у совсем небольшой группы людей. В которую, само собой, мы ещё не входили. В принципе, жизнь налаживалась. Как мне сказал потом Руонм, Вильд сильно удивился количеству собранного, ведь, как я уже говорил, проблема этой руды не только в том, что она редко встречается, но и в количестве, в котором она встречается. Поэтому того количества, что я принёс, не приносили и более опытные старатели. А уж о том, чтобы её в принципе мог добыть новичок, и речь не шла. Заодно Руонм, смутившись, поведал о том, что обменяли мы руду по очень заниженному курсу. Разница легла в казну. Блин, мог и не париться. Учитывая, что я знал, в какой непростой ситуации оказался Вильд, и видел отношения внутри коллектива, я бы, может, и зажал. Несмотря на всю ту помощь, что он оказывал нам и мне в частности. Однако команда Вильда была одной из немногих, в которой поддерживались нормальные человеческие отношения. Да, иногда жестокие — например, за то, что один из них украл какие-то там запасы, Вильд вместе с помощниками раздробили ему руку, а потом избитого выбросили в главный зал. Что с ним было дальше, я не знаю. Но тот же Вильд достал ребятам из такой же команды, как наша, отвар для лёгких, который был необходим после отравления газом на нижних уровнях. Не знаю, что за отвар, но Ойла говорил, что подобный на воле стоил небольшую горсть серебряных монет. Сколько он стоил здесь, на краю населённого мира, представить было непросто. И явно работяги сами бы за него не заплатили.
Получив лекарства и купив еду, мы принялись интенсивно лечиться и готовить снаряжение. Сшивать одежду, нашивать на неё (по примеру более опытных команд) расплющенные звенья кандалов. Так как они были достаточно тяжёлые, много нашить не получалось. Да и ткань, хоть и усиленная кожей, сшитая в несколько слоёв, несмотря на всё это, была рваньём. При всём желании сильно её усилить было невозможно. Пока мы отъедались и приходили в себя, за неделю изменилось очень многое. И за два дня до запланированного нашего с Руонмом выхода (Ойла всё ещё не мог нормально ходить) случилось, наверное, самое массовое побоище нашего подземного мирка. Фракции вступили в войну. В которой, к сожалению, пришлось участвовать и мне.
Глава 7
— ...Вставай! Атее, вставай! — С трудом сфокусировав взгляд на лице говорившего, с трудом узнал Ойлу. — Давай быстрее, хватай оружие и идём.
С полным непониманием происходящего я тем не менее поднял себя с лежака и, схватив кирку, побежал за Ойлой в сторону коридора, из которого раздавались крики и сильный шум. Вынырнув из нашего пузыря, я оказался в толпе людей, спешивших в сторону главного зала. Все они были вооружены чем попало. У кого-то были кирки, как у меня, кто-то шёл с утяжелёнными с одного конца остатками кандалов, превращённых таким образом в кистень. Кто-то и вовсе был вооружён камнями. Прилично экипированных было немного; большая часть из них, конечно же, была глубинными старателями. То тут, то там я замечал лица представителей фракции добытчиков. Как я понял, сегодня собралась вся коалиция, в которой присутствовали и мы. Со стороны главного зала раздавались громкие крики. Когда мы наконец подошли, моему взору предстала картина настоящего побоища. Хаос царил повсюду. Огромное количество людей, явно не меньше тысячи, а может, и больше, сошлось в схватке. Особенно яростной драка была в центре, где я заметил глав противоборствующих сторон. Глава добытчиков — Сторн, окружённый со всех сторон своими людьми, в отличие от нас прекрасно вооружёнными, наседал, как в древние времена, на представителя местных отморозков. Их нукеры были вооружены разными мачете, кирками, перекованными в топоры и клевцы, и даже небольшими щитами, сделанными как попало. Из-за их спин летели камни и корявые дротики. Но и представители местной элиты были защищены не в пример лучше остальных. На некоторых висели даже на вид тяжёлые доспехи, чаще всего представлявшие собой распущенные и соединённые между собой кольца кандалов; притом расплющены они были таким образом, что были похожи на абсурдную кольчугу, нашитую на толстый кожаный доспех. У некоторых защита была даже в несколько слоёв. Всё это мне пришлось отмечать мимоходом. На нашем «фланге» действовали персонажи попроще. Прямо напротив меня вынырнуло лицо, но, тут же получив удар киркой соседа справа, провалилось в толпу, стоящую напротив. Так неожиданно для себя я оказался на передовой: поток, в котором я шёл, вывел нас справа от сражающихся и заставил сразу вступить в бой. Дальше я действовал довольно бестолково. Старался бить киркой и тут же отступать назад. Работало это не так уж и долго: толпа что с нашей стороны, что с противоположной начала теснить передние края друг к другу. Пнув стоящего передо мной в ногу, я притянул к себе противника и попытался прикрыться им как живым щитом. Парень с довольно-таки мерзкой рожей, не особо оценив, попытался трепыхаться, за что получил лбом в нос от меня и дубинкой с острыми краями в голову от соседа справа, после чего тяжело обвис. Так стало намного безопаснее. Прижимаясь спиной и боками к окружающим, я изо всех сил старался не выходить далеко вперёд. Махая киркой и пытаясь поразить кого-нибудь (причём далеко не всегда успешно), я, окинув взглядом всю эту орущую, кровавую толпу, увидел Ойлу, с перекошенным от боли лицом отбивающегося сразу от двух противников, и Руонма, который каким-то образом оказался рядом с Вильдом. Судя по всему, они пришли раньше. И, глядя на творящуюся вакханалию, они явно были к этому готовы. Не знаю, что я проспал, но фракции стянули не только своих союзников, но также и колеблющихся, видимо решив закончить своё противостояние здесь и сейчас. Пока оглядывался, понял, что в нашу сторону идёт отделившаяся от центра группа противников. Осмотревшись, я понял, что мы, потеснив фланг, по сути создали угрозу основной группе бандюганов, которым и так приходилось сейчас нелегко. Протолкавшись, эта группа начала наносить какой-то невероятный урон. Люди вокруг меня падали, и меня спасало только тело, которое с каждым мгновением становилось держать всё тяжелее и тяжелее. Внезапно раздался какой-то крик из центра побоища. Воспользовавшись ситуацией, резко отбросил тело и шагнул вперёд, со всей дури влепив киркой прямо в какого-то разогретого типа. Повезло, что кирка вошла в шею. Бросив застрявшее оружие, я шагнул назад и начал лихорадочно оглядываться, попытавшись найти хоть что-то, чем смогу отбиваться. Однако, к моему удивлению, нести мне добро и причинять радость никто почему-то не собирался. Оглянувшись, я увидел, что глава фракции добытчиков и один из людей руководителя бандюганов о чём-то договаривались. Позднее Руонм сказал мне, что именно этот тип по имени Оджов в разгар драки-бойни, видя, что добытчиков оказалось много и существует огромная вероятность, что их тут всех перебьют, ударил в спину своему бывшему боссу и начал переговоры. Которые, судя по всему, и спасли мне жизнь.
— Чего стоишь? Собирай, — Ойла, оказавшийся рядом, мотнул головой в сторону жмура, сделанного мной собственноручно. — Давай быстрее, пока не отжали. — И сам последовал своему совету, принявшись обирать другого мертвеца. Увидев, что не одни мы такие мародёры, преодолев брезгливость, начал заниматься тем же. С трудом снял уже виденную броню и, собрав оружие в виде мачете и ножа, начал снимать широкий пояс. Маленький мешочек, который был привязан к нему, я привязал к своей верёвке, так как решил: пока не сполосну всё это залитое кровью, одевать не буду. Мало того что я брезгливый, так ещё непонятно чем он болел. Несмотря на хорошее вооружение и броню, открытые участки тела были усыпаны покраснениями. Не хотелось бы из-за собственной лени подцепить какой-нибудь сифилис.
Собрав трофеи, какие смог, я вслед за Ойлой и присоединившимся Руонмом направился обратно. Толпа стала рассасываться. Вскоре в главном зале остались только переговорщики и трупы. Самое интересное, что охрана, которая безусловно наблюдала за всем происходящим, не сделала ничего, чтобы предотвратить бойню. Не сомневаюсь, что они всё видели, возможно, делали ставки на тех, кто победит. Сам же к участию в побоище я отнёсся довольно двойственно. С одной стороны, можно было пересидеть, однако не факт, что добившиеся власти бандюганы не начали бы творить всякую жесть. С другой стороны, сами эти разборки, принеся мне материальную выгоду, оставили в душе чувство какой-то мерзости. В армии, конечно, я служил, из автомата стрелял. Вот только убивать людей плохо заточенным предметом лицом к лицу мне не доводилось. Да не очень-то и хотелось.
Пока шёл, рефлексируя, не заметил, как мы оказались в нашей каморке. В столкновении в целом относительно остальных легко отделался только я. Прилетевшим вскользь ударом по многострадальной левой руке мне содрало кожу. Ойла же с помощью Руонма промывал рассечённую голову. Когда я сменил Руонма, оказалось, что и этот нездоров. Он прихрамывал на правую ногу и получил удар чем-то тяжёлым в область груди, отчего посинел и хрипло дышал. Обработав раны, понял, насколько я устал. По нашим часам была глубокая ночь, и я не проспал и трёх часов. Подгребя под себя трофеи, принял лежачее положение и тут же уснул, не заметив, как тот самый мешочек, что я так и не удосужился посмотреть, занял под подушкой место с ножом и начал тускло светиться.
В этот раз было что-то по-другому: хмарь, которая была вокруг и пыталась меня расщепить, изменилась. Голоса, говорящие на разных языках, притихли и, казалось, стали более тусклыми. Сама же хмарь начала приобретать цвета. Я вновь пытался проснуться изо всех сил; что-то, заставляющее меня бояться раствориться в ней, вдруг стало менее осязаемым. Попытавшись поймать эту неправильность, я с удивлением понял, что один голос из хора стал звучать более чётко.
— Блин, как же с тобой трудно, — голос того самого божка, о котором я практически забыл, вновь проявился. Из этого нечто, которое меня окружало, выделилась едва осязаемая фигура, в которой чем дальше, тем чётче проявлялся знакомый мне силуэт.
— Нда-а... Будет труднее, чем я ожидал. Выбор у меня, конечно, небольшой, но, видят ОНИ, могло быть и лучше.
— Ты меня и во снах будешь преследовать, Флеорадор? — было не особо приятно осознавать, что это существо будет преследовать меня повсюду. — Я вроде тебя не звал.
— Вроде не звал, но жертву принёс. Как ты предлагаешь с тобой связываться? Если ты не заметил, ни храма, ни алтаря у меня нет. Как и моего кумира у тебя. Поэтому, чтобы нам связываться, я пока буду приходить так. Если ты думаешь, что мне это нравится, то ты глубоко ошибаешься. Я не знаю, куда ты влез, но пока твоя душа окончательно не окрепнет, здесь будет очень неуютно даже мне.
— Можешь что-нибудь с этим сделать? — Перспектива избавиться от кошмаров меня воодушевила.
— Нет, и никто не сможет, просто поверь: это под силу ни богам, ни смертным. И, предвидя дальнейшее, говорить об этом я не буду. Не сейчас.
Это, конечно, было странно и даже несколько разочаровало. Даже недалёкий поймёт связь снов с моим переносом. Если бы это было нормой в этом мире, я бы уже узнал из разговоров, но обычные люди ничем от нас не отличались. Обычные желания, обычные кошмары. Только мне, блин, не повезло.
— Давай быстрее. За дары, конечно, спасибо, но не скажу, что они настолько велики, чтобы так бездарно тратить моё время.
— О каких дарах ты говоришь? — мне было непонятно. — И почему пришёл только сейчас? Крыс-то я убил давненько.
— Нет, конечно, за живность спасибо, но этого было мало. Не принеси ты мне кристаллы, ждал бы ещё недельку-другую.
До меня начало доходить, что в мешочке было что-то ценное, что-то намного ценнее руды. И это что-то я недальновидно, бросив рядом с ножом, скормил голодающему богу. И так как этого было не вернуть, предстояло узнать стоимость, в которую эта хрень оценивалась.
— Что ты мне можешь дать? — Тот факт, что он явился практически сразу, настраивал на мажорный лад. — Магию? Может, артефакт какой?
— А ещё бессмертие и корону старой империи. Ты заболел, что ли? Даже принеси ты мне в десять раз больше, мне нужно восстановиться. А тебе, чтобы принять что-то, подготовиться.
Из дальнейшего разговора стало ясно, что боги не могут сделать что-то из ничего. Они были своеобразными банками. Ну или высокопроизводительными заводами, которым ты мог что-либо принести (пожертвовать), а они, взяв комиссию, в зависимости от собственной жадности переработав что-либо, например магическую руду, давали тебе продукт. Конечно, это приблизительная аналогия, ведь они могли дать и знания, и изменить твой организм, но тут всё упиралось в самих богов. Были и рукожопы, которые могли забабахать висячие сады Семирамиды, а, передав знание заклинания, допустим, вызова огня, напутать, и вместо вызова частички огненной стихии ты получал Армагеддец. Со всеми вытекающими. Отсюда и специализация богов, и только самые сильные из них были универсальны. Хотя, наверное, наоборот: самые универсальные становились самыми сильными. Хоть какую-то конкуренцию им могли составить узкоспециализированные покровители высокооплачиваемых профессий, потому что, несмотря на более низкую базу верующих, им доставались более «жирные» жертвы.
На вопрос, к каким богам относится мой, Флеорадор предпочёл не отвечать. Учитывая количество лет, а может быть, и столетий, которые мой банк провёл без сторонников, дать он мне мог не так уж и много. Даже передача знаний требовала очень серьёзных затрат с его стороны. Из того, что он мог дать мне в своём состоянии, помимо прямо сейчас не нужного (типа языка варри или письменности старой империи), он мог дать толчок раскрытию моего магического таланта, а также одну способность, завязанную не столько на магии, сколько на изменении организма, — подгорное зрение. Он менял мои глаза, но так как (как по крайней мере я понял) это было небольшим вмешательством в мой организм на уровне генов, то и затрат требовалось намного меньше. Он ещё и должен остался, но честно предупредил, что затребовать должок у меня не выйдет в ближайшее время. Благодаря тому, что я ему дал, он на несколько дней «впадёт в кому», занимаясь восстановлением собственного духа. Чему я, разглядев его ни разу не тонкий намёк, могу всячески посодействовать, принося так много даров, как смогу. Дав напоследок инструкцию по поведению, он исчез. А я продолжил наслаждаться собственным непереносимым кошмаром. Зато один. А пока мучался, обдумывал со всех сторон стратегию собственного выживания с учётом моего положения. Потихоньку вырисовывался ПЛАН.
Глава 8
Глава 8
Блять, ну что могло пойти не так? Да практически всё. После того как очнулся и совершил утренний моцион, я принялся за решение самых насущных вопросов. Ответы на них могли помочь мне в реализации плана, который, что удивительно, поутру не забыл. В первой фазе требовалось как можно больше ресурсов для того, чтобы совершить качественный прорыв. По словам моего покровителя, ресурсы были нужны не только для того, чтобы «кормить» его, но и для развития самого себя. Кристаллы, которые я ему пожертвовал, можно было потратить и по-другому. Как вариант — растворить в собственном организме, увеличив проходные энергетические узлы организма. Ну или сделать артефакт. С последним, правда, были сложности: если принципиальную схему слабенького артефакта на своём уровне воплощения он ещё мог мне дать (конечно же не за бесплатно), то что касается ресурсов — здесь был затык. Ведь требовались не просто кристаллы, а специальным образом обработанные, заряженные и ко всему прочему вставленные в довольно сложный механизм, который мог насчитывать десятки деталей. Как вы думаете, можно на коленке собрать швейную машинку? Ни хрена. Были какие-то обходные пути, о которых оставалось мне лишь догадываться, но их перспектива терялась в тумане будущей неопределённости. Поэтому вариант развития оставался лишь один — найти точку сбора ресурсов, как биологического, так и магического происхождения, и как можно быстрее «прокачиваться». Качая как личного божка, так и себя.
— Нет, в любом случае она нерушима. — Перед тем как выйти, я решил устранить пробел в своих знаниях в местных раскладах. Касательно клятвы Руонм и Ойла уверяли меня, что независимо от места принесения она будет работать как надо. Местные светила в представлении местных занимали куда более высокое место, чем боги, маги и императоры. Саму легенду они мне рассказывать не стали, ссылаясь на то, что это слишком длинная история и для этого специально выделяется у многих народов дни, в которые только и делают что пересказывают эту историю. Ясен пень, что столько времени у меня не было, а выжимку давать никто не хотел. Поэтому ограничился теми вопросами, которые нужно было задать сразу после знакомства с Флеорадором. И пока выходило, что он не особо и врал. Действительно, боги были разные. Правда заключалась в том, что каждый мог у бога что-либо попросить, предоставив ему «ресурсы». Однако дальше шли нюансы. Во-первых, даже если ты подгонишь богатые дары, бог мог их принять и не одарить тебя взамен ничем. И жаловаться здесь было не принято — типа сам виноват. А если начнёшь, то или местные власти заинтересуются богохульником, или жрецы, которым падение популярности их босса явно не понравится. Какой вариант хуже, непонятно, но и тех и других можно понять. Руонм рассказывал, как один обиженный маг психанул и вдарил по святилищу. Местный князь, решив не раздувать конфликт с аналогом терминатора, проигнорировал просьбу слабенького жреца. А потом в страну на десять лет пришла зима. Бог как-то был связан с климатом и плодородием. В итоге — голод, припасы, которые можно было купить, гнили на границе, люди умирали от истощения. Несмотря на то что князя и виновного мага убили спустя всего три месяца, не считаясь с потерями, этот бог свою кару не отменил. Как итог — земли очередного тинга были распилены соседями через весьма долгий промежуток времени (чтобы не рисковать), а о самом княжестве тупо забыли — как человеческая память о бомбардировке Дрездена. Слишком жестокие воспоминания. Сначала я не понял, как вообще в таком мире можно жить, но позднее дошло: если бы боги направо-налево размахивали такими санкциями, то от местного населения не осталось бы никого. И в отличие от наших легенд, местные человеческую жизнь воспроизвести не могли. Даже воскрешение — удел или очень сильных магов, или очень приближённых к богам жрецов. Поэтому повсеместно это не практиковалось. Второй нюанс касался градации этих самых богов. Тут было всё сложнее. Боги могли стать собой только при поглощении огромного количества трёх важных ресурсов: маны, праны и веры. Если первые два встречались в «диком» состоянии, то последний регенерировался исключительно разумными существами. Без последнего компонента дикий дух (под которым местные понимали всё что угодно — от призраков, которые, что неудивительно, здесь существовали, до разумных зверей) мог приблизиться к богу, став полубогом. И эту разницу самостоятельно преодолеть не мог. Были боги из людей, как правило из сильных магов или очень влиятельных правителей. Только не у всех хватало ресурсов, которые бы позволили достичь подобного уровня. Но даже они были слабыми богами. Передача знаний, усиление организма — это отдельные специализации, за каждое отдельное направление которого отвечал определённый божок, который и в подмётки не годился Старшим или Главным богам. Вот их-то и было очень мало, буквально по пальцам одной руки. И самая мякотка была в том, что за последнюю тысячу, а то и две лет их состав не менялся. Ну то есть вообще. А о боге или божке, неважно, добром или злом, по имени Флеорадор не знал никто из моих друзей. Конечно, он мог быть маленьким божком неизвестного племени, но то, что он мне уже дал и обещал дать позднее, совершенно не вязалось с данным предположением. Он мог быть только серьёзным богом. И это вызывало серьёзный вопрос: кто он, нахрен, такой.
Пока задать ему этот вопрос я, конечно же, не мог. Поэтому сразу после расспросов принялся, к неудовольствию своих товарищей, вновь собираться в поход. Теперь у меня появилось мачете, броня, а на остатки прежней добычи я обменял еды, которой должно было хватить минимум на неделю. Существенно сократило мои траты отсутствие необходимости покупать местный фонарик. После того как я проснулся, глаза ужасно чесались, как будто в них насыпали мелкого песка. Как раз с закрытыми глазами я и добывал у компаньонов информацию. Их закономерное удивление объяснил тем, что мне прилетело по голове, поэтому она кружится. После этих ответов и удостоверившись, что помочь они мне не могут, они отстали. А когда я к концу вечера открыл глаза и начал сайгаком бегать, подготавливаясь к «погружению», их и вовсе оставила тревога. Мне же открылся удивительный мир.
То, что я видел до этого, не отражало и десятой доли красоты этого места. Шутка в том, что то, что мы здесь добывали — руду, загадочные кристаллы — присутствовало в микродозах прямо в главном зале. Сочетание двух способностей принесло необычные результаты — барельефы практически ожили. Даже то, что раньше представлялось грубо вырубленными проходами, сейчас представлялось оплетёнными странными разноцветными корнями порталами. Притом в зависимости от выхода каждый имел свой превалирующий цвет. Сиреневый, жёлтый, мягко-коричневый, медовый, салатовый и так далее. Салатовый, кстати, похож был на ту пыль, что я, встав, незаметно высыпал в местную канализацию. Не знаю, насколько это было важно, но учитывая то, что никто об этой пыли (или, как я понял, в нормальном положении — кристаллах) открыто не говорил, и я не стал. Не хватало ещё втягивать себя в «приятности». Пока рано.
Пока бегал, собирался, подошла интересная информация о происходящих событиях. Формально причиной столкновения являлось положение обычных старателей. Бандюганы хотели их подмять под себя. Старатели боялись потерять дешёвую силу и поддержку. В сущности же по сути произошла попытка перераспределить доходы как от глубинных походов, так и от поставок основной массы руды. В итоге стороны пришли к компромиссу. Фракции продолжали существовать, но и были установлены единые правила касательно привлечения молодых артелей и групп. По новым правилам можно было объединяться в коалиции с этими самыми артелями и группировками, но нельзя было напрямую их подчинять себе. Как ни парадоксально, но это было выгодно мелким группировкам — они получали защиту от беспредела, соревнующиеся группы предлагали лучшие условия касательно добычи и её распределения, а те, кто были с самого начала, получили наиболее жирные «кости» — в первую очередь доступ через «старших» групп к дефицитным товарам. Хотя понятно, конечно, не без ограничений. Наша группировка относилась именно к таким, поэтому когда собирался, Руонм, не переставая удивляться тому, что на мне всё заживает как на собаке, через Вильда пробил мне пару-тройку вкусняшек у Сторна. Вроде чистые бинты, примитивный антисептик и местный аналог напалма, по запаху похожий на чистейший спирт с полынью, но это существенно больше, чем у большинства бригад, ходивших на средние ярусы, куда собирался я сам. Добавьте к этому кусок толстой кожи и ту самую мешковину, только не кусочек, а довольно-таки большой отрез, из которого друзья божились мне сделать к утру более-менее нормальную обувь и штаны с рубахой. Вместе с бронёй и подобием шлема Руонм договорился приобрести у других старателей шкурки крыс, которые намеревался, как и всё остальное, сшить на манер «юбки» за ночь. Учитывая также мои пожелания насчёт усиления локтей и коленей, а также просьбу сшить хотя бы матерчатые перчатки, то работы им предстояло очень много. Прекрасно понимая отсутствие у нас возможности прохлаждаться и откровенно никакую работоспособность Руонма и Ойлы сейчас, они не стали меня отговаривать от очередной, как они считали, авантюры, а начали (за что, конечно, особое спасибо) активно помогать. Поэтому на следующее утро я бодро двигался в сторону «салатового» коридора. Он был один из самых непопулярных из-за того, что часть его была затоплена. Но если я правильно понял, именно здесь можно было найти те самые важные кристаллы. Плюсом служила населённость относительно слабой живностью и отсутствием слухов о том, что сюда перебирались твари из глубинных уровней. Скорости мне придал и утренний визит Сторна, который поинтересовался, не находили ли мы у убитого чего-либо странного. Мне такой расторопности и скорости реагирования осталось только удивляться. Прошёл буквально день, и уже ринулись искать пропажу. Поэтому требовалось как можно быстрее исчезнуть на недельку с их глаз. Так сказать, от греха. Что я и начал делать.
И вот спустя пару дней «погружения» и плутания то по сухим, то по затопленным коридорам я начал замечать такое же свечение, как у руды, только блекло-зелёного цвета. Каждый добытый маленький камешек, оказавшийся действительно салатового цвета, я сразу прикладывал к ножу. Секунда-другая, и он, породив слабенькую вспышку, рассыпался пылью, сам клинок обретал всё более блестящую поверхность. На один маленький камешек, куда меньше ногтя мизинца, у меня уходило не менее трёх часов работы, а иногда и более. В самом месте свечения редко встречалось больше двух-трёх, иногда пять, а чаще всего и вовсе один. Поэтому бродил достаточно много. Усиленное зрение и чутьё позволяли мне находить в темноте разную живность. Небольшие прессованные шайбочки, две штуки которых передал мне Вильд, с видом как будто отдаёт ключи от майбаха, оказались прессованным топливом, которое давало тепло около сорока минут. Так как еду я старался экономить — питался убитыми крысами и мелкими отвратительными грызунами, похожими на мини-сика. Хотя, учитывая мой повседневный рацион, это было не так уж и ужасно. Я прямо чувствовал, как съеденное мясо способствовало росту этого тела. И не только. Я не знаю, что было толчком, но перед тем как уйти, я сходил за водой — и в относительно освещённом главном зале увидел свои старые-новые глаза. Они больше не были синими. Они стали карими. Трудно сказать, что послужило причиной, но мне кажется, моё тело стало возвращаться ко мне.
Далее было веселее. Получив самую модную экипировку, через Ойлу и Руонма намутил большое количество местного пиммекона. На первом этапе я двинул в затопленные северо-западные шахты. Три вещи вели меня туда: вода, жёлтая и, возможно, даже концентрированно-сиреневая руда, и монстры. Последнее было стрёмно, но сделанное с помощью Руонма фекально-дендральным способом короткое копьё и пара «зажигалок», которые могли и в воде гореть, придавали спокойствия. Плюс склянка-вонючка. Короче, я был подготовлен. И было ещё кое-что. На уровне слухов. Но если именно они, озвученные в очень тесном кругу, были верны, нечто более ценное, чем руда, станет моим трамплином в прыжке на хер отсюда.
Далее почти рутина. Пара часов спуска. Работа с самыми насыщенными месторождениями обычной руды. Пара-тройка прибитых ножом и съеденных крыс. Смолистые и достаточно дорогие «таблетки» я приберёг для жарки по максимуму. В следующие дни я был осторожен. Аккуратно спускался и время от времени заходил в подтопленные ответвления. Здесь я увидел новый вид уродцев — местных плавающих землероек. Они были не такие опасные, как сики (это я уже знал), и поэтому разбавили рацион мне и ножу. В случае если слышал голоса, старался укрыться именно там и не прогадал — старатели проходили мимо. И именно в них я нашёл то, что искал.
— Я, кажется, что-то слышал!
— Даал, не гони, опять водяная крыса плескается.
— Да нет, вроде шаги...
— Даал, иди нахрен, если это шог? Хочешь сходить проверить? Нет? Тогда рот закрой и шевелись скорее, не хрен здесь топтаться.
Пока я слушал эту высокоинтеллектуальную беседу, стоя по пояс в воде и молясь всем богам одновременно, чтобы они свалили и здесь не было шога — местного слепого крокодила, — что-то резануло глаз. Как мелькает иногда капелька масла на солнце, что-то промелькнуло чуть ниже кромки воды. Когда говорливые удалились, я присел и начал всматриваться в область. Несмотря на чутьё и особое зрение, знакомый блеск повторился не сразу. Но как только он повторился — я начал шарить там рукой. Когда это ничего не дало — начал бить киркой и чуть не упустил момент, когда после очередного удара в куче брызг воды промелькнуло знакомое переливание. Дальше пять минут на поиски — и вуаля. Прозрачное вкрапление в камне. Очень похожее на стекло. Вот только у стекла не мелькает время от времени алмазный блеск. И явно не от солнца.
Выбравшись, через полчаса нашёл сухой закуток в очередном ответвлении. Переодевшись и расстелив одежду для сушки, развёл костёр и поел. И только после этого положил камень на жертвенный нож. И чуть не впал в уныние. Ничего не происходило. Забив, начал расстилать полотнище, заменявшее мне кровать, и резко остановился. Стало светлее. Не от мха, не от моего зрения. А от ножа, который оказался справа от меня. Кусочек кристалла размером с ноготь заставил нож светиться как прожектор. Пришлось даже прикрыть глаза. Ставка сыграла. Не только на нижних ярусах встречалось что-то ценное. Именно поэтому здесь пропадали группы. Ведь по меркам рядовых ватаг это — ебв...ый клондайк! Кристаллы, как говорили слухи, давали очень, ооочень многое. И если топать на нижние уровни было просто самоубийством, за небольшим исключением, то это тот кусок, за который поубивают рядовые команды. Ложась спать, я впервые в этом мире засыпал с улыбкой. Что ж, привет, фиолетовый, мне есть что купить у тебя.
...
— В СМЫСЛЕ НЕТ?????
Глава 9
Глава 9
— Да чего ты хотел?! Как по-твоему я это сделаю? Щёлкну пальцем и выполню твоё желание?
Пока Флео самозабвенно перечислял причины, по которым его божественная задница не могла выполнить мою просьбу, я угрюмо молчал. Зная, что до телепортации в родное измерение (или мир — хрен его знает) мне «своего» божка качать и качать, я вдруг подумал: а что если запросить артефакт? И не простой, а золотой, блин. С учётом того, что, кроме меня, Флеорадора больше некому кормить, я рассчитывал на содействие. Ведь как я рассуждал? Он пилит мне артефакт, которым я смогу так же, как и он, поглощать силу. Всё просто: качаюсь, беря знания от него, а силу — от животных и магической руды. Гениально. Пункт первый плана выполнен. Но не тут-то было. Строптивый божок нашёл тысячи причин послать меня. И главная — ибо нехрен. Нет, он что-то говорил про элементы тела, что не выдержат нагрузку, аурные ожоги и перегрев мозга. Но, вспоминая рассказы Руонма и Ойлы про деятельность культов, мне в это нихрена не верится. Да, на такое шли только отчаявшиеся сущности, но, блин, это же мой случай! Что у Флео, что у меня ситуация так себе, и выеживаться не приходится. Но то ли принципы, то ли ещё что-то, но Флео мне отказал. А теперь я, сидя в своём собственном сне, угрюмо подумывал о новых способах реализации первого этапа плана.
— Это невозможно, можешь ты понять или нет? — с каким-то даже надрывом продолжал он. — Ни ты, ни я к этому не готовы. К тому же, как только это произойдёт, начнётся охота. Да такая, что Война Лун покажется... — на этом он осёкся, видимо произнеся то, что произносить не стоило.
— Как сильно ты укрепился? На что я могу рассчитывать? — Если он в таком же состоянии, как в последний раз, то шёл он лесом. За ресурсы, ему скормленные, я мог неплохо устроиться и здесь, а поднакопив — возможно, свалить во внешний мир. Если есть маги и принципиально возможна телепортация, то чем чёрт не шутит. Год, два, десять — учитывая, сколько живут местные богачи, есть немаленький шанс вернуться домой. Не без нюансов и проблем, конечно, но шанс есть.
— Я в лучшем состоянии, часть силы вернулась... — Мне показалось, или он что-то мутит? — Но дать я могу прямо сейчас тебе не так уж и много: твоё тело, как физическое, так и иное, не сможет реализовать то, что я тебе даю. Это как умение ездить на колеснице без собственно...
— Я понял. Давай я озвучу свои хотелки, а ты скажешь, можешь или нет? Окей? Полетели.
— Хотелки? В смысле желания? И как ты собрался лететь?
— Желания, да забей. Слушай...
В течение часа мы, по сути, торговались. Что-то ответило так, как я бы не выдержал. Что-то он не мог дать на этом этапе, исходя из своих сил. На другое не было спецресурсов. Например, каких-то червей, блин. По его словам, отдельный ритуал с ними мог дать практически супериммунитет — и почти все болезни до свидания. Вот такие, блин, магические генные технологии. Притом он искренне утверждал, что на мне это никак не скажется, ведь перенесётся лишь маленькая частичка червя. Фэнтези-панк, однако. Сошлись на трёх вещах. Тело, дух и разум. Блин, вот и сектантство подоспело. Но если проще — укрепление тела, что по факту подстёгивало его развитие. Это было важно. Даже если я разовьюсь в себя самого, рост и физические характеристики будут лучше. Правильное питание и оп — ты спортсмен. Хоть на диване валяйся. Мечты, мечты. Следующее — дух. Тут сложнее. Если отбросить все его пояснения про многогранность духа и т. д., то вырисовывалась следующая картина. Есть несколько «слоёв» духа, три из них — самые важные для большинства воинов, жрецов и магов. Аура Жизни, аура Смерти и аура Неба. Первое относительно понятно — позволяет видеть и воздействовать на течение жизни, чтобы это ни значило. Второй, как это ни странно, позволял делать то же самое со смертью. Уже непонятно. И третье вообще звездец: аура Неба давала на ранних этапах возможность ощущать мир. Хрен знает, может, перевод корявый или ещё что-то, но Флео говорил об этой ауре как о чём-то безумно необходимом. Пришлось довериться. По его словам, он сейчас выступал в роли сельского жреца или любого мага — помогал распаковать первый слой ауры. На вопрос, сколько их всего, он сделал вид, будто не услышал. На повтор также не среагировал. А на десятый раз грубо послал. Вот тебе и боженька. И наконец — разум. Если проводить аналогии, это как прокачка компа — быстродействие, сложность нейронных связей и т. д.; притом первичная «облачная» прокачка, которая переносится на физический носитель. Это как голое Я собрать в виде программы, задать дохера функций, а потом облечь в плоть. Где находится этот облачный диск, Флео промолчал: сказал, что точно не у него, и что трястись не нужно. Ага. Походу, мне приоткрылась какая-то тайна, но пока пофиг. Есть дела и поважнее.
На прощание Флео пристально посмотрел на меня. Он постепенно приобретал вид гуманоидного мужчины, облачённого в странного вида одеяние. Смесь униформы инквизитора и приталенной одежды франта века так девятнадцатого. Чётко были видны лишь глаза. Фиолетового цвета.
— Будет непросто, но ты не паникуй. Нужна еда и время; возможны боли в голове и видения — это следствие массовой инициации. Плюс ты просил новый уровень чутья и зрения гор — будет непросто. И ещё: я освоил не весь твой дар, свободной энергии у меня мало. Нужно её освоить. Седмица или две — не беспокой меня. Но жертвы приноси, помни: сильнее я — сильнее ты. Лучше всего охги — энергетические камни, что ты уже добывал. Но не трать все: часть из них ты сможешь позже превратить в артефакты. Помни: ты важен. Не вздумай умереть.
В общем, как всегда. Главное — не обосраться. С этой гениальной мыслью я решительно вынырнул из сна.
Мдааа. Поторопился.
Глава 10
Глава 10
Боль. Насколько это просто воспринимается, если она не твоя. Но так как я победитель по жизни, это не мой случай. Сразу после «сна» я нырнул в океан боли. Вы знаете, что такое мигрень? Замечательно. Возьмите мигрень, добавьте тошноту, боль в мышцах, суставах и даже костях и прибавьте головокружение. Короче, я блевал. Как много и долго — не знаю, но чуть позже к замечательному букету ощущений добавилось чувство голода. То самое, которое сводило с ума во время путешествия в караване. Естественно, блюющий и стонущий, я чуть не сдох. Когда начал более-менее соображать, понял, что без еды я окочурюсь. И лишь раздербанив свои съестные запасы и немного отмывшись, начал хоть немного думать. Во-первых, официально я олень. Запросив столько всего, я чуть не умер из-за перегрузки. Сейчас я прямо чувствовал себя. Нет, ЧУВСТВОВАЛ. ОЩУЩАЛ. То, что Флео называл аурой Жизни, было похоже на новый орган, пусть и духовный, который через столько лет начал работать. Это как дышать, только в качестве дыхания — ощущения собственного тела. Пока я слабо понимал, но я чувствовал сокращение сердечных мышц, ток крови и даже — дыхание собственной кожи! Но и это не всё. Это как новая мышца: есть уверенность, что я могу изменять своё тело, притом даже на клеточном уровне и без посторонней помощи! Но тут вступала в силу вторая аура — Разума: мой мозг сбросил отупение последних месяцев, пусть и не полностью, но этого хватило, чтобы отчасти вспомнить то, что я когда-либо читал или видел. И хотя пока это было мозаично, я вспомнил о сложности строения собственного туловища. И о летальном исходе при даже незначительном, но некомпетентном вмешательстве. Кстати, благодаря тому, что я когда-то видел строение мозга, удалось обнаружить «якоря» данных изменений. Мой мозг теперь отличался от стандартного. Появились новые «отделы» не больше спичечной головки, между мозжечком и промежуточным мозгом, и их было больше чем три. Помимо этого, картина мира, которую я видел, опять усложнилась. Я видел теперь не только твёрдые поверхности, но и то, что они «прятали» внутри. Притом это не обязательно было напичкано магией, как руда. Я видел шевеление живых существ, окрашенное в грязно-жемчужный блеск, отдалённо похожий на тот, что пропитывал и меня. Ё-моё, здравствуй, прана! Ну и последнее — и самое странное. Ауры пересекались, даже немного перемешивались, но составляли, как ни парадоксально, единое целое, кроме одного «цвета». Это было как серый «запах». Нет, не мертвечины или там тлена. «Запах» стерильности и холода, если можно так сказать. Серо-бестелесный. Звучит странно, но так оно и есть. И у меня он был. Почему это была аура Смерти? Всё просто: раздавив какого-то жука (координация всё ещё работала слабо), я наблюдал, как его блёклая аура на секунду подёрнулась точно такой же дымкой, а потом, смешавшись с основной, стала потихоньку набирать «цвет». Вот так, похоже, и выглядит смерть. Короче, странно.
Во-вторых, официально я осёл. Зная о важности развития тела и о его проблемах, я выпросил «усиление», то есть на данном этапе по сути ускоренную регенерацию. Всё хорошо, но вот с материалом была беда. Запасов было немного, а перестроенный организм нашёл кучу проблем и срочно требовал топлива для работы. На средних ярусах. С остаточным «букетом» из боли и тошноты. С общей слабостью и силой больного котёнка. И этому котёнку нужно срочно Жрать!
Ну и в-третьих — я хорош. Даже в данном состоянии я был лучше не только себя прежнего, но и большой части местных каторжан. Больной, слабый, но ооочень перспективный. По сути, я прошёл ту самую инициацию мага. Но вот что странно: я видел свою ауру, плохо, нечётко, но видел. Так вот, по рассказам Руонма, Ойлы и иже с ними, у инициировавшихся жрецов имелась стигма — знак бога на ауре. У всех без исключения служителей того или иного божества. А у меня, на секундочку, единственного сторонника павшего Бога — нет. Хорошо это или плохо — пока не ясно. Странно точно.
В следующие полторы недели моя жизнь была насыщена полусырым мясом крыс, подземных рептилий и растёртого мха, который служил гарниром. Я жрал как не в себя. Топливо закончилось на седьмой день. Серая, грязная соль, очевидно добываемая неподалёку (за неё требовали по сравнению с остальным не так уж и много), закончилась на двенадцатый. Далее шло сырое мясо. Обычных паразитов и их личинок я не боялся. Отлично видимых аурным зрением, я их расщеплял с помощью чистки аур (с преобладанием ауры Смерти) прямо в желудке; притом на интуитивном уровне замутив такую технику, я даже её не обновлял, что, естественно, положительно сказалось на рационе. Но вот когда вместо обычной жемчужно-зелёной, блёклой ауры очередной крысы я увидел две, стало понятно, что нужно сворачиваться. Крысу я убил, и даже безглазое червеобразное нечто, обладающее багровой аурой, не смогло ей помочь (если и хотело, возможно, искало нового носителя). Это юркая хрень с невообразимой «круговой» пастью вокруг пульсирующего «конца», вынырнув из раны местной крысы, нанесённой моим ножом, попыталась, как змея, кинуться ко мне. Выручил опять ритуальный нож. Со всей силы, нагнувшись, я ударил прямо в тварь и резко отскочил. Сделал я это по нескольким причинам. Я прибавил и существенно в силе, но с трудом пробил хлипкое на первый взгляд тельце. Это во-первых. Во-вторых, нож начал не просто подсвечивать, он стал прямо-таки сиять. Этого вполне хватило, чтобы по спине пробежало стадо антилоп. И последнее — аура была хоть и весьма однородна, что свойственно простым «немагическим» и неразумным существам, но очень насыщенна. Насыщенней, чем у меня, блин! Светомузыка длилась долго, минуты две. За это время я весь извёлся. Хотя туннели, в которых я был, петляли, и чтобы среагировать на изменение освещённости, нужно было близко подобраться, но вот то, что аура гада, разрушаясь, начала как бы пульсировать и растворяться волнами, шедшими во все стороны метров на пять, меня очень напрягло. Местные магические мутанты обожали не только волшебную руду и минералы. Они обожали себе подобных, и вот к таким гостям я ещё не был готов.
За всё это время я добыл немало руды. Как дешёвой — «слабой» сиреневой, так и немного жёлтой. И даже несколько серо-зелёных кристаллов. Последние встречались небольшими островками по три-пять штук и были размером с рисовое зёрнышко и меньше. Однако в моём зрении они светились ярче, чем самая концентрированная жёлтая руда. По цвету она была больше похожа на самородную серу (слава мозгам, что после апгрейда стали лучше работать), но вот по консистенции вообще не она. Более плотная и вязкая. Короче, на жизнь хватит.
Сам путь наверх не занял много времени. Полтора дня по знакомому маршруту — и готово. Пока шёл, осваивал полученное. Развитие тела и разума радовало. Я не стал мыслить со скоростью квантового компьютера или двигаться, как Джеки Чан. Но работа памяти, реакция да и владение телом возросли. Сика раз на раз я, может быть, и не вынес бы в одни ворота, но если бы ситуация повторилась, ему не поздоровилось бы. По прибытии, вывалив в нашем закутке почти всю свою добычу, вызвал ступор у товарищей.
— Это... это... — Ойла забавно надувал свои впалые щёки; в прежнем состоянии, будь он ещё толстяком, это смотрелось бы забавнее. — Атее, это... это...
— Возможности, — при всей хитрости и жизненном опыте Ойла уступал однорукому Руонму, — и проблемы.
Теперь уже помрачнело лицо Ойлы. Прикинув количество добытого и соотнеся с количеством местного отребья, он сразу сделал правильные выводы.
— Нужно будет реализовывать через Вильда. За процент. — Натура купца получила простор для творчества, кто бы сомневался. — Пойду пока узнаю, что по ценам.
Ойла умотал, а Руонм остался следить за богатством. Так как брал я только самое ценное, то восемь-девять килограммов необработанной концентрированной руды стоили целое состояние.
— Руонм, подойди, пожалуйста.
Дождавшись, пока товарищ подойдёт, я вытащил часть добытых кристаллов.
— Как думаешь, это достаточно ценно? — Я, конечно, по поведению Флео понимал, что это дорогая вещь, но дальнейшие действия Руонма меня всё же немного ошарашили.
Моментально накрыв горловину мешочка, в котором я держал кристаллы, своей ладонью, он закрыл спиной проход и начал меня плечом подталкивать в самый дальний угол нашей «комнаты».
— Атее, ты меня, конечно, поражаешь, — тихим шёпотом начал мой друг (а в том, что пережитые несчастья нас сплотили, я уже не сомневался). — Я мог бы убить тебя за такое. Ты реально не понимаешь, что это?
— Неа. — Поведение Руонма настораживало.
— Бл...дь, — вообще это слово означало распутную женщину и звучало по-другому, но смысл тот же. — Спрячь пока, а вечером поговорим. Вдвоём. — Последнее слово он выделил особо.
После того как пришёл Ойла, мы согласовали план действий. Самое главное — решили продавать по частям. Первую, и самую большую, часть мы передаём сегодня через Вильда главарю нашей фракции. Это решало сразу несколько вопросов. Мы выплачивали оговорённый налог, улучшали положение Вильда и, чем чёрт не шутит, получали шанс достать редкости типа лекарств через главаря напрямую. Такой себе социальный кредит. Другие же части — маленькими партиями сбыть небольшим артелям в обмен на еду, товары и услуги. Некоторые из них были заточены на заготовку мяса, например. Нет, конечно, они и руду добывали, но это было сопутствующее. Мясо, учитывая стоимость продуктов, добывать было выгоднее, но большая часть «промтоваров» всё-таки выменивалась сверху; для этого и была нужна руда. Вот такая она, подземная экономика. Как-то даже Волков со своим циклом про девочку Элли вспомнился. Эхх, мне бы её проблемы.
После визита Вильда, ряда перешёптываний и перемигиваний, в которых участвовал и я, дошли до, так сказать, оформления договора. До Вильда довели, что это не всё, и он вместе со своими получит ещё «кусочек». Он же дал понять, что даст ответные алаверды, и, судя по многозначительному выражению лица, это будет что-то особенное. Дождавшись, пока Ойла и Вильд почапают к Сторну или к кому-нибудь из его заместителей, мы с Руонмом завесили проход и отошли к дальней стенке, чтобы переговорить. Ойла должен был задержаться, чтобы докупить продуктов и по возможности спиртного после сделки, и уже после он вернётся в сопровождении парней Вильда.
— Атее, — шёпотом начал Руонм. — Я, конечно, помню, что тебе память отшибло, но чтобы настолько...
— Я речь-то не сразу освоил, — мне и оправдываться было не нужно. — Что уж говорить о каких-то камнях.
— Каких-то... — товарищ невесело усмехнулся. — Чтобы ты знал, даже обеднённая руда, здесь добываемая, идёт в отдалённых княжествах дороже, чем по весу золота, а эти камни... раз в двадцать минимум дороже. Но проблема не в этом. Их не купить.
— А откуда тогда цена? — Мне было решительно непонятно, в чём ценность этих кристалликов для обычных людей.
— От государства, — Руонм опять усмехнулся. — Это тот минимум, что даже самое нищее княжество готово платить, если не получится отнять, конечно же. Но в «свободном» доступе их нет. Цеки, они же магические кристаллы, — стратегический ресурс и валюта. Ни одно вменяемое государство не пропустит их мимо себя, как и церковные организации, как и маги.
— Так для чего же они нужны? — Если про желанность кристаллов для богов я уже знал, то практическая их значимость от меня пока ускользала.
— Для всего: для магического оружия — оно использует заклинания, содержавшиеся в кристаллах; для артефактов; для Даров, ведь боги могут их «впитать» в себя; да даже для зелий! — Разгорячённый речью Руонм осёкся и продолжил уже тише: — Всё, что так или иначе связано с мистикой, упирается в ресурсы, а цеки — один из самых универсальных.
— Их очень мало?
— Критически. Ты же видел, что в конвое, что нас привёл, магических метателей было всего два, а ведь это были дорогие наёмники. И хотя у них, видимо, что-то не задалось в компании, два метателя — это сила. А у них были и жрец, и маги. В общем, за такой ресурс нам голову открутят. Хотя понятно, — тут лицо моего товарища посмурнело, — почему Вильд уверял меня, что никто отсюда не выйдет.
— Боятся, что вынесут? Или погоди... местный начальник ворует у своего же князя? — Теперь стало понятно, почему эта каторга так отличалась от других пенитенциарных заведений, конечно, знакомых мне поверхностно (в смысле не сидел я), но всё же. Охраны было мало, чтобы исключить утечку информации, поэтому сидельцев посадили на продуктовый поводок.
— Погоди, Руонм, я понял, почему внизу рулят каторжане, но у них же есть маги. Даже если начальник каторги работает на чужую сторону, он может их сюда спустить, чтобы нарастить выработку.
— Ага. Вот только ещё момент. Ты мог и не знать, но руды, как и кристаллы, в подобном виде не залегают. Они здесь образуются. И очень хаотично. Что служит причиной, никто, кроме, наверное, гномов, не знает, ведь они одни из первых нашли такие места. Но из-за этого хаоса внизу им работать гораздо труднее. Наверху даже только что инициированный маг найдёт тебя в радиусе десяти километров (я уже в голове приловчился переводить местную систему в привычную мне). Чтобы уничтожить — если тебе не повезло и это какой-нибудь ритуалист, — то всё те же десять километров. Но здесь не так. Даже для сильного адепта контроль силы, по рассказам, — десяток-другой метров. Попробуй в наших катакомбах кого найди. Убить его, конечно, не получится, но и идея лупить молотом по тараканам придёт в голову лишь идиотам.
— Понял. Но их нужно пристроить. — Я, конечно, мог скормить их Флео (что частично и собирался сделать), но перекармливать его не собирался. — Именно на них местные меняют дефицитные товары у охраны. А нам они нужны. В первую очередь тебе и Ойле.
Я видел сомнения, терзавшие Руонма, и продолжил давить, упирая на необходимость лекарств и нормальных вещей. Он хоть и хмурился, но куда ты денешься с подводной лодки. Нам это было реально нужно. Если вариант свалить отсюда по-нормальному накрывался медным тазом, то пока нужно было устраиваться. В обычном случае это годы работы, с помощью кристаллов — почти сейчас. Да, рискованно. Тот же Вильд, хоть и нормально себя с нами вёл, мог, ослеплённый жадностью, пойти на жесть. Но, с другой стороны, это важный ресурс, который можно использовать для укрепления собственных позиций. Главное — не выдавать, что я могу искать его в десятки раз эффективнее остальных.
После прихода Ойлы начался шабаш. Ну то есть сначала праздник, а потом шабаш. Он выменял не только мяса, но и бухла, которого хватило, чтобы залиться всем. Даже мне с повышенной регенерацией хватило трёх не особо больших баклажек. К тому же присоединившийся к нам Вильд со своими помощниками Аше и Дором (в первом случае сокращение, во втором — кличка, созвучная названию местного тяглового скота), которые не столько пили, сколько следили за безопасностью, добавил чувство комфорта, что позволило хорошо расслабиться. Короче, бухло, рассуждения о несправедливости мира, полупьяные и совсем пьяные песни — всё это дарило ощущение праздника успешных добытчиков. Да даже я умудрился на местном спеть пару песен ДДТ, что однозначно зашло. Короче, праздник удался. Настолько, что утром, открыв глаза, я увидел небольшой бедлам и довершающий его композицию труп в центре комнаты. Мдаа...
Чего, бл...дь?! ТРУП?!?!?!?!?!
Глава 11
Глава 11
Снова выход. Прошло уже две недели плодотворного сидения на основной базе. После того как разрешилась ситуация с телом, найденным после попойки, я развил бурную деятельность. «Труп» оказался Рамиром — преподавателем из Альтинга, попавшим на каторгу в благодарность за воспитание племянника местного князя. Оказывается, вчера во время пьянки я поделился своим желанием получить хоть какое-нибудь образование и был услышан. Разогретый Вильд отослал Аше, и тот вернулся с трясущимся мужичком, которого тут же успокоили, накормили и напоили. Так успокоили, что тот с непривычки нажрался и прилёг отдохнуть на пол. Притом так неистово прилёг, что разбил себе голову. Именно поэтому я с утра принял его за труп. Как сказал позже опохмелившийся Вильд, Рамир был не пришей рукав в их не такой уж и маленькой группировке. С одной стороны, не особо конфликтный, но исполнительный, однако его физическая слабость сводила на нет эти положительные качества. Если бы не быковатый Рорн, который был с ним в одной партии, хрен бы он выжил. Нет, знающие люди ценились, но знания нужны были прикладные, по максимуму связанные с темой горного дела, фармацевтикой и т. п. Ими же предоставленный преподаватель владел по самому минимуму. В общем, гуманитарий, совсем как я. Хех, опять дискриминация, прям сексизм какой-то. Но ладно, за небольшую по сегодняшним временам плату в виде еды он обильно кормил меня знаниями. Политика, история и даже поползновения в тему местного искусства, которое мне не впилось совершенно. Плюс легенды, основы местного и регионального бестиария и даже куцые знания о магии, богах и всякой мистике. Если днём мы были заняты торговлей, подготовкой, а кое-кто и налаживанием связей, то вечерами учился не только я, но и товарищи, что с большим удовольствием слушали приглашённого специалиста.
Но не учёбой единой. Вильд, получив от меня кристаллы, через пару дней принёс целых два маленьких бутылька граммов по тридцать и короткое — метра полтора (если без наконечника) — копьё. На мой недоуменный взгляд Руонм сжал моё плечо и прикрыл глаза, как бы прося оставить вопросы на более позднее время. В тот день Рамира и Рорна выгнали пораньше, а Руонм, опять отведя меня к крайней стенке, пояснил особенности платы.
— Не думай, что нас обманули и кинули в торгах, — начал Руонм. — Мы, конечно, не получили настоящей стоимости, но её никто здесь получить не может. Эти зелья — разбавленные фиалы Жизни. Чтобы ты понимал, даже такой концентрации и объёма зелья продаются только за золото. Нормальный малый фиал может зарастить даже большую рваную рану за пару минут, а большой — вырастить мою руку за день. Достать их здесь — чудо, и то, что нам передали, — признак доверия.
— Хорошо, но Ойла же договорился о лекарствах для вас. К тому же в таком случае копьё получается бонусом? — Я посмотрел на стоявшее в стороне копьё. Черенок обыкновенный, с моё запястье, само копьё в тридцать сантиметров и весьма грубо выкованное, видимо на нижних уровнях. Мы уже прикупили три штуки, притом сами наконечники, не кованые, а по сути сточенные, выглядели лучше. Конечно, металл был, мягко говоря, так себе, но куда деваться.
— Ооо, ты не прав! — Руонм победно улыбнулся. — Вот за него мы и отдали большую часть стоимости кристаллов. — Ничего необычного не замечаешь?
Я присмотрелся внимательней. В магическом зрении лезвие было покрыто линиями, которые складывались в примитивный рисунок какого-то абстракциониста. Но интереснее было другое — линии опирались на маленькие звёздочки, которые имели выражение в материальном мире — приятного вида коричневые вкрапления.
— Что это?
— Это то, что даст нам преимущество, которое имеют лишь бывалые ходоки. — Глаза Руонма прямо-таки сияли, и уже шёпотом он добавил: — Это настоящий артефакт.
Мой ступор, последовавший после этого заявления, был легко объясним: если есть местный артефакт, то должен быть и местный маг. Иными словами, у заключённых (а то, что копьё сделано местными силами, не вызывало сомнений) есть как минимум аналог магического танка, а то и ядрёного батона.
— Не стоит задавать сейчас вопросов, это может быть проверка, — Руонм, видимо понимая моё состояние, попытался оградить нас от возможных проблем. — Даже думать о ТАКОМ здесь не нужно, поговорим позднее.
Отправился я спать в тот день, предварительно засунув кинжал в остатки добытых кристаллов. Мне срочно нужен был совет.
Как обычно, грань между бодрствованием и сном истончилась незаметно. Голоса, притихшие в последнее время, стали еле различимы. Если бы не ощущение, что я вот-вот истаю дымом, и сопутствующие ему паника и ужас, было бы в принципе даже неплохо. Хотя и с этим можно было бы смириться, но что-то неосязаемо древнее, странное, окружавшее меня, вызвало нечто более глубинное, чем ужас. Сложно это описать словами нормального человека. Поэтому кстати пришлась знаковая фигура, излучающая фиолетовый свет.
— А вот и мой последователь. — Флео радостно потёр руки и довольно продолжил: — Радуешь ты меня, радуешь. Ты делаешь главное — не сидишь на месте, а это меня — как и тебя — делает сильнее.
Угу. Звучит как похвала скаковой лошади. Хорошо, что не свинье.
— Ммм, ага, понял. Пока нет. — На мои выпученные (и это во сне-то) глаза Флео сначала заливисто рассмеялся, а потом резко собрался. — Извини, эти перепады настроения — следствие резкого пробуждения. Меня может заносить.
— Так что «нет»-то? — Мне было непонятно, что он несёт. Походу, у него от долгожданной свободы фляга свистнула.
— Нет, это не так. Это я про флягу. — Флео серьёзно посмотрел мне в глаза. Бл...дь, да он мысли читает! — Ну ты всё-таки гений. Но если без шуток, практически да: пока не всё, но мне и не нужно. И доступа к памяти твоей нет. Не нужно дёргаться, мне это не нужно, а позже тебя обезопасим. Нет, я не козёл. Нет. Да прекрати, блин.
Походу, прочитанная в юношестве фэнтезийная книга про ментальную защиту отчасти была правдива. Как только я понял, что он шарится в моём мозгу, я тут же начал его ругать, представлять в виде козла, совокупляющегося с русалкой, и тому подобное. Вид судорожно надувающего щёки Флео сначала рассмешил, а потом напугал. Блин, надеюсь, не перегнул.
— Перегнул. Но я понимаю твоё состояние и карать не буду. — Нихрена он начал. Карать, блин. — Как же с тобой трудно. Я обещаю не читать твои мысли и воспоминания без твоего разрешения. Устраивает?
Так как его окутало усилившееся сияние, то я был склонен поверить, что это не простая клятва. К тому же проверить я пока это никак не мог.
— А теперь к твоим вопросам. Нет — это к созданию артефактов, для них нужно уже уметь использовать силу. Ты пока этого не умеешь. Научить обычным способом я тебя не могу — нет физического воплощения. Магию сна вовне тоже применить не получится, это очень затратно, мы пока не потянем.
— Слушай. — Я вспомнил о курсах самообучения. — А что если я сам?
Мне казалось, Флео оторопел.
— В каком смысле сам?
— Ну ты мне дашь какой-нибудь самоучитель для начинающих, а я попробую его освоить.
— В этом есть смысл. — Флео задумался. — Пожалуй, у меня есть что-то для тебя. — Застыв, он вытянул руку, и на ней начала формироваться книжица.
— Уфф, тяжко. — Божок вытер несуществующий пот с лица. — Это лучшая магическая азбука старой империи, гордись. Тридцать семь переизданий! Двести пятьдесят лет в обиходе!
— И что потом? — Я пристально уставился на книженцию.
— Потом не стало империи. — Мне кажется, или для Флеорадора это личное? — В общем, листай давай.
— Зачем? Прочитать я не успею.
— Ты забываешь о своей памяти: прочитав здесь, ты оставишь это в своей голове и там. Короче, листай скорее, время не ждёт.
Много времени обычное перелистывание не заняло. Книжка оказалась забита довольно крупным типографским шрифтом, к тому же присутствовали развёрнутые изображения. Вот тебе и криптопромышленность: вроде средневековье, но методы явно массового производства. Текст был, кстати, на русском, за исключением, как я понял, терминов. Вот это подгон. После того как закончил, только собирался задать пару вопросов, но Флео остановил меня, выставив ладонь вперёд.
— Подожди, на этом сегодня закончим, я потратил слишком много сил. — Присмотревшись, я увидел, что силуэт покровителя стал расплываться. — Прибереги свои вопросы. И ещё: то, что ты даёшь мне, замечательно, но старайся помимо дикой маны и праны воздавать мне веру.
— ???
— Молитвами. — Мне казалось, что незаданный вопрос чем-то его сильно задел. — У меня больше нет сейчас времени. И надеюсь, последний подарок на сегодня тебе очень понравится.
Вопрос, какие, блин, молитвы ему воздавать, я задать не успел, но это было и не так важно. Впервые за всё время, что я провёл в этом мире, я уснул без снов. Мысль о том, что только ради этого стоило возвратить из небытия старого бога, затухала на краю погружающегося в сон разума.
По пробуждении я чувствовал себя превосходно. Даже остальные ночи, проведённые на «базе», не так выматывали поутру, как раньше. Словно произошло некое обновление духа. Да и спать я стал меньше. Часов пять-шесть — и как огурчик. Рамир учил меня на совесть. Старался. Халявная еда — она такая. Стимулирует. Присоединившийся к занятиям Ойла помогал постигать местную письменность. Она была во всех княжествах одна и та же, хоть речь и отличалась. Как я понял, это был вариант письма, принятый в древности ещё в Ноале — крупном торговом королевстве, некогда бывшем торговой республикой. Как пояснил Ойла, местные дворяне в табели о рангах до сих пор уступали дворянам любого другого королевства, даже союзного Врия, не говоря уж об империи. Только аристократия княжеств (за исключением правящей семьи) считалась ниже на этой социальной лестнице. Нет, их признавали, конечно, но из разряда — смотрите, туземные типа дворяне. Лучше чем ничего, но, наверное, обидно. Руонм, кстати, начал меня обучать староимперскому языку, который был здесь на положении земной латыни. То есть знали его местные интеллектуалы да священники. И молились своим богам на нём же. В общем, как в начальной школе. Мифы, легенды, азбука и чистописание. Правда, на нескольких языках. Ага. И в мире, где рассказы о чудовищах из глубин были не легендами или фантазиями странных авторов, а историческими хрониками. Попутно «вспоминал» прочитанный самоучитель для юных магов, выданный мне во сне. Тут ждал небольшой облом. Не знаю как, но я мог вспоминать его буквально постранично; но так как некоторые моменты и темы нужно было осмыслить, то было необходимо держать его перед глазами. Осознавать и вспоминать было очень трудно. Проблема решилась просто. Местные не только жрали мох или делали из него всякое бухло, но и превращали его в бумагу. Не совсем, конечно, но вываренная из одного вида мха субстанция раскатывалась, и из неё делалось подобие бумаги. Дрянное, конечно, но за неимением королевы...
Две недели пролетели. По их окончании мы намылились полным составом в рейд на средние ярусы. Я, может, и сходил бы один, но Руонм и Ойла категорично выступили против. К тому же начались мутные движения со стороны фракции бандюганов. Короче, свалить поскорее было удачной идеей. Еды мы набрали практически на неделю, но вот специй и шайб для огня — много больше. Я убедил Руонма, что при всей опасности охоты только так мы сможем нормально отъесться. Крупы, конечно, хорошо, но вот паршивое качество вследствие притупившегося голода стало ощущаться более явственно. Короче, выход состоялся.
Северо-восточные шахты, куда мы направились, были выбраны неспроста. Возросшая боевая мощь отряда в виде копий, самопальной брони из обрезков шкур и нашитых на них металлических частей, а также ряда зелий позволяла не опасаться одиночных тварей. Они, конечно, представляли опасность, но молодой сик или даже их пара теперь не могли быть серьёзной угрозой. Копий взяли два, Руонм достал нечто вроде мачете, которым мог управляться одной рукой. Да мы даже обувь замутили с металлическими вставками! Если честно, наш вид выживших в ходе апокалипсиса внушал мне осторожный оптимизм. Глядишь, думал я, скоро и на нижние уровни попадём. Ну, как говорится, хочешь насмешить богов...
И вроде всё неплохо началось. Два дня пути — несколько жареных крыс. На второй день я смог ещё добыть пару сотен граммов бедной сиреневой руды. Просто там, где уже начал работать Ойла, рядом проходила достаточно бедная жила. Я даже был не против, что такую находку он приписал себе. Пусть радуется. Руонм же в основном стоял на стрёме. После начала средних ярусов (они отличались резко не только залежами руды и живностью, но и самим светящимся мхом в этой стороне) мы начали двигаться осторожнее. Выбрав, как нам показалось, перспективное ответвление, мы двинули туда. Крысы, хоть и крупнее, чем вверху, не доставляли особых проблем. Даже мерзотнейшие многоножки уделались на раз-два. Два копья и Руонм, протыкающий или отрубающий что-то важное у животины. Они, кстати, были съедобные.
Добывали руду. Чтобы не спалиться раньше времени, искали по признакам бывалых старателей. Ну там наличие флоры и тому подобное. Пришлось пару раз пропустить достаточно богатые жилы. Но на исходе пятого дня я во время очередной остановки рядом с обыкновенным выходом сиреневой руды нашёл жилку достаточно богатой жёлтой. Радость была как у индейца, получившего кипу стеклянных бус. Двести — двести двадцать граммов. Это было дороже, чем четыре килограмма, упакованных в наши рюкзаки. Руонм даже убеждал нас вернуться, отдохнуть с новыми силами и выдвинуться обратно, но жадность Ойлы и моё желание кое-что потренировать сумели его переубедить.
Ещё шесть дней пролетели незаметно. За это время я как мог прокачивал свои силы, стараясь особо не светиться. Переписанные в блокнот из мховой бумаги данные позволяли мне ощутимо прогрессировать. Огнешарами пуляться я так и не стал, но, например, освоил медитацию. Полезная, кстати, вещь. Когда была пора мне ложиться спать (а спали мы по двое, распределив вахты), я согласно инструкциям с помощью ауры Жизни и Неба (блин, проще было назвать гармонией, но у местных были, видимо, свои резоны) начинал, с одной стороны, разгонять некоторые участки мозга через манипуляции духа и в то же время как бы притуплял эмоции. Получившееся состояние было похоже на лёгкое просветление. Проблемы теперь виделись по-другому. Кстати, ПЛАН в данном состоянии мной не был забракован, только приобрёл дополнительные черты. В этом же состоянии можно было проводить манипуляции со своим телом и аурами. Чем шире и плотнее ауры — тем сильнее маг. В учебнике это подавалось как аксиома. Вот я её и тренировал. Сосредоточия же аур, которые у взрослого мага или жреца представляли собой не просто плотные сферические образования, а сложный комплекс, упакованный в свою мини-вселенную, я и тренировал, прогоняя прану и ману через них же. Конечно, количество было так себе, но результат был ощутим. В книжке же много было уделено и работе с материальным телом. Воздействие на плоть с помощью пока двух слоёв ауры позволяло мне, например, на данном этапе быстрее сращивать повреждения и укреплять с помощью стандартных манипуляций отдельные части организма. Поняв, какой чит я получил, и по максимуму подняв воспоминания о медицине, что когда-либо проходили мимо меня, я усиленно начал качаться. Наличие белковой пищи только подстёгивало этот процесс. Я настолько увлёкся, что ребята начали на меня удивлённо поглядывать. Ну оно и ясно: в плечах я раздался серьёзно за столь короткий срок.
Ещё одним важным занятием стала тренировка магического зрения и ощущения. Я не только видел, но и чувствовал ману и прану. Рваное или плавное течение дикой магии и пульсация жизни. Это позволяло не только находить богатую добычу, но и обходить места, где пульсация праны зашкаливала. В местных джунглях мы ещё не хищники всё же. Скорее падальщики. Совсем как тиранозавры. Фьють, иии... шутка не удалась. Во время тренировки же заметил очень важную странность, но это сделало разговор по душам с Руонмом насущной необходимостью. Если у Ойлы была более-менее стандартная аура, то у Руонма в месте, где располагалось сосредоточие, была какая-то рваная мешанина. Но размер, количество слоёв были больше, чем у нормального человека. Да даже больше, чем у меня. Но разговор я решил отложить на потом. Так бы и продолжалось наше увлекательное путешествие, если бы не жадность.
В одном из малых ответвлений туннеля я заметил набирающий силу магический фон. Обычно об этом говорили более густые заросли подземной флоры, но здесь их не было. Как и массовой пульсации ауры Жизни. Ойле также проход приглянулся, только Руонм выглядел не очень довольным. Хотя это его обычное состояние в последнее время. Однако триста метров — и на тебе: богатое месторождение концентрированной жёлтой руды. Богатство! Даже следы явно недавней обработки нас не остановили. Дальше больше: следующий день — и новое месторождение. Я даже нашёл рядом пару кристаллов, что незаметно тут же прикарманил. На третий день мы вышли в достаточно широкий «зал»: кишка туннеля и ранее расширялась, но здесь это было скорее большим залом, чем частью выработки. Пока я с отвисшей челюстью рассматривал богатство, здесь сосредоточенное, что-то неуловимо поменялось. Но мне было всё равно. В магическом зрении были видимы прямо-таки огромные по местным меркам залежи руд, которые сияли как радуга. Кристаллы здесь были не только блекло-зелёного и салатового оттенка, но и красного и даже чёрного! Даже растения светились праной и магией! Пришёл же я в себя от двух вещей: запаха и стука. Посмотрев вниз, я увидел какую-то стрёмную воняющую хрень, кишащую жизнью. Как-то не сразу дошло, что эта чача — смесь разложившегося мяса и чьей-то одежды. Оглянувшись назад, я увидел бледное лицо Руонма и присевшего Ойлу, чьи зубы выбивали чечётку. Представьте взрослого мужика с выпученными глазами, присевшего в позе срущего орла, затянувшего одну ноту, которая прерывалась стучащими зубами. Бл...дь, было бы смешно, но вот взгляд и Ойлы, и Руонма был направлен в одну сторону. Мне за спину. То есть занимал меня ровно один вопрос.
Успею ли я из собственных кирпичей построить сзади стену? И как быстро?
Глава 12
Глава 12
Третьи сутки в пути. Хорошая песня. Только при постоянном, изматывающем марше на пределе своих сил она казалась не вдохновляющей, а похоронной. Время от времени сзади вспыхивало пламя, и повреждённую спину мимолётно обжигало. За спиной хрипел Ойла: даже подросшая сила не компенсировала усталость его исхудавшего тела. Нагнавший Руонм помог перекинуть его, и мы взялись с двух сторон, стараясь как можно продуктивнее использовать оставшееся время.
Мы были на нижних ярусах, и даже недосып и общая заторможенность вкупе с ослабленностью организма не могли заставить меня пропустить всё величие этого места. Даже очередная тварь, что пыталась нас сожрать. А посмотреть было на что. Сами туннели стали много шире, достигая трёх-пяти метров в ширину. И выше. В местах их пересечения высота потолков достигала пяти и более метров. Там же встречались и различные статуи разной степени сохранности. Эти в прошлом, по-видимому, места отдыха были украшены и каменной резьбой, светившейся в магическом зрении разными цветами. Там концентрация руд зашкаливала, о чём косвенно говорили раздробленные части некоторых из них. Но никому из нас не пришло в голову хоть ненадолго задержаться ради добычи. Мы вообще эти места проскакивали на первой космической, и если бы не моя улучшенная память и зрение, то и мелкие детали вроде необычных пропорций статуй я бы и не ухватил.
Пятая тварь. Пятая. После роковой встречи в зале среднего яруса, видимо служившем переходом на нижние уровни, это была пятая сволочь, пытавшаяся нас убить. В качестве исключения это был не огромный паук, а полуслепая рептилия, чьё название я не удосужился спросить.
С первой тварью мы разобрались практически без потерь. Глядя на выпученные глаза Ойлы и чувствуя, что теряю контроль над своим анальным кольцом, я только-только начал поворачиваться, как услышал крик Руонма:
— В сторону!
А дальше завертелось... Быстро, конечно, отпрыгнуть я не успел. Сумел лишь выдавить судорожный шажок дэпэшника вперёд и немного развернуться. Но и этого хватило. Спину обожгло, но паровое облачко, вырвавшееся из огромного, двухметрового в холке паука, задело меня лишь самым краем. Адреналин, резко подскочивший, как только я увидел лица друзей, позволил целых две минуты не чувствовать боль от ожога.
Сместившись в сторону, я увидел, как Руонм, словно заправский бейсболист, метает ещё две склянки в морду чудища, и оно тут же начинает неистово стрекотать. Противный звук, словно бур, начал вкручиваться в уши. И тут я вспомнил. У меня же есть копьё! Так как тварь имела довольно длинные лапы, в количестве аж восьми штук, то приоритетная цель была найдена. Не то чтобы я арахнофоб, но этот мерзкий сородич австралийских ушлёпанов меня здорово напугал. И теперь, чтобы не допустить детскую травму, нужно было его убить.
Стараясь делать выпады копейщиков, как в просмотренных фильмах, и досадуя об упущенных возможностях потренироваться, я смог подбить целых две. А Ойла за то же время — почти в два с половиной раза больше! В смысле, четыре конечности полностью и почти перерубленную по уже упавшему пауку. Дальше было не слишком сложно: лишь раз подскочившего близко Ойлу чуть не достал жвалами подземный членистоногий. Опять спас Руонм, который буквально в последний момент сумел его оттолкнуть и нанести завершающий удар в голову своим мачете. Скажи мне, что от однорукого больше пользы, чем от двух почти здоровых, я бы, мягко говоря, удивился.
— Молодой ещё. — Руонм смотрел на ещё подёргивающуюся тушу твари. — Вильд рассказывал, что взрослые пауки бывают до трёх человеческих ростов и занимают залы, подобные этому, — он обвёл взглядом помещения, — целиком.
— Это было близко. — Ойла, блин, калейдоскоп: только что был в шаге от конфуза, а сейчас сияет улыбкой победителя. — Атее, я думал, что ты умеешь владеть копьём...
— Я тоже думал, — честно говоря, я был обескуражен: по физическим характеристикам (а магические пока не было смысла брать) я был явно сильнее, да и Ойла всё-таки не какой-нибудь бывший солдат, а добропорядочный бывший купец. Ну, насколько добропорядочными они бывают. — Ты что, мастер копья?
— Ты что, конечно, нет. — Теперь Ойла — само изумление, блин, он точно купец? — Пару лет тренировок обычным оружием, и всё. Члену крупного дома цифры нужнее умений солдата.
Мда. Вот тебе и торговец. Мне бы кто дал пару лет тренировки. Прямо слёзки кап-кап.
Пока я занимался рефлексией, Руонм смазал мне чем-то спину, а Ойла приступил к разделке туши.
— Атее, давай, помогай. — Ойла измазанной в сукровице рукой отёр потный лоб. — Надо быстрее вырезать самое ценное и двигать отсюда.
— Здесь осторожней, это мешки для кислоты, которой... — Руонм тоже присоединился. — Тут где-то должны быть трубки, из которых можно её сцедить...
Увлечённое копание в туше сопровождалось обращениями к авторитетам подземных добытчиков. Ну там: «Ого, об этом Вильд, Аше, Сторн, Дуо (нужное подчеркнуть) не говорили». Или: «Ого, да за это даже компания Оджова нам всё что угодно отвалит...» Ну и всё в таком духе. Лекарства, еда, да даже бухло не бралось из ничего. Эти шахты были не только проклятием каторжан, но и их спасением. Мутировавшие от дикой магии животные (и всякие насекомые иже с ними) были поставщиками реагентов, которые не использовались и на десять процентов, но и десяти процентов хватало для создания тех же огненных зелий, в которых эссенции желёз из некоторых животных выступали в качестве катализатора или усилителя эффекта. То-то я поначалу удивлялся наличию напалма в данных краях. Слава богу, просветился и сейчас аккуратно сцеживал вязкую, противно воняющую жидкость в небольшой флакон, выточенный из камня. Стоивший, если что, каких-то нереальных ресурсов. Но начинка оправдывала.
Заодно обратил внимание на конечности паука (или паучихи, я в гендерах восьмиконечных не силён). Там, где бил я, срезы были чистые. Сначала списал на мягкость самого насекомого, но, посмотрев на следствия ударов Ойлы, передумал. Раны, им оставленные, были не просто рваные: он как будто раскалывал внешний слой хитина и прорезал внутренний, по ощущениям более похожий на резину. Земным паукам это точно не свойственно. Если бы не потное лицо Ойлы и тяжело пыхтящий Руонм, это важное открытие точно бы прошло мимо, так как я выполнял весьма важную роль в составе нашей разделочной бригады. Ага, роль принеси-подай, отойди и не мешай.
Мы уже почти закончили, когда Руонм повернулся и шикнул, призывая нас к тишине. Буквально секунд десять, и я услышал то, на что он обратил внимание. Шорох лапок. Не двух. Не восьми. А, блин, целой прорвы больших, блин, лапок. Быстро собрав то, что достали, и быстро собравшись, мы как можно скорее двинули в сторону выхода. Однако не успели мы пройти и половину пути, как из туннеля вынырнул сначала один брат-близнец убитого паука, а за ним ещё пара. Не знаю как остальных, но меня прямо озноб пробрал.
— Сюда! — крикнул Руонм и нырнул в ближайший поворот, до которого было буквально пара шагов.
Знаете, что такое телепортация? Это когда ты с больной спиной вдруг делаешь рывок и пролетаешь метров пять менее чем за секунду. Без всякой магии. Так вот, я этот трюк освоил первым, Ойла — вторым. Пролетев ещё несколько метров, Руонм повернулся и бросил бутылёк в сторону прохода, который, ударившись, расплескал жаркое пламя. Логично. Примени он его ранее, пауки бы его просто обошли. Не сговариваясь, мы что есть мочи припустили вперёд.
— Руонм, мы идём вниз, — через полчаса бега я поделился своими тревогами: чутьё гор прямо говорило мне о том, что мы несёмся вниз. — Нужно опробовать боковые туннели.
— Нет, — запыхавшийся Руонм говорил через силу, но и это было вполне себе; ладно мне — я физически был уже, наверное, серьёзно сильнее их, тот же Ойла вообще только свистел всеми своими дыхательными отверстиями. Ой, блин, похоже, не только дыхательными.
— Мы нарвались на молодое гнездо. — Весь его вид говорил, что это нечто ужасное. — Зря мы не ушли сразу...
— Так что делать? — Вот рефлексия прямо сейчас была явно не в тему, да и говорить даже рублеными фразами на выдохе было тяжело.
— Бежать. — Вот прям оригинально. — И надеяться, что паучиха решит прогнать угрозу, а не устранить её.
Так мы и бежали. Несколько раз пролетели уже знакомые залы. В одном из них была огромная многоножка, в другом — куча жуков размером с собаку. В первом случае отбились с помощью бутылочки с кислотой, которая отпугнула многоножку, во втором — с помощью бомбы-вонючки. Ещё пара оказались пустыми, а один был просто заросшей помойкой, но именно он всем нам внушал большую тревогу, поэтому пробежали его мы, как стадо лосей во время гона.
Спустя несколько часов решили отдохнуть. По ощущениям рядом никого не было. Но это я опирался на своё чутьё маны и праны; парням, судя по всему, было уже просто параллельно. Хотя последний час по субъективным ощущениям это самое чутьё сбоило, но метров пять — шасть контроля в прямой кишке туннеля оставалось. Именно это чутьё нас и спасло. Уже практически задремавшие Руонм и Ойла (чего ранее внизу мы себе не позволяли) были экстренно мной разбужены. Пульсацию знакомой смеси праны и маны я засёк метров за тридцать благодаря прямому коридору. Убегание, знаете ли, мозги знатно прочищает. Но, присмотревшись, увидел только тени. Светящийся мох и новый магический светильник вообще-то давали достаточно света. Да и моё особое зрение никуда не делось. Это, кстати, подтверждалось хромающими спутниками, которые себе все ноги сбили, ведь пол местами был совсем не идеальный. Именно отклик магических ощущений заставил меня взбодриться. Такое расхождение чувств было ненормальным.
— Так, кто-то крадётся. — Мой встревоженный вид подействовал на Руонма почище ушата холодной воды.
Подняв Ойлу, мы, практически распластавшись у крайней стены, начали уже вместе всматриваться в пустоту. Мать моя женщина! Абсолютно неожиданно в пяти метрах от нас вынырнул паук из числа преследователей. Исцарапанный, с подпалинами и даже, кажется, с цветущей ромашкой на одной из лап, которую он, кстати, явственно приволакивал. Шёл он медленно, но стоило мне прислушаться к ощущениям, как стало понятно, что приближается ещё один. Его «сияние» было чуть тусклее, и до него было метров пятнадцать ещё. Быстро прикинув расклад, я принял единственно правильное, как мне кажется, решение. Я тупо прыгнул метра на два к пауку, который, подходя, существенно замедлился и начал крутить своей стрёмной башкой. Копьё уже было в руке, и на резкий выпад образина не успела отреагировать. Наконечник с едва слышимым чавканьем вошёл в голову паука, и я, тут же дёрнув его на себя, отскочил. Буквально секунда — и всё. Но расслабляться было рано. Его компаньон ускорился.
— Там ещё один! — крикнул я. Конечно, в рейде нужно было соблюдать тишину или как минимум шуметь тихо, но ситуация явно к этому не располагала.
В выбежавшего паука тут же прилетела склянка из какой-то глины, которая расплескалась маслянистой жидкостью по телу арахнида, и секундой позже два копья ударили в его лапы. Ну, что сказать, любим мы гостей. Минус две лапы и, кажется, дезориентация — прямо выигрышная комбинация, но пауку отчего-то не понравилось. Громко заверещав, он вдруг ускорился и начал распылять вокруг себя кислотные секреции, отчего кожу будто ошпарило. Хотя все успели отскочить, я прямо чувствовал, как превращаюсь в индейца. Ойла бросил копьё, но оно вошло в туловище чудища лишь самым концом наконечника и, вызвав повторный визг, выпало. Когда пауку удалось нас немного отогнать, я, собравшись с духом, повторил бросок Ойлы, но моё копьё вошло гораздо дальше в туловище и, по ходу, повредило что-то важное, так как арахнид начал странно сокращаться и дёргаться. А потом вообще упал на брюхо, вогнав копьё ещё глубже.
Подождав, когда парообразная взвесь осядет, я метнулся к трупу и быстро вытащил своё копьё и копьё Ойлы. Вернувшись назад, отметил, что оба пострадали: моё оплавилось, и рисунок магического авангардиста сильно потускнел, а копьё Ойлы вообще обзавелось слоем ржавчины странного цвета.
— Нам нужно уходить. — Руонм, казалось, не радовался совершенно столь неожиданной победе. — Паучиха их погнала за нами. Если эти двое проскочили, то и остальные смогут.
— Но дальше нижние ярусы, — запротестовал Ойла. — Без подготовки туда соваться — смерть!
— Нет выбора. — Руонму самому не нравилось подобное решение. — Мы, видимо, нашли её тайную кладку, и она просто не остановится, не устранив угрозу. Нужно идти.
Ситуация повторилась. Собрав свои вещи и даже не тронув свои законные трофеи, мы двинулись дальше. Галопом, конечно, не бежали, но шли ходко. Прошли ещё два зала за три часа. Мы, наверное, были похожи на зомби. Настолько, что Руонм разрешил распить малый фиал Жизни на троих. Это взбодрило. Даже кожа в целом и спина в частности стали болеть существенно меньше. Не излечились, конечно, но я чувствовал себя намного лучше. Да и бодрость пришла. Всем бы лекарствам такую побочку. Перед третьим залом ненадолго остановились. Жуки с собаку, а муравьи размером с кошку? Не вопрос, тюряга инкорпорейтед воплотит ваши самые смелые мечтания! Но, если серьёзно, то их мы обходили максимально аккуратно. Сначала в реально большой зал полетели вонючки, затем, после того как большая часть суетящихся в сорокаметровом зале муравьёв свалила, а на их место пришли более крупные особи, мы по самому краю, где не было никаких построек, со спринтерской скоростью рванули в противоположный конец. И остановились, лишь пробежав от выхода метров пятьдесят. Кстати, дёрнувшиеся солдаты-муравьи остановились у самого края; видимо, если их не трогать, то и мстить они не будут. Не то что пауки.
Именно там мы сделали привал, поняв, что особых проблем от такого соседства не будет. Кстати, жизнь у них была организована будь здоров. Не удивлюсь, если у них и фермы там есть, в ответвлениях. Нам же пока туда соваться было не с руки. Часто ответвления пересекались с другими магистральными туннелями, но они же, бывало, заканчивались тупиками. Поэтому, хотя уже не только мне было понятно, что если не на нижних ярусах, но как минимум на их пороге, никто даже не пробовал свернуть в «боковушки». Если нас там запрут, то финита.
После обработки ран и лёгкого перекуса решили отдохнуть. Первым спать довелось мне и Руонму. Около двух часов рая. После того как продрыхся Ойла. Мы только решили приготовить горячего, как в стороне муравейника наметилось нездоровое оживление. Решив не разделяться, мы осторожно выдвинулись в его сторону, разведать происходящее. Прямо на наших глазах дежурившая группа муравьёв в несколько особей, как будто взволнованно зашевелив усиками, побежала вглубь поселения. Переглянувшись, мы подошли к границе муравейника, стараясь её не перейти. Увиденное откровенно вгоняло в тоску.
Еб...ные пауки! Эти собаки сутулые, по ходу, нашли себе цель в жизни. Из тех, что позволяют, блин, не видеть препятствий. Если те, кого мы вальнули прошлый раз, были покоцаны, то эти были посвежее. И их было больше. Штук двадцать, не меньше. Они распыляли вокруг себя кислотный пар, а один (не самый здоровый, кстати), с зеленоватым брюшком, выдал, блин, зелёную молнию! Молнию Крал! Которая как бы растворяла маленьких на их фоне муравьёв. Но местные умеют удивлять. Не знаю, что у них в жвалах, но если муравей-солдат добирался до паука и впивался в его тело, то оно начало стремительно чернеть. Десяток укусов от живой волны, и паук, дёргаясь, заваливается.
Если бы не второй молниеметатель из арахнов, я бы поставил на победу муравьёв. Тронув Руонма и уже было двинувшись в сторону Ойлы, чтобы привлечь его внимание к необходимости тихо покинуть это замечательное представление, я чуть было не пропустил момент, когда всё опять резко поменялось. Возвестило начало сего жужжание. Точнее, звук хлопающих стрекозиных крыльев. Из одного бокового туннеля, застроенного муравьиными зданиями более плотно, чем остальные, взлетел огромный муравей. Серо-красного цвета, с жалом (!) на жопе и настроем покарать вторженцев. В магическом зрении он светился даже сильнее пауков. Этот воздушный ас подлетел и начал неприлично подёргивать вышеупомянутым жалом. Это было настолько нелепо, что я даже не сразу понял, что это была отдача. Он им стрелял! Не знаю, сколько у него было «зарядов», но их действие впечатляло. Хватало одного попадания, чтобы паук начал моментально чернеть и на глазах разлагаться. Становилось неуютно. И именно в этот момент я прямо-таки почувствовал на себе взгляд. Последний из «продвинутых» заскрежетал (интересно, а земные вообще издают какие-нибудь звуки?) и в сопровождении нескольких сородичей рванул в нашу сторону.
Пора валить.
Додумывал я эту мысль уже вовсю улепётывая по туннелю, но прежде чем скрыться за небольшим поворотом, увидел, что несколько пауков вырвались из муравьиного города. Участь остальных же была, очевидно, предрешена.
Следующие сутки мы бежали. С молниеносным пауком наше оружие особо соперничать не могло. Я уже не сильно скрываясь тормозил или, наоборот, ускорял своих товарищей, опираясь на своё чувство жизни. Они даже не особо сопротивлялись, когда увидели, как заросшая мхом стена, которую я очень настойчиво просил тихо обойти, прижимаясь к противоположной стене, внезапно ожила и буквально втянула в себя достаточно мелкого (не больше метра восьмидесяти), но очень быстрого паука. Как с ней справились другие арахниды, даже не представляю. В магическом зрении он был как переплетение змей, а вот праны было совсем ничего. Чем дальше в лес...
На исходе суток мы нарвались. Проскочив очередной зал, посмотрев на состояние друзей, я предложил остановиться, так как опасности не видел. Зелья, которыми нас пичкал Руонм, уже закончились. Усталость была неимоверная. Голова не работала. Только приземлились в обыкновенный альков и начали располагаться, как с потолка на Ойлу рухнула тень, а он начал верещать. Подскочив, мы с Руонмом в три руки разобрали отвратительную на вид мокрицу. Но даже оторвав её немаленькое туловище (килограмм двадцать) от Ойлы, облегчения мы не испытали. Он был покрыт маленькими, неглубокими дырочками и тяжело дышал. Его тело начало быстро синеть. Руонму пришлось срывать крышку с последнего фиала Жизни и вливать его в открытый мной рот Ойлы. Это зелье совсем недавно вылечило почти полностью наши нехилые ожоги, но здесь, видимо, ситуация была серьёзнее. Наш товарищ пришёл в себя только минут через двадцать и выглядел откровенно плохо.
Сев на жопу, я опустил голову вниз. Руонм рухнул неподалёку. Столько всего похерено из-за жадности. Нет бы немного подучиться по книжке, покормить своего собственного божка. Силы там подкопить. Ничего подобного. Нужно было подорвать на средние ярусы и попасть на сообщество пауков-маньяков. Что делать дальше, было непонятно.
Взгляд зацепился за тело мокрицы. Хоть его уже начала покрывать аура Смерти, какая-то неправильность заставила задержать взгляд. Хмм. Интересное сочетание верхних слоёв аур Неба и Жизни. Небо как будто сопрягало разные оттенки ауры Жизни и делало их какими-то... блёклыми? Вот оно!
Пять, десять, двадцать минут. Полчаса. Час. После того как я еле смог уговорить Руонма и Ойлу двигаться дальше, прошло довольно много времени. В качестве самого весомого аргумента я, психанув, провернул маленький трюк.
— Руонм, я смогу их задержать и вас догоню. Ты можешь не верить словам, значит, верь глазам. — После длинной тирады я, положив на ладонь небольшой камешек, сосредоточившись, начал его накачивать магией из своей ауры. Он тут же начал греться, при этом не нанося мне повреждений. Через десяток-другой секунд у меня на руке был маленький уголёк. Трюк детский, его в моей книжке советовали как упражнение для развития контроля и чувства предмета (чтобы это ни означало).
— Давно ты? — Не знаю, что он подумал, но, видимо, сейчас я подтвердил какие-то его догадки. На лоб Руонма набежали морщины. — А, ладно. — Он махнул рукой и начал подниматься.
— Только не переоценивай себя. — Уже подняв Ойлу, он хмуро на меня посмотрел. — Если ты сейчас здесь сильно пострадаешь, мы дальше с нашим торгашом не уйдём. Так что будь аккуратнее и нагоняй.
Интересно, он так тему смерти обошёл. Ну-ссс. Стоит начинать. План простой. Имитирую маскировку мокрицы и валю пауков. Вот первым пунктом я занимался последний час. Уже думал, не получится, но всё же, с трудом, матами и божьей помощью (Флео, не иначе), получилось адаптировать маскировку таракана под себя. И теперь я хищник.
Когда эти два маньяка-арахнида вывалились, я сидел в том же самом алькове, предварительно вынеся подальше тело мокрицы. Нужно было отработать чётко и быстро. Как только мимо меня проскочил простой паук, за ним быстро, но осторожно пошёл «элитный». Больше пауков не было. Видно, эти были последние из прорвавшихся. Как только зеленобрюхий поравнялся со мной, я выскочил и со всей дури всадил копьё ему в голову. И тут же потянул на себя, со всей стремительностью (ниспавшего, голодного, раннего человека) бросился на второго. Смотреть, что стало с элитным, не стал. Если выживет — мне конец; если умер, а я не успел нанести травму или убить второго — мне конец. Так что спасение — в скорости.
Удар в брюхо был скользящий. Быстрый оказался, сволочь. Но всё же я ему что-то повредил. Дальше было первенство по бальным танцам среди инвалидов. Я старался уколоть копьём и отскочить, а он — сблизиться и ударить лапой или прихватить жвалами. Если не получалось — так же отскочить. Кислота, похоже, закончилась. Так как оба были где-то рядом с последним вздохом, то, что моё ударил — отскочил, что его, смотрелись со стороны, наверное, крайне уморительно. Руки тряслись, зрение плыло; лишь собрав волю в кулак, я сумел его подловить. Во время очередного сближения присел и дёрнулся влево, воткнув в лапу предварительно вытащенный кинжал. Это и поставило точку. С каждой секундой паук слабел, а мне оставалось лишь сдерживать предсмертный натиск. Минута — и мутант сдох. Да и я не лучше.
Вытащив кинжал и даже не обтерев, двинулся в сторону друзей. Часто отдыхая, через час я заметил тревожный знак — обгорелое пятно. Огненные смеси горят ярко, сильно, но недолго. Минут десять. Пятно было ещё горячим. Я ускорился. Ещё полчаса, и я слышу звуки борьбы. Доковыляв, увидел, как Руонм, державший копьё в своей единственной руке, отбивается от здоровой рептилии. Нет, по сравнению с пауками — всего лишь как бычок, но вот внутренней силы у неё было больше. Эта тварь с ними играется!
То, что произошло дальше, можно объяснить лишь моим помутнением. На последних каплях силы я пробежал несколько шагов до рептилии и всадил изрядно ставшее копьё в основание хвоста. Вот это был визг! Чистый восторг! Мне было так хорошо, что я больше не мог двигаться. Но удача повернулась к нам, как говорится, лицом. Ошеломлённая рептилия дёрнулась и оставила часть хвоста на полу, а потом и вовсе рванула в боковое ответвление.
Устало присев рядом с Руонмом, который всё ещё стоял, я понял, что двигаться не могу от слова совсем.
— Она ещё вернётся. Ярж осторожен, но злопамятен, через два-три часа он снова опробует нас на зуб. — Слова Руонма звучали словно через ватные диски, да и изображение плыло.
— На, хлебни. — В губы ткнулось горлышко очередного бутылька. — Это поможет. Так что пару часов у нас есть, а дальше опять бежать. Не беспокойся, Ойла подежурит: он не отошёл от яда, но нас разбудит. Правда, друг?
На затихающий голос Руонма откликнулся мычанием Ойла. Ну да. Сторож хоть куда. Усмехнувшись самому себе, я тут же резко начал проваливаться в сон. Ну что ж, я это заслужил. Надеюсь, чешуйчатая скотина подождёт, пока проснусь, а то какой поединок рыцаря и дракона, если один из них спит мёртвым сном?
Эта мысль была последней перед тем, как я отбыл в царство местного Морфея. Чую, ждут меня приключения по пробуждению...
Глава 13+Интерлюдия 3.
Глава 13.
Третьи сутки в пути... Блин, заело. Как только очнулись, с кряхтением принялись собираться. Медленно и аккуратно наш инвалидный состав тронулся. Аккуратно — не в смысле осмотрительно, а в смысле осторожно, чтобы не развалиться по частям на ходу.
Спустя минут сорок после начала движения я начал чувствовать смутное беспокойство. В принципе фон был в рамках нормы, но чем дальше, тем сильнее беспокойство усиливалось. Моё нервное состояние передалось и остальным, и, когда я попросил Руонма бросить какую-нибудь гадость за наши спины, то не встретил особого сопротивления. Ценность фиалов была высока, но жизнь дороже.
Вспыхнувшее пламя (а Руонм решил не мелочиться!) высветило гадскую рептилию. Эта сволочь уже почти отрастила себе хвост! А я думал, что это у меня хорошая регенерация.
— Яржа боятся даже крупные команды, его трудно убить, — произнёс Руонм очевидное. — Я хоть и не так детально заслушивал описания бестиария у бывалых, но характеристики подобных созданий помнил. — Нам нужно попытаться оторваться!
Легко сказать. Ярж, дай бог моей уже хорошей памяти, — это не только хорошо регенерирующая тварь, но и обладающая поразительной устойчивостью к почти всем внешним воздействиям. Даже, возможно, к магии. Если бы она не игралась с Ойлой и Руонмом, если бы не моё прокачанное копьё и её безалаберность, хрен бы мы оттуда вышли. Единственный «стопроцентный» способ обезопасить себя от неё состоял для нас в максимально быстром подъёме наверх. Там эта ящерка чувствовала себя некомфортно. Если мои выводы верны, ей был просто необходим повышенный магический фон: наверху «атмосфера» была, так сказать, сильнее разрежена. Да и народу было столько, что без проблем могли запинать и более крупную тварь.
Но, как говорится, не наш вариант. Соваться в боковые ответвления мы по-прежнему не рисковали, так как даже небольшая заминка в тупике могла закончиться для нас печально. Наша побитая стая упрямо двигалась вниз. Приходилось ещё два раза кидать пузырьки с огнесмесью, когда мне становилось максимально неуютно. И что характерно, оба раза в языках пламени показывался знакомый силуэт. После второго применения Руонм признался, что огненное зелье осталось последнее. Кислота была бесполезна, ведь эта скотина жрала тех самых арахнидов, от которых мы улепетывали. Вонючка и того бесполезнее. Из распространённых оставался только быстросохнущий клей да «вспышка». Но клей чуткая ящерица обойдёт, так как он ощутимо вонял и поэтому использовался для задержки мелких, но многочисленных тварей. А «вспышка» была одна и нелетальна. Вот и приходилось по старинке ножками-ножками.
Вот мы и шли. Уже третьи сутки. Вокруг, очевидно, потеплело. Становилось не только теплее, но и сами туннели опять менялись. Больше стало растительности. Насыщенность энергиями выросла. Залы стали встречаться чаще. Потолки и стены некоторых из них были словно украшены пятнами разноцветной краски. То тут, то там, словно созвездия, сияли скопления кристаллов. К уже знакомым цветам руды добавились красные, небесно-голубые и сапфировые оттенки. А кристаллы разнообразились жёлтым и тёпло-коричневым цветом.
Растительности стало больше. Мох теперь сплошняком покрывал не только потолок, но и стены, и даже пол. Встречались пятна какого-то лишайника, который мы обходили. Больше насекомых, больше крыс. И те и другие стали больше, но, слава богу, на нас не нападали. Не знаю, что подействовало, но «вонючку» мы использовали всего раз.
Через три зала и часов пять субъективного времени мы уткнулись в непреодолимое препятствие в виде очередного зала. Ещё за десяток метров до него нас настиг запах. Запах гнили и разложения. Он был настолько силён, что меня чуть не вырвало. Медленно, очень медленно мы практически «поползли» вперёд. Границу аномалии мы увидели быстро: впереди не было уже привычного светящегося мха. Вообще. Немного приблизившись и вглядевшись в открывшуюся тьму, я почувствовал, как кожа покрылась мурашками, и меня продрал озноб. Впереди было... Не знаю: озеро шевелящихся чёрных ворсинок. Притом они, словно на ветру, плавно колыхались в разные стороны. Именно оттуда шёл этот тошнотворный запах. Входить в этот зал совершенно не хотелось. Что-то мне подсказывает, что даже последняя склянка огнесмеси здесь будет бесполезна.
— Нужно возвращаться, — Руонм, как самый авторитетный член отряда, взял на себя ответственность озвучить, по сути, единственный вариант дальнейших действий.
— Ты думаешь, мы успеем проскочить? — Вопрос я задал скорее по привычке.
— Или да, или нет, — однорукий товарищ сильно сдал, да и я выглядел вряд ли лучше. Ойла вообще висела балластом.
— Нужно тогда будет вернуться к предыдущему ответвлению и перед ним разбить оставшиеся зелья.
— Думаешь, поможет? — Руонм посмотрел на меня взглядом бесконечно уставшего человека. — Хорошо, попытаться стоит.
Вернувшись назад, мы успели практически в последнюю секунду. Буквально у самого ответвления мы опять столкнулись с рептилией. Стоит уточнить, что выглядел он пожёвано. Видимо, в залах, что мы проскочили, был кто-то опасный. Но нам повезло. Руонм разбил о пол последнюю склянку с огнешаром прямо перед яржем. Во вспыхнувшем пламени мы увидели шипящую морду гада. Нырнув в туннель, я помог достать Руонму другие бутыльки. Кислоту — на пол, клей — на левую стену, чуть дальше — две вонючки.
Дальше мы ковыляли, шатаясь. Уровень, согласно чутью, опускался всё ниже и ниже. Уже практически вывалившись в очередной зал, мы, полуживые, замерли. И причина была не в ужасах этого самого зала или в его магической красоте. На опаснейших нижних ярусах мы столкнулись с редчайшим гостем. Точнее, с гостями.
Не знаю, насколько громко мы шли; удивлённые лица опрятно одетых и упакованных в кирасы и прочие элементы экипировки людей выглядели, мягко говоря, ошарашенно. В нашей же стороне сидел со спущенными штанами здоровенный тип. Сидел он, конечно, не прямо перед входом. Но то ли срал с закрытыми глазами, то ли читал несуществующую газету, но своих товарищей предупредить он не смог. Немая сцена. Трое окровавленных мужиков в рванье, причём один из них — пацан, второй — инвалид, а третий вообще еле на ногах стоит. И отряд упакованных по самое немогу ребят, из которых только срущий мог быть принят за ограниченно боеспособного. Временно.
— Ребят, там ярж, и он очень злой! — Пока все были в замешательстве, я смог выдавить из сухого горла несколько слов.
Несколько мгновений мы пялились друг на друга. Осторожный оптимизм внушала их экипировка, да и глубина, на которой произошла наша встреча. У фракции отморозков старатели так далеко не ходят. Но человек человеку волк; ждать, что в нашей условной фракции были только братские отношения, было верхом наивности. Будь у нас откровенно богатая добыча, даже благороднейший из каторжан задумался бы над введением принципов ленинизма здесь и сейчас. Типа отнять и поделить. Но нашли так, где не ждали, как говорится. Что взять с троих ободранных бомжей? Наверное, такие мысли пришли в голову главе отряда — среднего телосложения мужику со стальным взглядом.
— Отошли в сторону. — Он — сама любезность. — Джол, надень свои обосранные портки и быстро к нам.
Вот чем отличается спаянная команда профессионалов. Быстро, но без излишней спешки распределились по залу. Засранец достал какую-то банку и начал высыпать серый порошок как на своё гуано, так и полосой поперёк прохода. Видимо, что-то от запаха. Нам помогли перебраться вглубь, где мы устало опустились на мох. Наши же следы засранец с порошком обошёл, видимо, чтобы след у рептилии не оборвался. Практически все они скрылись за различными объектами. Кто-то — за лавочкой, кто-то — за прекрасно сохранившейся скульптурой женщины с закрытым вуалью лицом. Кто-то вообще распластался на мху, укрытый тканью зелёного цвета.
Спустя двадцать минут хитрая рептилия нарисовалась. Не знаю, как остальные, но я её почувствовал по ощущению неправильности тока энергий и нарастанию внутренней тревоги. Гад вполз в зал не сразу, видимо, мы научили его осторожности. Просочившись через входной портал, он прилип к стене и, повернув голову, безошибочно уставился в нашу сторону. Видимо, быстро просчитав ситуацию (а чего считать-то — три раненых примата!), он, как ракета, бросился по окружности. Ха. А бросаться грудью мы его точно разучили. Но дальше была просто песня.
Раз. И два громких хлопка принесли рептилии пару гостинцев. Стреляли чем-то, видимо, круглым и точно тяжёлым.
Два. И в шмякнувшуюся о стену тушу впиваются несколько наконечников тяжёлых копий.
Три. И тот самый командир с тяжёлым взглядом, подлетев, бьёт ему в голову тяжёлым узким лезвием, вставленным в длинный черенок.
Оставалось только восхищаться. Никакой траты зелий. Никакой магии. А одна из опаснейших тварей откинула копыта. Вот она — ощутимая разница между нами. Меж тем старожилы-рейдовики не останавливались. Тут же огромными ножами, чуть меньше мачете, отрубили ему лапы. Что характерно, своё оружие неизвестный командир вытаскивать из башки яржа не спешил. Только когда тело споро разобрали на запчасти, пришёл черёд головы, и он освободил своё оружие — чем-то похожим на средневековый клевец.
— Я узнал его, — сказал Руонм шёпотом, глядя, как пресловутый командир двинулся в нашу сторону уверенным шагом. — Это Аккис, ноалец, командир глубиников.
— Он подчинённый Скорна? — Требовалось прояснить его статус, прежде чем выстраивать беседу.
— Непонятно: по уровню как заместитель, но глубиники обладают куда большей свободой; их и отморозки трогать боятся. — Приятно, когда твои слова и словечки воспроизводят окружающие. На секунду даже подумал о возможности обучить его слову «синхрофазотрон» и пояснить, что так обзывают где-нибудь «у нас» дебилов. Эй! Синхрофазотрон! Ты чё такой тупой, а?
Мда. От усталости, по ходу, начинаю перегреваться.
— Не переживай, беседовать буду я. — Руонм попробовал было подняться, но подошедший Аккис взмахом руки его остановил.
— Сиди. Вы же понимаете, что мне нужны ответы? И будь добр, начни с начала. Вы же хотите с нами подружиться?
Руонм кивнул и стал рассказывать о нашем недавнем прошлом. Но каков командир! Обожаю такие вопросы: типа, стоит толпа из девяти мужиков с оружием, смотрит на нас, инвалидов, а её командир со взглядом головореза спрашивает, хотим ли мы дружить. Какой ответ он ожидает? Что-то из разряда: «Нет, бл...! Таких друзей — за хер и в музей!»?
От пришедшей в голову мысли я начал улыбаться, а потом и подхихикивать. Собравшиеся почти в полном составе бойцы, за исключением, видимо, дежурного и одного из мясников, до сих пор разделывающего тушу, начали переглядываться. А я что? Как я могу им объяснить особенности юмора, основанные на разнице вербальных коммуникаций?
Похоже, я всё.
Перед тем как отключиться, услышал, как Аккис распорядился какому-то Джолу осмотреть нас и помочь. Уже отрубаясь, увидел, как тот самый засранец вливал Ойле в глотку мутную жидкость из стандартного бутылька.
Надеюсь, хоть руки-то помыл.
Интерлюдия 3.
Минувшие сезоны тепла и сбора урожая для дома Видмус были относительно спокойными. Оттис, вернувшийся из помойных княжеств, глава семейства, активно занимался делами. Наёмная компания, бывшая основным активом дома, уже не приносила огромной прибыли, как во времена его отца и деда, но мудрые предки не складывали все яйца в одну корзину. Дом владел небольшими земельными владениями прямо у столичного Ноля, на которых располагались виноградники и несколько семей крестьян. Доли в уважаемых торговых домах позволяли получать стабильную прибыль от морской торговли, а услуги охранников условно боевого дома были востребованы у купчишек средней руки, торговавших в пределах королевства. Нет, Ноаль был силён, король контролировал происходящее внутри страны, да и Дома, многие из которых имели торговое прошлое и настоящее, понимали ценность безопасности. Но охрана — это ещё и признак состоятельности, статуса, а охрана «условно» боевого дома — это знак качества. Как клеймо прославленного ювелира.
Условно. Назови так его Дом при живом отце или брате — дело бы закончилось городской резней. А при деде, возможно, и войной провинций. Сам Оттис не придавал этому особого значения. Торговать было престижно. Даже имперцы вкладывались в производство и не видели урона своей чести. Это врийцы, наводнённые обедневшими дворянскими семействами, горлопанили о дворянской чести, запрещавшей им работать. Но деньги Ноаля брали. И притом не просто охотно, но ещё и всячески елозя попой, как куртизанка перед богатым клиентом. Не все, конечно. Но и тянувших последнее из своих крестьян, кричавших о дворянском предназначении, — таких было большинство. Не ненавидь и не бойся они империи — брали бы деньги и от них. Хотя и брали, но дружить предпочитали с Ноалем. Всё-таки огромная империя объединяла даже антагонистов внушаемым страхом.
Сам глава Дома за несколько месяцев не только сумел проверить состояние дел, но и плодотворно работал над собой. Купленные у жрецов бога Страда благословения позволили не только собрать богатый урожай в конце сезона, но и развить его собственные силы. Специальная еда, дорогие зелья и благословения отлично легли на купленный месяц занятий у Дома Удоб — семейства магов и лекарей. И заодно одного из аристократических родов Большой восьмёрки, тех, кто определял вместе (а иногда и вместо) с королём политику государства. Новые приёмы, заклинания, подросшая плотность аур и сложность узора, а также их ёмкость подвели его к краю ступени альдермага. Пока его уровень был уровнем специалиста — то есть просто мага, не адепта, но ещё не маститого мага. Конечно, даже магов его уровня было достаточно мало, но уровня мага — приома или следующего за ним архимага — достигали считанные единицы. Но именно они были лицами, что определяли будущее целых государств. Они — тот идеал, к которому стремились все одарённые, начиная с самого низа. Кроме разве что жрецов. Но те и платили сильно больше своим богам. Оттис хоть и приносил Дары, но делал это максимально практично. От одного — урожай, от другого — здоровье близким. Жрецы же младших богов были этого лишены. Только служители Старших купались в меду, но, зная не понаслышке о жадности их покровителей, он им не завидовал. Даже ноальские морские ростовщики, которых и свои-то называли шкуродёрами, смотрелись на их фоне чуть ли не альтруистами.
Но пусть их. Тем более цвет жречества был сосредоточен в империи, как в самой большой кормушке. Главу дома Видмус интересовали свои домашние дела. А именно дело, предложенное главой Дома Удоб — без пяти минут архимага и влиятельнейшего аристократа королевства. Семейства, у которого денег и тайной, настоящей власти было как бы не больше, чем у монарха.
Почти двухсотлетний Оддоз, выглядевший на биологические сорок лет, сам взялся обучать и развивать Оттиса как мага. Кто-то менее подозрительный усмотрел бы в этом обычный этикет, где глава дома по статусу мог претендовать на лучшее предложение. И был бы не прав. Даже занятия с одним из бесчисленных внуков — привилегия. Поэтому Оттис всячески выкладывался и старался произвести на всемогущего Оддоза положительное впечатление.
И ему это удалось. Вряд ли глава Удоба опирался только на личное впечатление; поработала и разведка: их семейство она однозначно проверила. Но так делались дела. Когда этап ознакомления был пройден, Оддоз вызвал его на личный разговор, в ходе которого была заключена, наверное, важнейшая сделка в жизни Оттиса.
Зара Видмус уже в который раз прокручивал в голове данные, полученные от старшего союзника. Они меняли многое и открывали сказочные перспективы. Суть была проста. Агенты старого лекаря раскопали, что у его величества появилось много цеков отличного качества. Магические кристаллы давали многое. Это артефакты, более ценные Дары для богов и следующая от них отдача, и самое главное для мага — способность быстро прокачивать ауры. Иными словами, магическая мощь. Даже зелья — настоящие, что могли даже воскресить недавно умершего человека, — в отличие от примитивных отваров и смесей требовали насыщенных магией реагентов, что делало кристаллы почти бесценными. Усиление короля было никому не нужным, а найденный источник стратегического ресурса мог возвеличить любой Дом Ноаля. Кто знает, может, нужна не Великая восьмёрка, а Великая девятка? В любом случае Дома Удоб и Видмус усилятся, а их союз может и вовсе сделать первый из них правящим. Так как Удоб крутился в самом соку, помощь Видмус была необходима. В первую очередь для перехвата поставок. По информации Оддоза, поток шёл из Рувантинга, Амбелотинга или Цортинга, что обусловило выбор партнёра. Поездка, поначалу принесшая почти одно разочарование, быстро поменяла свой статус. Теперь Оттис был благодарен скотскому поведению местных князей. Он был благодарен случаю, позволившему ему вступить в эту опасную игру. Если не для себя, то для единственного человека, которого он искренне любил и которому желал счастья, — своей племянницы, дочери рано погибшего брата.
Очередной день подходил к концу. В преддверии Объятий Солнц Флеорадр связал на короткое (или не очень) время судьбы Купца, Солдата и Мальчика, фигуры которых начал двигать один забытый бог. Само его вмешательство было минимальным, что спасало его от стирания из реальности. Он также понимал, что не сможет выстроить Судьбу: это не было по силам никому из богов. Но несколько маааленьких воздействий и действия фигур могут благосклонно повлиять на жизнь когда-то великого Теоса. А дальше могут появиться и новые. Однако за всё приходится платить, и плата богов, хоть и бывших, была неподъёмна. Но не зря он единственный обладал подобными знаниями. Это других бы выкинуло из Пути, если бы они и подозревали о такой возможности, но Флео (как его называл единственный последователь из странноватого мира) был лучшим. Что ж, он начал своё возвышение. Он вернулся на свой Путь.
Глава 14
Глава 14
Месяц на нижних ярусах. Самый плодотворный месяц для меня за последнее время. Команда Аккиса была нашим спасением. Удивительно адекватные мужики. Пока я валялся в беспамятстве, Руонм смог обрисовать наши злоключения, что вызвало прямо-таки восхищение пополам с ошеломлением. Такое количество времени для троих условных новичков на средних и первом уровнях нижнего яруса, без знаний безопасных троп и достаточной экипировки, было чем-то запредельным. Если бы факты, как говорится, не были налицо, скорее нас сочли бы засланцами. Но часть пройденных путей была им знакома, хотя и не использовалась. Поэтому рассказы о плодовитой паучихе нашли понимание, как и о том, как нас упорно преследовали её подручные. История с яржем и муравьями вообще не вызвала удивления — это были обычные опасности подземного мира. А вот история с воняющей чёрной травой их встревожила. Говорить об этом они нам не стали, но существенную часть времени выделили на вопросы о ней.
После бесед и знакомства с членами их группы нас экстренно отлечили фиалами жизни, как бы не более высокого уровня, чем те, что были у нас до этого. И после этого сели кумекать, как дальше жить. Из-за нас они задержались в этом зале более чем следовало. Вообще интересный момент — были залы и относительно «безопасные». Конечно, туда могла забрести запредельно опасная тварь, но это тот риск, без которого здесь никуда. Этот зал был из таких, но и задерживаться здесь не стоило по ряду причин. Когда я очнулся, Руонм и пришедшая в себя раньше меня Ойла общались с командиром группы. Я практически сразу въехал, чего они хотят, да и сам пресловутый Аккис, похоже, был не против.
— Хорошо, но ваши пять процентов, плюс доля в случае участия в охотах, — Аккис смог найти наиболее оптимальное решение. — Ещё раз. Вы меня слушаетесь, работаете «порами» и взамен получаете еду и безопасность. По итогу рейда получаете часть добычи и возможность сотрудничать дальше. И сразу предупреждаю: языком молотить направо и налево не нужно, — он усмехнулся. — Впрочем, это лишнее; уверен, мы этого избежим.
Ещё бы он не был уверен. Мало того, что мы ходим под одним и тем же главарём, так и после того, как вернёмся (тьфу-тьфу), я уверен, нас возьмут под плотную опеку. Информация о средних уровнях безумно важна. Хотя пещеры достаточно ощутимо меняются (только дурак будет думать, что они застыли в некой стабильности), даже устаревшая информация могла спасти жизнь. Хоть у Скорна и не было монополии на глубинную добычу как таковую, но так как практически все глубинники предпочитали иметь дело с ним, а не с отморозками, то это было то качественное преимущество, что позволяло сдерживать более злого и многочисленного противника.
— Мы хотели бы заниматься также добычей руд. — Я не хотел влезать, но это было очень важно. Без Даров Флео шансы чего-то здесь добиться, да и банально выжить, стремительно уменьшались. Да и о ценности кристаллов нельзя было забывать. Другим было сложно их добыть, но я-то видел, что они есть. Мало, но есть. А кристаллы — это актив.
— Это возможно, но... — Аккис задумался. — Если добываете в «наших» местах, получаете не больше трети; найденное... — Тут он прервался. Ну, в общем, найдя что-либо необычное, полностью отдаёте нам.
Что-то... Да, по-моему, только глухослепотупой не поймёт, что речь идёт о кристаллах.
Дальше начался рейд профессионалов. Как мы узнали от Джола (классный на самом деле дядька), ситуация, когда мы их застигли в прямом и переносном смысле со спущенными штанами, была совсем не рядовой. Сам отряд уже более трёх лет ходил только на нижние ярусы. А вот Джол — всего около года. Да и направление у него было не сильно боевое. Джол был (барабанная дробь) алхимиком. Это я так его обозвал, но по смыслу очень близко. Зелья, смеси и тому подобное мог приготовить практически любой, но вот для качественных вещей нужна была магическая сила, иными словами, способность манипулировать энергиями аур. Этот тип был почти магом. Разница, по его словам, была серьёзна — у него не было сформированной структуры (узора) мага. Да и судья, когда сажал сельского зельевара, который занимался в основном тем, что лечил больше животных, чем людей, не увидев зримого проявления сил, просто решил, что тот пытается выкрутиться. Ну и продал его в шахты. Причину своего осуждения Джол не называл, но это норма. Я мог довериться Руонму и Ойле, да наверное, ещё покойному Рурну, и назвать их без сомнения своими друзьями, но если у Ойлы история была обыденна, то Руонм о своей умолчал. Да и другие знакомцы из артели Вильда (кроме простоватого Рамира) делились ситуациями из уже подземной части своей жизни. Или бытовыми зарисовками без привязок к конкретным личностям. Совсем святых (кроме меня, конечно, — не зря у меня личный божок есть) здесь не было.
Отряд упрямо пёр вниз. Но в отличие от неопытных нас — не по прямой. Активно использовались боковые туннели, ответвления. Несколько раз мы специально заходили в тупики, чтобы отдохнуть. Не стало проблем с водой. В отдельных залах и отнорках были выходы грунтовой воды, причём не все из них были подтоплены. В большинстве случаев были построены отводы. Это было важно, так как температура поднималась. К концу второй недели можно было вообще в трусах ходить, если забыть о недружелюбной экосистеме.
В некоторых залах мы сцеживали в кожаные мешки сок из каких-то подземных плющей. В определённых переходах самый опытный горняк из них по кличке Ступа (видимо, прямо из настоящих сидельцев) находил признаки руды. Притом жёлтой, концентрированно-сиреневой, коричневой и даже один раз красной (!), о которой не особо-то и говорили. В последних двух случаях нас ставили подальше, типа на «стрёме», что характерно, с направления, откуда мы пришли. Но выпендриваться смысла не было: всё же опыт и безопасность того стоили. Несколько раз я просил задержаться там, где видел расположение руд. Аккис, нужно отдать ему должное, не совал нос в наши дела и даже один раз осадил особо любопытного из своей группы. Этот тип с носом, как твой баклажан, постоянно держался в стороне, но глаз с нас не спускал. Не иначе, штатный особист.
Когда мы работали втроём на участках в пять — двенадцать метров, мне удавалось помимо руды достать и кристаллы. Именно там, где были последние, я всегда и просил остановиться. Были залежи руд и покрупнее, и даже один раз богатейшая жила голубовато-сапфировой руды подвернулась. Стоила, наверное, неимоверно много. Но как объяснить, что новичок нашёл редчайшую руду, притом что она располагалась минимум в трёх метрах в глубине, я придумать не смог. Да и если она такая ценная, мы можем здесь остаться вместо неё. Нахер надо. Лечение закапыванием оставьте богатеньким офисным служащим, мне и так комфортно. Поэтому мы добывали только распространённые руды. Сиреневую, жёлтую да даже серую, самую дешёвую, брали. Она, конечно, была намного насыщеннее, но даже на верхних ярусах её добывали только неудачники ради пайки. Но брали мы её скорее из жадности. Добывалась она много проще, да и при наличии более богатой добычи её можно было оставить.
Буквально каждый день я скармливал ножу кристаллы. Слава богу (ага, конкретному), он прекратил активно сиять. Внешний вид продолжал меняться. Он стал острее, форма немного поменялась (он стал обоюдоострым и более вытянутым), на рукоятке, казалось, была выточена из выдержанного комеля красного дерева. Клинок, как и рукоятка, начал покрываться сложным рисунком-орнаментом, но вот в ином зрении клинок не выделялся СОВСЕМ ничем. Абсолютно. Не знал бы о его способностях, решил бы, что обычный нож-кинжал. Если такой есть, конечно. Хотя и произошедшие изменения вынудили скрывать его ещё больше. Такую вещь вполне себе могут захотеть украсть или отобрать. Зачем плодить ненужные конфликты?
Запропастившийся неизвестно куда Флео не появлялся довольно продолжительное время. Пришлось даже начать убивать местных насекомых ради праны. До относительно крупной живности нас не допускали, да и не стал бы я в толпе светить артефакт. Немного подумав, пробил у Руонма про молитвы. Оказалось, молитвы — это... молитвы. Якобы, молясь, ты должен хотеть донести свои эмоции, переживания до бога. Когда я, рассуждая об этом, спросил его о том, похоже ли это на то, что пытаешься отдать богу часть своей души, то впервые чуть не отхватил от него. Руонм прямо взбеленился и, тихо шипя, мне поведал, что это путь тёмных богов и культов. За вопросы о таком могли запросто завалить, поэтому если у меня остались чувства, хоть как-то относящиеся к желанию жить дальше, то такие вопросы нужно бросать. Ну я и бросил. А в качестве молитвы я в мысленном обращении просто сообщал Флео, сколько ресурсов на него потратил. По-моему, я понял, кто у нас будет богом жадности. Так как это единственное чувство, периодически возникающее в моих «молитвах». Кстати, тот факт, что я «молюсь», очень обрадовал товарищей: ведь в их мировосприятии любой нормальный человек должен так себя вести. А раз я начал это делать, то уж теперь-то точно пришёл в норму.
Занятия также не прерывал. Читал и медитировал во время привалов, а тренироваться старался на ходу. Когда ещё-то. Мой контроль над телом постоянно рос. Благодаря постоянно переписываемому на бумажный носитель учебнику я погружался в свой внутренний мир. Ну, в смысле, понимал, что в моём туловище и как работает. Неделя неспешного рейда, в котором я мог выделять на развитие до пяти часов в день, позволила мне подтянуть умение эффективнее воздействовать на себя. Наращивать мышцы, укреплять скелет. С помощью праны и толики магии научился стягивать открытые раны. Не так просто, но, видя даже мелкие повреждённые сосуды, я мог их стягивать, воздействуя аурами Жизни и Неба. Кстати, прана как жизненная энергия также всё охотнее отзывалась на воздействия. Если ауры были инструментами, то мана и прана — основой, с которой эти инструменты работали. На данном уровне я, согласно учебнику, начинал не только чувствовать, но и манипулировать силами. Если стану полноправным учеником, то есть возьму следующий уровень в развитии, то буду ими прямо управлять, придавая с помощью аур заданные свойства конечного продукта, будь то заклинания или артефакт.
Пока же я латал старые раны и повреждения. Ну и новые. Для этого (спасибо охране, что берегла мою тушку!) пришлось вступить в клуб тайных мазохистов. Вторым своим ножом я делал себе сначала маленькие порезы, а потом всё больше и больше. Решившись на первый шаг, остановиться я уже не мог себе позволить. Если ранку в пару сантиметров я поначалу мог зарастить только за минут десять, то она же, но глубиной в полсантиметра (а не миллиметр), требовала уже полчаса времени. Больше сосудов — латать нужно было не только слой кожи, но и тоненькие стеночки капилляров. И если мелкие повреждения можно было излечить потоком собственной праны, то более крупные требовали «ручного» режима. Хотя получалось с каждым разом лучше. Особенно этому содействовало то состояние чистой головы, которого я достигал в медитации. Там я мог буквально осознать свои ошибки, просто прокрутив воспоминания. Мощная плюшка всё-таки дана местным мистикам. Такую бы нашим хирургам. Чем больше практики — тем быстрее я залечивал повреждения. Пришлось даже рискнуть: киркой себе врезать по ноге, для того чтобы изучить сращивание кости. Залечив трещину, дальше не рискнул углубляться. Кости стали прочнее, да и сложнее тоже. Суть этих изменений мне ещё предстояло выяснить.
Кроме того, я смог осилить целых две техники — заклинания, что понравились мне больше остальных. Первое я назвал угнетением. Люблю сумасшедших фемок. Суть была проста — воздействовать на живой объект или его часть с помощью аур, как бы обволакивая его и замедляя деятельность уже его духовного тела. На сильных противников это, понятно, не действовало, по крайней мере целиком. Но связанная волей структура из аур, похожая на этапе создания на мраморную раскраску (да и структуру) одеяла, ложась на тех же жучков, практически их «замораживала». Мне была доступна площадь как раз-таки короткого (метра полтора в длину и сантиметров сорок в ширину), тонкого одеяла. Но им же, даже ещё «не прокачанным», можно было воздействовать на отдельные участки тела. Например, уплотнив и бросив его на голову жука (размером с кошку, если чего, хорошо хоть стаями не ходили), я добился практически его комы. По току энергий внутри тела можно было видеть, как он умирает. Вот тебе и менталистика. Нужно срочно искать защиту.
Вторая техника-заклинание была скорее атакующего направления. Сложенная сложным способом с помощью маны и праны часть ауры жизни принимала красивую форму небольшой объёмной гексаграммы, внешняя часть которой состояла из тонких жгутов этих самых энергий, сплетённых меж собой. Всё это сжималось в конус и отправлялось в полёт в сторону цели; попав в неё (если она была жива), заклинание вызывало у неё перекручивание энергий и каскадный отказ органов. По крайней мере, это так работало со слабыми животными. У сильных имелась серьёзная жизненная защита, и тот уровень, который я выдавал, мог вызвать лишь незначительные повреждения. Или вообще не пройти через плотное духовное тело. Или вызвать слабое недомогание. Я, кстати, назвал его «понос». Потому что, несмотря на то что близко к охоте нас не подпускали, время от времени подземные твари пробовали группу, что говорится, на зубок. Когда однажды на нас выскочил один из видов яржа, правда чуть побольше и иной раскраски, и группа ветеранов подземелья принимала его копьями, осыпая снарядами, я не удержался и кинул эту технику прямо в него. Через десяток секунд тварь замерла и, расширив глаза, начала ронять дерьмо! Этим тут же воспользовались люди, и вскоре туша подземного хищника лежала в собственных экскрементах. Результаты были противоречивы. Очевидно, что у сильных отказывают те органы, что были наименее защищены. То есть эксперимент удался. С другой стороны, даже не брезгливый Джол с трудом подчинился Аккису, принявшись забирать наиболее ценные части рептилии. То есть для охоты, когда нужно добыть мясо, это не используешь. К тому же гадина выдавила из себя явно больше, чем было отведено природой. Всё же органы страдали и могли потом не представлять ценности. Каюсь, что разок даже направил технику на Шогла, того самого особиста. И он тоже... Мда. Ошибочка вышла. Он ещё и блеванул. Вроде ничего такого, но Аккис потом всех, включая меня, заставлял три дня пить какой-то дрянной отвар. Если с последствиями, типа пострадавшей печени, я справился (даже обрадовался — новый опыт всё же), но вкус был такой, что варёные в соляре носки вахтовика сошли бы, наверное, за компот.
Был ещё ряд техник, но на них я не мог найти столько времени. Хотя одна из них, что была условно стихийна (позволяла изменять состав воздуха) и перспективна, требовала гораздо больше сил, чем я мог выделить. Пришлось отложить.
Кстати, за месяц я вырос сантиметра на четыре, что не могло укрыться от глаз товарищей. Ситуацию неожиданно спас Джол во время уже традиционного вечернего разговора.
— Это нормально, шахты влияют на людей сильно, — он, сидя на куске ткани, показал на себя. — Например, раньше я и половины зелий нормально сделать не мог! Сил не хватало. А сейчас даже фиалы... эээ... разные могу сделать.
Всё же он простоват; жаль, в это время Аккис так на него зыркнул, что тот чуть не подавился.
— Это да: если быстро не умираешь и калекой не становишься, да удача улыбнётся тебе — можешь стать сильнее, — Ступа влез в разговор. — Лет пять назад попал сюда вроде как дворянчик из Врия. Вроде обычный, но говорят, что слабый маг — адепт тела; так он за полгода стал сильнее раз в пять здесь. Чуть охрану не нагнул. Очковали его служивые...
— И что дальше? — Я не заметил, кто спросил, но голос выдавал сильную заинтересованность.
— А ничего. Пришли зурдцы и шлёпнули его.
Блин, эти отморозки опаснее, чем я думал. Значит, у них есть какие-то козыри, как и у Скорна, пожалуй. Маг — адепт тела — это слабый маг, чьё развитие шло в контексте контроля своей праны. Согласно учебнику и мнению Рамира, такие маги по слухам сильно слабее «нормальных» магов и даже ритуалистов. Они владели магией, но отсутствие средств и возможностей для развития приводило их к возможности развивать энергию, наиболее охотно откликающуюся на манипуляции, — свою собственную прану. Это приводило к перекосу духовного тела. У них были и свои техники, но уже не было заклинаний. Отсюда общая слабость, которую они пытались преодолеть с помощью костылей. Артефактов, например.
Тут нужно уточнить, что техника — это сплетённые в определённом порядке энергии с помощью аур, откуда они и появляются (кроме дикого варианта), а вот заклинания... Это то же самое, но не только в определённом порядке, но и в определённом качестве. Качество давали включения знаков и рисунков в структуру. Мои же приёмы были именно техникой-заклинаниями — переходной ступенью. Если прямо упрощать: техника — примитив грубой силы, а то, что можно назвать заклинанием в этом мире, — динамичная конструкция инженера, требовавшая контроля, дисциплины и знаний. Мои приёмы усложнялись знаками ради сомнительной эффективности в десять-двадцать процентов, а для тренировки. К тому же, освоив даже базовые формы, можно было открыть целые горизонты для экспериментов.
Но я не только учился по книжке. Я пытался почерпнуть знания и от попутчиков. Ойла давала мне уроки владения копьём. Кстати, над этим, как я ни опасался, профи смеяться не стали — они не отреагировали ровным счётом никак. Как потом мне сказал Джол, занятия с оружием для них — норма, но только наверху. Руонм давал уроки владения своим мачете. Кажется, он привык к другому оружию, но уровень владения оценил даже Аккис. Однорукий был явно не обычным человеком. Об этом говорила и его аура, к которой я мог внимательнее присмотреться. Рваная её часть потихоньку затягивалась, а периферия была прокачаннее, чем у меня! Более упорядоченная, более плотная, а гармоничное сочетание узоров вообще что-то с чем-то!
Вообще хорошее было время. Многое прояснилось. Например, в одном из туннелей мы собрали плотный мох, неся его несколько километров до очередного зала. Проверив его на наличие живности, нас туда впустили, и мы увидели целый цех. А как описать ещё огромное количество сушащегося мха и относительно ровные ряды прикрытых камнями круглых отверстий? Мох несли все. Его было много. Но здесь — в разы больше! Кубометры сухого мха. А дальше началась производственная деятельность. В сок, набранный ранее, добавляли какие-то порошки, часть людей раскидывала сушиться мох, а другая (куда попали и мы) после небольшого отдыха отправилась работать молотобойцами. Без шуток. Мы затупленными кирками вбивали в пустые круглые десятисантиметровые отверстия сушёный мох. Трамбовали так, что ух! Если учесть, что в пещере было сухо и тепло, то пришлось раздеться, чтобы спастись от перегревания. Гачимучи-стайл.
Так, бережём тылы.
Потом Джол заливал разведённой дрянью ёмкости, и они придавливались сверху грузом. А следом мы вытаскивали готовый товар, оказавшийся теми самыми горючими таблетками. Вот думаешь: сидят тут люди, в нарды играют — а они тут промку качают! Мне кажется, ещё пару лет, и они тут танки с подводными лодками начнут собирать. Шутки шутками, но всё это требовало серьёзного организаторского подхода. И фигура Скорна, как просто удачливого и авторитетного добытчика, явно не подходила.
Когда прошла вторая треть нашего пребывания внизу, нас неожиданно бросили. На время, правда, но всё же. Оставив нас в относительно «спокойном» зале и перед этим даже обезопасив его с помощью различных ловушек и зелий, Аккис сказал, что они умотают на три дня. Если сложить два плюс два (я всё же не полный идиот), то истории о подземных кузницах получали зримое подтверждение. Пока мы ждали, распределив вахты бодрствования, я усиленно качался. И буквально в первый же день после ухода команды Аккиса нож, долгое время просто жравший кристаллы, после очередного сеанса подкармливания наконец-то начал светиться. Что ж, долгожданная встреча с потерявшимся подземным богом обещала-таки состояться. Мне есть о чём его спросить и что предложить. Дождавшись возможности поспать, я лёг чуть дальше от общавшихся Ойлы и Руонма и, прижав нож к телу, ещё и подал ему немного своей маны и праны, чтобы меня точно услышали. С ноги, конечно, к нему не ворвёшься, но хоть как-то привлечь внимание надо?
— Привет, о Бог! У меня есть предложение, от которого ты не можешь отказаться!
Обожаю вид ошарашенных богов. Надеюсь, лицо, наливающееся красками, не говорит о том, что я получу п*зды.
Не говорит же?
Глава 15
Глава 15
— Вдох. Выыыдох. Вдох. Выыыдох.
— Ещё раз решишь попробовать на меня наехать — я разорву договор.
Лицо Флео медленно приходило в норму. Так и знал, что он продолжает читать мои мысли. Иначе заранее заготовленная программа, в которой я обвинял его в отсутствии и халатном отношении к нашему договору, не полетела бы в тартарары.
— Не читаю я твои мысли, — я же говорил! — Тем временем он скуксил лицо, как от зубной боли. — Я могу считывать настроение аур и интерпретировать это. И поверь: нормальный маг тоже может это делать. Но это не оправдывает твою наглость!
— Вдох. Выыы...
— Ещё раз это произнесёшь — я зарощу тебе рот... для твоей пользы, конечно же. Я же должен заботиться о тебе. Вдруг за необдуманные слова тебя окружающие прикончат. — Флео оскалился. — И всё это в рамках моей клятвы.
Так и знал, что её можно обойти. Кстати, со своей стороны я не нашёл, чем смогу безопасно для себя уязвить Флео. Нужно будет выделить на это время.
— А что мне делать? — я перешёл в наступление. Не настолько жёсткое, как предполагал, а куда мягче. — Я скормил тебе целое состояние, а от тебя ни слуху ни духу. Мне в конце концов нужна хотя бы минимальная помощь!
Флеорадор чуть притушил своё сияние и, взглянув на меня, взмахом руки создал пару стульев.
— Садись, нужно поговорить.
Отчего же нет. Никаких пик, точёных или других подозрительных предметов на моём стуле не было, поэтому я опустился в удобное, я бы даже сказал, уютное кресло. Блин, мне бы в реале такой уровень комфорта!
— Артём, — вот у него не было проблем с нормальным произношением моего имени. — Я же говорил: прямо сейчас я чрезвычайно занят. На некоторые мои действия уходят огромные запасы сил. И это ты даже не представляешь уровень их сложности! Мне приходится сосредотачиваться только на них. И, не решив эти задачи, я начну опять разрушаться, в конечном итоге впав в анабиоз.
Глядя на мои поднятые вверх брови, он нехотя пояснил.
— Некоторые термины из твоей памяти полнее раскрывают происходящие процессы. Твоё знание местной речи просто не позволяет адекватно описать сложную картину. У тебя разговорный запас как у крестьянина!
Почему нет. Может, я брюкву хочу выращивать. Хотя он, конечно, прав. В том учебнике я столкнулся с непониманием некоторых слов. Если одни были понятны интуитивно, то другие, даже вроде раскрытые в справочниках, оставались непонятны ещё какое-то время. Опять всё упиралось в него. Вовремя, конечно.
— Так ты закончил свои дела? — В моём видении будущего он играл немалую роль.
— Ближайшие полгода — нет. Я буду время от времени держать связь, но воссоздание себя — это не тот процесс, который можно не контролировать.
Печально, но ожидаемо. Осталось лишь озвучить своё предложение и надеяться на лучшее.
— Флеорадор, — побольше почтения; неясно, чего он психанул, но рот мне нужен, чтобы в него есть. Поэтому осторожнее: у меня есть предложение...
Флео внимательно слушал. Моя идея была внешне проста и выгодна. Я приношу ему Дары и жду, пока он мне сможет отдариться. С учётом проблем «связи» и его состояния он не мог мне дать много и единовременно. Я предложил простую систему. Он занимается своими делами в течение полугода, но часть своей «вычислительной мощности» оставляет на обработку и выполнение определённых запросов. Идея проста: я ему ресурсы через нож-кинжал, а он мне... а он мне табличку характерных усилений. Три знака, выполненных в каком-нибудь артефакте, позволят выбирать мне то, что я хочу получить за принесённое. Первый знак — тело, второй — ауры, третий — знания. Должны же быть определённые, отточенные годами, проверенные техники, учебники и так далее. Учитывая наличие древних государств, уверен, они ещё систематизированы и выстроены в определённую систему. Это позволит ему практически не отвлекаться, а мне получить причитающееся. В конце концов он мне ещё должен! Но последнее озвучивать не стал, учитывая нервное состояние Флео: у нас же не конкурс суицидников.
— Так никто ещё не делал. А знаешь почему? — Он посмотрел мне прямо в глаза. Бррр. Будто в бездну посмотрел. — Потому что на это наглое предложение никто из людей не решится. Один из главных постулатов нашего мира — бог сам воздаёт за Дары. Так, как того желает. А теперь представь, что почти обычный человек будет указывать богу, что он должен ему дать. Как я должен на это реагировать?
Что-то вечер перестаёт быть томным. Может, зря я так сразу? Через недельки две вышел бы с таким же предложением, подгадав настроение получше, — может быть, и прокатило. Флео так же требовательно буравил меня взглядом.
— Положительно?
Раздавшийся следом хохот буквально сотряс окружающее пространство.
— Ты просто поразительно нагл! — Я ему настроение-то приподнял. — Но это гениально! Пусть короткое время, но ты прав: это будет выгодно всем. Есть, правда, пара моментов...
А потом пошёл рабочий процесс. Флео посвятил меня в тонкости божественного обменника. Если в двух словах: хочешь усиление тела — либо определённое количество праны, или ману, — в курсе чуть ли не два к одному. А почему? А потому что он, конвертируя, теряет много энергии, а для физухи нужна именно прана. Хочешь понимать, что с тобой произошло, — плати ещё. За знания, которые идут в комплекте. Та же фигня и с прокачкой аур. Вот только усиления физического носителя (через те же ауры в первую очередь) были сильно дешевле. Знания — по-разному. От вроде бы дешёвых до таких, что на их «покупку» мне потребуются сотни своих резервов. Или аналогичной ценности ресурсы. Сам процесс Флео оптимизировал: он предложил мне получать бонусы во сне. Всё гениальное просто — нафига куча артефактов, если можно поставить внутри моего же сна алтарь (ну, точнее, не внутри МОЕГО сна, а в какой-то совмещённой реальности сна; понятно, что ничего не понятно). На алтаре три скрижали, подходишь и выбираешь. Мне кассы самообслуживания пришли в голову — безнал, терминалы. Чем тебе не супермаркет?
Об одном этот хитроумный умолчал. О проценте. Я видел примерно, сколько энергии содержалось в цеках или праны в местных тараканах, но сколько ему доставалось через жертвенный нож — не знал. Так же как и не знал, насколько соответствует цена той или иной «услуги» божественного ростовщика вложенным средствам. Чую, ипотечные ставки на его фоне будут казаться мне манной небесной. Ведь он хитро поступил: ввёл свою валюту — обыкновенные цифры, в которые конвертировались принесённые Дары. Флекоин, блин. Ох и жук же. По-любому будет меня обирать по-чёрному.
— Ещё момент: ты не мог бы сделать так, чтобы ножик не светился? Ну и менялся помедленнее. Это может быть опасно для меня. — Я и так привлекал немало внимания своей удачливостью. Да и нахождение постоянно рядом с ребятами повышало риск раскрытия.
— Достаточно просто взять его в руки и пожелать, — он отмахнулся от несущественного, по его мнению, вопроса. — Это твой атам, он будет откликаться на твои желания.
— А какая у него конечная форма? — мне было реально интересно: вдруг я его прокачаю до огромного двуручного сияющего фламберга, чтобы у джедаев после гипотетической встречи образовалась психологическая травма на всю жизнь.
— Это будет сюрпризом, — мне кажется, или он сейчас ностальгически улыбнулся? — Но не вздумай убивать им разумных! По крайней мере до того, как сможешь его на время отключать от моей божественной силы. Ты понял?
Опять настроение поскакало. Надо сворачиваться, а то опять угрожать начнёт. Кивнув, я уже было открыл рот, чтобы попросить его отсюда, если у него, конечно же, нет более важных дел, как он опять успокоился и выдал мне на прощание важную инфу.
— Ты прав, — он вздохнул. — В таком состоянии я и для себя опасен. Чтобы не было проблем, освой технику «сна». Уже завтра алтарь появится в твоём сне, нужно будет только пожелать его увидеть. Освоив технику, ты сможешь защитить свой разум. — Он невесело вздохнул. — Даже от меня.
— Спасибо, — я был искренне благодарен; всё же он вроде адекватен. А то, что я чуть возможности говорить не лишился, — это такое... Люди после слитых каток мониторы разносят, а тут хрен знает сколько времени в небытии — у кого хочешь крыша потечёт. Да не всё сладко у него с восстановлением.
— В качестве поощрения я помогу тебе сегодня со сном. Даже техники тебя не оградят от прикосновения высших сфер. Но тебе ещё рано об этом знать, — он, увидев, как я встал в охотничью стойку, тут же притормозил. — Рано. Но тем не менее они могут смягчать воздействие на тебя. И не забывай молиться и попробуй создать мне временную кумирню. Тебе пора.
Вот рейдер. Меня из моего же сна выпинывает.
Хотяя.
Эта мысль пришла мне в голову после пробуждения. Я опять плескал энергией и был доволен жизнью. Даже созвездия руд и кристаллов этого зала побудили не алчность, а желание насладиться красивым зрелищем. Ммм. А ведь это смотрится СЛИШКОМ органично. Как будто есть какая-то система. Прямо видимых закономерностей я не видел, но кажется, всё это жу-жу-жу неспроста. В зале с муравьями я не наблюдал некой завершённости. Нужно, конечно, подкопить знаний, но здесь по-любому есть что-то интересное. Что-то, о чём знала команда Аккиса. Ведь они в безопасных залах никогда руду не добывали. И нам не разрешали. Очередная загадка странного мира.
После того как я поел и принялся заниматься с копьём под руководством Ойлы, в голову пришла неожиданная мысль. А есть ли смысл посвящать в мою религию Ойлу и Руонма? С одной стороны, Флео хоронился, но с другой — ему наверняка нужны последователи, ведь на этом строится его сила. Нужно будет прояснить потом. Таиться от друзей становилось всё тяжелее. Да и не очень это по-человечески. Вот Руонм всё чаще смотрит на меня с задумчивым видом. Пусть объяснение Джола и сняло ряд вопросов, но чем дальше, тем сильнее я буду меняться. И не только внешне.
До того времени, как прибыла команда Аккиса, мы, по сути, ничего и не делали. Отправляться в боковые проходы он нам категорически запретил. Несколько раз срабатывали ловушки. Один раз прямо здорово полыхнуло, и в зал нанесло дымного чада. Зелья у них, конечно, помощнее, чем у нас, будут. Но всё же, хоть мы и готовились каждый раз к бою, его не произошло. «Безопасная» зона была реально безопасной. Ведь были же здесь твари посильнее пауков, которых данные ловушки надолго не задержали бы.
Опробовав виртуальный «магазин», я пришёл в восторг. Это было очень удобно. Просто огонь. Сотня с лишним «очков» на моём «счету», правда, так себе по ликвидности. Он, похоже, большую часть принесённых даров пустил на создание этого чуда. Ну или зажал. Хотя есть вариант, что он физически просто не мог выдавать мне большую часть причитающегося из-за своих ограничений. В таком случае время от времени он мог бы возвращать мне частями разницу.
Эх. Мечты — мечты. Рекомендованная техника, кстати, стоила всего десяток. А вот «заклинание» того же уровня — уже палтос. Я не стал дробить и взял оба. Может, и расточительно, но можно посмотреть и осознать разницу. И, кстати, не пожалел. Когда опробовал, то увидел, что во втором случае присутствует ряд знаков, вроде звёзд с вписанными символами, что мне раньше не встречались. Так как знаки были во многом универсальны, то это было важно. Техника же показывала, как обходиться без знаков. Например, там, где в заклинании стыковка контуров происходила с помощью двух кругов, один из которых был вписан в другой, а по центру имелся знак, похожий на вилку с овальной рукояткой, в технике было по-другому. Уплотнённая Аура Неба была пронизана сеточкой из линий двух других, в соотношении два к одному. Пропускная способность и эффективность были ниже, но по итогу техника была гораздо проще в освоении. Ведь в структуре заклинания было целых девятнадцать знаков! А перепутай один — и хрен его знает, чем всё закончится. Да мои школьные заготовки из учебника содержали по два-три! А на освоение требовали много времени. Да что на освоение: мне, чтобы бросить угнетение, нужно было минимум полминуты времени! Полминуты! В бою это прорва времени. Я, конечно, тренировался, но этого было мало. Однако делать нечего. Свою голову надо беречь. Придётся учиться.
Пока лазил, решил проверить усиления, вспомнив о том, как мне удалось получить прокачку мозга. Не все, но часть проблем можно было решить и таким способом. Но тут был облом. Сами названия были так себе, но Флео позаботился и об описании. Так вот, самое дешёвое из этой линейки — первый уровень сантаны, ускорявший скорость обработки информации почти на сорок процентов в течение семнадцати минут, — стоило триста очков. Триста! Это если что усиление плюс информация. Притом по отдельности можно было «купить» только информацию. И всё, что так или иначе относилось к работе мозга, стоило недёшево. Тридцать очков за знания о ней. Вроде всего десятая часть, но для самой дешёвой техники данного направления это много. Например, усиление, дающее практически бессмертие, хоть и просило полторы тысячи, несколько непонятых червячков и десяток вытяжек каких-то тварей или растений (хорошо хоть заменяемые реагенты были), но это же, блин, почти бессмертие. Та самая крутая регенерация и ооочень долгий срок жизни. Помнится, что-то такое он предлагал при первой встрече. А тут хоть крутая плюшка, но на первых уровнях знания — временная. Та же медитация хоть и уступала, но была бесплатна. Но купить всё же пришлось. Слишком заманчиво.
Вообще, там было много чего ещё. Мои «угнетение» и «понос» были представлены в более продвинутых вариантах. Были и другие: стихийные, ментальные. Даже разные варианты медитаций! И, судя по скачущему ценнику, не все медитации равны. Их я тоже добавил в свой мысленный блокнотик желаний. Как бы он не треснул такими темпами. На оставшиеся купил знания об алхимии. Ну, как знания. Самый стрёмный словарик за десятку — дешевле не было. Флео явно любит круглые цифры. Судя по всему, это был фантом принесённого дневника какого-то школяра. Отсюда и невысокая цена.
Особой болью было восприятие знаний. При покупке знания не переносились в мой мозг. Не появлялся (по крайней мере ещё) фантомный учитель. Ни-хре-на. Я покупал носитель. И читал его в своём собственном сне. Но тут хоть выручал скил «перепиши в дневничок», благо память у меня сейчас была хорошо тренированна. А будет ещё лучше. Короче, крутая тема — это «виртуальный магазин».
Когда вернулся Аккис, я уже весь извёлся. Хотелось всё попробовать, а возможности не было. Только вспоминал прочитанное и переписывал себе. Да и где пробовать? Ребята рядом, и хотя они не видели энергии, всё равно оставались побочные эффекты. Прикрученные ауры вызывали чувство неправильности и тревоги, а опытный человек мог понять, что происходит. В отдельных моментах нужно было помогать себе жестами, так как мой контроль над энергиями и аурами был ещё низок. Короче, попа. Нужно было срочно возвращаться и решать вопрос. Поэтому возвращение нагруженной группы мы встретили с восторгом. Мужикам тоже хотелось отсюда свалить.
После небольшого шестичасового отдыха Аккис перераспределил нагрузку группы. Стоит ли говорить, что нас нагрузили как ишаков? Помимо своих мешков и мешков с топливом мы теперь тащили небольшие, но тяжеленные баулы, в которые Аккис нам категорически не советовал заглядывать. Когда тебе советуют люди с глазами голодной акулы что-либо не делать, лучше этого не делать. Но мне кажется, что он перестраховывался. Судя по твёрдости и редким звякам, россказни о подземной кузнице были не просто россказнями. И, судя по всему, она была постоянно обитаема. Ну не смогли бы они за такое время отковать то, что мы несли. Да и их внешний вид говорил о перенесённых столкновениях.
Так мы и шли почти неделю до поверхности. Достаточно бодро топая по боковым тоннелям, я заслужил увеличение своей доли груза. Ну да, быть слишком здоровым не всегда хорошо. Пока топали, несколько раз вступали в стычки с рептилиями, гигантскими многоножками (на которых отлично действовали мой «понос» и «угнетение») и даже сиками. Блин, сики на нижних ярусах были ещё более уродливы и опасны. Настолько, что Аккис дал отмашку, и я увидел, как угрюмый Шогл достал... артефакт! А как ещё назвать хреновину, похожую на старую винтовку, только со стволом в два раза больше и светящимся цеком в районе казенника, после использования которой задняя часть сика просто перестала существовать? Не вся, конечно, но круг диаметром сантиметров в тридцать там точно появился. И это при том, что их арбалеты его даже не царапали! Притом снаряд, что через дуло заряжался, также выдавал еле заметное красновато-коричневое свечение.
После этого мне стало неуютно. За такие знания можно было и по кумполу получить. Артефакты у зэков! Ладно ещё зелья, это ещё туда-сюда; наверху должны были быть маги, которым эти зелья до лампочки. Но артефакты?! Я практически сразу начал оглядываться по сторонам, смотря куда сваливать. Судя по температуре, мы уже почти прошли средние ярусы; этот сик — скорее всего случайно забредшая сюда тварь. И не только я обеспокоился: Ойла также начала оглядываться в поисках путей отступления. Заметивший это Аккис повернулся к нам. Кивнув паре своих, он двинулся к нам, пока остальные ждали, пока закончится агония у твари, чтобы разнообразить рацион и свою добычу для алхимии.
Глядя, как мы напрягаемся, подтягиваемся друг к другу и сжимаем оружие, он остановился.
— Руонм, на пару слов, — и кивнул, предлагая отойти ему в сторону.
Руонм, посмотрев на нас и дождавшись молчаливого согласия, подошёл к нему. Не знаю, о чём они там говорили, но вернувшийся товарищ выглядел больше задумчивым, чем настороженным.
— Вопрос снят, но о произошедшем не вспоминаем даже меж собой. Если всё выйдет, — Руонм бросил взгляд на Аккиса, который вернулся к своим людям, — Вильд замолвит за нас словечко.
Ну, снят так снят. Я вообще забывчивый. Особенно когда это ограждает от агрессии почти десятка тёртых мужиков.
Дальше было проще. Туннели, как старые, так и относительно новые. Уже примелькавшиеся залы верхних ярусов. Когда мы начали встречать группы добытчиков, я понял, что мы уже близко к главному залу. Это на средних ярусах можно было днями никого не встретить; верхние разрабатывались самыми слабыми — то есть большинством. Поэтому и групп было много.
Влетев в главный зал, мы целенаправленно направились в сторону лежбища людей Скорна и только после разгрузки нас временно отпустили под пригляд вызванного Вильда. Завалившись в свой отнорок, за которым приглядывала условно «наша» бригада, мы практически сразу уснули. Ойла вообще, по-моему, уснула с куском хлеба во рту, которым (как и другими продуктами) щедро поделился с нами глава фракции. Вроде сквозь сон слышал, что заходили знакомые ребята типа Рамира, но я устал. Всё же двигались обратно мы в резвом темпе.
На следующий день пришедший Вильд донёс до нас решение по нашей компании. Нам выделялась хорошая часть добычи, и Скорн предложил почаще привлекать нас к рейдам на средние ярусы. Сверху (интересно, за что) нам выделялись апартаменты почти рядом с ребятами Вильда. Пара связанных альковов, что по сути были аналогом крупной двухкомнатной квартиры. Короче, живём.
После небольшого совещания единогласно решили, что надо отметить возвращение. Мы немного разбогатели всё же (и это ещё не сдавая руду). Да и ребята Вильда решили, что мы того. Короче, отметить нужно было. Помимо этого было ясно, что нам просто сказочно повезло. И во второй раз такого не будет. Поэтому нужно взять перерыв, отдохнуть и, возможно, расширить свою команду. Благо недавно прибыла новая партия счастливцев.
Мне тоже нужно было время, чтобы разобраться с тем, что получил. Но немного. Желание заработать больше флекоинов было сильнее желания отдохнуть. Неделька-полторы — и знания должен освоить. А дальше нужно тренироваться, покупать новые техники и приёмы, а для этого нужны кристаллы. Которых у меня почти нет. Так что отдыхаем денёк-другой и работаем.
Ха. Наивный чукотский юноша. Бухали мы три дня и три ночи, выходя из наших комнатушек, чтобы оправиться. Это, конечно, не помешало тому же Рорну наблевать прямо рядом с выходом. Причём с нашей стороны. Опять были песни и столь редкий для этого места смех. Даже мой улучшенный организм уже не вывозил, да так, что я подумывал об улучшении конкретно печени, благо подобное было вроде доступно. Короче, шабаш. Даже морду набили кому-то из отморозков. В конце концов пришёл порученец Скорна и, мягко выражаясь (слово «скоты» прозвучало всего раз десять!), убедил нас завязывать. Я и сам был за, но напряжение предыдущего месяца с гаком требовало выхода.
Когда алкотрип закончился и мы, словно лошади, отпаивались водой, я сел за то, что требовало немедленного внимания, — за своё расписание. Ну держитесь, гады подземные. Сейчас подучусь и... Что «и» — я ещё не решил. Поэтому следующие дни были посвящены занятиям с Ойлой, Руонмом и самостоятельной работе.
Пока Руонм и Ойла решали организационные вопросы, я пришёл к важному выводу. Мне нужно было сходить в одиночный вояж. Только в одно лицо я мог накормить атам и на практике потренировать новые возможности.
А пока я готовился. Ведь для того, чтобы сунуться в очередной авантюрный рейд, у меня было максимум две недели подготовки.
Ну что ж, время пошло.
Глава 16
Глава 16
Тихо-тихо. Помесь слепого крокодила и мухоловки, заглатывая хитиновое тельце, мерзко хрустела. Мощные челюсти перемалывали несчастное насекомое. Правда, размером это насекомое было с ирландского волкодава, но всё же. Пока тварь жрала, я аккуратно подбирался к ней с тыла.
Угнетение. Резкий удар копьём в район шеи для фиксации. Положить руку на нижнюю часть черепа, где находится стык примитивного мозга и спинного, и снова угнетение. Сейчас он ненадолго потеряет чувствительность. Вытащить атам и вонзить туда же. Следующие пару минут будут скачки на быке. Родео, блин. И не то чтобы я что-то имел против, но когда на видео это исполняет симпатичная реднечка с огромными буферами, это смотрится как-то приятней. И ощущается. Я бы и не развлекался так, но вот нож, уже практически превратившийся в тридцатисантиметровый кинжал, отпускать было нельзя. Умру от удушения внутренней жабы.
Когда животинка отмучалась, я на трясущихся ногах слез с уже не агонизирующего тела и сел на жопу. Требовалось срочно отдохнуть. Хотелось пить, но кожаный, воняющий бурдюк я оставил вместе с остальными вещами в пятидесяти метрах от боестолкновения. Надо, кстати, метнуться туда, а то местная фауна растащит пожитки. А то и флора.
Пока ходил, ещё раз отметил перспективное сосредоточение руды. На этот раз жёлтой. Грамм семьсот, не больше. Глаз-то уж наметан. Потом пошли будни. Вырезать съедобное. Вырезать ценное, что можно сохранить. Часть реагентов для этого у меня была. Обсыпать порошком, отбивающим запах, пятна крови на одежде. И на себя любимого тоже. И в конце концов выдвинуться в сторону безопасного зала. Согласно карте — километра полтора.
Пока шёл, активно сканировал пространство как своим чутьём гор, которое было на голову выше предыдущего, так и своим зрением. И ещё одной фишкой — обнаружением стихии воздуха. Эта техника (на заклинание валюты не хватило) позволяла посылать практически неосязаемую воздушную волну, которая, возвращаясь, давала мне практически объёмную картинку. Учитывая её простоту, я мог делать три-пять волн с четвертьсекундной паузой. В общем, нечто магического воздушного радара. Повторяя каждые полминуты, я получал практически идеальную картинку метров на семь впереди и сзади. Короче, от крупной скотины можно успеть заныкаться. Если она не будет бежать галопом.
Добравшись до «безопасного» зала, я, осмотревшись и не обнаружив ничего слишком подозрительного, тут же занял угол. Перекрыв ловушками подходы к себе (наученный опытом, выставил их в пределах трёх метров от своей лежки), тут же врубил состояние сантаны. Ну как врубил. Пока приготовился, пока раскрутил ауры в нужном порядке. За рекордные десять минут справился. И столько же просидел в этом самом состоянии. В сантане не только быстро работал мозг, но и быстрее восстанавливалось тело. К тому же его нужно было тренировать. За месяц одиночных рейдов я ни разу не смог применить это состояние в бою. Однажды, попытавшись накинуть его заранее, чуть не сдох. Вот летишь ты под ускорением, и всё такое мееедленное. А ты быстро пиу-пиу, угнетение там, поносов парочку — и казалось бы, всё! Вот только после отправки угнетения, когда происходило формирование иных заклинаний, сантан резко срывает, и твоё удивлённое лицо впечатывается в тонкий слой мха, укрывающий каменный пол. Если бы не укреплённое тело, если бы не рука, не выпустившая копьё во время прилёта в земную твердь... Короче, очередной многоножке не повезло. А я отделался рваной раной руки и лёгкой интоксикацией. Хорошо иметь здешнюю магию и тело, явно отличающееся от стандарта в лучшую сторону. Меня даже от её яда толком не повело. Чуть не обосрался, но это от вида жвал, впившихся в моё туловище; не будь у меня укреплённых костей и сухожилий вкупе с чрезвычайно плотными мышцами, руку она бы мне оторвала.
Вообще я бы сюда не сунулся, если бы не нужда в пране, которая была выше нужды в кристаллах. Этот подземный жмот ввёл плавающий курс! Когда с началом одиночных вылазок я заметил, что цеки давали от одного очка до пяти, я чуть не порвал дупу от разочарования. Ценнейший ресурс — и так дёшево! Решив добыть мяса и зажрать столь серьёзное разочарование, я смог найти крысу и в соответствии с внутренним кодексом жлоба прибил её атамом. И что же я увидел, попав в свой личный магазин? Поганая крыса давала то же самое очко! Стоимость зелёного кристалла, который на воле был дороже алмаза и золота, равнялась по курсу ударенного на голову Флео стоимости подземной крысы! Я такого абсурда не ожидал, если честно. Вот тебе и теория божественного дефицита. Но это так. Сейчас-то ситуация почти выровнялась, не зря же я гулял в затопленной части восточной стороны. Геноцид тварей форева! А как же иначе, если подобный заваленному крокодилу мог стоить и двадцатку. Один в день, если повезёт, и за неделю, полную свиданий с подземными деликатесами, можно прикупить чего-нибудь вкусного. Или прокачать уже имеющееся. Я как раз накопил около полутора сотен. Буду шиковать.
Хотя если вспомнить, как я сюда выбирался... Это было не просто.
Сначала учёба. Медитацию освоил. Навыки качнул. Рамир мне вынес всю голову, так как нашёл благодарного, платёжеспособного слушателя. Мне кажется, он и бесплатно мог бы поучить, но это скорее так. Ворчу. Всё же как добытчик он, мягко говоря, так себе. Никак. После того как отдохнули, Руонм смог получить высшее проявление доверия в наших катакомбах. Он смог получить у Скорна охолощённую, но актуальную карту подземелий! Это было круто. Конечно, свою роль сыграло и сотрудничество с Аккисом, и наши доверительные отношения с Вильдом, но всё же карта, даже обрезанная, была мечтой любого добытчика. Особенно фракционная, где по дефолту информации было больше, чем где-либо, — ещё. Конечно, каждая артель пыталась рисовать свою. Но вот именно что пыталась. Вы могли нарисовать часть переходов, но там вряд ли будут указаны безопасные зоны или организованные колонии подземных муравьёв, к примеру. С которыми у меня вроде сложились даже деловые отношения.
В общем, всё ничего, но сорваться в одиночку у меня сразу не получилось. Как только к концу нашего «отпуска» я соизволил донести свой взгляд на будущие действия нашей компании, то получил атомный бомбёж. Ойлу подорвало так, что мне показалось: ещё чуть-чуть, и она попробует мне втащить. На копьях я уже почти догнал её (а как иначе с такими бонусами к памяти и владению телом), а физически и перегнал. По субъективным ощущениям я вымахал почти до метра восьмидесяти и весил явно больше ста кило. Притом пузика никакого не было. Уплотнённые кости, мышцы и сухожилия. И если я прав, мой вес (насчёт роста не уверен) в недалёком и полном превозмоганий будущем выйдет и за сто пятьдесят кило. Не сказать, что сильно высокий, и уже давно худая Ойла мне не противница. Быть бы рука не поднялась, а вот придержать я бы её смог без проблем. Ага. Одной рукой, если без шуток. Да и махала руками она скорее по привычке, помня скорее того дохлого пацана, с кем выживала ещё в конвое. Но присоединился Руонм, и мне пришлось уступить. А что делать: ссориться с двумя единственными людьми, которым я мог довериться, было верхом идиотизма. Но отчасти продавить свои рейды я смог, с условием, что, проведя несколько выходов, смогу доказать свою способность выжить и вернуться со средних ярусов. Про нижние даже не заикался, а про верхние мне никто бы и не поверил.
На самом деле отпуск выдался богатым на события. Сначала произошло событие, взбудоражившее всех: не вовремя пришёл караван. Это было из ряда вон. За решёткой зима, и никто, кроме специальных княжеских посыльных, перевозивших переработанную руду, не двигался к Шахте или от неё. Но в этот раз было иначе. Военнопленные Руватинга, которых не смогли выкупить родные. Местный князь по завершении военной кампании решил пополнить прохудившуюся казну и, недолго думая, разрешил пленным выкупиться. А тех, кто не мог по каким-либо причинам, недолго думая осудил и по сути продал в рабство в соседнее княжество. Гениально же: и кормить не надо, и заработал. Сомневаюсь, что бывшие наёмники и насильно мобилизованные были с этим согласны, тем более что огромная часть пришедших страдала сильным обморожением, а некоторые и вовсе помешались. Но именно это событие привело к очередному, вроде уже утихшему столкновению фракций. И неожиданному расширению нашей артели.
Конфликт между фракциями постоянно тлел. Даже мне, которому было пофиг в принципе, доставило прямо-таки удовольствие бить морду крысиной компании из отморозков. Нескольким идиотам не повезло подобраться к расположению нашей фракции, где их приняли уже мы. Бухающая второй день куча здоровых мужиков. По-моему, россыпь зубов у самого входа в нашу кишку ещё радовала глаз несколько дней. И было почему. Одного из них я узнал. Маленький, чёрненький, шестерил у кого-то из зурдцев и прославился тем, что издевался над немощными. Там довольно было грязи: я сам видел, что однажды Рорн бил его лежачего по башке. Как мне рассказали, за то, что эта гнида провернула какую-то жесть с молодым парнем, у которого на фоне злоключений и постоянного голода фляга свистанула. Не знаю, что там было конкретно, и не уверен, что хочу знать, но тот тип потом острым куском породы вскрылся, Рорн получил звёзды от Скорна. Якобы чтобы не провоцировать. Такая себе политика. По мне, эти гниды только силу уважают, и данных мерзких тараканов нужно давить на все деньги. А не делать жесты доброй воли. И, кстати, именно поэтому ординарец Скорна нам и выговаривал после небольшого побоища. Ага, так и сказал: не стоит провоцировать. Ебл"н, блин.
Но речь не об этом. Мы местным, даже не сильно знакомым, время от времени подкидывали работку. Ну там фляги надыбать, шкуры обработать и так далее. Да, Ордо и Верд, те самые типы, что получили почти первую сделанную в этом мире продукцию моими руками, у нас чуть ли не на зарплате сидели! А может быть, и на зарплате; не зря же Ойла с ними постоянно шушукается. Они ушли в другую артель, и к себе переманивать мы их вроде как не хотели. Однако отношения были у нас не то что ровные, а чуть ли не вассальные. Такой добычей, как у нас, немногие могли похвастаться. А есть хотелось всем. И Ойла как торговка даже здесь смогла отчасти реализоваться. Руонм же вообще время от времени помогал даже тем, от кого отказывалась наша сердобольная фракция. На часть добычи он накупил самой дешёвой еды и лекарств и ходил в отстойник. Самое ужасное место. Там были самые неудачливые. Калеки в основном. Пару раз некоторых ловили на каннибализме, и это было страшно. С каннибалами здесь расправлялись прямо-таки изуверски. Кишки ещё живому на шею — считай, повезло. Но и понять можно: если уж начнём жрать друг друга, то и так еле живая социальная организация просто рухнет. И нам всем придёт...
Он, кстати, там был почти как святой. Может, и не зря всё-таки он это делает. Я максимум помогал дотащить до отстойника припасы — и хорош. После этого зрелища даже моя внутренняя жаба заткнулась. Безрукие, безногие, с ужасными шрамами. Дико худые. Я почти заплакал, если что. Вот только после пережитого слегка очерствел. Но правоту Руонма признал и иногда даже сам вызывался ему помочь. Всё же моё саморазвитие для нас было важнее. Сильнее я — больше ресурсов — больше средств на благотворительность. Так что каждому своё.
Наёмники же принесли не только новых калек, но и хаос. Пока тихий. Дело в том, что не все из них были калеками из мобилизованных вчерашних крестьян (априори бедных — богатые откупались), часть — вполне себе люди меча. Отморозки. И что хуже всего, одна из добравшихся относительно боеспособных групп также была из горного Зурда. Конечно, магов — адептов тела среди них не было (те водились всё же среди офицерского состава), но опытные сержанты водились. И именно этот спаянный отряд сходу влился в ряды отморозков, заметно их усилив. Часть, конечно, попала к нам; например, Вильд набрал себе людей. Да и мы взяли парочку. Алоя и Глоя — двух деревенских увальней, которые провоевали целых полгода! И почти столько же просидели в казематах князя Руватинга. Эти бухенвальдские крепыши оказались родственниками из одной деревни, и именно поэтому сравнительно неплохо пережили и плен, и ужасный путь, подставляя друг другу плечо. Привела их Ойла. Мы раньше хотели расширить команду, но сильно разбавлять группу не хотели. Эти двое пришлись прям в тему. Пока работают за еду, а потом по ситуации. Счастливее людей я не видел давно. Ну посмотрим.
Дальше намечались рейды. Тогда-то Скорн и даровал нам карту. Судя по всему, решал две проблемы. Во-первых, приобретал нашу лояльность (а с вновь приобретённой экипировкой мы были уже какой-никакой величиной), а во-вторых, решал таким способом проблему добычи. Ведь в противовес усилению зурдцев ему приходилось держать на базе ряд команд глубинников. Это очень сильно било по карману. Вот он и подсуетился, хитрый хрен. Наверное, у всех политиков это в крови.
Накануне выхода, когда я с Ойлой воодушевлённо разглядывали обновлённый экип перед первой примеркой (а было на что посмотреть: те же кирасы с линиями магии, как у моего копья!), у меня состоялся очень важный разговор с Руонмом.
Вернувшись со своего очередного круиза в отстойник, он, немного посидев, попросил Ойлу с новенькими сходить к Вильду за припасами. Ойла, не меньше меня увлечённая нашими новыми кирасами, чуть расстроенно кивнула, забрала Алоя и Глоя и была такова. Рамир уже свалил, а других гостей не предполагалось. Оторвавшись от произведения зековского искусства в виде прочной кирасы и не менее заряженного шлема с щитками для конечностей, я поймал очень серьёзный и напряжённый взгляд Руонма. Да, нужно было собраться. Не зря же он столько подгадывал нужный момент.
— Нам нужно серьёзно поговорить. — Оооо, не ожидал, что такой суровый мужик начнёт прям как моя бывшая, прям слово в слово. Видимо, не всё я мог удержать в себе, так как Руонм чётко припечатал: — Серьёзно.
Ну серьёзно и серьёзно, чего бубнеть-то. Мы в проклятых шахтах, набитых е"нутыми зеками, без возможности легально отсюда когда-либо свалить и вынужденные сражаться и жрать побеждённую нечисть. Или быть ей кормом. Что может быть хуже?
— Атее... — Надежда, что букву «р» он научится произносить в моём имени, меня не оставляла. Видимо, зря. — Я в своё время был воином церкви Ода. И многое видел.
Блин, так и знал: не зря у него такое прокачанное духовное тело. Да и навыки, скажу я вам. Вот только Од вроде один из младших богов, специализирующийся на войне. Возня с увечными явно не его профиль.
— Я не буду спрашивать, почему меняется твоя внешность; на одержимого ты не похож. — Упс, мой косяк. Хоть размеры мои, как и физические кондиции, здорово отличались от моего настоящего тела, черты лица, цвет глаз, да даже волос — всё это за прошедшее время приблизилось, так сказать, к родному. Отличия, конечно, были; некоторые черты — типа скул — остались, но в целом я уже практически не походил на того пацана. И размеры здесь ни при чём. Самому интересно, чем это закончится при естественном развитии событий.
— Я не буду спрашивать, как ты безошибочно находишь руды и цеки и почему после нас у стен часто остаётся крошка от разрушенных кристаллов. Которую мне приходилось прятать. — Вот это я обосрался. Это просто пи...
— И я не буду спрашивать, почему от тебя несёт божественной силой, как и о том, почему у тебя в руках жреческий атам. У человека, не имеющего на себе знака бога. Такого, какой имел я сам. — Руонм направил единственную руку себе в район солнечного сплетения, туда, где красовалась заживающая рваная рана аур.
Я говорил, что это писец? Ошибся немного. Вот это писец. Обсер космической величины.
— Я должен у тебя спросить об одном. — Что-то мне не нравится лежащий рядом с его единственной рукой мачете. Вот вообще не нравится. — Ты имеешь отношение к бездне?
Наверное, здесь должна была быть кульминация, но я всё испортил. Не знаю, какой реакции он ожидал, но я просто ох"ел. Он принял меня за культиста! За тех, кого все, даже сравнительно неадекватные люди, пытались стереть с лица земли. Желательно максимально кроваво и жестоко, ибо сами они творили такое, что даже маньяки их ненавидели. Видимо, моя реакция была настолько ярко выражена, что она его немного успокоила. В смысле, убивать немедленно он меня не стал.
— Пойми, след присутствия бога для подобных мест, — он чуть повёл подбородком, видимо подразумевая всю территорию Шахты, — неестественен. В старых выработках подземников, в местах силы кочевников, на капищах лесного народа... да даже в горных крепостях старой империи, где живут сейчас дикие зурдцы, — боги могут ответить разве что первожрецу. И то скорее Старшие боги.
— Или, — от этого взгляда стало неуютно, и я неосознанно начал обдумывать, как побыстрее выхватить атам, — культисты.
Прямо не легче. Как ему пояснить, что я так-то почти первожрец. И бог мой вообще-то местный. Всё рассказать? Да вот только нужно было согласовать с Флео. Мне кажется, он будет прямо сейчас не очень рад. Учитывая, как он интенсивно гасится, если тот же Од имеет хоть какое-то влияние на Руонма, то нам здесь всем звиздец.
Я долго думал, что сказать. Нависла напряжённая тишина. Как перед грозой. Руонм так и не положил руку на свой клинок. Я тоже не дёргался. Нужно разрулить ситуацию, не сболтнув лишнего и не развалив наши дружеские отношения. Задачка, однако. А если зайти с другого бока?
— Руонм. — Я твёрдо посмотрел ему в глаза. Да, такого жёсткого взгляда я от него ещё не удостаивался. Но терпи, казак! Всё равно заходить с козырей. — Я могу поклясться светилами, что к бездне, хаосу, тёмным богам и культистам не имею никакого отношения. Что не планировал в вашем отношении чего-либо плохого. Что то, что я вынужден скрыть, я скрываю не по своей воле и, насколько мне известно, угрозы вам нет. Я не всё могу рассказать, но если ты мне не веришь — готов принести клятву.
Товарищ продолжал смотреть мне в глаза. Видимо, что-то там найдя, он кивнул.
— Приноси.
Можно было, конечно, обидеться, но он всё же прав. И дело не в том, что я утаивал. Проблема реально в тёмной стороне этого мира. Десяток жертв — и вуаля! Прорыв из бездны в отдельно взятой шахте не оставит никаких шансов не только на выживание, но и на посмертие. И это ещё не самый пессимистичный результат. Поэтому клятву я принёс. Когда я закончил, Руонм как-то пришёл в противоречивое состояние: вроде он обрадовался, но плечи, как и глаза, опустил.
— Всё в порядке. — Как ни крути, это я был не прав. — Я честно не в обиде. Если бы знал, что такие мысли есть, сам бы подошёл.
От моих слов Руонм приободрился и поднял на меня немного извиняющийся взгляд.
— Спасибо. Мы с Ойлой переживали за тебя. — Блин, как неловко. Вот в такие моменты и чувствуешь себя скотиной. Люди волнуются, переживают, а ты даже не в курсе, хотя вы рядом почти двадцать четыре на семь. По ходу, я зазнался. Это нужно срочно лечить: самоуверенные здесь долго не живут.
Потом был длинный разговор до самого прихода Ойлы. Как выяснилось, Ойла была в курсе про мои умения горняка (тут бы и слепой не заметил, оказывается), да и резкий рост физических кондиций её заставил сомневаться. Про кристаллы и след бога Руонм ей не говорил. Сама она лишь «ощущала» ауры, видеть их не могла. Я как мог, по максимуму рассказал о том, чем владею, избегая давать много информации, к чему Руонм отнёсся с полным пониманием.
— Боги в основном жадные и корыстные существа. Будь осторожен: девять из десяти из них готовы отправить на смерть ради выгоды даже самого преданного поклонника. — Странно, конечно, слышать такие слова от хоть и бывшего, но воина церкви. — Будь осторожен с ними.
И ведь хрен поспоришь. Вроде и есть уверенность, что Флео не такая гнида, но вот про жадность — прям в точку. Посоветованная им техника разума реально работала и дарила вроде как безопасность. Но на каждый замок есть своя отмычка. И такой хитрый тип наверняка её имел. Конечно, была и особая клятва, но, вспоминая его угрозы... Может, и блеф, конечно, но теперь я уже и в ней сомневался. Правда, совсем чуть-чуть.
В итоге решили открыть некоторые мои особенности Ойле и списать это на спонтанную инициацию мага тела. Руонм сказал, что так бывает. Тем более отчасти это было так. О возможностях поиска мы скажем, но о беге пока замнём для ясности. В итоге по приходу Ойлы парни были выгнаны (не везёт сегодня им), и была проведена разъяснительная беседа с последним старожилом нашей команды.
Из-за открывшихся обстоятельств ребята даже немного изменили мнение насчёт одиноких рейдов. Число пробных выходов сократили до двух, и крайне непродолжительных. Главная задача — создать мне славу грамотного горняка с помощью наших новых профанов — Глоя и Алоя. Кого поопытнее, мы бы обвели вокруг пальца, а этих — вполне. Соответственно, в дальнейшем будем чередоваться: недолгий выход с ними и долгий выход на троих, в котором Ойла и Руонм будут меня дожидаться на стыке ярусов.
Так и пошло. Сначала два общих. Потом общий идиотский, а за ним камерный, наш. А дальше ребята сидели на базе, а я шарахался, набивая и руды больше всех, и кристаллов на кормёжку Флео. Возвращаясь на отдых, я спускал все заработанные флекоины и качался. Качался я неистово: тело, разум, новые заклинания. И всё вроде бы неплохо, если бы однажды не завалил ту самую крысу. Вот тогда меня припекло! И поставило перед необходимостью добычи более «жирных» и опасных тварей. А там и до подтопленных восточных туннелей недалеко. Короче, почти два месяца плодотворной жизни.
Сняв ловушки и двинув из зала, в котором отдыхал, я направился по направлению к верхнему ярусу. Всего десять часов пути. Этот безопасный зал был предпоследней остановкой по пути наверх. Спустя десяток километров и несколько убитых представителей подземного мира я добрался до точки рандеву. Никого не было. Ну ладно, в последний раз договаривались, что если я задержусь, то они ждать не будут. Досадно, но ладно.
Когда я, усталый, добрался наверх, я ждал всё-таки бурную встречу. Не только потому, что соскучился по товарищам, но и потому, что в моей котомке было весомое количество камней, руды и реагентов. И мяса. Выменянные специи хоть и не давали особого вкуса (кроме соли, конечно), но позволяли долго хранить мясо подземных гадов. Так как я был что твой лось, то всего добра, помимо снаряжения, у меня набралось килограмм за пятьдесят. И я, заряженный по самое не могу, с замечательным настроением, пролетев сквозь верхние ярусы, ворвался на базу.
Есть всё-таки у меня чуйка! Бурную встречу, полную радости и эмоций по появлению у родных пенат, я получил.
Пи"дили меня ногами долго и со вкусом.
Эх. Дом, милый дом.
Глава 17+Интерлюдия 4.
Глава 17.
Вот лежишь ты и хорошо. Прям хорошо. Не надо никуда вставать и двигать булками в погоне за своими целями. Не нужно трястись о том, что сегодня-завтра ресурсы закончатся и нечего будет есть. Тебя не трясёт от адреналина перед тем, как начнёшь тыкать примитивными орудиями труда в живое существо, просто не имеющее права существовать; развивайся, эволюция, сама. Без магических анаболиков, блин. Есть что-то в философии стоиков. Ну или эпикурейцев. Валяйся как еб"нное бревно и наслаждайся жизнью. И никого не бойся.
Я и валялся. А что ещё делать? П"здили меня на все деньги. Да так, что осколки костей, до сих пор не растворённые организмом и не пущенные на восстановление, встречались размером с кончик швейной иголки. Целая их россыпь, повисшая вокруг сломанных конечностей, рёбер и иных, не менее важных для организма частей тела. Мне раздробили кучу костей, отбили органы, кровь от которых бултыхалась во мне, словно в бурдюке. Если бы не контроль над телом, позволявший практически полностью выключить боль, то смерть от болевого шока была бы вполне вероятна. Да и от общего состояния организма ожидать хорошего, будь я обычным человеком, не приходилось.
Особенно старалась крысиная компания, которой в своё время досталось от нас. Вот же крысы! Месть, конечно, дело благородное, но они месили уже моё бессознательное тело, превращённое в кровавый студень. И именно они тащили кусок мяса, которое местные звали Атее, в отстойник. Притом тащили так, что окончательно доломали мне грудную клетку. Крысы. И именно в нём я лежу уже часов пятнадцать, всячески помогая организму восстановиться. Это обычные люди с такими ранами не живут. А мне главное — время. И строительный материал. И безопасность.
Короче, всё то, чего у меня не было.
Вот вроде Шахта — место заключения каторжан. Как должно быть всё в представлении зумера (да и думера, наверное). Есть всякие паханы, произвол надсмотрщиков, кастовая система и всякое такое. А тут, блин, «Игра престолов»! Как только радостный я, пролетев сквозь дежурный отряд (этим занималась каждая фракция самостоятельно, ибо зевнуть нашествие тварей — не вариант; хотя отряд — громко сказано: пара человек на стрёме на три-пять туннелей, чтобы в случае чего поднять кипиш; синекура для избранных, если что), направил свои стопы к нашей стоянке, как начал подмечать странности. Сам, кстати, отряд был не очень знаком, да оно и понятно. Я не настолько был общителен, чтобы знать всех. К тому же могли поставить новеньких.
Короче, иду я, недоумённо пялюсь на подтёки крови, уменьшившееся количество бродячих доходяг в зале, и что-то начинает смутно дребезжать в моей голове. Как прям вибросирена. Поняв, что вокруг творится какая-то дичь, начал притормаживать. И дать бы мне сейчас дёру, но, постеснявшись (эх, привычки!), вместо этого начал вертеть головой.
И не зря.
Вокруг меня словно расходились круги, как в бассейне с пираньями. И эти пираньи стягивались ко мне со всех сторон. Вооружённые и явно чем-то недовольные.
— Это он! — выкрикнул шибзик подозрительно знакомой наружности. — Из вильдовских!
Вечер перестаёт быть томным. В мою сторону направили копья, сделанные фекально-дендральным способом арбалеты и, кажется, даже вилки. Короче, вокруг образовалось пространство, будто целиком состоящее из недоброжелательности и острозаточенных предметов.
— Эй, ты. Быстро оружие бросил! — а вот эту харю я начал узнавать. Один из бригадиров Оджова — нового главаря зурдцев и, соответственно, всех отморозков.
Как будто у меня есть выбор. Можно, конечно, кинуть пару заклинаний и попытаться достать кого-либо из них копьём. И получить потом пару гостинцев из арбалетов и десяток-другой ударов копьями и другими представителями местного оборонпрома. В таком случае мне ничего не поможет, учитывая, что местные привыкли добивать.
А потом меня начали бить. Били сначала яростно, потом методично, а потом лениво как-то. Интересно — есть научно обоснованные стадии избиения? Там гнев, торг, принятие? Отключив ощущения по максимуму, я пытался думать о чём-нибудь отвлечённом. Что трудно делать, когда в голову прилетает очередной удар ногой. Потому как это рвало поток мыслей и наступала мешанина. Потом нестандартная физиология брала своё, и я смог думать дальше, пытаясь праной смягчить воздействие на организм самых опасных повреждений. Глаза уже затекли, и видел я лишь аурным зрением, но единовременно било меня человек пять-шесть. Потом меньше, видимо, как и я, не любят толкучку. Прямо братья по привычкам!
Неожиданно меня подняли, и тот самый (понял по характерному окрасу аур) подручный Оджова вежливо у меня поинтересовался:
— Где Вильд?
Ничего себе заявочка! Пока фонтанировал изо рта кровью и желчью из желудка (всё остальное вышло раньше) в лицо удивлённому таким продолжением светской беседы зурдцу, а потом изображал тесто под руками (и даже ногами) рачительного пекаря, я пытался составить картину произошедшего.
Из плохого — власть захватили отморозки. Как — не совсем понятно, но в любом случае не обошлось без вновь прибывших наёмников. Из хорошего — часть фракции смогла спастись. Странно, что не спросили о Стоне; скорее всего, он уже мёртв. Ну или они точно знают, где он. Из непонятного — где мои друзья и что со мной будет дальше. Зурдец, похоже, обиделся, и, судя по крикам, которые я смог ещё уловить и идентифицировать, крысообразный, который меня опознал, всячески поддерживал его в стремлении убить эту гниду. Меня в смысле. Вот С"ка!
Меня ещё пару раз поднимали и задавали вопросы, но лопнувшие перепонки и пробитая голова не способствуют внятным и чётким ответам. Хотя, возможно, речь шла уже не о Вильде, а о кристаллах. Я уже практически не притворялся. Вырабатываемая прана полностью уходила на лечение, а её «избыток» я уже почти сжёг. Лечение с помощью аур давало паразитарные излучения, и это было видно. На моём уровне, конечно. Так что я реально не мог залечить повреждённые перепонки и порванную щёку, из которой хлестала кровь. Так что диалог с такими прекрасными личностями откладывался на неопределённый срок. Если выживу.
Потом-то меня и потащили. Сначала ещё раз обработали, а потом потащили. Как понял, чуть оклемавшись, новая власть решила провести акцию устрашения. В куске кровоточащей отбивной трудно узнать человека, успешного в недавнем прошлом. Весть о моём состоянии уже наверняка разнеслась среди остатков свободных артелей и одиночек. Политика, мать её. Но ладно, пока жив, шансы есть. Буду лечиться.
Пока лечился, помогая изменённому организму сращивать повреждения и радостно наблюдая, как «включается» очередной орган, вспомнил, где видел типа, который меня сдал. Да-а, поверить в существование кармы, что ли. Сегодня я тебе в кабину настучал, завтра ты мне.
Гоняя подобные мысли, чтобы отвлечься от простреливающих время от времени вспышек боли (хоть и незначительной, но нервные окончания нужно восстанавливать всё же), я попеременно нырял в медитацию и состояние сантаны, ускоряя восстановление. Час, второй, пятнадцатый, двадцатый. Нельзя было уснуть, иначе качество лечения бы упало. Итак, пришлось мобилизовать все свои знания о здешней медицине. Не зря я прикупил заклинания лечения нижнего уровня по максимуму вместе со знаниями. А также усиления тела уровня камайок — первой нормальной ступени воина-адепта тела. Я, конечно, не собирался повторять путь большинства воинов-магов (благодаря тому, что мои возможности не были обрезаны), но если можно усилиться без дальнейшей профдеформации аур, то, собственно, почему нет? И совершенно не зря, как оказалось. Возьми я мощные, но дорогие заклинания или техники — не успел бы освоить. И почти наверняка бы сдох. И так по краю прошёлся.
Так и валялся я бревном, стараясь не шевелиться. И неприятно, и привлекать внимание было не к чему. Надеюсь, отморозки подумают, что я отъехал, хотя есть сомнения — уж больно много ненависти было в криках у маленькой, но мерзкой крысы, что усердствовала больше всех. Из всех плюсов — атам сохранился. Не знаю, как именно (то, что магия Флео поучаствовала, и так ясно), но его не заметили. Хотя обшманали меня знатно.
К лежащему и притворяющемуся трупом мне вдруг приблизилась фигура. Глаз открывать я, понятно, не стал, дабы не привлекать внимание, но по общей «тусклости» подошедшего понял, что это местный обитатель. Отстойника, то есть. Фигура, нагнувшись рядом со мной, начала что-то щупать. Вот скотина! То, что мы помогали таким, как он, местные не знать не могли. Конечно, Руонма здесь знали больше, чем меня, но моя личность примелькаться должна была. А в то, что местные не знали, кого притащили шестёрки зурдцев, я не верил от слова совсем. И эти уроды решили меня ограбить! Неожиданно сверху опустилось какое-то тряпьё.
— Ты светишься. — Несмотря на то, что в радиусе нескольких метров никого не было, фигура говорила шёпотом. — Не знаю, в курсе ли ты, но Оджов с помощью пришлых перебил почти всех ваших. Те, кто успели, сбежали вниз.
Ну логично. Скажи, что я не знаю.
— Сторн погиб. — Уже интереснее. — Твои после вашего выхода не вернулись, возможно, встретили кого-то из глубинников; их выбралось больше, чем остальных. И да, Крыс обещал вернуться за тобой и сотворить такое...
Мда, оказался я прав. Чему вот не очень-то и рад. И с погонялом остромордого, и в том, что слухи о нём были правдивы. Мстительная и извращённая тварь. Ну-ну.
Несмотря на то, что в голосе говорившего сквозил страх, он продолжил монолог.
— Тебе нужно уходить. Не хочу знать, почему ты светился, но раны почти зажили. А Крыс после вашей потасовки грозился каждого из вас ещё живым отправить в трубу. И ещё, — засобиравшийся незнакомец немного замешкался, — я и ещё несколько людей помним добро, но воевать за вас не можем. В отличие от Рамира — это он сказал, что ты таскаешь самое ценное Джабу, родственнику Оджова. И о том, что ты постоянно трёшься со Сторном и Вильдом. Будь осторожен.
И был таков. Вот же ж. Я думал, скотина, это бомж из отстойника, а им оказался Рамир. А я ему почти поверил! Думал, нашёл среди отребья достойного человека. А в итоге наоборот: человек оказался отребьем, а завсегдатай отстойника — человеком. Зря я понадеялся, что внешние эффекты от лечения будут настолько незначительны, что их не заметят. Век живи, век учись. Теперь в моей тетрадочке памяти помимо крысомордого и татарина появился ещё и Рамир. Конечно, он трусоват, но мог бы и не трещать обо всём на свете, что видел. Хотя бог ему судья. Кхм. Мой. Флео, как я понял, к чужим относился в разы суровее и вполне мог помочь с выбором казни для этой скотины.
Как заметил мой недавний собеседник, я почти восстановился. И, кстати, похудел, так как ресурсы брал из собственных запасов тела. Рваньё, пропитанное кровью, и сама кровь, корочкой покрывавшая меня, скрывали уже здоровое тело. Оставалась только мелочь — свалить отсюда. И поможет мне в этом мой давний знакомец Крыс.
Ждать пришлось долго. Прогоняя мелкими дозами прану и ману сквозь тело, я держал его постоянно в тонусе. И вот долгожданная минута славы пришла. Послышалось шебуршение, и ко мне стали приближаться два, явно не местных, туловища. У местных ауры были сильно приглушённее, тусклее от недостатка питания и комфорта.
— Ты правда собрался это делать? — в голосе одного из подошедших слышалось омерзение.
— Да, долго-долго, чтобы эта падаль очнулась и рассказала, откуда у него были цеки. — Так вот кто подорвал моё имущество. Мешок и оружие я видел, как забирали зурдцы. Самое дорогое — дневник, атам и цеки — я таскал с собой. А последние вообще в мешочке под мышкой. Теперь ясно, откуда порез, идущий от рёбер до самой лопатки, а я-то думал, на фига резать, если они решили меня ногами забить. Ну ладно. Накидываем сантана и уменьшаем частоту биения сердца.
— Слышишь? Он ещё дышит. Ну давай, лапочка, поделись со мной своими секретами. — Следующий за этим смех принадлежал отъявленному психу. — Ну давай, ушлепок. Я этого жду.
Дождавшись, когда эти уроды откинут кусок рваной и вонючей тряпки, скрывающий моё тело, и нагнутся, я перехватил руку с ножом, который уже начал проводить неглубокую линию на моём лице, и обладателю руки достался хлопок. Правда, одной рукой и в область горла. Но ничего, тебя, мразь, ещё ждут аплодисменты. Зажав руку, перенаправил её в сторону второго; хорошо, что они так близко находились друг к другу. Сантиметров сорок, не больше. Это и сыграло мне на руку. Резкий удар (кажется, я первому руку сломал самим движением), и в солнечном сплетении появляется незапланированная вентиляция. Он даже успел вскрикнуть, правда негромко. Ещё один удар в область горла — и не будет никаких вскриков.
Приведя туловище в вертикальное положение, я перевалился и оседлал первого гостя, подмяв под себя. Стоит ли говорить, но вид задыхающегося Крыса доставил мне удовольствие. Кажется, я становлюсь маньяком. Но душевные терзания оставим на потом. Я, конечно, рисовал в воображении жестокие картины расправы над этим уродом, но не сейчас. Сейчас это опасно, так как может привлечь внимание. Да и не уверен я, что смог бы это осуществить, поэтому проявил милосердие — просунул лезвие дрянного ножа под подбородок, над зачем-то державшей горло рукой, и, прижав, резко дёрнул в сторону. Мда. Крови будет достаточно. Хорошо, что отстойник находился далеко и был частично скрыт от чужих глаз.
Пока тела агонизировали, быстро обыскал их. Пару ножей. Какие-то спицы. О — блокнотик и цеки у Крыса. Вот существо — прямо во всех отношениях крысятничал. Преодолевая брезгливость, быстро снял штаны и верхнюю одежду. Мне нужнее будет. Вокруг меня бомжи замерли. Хорошо, но это ненадолго. Вот по-любому: стоит мне отвлечься, и кто-нибудь побежит сдавать меня людям Оджова. Надо ускоряться.
Эвакуация из главного зала прошла как по нотам. Я, может, и хотел бы гордиться своей находчивостью, но дело было в отморозках. С дисциплиной у них было так себе. Выход охранялся не слабо, а вообще никак. А бредущая одинокая фигура в тряпье не вызывала, видимо, вопросов. Вид бомжа бывает полезен. Да и пространство зала было огромно, а местные жители, которые не прятались по своим норам, ходили, как и я, — сгорбившись и пряча взгляд.
Как только покинул зал, ускорился. Шанс встретить добытчиков на нижних ярусах был, но не сказать, что высок. И воздушный радар меня здесь вполне обезопасил. Команда до пяти человек с нижних уровней для меня сейчас проблемна, но не смертельно опасна. Магия рулит! Правда, валить отсюда нужно быстрее, вдруг отморозки осмелеют и вышлют патрули вниз? Сомнительно, конечно, ведь если даже малая часть глубинников уцелела — быть Вьетнаму для зурдцев. Там такая партизанщина светит... Ну ладно.
Следующие дни походили по одному и тому же сценарию. Я двигался очень медленно, но по двадцать часов. Карта в голове, данная уже покойным Сторном, изобиловала белыми пятнами, и конкретно в этой стороне их было больше всего. Верхний ярус ещё как-то был прорисован, но вот средние и тем более нижние — нет. Что делать? Только тащиться медленно, но не прерываясь.
Я и тащился, попутно истребляя всю живность, которую мог. Мне срочно нужна была божественная валюта. Она в соответствии с божественной экономикой начала тут же проседать в цене к пране. И кирки для исправления ситуации у меня не было. Правда, была магия. И нужное мне заклинание стоило всех накопленных очков, включая те, что я получил за сэкономленные кристаллы. Но оно того стоило. Обыкновенный скрыт. Простое (насколько может быть простым заклинание, насчитывающее более сорока знаков), но эффективное средство, благодаря которому я теперь мог попасть на нижние уровни. И заодно уничтожать тварей намного безопаснее. Было заклинание, годное для разрушения породы, но тут уж... или шашечки, или ехать. Мне же нужно было ехать. Конечно, заклинание «земляная труха» стоило дешевле, но скрыт был нужнее. Итак, часть здешних тварей вынуждала меня отступать. Едва я видел кого-то в магическом зрении, имевшего такую же насыщенность ауры, как у меня, как тут же тактически отступал. Только пятки сверкали.
А дальше по накатанной. Ходьба, тренировки приобретённых знаний (скрыт, новое заклинание «точка» и труп несчастного подземного животного), отдых с сырым мясом — и давай по новой. Хотя благодаря позже приобретённой технике очки сырого мяса почти не стало. Это техника (заклинание стоило дорого) представляла из себя луч тепла, который в конечной точке достигал восьмидесяти градусов на первой ступени. Так что мясо — сначала просто горячее (которое, как известно, сырым не бывает), а потом и жареное — у меня появилось. Дальше — больше: вторая неделя ознаменовалась не только прогрессирующей шизой (я даже пытался напевать, чтобы не разучиться разговаривать), но и всё-таки приобретённой «земляной» трухой. И дело пошло веселее. Ну как может пойти веселее дело у одинокого человека в месте природной аномалии с агрессивной фауной.
Цеки (руду уже не добывал), живность, привал. Медитация, сон, покупка. Взяв второй уровень адепта тела — курака, задумался. По идее мне нужно было совершить прорыв. Вот усилил я тело, а встреть воина той же ступени — наверняка проиграю. Ну не могу я позволить себе нужные знания и навыки по грабительскому курсу Флео. Да и сам он не появлялся. Что характерно, услуга помощи по «прорыву» существовала, но, видимо, сам Флео написал в описании, что лучше самому. Да и стоила она как авианосец. Короче, срочно нужно искать подходящий зал или закуток и прорываться. Но уже принятое решение пришлось отложить.
В очередной раз наткнувшись на тупик (я всё пытался найти путь в северную часть) и почти вернувшись к развилке, я услышал голоса. Накинув скрыт, принялся ждать. Голоса приближались. Интересно, кто это? Ярус пока ещё средний, так что это могли быть и отморозки, и отступившие глубинники. В принципе мне ничто не грозило: будут отморозки — не выйду из скрыта; свои — покажусь.
Как только группа людей (шесть, если судить по духовным телам) приблизилась, я услышал знакомый голос. Мать моя! Это же Джол! Я так офонарел, что чуть не упустил момент и группа едва не прошла мимо.
— Джол! — Лица Джола и остальных надо было видеть. В пустом тоннеле на них вываливается тело и тут же начинает окликать одного из них по имени. Я, конечно, помылся и как мог подлатал одежду, но выглядел ещё так себе. Тем приятнее было видеть узнавание на его лице. Команда была другая, но я их видел вместе со Сторном, значит, добытчики.
— Стойте! — Упершиеся в меня копья мне были неприятны, но ничего, понять их можно. — Это Атее из артели Руонма!
Ну, мы партнёры, предположим; о прямом подчинении речи не шло, но обращать их внимание на такую безделицу я не стал. К чёрту! Знакомые люди после одиночного выживания в Шахте — это покруче, чем выход знакомой команды в полуфинал! Я был просто счастлив.
После того как меня накормили и рассказали о последних событиях, мы двинулись в путь. Я добровольно выбрал роль разведчика, и, что характерно, со мной особо не спорили. Если смог здесь выживать так долго, значит, навыки есть.
Пока мы двигались вниз, я переваривал полученную информацию. Эпизод с захватом можно сразу пропустить — ничего значимого. Отморозки, усиленные наёмниками, просто дождались удобного момента, когда весомая часть глубинников уйдёт в рейд, и ударили. Сторна убили. Вильд и мои спаслись, что очень грело душу. Даже злополучным деревенским повезло. Но думал я о другом.
О месте, куда все ушли.
Чтобы спастись, глубинные старатели увели всех туда, куда при обычных обстоятельствах попадали только избранные.
В подземную кузницу.
Интерлюдия 4.
Ол Круфт брезгливо смотрел на растянутое в пыточной тело. Вокруг царило запустение. Оно и понятно: пыточная по назначению не использовалась уже много времени. А зачем? Каторжане и сами себя наказывали, а солдатам достаточно холодной комнаты башни для отрезвления особо обнаглевших.
Но сегодня особый день. Настроение коменданта было не просто отвратительным. Он был в бешенстве. Мало того, что Криджов, который сейчас мучительно страдал от переломленных конечностей, сумел за спиной князя во втором поколении создать альтернативный канал сбыта цеков, так нет же! Ещё и ублюдки внизу устроили очередную резню. Зря, наверное, он купил этих военнопленных. Добивали остатки благодушия как вскрывшиеся объёмы, которые реализовывались в обход коменданта, так и список сопричастных.
Два мага из гарнизона, жрец (его убивать не будем: пьянь достаточно запугать), около сотни солдат! Гарнизон вследствие чисток сократился едва ли не на треть. В боевой мощи, конечно, но всё же! И не это было самым ужасным. Не обмельчавший поток цеков на продажу из-за своры внизу. Это поправимо. Не предательство лизоблюда и потери гарнизона. Ужас крылся в том, что идиот толкал ресурс ноальскому королю. Пацану без поддержки, но с влиятельнейшими Домами, которые следили за ним день и ночь. И, конечно, они просекли, что и куда. Соседние княжества наводнили их агенты, как и двор его собственного дурака-князя.
И всё это било по обязательствам. Ол Круфт не боялся своего князя. Дома Ноаля вызывали опаску. А вот его партнёры — страх. Влиятельные, сильные и памятливые. Ещё год-полтора — и прощай шахта. Несчастный случай там, бунт — и в живых останутся только верные ему люди. Сказачно богатые люди, к слову.
Но идиот Криджов, сейчас плакавший на специальной плахе палача, всё испортил!
Решив сначала насладиться страданиями недавнего помощника, а потом уже заняться делами, князь повернулся. В конце концов, не зря сливал он столько денег как на своих агентов при дворе, так и на постоянный найм нескольких не сильно-то и чистоплотных наёмничьих компаний. Решать вопрос всё равно нужно. Да и князь ему не нравился. Кажется, пора поддержать его двоюродного брата. А пока...
Раздавшиеся крики стали привычны и уже не вызывали содрогания у солдат у дверей пыточной. Ненормальный комендант много платил и много требовал. Поэтому оставалось лишь ждать, когда их сменят очередные невезучие бойцы гарнизона.
Глава 18
Глава 18
Дзинь. Дзинь. Дзинь. Ещё немного, ииии... Быстро начинаю водить заготовкой по точильному кругу, затачивая лезвие. Нужно успеть, пока не остыла. Придав нужный угол, опять в горн. Совсем немного времени, и уже оформившееся лезвие наконечника погружается в раствор реагентов. Раздалось шипение. Внутренне переживая, через пару десятков секунд достаю своё новое копьё.
Есть! Две запоротые предшественницы погибли не зря! Я сделал свой первый артефакт! Полюбовавшись чёткими линиями магической руды, которые симметрично пронизывали не очень-то и качественное железо геометрическим узором, я счастливо улыбнулся. Ну всё — ещё семь-восемь часов в специальном ящичке для закрепления, и можно выдвигаться. Остальное уже готово. Цеки, пущенные на производство, отдавали в толще металла насыщенно-зелёным, желтоватым и красным цветом. Да в обычных условиях это целое состояние! Хотя для меня эта грубая подделка сейчас стоила не меньше.
Бережно уложив долгожданное оружие в каменную коробку, развернулся и, кивнув знакомым лицам, выбрался на выход. Драйв удачного завершения работы прошёл, и я ощутил усталость. Пяток часов махания молотом и для меня не проходят незаметно. А если учесть постоянное воздействие маной и праной с помощью аур на заготовку — так и вообще. Упахался я знатно. Тем обиднее были первые неудачи. Но лиха беда начало. Справился, однако.
Добравшись до места расположения нашей гоп-компании, которое мы делили с остатками людей Аккиса и несколькими другими ошмётками компании Вильда, я, раздевшись, принялся обтираться специальной жижей. Здесь с водой было не очень, и о полноценной помывке речи не шло. Но и жижа, именуемая почему-то мылом, заходила на ура. А чего нет-то? Грязь и запах убирала — и норм. А одежда... работал-то я полуголый в кожаном фартуке, поэтому сильно не пачкался. Тащиться пару дней до ближайшего выхода воды для постирушек было жирновато.
— Опять пойдёшь к старому? — Руонм оказался тут же, видимо уже вернувшись со своей смены. Ойла же отправился на охоту, так как ситуация с продуктами питания была аховой.
— Конечно, а ты бы на моём месте отказался? — Я устроился на тёплую каменную полку, лишь прикрытую очень сухой и рваной мешковатой тканью, видимо принесённой кем-то очень давно. Она расползалась прямо на глазах, и иногда казалось, что я сплю в кучке пожеванного сухого сена.
— Конечно нет. — Руонм усмехнулся. — Но и впахивать шесть часов перед этим я бы точно не стал.
Блин. Вот это я заработался. Быстро прикинув, что осталось часа два времени, я лёг тут же, скользнув в сантану. Каждый раз выходило всё лучше и лучше. Теперь и семнадцать минут для меня нипочём. Двадцать две. Прогресс был очень неплох. Рядом захрапел Руонм, вообще весь отнорок был полон храпящих, свистящих, а иногда и попердывающих тел. Помнится, жена меня однажды затащила в органный зал. Вот вообще не похоже.
Но ребята имели право. Впахивали глубинники (к которым уже можно было законно причислить и нас) как проклятые. В туннелях, добывая еду и реагенты для алхимии. В залах, зачищая пропускные точки от всякой подземной нечисти. В кузнице.
Кузница оказалась... кузницей. Огромным подземным помещением овального типа с техническими ответвлениями. Именно по центру было несколько выходов горючих газов, которые и использовали для работы. Притом ранее, судя по остаткам опор и иных сооружений, — в промышленном масштабе. Кроме них, да самой архитектуры помещений (комнатушка, где мы сейчас жили, была, кажется, бытовкой), да явно искусственной циркуляции воздуха — он во многом повторял зал наверху. И подсказывает мне моё чутьё, что был ровнёхонько под ним и расположен.
Стиль утилитарен, барельефов и скульптур по минимуму. Освещение достигалось за счёт мельчайших вкраплений кристаллов, практически пыли, выполненных в виде узоров в потолке. Плюс, конечно же, сам огонь. Люди, здесь бродившие, казались маленькими букашками на обеденном столе великана. Короче, монументально. И страшновато. Кто знает, почему местные гномы отсюда сдёрнули, притом нужно учитывать, что унесли всё, что могли унести. Даже, видимо, водопровод. Хотя вариант с нашей тупизной не стоит откидывать. Вся эта кузница была пронизана нитями аур и вкраплениями крупных цеков, которые запретили трогать под угрозой жесточайшей расправы. И вот уверен я, что не зря. Некоторые Знаки, впаянные в сами цеки, частично совпадали со знаками, присутствующими в моём воздушном радаре. Другие были незнакомы, но я их тщательно перерисовывал, когда появлялась возможность, и искал новые. А появлялась она не часто.
Мы стали партизанами. Около полутора сотен человек плюс местные. Уже два месяца как. И пока выходило... непонятно. С одной стороны, отморозков мы вглубь не пускали, значит, рухнули поставки как официально добываемых руд, так и неофициально добываемых цеков. С другой стороны — прокормить почти пару сотен человек было сложно. Почти без специй. В качестве гарнира — толчёный мох. Большая часть продуктов поставлялась именно сверху, как и часть реагентов, необходимых для алхимии. Не всё здесь росло и не всё могло быть заменено в проверенных формулах. Однако план А почему-то не работал. Комендант не наводил порядок и не перекрывал поставки еды. Первый был вариантом идеала — приходит этот самый Круфт (или как его там) и валит отморозков (можно не всех, но верхушку точно; не может же он совсем не знать, что происходит внизу). Второй вариант пожестче — перекрывает еду, ушлёпки суются вниз, и мы их валим. Так себе, потому что пострадают и простые одиночки (если они остались), и рядовые артели. Но тоже хорош. И вариант В — мы готовимся, отковываем оружие на всех и сносим отморозков. Который по сути сейчас являлся основным. Тем более что не так много нужно было и отковать. Откуда знали глубинники ещё пару лет назад о войне с отморозками, я спрашивать не стал. Так как именно столько, по моему мнению, потребовалось бы здешним мастерам, чтобы выковать полные (ПОЛНЫЕ!) комплекты доспехов более чем на сотню человек. Для бандюганов это ага. Именно столкновения с ними и требуют полного доспеха с магической начинкой. Это как для драки с дцпешником приготовить боевой ТТ. Ну чтобы битву с безусловно опасным и непредсказуемым противником свести хотя бы вничью.
Вообще открылось много нового. Я искренне считал, что Сторн рулил глубинниками, а оказалось наоборот — глава кузнецов управлял всей фракцией наверху, а командиры глубинных команд были его заместителями. Вильд же был на уровень ниже. Вот такая иерархия. Наша команда из пяти человек не была на самом дне (структуры, конечно же), но и не имела особых прав. У Вильда с его почти тридцатью людьми была возможность сойтись с Главой и Стариком — высшим советом СССР — Союза старателей сраной расщелины. Но если без шуток — мощные мужики. И не в смысле огромные, а скорее по поведению и характерам. Глыбы, блин. А ещё маги. Единственные маги (если не считать меня — я даже с бонусами всё ещё недоделка) в этом подземелье! И именно к одному из них мне нужно скоро идти.
Поднявшись за двадцать минут до назначенного времени, я поспешил к Старику. Идти нужно было к дальнему отнорку почти через весь зал. Удостоверившись, что я полон сил и сосредоточен, зашёл в ответвление, вырубленное не так уж и давно, и настороженно огляделся. И тут же упал.
— Это то же, что ты называешь угнетением, но пребывавшее в спящем состоянии.
Вот гад. То-то я смотрю, что его ауры спокойны. Сидит себе бородатое чучело и ждёт меня. Так. Если это угнетение, то почему конечности начинает морозить? Оно же просто замедляет ток энергий?
— Ты, наверно, почувствовал похолодание. В данном случае «угнетение» не просто замедляет движение энергий, но и погружает в сон твои ауры. Стоит ли мне говорить, что будет, если ауры встанут и ты не успеешь скинуть с себя заклинание?
Вот гад. Прямо вижу, как его лицо при этом не меняется. Совсем. Словно ему пофиг (а может, и правда пофиг), что третий человек с магическими силами в этом проклятом подземелье скоро может двинуть коня. Буквально сразу взявшись за моё обучение, он делал нечто подобное. То еб"нет вспышкой в глаза, то бросит свою версию «поноса» на меня, а я потом, сидя на корточках в нескольких метрах от входа в его жилище, пытаюсь привести бунтующий организм в порядок. То сон кинет на уставшего, и я разобью себе лицо при падении. Нет, потом он объяснял и показывал. Но начиналось и заканчивалось наше занятие всегда одним и тем же. С подлянки, которую я ещё не мог избежать, и с попытки избежать уже знакомой подлянки.
— Заклинание было сделано с минимально накачанным контуром и помещено на материальную основу, — пока я пытался оживить ток энергий и попутно разорвать линии рухнувшего на меня заклинания, он продолжал, как будто так и надо. — А я же ног не чувствовал — от меня требовалось лишь ждать, когда вошедший активирует механизм запуска. Ты вошёл, частичка цека отдала энергию, и заклинание развернулось.
Вот блин, а то, что ты фигуру нацарапал над моей головой и ритуалистику мы не проходили, можно же, конечно, умолчать. Так. Я и рук уже не чувствую.
— Так как угнетение я готовил заранее, то и знаков мог погрузить в него гораздо больше, расширив функционал. В этом есть главное преимущество ритуалистики! — Старик по ходу дела раскочегарился. — Но пока эта часть сил тебе доступна лишь ограниченно.
В общем, семь минут липкого страха, и я сумел развеять заклинание. Конечно, старик не был жесток (о чём говорили слишком тонкие линии соединений критических узлов), но и помогать мне не стал. Следом ещё несколько минут восстанавливал духовное и материальное тело. Воздействие на ауры привело к тому, что конечности посинели и потеряли чувствительность. Благо на моём уровне это решалось просто. Немного праны, и всё. А потом была обычная учёба. Шикарная, скажем прямо. Он с тем же каменным лицом скучающего индейца показывал, рассказывал и заставлял отрабатывать различные элементы и приёмы.
Создать и развеять восьмилучевой контур? Легко! Двести раз? Ты еб... Легко, учитель! И тому подобное. Короче, по итогу я был словно выжатый лимон, но каждый раз моё понимание магии и мистерий этого мира повышалось. Как и контроль. В общем, я прогрессировал семимильными шагами. И ничего я за это сейчас не платил. В будущем (возможно, недалёком) точно придётся. Но пока дают — надо брать.
Вообще наше знакомство вышло странным.
Дни марша по туннелям, наполненные битвами со странной живностью. Клочки безопасности в виде одиноких залов. Гибель двух членов отряда от полчища многоногих тараканов, мелких, но безумно ядовитых, в магическом зрении у которых праны было больше, чем у взрослого сика. А их были полчища! Нехватка еды, воды и лекарств. Всё было настолько плохо, что мне пришлось, не скрываясь, использовать свои силы. Точка, скрыт, угнетение и несколько иных, только-только освоенных заклинаний. Восстанавливался я в редкие минуты затишья с помощью медитации. Так как сантану приходилось использовать в бою, а она в таком виде давала сильную побочку на мозг. Поэтому использовал я её ещё раз семь-восемь в сутки (однажды десять, но мозг чуть не потёк, тело ещё было не готово к таким экспериментам).
Так и шли, а скорее бежали. Команда, к которой оказался временно прикомандирован Джол, была послана, чтобы совершить диверсию (то есть поднасрать) захватившим власть отморозкам. То ли воду там отравили, то ли зверей местных науськали на один из их отрядов, но гнать их стали от северных шахт по кругу до места, где тусил уже я. По каким-то причинам они не могли уйти сразу вниз. Вроде как самый безопасный путь перекрыли, вот и попали они к радостному мне.
Но уровни нижнего яруса не для слабаков. Это понял я, как только Джол нашёл «самый безопасный» путь по карте. Конечно, не все такие крутые, как команда Аккиса, но и шедшие со мной мужчины были не из слабаков. И они потеряли немалую часть боеспособности вместе со сгинувшими и ранеными. Сомневаюсь, что без меня бы вышли. Именно моя труха смогла увести в сторону волну сумасшедших тараканов. Когда я увидел, как волна серых светящихся насекомых поглощает сразу двух человек, чьи ауры буквально разрываются, я порядочно струхнул и в состоянии сантаны бухнул весь резерв перед собой.
И вырубился. Настолько сложно мне дался единомоментный пропуск большого количества энергии через себя. Вырубился настолько, что следующие тридцать минут меня не могли поднять ни обрызгиванием водой, ни окуриванием какой-то гадостью, ни пощёчинами. Дебилы, я ж не мадам какая. Что, походу, знал Джол, который влил мне спиртовой настой такой крепости и вонючести, что я сначала заплакал и только потом очнулся.
И вот мы, окровавленные, уставшие, грязные, вваливаемся в этот подземный зал (минуя аж два поста охраны), и предупреждённые друзья встречают нас. Собрались почти все, кто был во фракции наверху, и многие из местных. (Джол с одобрения главы отряда мне рассказал о цели нашего путешествия и порядках, здесь царивших, незадолго до того, как мы встретили первый пост.)
Руонм, расчувствовавшись, прижал меня к себе своей рукой. Прибежавший Ойла аж заплакал и повис сверху. Даже Глой и Алой присоединились, хотя я знал их всего ничего. Подошёл Верд, чей напарник Ордо, как оказалось потом, погиб, когда они рванули вниз предупреждать Руонма о начавших войну отморозках. Короче, крики, радость, обнимашки.
Нас разместили, накормили и после отдыха даже показали пункт временной дислокации. Я был поражён. Огромное пространство, заполненное... Почти ничем. Но такой завершённости, органичности расположения магических линий, которые пронизывали почти всю поверхность монструозного помещения, я ещё не видел нигде. В самом центре они собирались в огромные, сложные печати, усеянные крупными магическими кристаллами. А в обычном зрении — ничего. Только несколько горевших синим огнём мест, у которых полуголые мужики звенели явно чем-то металлическим.
Вот туда-то я и направился, как только узнал, что через пару дней отдыха опять выход — с продуктами было плохо. Меня же вело любопытство. Помещение было похоже на цеха огромных, разобранных заводов, которые чудом ещё не превратили в торговые центры.
И, подойдя, я обомлел. Несколько мужчин лупили по куску железа, буквально впихивая туда кусочек кристалла. А один, работавший молоточком поменьше, с помощью аур направлял линии, их соединяющие. Это было чудесно. Настолько, что я не заметил ни его ауры практикующего мага, ни того, что все остальные, посчитав свою работу выполненной, неспешно свалили. Только когда заготовка была взята грубыми щипцами и помещена в зашипевший тёмный раствор, я спохватился. Никого рядом уже не было. Что ж, и мне пора. Остановил же меня голос бородатого кузнеца, раздавшийся мне в спину, от слов которого я остолбенел.
— Артеем, ты так и уйдёшь, не задав ни единого вопроса?
Это был первый раз, когда в моём имени не пропустили букву. И первый раз, когда от неожиданности сердце пропустило удар.
Чего?
Ну а дальше было проще. Он раскрутил охреневающего от происходящего подростка на ученичество, назначил время и место и свалил, со всё тем же непроницаемым лицом. Я и не понял, что Старик просто-напросто ОЧЕНЬ хорошо расспросил моих друзей и, в отличие от них, не обламывался произносить моё имя максимально правильно. Не знаю почему, то ли ему было пофиг на предрассудки, то ли на правила местного языка, но если он рассчитывал на такой эффект, то, безусловно, угадал. Меня словно мешком прибило. С этого и началась моя учёба. Или, скорее, наше знакомство, так как, увидев его во второй раз, я потерял сознание от первой подлянки. Всё же стимул у него так себе. Прямо в том значении, что употребляли римляне.
Разнообразная учёба включала в себя и контроль, и изучение новых техник, плавно переходящих в заклинания, и даже металлургию. Точнее, как сказал Старик, артефакторику. Хотя поначалу это была металлургия, так как занимался я в основном созданием болванок. Как оказывается, местное начальство просекло давненько о том, что я не совсем обычный юноша (кхе-кхе, это они не знают, что я вообще-то дяденька). Меня даже оградили в первое время от рейдов уже вверх. Нет, были и туннели, уходившие ещё ниже, но они были заложены каменными стенами, и ходить туда никто не собирался. Но это не отменяло того факта, что меня натаскивали. Качественно, но всё же.
Так и пролетела куча времени. Наши отношения со Стариком были странными. Вроде ученик — учитель, но по факту скорее как надсмотрщик, стремившийся к выполнению поставленных задач. У них явно был какой-то план. И они ему следовали. Об этом говорила и просто потрясающая по сложности и размаху подготовка, и то, что меня в этот план тоже стали встраивать достаточно давно. Даже благорасположение Сторна (как проболтался пьяный Вильд) было вызвано пожеланием этих загадочных стариканов. Вот такие пироги. Поэтому я пахал как проклятый. Нужно было успеть многое. И усилиться, и освоить тайком прикупленные знания у Флео, и развернуть следующие уровни усиления тела.
Но самое главное — совершить прорыв ступени. Именно для него нужно было новое копьё. С ним (и ещё зельями) мне нужно было зачистить один зал, который заняло семейство полутораметровых многоножек, и создать желаемую Флео кумирню. Как оказалось, для этого нужен был выход сил — например, дикой магии, — и приёмник этой энергии. Через свою точку присутствия Флео поможет мне совершить прорыв правильно, то есть максимально безболезненно и с минимальным риском повреждения духовного тела. При этом прорыв должен совершить я сам. И срочно. Время прямо утекало на глазах. Но что ж. Копьё готово, знания получены, и завтра выход.
Встречай, подземелье, нового полноценного мага. Я иду.
Когда смогу снова чувствовать свои конечности.
Глава 19
Глава 19
Земля в иллюминаторе, земля в иллюминаторе, земля в иллюминаторе видна. Как сын грустит о матери, как сын грустит о матери, грустим мы о земле — она одна...
Переоценил я себя. Семейство многоножек было не одно. И не два. Мало того что эти дурынды обладали недурственной регенерацией и трудно пробиваемым хитином (с которым даже моё копьё справлялось с трудом), так эти собаки сутулые имели ещё и условно-дальние атаки. Секрециями стреляли, сволочи. И ладно бы честный яд там или кислота. Так нет же: опасно выглядящая бордового цвета густая жидкость оказалась... наркотой. Или типа того. Короче, жертва по идее должна была кайфануть так, что пожирание живьём оказалось бы лёгким неудобством. Наверное. Так как думать я сейчас мог только преодолевая приступы беспричинной радости. И смеха.
А маленькие и милые многоноженьки тем временем подбирались. Огромные глаза придавали их смешным округлым лицам очень детский вид. Так дети же. Даже звёздное небо над головой, сотканное из концентрации руд и кристаллов, казалось умильно смотрящим на этих подземных детёнышей. И как мило скрипят их лапки по каменному полу... Или костям? Какая-то мысль, оформленная до начала увлекательного наркотрипа, не давала покоя, словно бур, впиваясь в самый мозг. Что-то о магии, докторах там. Необходимости встать.
А на фига? Небо прекрасно, умильное насекомое — одно из нескольких — уже приблизилось ко мне. Наверно, хочет, чтобы погладил. В руку тыкается. Такое ощущение, что обслюнявил, даже маленький. Дружелюбный. Смотреть не особо хотелось, ведь для этого нужно было повернуться, а шевелиться совсем не хотелось. Мне даже впивающиеся в спину непонятные острые осколки не мешали.
Когда остальные многоножки начали приближаться, обходя стороной своих мёртвых родителей, я вдруг почувствовал запах озона. И жжёных волос. И шашлыка. А потом заметил, как трясусь, словно в массажном кресле. И многоножка тоже. Странно. Мне казалось, она милее. Да и остальные почему-то остановились. Неожиданно пришла боль. Левая рука прям горела, и трясло меня уже основательно. Всего минута — и меня резко отпустило. И трясти перестало. Вместе с омерзительным насекомым.
Кряхтя, поднялся, и тут же эти мелкие гниды кинулись. Одна рука в минус — пожёвана так, что смотреть страшно. В левой — атам, но слушается плохо. Угнетение, очка, точка, понос (пора уже назвать проносом, так как я разорился на заклинания и конечный вариант вышел прямо площадным, проходя и отрубая работу органов сразу у нескольких стоящих рядом существ), угнетение площадное иии... Меня чуть не похоронили, пришлось бить атамом, и каждый удар отзывался сильной болью в левой руке. Удар, заклинание, шаг назад и в сторону. Семь шагов — девять трупов. Остальные решили убежать. А вот хрен там: площадное угнетение — и быстро (чуть быстрее улитки) добил их.
Блинн. Когда они собирались толпой, то врубали какой-то вид симбиоза, и их почти никакие заклинания не брали. По крайней мере мои. Только точка, но через совмещённые ауры она пробивалась плохо и даже вкачанная (на выходе градусов триста уже) не приносила особого урона, изрядно ослабляясь. Вот и пришлось их по одной особи выбивать копьём, даже атам особо не смог задействовать, хоть и жалко было праны. Вот я и попался под плевок — одна шустрая особь успела попасть вскользь по плечу, и пара капель проникла за воротник. Ни фига себе у них концентрация дури в слюне! И несмотря на то, что её и ещё пару последних её товарок я прибил быстро, меня начало вести. Зря я всё-таки приглушил ощущения — думал, яд. И хотел оттянуть время, когда свалюсь от боли, понадеявшись, что прокачанный организм вывезет. Не вывез. Последнее, что успел, — запустил готовое заклинание лечения и пустил свою прану по месту попадания. А потом — трип. Про детёнышей-то я не подумал.
Как присел — меня начало трясти. Прямо дико. Вот ТАК страшно ещё не было. Быть сожранным мерзкими насекомыми с улыбкой на устах... Бррр. Вот дебил. Облажался сразу по нескольким фронтам. Не перепроверил данные (только один раз взглянул магическим зрением!) о количестве особей. Не расспросил об их возможностях (всё играем в секретность, блин). И не оставил планы Б и В. Например, можно было попросить подстраховать Руонма или озаботиться более серьёзным уровнем защиты от РАЗНЫХ ядов. А не от самых распространённых, от которых защищала физиология воина уровня камайок — всего второй ступени из девяти. Я, конечно, пользовался старой шкалой (что неудивительно, учитывая, от кого я, собственно, знания свои получал), но вторая ступень — уже по сути сверхчеловек. Более выносливый, быстрый, сильный, с ненормальным иммунитетом. Да я был сильнее большинства биологических взрослых здесь!
Вот и возгордился, идиот.
Ну ладно. Смысла в самобичевании сейчас никакого, работать нужно. Сначала залечить раны и вывести все токсины. Да и атам нехило так руку пожёг, так что нервные окончания практически выгорели. Ужас-ужас. Не знал, что он на такое способен; надо же, и решение вроде сам принял, и инструмент для этого есть. Нож-электрошокер, мечта диванного выживальщика, блин. Фонарика-туалетной бумаги только не хватает.
Пока лечился, осмотрел освобождённый зал. Да, то, что нужно. Линий много, как и зашкаливающая концентрация руд. Но сами линии энергий хаотичны. Нет в них завершённости и порядка. Ну ничего, айболит сейчас починит. Сначала себя, правда.
Далее, слава богу, накладок не было. Посыпал порошком трупы многоножек. Минут двадцать-тридцать — и по всем ответвлениям стоят разной степени опасности ловушки. Те, что расположены со стороны, откуда я пришёл, — сигнальные, по сути. Вспышки. А вот другие... Яды, кислоты, огнесмеси и даже клей. Я столько алхимии слил, что хватило бы на небольшой геноцид тварей средних уровней, но здесь — лишь небольшая гарантия на сутки плюс-минус пара часов, не больше. И то если повезёт. Теперь отдых, сантана и предпоследний рывок.
В общем, приступил к работе я часа через полтора. У дальней стены, где был выход нескольких линий, я нарисовал (пока в воображении) сложный геометрический узор. На острых концах которого должны были расположиться цеки. Земляная труха — и углубления готовы. Точка выжигает сами линии, а знаки я прорисовываю своими аурами, стиснув ману и волей впихивая их в толщу породы. Ну теперь самое главное. Я начал напитывать линии, в то же время декламируя гимн одному нужному мне божеству:
— Атиси Флеорадор калло, калло Флеорадор токаппо ас пиро...
Пока надиктовывал (память-то хорошая, а это дурацкое песнопение я заучил заранее), внимательно следил за насыщением рисунка. Если перегружу каналы, можно просто выжечь часть кристаллов, и тогда вся предыдущая подготовка — коту под хвост. И хрен его знает, смогу ли я ещё до начала всеподземного кипеша собрать ресурсы и повторить такое. От напряжения даже пот выступил на виске.
— Хуарихая, хуарихая вотхая Флеорадор...
Интересно, что я ему тут напеваю. Будет прикольно, если, пользуясь моим незнанием этого странного языка (как вариант — жреческого наречия), он заставил меня зачитать детский стих. Или попсятинку пропеть какую-нибудь. Малиновый закааат...
Бррр. Будем надеяться, что там что-нибудь про гекатомбы жертв и нового мессию, что спустится на землю карать и миловать. Что угодно, только без малиновых рассветов и закатов. Вот последний штрих ииии...
Пространственная печать начала меняться с завершением последнего слога. Вместе с ней начал меняться и камень, на котором она была расположена. Отек, постепенно образуя нечто вроде алькова, с изящной колонной посередине, на которой возвышался прямоугольник чёрного камня, больше похожего на стекло. Сам альков был небольшого размера: полтора в ширину и два в глубину. В высоту, правда, все три метра, наверное. По сторонам образовались несколько светящихся узоров, по-видимому заменяющих светильники. И всё. Ни тебе статуй, ни тебе барельефов. Ни фига. Даже цеки, ставшие частью кумирни, перестали что-либо из себя представлять в магическом зрении. Вот в нём-то и просматривалась вся красота этого места поклонения. Хотел бы я так сказать. Но нет, и в магическом зрении эта часть стены слабо выделялась на фоне остального зала. Единственное, что могло вызвать интерес, — это странно выглядящие контуры, которые в этой нише как будто переплелись. Ну и всё.
Столько сил и ресурсов — аж жаба душит. Надеюсь, оно того стоит. Войдя внутрь, осмотрелся. Ничего не изменилось. Блин, когда читал о кумирнях, алтарниках, капищах и тому подобном (Флео — вот добрая душа, в своём магазине БЕСПЛАТНО оставил книжицу с подробными инструкциями), не натыкался, что делать дальше. Автору казалось очевидным дальнейшее развитие событий, а вот мне — нет.
Ну ладно, может, пустить туда ману? Нет. Прану? Нет. Коснуться аурами? Нет. Минут семь игрался, пока не додумался просто положить руку на алтарь.
— Стой!
— Флео? — от неожиданности я одёрнул руку. И никто, конечно, не ответил. Вот осёл! Быстро положил руку обратно и тут же получил результат.
— Не убирай руку!
— И не собирался, — действительно, мне с ним нужно было поговорить. — Я всё-таки пришёл за... — (хотел сказать «должком», но потом вспомнил нашу последнюю встречу и немного застеснялся; жить-то всем хочется) — за обещанным.
— Хочешь инициироваться? — быстро это он допёр.
— Скорее надо, и ещё вчера. Нужно поторапливаться: часики тик-так, и скоро многоножки начнут разлагаться, привлекая других хищников. Реагент не панацея на длинной дистанции.
— Зачем? Хотя нет, тебе всё равно нужно готовиться, поэтому засыпай рядом с кумирней, встретимся где обычно.
Как трубку кинул. С другой стороны, он прав. Раньше сядешь — раньше выйдешь. С этими словами я, удобно расположившись на мешке, рухнул в сон. Предстоял, как оказалось, долгий разговор.
— Рассказывай, — нахмуренный Флео сразу взял быка за рога.
Ну и я начал рассказывать. Так уж получилось, что решавший свои проблемы бог был не особо в курсе моих. Вот и затянулся рассказ надолго. Не знаю, как другие сущности, а конкретно эта, видимо, почти всё воспринимала негативно, под конец вообще взяв паузу на подумать.
— Этого недостаточно, — начал Флео спустя где-то полчаса субъективного времени. — Прорвав ступень, ты не успеешь полностью освоить свои силы. Да и начальная стадия адепта будет всегда слабее устоявшегося мага.
— Но есть же Старик и Глава? — Вроде он и не прочь выбраться, а всё ж что-то мутит. — По ощущениям это точно сильные маги, не архимаги, конечно, но всё же.
— Их двое. Сверху, если верить твоим глубинникам, их вообще четверо, плюс жрец и комендант — благородный, который по определению не может быть бездарем. И ещё — ты уверен, что ВАШИ, — он выделил особо, — маги будут биться?
— Конечно, — я даже не особо засомневался. — Все мечтают свалить отсюда.
— Да, вот только сделать это можно по-разному. Достаточно пройти двери...
Я понял, на что он намекает. Скрыт. Это действительно дельная мысль. Вот только что делать с Руонмом и Ойлой? К остальным я меньше привязался, но всё же оставлять их гнить здесь заживо — так себе. Нужно быть человеком.
— Нет, у меня есть обязательства.
Флео внимательно посмотрел на меня.
— Хорошо, будем надеяться, что мой единственный последователь просто благороден в душе, а не идиот. Ну ладно, есть идея, как помочь тебе...
И дальше пошёл этап торговли и обсуждения. Именно так. Флео набросал мне несколько вариантов развития событий, а я их либо отметал, либо дополнял. Ведь какой у меня был ПЛАН до этого? Получить божественные плюшки, взять что-то, имеющее аналог бура, и пробуриться на поверхность. Ведь нет аналога бура — есть аналог взрывчатки. Нет взрывчатки — есть та же труха. А за время, пока прорубаю ход, — разузнать, куда двигать. Но неожиданно что-то пошло не так. Заклинания были, но чтобы выбраться с их помощью, нужно было очень много времени (год-полтора по самой нижней планке). И дело не в том, что мне самому нужно было раскачаться, но и в самой Шахте. Ладно, глубина — это понятно, но порода была пронизана дикой магией, а места с кристаллами вообще с трудом поддавались магическому воздействию. И хрен бы с ним, если бы не отморозки.
Еб"нные зурдцы знатно мне поднасрали. Нет нормального развития: раздраконили глубинников и, видимо, привлекли внимание охраны шахты. Кузнецы планировали свалить плюс-минус тогда же, как и я, вот только ставку почему-то сделали на исключительно силовой вариант. В общем, кипиш будет такой, что валить нужно будет с основной массой. Ведь что происходит после удачного (как вариант — не очень) побега? Всегда, всегда ужесточение режима. Вот и получалось, что выбора у меня не особо.
А пока — торговля. Флео точно бог местных ростовщиков и торгашей. Он бился за каждый кристалл, за каждую каплю праны как в последний раз. Мои попытки напомнить ему о уже существующем шкуродёрном проценте и зажиленных ресурсах (которые он, походу, просто списал), которые мне вообще-то по идее должны были вернуться, чуть не вызвали у него подрыв жопы.
— Никто смертный... — ого, а он зашёл с козыря, прям с классовых позиций. — Никто не торгуется с богами.
Он ещё долго пыхтел, смотря на меня взбешённым взглядом. Понадобилась пара минут, чтобы он успокоился. Я же, хоть и сильно переживал (а кто бы нет на моём месте), но чётко понимал — я ему нужен. Главное — не перегибать палку.
Когда наконец Флео пришёл в себя, он с усмешкой обратился:
— В твоём мире, видимо, так принято обращаться с богами, — и тут же без перерыва: — но помни, что ты не в своём. Мы нужны друг другу, и я не вижу в тебе тех черт и поступков, за которые карал в своё время; это говорит за тебя. Но даже я — видят светила! — самый снисходительный к людям, иногда не могу терпеть твою жадность!
Эй, эй, эй. Полегче. Главжмот против жадности? Пчёлы против мёда? — хотел бы я так сказать, но вспышки эмоций Флео приучили держать язык за зубами.
Флео посмотрел на меня и вздохнул:
— Опять что-то непочтительное подумал. Разучи наконец ментальную защиту! И давай последний раз уточним твои действия, у меня и свои дела есть!
Далее пошло перечисление необходимых ресурсов (ему и мне), улучшений (мне) и поиска информации (нам). Он не очень владел ситуацией наверху уже долгое время. Про империю не знал, но сказал, что лучше двигаться вдоль хребта, если всё выгорит. Будет тяжело, но, пройдя дохренища километров, можно выйти в район долин. Там меня якобы искать точно не будут. Был и другой вариант — податься к морю. В итоге принятие направления побега решили отложить. Мало ли, вдруг Руонм с Вильдом чего-нибудь присоветуют.
И вот он, тот самый момент. Когда Флео ушёл из моего сна (я уже мог его контролировать и в теории мог решать, кого пускать, а кого не пускать в него; кстати, «магазин» оказался смежным пространством, ограждённым некой плёнкой от пространства в «моём» сне), я принял волевое решение проснуться. После этого расстелил приготовленную холстину. Разделся, оставив лишь средневековое исподнее в виде семейников на верёвочке (не хватало ещё одежду порвать или заблевать, а то случались, по рассказам, прецеденты...), и, обложившись цеками, вылил в себя пару реагентов. Ну, понеслась!
Сантана сначала помогала. Потом всё меньше и меньше. В состоянии, близком к медитации, нужно было быстро брать ауры и, напитывая их энергиями, составлять сложный узор моего духовного тела. Самое простое — внешний контур, состоявший из линий, заключавших моё духовное тело в своеобразное яйцо, — покорился быстро. Главное — сделать эти линии самообновляемыми. Как атмосфера, но чтобы могла подпитываться из космоса. Далее сложнее. Семь центров сложных узоров. Два дубля — руки и ноги. Уже на этом этапе почувствовал, что ауры начали сопротивляться. Дальше сложнее: три отдельных сложносоставных узора со знаками. С одной стороны, улучшал существующее, но в то же время создавал новое. Это как на телегу прицепить двигатель, руль, тормоза, а потом поменять ещё колёса и основание. Вроде основа-то была, и построено всё на ней, но по факту всё сложнее. Так и я. Относительно симметричные линии становились симметричными. Относительно круглые завихрения аур становились абсолютно круглыми, а сами они укреплялись ЗНАКАМИ, придавая новые свойства.
На третьем этапе я чуть не помер. Несколько часов работы, постоянно возраставшее сопротивление аур (их было больше чем две, но я брал пучками; родные уже ауры слушались намного охотнее) чуть не сбили мне концентрацию, а это значит, что всё ещё несобранная структура чуть не пошла вразнос. И вот тут-то Флео и отбил вложения. Он не стал делать что-то за меня, вовсе нет. Но он как-то своим влиянием (фиолетовую дымку я всё же заметил, несмотря на загруженность) смог сделать ауры более послушными, а запасённые энергии (в цеках теперь была не только магия) вливаться плавнее. Закончив сложнейший узор, я приступил к последнему — четвёртому этапу. Кокон, слабые узоры, центральный узор — это всё то, что может повлиять на конечный результат меня как настоящего мага. Чем чётче выполнение — тем выше выхлоп. Именно на них, например, неправильно соединив линии аур, многие себе ломали талант мага. Но последний этап — важнейший. И хотя было принято беречь силы именно для него (я же понадеялся на помощь Флео), я решил попробовать выбить по максимуму. Нужно было соединить всё это в работающую структуру.
Раз попытка, два попытка. Я уже неосознанно перешёл в третий уровень сантаны, чтобы состыковать все «шлюзы». Но и это, и помощь Флео не могли решить загадку. Как их соединить, если они приобрели прямо-таки стальную упругость? Время шло. Потоки энергии начали мельчать. Это плохо. Если задержусь — не останется внешних сил для поддержания структуры. Вся эта фигня усугублялась тем, что на последнем этапе у всех было по-разному. У кого-то они расползались, у кого-то начинали асинхронно двигаться. А у меня... Вот. Стоит всё как мечта порноактера.
Думай, Вася, думай! А что если... Бред, конечно, но попытка приглушить сияние аур удалась (хоть и не сразу). Приглушённые ауры удалось состыковать с собой уже на последнем издыхании. У меня уже закончилась внешняя сила из цеков, и пришлось расходовать резерв. Опасения, что по наполнению силой аур структура поедет вразнос, не оправдались. Она приобрела вид законченный и органичный и вместе с тем смотрелась как нечто монументальное. Представьте, что сломан часовой механизм. И при попытке завести шестерёнки сталкиваются меж собой, гнутся. И кажется, что хрен его починишь — проще поломать; и вообще тут явно что-то лишнее — не лезет, нужно выбросить. Ан нет. Хрен там. Пришёл мастер и починил. И теперь работающий механизм привлекает внимание совершенством замысла и мастерством исполнения.
Мда-а-а. Вот это меня разнесло. Нервное, видимо. Вдох-выдох. И, сев, я увидел мир по-новому. Более ярко. Сами энергии начали ещё сильнее отличаться друг от друга, а попытка создать угнетение вылилась в неожиданно появившееся в моей ауре мощнейшее заклинание, которое я от греха бросил в ближайшую стену. Что характерно, попал в кого-то. Резерв, скорость наполнения, даже уровень праны возросли! И это не считая скорости манипуляций! Блин, я хорош.
Осталось мелочь. Добыть кучу ресурсов, наделать артефактов, надыбать зелий и перебить охрану огромного рудника вместе с частью заключённых. И всё это за месяц — не больше. На такие сроки, как я понял из подготовки глубинников, рассчитывал Глава. Да ладно, мелочи. Я маг! И третья ступень тела воина не за горами. Я мощь! Я хорош! Я пошёл! Работать!
Хм. А где мои штаны?
Глава 20
Глава 20
Камень неприятно холодил разгорячённую кожу. Ещё пару минут назад я увлечённо обрабатывал «трухой» очень интересное скопление кристаллов. Здесь были прям-таки багровые камни, и много! Если я правильно понимаю — одни из самых дорогих и самых редких. Если не самые. Немного ознакомившись с артефакторикой и узнав больше о цеках, я плакал крокодильими слезами. Оказывается, я мог «кормить» Флео и не разрушая камни. Да, разрушенный камень выдавал всплеск энергии раза в два-три больше, чем вмещал, из-за своего странного происхождения. Ведь на его происхождение влияла не только минеральная смесь, из которой он возникал, но и дикая магия. И если условная глина, пропитанная кремнием, могла дать на выходе зеленоватый цвет (чем дольше происходило формирование, тем насыщеннее цвет), то смесь каких-то несомненно более редких элементов (вряд ли железо: ржавчины вокруг подобных включений я не встречал) могла дать и голубовато-сапфировый, и красный, и бордовый оттенок. И последние мне были нужны. То есть нужны были все, но эти особенно.
И вот я, встретившись с Руонмом после инициации, дезертировал. Или типа того. То есть сказал, что мне кровь из носу нужно погонять по туннелям. Посмотрев на меня как на идиота (я, кажется, единственный альтернативно одарённый, в одиночку шастающий по Шахте), и отдав все припасы, он с Ойлой обнял меня напоследок и дружески пожелал доброго пути:
— Не вздумай сдохнуть там...
Всегда знал, что он добряк, точно бывший священник.
Ну и почапал. Штаны он мне запасные не отдал. Сделал вид, что моя, на коленке превращённая в широкие порты рубаха — дело нормальное. Как и дыры на ней. Зря я бросил вещи на площадку с пятнами крови и выделений многоножек. Видимо, кроме дурманящей кислоты была кислота и вполне настоящая, что прошла мимо меня. Либо это реакция на смешение крови и чего-то там (очень надеюсь, что мозгов). В общем, не важно. Важно, что мои штаны расползлись, а рубаха превратилась в рваную холстину, из которой я и сделал наряд а-ля Юдашкин.
Ну и начал неделю высокой моды. С трудом, потом, кровью и посещением нижних уровней западных шахт, куда старатели старались соваться только по самой крайней необходимости. Почему? Да потому что там был звиздец. Была вода, иногда много. Была растительность. И была еб"анная подземная фауна. И эта фауна сейчас крутила свои короткие, уродливые носы в поисках съестного метрах в шести от меня. Если бы не зрение и радар, то хрен бы я засёк их приближение. Благо «труха» почти бесшумно разрушала породу. И вот сижу, смотрю на очередную версию сика и думаю — а чего боялись-то? Они явно меньше собратьев со среднего уровня или с нижнего яруса севера или востока. Ауры плотные, но вроде узора нет, нет сложности. Значит, не очень-то и опасны. Да и камень, кукушонки, холодит. Короче, надо валить, а то весь рабочий день пойдёт насмарку.
Сантана, точка, точка, угнетение. Повторить. Сменить на пронос и «тяжесть». Подпрыгнуть с копьём... И резко назад. Ну нихрена же! Эти собаки не особо-то пострадали! Они ауры умудрились объединить в одну! Мать. На меня смотрело чудовище с аурой как у потомственного мага, и состоящее из одиннадцати взрослых особей сика ростом в полтора метра. Очень злых особей сика. Которым кое-кто прямо в полёте в штаны насрал. Хотя может и себе.
Эта хренотень двинулась. Даже ДВИНУЛАСЬ. Ушлёпки пошли как единый механизм, но не безумно, а осознанно, обходя с фланга и смотря на моё копьё. А в их аурах продолжались странные изменения. На одной особи она могла ослабнуть, чтобы усилиться на другой, и так — постоянно. Прям гипнотизирует.
Медленно отходя, я готовил в аурах новые заклинания (новый трюк, который я без прорыва вряд ли бы раньше выполнил). Точка на максимуме (градусов четыреста её сейчас максимум), Тяжесть с уменьшенной площадью и более сильным воздействием (я, блин, управлял гравитацией), пронос, уже и сразу несколько (для одного; не будем рисковать), ну и... зелья. Дурак я, что ли, пытаться одной магией завалить такую мразь? А к зельям — ветер, начальное заклинание первой ступени, выглядевшее как небольшой порыв собственно ветра. Притом двигал я просто кусок «пустого» пространства с помощью магии. Как выстрел из тепловой пушки.
Раз — и первая тварь прыгает. Пронос — не проходит. Угнетение и тяжесть в тандеме. Есть! Придавило одну, а вторую поймал на копьё в полёте. Атам в тушу — и нужно секунды три. Пока угнетение и тяжесть на стаю, что просилась ко мне сразу после первого движения сика, придавленного моими заклинаниями.
********* — так и знал, что эти жу-жу-жу неспроста. Один из сиков, на котором сфокусировались общие ауры, начал противно визжать. Точнее, скрипеть горлом, притом так, что уши закладывало. Это как скрежет пенопласта по стеклу, только в десять раз громче. И не это самое приятное. Милое создание просто разметало своим криком моё заклинание! Автономное, блин, угнетение и тяжесть. Это не я скинул из-за неожиданности. Что дальше? Они сами магией кидаться начнут?
Я ворона. Как в одной старой песне. Уже другой сик начал отвратительно скрежетать, и этот отвратительный звук начал вызывать колебания моих аур, разрушая готовые заклинания. Вот блин! Бросив их все в ещё не оклемавшуюся ближайшую особь, я приступил к плану Б. Три склянки в толпу, воспламеняющую точку для верности и ветер. Полыхнуло знатно. Особенно доставляло то, что я двинул не просто «воздух», а придал движение огнесмеси, и жахнуло не вкруговую, а прямиком по толпе.
Ну и теперь классика — добивание. Шаг, удар атамом в крысу. Ждать, пока ритуальный нож-кинжал высосет прану. Секунда, две, три. Уже вытаскивая нож, я заметил, как огонь начал опадать. УУУ — мать! Прямо на глазах огнесмесь, горящая даже в воде, начала резко потухать, а в центре обожжённые тушки начали обрастать плотью. Пора тикать.
Бежал я три дня и три ночи. Шутка. Двое суток! Двое! Я устраивал засады. Я закидывал их дорогостоящими реагентами. Но если не добивал атамом — они восстанавливались. Быстрые. Живучие. Даже копьё в мозг — не приговор. Хрен знает что за физиология у них, но как только они объединялись — пострадавшая особь могла восстать, наверно, даже из пепла. И перед ними расступались все. И куча страшенных жуков, которые меня хотели схарчить в одном из залов, где я планировал поставить ловушку, просто увидев их, дёрнули так, что только пятки сверкали. Если бы не атам. Если бы не прорыв. Если б не... Короче, мне опять повезло. Не спя, делая засады, я смог выбить чуть больше половины уродцев.
И только после этого они отстали.
У меня было всего с десяток средних цеков, раза в три больше мелких и всего один (и то зелёный) большой. Эта НЕХ, которая меня чуть не прикончила, лишила скромного старателя так необходимых ему ресурсов. Сволочь. Девять дней. У меня осталось девять дней. Если не успею подготовиться, есть немаленький шанс остаться здесь навсегда.
Доковыляв до ближайшего «безопасного» зала, я, привычно расставив алхимические ловушки, погрузился в медитацию. План простой: возвращаться — надо. Слишком ценный куш. Правда, как и тогда, в одном известном фильме, всё омрачается цыганами. Тьфу. Сиками. Судя по всему, там у них более-менее постоянная «поляна». Значит что? Правильно, надо качаться! Здоровый сон, читерский магазин — и готово. Баланс-то я не забывал пополнять, а то отключат божественный интернет. А он был мне нужон. Буду брать третий левел уровня адепта тела — пичкам. Это сокращение от камайок чего-то там.
Так, третий уровень апаем, стоимость — триста. Ха. Нет здесь тракториста. Преобразование всего пару часов, а дальше — и дольше, и дороже. Далее пару сотен в кач «тяжести», так как хорошо себя показала. И... Нестандартные проблемы требуют нестандартных решений. Нужно искать что-то против такого монстра.
Мда. В бестиарии такого нет. Как и нет чего-то, что давало бы однозначно бодрый вариант разборки гада на составляющие. Либо дорого, либо по сложности не потяну, либо нет гарантии. Хотя... Жди меня, крыса подземельная.
После покупок и изменений стал, без сомнения, сильнее, быстрее, красивее... Наверно. Хотелось бы, конечно, думать. Но быстрее и сильнее точно. План, состряпанный на коленке, требовал немедленного исполнения. Нужно было торопиться. Приблизившись к залу (а путь назад занял намного меньше времени, т.к. был знаком и времени на засады я не терял, всего-то часов восемь), я задержался в туннеле. Если гора не идёт к Магомету, значит, это дурная гора. А я не гордый. Нет прямого пути — пойду в обход. Как все нормальные герои. Теперь будем действовать по уму.
Как только заглянул в зал и осмотрелся, обнаружил искомое — штук шесть сиков. Многовато, должно быть меньше. Видимо, новые особи появились. Но ничего. Подождав немного, буквально просочился в зал, и ползком-ползком, медленно и верно начал подползать к ушлёпкам. Вы мне ещё за Матросова ответите, гады. А как дополз, тут же бросил тяжесть, одну за другой, и, подскочив, насадил на атам крайнего гада. Три секунды ожидания, и я бросаюсь обратно в тёмный, зловещий тоннель. Не для меня зловещий. Как и ожидалось, огонь быстро спал, и куча обгоревшей плоти начала шевелиться. Не все попали под удар, но пара выживших не бездумно бросалась в атаку, а защищала остальных. Брр. Я аж в себе засомневался.
Но обратно двинулся.
Добравшись до туннеля, я проскочил сложную фигуру и стал ждать. Прошло не менее десяти минут, прежде чем в туннель сунулась уродливая морда сика. Осторожно осмотревшись, он вернулся назад. Вот же мать! Не дай бог пойдут в обход; это труднее, но для меня неприемлемый вариант. Как и такой, при котором твари не пойдут вообще за мной. Но волновался я напрасно. Полчаса спустя эти ушлёпки, всё ещё распространяя аромат палёной шерсти, двинулись в тоннель, прямо на прячущегося меня. Перед фигурой на полу они замялись. Ну же, давайте ко мне, сволочи. Цып-цып-цып.
То ли они были потомками динозавров, то ли действительно петухи, но, решившись, стая уродцев начала неспешно пересекать структуру ритуальной фигуры. Дождавшись, пока они достигнут условной середины, я подал энергии в рисунок, оживляя его, а в угол венчающей рисунок октаграммы вонзил атам. И теперь пришёл черёд заклинаний.
Следующие часа два я делал две вещи. Во-первых, я со скоростью пулемёта бросал тяжесть и угнетение, притом последнее работало плоховато. Остальное бросать не рисковал. А во-вторых, очковал. Печать, вытягивающая жизнь (по сути большая версия атама), работала медленно. Она предназначалась для принесения в качестве Дара множества мелких животных и изначально предполагалась (ну, я так понял) в роли помощи сельским жрецам. Ну там и бога уважить простой, но многочисленной скотиной, и рука не устанет. Расчёт был прост. Я брал ритуалистику (по минимуму, всего один ритуал, как говорится, только попробую и брошу) и запускал процесс до объединения аур тварей. И всё. Вот только если я отдавал себе отчёт в том, что будь у сиков чуть сильнее ауры, будь они чуть быстрее... Но знакомство с помощью засад дало о себе знать. Рассчитал я почти точно. Почти. Потому что запас жизненных сил я просчитать не смог, и вместо относительно быстрого и гуманного убиения пришлось устраивать локальный холокост. И голосили «подопытные» громко. Хотя скорее скрежетали. Вот и очковал я — вдруг кто заглянет на огонёк?
Но всё прошло благополучно. Для меня, конечно же. Сики скончались, а атам нагрелся так, что казалось, его вот-вот вынули из вулкана. Лезвие прямо дрожало от поглощённой силы.
Аккуратно взяв его за рукоять (всё равно горячо!), дотащил до зала. И оставил посередине. Ну-ссс. Пора проверить, стоило ли оно того.
Пять часов работы. Пять! Тяжёлой (так как труха периодически сбоила и приходилось по старинке; благо хоть кирку я не взял, но инструмент типа молотка прихватил), выматывающей (труха — не такое простое заклинание, а я его кидал часто!) и опасной работы (с последним вообще смешно: уставший качнулся и зарядил себе в ногу. Вот весело в измождённом виде лечиться!). Пять часов работы. Самой прекрасной, желанной и неповторимой. Только такие слова всплывали в голове, когда я смотрел на свалившееся богатство. Оно определённо того стоило.
Шесть крупных, ярких как рубины камней. Чёртова дюжина мелких, тускло-багровых. И один королевский. Тяжёлый, кроваво-красный и полупрозрачный камень, размером с кулак Валуева. Это пиз"ец, товарищи. С такой хреновиной мне жить не дадут. Это ж... За этот кусок можно купить само это княжество, если не пару. Вместе с Шахтой, каторжанами и с местным князем в роли слуги. Это фиаско, братан.
Так, жопку в ручки, быстро проверяем расставленные заранее ловушки и в сантану с медитацией. Чередующиеся «озарения» с разогнанным мозгом давали офигенные результаты. Буду думать.
Решение пришло быстро. Всего-то пару часов работы, от которой у меня аж мозги вскипели. Может, даже не фигурально, так как процессы в голове были разогнаны что твой шаттл. Не до первой космической, но белок имел неиллюзорную возможность свариться. Решение, может, неидеальное, но вполне рабочее. Для проверки скользнул в свой «сон», проверить счёт, и присвистнул про себя. Ого. В стае ушлёпков было столько праны (и маны, кстати), сколько я не набил и за последний месяц. Да даже перебей я атамом всех глубинников, вышло бы хорошо если на треть больше полученного. Счёт пополнился ого-го. И если я понял логику Флео, вливание большого количества маны даст просто ошеломительный эффект в виде бонусных очков. Ну что, пошла жара!
День, два, три, неделя. Я как сумасшедший чистил зал за залом. Ради этого пришлось, скрепя сердце, вкинуть драгоценные флекоины в новые ритуалы и ритуалистику. Оказалось, это разное. В первом случае — это стезя жреца, во втором — мага-ритуалиста, который действовал не столько напрямую, сколько в обход. Долго, дорого и эффективно. Причём чем дольше и дороже, тем эффективней. Средств у меня не очень, как, впрочем, и времени, но безопасность — наше всё. Ловушки на основе ритуалов оказались гораздо эффективнее алхимии, а вместе — вообще огонь. В прямом и переносном смысле. Я разведывал зал как с помощью магии, так и визуально (мутанты-то разные были), потом пару провокаций (точки, угнетение, пронос) — и вуаля: за мной мчится либо не очень умный здоровяк, либо толпа мелких дебилов (как школота на перемене в столовую) и попадает в зону ритуала. Гениальное — просто! А потом опять разведка (только гео) и добыча. И так по кругу.
Не сказать, что всегда проходило гладко. Один раз даже странная полуслепая змея с мелкой бахромой под брюхом вместо того, чтобы проползти по полу, прошелестела по потолку. Пришлось отбиваться стремительно тающими запасами алхимии, бежать и повторять сначала. Вот только теперь я превращал в зону ритуала не кусок пола, а целиком кусок туннеля по кругу. И хотя она пыталась вырваться и даже магичить, но копьё в брюхо и несколько кислотных склянок смогли её убедить отказаться от столь вредного для других времяпрепровождения. Короче, весело.
Потрошил я, конечно, не все залы. Вновь встретившихся муравьёв просто обошёл. Как и очень стрёмную сколопендру. Уж больно мощная, несмотря на небольшие размеры (всего-то с пони-переростка), в магическом зрении зверюга. Да и расположилась она в самом центре наиболее разрушенного (как физически — барельефов почти не было, так и энергетически — линий энергий было мало, и они имели весьма рваный и тусклый вид) зала. Ну нахрен. Но в остальном дело продвигалось очень даже ничего. Запасы таяли, а счёт в Флеобанке увеличивался, как и запас цеков. Когда понял, что времени уже не осталось, вернулся к одному из очищенных залов и начал трудиться. Нужно было поработать ради будущего выхлопа. Блин, хочу на море. Согласен даже на Лаптевых.
Ловушки, алхимические и ритуальные. Для последних не пожалел даже мелких цеков и наиболее концентрированной, набранной специально для этого руды. Причём жёлтого, благородно-коричневого и красного цветов. Даже ряд внутренностей мутантов использовал, из тех, что хуже всего портились. Времени убил много.
Потом настал черёд кумирни. Но так как уже проходили — отделался лишь мелкими цеками. Кумирня мне вообще нужна была одноразовая. Для Флео это был якорь, причём временный и слабый. Плюс подпитка, причём такая, что даже сильный дух бы ей побрезговал. Но для него здесь и сейчас (как и для меня) это было важно, ведь даже мелкая песчинка на чаше весов могла определить, жить ему или нет. Когда я появлюсь на поверхности, она вообще разрушится, да и сейчас, когда я нахожусь на другой стороне Шахты, почти весь функционал у неё обрезан. Но и хрен бы с ним. Нужна она мне не для этого.
От кумирни я стал проводить по полу широкую, длинную фигуру. Сложную как геометрически, так и из-за наполнения Знаками; предназначение многих из них мне было неизвестно. Например, круг, прочёркнутый палкой, в половинках которого располагаются по одному иероглифу, похожему на зубы вилки, — это Знак ИКА, солнце, что позволял увеличить пропускную способность заклинания почти на максимум. Два таких в теории знака не могли встречаться в одном заклинании. Но не здесь. В ритуальном «круге» их было аж четыре. И это только одна несуразность. Странная структура, непонятные знаки, словно надёрганные с разных культур, в зубодробительной геометрической фигуре в центре большого подземного зала. Ага, с барельефами, разрушенными непонятными знаками и светящимся мхом. И мной, типом в лохмотьях, дырявых шароварах, который скоблил пол страшноватым то ли ножом, то ли кинжалом. Говорила мне мама: не иди в пед, иди в айтишники. Вот до чего нелюбовь к физике доводит.
В последний момент начал расставлять цеки. Большая часть была заполнена ворованной праной. Часть — слитой мной маной, самая маленькая. И часть — просто цеки. Которые энергии дадут больше, чем всё остальное. Жаль до слёз, что одноразовые. В центре фигуры разместил огромный кровавый кристалл и затянул речитатив:
— Ика сумак торал"ай, пуй"айн пакуул карьян...
Это песня была сильно мелодичнее. В такт мелодии начали наливаться светом кристаллы. Чем дальше, тем сильнее. Энергии потянулись практически видимым потоком к центру фигуры.
— Флео радор пара мунк"ю.
Кровавый кристалл начал менять цвет: в красный добавились сначала едва видимые, а дальше всё более насыщенные полоски фиолетового.
— Унти куита прам"чак, туралла Йом куим.
Вокруг как будто появилось северное сияние, потоки энергий ускорились, создали купол яркого, видимого света, который чем дальше, тем сильнее приобретал фиолетовый оттенок. Из меня СО СЛОВАМИ исходила сила, напитанная маной, которая, смешиваясь с праной, образовывала однородный поток. Голову кольнула зависть — объединить их в одно целое я смогу только на ступени истинного мага — алью. И тогда меня будет наполнять одна, свойственная только мне энергия, прям мини инь-ян. Но сейчас только так, с костылями.
— Пача камак, Флео радор парамунк"ю.
С завершением ритуала огромный цек разрушился, выделяя энергию, способную стереть весь этот зал в пыль... Но её просто не стало. Как не стало и всей фигуры, нацарапанной рудой и проклятьями. Как и всех расходников, от которых не осталось и следа. Ни-че-го.
Я завертел головой. Линии зала, кстати, «обновились», стали выглядеть более чётко и органично. Но и всё. Повертев головой, я ничего и никого не обнаружил. Неужто...
— Не меня ждёшь?
Вздрогнув, я повернул голову назад и увидел очень-очень довольного Флео. Он был счастлив и светился будто родной сын Кюри. По мере того как я осознавал, что у меня всё вышло, и на моё лицо наползала радостная улыбка. Чем ближе уголки моего рта приближались к моим же ушам, тем всё меньше становилась улыбка Флео. Когда же мне начало казаться, что вот-вот и собственный рот порвётся от переизбытка чувств, нахмуренное и пассивно-агрессивное божество выдало:
— kr[t re( по ходу Б"адь), лучше убей.
Ну нет, золотая рыбка, клянусь пейсами, я ждал этого момента всю жизнь.
Пару недель и всююю, жизнь.
Где-то на задворках сознания мучительно умирал хомяк, захлёбываясь собственной слюной, и я понимал эту, в сущности бескорыстную животинку.
Нужно больше коинов, мой покровитель.
Больше.
Глава 21
Глава 21
Руки дрожали. Вокруг раздавались крики и стоны людей. Прилетевшее благословение в виде роя шаровых молний от жирненького жреца с поросячьими глазками лишь усилило какофонию звуков. Времени практически не осталось. Ещё чуть-чуть — и все здесь ляжем. Ни свободы, ни жизни как таковой.
Превозмогая себя, буквально сжигая энергию внутри, словно в гигантской топке, я бросился вперёд. Секунда-другая, и я возле священника местного бога-погодника: пробиваю его воздушный щит кулаком, покрытым аурой Смерти (вредно, конечно, но что поделать, сейчас и такая плата приемлема), и вдогонку прокол с точкой (хотя уже скорее осязаемым температурным лучом). Пока хряк визжал, подскочив, воткнул ему в подбородок нож, который нёс в себе печать трухи, — и череп разворотило. Был, конечно, шанс, что жрец как особо живучее существо сможет выжить, но это если он был бы в ранге хотя бы ценного аббата, да ещё и в месте силы не такого уж и сильного существа. Створка последних ворот перед поверхностью для нас была желанней всего в мире, а для остальных — захолустьем магического мира.
Слева рявкнул залп артефактных самострелов, и последний заслон защитников смело. Ещё бы, напитанные энергиями цеки при попадании разрушались и выдавали чудовищный урон. Использовать подобное в закрытом помещении — так себе затея, хотя мы подготовились и у всех были затычки в ушах (ну кроме меня); от обрушения это вряд ли бы помогло. Только и оставалось, что верить в слова Старика о древних ритуалах укрепления стен, которые, к слову, могли нас и похоронить.
Рывок, ещё рывок — и я первый у приоткрытых гигантских дверей. Когда выскочил, весь в напряжении, оказалось, что внутренний двор каторги почти пуст. Ко мне поспешило не более десятка солдат. Если сведения верны, то остался только один маг (второго мы снесли ещё внизу) и сам комендант.
Но ситуация поменялась. Увидев вынырнувшую из подземелья толпу агрессивно настроенных мужиков, остатки солдат встали колом и не решились подходить. Чем больше людей выходило, тем более неуверенные лица были у солдат. В конечном итоге нервы у них не выдержали, и они бросились к одной из башен.
Глупо. Не знаю, на что они рассчитывали, но слитный залп в спину бегущим не оставил в живых никого.
Победа. Где-то ещё скрывался комендант, но это уже нюансы. Я на свободе.
Повернувшись назад, я стал выискивать среди ликующих каторжан своих друзей. Странно, но Ойлы и Руонма не было видно. А ведь они должны были идти рядом со мной. Пока вертел головой, на периферии сознания начинала назревать тревога. Блин, как не вовремя.
Уже оборачиваясь, увидел летящую ко мне многоуровневую структуру. Еб"нная объёмная печать! Даже не заклинание! Откуда у них прокачанный ритуалист?
И вспышка.
А ведь хорошо всё шло.
.....
Вернулся я в отряд ободранный, пожеванный и похудевший. Даже прекрасный метаболизм и способность жрать практически всё не спасли меня от целебного голодания. Я ел даже полусырых насекомых, лишь опалив их заклинанием огня (точнее, повышенной температуры). Ел так не потому, что не было сил, — не было времени. Время, данное на последний финишный рывок, подошло к концу. Ещё немного — и начнётся война. Не то чтобы я так на неё хотел, но опаздывать я и в школу не любил. Мог просто не пойти, например.
К сожалению, в данном случае выбора не было, и Старик вместе с Главой дал чётко понять, что терпят и учат меня, так как больше некого. Поэтому давай, Вася, давай. Ещё немного, ещё чуть-чуть... Да ералаш жизни моей, блин.
Короче, рвался я не зря. Когда явился, все уже собрались на войну. Вильд со своим верным Рурном, Глой и Алой, Верд, Ойла и Руонм... Когда я доковылял, то мой образ существенно отличался от их. Нет, когда я только-только доковылял, то, пройдя контроль, тут же пожрал и вырубился.
А вот потом...
При пробуждении я отошёл совершить утренний (хотя какое утро в подземелье) моцион и, сделав буквально два шага, застыл соляным столбом. И было отчего. Когда куча деловитых каторжан, опасных внутри и бомжеватых снаружи, суетится в давно покинутом помещении явно промышленного предназначения — это одно. Обыкновенный, скучный постапокалипсис. Когда эти же отморозки экипированы в металлические доспехи со светящимися энергетическими рисунками (притом не только в магическом зрении), у части из них футуристически-нелепые, но безусловно опасные стреляющие штуковины, а возглавляют их два старика стрёмного вида, прямо сейчас толкающие какую-то речугу на фоне горящего газа... Это уже гримдарк. Тот жанр, в котором бы я не хотел оказаться.
Разрываясь перед необходимостью опорожниться и узнать, что к чему, выбрал первое. Всё же жрал я много для развития организма, и всякая (редко в моём случае) плохо перерабатываемая и ненужная часть моего рациона была прямо-таки токсична. И хранить её долго в себе не рекомендовалось. Такое я испытывал и раньше, но там виновата была душманская шаурма. Хотя разницы, так-то, никакой.
Короче, огненный вдохновляющий спич подземных лидеров я пропустил, сидя на местном «очке».
— Атее, ты почему ещё не собран? — Горящие глаза Руонма несколько странно смотрелись на фоне его сверхуравновешенного поведения. — Давай быстрее, скоро выдвигаемся. Нужно спешить!
— Куда? — невинный и такой необходимый вопрос вызвал просто кучу негодования.
— ... Бл"дь! Ты что, вообще старших не слушал? — надо же, пару недель назад Старика с Главой так ещё вроде не называли. — Бери снаряжение и нужно выдвигаться...
Руонм посмотрел на меня весьма странным взглядом.
Он под кайфом, что ли?
Встряхнув головой, товарищ будто немного пришёл в себя.
— Точно, ты же свои дела решал... — вот опять подвис; его состояние, как и восторженно-бестолковый вид Ойлы, меня немало напрягло. Остальные тоже как не в себе. — Вообще пойдём со мной, берём доспехи, оружие и выдвигаемся громить проклятых зурдцев!
Так-так. Мне, положим, эти горные отморозки тоже радости не доставляли, и отзываться я мог о них и в более негативной форме. Однако в словах Руонма звучала прямо-таки ненависть. У Руонма. Самого адекватного из нас. Ойла уже, например, зубами скрипел, будто у него глисты. Да и остальные были не лучше. Потопали в сторону расположения команд старых добытчиков, что были совсем недалеко от основного горна; я перешёл в магическое зрение.
Поначалу ничего странного не было. Конечно, прана бежала быстрее, но оно и понятно. Жизненная энергия реагировала на состояние организма. С манотоками в принципе тоже было на первый взгляд всё хорошо. Опять же аура Неба у всех тоненькой плёночкой...
Мать! У них же, кроме Руонма, она не должна так проявляться! Они же не маги!
Я аж споткнулся по ходу движения, но меня подхватила твёрдая рука. Когда я поднял голову, то наткнулся на совершенно трезвый взгляд Руонма. Зрительный контакт не продлился и секунды, но это позволило мне сделать определённые выводы. Дальше я шёл под зубовный скрежет и гневные крики товарищей, а сам незаметно скользнул в сантану.
Так, что-то произошло, пока меня не было. И это что-то закончилось (хотелось бы верить) совсем недавно, так как чужая (а в этом не приходилось сомневаться) аура не будет долго держаться на всех присутствующих. А она была на всех. Чтобы убедиться в этом, я осторожно повертел головой. На каждом, блин, подземном зэке был отпечаток ауры Неба. Где-то более структурированный, где-то менее. Значит, заклинание. Я не Шерлок, но два плюс два сложить могу. Как раз внизу было только два мага, способных на такое. Что давало заклинание — неясно, но по концентрации в верхних энергетических узлах можно предположить, что это не средство от потенции. Скорее наоборот. Хотя и безусловно подстёгивающее нервную систему.
Руонм в адеквате, но притворяется. Мне стоит?
Пока думал, уже дошли, и под жизнеутверждающие пожелания остальных всех убить и покарать получил экипировку. Непонятно из чего сшитую поддёвку, сверху кожаный бронник, обшитый непростыми металлическими бляхами, штаны и прочую защитную снарягу. И топор. Это, походу, дефолтный вариант. Копьё мне своё передал Ойла. Заранее, блин, подсуетились. Хотя только самолично сделанному копью и ножу и оставалось доверять. Я б и свою старую экипу забрал, но не предлагали. Окружающие лишь грозились всё перерезать и всё поделить. Прям матросы под кокаином.
А дальше. Дальше — сумасшествие. Мы мчались словно стадо лосей. Более двухсот человек, по относительно разведанному маршруту, более пяти суток. Сики (это которые грозы подземелья), несколько рептилий и огромных насекомых — просто не повезло встретиться с вариацией Дикой Охоты.
Привал в два часа в день? Тьфу! Давай меньше!
Даже ели на ходу. Алхимия, сэкономленные запасы нелегальных артефактов, да даже расходники на артефактное оружие (которое прятали от остальных заключённых долгое время) таяли как зарплата алкоголика. То, что я встретил в начале своего пути, — тот стреляющий артефакт — был по мощности выстрела минимум вполовину меньше, ведь стреляли цеками! Еб"нными дорогущими кристаллами! Да за несколько использований можно было себе наверху городок купить! Стреляли же цеками в ноготь размером!
Короче, жесть. И чем дальше, тем меньше мне эта жесть нравилась.
Каждый раз после привала Глава или Старик толкали речугу. Так как я ничего хорошего не ждал, то закрывал сознание освоенными (спасибо Флео) техниками. И не зря. Я не знаю, как они провернули, но для меня это выглядело как моментально развёрнутая сеть из клубка аур, которая касалась и передавала энергии каждому слушавшему их. На мне она просто соскальзывала, а вот с Руонмом было интереснее. Плёнка аур (в первую очередь Неба, но это только самая видимая часть; когда присмотрелся, то понял, что там безумная во всех смыслах смесь) на него опускалась, но вот именно что опускалась. Далее в энергетическое тело она не проникала. Вот и истоки адекватности, хотя вёл он как все сумасшедшие вокруг. Когда я решил поддержать лепет окружающих, то дождался от него только мимолётного острого взгляда.
Понятненько. Мне не нужно вести себя как остальные аурные обдолбыши. Что логично, так как я чувствовал, что за мной наблюдают. Но ни Старик, ни Глава ко мне за время нашего сезонного гона не подошли.
Ситуация изменилась на исходе забега.
Вильд, бывший в таком же состоянии, как и все, подошёл во время последнего привала для сна. С горящими глазами он выдал:
— Атее, тебе срочно нужно встретиться со Старшими!
Аж зубы свело от пафоса.
— Насколько срочно? По десятибалльной шкале? — а что, имею право. Я тут бегу как сумасшедший за тридевять земель и нихрена не понимаю. Ну так должно выглядеть. О том, что с основой этого БОЖЕСТВЕННОГО ритуала я уже разобрался, знать никому не стоило. Как и то, что я потихоньку копировал защиту Руонма на остальных. С незначительными изменениями вроде вливания одного странного ингредиента.
Для них странного.
Блин. Как бы не перегнул я. Вильд натурально завис. Даже мои спутники призадумались над смыслом моих слов. Но с ними понятно, как и то, что выглядели они более уставшими, чем окружающие. Для их же блага. Ритуал хоть и давал силы, но изнашивал духовные тела принимающих. Так что пусть немного помучаются, зато, если повезёт, дольше проживут.
Хлоп, хлоп глазками. Блин, немного ауры Жизни сюда, немного праны...
— Срочно! — ну наконец-то ожил! — Там состоится совещание, и тебе нужно быть! Срочно!
Пожав плечами, двинулся в сторону главных героев подземного мира. Мда. Хитрый, чувствующий как опасность, так и выгоду, просекающий на несколько ходов, Вильд стал классическим дуболомом. Как бы не навсегда. Но это подождёт.
Аккис, пара знакомых командиров и главные звёзды вечера. Два старца. Старшие. Мне Старик и раньше не нравился, но сейчас как-то особенно. Кустистые брови, лысая голова. Короткая бородка. И полыхающие тёмной водой глаза. Бррр. Стрёмно.
Убивать меня смысла не было, да и сбежать я особо не мог. Вокруг сотни фанатичных головорезов, которые этих из ларца слушать будут как родную маму. Второй тоже бросал на меня нечитаемые взгляды. Да и глаза светились, как у моего учителя.
— Понял? — Понял.
Несколько долгих секунд мы смотрели друг на друга. Не в обычном зрении. И то, что я увидел, мне не особо нравилось. А оппоненту наоборот — будто увидев то, что надо, он улыбнулся.
— Ты подрос в силе, но НАМ не ровня. Не обращай на это внимание, — он кивнул в сторону окружения, — это вынужденная мера. Как ты видишь, именно благодаря этому мы сможем неожиданно подобраться к зурдцам и решить нашу маленькую проблему.
Улыбнувшись неожиданно белыми и крепкими зубами, он добавил:
— И НАМ нужна твоя помощь.
Вот тебе и крёстный отец. Люблю предложения, от которых невозможно отказаться. Как сейчас. Старый м"дак думает, что у меня нет выхода. И хорошо. Он не прион, и даже не захарен по старой (а другой у меня нет) классификации. Но сарки — то есть маг. Настоящий. А я по развитию всего лишь нипан без ранга. Адепт. И то это круто.
Так должны думать все. И так оно и должно быть. Если бы не один фиолетовый божок.
А потом... Да скучно пошло. План простой — влетаем, гасим всех, победа. Одни Цезари, блин. Если бы не подготовка (а она была всё же потрясающей) и не выдающаяся сила стариков, принял бы их за идиотов. Но вот только они замутили и реализовали такое в смертоносной шахте, что даже мысли о том, что они глупцы, нужно было гнать от себя как можно дальше. От греха.
Е"нутые? Да. Тупые? Даже не думай.
Вот и слушал их. У зурдцев был только один козырь — слабенький адепт тела, ранга второго. Его уделать было просто. Но проблема была не в этом. Весь замысел был в другом. После того как валим отморозков — бросаемся заделывать вход. И единственный наш выход. И это опасно, так как участники всего первого акта должны были снять новое снаряжение и надеть старое для усыпления бдительности. Только алхимию можно было применять массово. И то только потому, что о её производстве на месте знали все. После начала работ по псевдоизоляции об изменениях должны будут доложить наверх. И вот здесь на сцену выхожу я.
Я буду среди толпы. Ничем не выделяясь. Но когда отряд стражи пойдёт руинить нашу псевдостройку (а в этом старики-разбойники не сомневались; по их сведениям, Оджов откупался запасами кристаллов и немногими найденными позже, а вот наш бунт по сути прикрывал смысл существования самой Шахты: ведь нет добычи — нет прибыли. Плевать на рабочих, но процесс добычи не должен останавливаться), я должен выцепить мага и... Правильно, вальнуть его.
Почему не сами? — Не можу. А точнее, была донесена мысль, что их появление может насторожить, и тогда никакого открытия зачарованных дверей не видать. Как и попадания в тоннель, соединяющий обе двери, где должен по инструкции ждать запасной отряд.
И вообще, ху"и умничаешь?
Короче, первый этап, как и попытка прорыва ко второй двери, на мне. На их — магическая защита (которой я ещё не видел) и организация (к сожалению, видел).
Короче, полетели. Перекус. Речь с броневичка, и переодетые добытчики начали просачиваться наверх. Притом в одном направлении. Нас там встречали. Охрана спала, и её тут же прикололи, несмотря на негодующие вопли единственного встречающего. Вот это поворот. Рамир! Я уж думал, он полная гнида. Ан нет. Понятно теперь, откуда слухи из стана врага.
Офигенная многоходовочка. Я этих стариков боюсь теперь ещё больше. Хотя пара сюрпризов есть и у меня.
А дальше всё шло как по маслу. Отряд быстро перебил охранные (если так можно назвать кучи валявшихся людей) посты и резво двинулся в местность, раньше занимаемую людьми покойного Сторна. Бандиты времени не теряли. Это было видно по засранной территории. И поэтому умирали не на благородной скальной породе, а в кучах мусора и испражнений. Крики ужаса раздавались отовсюду. То здесь, то там нападающие добивали или калечили бандитов, а возможно, и не только их. Всё же даже старая экипировка была лучше, чем у них, да и ту, что была, надеть не успел практически никто.
Уже практически в самом логове начали встречаться более подготовленные и экипированные бандиты. Даже шустрик попался, ранивший Ойлу и чуть было не зарубивший Верда. Походу, тот самый адепт. Мне под сантаной и с уровнем тела уже даже не третьим он был не соперник. Медленно замахнувшись на Верда и пытаясь делать подшаг в сторону, он напоролся подбрюшьем на мой нож; он, видимо, даже не понял, откуда я взялся. Рывок — и внутренности на полу, шаг назад и дальше мечом по остальным. Удар — нет руки, тычок в горло — и противник падает, хрипя, на колени. А адепт всё ещё стоит. Хотя нет — начал заваливаться и стонать. Финита ля комедия.
Мне даже магия не нужна, я на голову превосходил окружающих в чистой физике. Реакция, сила... Чередуя копьё и меч (для узких пространств), я потихоньку истреблял противников. Вокруг заряженные соратники творили уже всякую жесть. Я уж думал остановиться, но когда в одной из комнат нашёл привязанного пацана немногим старше этого биологического тела, с явными следами насилия, то отбросил сомнения. Всё же сторону здесь выбирать не приходится. Будь я обычным, и у уже сгнившего крыса всё бы сошлось. Аж мерзко стало.
— Ну что же вы, обосрались? — Оджов хоть и был уродом, но храбрым. Стоя с кучкой верных людей, среди которых была и пара недавно прибывших наёмников, он махал перед собой копьём. — Походите, псы! Хотите полметра железа в ваши прогнившие потроха! А!
Мда. Боевой азарт, наверно. Но задумываться не стал и, резко ускорившись, бросил на них вуаль — совершенное угнетение и пронос. Пока они тупили, зарезал Оджова и его товарища. Остальных прибили соратники.
Вокруг плескался океан боли и смерти. Крики и стоны, прямо-таки физическая ненависть и не менее осязаемое страдание. Битва закончилась, и началось избиение. Махнув рукой своим, кивнул в направлении выхода. Только Ойла, когда все двинулись за мной, что-то забрал у одного из охранников Оджова. Это я отметил уже, выходя из пещер. К чёрту трофеи. Пора приступать к следующему этапу.
Глава 22
Глава 22.
Пока добивали раненых, я сел передохнуть. Сил я потратил немного, но второй этап было решено начать раньше. Ойла и Руонм присоединились к остальным и, несмотря на усталость, ходили добивать раненых. Жестоко, но необходимо. На всё про всё ушло часа два, притом большую часть времени обирали мёртвых. Только внимательный взгляд мог заметить, что часть «трофеев» обездоленные глубиники брали с брезгливым выражением лица. Да, с едой было плохо. С одеждой так себе. Но кому нужен обмылок ножа с рукояткой, обмотанной плохо обработанной крысиной кожей? Из глубиников — никому. Производственный комплекс внизу мог дать серьёзный маготехнический продукт, типа того же футуристического арбалета. Да, доспехи были на порядок выше (а то и не на один, если учесть, что часть противников была в лохмотьях). Поэтому собирали с неохотой, но — тщательно. Представление начиналось.
Восстановив силы, я переместился к «ставке» Вильда и Аккиса; здесь были и другие члены их команд. Саму ставку расположили в одном из закутков, чтобы не было видно, в каком состоянии и сколько глубиников здесь находится.
— Старик сказал, что начнём через шесть часов, — Аккис как один из важнейших лиц доводил линию партии до подопечных.
— Не рано ли? — засомневался один из оставшихся в живых подручных Вильда. Жуор, что ли?
— Нет, за это время успеем отдохнуть и поставить легкораненых на ноги малым зельем Тоси.
Это было серьёзно. Тоси — богиня целителей, конечно, очень узконаправленная, но очень деятельная дамочка. Слабые зелья Тоси могли делать даже не её адепты, но, что логично, богиня к сильным зельям и заклинаниям подпускала только свою паству; однако эффект «пробников» был так хорош, что паства эта никогда не заканчивалась. Хм. Если у меня бог — банкир, то это явно богиня — сетевой менеджер. Эйвон, мать её.
— Их на всех хватит? — с надеждой спросил незаметно подошедший Ойла. Блин, у него что, порез на предплечье?
— Да, и идите уже отдыхать, скоро следующая фаза. — Судя по виду Аккиса, он устал не меньше нашего, а вопросы его вообще взбесили. Не прощаясь, он повернулся и пошёл, чтобы через метров двадцать свернуть в свободную «комнатку» отсыпаться. Переглянувшись, разошлись и остальные. Ушли и мы.
Шесть часов пролетели незаметно. Поев чем бог послал (точно не Флео — ему пофиг, чем я питаюсь), с товарищами приступили к выполнению задач. Только я, закатав рукава (образно, конечно же), начал таскать всякий хлам в большой зал, как меня отвлекли. Пара неразговорчивых голубчиков, отиравшаяся возле стариков, позвала на встречу с названным учителем.
— У тебя будет особая миссия, — насупившийся Старик и сосредоточенный Кузнец внимательно меня разглядывали. — Нам необходимо не только выманить охранников к нам, но и пройти тоннель и открыть вторую дверь, и для этого необходимо сделать следующее...
Возвращался я без настроения. План стариков был рискованным, но не всё мне рассказали, ох не всё. Пока ряженые рассредоточивались и занимали места согласно занятым билетам, я «прокачивал» через сантану и озарения тело. Скоро, совсем скоро мне всё это понадобится.
И вот настал час Х. Аккис во главе небольшого отряда (старательно скрывавшего свои доспехи под рваньём) двинулся к вратам циклопической пещеры. Я напряг слух, воспользовавшись своим усилением тела, и приготовился смотреть на величайший спектакль в этом подземелье.
— ...Да мне похер! — более грубым, с трудом узнаваемым голосом орал Аккис. — Вы собаки дворовые, я буду говорить только с начальником!
— Ты можешь идти к сикам, грязь, — с какой-то даже ленцой выговаривал, судя по всему, старший смены. — С подобной падалью никто разговаривать не будет, а если не отойдёшь...
Несколько щитков на дверях поднялись, показывая арбалетные (и не только) жала. А потом случилось чудо.
— Если вы не приведёте коменданта, я его разобью...
Кажется, весь мир замер, уставившись в одну точку. В руку Аккиса. В ней лежал цек. Кроваво-красный, с малиновым отливом. Но и это ещё не всё. Он был размером с голову ребёнка. Трёхлетнего так. Аккис показал то, чего не может быть, и если бы я не видел в магическом зрении, что это настоящий, изменённый дикой магией минерал, — я бы не поверил. По слухам, даже у императора Зари такого не было. И если он рванёт...
— Стой здесь, — враз охрипшим голосом сказал невидимый собеседник. — Я сейчас...
И потянулись длительные минуты ожидания.
На что ставили старики? Ответ прост — на жадность. На обычную человеческую жадность.
Ол Круфт не мог поверить своей удаче. Даже послал одного из двух магов проверить, правдивы ли вести, и тот смог-таки уловить сильное магическое излучение. Благо то ли Паккис, то ли Саккис, этот победивший в битве падальщиков будущий труп, далеко не уходил.
С подобным цеком... Ему даже бежать не придётся: в обмен на него (присвоить его, увы, не было никакого шанса) он мог попросить место Князя или даже...
— Всё готово, господин Комендант! — лихо отрапортовал новый помощник; от старого, к слову, не осталось и костей, подземные твари не привередливы.
— Начинайте.
Спустившись вниз, ол Круфт встал в отдалении от штурмового отряда во главе с магом. Никто с каторжанами договариваться не собирался: они и так должны были сдохнуть, и поэтому тянуть было нечего. Да, интрига с зурдцами не принесла особых дивидендов, но в качестве козыря оставляла возможность зачистить следы не совсем законной деятельности. Подавление бунта — что может быть естественнее? Но неясная тревога заставила выгрести почти все наличные силы, кроме самых никчёмных стражников, которых оставили наверху; даже второго мага — пьяницу — поставили в строй. А в качестве поддержки у первых ворот должен был дежурить опустившийся жрец Кона — погодника. Решительный удар — и цек будет в руках ол Круфта; маги добьют выживших солдат, а со жрецом... С этим ничтожеством всегда можно или договориться, или... Не такой он уж и важный жрец. Покровителю-то его никто оскорбления не наносит. Да и падки слабые боги на щедрые дары.
Старший смены пытался подозвать этого Паккиса, но тот что-то слишком дерзко отвечал. Что ж. Кивок новому порученцу — и ворота стали медленно открываться...
Невероятно, но факт. Вселенная, жадность и глупость — бесконечны. Начало второй фазы мы могли ждать от нескольких часов до пары дней. Не больше. Но где-то минут через сорок ворота стали открываться, и я понял: никакой вселенной не тягаться с человеческой алчностью, помноженной на тупость. Никакой. Не могли наверху не знать о фракциях каторжан. Не могли не предполагать, что это ловушка. Но повальная уверенность в том, что мы не просто отбросы, а отбросы, сломанные духовно и физически, которые даже в отчаянном положении не могут представлять никакой угрозы местным «небожителям», позволила выманить вниз самые боеспособные (никто в этом и не сомневался) силы. И всё в погоне за небывалым кушем.
Дебилы. Иногда игра не стоит свеч.
Резкий всплеск магии. Аккис застыл. По его группе стали стрелять, и вроде даже не простыми болтами. Люди падали, бились в корчах, кричали. А в уже открытые врата бросились откормленные, забывшие, как держать оружие, стражники. Не все, конечно, забывшие, но по потеющим красным лицам отожравшихся свиней было видно, что многие. Аккиса прижали, часть прибывших оцепила место избиения, и наконец маг в окружении нескольких солдат подошёл к командиру глубиников и забрал гигантский цек. С совершенно офигевшими глазами он поднял его на уровень глаз и начал что-то шептать. Окружавшие его стражи также отвлеклись на небывалое зрелище. Второй маг присоединился буквально секунду спустя. Да уж, жалко, коменданта нет, но... Они и так совершили столько ошибок, что итог немного предсказуем.
— Началось, — прошептал я, услышав звук, напоминавший скрип сиков. И всё перевернулось.
Камень стал разгораться неприятным малиновым цветом. Неожиданно под ногами вновь пришедших оказалась объёмная геометрическая фигура, которая тут же налилась силой, а попавшая на неё кровь сделала линии бордовыми. Миг — и что-то закричавший маг и существенная часть отряда, с ним пришедшая, покрылись неприятного цвета малиново-бурой плёнкой, после чего застыли и... взорвались нахрен! Разлетелись еб"нной кровавой пылью! Всех в радиусе десятка метров будто красной краской окатили. Вот блин, это круто. Если бы не присутствие чужой, с привкусом железа божественной силы. Как-то она мерзковато пахнет. Ну и хрен с ней.
Мысли прервал пронзительный свист. Аккис и его «мёртвые» товарищи резко подскочили и бросились сквозь деморализованных противников. Их цель — дверь. Напитанные энергиями доспехи позволили не обращать внимания на редкие неловкие тычки острыми предметами от пары очнувшихся стражей. А к тем, в свою очередь, бросилась вся банда глубиников, включая меня. Ударили наши арбалеты и магические их аналоги, включая те, что были заряжены цеками. Да, их немного, всего пара десятков, но у них были артефакты, и поэтому били всем, чем можно, чтобы перезагрузить их.
Всё это я отметил лишь мимоходом. На каждого оставшегося стража приходилось по несколько противников. Да, они умирали, не все имели хорошую защиту, да и из пары сотен человек осталось не более ста пятидесяти в строю. Пусть каждый оставшийся в живых успел убить или ранить трёх-четырёх человек (разницу в классе экипировки никто не отменял), но неожиданность, более чем пятикратное численное преимущество и... абсолютно безбашенная атака каторжан делали смерть надсмотрщиков делом минут. И если бы не тонкая плёнка энергий, объединяющая толпу в единое целое, объяснить это можно было бы только массовым психозом.
Пока я буквально летел сквозь сражающихся, заметил, что ухватившиеся за ворота бойцы Аккиса, чьё число сильно убавилось (всё же не зря добивали их сволочные стражники), сумели удержать открытую дверь и крепили на неё продолговатые артефакты, буквально вколачивая их как гвозди в заднюю часть двери. Не знаю, как они действовали, но, по рассказам, эта дверь могла стать непреодолимым препятствием даже в открытом состоянии, будь у защитников хоть шанс задействовать этот огромный артефакт. Но не срослось. Уже пробегая, я увидел, как токи маны на двери пытались, ускорившись, сложиться в единый рисунок, но «гвозди», вбитые далеко не абы как, прерывали процесс. Надолго их и не хватит, но этого уже и не нужно.
Как только я вырвался на простор, с каждой секундой я стал ускоряться. Буквально летя по тоннелю вдоль деревянных шпал, я с тревогой всматривался в стены, хранившие в себе немало запрятанных знаков. Если их включат сейчас — звезда котёнку. Поэтому нужен я. Тот, кто, как Усэйн Болт на второй космической, долетит до второй двери и сможет её удержать открытой. Без сомнения, она тоже будет охраняться, но старикам было известно, что инструкция о постоянно закрытых вратах (хотя бы одних из двух) постоянно нарушается. И ещё — с той стороны дежурить они не будут, так как людей мало; сраные «экспроприаторы» будут держать подкрепление под рукой. Так уже было при подавлении бунта лет десять назад.
Вот они, мои.
Но, как говорится, планы живут до начала их выполнения. Пробежав по субъективным ощущениям половину пути, я догнал улепетывающих солдат. Да, товарищей они своих не бросились спасать. Один из офицеров (судя по количеству артефактов) крикнул, чтобы они остановились и приняли оборонительную позицию. Ни фига себе, он меня затылком, что ли, увидел?
Но думать было некогда. Проскочить можно было, лишь пробив брешь в их обороне, а остановиться я не мог. Удар, точка, пронос, труха. Я прям комбо отработал по солдату, стоявшему передо мной. Чистый минус. Но их было не менее десятка. И что интересно, с ещё одним офицером. Он-то и стал следующим. Сверчок (резкий звуковой удар, не заклинание, но и не дешёвая техника), вспышка, пронос, ещё пронос. Мои действия должны были ослепить, оглушить, дезориентировать человека, а учитывая силу проноса, ещё и вырубить организм, энергии которого по идее должны были хаотично перемешаться. Но хрен там. Вспышка и звук подействовали на всех солдат, кроме него. Почти. Это я понял, когда по щеке чиркнул болт от арбалета. Непростой, судя по тому, что по телу стали расходиться частицы неприятного серого цвета, не видимые обычным зрением. Отскочив, я продолжал осыпать противников как техниками и заклинаниями, так и собственноручно сделанным мечом. Своей обретённой силой (понимая, как устроен мой организм) выводил эти «частички». Блин. Они жгли на всех уровнях, как на физическом, так и на энергетическом. Если бы они добрались до сосредоточий... Мда. Но и так дела были не очень. Моя быстрота нарвалась на реальную школу фехтования и кучу непростых артефактов. Когда я неосмотрительно пошёл на сближение, то получил резаную рану мечом и какую-то технику холода из амулета. К счастью, щит, основанный на пране и сшитый нитями маны, сумел его отбить. Вот это уже заклинание. Дорогое и ни фига не простое. Один из козырей, что приберёг я на будущее.
Солдаты, несмотря на мои потуги, начали приходить в себя. Просто убежать я не мог — в спину мне явно бы прилетели не благие пожелания. А без нейтрализации офицера и настырного солдата (а может, и сержанта — болты такие явно не всем подряд выдают) меня сольют. Да и тип, убежавший ранее, запустит защитные механизмы. Ну что мне оставалось? Разве что вскрыть ещё пару козырей.
Склянка с алхимией полетела в лицо офицера. Тот даже не стал её отбивать — класс экипировки у него был что надо, и поэтому не стоило беспокоиться, но... Склянка пролетела сквозь магический щит, лишь вспыхнув неяркими письменами, и офицер вспыхнул как пламя. Начинка проста — тот же самый алхимический напалм, да вот над упаковкой я поколдовал, и она могла проходить не самые слабые магические щиты. Прыжок в сторону из-за заверещавшей чуйки, и новый болт вместе с какой-то непонятной техникой проходит мимо. Почти. Солдат (или всё же сержант?) был хорош: вот только он тут же ткнул меня коротким клином, и, несмотря на всю мою скорость — третий уровень сантаны и Уаран, четвёртый уровень тела, — я получил десять сантиметров железа в левую руку, которой пытался закрыться. А вот мой противник получил на целых пять сантиметров больше в левый бок.
Да, может, я и Д'Артаньян, но как фехтовальщик я говно.
Заметив, что многие уже пришли в себя, я героически кинул под ноги вонючку-дымовуху и кинулся вперёд. Мне ещё дверь удерживать. Свистнули несколько стрел, да заковыристая техника попыталась пробить мой щит, предусмотрительно выставленный сзади. Ещё удар — и он всё. Но мне более и не надо.
Выведя организм на форсаж, напитывая его маной и прокачивая праной, я заставил все доступные мне энергии ускориться. Даже неподатливая энергия смерти вроде быстрее побежала, хотя что это дало мне, я не понял. Не добежав буквально сотни метров, я подвергся обстрелу со стороны отряда. Блин, тот богатенький на артефакты офицер уже что-то проорав солдатам, юркнул за дверь. Теперь только успеть. К сожалению, передо мной стоял мой прямой конкурент. Этот поросеобразный мужичонка окружил себя божественной энергией.
Запахло южным дождём.
Мне оставалось только по максимуму разогнать в себе энергии и...
Через пять минут всё было кончено. Я сумел. Выскочить и заклинить дверь. В это же время подошли оставшиеся каторжане. Вырвавшись вперёд, я увидел с десяток солдат, но стоило вывалить моим товарищам по несчастью, как они сперва застыли, а потом куда-то резко засобирались.
Победа!
Да, где-то ещё бродит комендант из благородных и вроде ещё маг, но всё пофигу. Обернувшись, увидел ликующую толпу, правда без моих товарищей. Не понял?
Часть кинулась на надзирателей, часть хлынула по направлению к главному строению. Лишь я как придурок (я старался!) вертел головой. Тревога, которая поселилась во мне, когда я впервые увидел странноватые действия стариков, сейчас била в набат. Дернув за воображаемое колечко, я, обернувшись, увидел летящую ко мне многоуровневую структуру. Еб"нная объёмная печать! Даже не заклинание! Откуда у них прокачанный ритуалист?
И вспышка.
Я сгорел.
— Это невозможно.
— Да блин, — мне совершенно не улыбалось искать обходные варианты.
— Ты представляешь, сколько нужно сил, чтобы составить твоего двойника! Да проще тебе крылья вырастить! — Флео, которого я доставал на протяжении целого часа, был сильно раздражён.
— Может, телепортация какая? В виде амулета там? — на мои слова он среагировал куда более эмоционально, чем ранее: он буквально налился нездоровым фиолетово-пурпурным цветом.
— НЕТ!!! Ты идиот, я сто раз тебе сказал: не на этом уровне. Ни техники, ни амулета, ни ритуала! Ни-че-го!
— ""ана мать. — Но мне нужно будет по-любому исчезнуть.
— Это ясно, — спустя пару минут Флео пришёл в относительный порядок. — Если то, что ты заметил в аурах стариков, правда — они действительно демоновы культисты. Возможно, Тлалья. Очень на него похоже. С огнём он, правда, не дружит, но... — он задумался. — Если надо, он может притвориться многими и из серого пантеона.
— Серого?
— Потом. — Флео напряжённо думал. Как и я. В ученичестве у старика я заметил несколько особенностей его поведения в бою. Пусть он выполнял техники быстрее и обращался с энергиями ловчее, чем я. Пусть. Но вот тонкую нитку странноватого блекло-красного цвета, которая незаметно обвивала как его ауру, так и ауру Кузнеца, я отметил. А когда я в десятый раз описывал ему то, что видел, он, без сомнения, отметил:
— Падшие.
Я видел себя разменной монетой, полезным активом. Да, жертвой грабежа в конце концов (ведь подозревали о моих находках практически все, только был неизвестен точный объём). Но культисты! С"ка! Они сильнее как маги, плюс — поддержка отбитых сущностей, плюс за ними все глубиники! Короче, в этой засаде нужно было не биться как дебил грудь в грудь, а противника н"ебать, с чем Флео был категорически согласен.
— Может быть, мне умереть? — вопрос я задал сам себе, но, судя по заботливому взгляду Флеорадора, он подумывал о живительных люлях. — Да не по-настоящему! Смерть инсценировать!
— А что, может сыграть. — Он поднял лицо вверх и полуприкрыл глаза. Вот нафига, а? Он же бог. Или... это остатки привычек?! — Ты им нужен, так сами они без нужды на риск не пойдут. Магов, подобных тебе, нет...
— Вообще никаких нет.
— Поэтому они должны тебя использовать по максимуму против жреца. Если он не падёт в результате какого-нибудь ритуала в начале, то может достучаться до своего покровителя. И тогда кто-нибудь из пантеона сюда заглянет. Нам, конечно, туго придётся, но для них ситуация осложнится. А вот после можно тебя и устранить.
— Поэтому и нужна телепортация или клон, в конце концов, ложная смерть. — Даже идиоту было ясно, что культисты задумали не просто подорвать с каторги, но что-то иное. Не зря они так ускорились. Скорее всего, что-то откопали и хотели принести дар своему свихнувшемуся покровителю с минимальными потерями, там, где до него будет проще всего достучаться (явно за пределами магической аномалии); вот и рвали жилы ушлепки.
Время шло, мозги скрежетали. Пока в голову не пришла гениальная мысль: если я не могу хитровы"банно магически спрятаться или убежать, так может, и не надо? Отвлекающий маневр, чик-чик — и я в домике. Всё гениальное просто. А до решения главной проблемы допёр сам Флео, списавший почти все коины, нажитые непосильным трудом. Хватило только на пару заклинаний, технику и немного знаний.
Главную же покупку я поместил внутрь себя.
— Помни, — Флео внимательно смотрел на меня, — только после начала ритуала хотя бы одна жертва должна отправиться в путь.
— Так его душу... — мой воображаемый голос всё же дрогнул, — сожрёт хтоническая тварь?
— Если успеешь — нет. — И неожиданно перед исчезновением Флео поднял правую руку, согнув пальцы в странном жесте: благословляю.
Ну спасибо, бл"дь. Только пафоса мне и не хватало.
И вот сижу я под землёй, по максимуму замедлив течение энергий в себе, внимательно вглядываясь наверх. О, знакомые ауры. Остановившись рядом с трёхметровым кратером, который образовался на месте моего самовозгорания и принудительной детонации стремной печати, остановились несколько человек. Стариков я узнал, как и пару помощников. Аккис тоже был здесь, вот только аура у него была потрёпанной.
Посовещавшись, ауры разошлись, и началось главное действо.
Даже сидя под трёхметровым кратером (я ушёл ещё на пару метров под него вглубь), я видел, как появляются линии, напитанные маной. Постепенно линии свивались в совершенно мозгодробительный узор со множеством знаков, лишь малую часть которых я знал. Узор напитывался не только маной, его стали пронизывать энергии, но постепенно один вид — малиново-бордовый, с привкусом железа — стал доминировать. Я даже не стал заморачиваться по поводу столь объёмного восприятия энергий, настолько меня заворожило творящееся действо. Узор набирал силу и глубину, на меня уже стало физически давить, хоть кратер оказался в стороне от печати. Когда рисунок начал пульсировать, я понял, что начался ритуал. А когда узоры в нём вспыхнули с десятикратным усилением и наверху начала гаснуть аура человека, я понял: пора.
Резкий рывок наверх. «Наставничек» в нескольких метрах от меня склонился над человеком с пробитой грудиной. Кузнец, резко обернувшись, тут же встал на изготовку и бросил в меня сложное заклинание.
Но поздно.
Два быстрых прыжка — и я, словно каратист в девяностых, опускаю ладонь на одну из линий объёмной печати, которая прямо-таки полыхает. Но это не понт. На ребре проступила татуировка. В библиотеке, как и в голове Флео, было море информации. И когда мы начали искать то, что прервёт ритуал, то ограничение в виде невозможности утаить крупный артефакт или вручить мне сильнейшую технику было решено просто. Одноразовый артефакт, сделанный прямо на мне, с прямой напиткой божественной сущности. Так что куча влитой праны от убиенных животных и разбитых цеков ушла сюда. В простую на вид татуировку, которая, соприкоснувшись с контуром узора, просто испарилась.
А меня снесло взрывной волной от двух уже несуществующих деятелей. Вся энергия, проводниками которой они служили для своей сущности-покровителя, смешавшись с энергией от меня, пошла в разнос (пусть и продуманный) и на пиковой мощности разорвала двух гадов, убив ещё нескольких стоявших рядом.
Но это я понял уже позже. Встав и увидев, что все присутствующие лежат (видимо, побочное действие ритуала стариков), кинув взгляд на разгромленный двор, в котором была уже не одна воронка, я целеустремлённо (хоть и хромая) двинулся в центр исчезнувшей фигуры. Поднимая гигантский цек, я прямо-таки ощутил далёкий и безумно голодный взгляд мистической сущности.
— На х"й пошёл.
Не до него. Цек я не присвою. Флео объяснил, почему он может быть такой и для чего точно его будут использовать. Да и я ощущал посмертные страдания сотен загубленных душ. Если не тысяч. Но одна проблема: выпустить я их смогу, только разбив его, а это в любом случае большой бум. ОЧЕНЬ большой бум. Поэтому надо срочно искать своих друзей (ауру Ойлы и Руонма я уже заметил), и поэтому...
Беги, Форест, беги!
Эпилог
Эпилог.
Вильд был жив. Аккис мёртв. Когда мы принялись считать потери, то оказалось, что из почти двухсот глубинников осталось три десятка с небольшим. И все раненые. Большую часть ближников Вильда убило взрывом после того, как ритуал пошёл в разнос. И не только их. У Вильда хоть ближники остались, из команды Аккиса выжили единицы. Остальные, если честно, были мне неинтересны. Руонм и Ойла по сути отделались легче всего, и спасибо нужно было говорить исключительно Руонму. Однорукий бандит (мне никогда это не надоест) сумел не только скинуть с себя одержимость, которая заставляла людей буквально прыгать под удары мечей, но и каким-то хитрым способом смог вытащить Ойлу, и уже вместе они приглядели за Глоем и Алоем, а также тусующимся с ними Вердом. Здесь было похуже, но тоже терпимо. Алой лишился всего двух пальцев на левой руке, а Верд получил лёгкую черепно-мозговую травму. Аналог шлема зарешал. Синяки и мелкие порезы никто не считал.
После того как по мере сил помог своим товарищам, начал оказывать помощь раненым. Что характерно, выживших стражников не было совсем. Впрочем, когда я приметил, что один из приспешников Кузнеца выжил, то, не особо заморачиваясь, его прирезал. Если рядовые члены были явно ни при чём и в конечном итоге подлежали утилизации, как и я, то эти твари явно были в курсе. И всё же хорошо, что добивать пришлось только одного. Пока я оказывал помощь, вливая собственную прану и подстёгивая регенерацию организма там, где это возможно, и обходясь перевязками из собственных запасов там, где невозможно, мои товарищи привели в себя остальных и принялись собирать трофеи, а чуть позднее кинулись проверять помещения в постройках. Конечно, их уже ранее осмотрели, но только на предмет выживших; нас же, в отличие от культистов, интересовали не людские души, а еда, вода, оружие и (чего таить) золото. Всё то, что поможет дальше существовать на свободе.
— Я был не в курсе, — рядом остановился Вильд, которого неплохо потрепало, но, в отличие от многих, он стоял сам.
— Я в курсе, — отрываясь от раненого (а точнее, умирающего: с дырой в кишках не справлялись не только мои знания магии, но и алхимические зелья. Да даже окажись он в суперсовременной больнице, не выжил бы, поэтому пришлось ему отключить болевые рецепторы и влить немного праны в мозг, побуждая вырабатывать больше эндорфинов, — пусть уйдёт без боли). — Иначе эти ушлёпки не собрались бы приносить вас в жертву.
Наступило тяжёлое молчание. Я медленно переходил от одного раненого к другому, как мать её Тереза, но по-другому не мог. Руонм, наверно, плохо влияет. Погода была что надо. Вечер, серая хмарь. Прохлада. Если бы не это, многие ослепли бы, наверно, от сияния двух светил. Но и так, даже после титанического зала внизу, гулянье ветра и отсутствие обозримого потолка заставляли чувствовать себя некомфортно. Мне было полегче, но многие жались к стенам окружающих строений. Мда. Агорафобия как следствие заточения.
Вильд тем временем нашёл «добровольцев», которые должны были спуститься вниз и крикнуть оставшимся, что они могут подняться. Всё же внизу обитали не только глубинники и зурдцы, но и вполне обычные люди, которым не повезло. Бррр. Я бы себя, наверно, не смог перебороть и вернуться обратно: представить, что кто-то закроет врата и я останусь там снова... Походу, из психологических травм у меня не только агорафобия. Но, честно признать, дело нужное.
Обойдя всех раненых наверху, я дошёл до ближайшего здания и упал на попу, прислонившись спиной к его стене. Рядом незаметно оказался Руонм, а за ним подтянулись и все остальные наши. Даже чудом выживший алхимик Джол подошёл.
— Что дальше, Атее? — Глаза Руонма смотрели внимательно и требовательно. Впрочем, с трудом взяв себя в руки и обведя взглядом собравшихся, я понял, что не у него одного.
— Думаю, как планировали, — я жутко устал, и лишь второй уровень сантаны (третий в данном состоянии был перебором) спасал меня от того, чтобы вырубиться здесь и сейчас. — Нет смысла что-то менять.
— Так-то оно так, но Вильд собирается рвануть в сторону моря, к Ноалю. Из него выдачи нет. Сейчас нас столько же, сколько и их, и вместе шансов пробиться больше.
— Возможно, но, Руонм, ты же понимаешь, что это опасно. К горному хребту, северным княжествам и Кордии выйти проще, границы там практически не охраняются. Да, Пояс мира — небезопасное место, как и болотистые и лесные территории княжеств, но вот власти там меньше, и через них проще выйти к цивилизованным местам. Впрочем... — я жутко устал, нужно было ещё много сделать, но также мне было ясно, что договариваться нужно на берегу. — Предлагаю решить здесь и сейчас, с собой никого принудительно тащить не буду. Ещё полчаса, час — и мы выходим из крепости.
— Так быстро? — Ойла аж подскочил, а вроде устал не меньше, чем я. — Да нам кучу всего нужно собрать, ещё не все помещения обошли. Да и вообще...
— Ойла, час максимум, — в голос пришлось добавить твёрдости, чем заслужил уважительный взгляд Руонма. — Мы не знаем, где ближайший гарнизон, мы не знаем, сколько выйдет из шахт, и где в конце концов второй маг. С ним сейчас я не справлюсь. Вдруг он отошёл до ближайшего борделя?
Аргумент оказался в кассу, и тут же все разбрелись. Правда, парами и тройками, но это уже по моему настоянию. Из шахты выходили первые сидельцы, не принадлежащие партии глубинников. Конечно, можно было отмахнуться, но, как показали недавние события, недооценивать глубинных крыс было опасно. Мало ли что.
Единственный, кто пошёл один, это Руонм, но это объяснимо. Остаться ведь должен был он со мной, но по моей просьбе лишь проводил меня к самой удалённой казарме. Хотя, судя по всему, она была не особо жилая — на протяжении примерно месяца, а то и двух. Голову этим я себе забивать, конечно же, не стал, а принялся за дело.
Сев в позу для медитации, я тут же вырубился. Без помощи Флео здесь было не обойтись. С трудом достучавшись до него, описал ситуацию.
— Ты уверен, что хочешь этого? В крупном государстве тебе бы за него дали целое состояние.
— Скорее уж бы прикопали, — мне не улыбалось хранить эту гадость у себя. — Если средство дорого стоит, могу взять у тебя кредит в виде обета; я знаю, так делают...
— Ничего не нужно, не в этом случае, — Флео был очень серьёзен. — Любая высшая сущность должна по мере сил помочь тебе, и если бы я мог выйти... Но можно решить и так.
Через несколько минут в моей голове прочно прописалась сущность нужных ритуальных действий. И я выскользнул из транса. Придя в себя, принялся рисовать восьмилучевую структуру, два верхних луча которой сильно выпирали по сравнению с остальными. Сами лучи я начал расписывать не особо знакомыми мне знаками. Если бы не Флео, я даже с моим текущим развитием и под сантаной вряд ли вспомнил хоть десятую их часть, не говоря о том, чтобы перенести их на пол помещения. Переносил их я обыкновенной смесью для письма, созданной, правда, для другого случая, но сошло и так. Под конец стал запитывать структуры своими энергиями, а в центре положил огромный цек с отпечатками загубленных душ.
Ну что ж, пора. Через час ритуал войдёт в решающую фазу и будет бадабум. Как, впрочем, он будет, если кто-нибудь особенно хитрый решит отжать драгоценность себе.
Выйдя из помещения, закрыл дверь и попробовал заклинить её щепкой в качестве клинышка. На этом мои полномочия всё.
Через полчаса группа из семи мужчин вышла из крепости по направлению к северным горам. К моему удивлению, никто от нас не отвалился. Вильд на прощание передал несколько цеков и, крепко с нами обнявшись, дал координаты для встречи в Ноале. Напоследок он шепнул мне на ухо:
— Атее, ни я, ни мои люди о тебе не расскажем. — И, сурово взглянув в глаза, будто подтверждая данное обещание, кивнул.
Стало чуть полегче. По крайней мере, на душе. В своих я был уверен, ну разве что не так сильно — в прибившемся Джоле и братьях одинаковых, — но в Руонме и Ойле железно. Ведь то, что я инициировался как маг (да и как адепт тела, к слову), — это нонсенс. Без Храма, без высокого покровительства. А я смог, и притом так быстро, как это могло получиться только у культистов. Поэтому и нужно было рвать когти и заметать следы. Ведь доказать, что мой покровитель адекватен, я не мог, да и его неясные тёрки с официальным пантеоном говорили не то чтобы в пользу миролюбия. Так или иначе, приятно, когда есть люди, которые тебе доверяют.
Люди, которым я доверял, к слову, выскребали запасы крепости. Хорошо, что, несмотря на всю свою прижимистость, Ойла отбирал не только ценное в принципе, но и нужное сейчас. Тёплая одежда, оружие. Артефакты, которые потом можно будет отсортировать, и еда. Нечто вроде спальников и тканевых палаток. Грузоподъёмность у нас без животных будет крайне низкой, но мы отправляемся не то чтобы в сильно освоенные территории. Сам Ойла, кстати, нацепил что-то вроде костюма гренадера восемнадцатого века. Ярко и дорого. Но отбрехался, что это самое тёплое, что можно здесь найти, к тому же с магическими свойствами. Ну и хрен с ним, можно позволить маленькую блажь. Остальные также споро собирались, и скоро мы из себя представляли компанию не то наёмников, не то представителей высокой моды. Куча разных комплектов (у Верда даже обувь вроде разная), сверху из-за не самой тёплой погоды — накидки с капюшонами и шапки. Всё это поверх доспехов. И баулы, хотя в случае с Ойлой — БАУЛЫ за плечами. Он даже Руонма и меня загрузил по самое не балуйся. И лишь тот факт, что на себе он тащил больше остальных, заставлял с данным положением мириться.
Грабили мы не одни. Кто-то больше, кто-то меньше. Пару идиотов, вышедших после основных событий, застукали за обильными возлияниями дрянным вином. Дебилы. Но, как ни стремно это признавать, в своём праве. Скорее всего, именно эти никуда и не двинутся или двинутся, но до ближайшей деревни, где сдадутся властям. В катакомбах умирали по-разному. Конкретно эти умерли душой. Они сидели здесь пару десятков лет и поэтому даже не сражались. Глубинники или зурдцы, каторжане или охранники. И прибухнуть на свободе им казалось более важным, чем за эту свободу бороться. Смысла осуждать не было; радовало лишь то, что таких было немало. Кто-то пошёл к Вильду, кто-то сколачивал свои группы, которые готовились к рывку. И это хорошо: больше хаоса — больше шансов, что конкретно нас не догонят. На какое-либо правосудие здесь не надеялись и глупцы.
Напоследок, проверив, мы выгнали всех, кого нашли, из крепости и подожгли её. По идее, это должно было скрыть следы разрушения кристалла. Если кто остался — сам себе Буратино.
Множество людей вышло из крепости и двинулось в разные стороны. Подавляющая часть — на северо-запад, к морю. Кто-то на юг. Несколько, видимо, отчаянных одиночек — на север. И лишь группа людей, среди которых выделялись молодой, но здоровый парнишка и мужчина в возрасте с одной рукой, крайне нагруженная всяким барахлом, медленно двигалась на северо-восток. К величайшему горному хребту планеты — Поясу Мира. Помимо этих двух выделялся и худощавый бородатый мужчина, который, несмотря на осязаемую худобу, тащил чуть ли не больше всех на себе вещей, притом на нём был примечательный мундир, обшитый золотыми галунами, что являлось в княжестве Рувантинг да и в других показателем высшей аристократии, от графа и выше.
Пожар за их плечами продолжался, и когда группа каторжан отошла на несколько километров, огонь будто замер; все разумные в пределах десятка километров услышали счастливый смех. Это было так дико, что улепётывающие с разной скоростью от каторги люди вдруг встали как вкопанные и дружно обернулись назад. И вовремя. На месте крепости будто воплотилась сияющая радуга в форме объёмного шара, который рывком увеличился в два раза и так же неожиданно сдулся. Вот только крепости не было, как и большей части построек. Лишь защищённые врата под землю каким-то чудным способом захлопнулись и сохранились.
На фоне всего этого никто не заметил, как в единственной группе, идущей на север, упал молодой парень. Его спутники, не растерявшись, подхватили его за руки, а груз распределили между собой. И вскоре вся группа скрылась в наступившей ночи.
Интерлюдия 5
Ол Круфт пребывал в страннейшем состоянии. Его поглощали ужас и облегчение одновременно. Ужас состоял в том, что, попытавшись вернуть утаённое подземными крысами богатство, он неожиданно попал в ловушку к культистам. Более того, это были не просто культисты, это были маги — последователи Павших, что к тому же владели магией крови. И это было за гранью. И то, что проклятая сущность вмешалась после активации ритуала в подземелье, нахождение в котором само по себе сильно осложняло деятельность высших сущностей, было последним ударом.
Как только ол Круфт понял, в чём дело (а оба мага и часть отряда разлетелись кровавой взвесью), он понял, что нужно бежать. Даже ничтожный жрец, который вмешается и вызовет покровителя, не решит проблемы. Он же не из высших иерархов своей церкви. Пока покровитель придёт, их всех перережут. Да и сами сущности в битве не будут стремиться обеспечить безопасность смертных. Поэтому бежать.
В коридоре его чуть не догнал маг, что было видно по его ауре. Сам комендант не то чтобы делал особую ставку на магические силы, но, понимая их важность, он вынужден был этим заниматься. Даже почти достиг звания адепта. Вот только бегущий мерзавец был явно сильнее. Поэтому один из офицеров со своим отрядом остался героически прикрывать начальника. Почти сам. Это позволило предупредить жреца с отрядом и выбежать из тоннеля. И вот там ол Круфт остановился.
То, что сейчас может произойти и несомненно произойдёт, — ужасно. Но с другой стороны...
Прорыв спишет всё. Сам ол Круфт не только выйдет сухим из воды, но и сможет даже сохранить своё положение в княжестве. Никто не будет спрашивать о его благосостоянии после такого. Да и при проверке жрецами культов он будет чист. Идеальная ситуация.
Поэтому единственный человек, который мог бы закрыть врата, вместо этого, пробежав (что привело в смятение солдат, стоявших наверху, за вратами) через двор, быстро забежал в главное здание и, добравшись до кабинета, приступил к самому важному — уничтожению бумаг. Периодически выглядывая во двор, он засёк, как из подземелья сначала вырвался окровавленный парнишка, а за ним — куча арестантов, которые тут же набросились на солдат. Когда же самого парнишку приголубили силой Падших, комендант понял, что пора, и со всех ног бросился к тайному входу. О своём новом помощнике и палаче он даже не думал — им всё равно конец, поэтому лишь закрыл за собой дверь тайного хода. Хорошо, что он озаботился найти планы крепости; прежний комендант об этом ходе даже не подозревал.
Через полчаса он вышел вдалеке от крепости и начал поспешно удаляться. Неясно, почему культисты так долго тянули. Через какое-то время, забравшись и затаившись на относительной возвышенности, ол Круфт начал наблюдение над крепостью. Хоть он и чувствовал отголоски какой-то волшбы, но это было не то. Культисты должны были сделать нечто более выдающееся. А ещё спустя немного времени комендант вовсе не поверил своим глазам: культисты вышли из крепости, запалив её.
Это был провал. Из этого сорного племени лишь у высших иерархов сект хватало власти и ценности, чтобы сбегать от расправы. Остальные же, как правило, умирали, и не важно, в результате ритуала или облавы жрецов высших богов. Здесь же выбегали обыкновенные люди. Каторжане.
Комендант был уже практически в панике, когда заметил явное изменение. Сначала хрустальный звон. Потом чудесный, счастливый смех. Когда же в крепости появилась сфера Эк, ол Круфт чуть в обморок не упал. Древнейшее знамение благоволения Светил! Такое происходило, когда по легендам побеждали мифических чудовищ или делали что-то настолько святое, что благоволения высших богов не хватало! Когда после знамения крепость практически исчезла, обострённое чутьё благородного уловило звук рвущейся струны. Хотя, может быть, и показалось.
Но это уже было неважно. Кто-то смог не просто победить культистов на их поле, но и нанести ущерб их (кто бы он ни был) покровителю. И Силы Светил это отметили. Этот кто-то должен получить нечто равновесное, а значит, в перспективе это носитель великих сил или дара, а если это представитель богов — возможный высший иерарх. Нужно узнать, кто это. Такой человек будет полезен.
Сам же ол Круфт расслабился. Подмогу он вызвал ещё час назад благодаря специальному амулету. Скоро придёт помощь, и всех беглецов отловят. Как он и предполагал, большая часть двинулась к морю; те же, кто ушёл на север и восток... Сами вернутся обратно. До этого же момента он может задержать пару небольших групп неодарённых беглецов, ведь часть артефактов была при нём.
Стоило наработать себе авторитет перед проверкой...
Уважаемые читатели, это конец первой книги, так как подземная эпопея закончена. Но не конец серии, как вы догадываетесь. Вот ссылка на новую книгу: https://author.today/work/244035
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
