Morrowind 40k
Глава 24. Кровь и вино. Часть II.
Гвардеец Талии, потирая ушибленный затылок и чертыхаясь, помогал Карлу приводить свою госпожу в чувство. Вскоре после ввода стимулятора Талия Вейн распахнула глаза, судорожно втягивая воздух ртом. Её рука тут же дернулась к поясу в поисках выбитого в бою меча.
- Не суетитесь, дорогая Талия, — раздался рядом голос Веласкеса. — Налетчики ретировались. Мы все целы.
Вейн с трудом поднялась с пола, опираясь на руку гвардейца, и замерла. В паре шагов от тучного инквизитора, застыв в почти военной стойке, стоял высокий мужчина в оборванной робе Администратума. Его бледное, словно выточенное из мрамора лицо оставалось абсолютно бесстрастным, а в темных глазах плясали едва уловимые багровые отблески.
— Кто это? — настороженно спросила Талия, переводя взгляд с незнакомца на Веласкеса.
— О, простите мои манеры, — Сангвин добродушно улыбнулся, поправляя манжеты багрового мундира. — Познакомьтесь, это Люциан Валенштайн - мой старший оперативник. Я отправил его в подулье еще до нашей встречи, чтобы он прощупал почву. Поэтому ему пришлось мимикрировать под местную фауну.
Веласкес повернулся к своему новообращенному слуге и оглядел его изодранные лохмотья.
— Впрочем, раз уж мы идем на дело официально, пора сбросить маскировку, мой друг. Ступай в наш транспорт, он припаркован у черного хода. Я распорядился подготовить для тебя подобающее облачение. Не пристало агенту Святой Инквизиции щеголять в рванине.
Сангвин незаметно шевельнул пухлыми пальцами за спиной. По воздуху пробежала едва заметная волна тепла, пахнущая терпким вином — крошечный импульс школы Изменения и Иллюзии, направленный прямиком в багажный отсек припаркованного снаружи бронетранспортера.
Люциан молча склонил голову в коротком поклоне и бесшумно, словно тень, скользнул к выходу из зала.
Транспорт инквизитора Веласкеса стоял в узком переулке, гудя басовитым урчанием спаренных двигателей. Снаружи это был классический «Носорог»: угловатый боевой бронетранспортер Адептус Арбитрес, покрытый матовой черной краской и позолоченными аквилами Инквизиции. Но внутри Сангвин переделал его под собственный вкус: вместо тесных десантных скамей в салоне были установлены глубокие кресла из темной кожи, мини-бар с охлажденными винами. Все переборки были обтянуты бордовой бархатной тканью.
Когда Люциан открыл тяжелую бронированную дверь, он заметил на центральном сиденье аккуратно сложенный комплект экипировки, сотворенный волей Даэдрического Принца.
Спустя пару минут Люциан вышел обратно в переулок, где его уже ждали Веласкес и подозрительно прищурившаяся Талия Вейн. Даже суровый гвардеец из свиты инквизиторши невольно вытянулся, окинув взглядом преобразившегося агента.
На Люциане был надет длинный, приталенный плащ из тяжелой черной кожи, подбитый изнутри темно-алым шелком. Высоко стоячий воротник плаща придавал его аристократическому лицу дополнительное сходство со старинными портретами терранской знати времен Великого Крестового Похода. Под распахнутыми полами плаща виднелся глухой черный камзол, усиленный скрытыми пластинами панцирной брони, на груди которого тускло поблескивала рубиновая розетта аколита Инквизиции.
Тяжелые, идеально начищенные сапоги до колен не издавали ни звука при ходьбе по каменной брусчатке. На широком кожаном поясе с латунной пряжкой, украшенной барельефом имперской аквилы, покоились ножны с длинным, изогнутым клинком из темного металла, покрытого багровыми прожилками, и тяжелый болт-пистолет в кобуре из грубой кожи.
Но главным изменением была не одежда. От Люциана больше не веяло ни страхом забитого клерка, ни гнилой злостью культиста. Он стоял абсолютно прямо, заложив руки за спину. В его спокойном взгляде темных глаз читалась ледяная уверенность.
Люциан Валенштайн
Веласкес удовлетворенно крякнул, любуясь своей работой, словно художник, завершивший удачный портрет.
— Вот теперь другое дело, — довольно промурлыкал Сангвин, хлопая ладонью по бронированному борту «Носорога». — Я простой инквизитор, Талия, а вот мой аколит и есть, как вы выразились, карающий меч Ордо Маллеус.
Талия Вейн на секунду замерла, оценивая преобразившегося оперативника взглядом опытного следователя. Её серые глаза скользнули по идеальному крою черного плаща, остановились на рубиновой розетте инквизиции и тяжелом болт-пистолете на поясе. Подозрительность, еще мгновение назад теплившаяся в её взгляде, окончательно растаяла, уступив место благоговейному почтению.
«Какая выправка», — подумала про себя Талия. Она перевела взгляд на Веласкеса, и в её голосе зазвучало глубокое уважение. — Я читала в закрытых архивах о методах Ордо Маллеус, инквизитор Веласкес, но никогда не видела ваших оперативников в деле. Внедриться в самую гущу культистов Изменяющего Пути, не выдав себя и вернуться без единой царапины... Ваша школа подготовки впечатляет.
Гвардеец из её свиты, перехватив свой лазган поудобнее, уважительно кивнул Люциану. Как бывший солдат Имперской Гвардии, он мгновенно распознал в незнакомце опасного ветерана, с которым лучше стоять плечом к плечу, чем оказаться по разные стороны прицела.
Тощий писарь Карл за спиной госпожи нервно сглотнул. Его громоздкий оптический имплант с тихим жужжанием сфокусировался на фигуре Люциана, пытаясь просканировать биометрические показатели агента.
— Странно... — пробормотал Карл, постукивая костлявым пальцем по переносному когитатору. — Мои ауспики выдают ошибку. Температура тела ниже нормы, пульс почти не прослушивается, но при этом мышечный тонус на пике. Наверное, новейшие терранские аугментации или боевые стимуляторы высшего допуска...
Даже псайкер, которого гвардеец придерживал за локоть, перестал мелко дрожать. Его затуманенный взгляд уперся в Люциана, на потрескавшихся губах провидца появилась странная, растерянная улыбка.
— Тихо... — прошептал псайкер, поворачивая бритую голову к госпоже. — Вокруг него совсем тихо, госпожа Вейн. Демоны шепчут отовсюду, но рядом с ним... пустота, как в погребе с хорошим вином.
Веласкес еле сдержал смешок, прикрыв рот пухлой ладонью и изобразив задумчивый кашель. «Погреб с хорошим вином — надо же, какой чувствительный малый, нужно присмотреться к нему», — мысленно похвалил псайкера Сангвин.
— Как видите, дорогая Талия, мои люди знают свое дело, — бархатным, отеческим баритоном произнес Веласкес, хлопая ладонью по бронированному борту «Носорога». — Эй, Сэм! Заводи эту железную телегу, нас ждут!
Люк водительской рубки наверху бронетранспортера с тяжелым лязгом откинулся назад. Оттуда с ленивой грацией спрыгнул на брусчатку переулка высокий, слегка растрепанный мужчина средних лет.
На нем была надета черная форма Инквизиции, но выглядела она так, словно её хозяин только что вернулся с трехдневной вечеринки. Воротник был небрежно расстегнут, рукава закатаны до локтей, а на поясе рядом с кобурой стандартного лазпистолета висела пузатая серебряная фляга. Темные, вьющиеся волосы Сэма были в художественном беспорядке, а на небритом, добродушном лице застыли ухмылка и хитрый прищур карих глаз.
При виде вооруженной свиты Талии Вейн Сэм ничуть не смутился. Он лениво потянулся, хрустнув плечами, и отвесил инквизиторше шутливый, совершенно неуставной салют двумя пальцами от виска.
— Вечер добрый, господа инквизиторы, — хрипловатым голосом произнес он, откручивая крышку фляги и делая небольшой глоток. От фляги пахнуло забористым спиртным напитком. — Сэм Гевен, к вашим услугам. Лучший пилот и мастер-механик Инквизиции. Правда, Дух Машины у этой посудины сегодня капризничает — требует смазки, желательно выдержанной и с нотками дуба.
Талия Вейн возмущенно набрала воздуха в грудь. Столь вопиющее нарушение субординации и распитие спиртного на задании у любого другого инквизитора закончились бы для аколита расстрелом на месте. Но, бросив взгляд на спокойного, добродушно улыбающегося Веласкеса и расслабленную позу Люциана, Талия осеклась и промолчала — она снова решила, что это какая-то непостижимая, эксцентричная тактика ветеранов Ордо Маллеус, привыкших ежедневно смотреть в лицо безумию Варпа.
Сэм перевел взгляд на Люциана, окинул его новый черный плащ с ног до головы и одобрительно присвистнул:
— Ого, приятель. Выглядишь так, будто собрался на бал к губернатору, а не в сточные канавы подулья. Только сапоги об бетон вытри — если ты запачкаешь ковер в салоне, лорд Веласкес лично скормит тебя сквигам.
— Не слушай его, Люциан, он преувеличивает, — хохотнул Сангвин, распахивая тяжелую бронированную дверь десантного отсека. — Хотя ковер действительно терранский, ручной работы. Прошу, Талия, располагайтесь.
Талия Вейн первой переступила порог десантного отсека, привычно готовясь увидеть серый металл, стойки для снарядов и жесткие стальные скамьи. Вместо этого инквизитор застыла на входе, растерянно моргая.
Внутри боевой бронетранспортер напоминал личные покои планетарного губернатора. Пол устилал толстый, поглощающий гул гусениц красный ковер, по периметру стояли глубокие кресла из мягкой кожи цвета темного шоколада, а в углу, за резной решеткой, тускло поблескивали хрустальные графины. Воздух в салоне был прохладным и пах не оружейной смазкой и потом, а сладким вином.
Следом за госпожой в салон втиснулись гвардеец и писарь Карл. Солдат так и замер с лазганом наперевес, боясь поставить грязный армейский ботинок на ворс, а у Карла от удивления тихо щелкнула оптическая линза. Лишь псайкер, которого усадили в дальнее кресло, блаженно прикрыл глаза и глубоко вздохнул, наслаждаясь отсутствием привычной для имперской техники давящей ауры.
— Прошу, располагайтесь, — вальяжно произнес Веласкес, с тяжелым вздохом опускаясь в самое широкое кресло и тут же наливая себе из графина. — Сэм, трогай! Нам в подулье.
Двигатели «Носорога» утробно взревели, и многотонная машина плавно покатилась по ночным улицам Окридиума-Прим, уносясь все глубже по широким транспортным спиралям, ведущим в утробу города-улья.
Талия присела на самый край кожаного кресла, стараясь держать спину прямо. Она бросила быстрый взгляд на Люциана. Бывший культист устроился напротив. Он не развалился, как его хозяин, но и не напрягался, подобно ее гвардейцу. Сложив руки в черных перчатках на рукояти своего изогнутого клинка, он неподвижно смотрел в пустоту, будто прислушиваясь к чему-то за толстой броней машины.
— Инквизитор Веласкес, — негромко начала Талия. — Карл успел проследить логистические маршруты детских пайков. Они ведут в заброшенный сектор 44-Гамма. Официально он был законсервирован еще три столетия назад после прорыва токсичных отходов. Но именно туда каждую неделю уходят грузовые баржи с продовольствием и медикаментами.
— Заброшенный уровень — идеальное место, чтобы спрятать целый выводок будущих колдунов, — кивнул Сангвин. — Что скажешь, Люциан? Когда ты там ошивался под прикрытием, что успел вызнать?
Люциан медленно повернул голову. Сила Обливиона, изменившая его суть, обострила чувства до запредельной четкости. Мир, который еще час назад казался ему серым и плоским, внезапно обрел глубину. Даже сквозь рев двигателей «Носорога» и лязг гусениц Люциан отчетливо слышал стук сердец всех присутствующих в салоне: быстрый, нервный, почти птичий ритм тощего Карла, тяжелые, размеренные удары сердца гвардейца, тревожный стук в груди инквизитора Вейн. Он чувствовал тепло их тел, улавливал запах страха, пота и адреналина, бурлящего в их венах.
И лишь двое в этой машине оставались за гранью его нового восприятия. Тучный инквизитор Веласкес казался бездонным омутом силы. Господин, Создатель, Отец. Несмотря на свою новую природу, Люциан не мог описать чувства к Сангвину. Любовь, восторг, преданность, благодарность – целый ураган эмоций. Второй, кого не мог прочесть Валенштайн - водитель за бронированной переборкой, представленный Сэмом. Он ощущался как черное пятно — ни пульса, ни дыхания, ни привычного человеческого тепла. Эту загадку он решил прояснить для себя потом.
«Так вот как это больше не быть червем», — пронеслось в мыслях Люциана.
Он вспомнил последние годы прежней жизни в подулье: вечный голод, унижения от старших жрецов, уродливые мутации. Все это во славу Изменяющего Пути. Тзинч обещал ему силу, но на деле он был для него лишь расходным материалом. Теперь же уродство исчезло. Тело под черным камзолом налилось мощью, разум стал острее, а голод — другим. Тяга причинять страдания под шепот демонов сменилась на жажду крови, но в отличие от старой зависимости, новообретенная - поддавалась контролю.
Люциан больше не был рабом Имматериума. Он стал творением своего нового, непостижимого господина. Впервые в жизни мужчина ощутил удовлетворение своей судьбой.
— Я не был в самом убежище, милорд, — ровно произнес Люциан. — Рядовых исполнителей держали на верхних ярусах подулья. Нам приказали выследить инквизитора Вейн, когда ее челнок приземлился в космопорте. Главарь нашей ячейки... — Люциан на долю секунды замялся, — ...получал приказы через старые вокс-сети из глубины сектора 44-Гамма. Там сидит кто-то из высших жрецов. Он готовит ритуал. Сотни детей должны стать сосудами для сущностей Имматериума в ближайшую ночь.
Талия Вейн до хруста сжала кулаки на коленях.
— Тзинч... — прошептала она. — Я была права. Если мы не успеем, весь подулей превратится в портал.
---
Из глубокой тени соседнего здания за сценой погрузки инквизиторов с аколитами в бронетранспортер пристально следили две пары глаз.
Тощий парень в засаленном комбинезоне техно-рабочего сдвинул на лоб сварочные очки и поправил ремень тяжелого, перемотанного синей изолентой вокс-передатчика. Рядом с ним на корточках сидел его напарник — коренастый мужчина с пикт-рекордером в руках, объектив которого бесшумно наводился на черный бронетранспортер. Это были Декс и Рен — известные в нижних ярусах Окридиума-Прим подпольные стрингеры, охотившиеся за запретными сенсациями ради щедрых выплат от анонимных зрителей.
— Ты это видел, Декс? — шепотом выдохнул Рен, не отрываясь от видоискателя. — Началось со стрельбы в «Золоте Окридиума», а теперь сюда подкатил целый боевой «Носорог» Инквизиции!
— Я уже пробил номера борта через взломанный канал Арбитрес, — быстро зашептал Декс, пробегая грязными пальцами по клавишам наручного когитатора. — Это Винсент Веласкес, прибыл с самой Терры. И судя по тому, что тут такая толпа инквизиторов, дело пахнет не обычной проверкой накладных.
— Они едут в подулье, — глаза Рена загорелись хищным азартом репортера. — Если мы зацепим их на пиратскую частоту и пустим картинку в прямой эфир, нас будут смотреть все ярусы от шпилей до отстойников! Заводи скиммер, Декс, и выпускай сервочерепа. Нельзя упускать такой куш!
Как только тяжелая дверь «Носорога» захлопнулась и бронетранспортер с басовитым ревом сорвался с места, из соседней подворотни вынырнул старый, выкрашенный в цвет грязного бетона, гражданский скиммер. Приглушив антигравы, репортеры скользнули в кильватер за машиной Инквизиции, а на высоте над дорогой, растворяясь в ночном смоге улья, бесшумно летели два модифицированных сервочерепа.
---
Спустя двадцать минут транспорт Инквизиции добрался до шлюза сектора 44-Гамма. В этот момент по внутренней связи салона раздался приглушенный помехами голос Сэма Гевена из водительской рубки:
— Эй, народ! На подъезде к шлюзу нас встречают. Какие-то парни в длинных тряпках и с тяжелыми стабберами перекрыли тоннель баррикадой из ржавых бочек. Проедем сквозь них?
Веласкес добродушно усмехнулся и посмотрел на замершую в боевой готовности Талию.
— Слышали пилота, дорогая коллега? Сэм у нас не любит лишних остановок. — Сангвин повернулся к вокс-передатчику: — Не сбавляй ход, Сэм. Только постарайся не поцарапать аквилу на бампере. А ты, Люциан, приготовься размять кости. Пора показать этим любителям синих масок, как работает Святая Инквизиция.
Двигатели «Носорога» взревели на пределе оборотов, превращая многотонную машину в неудержимый снаряд. С оглушительным скрежетом бронетранспортер протаранил импровизированную баррикаду, разметав ржавые бочки и обломки бетона в стороны. По толстому лобовому щитку застучал град свинца — застигнутые врасплох культисты открыли беспорядочный огонь, но пули лишь высекали искры из керамита бронетранспортера.
Не сбавляя скорости, «Носорог» резко развернулся боком, прикрывая собой десантный отсек от перекрестного огня из глубины технического шлюза. Бронированная аппарель с шипением гидравлики упала на заваленную мусором магистраль подулья.
Первым из салона вырвался Люциан. Он сдерживал свою силу, бурлящую в его жилах. Для глаз Вейн и ее аколитов его скорость казалась результатом многих лет тяжелых тренировок и лучших терранских аугментаций. Сам же Люциан видел мир как в замедленной съемке: он различал полет каждой пули, слышал сбивчивое дыхание врагов за укрытиями и чувствовал их пульс.
Выхватив из ножен даэдрическую саблю, он молниеносно сблизился с культистом. Удар был коротким и выверенным — лезвие легко рассекло стаббер и врага пополам. Едва сабля коснулась плоти, как по клинку пробежала едва заметная багровая рябь. Люциан почувствовал, как тонкий, невидимый глазу ручеек чужой жизненной силы вливается в его руку, наполняя мышцы приятным, бодрящим теплом. Он тут же подавил вспыхнувшее в глазах рубиновое свечение.
Следом из бронетранспортера выскочили Талия Вейн и её гвардеец, заняв оборону за броней машины. Она активировала свой силовой клинок, который с гулом разогнал мрак дороги, а гвардеец открыл прицельный огонь из лазгана.
— Пригнитесь, ребята, сейчас будет горячо! — раздался сверху лихой окрик Сэма Гевена.
Водитель высунулся из верхнего люка «Носорога», уперев ногу в лобовую броню, и следом водрузил на бедро тяжелый, модифицированный лазпулемет, снятый с турели. Нажав на спуск, он обрушил на позиции культистов ливень ослепительных лазерных импульсов, широко ухмыляясь все это время и прикусив зубами тлеющий табачный лхо-стик.
— Ловите гостинец от Святой Инквизиции, синемордые! — перекрывая шипение выстрелов, хохотал Сэм, поливая огнем укрытия фанатиков, не давая им высунуть головы. Красные всполохи импульсов осветили пространство на многие десятки метров вокруг.
Сэм Гевен
Прикрытый плотным огнем лазпулемета, Люциан с легкостью взобрался на площадку обслуживания массивных вентиляционных труб, заходя противнику во фланг. Трое мутировавших культистов с костяными наростами вместо рук бросились на него, рассчитывая задавить числом. Уйдя от выпада, вампир схватил первого нападавшего. Обретенная вампиром сила была такой чудовищной, что культист словно тростинка мотылялся в его руках. Люциан швырнул пойманного мутанта через пролет в группу культистов, ведущих огонь по бронетранспортеру из укрытия, выбивая его телом страйк.
Двух оставшихся культистов он прикончил молниеносными взмахами, не оставив им даже времени вскрикнуть. Снова по темному клинку пробежала скрытая волна силы, выпивая остатки жизни из поверженных фанатиков и мгновенно затягивая мелкую царапину на щеке вампира, оставленную осколком бетонного крошева.
Через минуту сопротивление культистов было подавлено. В техническом тоннеле воцарилась тишина, нарушаемая лишь шипением остывающего лазпулемета и мерным гулом холостого хода «Носорога».
- Вы обязаны сдаться по первому требованию Инквизиции, любое сопротивление карается уничтожением… Босс, я опять перепутал, сначала нужно было предупредить, потом стрелять, а я наоборот, - расстроенно признался Сэм. – Никак не могу запомнить.
- Экий ты обормот… Вечно мне из-за тебя приходится объяснительные писать… – подыграл ему Сангвин.
- Зато со мной не скучно. Люцик-то наш молчун, воплощение застенчивого интроверта. А я балагур.
Талия Вейн опустила силовой меч и ошарашенно посмотрела на своего гвардейца, тот одними губами произнес: «Псих»!
Люциан стоял посреди разгромленной баррикады, делая вид, что неспешно вытирал абсолютно чистое лезвие клинка о край своего плаща, пока вся кровь убитых культистов стекалась к его сапогам — магия крови не оставила ни единой капли. Все было поглощено вампиром.
— Мастерство не пропьешь! — довольно сказал Сэм Гевен. — Даже краску не поцарапали.
Дальше бронетранспортер пройти не мог — тоннель за шлюзом был слишком узок, оставляя лишь узкий проход к шахтам старых промышленных подъемников. Сэм заглушил двигатели, закинул на плечо свой тяжелый лазпулемет и подмигнул Талии:
— Дальше пешком, ваше благородие. Уровней здесь штук пять, и на каждом наверняка сидят ребята с пушками. Придется зачищать этаж за этажом, пока не доберемся до самого дна.
Талия Вейн нахмурилась, проверяя заряд силового меча, а затем удивленно перевела взгляд на Веласкеса. Тучный инквизитор, выбираясь из уютного салона, с самым невозмутимым видом повесил на плечо обычный армейский лазган, следом закинул на себя тяжелую разгрузку с запасными батареями и гранатами. В его глазах горел кровожадный азарт.
Никто из присутствующих, кроме разве что Сэма Гевена, не догадывался об истинной причине этого внезапного приступа боевого энтузиазма.
Месяцем ранее, пользуясь мандатом Инквизиции, Сангвин наведался на Марс. Разумеется, не ради скучных теологических диспутов или поиска ереси в рядах Адептус Механикус. Подкупив пару особо жадных до редких данных техножрецов и слегка задурив головы охране, Принц Разврата проник в закрытые хранилища времен Темной Эры Технологий. Он искал древние рецепты утраченных вин, но наткнулся на кое-что куда более захватывающее — уцелевшие когитаторы с виртуальными развлечениями далекого прошлого.
Несколько дней Сангвин не вылезал из хранилища, с детским восторгом осваивая древние шедевры игростроения. Он часами гонял армии в «Старкрафте», прыгал каким-то усатым мужиком по черепахам, бесился, пытаясь скинуть взрывчатку на игрушечном вертолете. Но настоящей его страстью стал «Дум» — безумный шутер, где главный герой в одиночку сметал все на своем пути под тяжелый, рвущий душу ритм тяжелой музыки.
И теперь судьба сама преподнесла ему идеальную площадку для воплощения его грез в реальности.
Сангвин обратился к магии школы Иллюзий. Прямо перед его глазами вспыхнул полупрозрачный виртуальный интерфейс, невидимый для остальных. В левом верхнем углу развернулась трехмерная тактическая карта подземных уровней сектора 44-Гамма, срисованная с инфо-сети улья. В правом нижнем замигали четкие цифры остатка заряда батарей, счетчик осколочных гранат и индикатор «брони» — плотности наложенного на мундир магического защитного барьера. А внизу, по центру экрана, ожил круговой радар, на котором красными пульсирующими точками уже светились десятки врагов, затаившихся в коридорах внизу. «Почему никто не додумался визуализировать заклинание «обнаружения жизни» таким образом раньше?» - подумал Сангвин.
В левой нижней части интерфейса появилось пиксельное изображение лица Веласкеса.
— Не смотрите так, дорогая Талия, — подмигнул ей Сангвин, чувствуя, как по жилам разливается предвкушение великого веселья. — Нравятся мне эти здешние штучки. Они придают старой доброй резне в тесных коридорах такую острую новизну! Вперед, господа!
Грузовой лифт унес отряд в душный, полутемный лабиринт нижних горизонтов.
---
В сотне метров позади бронетранспортера, скрывшись за ржавыми опорами магистрального трубопровода, стоял скиммер стрингеров.
Декс остервенело стучал пальцами по клавиатуре когитатора, сбрасывая на экран бегущие строки кодов взлома, в это время Рен вцепился в пульт управления пиратскими сервочерепами. Два дрона бесшумно парили вокруг бронетранспортера Инквизиции, передавая на мониторы кристально четкую картинку с места боя.
— Взломал! — рявкнул Декс, с размаху опуская тумблер ретранслятора. — Я пробил защиту планетарного вокс-вещания! Сигнал пошел на все открытые частоты Окридиума-Прим! Арбитрес не смогут заглушить его как минимум полчаса — я раскидал пакеты через релейные вышки подулья!
— Пошла запись, город в эфире! — глаза Рена лихорадочно блестели в отсветах экранов. — Ты только посмотри, что творит этот тип в черном плаще! Он же швырнул мутанта через весь пролет, как мешок с мусором! А пулеметчик на броне?! Святой Трон, да у нас в подулье даже банды Отбросов так безбашенно не воюют!
---
На средних уровнях Окридиума, в прокуренной и душной столовой при литейном комбинате, десятки уставших, перемазанных сажей людей вяло ковыряли ложками в мисках с серой питательной пастой. Смена длилась четырнадцать часов, спины ныли, а с потолка монотонно бубнил старый настенный вокс-приемник, крутивший по кругу заунывные проповеди Экклезиархии о пользе смирения и трудовых квот.
Внезапно экран приемника дернулся, пошел рябью помех и сменил лицо седого проповедника на зернистую, дергающуюся картинку темного технического тоннеля, где вовсю грохотала перестрелка.
— Тьфу ты, опять... — раздраженно буркнул пожилой сварщик с ожогами на скулах, даже не поднимая головы от миски. — Не дадут спокойно пожрать. Местные отморозки из подулья снова трубы делят. А арбитрес, как обычно, носа туда не кажут.
— Да уж, перебьют друг друга — воздух чище станет, — устало поддакнул его сосед, коренастый формовщик, лениво косясь на экран.
Но через пару секунд тяжелое, раздраженное ворчание в столовой начало стихать. Пиратский сервочереп Рена взял крупный план, пролетая прямо над полем боя, и рабочие начали различать детали.
— Погоди-ка... — формовщик прищурился, отставляя кружку с мутным суррогатом. — Какие это к чертям бандиты? Глянь на тех, в синих тряпках! У них же вместо рук костяные клешни! Да это ж мутанты-еретики!
— А кто их тогда так лихо в фарш крошит?! — выкрикнул молодой парень с соседнего стола, вскакивая на скамью, чтобы лучше видеть. — Смотрите на броневик! На борту аквила с буквой «I»! Это же Святая Инквизиция!
По столовой прокатился изумленный гул. Десятки рабочих бросили ложки и потянулись к экрану. Для простых жителей улья Инквизиция всегда была далеким, пугающим словом из проповедей — чем-то вроде карающего огня с небес, который существует лишь для того, чтобы сжигать за малейшую провинность. Никто и представить не мог, что инквизиторы могут спуститься в самую грязь подулья, чтобы в упор рубиться с мутантами.
— Надо же... Недаром, выходит, свой хлеб едят, — пораженно протянул сварщик, теперь уже не отрывая глаз от трансляции. — Ты только погляди на этого пулеметчика на броне! Сидит себе, улыбается во всю рожу, дымит и с бедра лазпулеметом их косит! Прям как в агитках про гвардейцев!
— А вон тот, в черном плаще! — восхищенно присвистнул молодой парень, показывая пальцем на Люциана, который в этот момент как раз метнул мутанта через весь пролет. — Вы видели, как он этого урода швырнул?! Чисто зверь! И саблей машет так, что глаз не поспевает!
— Да вы на главного их посмотрите! — хохотнул вдруг угрюмый крановщик из угла зала, когда камера выхватила выходящего из «Носорога» Веласкеса. — Пузо-то наел будь здоров, чисто наш старший мастер цеха! Я думал, он сейчас обратно в бронетранспортере спрячется, а он — гляньте! — обычный лазган на плечо закинул, гранатами обвешался и сам в шахту полез, вперед своих бойцов!
— Вот это я понимаю — начальство, — с искренним уважением кивнул формовщик. — Не прячется за спинами. С таким не жалко и сверхурочные отработать. Лишь бы они всю эту нечисть снизу выкурили.
---
Десятками километров выше, за прозрачными куполами Верхнего Шпиля, куда не проникал едкий промышленный смог, в огромном банкетном зале, утопающем в ароматах экзотических терранских орхидей, проходил очередной закрытый раут планетарной знати.
Гости в расшитых золотом камзолах и тяжелых шелковых платьях неспешно потягивали выдержанный амасек, лениво обсуждая квоты на экспорт редких минералов и последние сплетни сектора. Вдоль стен бесшумно скользили позолоченные сервиторы с подносами.
Внезапно над центром зала загудел главный голо-проектор, предназначенный для трансляции официальных декретов губернатора. Неспешные разговоры были оборваны пиратской трансляцией, демонстрирующей залитый кровью тоннель подулья.
Первой реакцией зала стал раздраженный ропот.
— Что за варварская выходка? — поморщился тучный барон в парчовом кафтане, прикрывая нос кружевным платком, словно сквозь голограмму до него мог донестись смрад нижних уровней. — Кто посмел вывести эту грязь на экран? Немедленно вызовите техножрецов, пусть очистят эфир от этих разборок падальщиков со дна!
— Погодите, барон... — вдруг подал голос молодой виконт, стоявший ближе к проектору. Его аугментированный монокль тихо щелкнул, приближая изображение. — Это не оборванцы из подулья. Взгляните на эмблему на бронетранспортере. И на ту женщину с силовым мечом... Это Святая Инквизиция.
По залу пронесся удивленный шепот. Аристократы замерли с бокалами в руках, с любопытством, смешанным со скрытой тревогой, вглядываясь в голограмму.
— Какая мерзость… — протянула стоявшая у колонны графиня, прижимая тонкие пальцы в перчатках к губам, но не сводя глаз с экрана. —... вы только посмотрите на этого высокого брюнета в черном плаще! Какая осанка! Я слышала, что в Инквизиции служат аристократы. Интересно, из какой он терранской династии?
— Вы лучше взгляните на их командира, — хохотнул сухопарый торговый магнат, указывая хрустальным бокалом на Веласкеса, который в этот момент как раз закидывал на плечо армейский лазган и вешал на пояс гранаты. — Я видел этого человека вчера в «Золоте Окридиума»! Винсент Веласкес, прибыл с самой Терры. Я принял его за очередного столичного бюрократа, который приехал выбивать из нас недоимки, а он, оказывается, сам спускается в пекло с солдатской винтовкой!
— Невероятно... — пробормотал барон, окончательно забыв про свой кружевной платок и подавшись вперед. — Никакой охраны из астартес. Идет впереди всех, как простой пехотинец... Знаете, господа, глядя на это, начинаешь верить, что на Терре еще остались люди старой закалки. Кто-нибудь, запишите частоту этого пиратского канала — я хочу досмотреть это до конца!
— Боюсь, одной частотой дело уже не ограничится, — заметил торговый магнат, взглянув на свой персональный вокс-передатчик. — Мне только что сообщили, что трансляцию подхватили в нескольких соседних ульях.
В голо-проекторе изображение снова сменилось. Камера сервочерепа скользнула вслед за отрядом в шахту промышленного лифта. Внизу, среди переплетения ржавых балок и труб, исчезали последние отблески света верхних уровней. Несколько секунд передатчик показывал только темноту, пока сервочереп не включил собственный прожектор.
Вылетев из шахты лифта, сервочереп вновь нашел камерой фигуры инквизиторов. Впереди шёл Веласкес, за ним — остальные.
В десятках тысяч домов, мастерских, казарм и роскошных особняков Окридиума-Прим люди продолжали смотреть на происходящее. Для одних это было редким зрелищем настоящей работы Инквизиции, для других — забавным развлечением, а для третьих — поводом задуматься, почему представители Святой Инквизиции оказались в заброшенном секторе, официально не существовавшем уже три столетия.
Глава 24.3. Кровь и вино. Часть III.
От автора. Глава получилась большой, читать сложнее. Но, не захотел ее делить. Приятного чтения, не забываем делиться впечатлениями и ставить лайки)))
Перед тем как шагнуть в лифт, Талия бросила короткий взгляд на своих людей.
— Карл, остаешься здесь с псайкером, — отчеканила инквизиторша. — Следи за показаниями ауспика и поддерживай связь. Если что, уходите с Аджитом.
— Не волнуйтесь, ваше благородие. Я останусь наверху — охранять наш «Носорог», заодно присмотрю за этими ребятами, — небрежно бросил Сэм Гевен, опираясь плечом на броню машины. — Удачи внизу, босс!
Едва платформа опустилась на первый подземный ярус, как перед взором Сангвина вспыхнула строка на иллюзорном интерфейсе: УРОВЕНЬ 1. ФРАГОВ НА УРОВНЕ: 24. В центре радара замигали красные точки, раскрывая положение укрывшихся в засаде культистов.
Сангвин хищно оскалился — его пиксельный портрет внизу экрана синхронно ухмыльнулся в ответ. Не дожидаясь, пока Талия и её гвардеец займут позиции, тучный инквизитор вышиб заклинившую створку сапогом и сорвался с места.
Он двигался так, словно законы гравитации перестали для него существовать. Грузное тело инквизитора скользило по бетону, не сбавляя скорости на поворотах. Сверяясь с полупрозрачным изображением радара, Веласкес на полном ходу врывался в узкие коридоры и открывал огонь до того, как культисты успевали отреагировать. Красные лазерные импульсы прошивали фанатиков насквозь, а счетчик в углу экрана методично отсчитывал: 21... 18... 14...
Когда впереди на карте магического интерфейса замигали отметки нескольких противников, затаившихся за поворотом, Сангвин даже не замедлил бег. На полном ходу он выдернул из разгрузки осколочную гранату и запустил её с отскоком от стены в слепую зону. Громыхнул взрыв, озарив коридор огнем.
Сквозь клубы черного дыма Веласкес ворвался в комнату и, не сбавляя хода, врезался в уцелевшего стрелка всем своим внушительным весом, впечатав его в стену, летально. А когда второй оглушенный культист попытался вскинуть стаббер, тучный инквизитор с размаху обрушил ему на череп тяжелый приклад лазгана, разбрызгав мозги фанатика по полу.
— Чисто! — довольно рявкнул Сангвин, когда счетчик в углу экрана обнулился, а на карте вспыхнула зеленая стрелка перехода на следующий ярус.
Талия Вейн бежала следом, сжимая силовой меч и пытаясь осознать происходящее. Этот рыхлый инквизитор двигался быстрее элитного штурмовика. «Должно быть, это боевой транс Ордо Маллеус», — убеждала себя инквизитор, перешагивая через очередную груду тел. Рядом с ними бесшумной тенью скользил Люциан. Вампир держался чуть в стороне, контролируя тылы.
Второй и третий ярусы сектора слились в непрерывную резню, устроенную Веласкесом. Инквизитор врывался в заброшенные залы, перекатами уходил от очередей стабберов, разносил в щепки баррикады и с неподдельным восторгом следил, как растет комбо из фрагов.
Наконец, на четвертом ярусе перед глазами Сангвина вспыхнула надпись: СЕКТОР ЗАЧИЩЕН. ДОСТУП К ГЛУБИННОМУ ШЛЮЗУ ОТКРЫТ.
Веласкес остановился у массивных створок лифта, с громким, сочным щелчком перезарядил батарею лазгана и оглядел уставшую, покрытую копотью и пылью команду.
— Ну что, господа, разминка окончена, — улыбнулся Сангвин. — Внизу нас ждет главный фокусник. Люциан, жми кнопку!
---
Два пиратских сервочерепа Декса и Рена бесшумно парили под самым потолком галереи, передавая картинку наверх.
В скиммере, зависшем у входа в сектор, Рен вцепился в подлокотники кресла так, что побелели костяшки пальцев. Его глаза, закрытые окуляром рекордера, не моргали уже десять минут.
— Декс... ты это записываешь? — осипшим голосом спросил оператор. — Скажи мне, что буфер памяти не переполнился! Этот толстяк... он же страшней всех вместе взятых демонов. Как такое возможно?
— Пишу на три резервных кристалла, Рен! — от возбуждения кричал техно-хакер, глядя на мигающие индикаторы ретранслятора. — Счетчик подключений перевалил за двести миллионов! Вся планета прилипла к экранам! Даже частоты планетарной обороны молчат — похоже, в штабе СПО тоже бросили работу и смотрят наш стрим!
И хакер не ошибался. В это мгновение весь Окридиум-Прим замер.
---
В душной казарме местных сил планетарной обороны десятки солдат сгрудились вокруг тактического голо-стола, на который один из связистов тайком вывел пиратский сигнал. Суровый сержант, который обычно гонял новобранцев до седьмого пота, стоял с разинутым ртом, глядя, как тучный инквизитор на полном бегу сносит плечом стальную переборку и в упор расстреливает двух мутантов.
— Глядите на работу ног и контроль секторов! — хрипло выдохнул сержант, забыв про погасший лхо-стик в углу рта. — Вы видите это? Ни одного лишнего движения! Он не жмется в укрытиях, как вас учат в учебке, потому что в тесных кишках подулья промедление — это ловушка. Он берет врага на темпе. Врывается в отсек и отрабатывает быстрее, чем у стрелков передается сигнал от зрительного нерва!
— Но как он угадывает, где сидят засады, сержант? — недоверчиво спросил молодой стрелок, указывая на экран, где Веласкес в этот момент бросил гранату в слепой поворот. — У него же даже ауспика в руках нет!
— Это, скорее всего, лучший оперативник Ордо Маллеус, сопляк, — с благоговением ответил ветеран. — Он читает пространство по звуку, теням и запаху. Стреляет от живота, не тратя доли секунды на прицеливание через мушку, и при этом ни один выстрел не уходит в молоко. А вы посмотрите на его хват! Обычный армейский лазган в его руках работает как тяжелый стаббер. Никакой суеты, абсолютный расчет.
— Вот это выучка... — поддержал командира пожилой пулеметчик, качая головой. — И брюхо ему ничуть не мешает, наоборот — в ближнем бою дает преимущество в массе. Нам бы такого командира вместо нашего паркетного полковника, который дальше штабного бункера носа не кажет.
---
В бедных жилых кварталах подулья, где сырые, покрытые плесенью бетонные коробки лепились друг к другу, время словно остановилось. В тесных каморках, освещенных лишь тусклым светом мерцающих ламп, семьи сгрудились вокруг старых вокс-приемников.
В одной из небольших квартир в первом ряду перед приемником, на обшарпанном стуле, сидел пожилой шахтер. Его внук бесследно исчез три года назад, клерки Администратума тогда лишь равнодушно поставили штамп о снятии дополнительного пайка с семьи.
Когда камера сервочерепа показала, как инквизитор на полном бегу сносил плечом баррикаду еретиков и в упор расстреливал мутантов из обычного солдатского лазгана, в душной комнате повисла гробовая тишина, сменившаяся призывом отчаянной надежды:
— Они же спустились в сорок четвертый сектор? — всхлипнула стоящая у двери женщина, прижимая к губам исхудавшие, потрескавшиеся от химикатов пальцы. — Туда, где, говорят, видели пропавших детей! Они же не просто спустились — они же их ищут, так?
— Давай, толстяк, жми! — заорал вдруг в экран пожилой шахтер, вскакивая со стула и сжимая кулаки так, словно сам держал в руках оружие. — Врежь этим тварям за пропавших ребятишек! Не жалей зарядов!
Раньше Святая Инквизиция всегда была бездушным карающим механизмом с далекой Терры, ее появление сулило лишь массовые аресты, зачистки и казни. Но теперь все жители подулья смотрели на трансляцию, болея за тучного инквизитора и его мрачного аколита так, словно те были их собственными братьями, ушедшими на войну защищать родной дом.
---
Массивные створки глубинного шлюза разошлись с протяжным скрежетом, открывая вид на огромный подземный уровень, размеры которого поражали. Когда-то здесь располагался главный геотермальный коллектор нижнего улья, но за десятилетия забвения сооружение пришло в запустение. Затем его облюбовали культисты, превратив в храм поклонения Хаосу.
Своды зала, поддерживаемые рядами гигантских колонн, терялись высоко во тьме. Пол зала покрывали вырезанные рунические круги, по которым медленно текла густая, маслянистая жидкость, отливающая в полумраке радужным перламутром. В воздухе стоял тяжелый, удушливый запах затхлости и человеческих испражнений, от которого першило в горле, и начинала кружиться голова.
Талия Вейн вышла из лифта, вскинув силовой меч. Её взгляд скользнул влево и вправо от центрального прохода, и на уставшем лице инквизитора Ордо Скриниум проступило выражение ужаса.
Вдоль обеих стен исполинского зала, уходя вглубь на сотни метров и поднимаясь в несколько этажей, тянулись бесконечные ряды стальных клетей, грубо сваренных из толстой арматуры. Клети напоминали загоны для скота, а их решетки были опутаны медными проводами, которые уходили к непонятным приборам в центре рунических кругов.
Внутри каждой клетки, прижавшись друг к другу на грязных подстилках, сидели дети. Их лица были бледны от вечного отсутствия солнечного света, а тела измождены психологическим давлением. Лихорадочно блестящие глаза детей смотрели сквозь прутья с жуткой отрешенностью. На висках у многих виднелись грубые металлические обручи с тускло мерцающими кристаллами. Что это такое, Вейн поняла сразу. Примитивные псайкерские усилители. При каждом вдохе детей в воздухе вокруг клеток пробегали едва заметные электрические разряды, которые впитывали медные провода.
Талия заставила себя отвести взгляд от детей и осмотреть зал целиком. Ужас от увиденного никуда не исчез, но привычка дознавателя уже подчиняла себе мысли, раскладывая кошмарную картину на отдельные детали. Тысячи заключённых, многоярусные клети, сложная система проводки, усилители на висках, рунические контуры и оборудование для сбора психической энергии. Это не могло быть делом нескольких фанатиков, укрывшихся в заброшенном коллекторе. Подобное сооружение требовало снабжения, рабочей силы, материалов и времени. Кто-то доставлял сюда детей. Кто-то обеспечивал функционирование комплекса. Кто-то должен был заметить исчезновения — или сознательно предпочитал их не замечать.
Мысль о том, что всё это могло годами происходить в пределах одного из крупнейших ульев Окридиума-Прим, вызвала у неё почти физическую тошноту. Если местные власти ничего не знали, значит, их надлежало проверить на профессиональную несостоятельность. Если знали — предстояло куда более масштабное расследование, чем обычная зачистка культа.
Гвардеец Талии тихо выругался сквозь зубы, до белизны сжав цевье лазгана. Стоявший чуть позади Люциан невольно задержал взгляд на ближайшей клетке. Один из мальчиков смотрел на него сквозь прутья — не прося о помощи, не плача, даже не пытаясь привлечь внимание. В его глазах застыло безразличие к собственной участи, которое Люциан когда-то видел в зеркале. Пальцы вампира медленно сжались на рукояти сабли. На мгновение ему захотелось отвернуться, но он заставил себя продолжать смотреть. Вампир слишком хорошо помнил собственное бессилие. Он не позволит себе забыть это и сделает все, чтобы отомстить Тзинчу.
Обостренное чутье вампира уловило не только запах детского страха и болезни, но и чудовищное, давящее напряжение Имматериума: сотни неокрепших, открытых душ были связаны в единую, пульсирующую психическую сеть, превращенную в живую батарею.
Веласкес медленно опустил ствол лазгана, окидывая тяжелым, мрачным взглядом бесконечные ярусы клеток. Весь его недавний игровой азарт испарился без следа, уступив место глухой злости. Он знал немало способов причинить боль смертному, знал, насколько разнообразными могут быть страх и наслаждение. Но здесь не было ни изобретательности, ни даже подобия извращённого искусства. Тысячи детских душ грубо связали в одну сеть и использовали как топливо для колдовства. Их жизни не имели для культистов даже той сомнительной ценности, которую придают жертвам во время кровавых ритуалов.
Сангвин не любил, когда его развлечение омрачали столь отвратительными зрелищами. А ещё меньше ему нравилось, когда кто-то принимался распоряжаться чужими душами с такой механической жестокостью.
В самом конце этого кошмарного зала, на ступенчатом возвышении из ржавого металла и человеческих костей, стояла фигура в тяжелой мантии из переливающихся синих перьев.
Когда тяжелые створки лифта закрылись, из темного вентиляционного короба под самым потолком с тихим жужжанием антигравов вынырнули два сервочерепа. Дроны зависли под сводами зала, медленно наводя стеклянные линзы пикт-рекордеров то на бесконечные ряды детских клетей, то на фигуры инквизиторов.
Люциан инстинктивно дернулся к кобуре, намереваясь сбить незваных наблюдателей, но едва заметный жест пухлой руки Веласкеса остановил вампира.
Сангвин заметил этих механических соглядатаев еще в переулке у ресторана, а потом не раз ловил краем глаза их тени на протяжении всего спуска. В древних марсианских архивах, среди старых виртуальных игр, Принц Разврата наткнулся на множество записей из давно минувших эпох. В этих записях он встретил так называемые «шоу». В них герои под прицелом камер совершали различные безумные поступки, преодолевали препятствия, выполняли задания, а в конце намеренно принимали эффектные стойки и выкрикивали пафосные фразы ради восторга миллионов зрителей. Идея показалась Сангвину восхитительной.
Веласкес медленно выступил вперед, вставая на освещенный редкими лампами участок, и нарочито картинно перехватил армейский лазган. Инквизитор выпрямил спину, вскинул подбородок, придавая своему полному лицу выражение суровой решимости. Выждав несколько мгновений, удостоверившись, что сервочерепа направили объективы на него, направился к алтарю.
Сейчас перед зрителями Сангвин не имеет права показать свою сверхъестественную природу: ни магии, ни телепортаций, ни ударов, способных пробить танковую броню. Зрители Окридиума-Прим должны увидеть обычного человека — уставшего и обливающегося потом смертного, который идет на смерть ради спасения чужих детей.
Фигура жреца Тзинча медленно обернулась. Вместо лица под глубоким капюшоном из синих перьев клубилось переливающееся марево Варпа. Колдун Тзинча высоко поднял витой посох, и пространство вокруг алтаря задрожало. Затем он ударил посохом о каменные плиты. По вырезанным в полу руническим кругам с шипением побежало жидкое синее пламя, обволакивая медные провода. Воздух в центре зала с треском лопнул, наполняясь удушливой вонью жженых перьев. Прямо из вспыхнувших рун в реальный мир хлынули порождения Изменяющего Пути.
Первыми на плиты капища вывалились полтора десятка Розовых Ужасов Тзинча. Эти бесформенные комки пульсирующей розовой плоти не имели ни головы, ни шеи. Огромные, усаженные кривыми зубами пасти распахивались прямо у них на животах, а длинные, многосуставные руки заканчивались скрюченными когтями. Твари прыгали по залу с безумным, булькающим хохотом, выплевывая из пастей сгустки дикого варп-огня.
Следом за ними из клубов переливающегося дыма выплыли двое Огневиков Тзинча. Их конусообразные тела, сотканные из слизи и застывших кричащих лиц, бесшумно скользили над полом. Из множества отростков, венчающих их туловища, с ревом вырвались струи меняющего цвет пламени, которое заставляло камень и металл вокруг плавиться.
— Люциан, режь демонов! — громко, так, чтобы микрофоны сервочерепов уловили каждое слово, скомандовал Веласкес. — Колдун — мой!
Жрец, услышав инквизитора, взмахнул посохом и швырнул в его сторону варп-молнию.
Разряд синей молнии с оглушительным треском ударил в каменный пол в паре шагов от Веласкеса, выбив фонтан оплавленной крошки. Тучного инквизитора отбросило ударной волной в сторону. Заклинание магического барьера легко поглотило бы этот удар, но Сангвин сознательно ослабил защиту, позволив жару опалить мундир и оставить на щеке темный след копоти. Картинка для зрителей должна была быть максимально честной.
Талия Вейн и её гвардеец укрылись за массивными б колоннами, спасаясь от веера пламени Огневиков.
Перед ними кружил Люциан. Его темная даэдрическая сабля мелькала размытой тенью, разрубая визжащих Розовых Ужасов пополам. Остатки плоти демонов, падавшие на пол с противным хлопком, порождали новых, но уже меньших, еще более злобных Синих Ужасов. Вампиру пришлось пустить в ход всю свою ловкость и силу для того, чтобы уклоняться от их атак.
Веласкес с кряхтением поднялся на ноги. Сжимая армейский лазган обеими руками, он двинулся прямо к ступеням алтаря, не сводя с верховного жреца взгляда. Для зрителей он выглядел как человек на последнем издыхании: лицо покрыто грязью и копотью, ворот мундира разорван, дыхание сбито.
Верховный жрец Изменяющего Пути, возвышаясь на вершине помоста, вновь повел посохом, и с навершия жезла сорвался новый веер молний.
— Жалкая тварь! — прогремел многоголосый вопль колдуна. — Твоя плоть обратится в прах!
В самый последний миг, когда разряды уже готовы были испепелить Сангвина, тучный инквизитор с неожиданной для его комплекции прытью рухнул на бок, перекатившись за тяжелую вагонетку, которая приняла на себя удар молнии. Металл вагонетки раскалился добела. Веласкес из положения лежа открыл безрезультатный огонь. Красные лучи бессильно поглощались щитом колдуна. Обычное оружие было не способно пробить псайкерскую защиту.
Сангвин посмотрел на поле боя глазами геймера, ищущего уязвимость в механике «босса». Его взгляд упал на толстые медные кабели, тянущиеся к основанию алтаря, и на механизмы, выполняющие роль энергоячеек для рунических контуров рядом с ногами жреца.
— Посмотрим, как твой щит держит перегрузку, — процедил Веласкес.
Вырвав из разгрузки последнюю осколочную гранату, он зубами выдернул чеку и запустил её в узел медных проводов у подножия помоста. Следом Веласкес разрядил остаток батареи лазгана в силовую ячейку алтаря.
Взрыв потряс своды зала. Синий барьер жреца лопнул, как мыльный пузырь. Взрывная волна швырнула колдуна на костяные ступени.
Не давая врагу опомниться, Веласкес бросился вперед. На бегу он отбросил разряженный лазган и выхватил из кобуры тяжелый болт-пистолет. Оказавшись у подножия алтаря, инквизитор в упор всадил разрывной снаряд прямо в грудь поднимающегося жреца.
Масс-реактивный болт прошил синюю мантию и сдетонировал в груди жреца, отшвырнув остатки тела к центру рунического круга.
Победа казалась очевидной, но из разорванной груди покалеченного жреца вместо крови хлынул густой, переливающийся всеми цветами радуги дым. Булькающий смех раскатился под сводами капища.
— Ты освободил сосуд, глупец... — прошелестел голос, от которого у Талии Вейн пробежали мурашки по телу. — Теперь узри истинный лик Перемен!
Пространство над алтарем разорвало вихрями Варпа, и из кипящей бездны в материальный мир шагнул Повелитель Перемен. Высший демон Тзинча.
Исполинская птицеподобная тварь возвышалась над залом на добрых десять метров. Ее тело было покрыто сияющими перьями, непрерывно меняющими оттенок с ярко-синего на пурпурный и золотой. За спиной твари раскрылись два крыла, на каждом пере которого застыл немигающий глаз. Череп с хищным клювом венчала корона из изогнутых рогов, а в когтистой лапе демон сжимал посох, на вершине которого горело пламя Имматериума.
Взмах исполинских крыльев породил ураган такой псайкерской силы, что все находящиеся в зале, в том числе и демоны, были сбиты с ног. Только Веласкес остался стоять в паре десятков метров от монстра. Его грузный силуэт в разорванном мундире казался крошечным на фоне этой живой башни из перьев.
Повелитель Перемен издал протяжный клекот, от которого задрожали своды капища. Тысячи глаз на его оперении одновременно вспыхнули, и зал погрузился в кошмарное марево. Из стен потянулись бесчисленные руки, пытаясь ухватить тех, кто ещё сохранял способность двигаться. В воздухе возникли обрывки чужих голосов — шёпот, мольбы о пощаде, крики ярости. Они сливались в единый хор, от которого разум начинал трещать по швам.
Талия попыталась подняться, но невидимая тяжесть вновь придавила её к полу. Перед глазами инквизитора замелькали картины: горящие города, знакомые лица, искажённые гримасами безумия. Она узнала среди них собственных аколитов — каждый из них звал её на помощь, хотя сама Талия прекрасно понимала, что видит лишь порождение варп-колдовства.
Люциан сумел подняться на одно колено, но тут же замер. Его тело не слушалось, а тень под ногами вдруг обрела собственную жизнь, обвившись вокруг рук и шеи. Вампир стиснул зубы, пытаясь разорвать путы, однако те лишь крепче впивались в плоть.
Повелитель Перемен повернул к Веласкесу клюв. Над его головой вспыхнули десятки разноцветных огней, складываясь в причудливые рунические знаки. Пространство между ним и инквизитором начало сжиматься, словно сама вселенная стремилась раздавить крошечную человеческую фигуру.
Но Веласкес не шелохнулся. Он лишь чуть приподнял подбородок, глядя на чудовище с выражением скучающего любопытства. А потом на губах Сангвина медленно расползлась ухмылка.
— Я так и знал: у босса всегда есть вторая форма, - негромко произнес Принц Разврата.
---
В тесном скиммере стрингеров на верхнем уровне подулья Рен судорожно сглотнул. Окуляр рекордера дрожал в его потных пальцах, а лицо оператора стало белым, как мел.
— Декс... Что это за тварь?! — осипшим шепотом просипел он, глядя на гигантского птицеподобного монстра на мониторе, от одного вида которого начинала болеть голова. — Это же... это же демон! Нам конец! Если он вырвется из сектора, то сожрет весь подулей! Надо рвать отсюда когти!
— Сиди смирно и держи кадр, трус! — рявкнул Декс, хотя сам техно-хакер испытывал неописуемый страх. — Если мы сейчас вырубим камеру, никто никогда не узнает, как погибли эти смельчаки! Снимай! Весь улей смотрит!
---
В душной казарме сил планетарной обороны восторженное оживление мгновенно улетучилось. Солдаты, еще минуту назад восхищавшиеся меткостью тучного инквизитора, в ужасе отшатнулись от тактического голо-стола. Молодой стрелок побледнел и судорожно осенил себя знаком аквилы, шепча молитву.
Суровый сержант застыл, сжимая край стола так, что побелели костяшки пальцев.
— Повелитель Перемен... — выдохнул ветеран. — Святой Трон! Против такой твари нужно вызывать роту Космодесанта или Сестер Битвы с тяжелой техникой. У них там только один силовой меч, да обычный болт-пистолет... У них нет ни единого шанса.
---
В жилом блоке, где семьи шахтеров следили за трансляцией, повисла гробовая тишина. Женщины зажали рты ладонями, давя рыдания, а пожилой горняк, недавно кричавший в экран слова поддержки, медленно опустился обратно на стул.
Он смотрел на крошечную, покрытую копотью фигуру Веласкеса, застывшую в одиночестве прямо перед десятиметровым воплощением ужаса. Инквизитор не бежал. Он стоял, прикрывая собой проход к клеткам с детьми.
— Не отступает... — прошептал старик, и по его морщинистой щеке скатилась слеза. — Он же понимает, что ему не выстоять... но не уходит. Молитесь Императору за него, бабы. Молитесь за всех них.
---
Даже в роскошном банкетном зале дома Валлен в Верхнем Шпиле оборвались светские разговоры. Аристократы замерли с бокалами в руках, глядя на исполинскую фигуру демона над голо-проектором. В глазах представителей знати отразился первобытный страх.
— Он обречен, — тихо произнесла графиня, прижимая руку к груди. — Один человек против архидемона...
---
Весь Окридиум-Прим, затаив дыхание, ждал неизбежной гибели инквизитора, не подозревая, что для самого Сангвина это гигантское пернатое чудовище было лишь очередным этапом увлекательной игры.
Повелитель Перемен, заслонил собой половину зала. Тысячи живых глаз на его сияющем оперении синхронно уставились на крошечную фигуру человека внизу. Воздух вокруг алтаря закипел от чудовищного напряжения Имматериума — демон занес гигантский посох, собирая в его навершии ослепительный сгусток варп-огня, способный за долю секунды испепелить не только Веласкеса, но и сотни детей в клетках за его спиной.
Сейчас Сангвин принимал для себя судьбоносное решение. Он мог выбрать разные пути: от инсценировки гибели инквизитора Веласкеса до открытой демонстрации своей силы. Миллионы зрителей следили за ним через экраны вокс-приемников. Для кого-то Даэдрический Принц за считанные минуты трансляции стал кумиром, кто-то его возненавидел, кто-то сочувствовал, но никто не остался равнодушным. Буря человеческих эмоций щедро наполняла его резервы. Пусть львиная доля энергии тратилась впустую, ведь сосредоточенные на нем эмоции были далеки от его даэдрический сути, но даже те крохи, которые он смог впитать, казались Принцу Разврата неудержимым водопадом после пересохшего ручья.
Шеогорат был прав на все сто процентов: сейчас им нельзя раскрывать все карты, они еще слишком слабы, но после сегодняшнего пира эмоций, он не мог откатиться назад. И Сангвин выбрал половинчатое решение: быть почитаемым, но сохранить свой секрет.
Под пристальным вниманием жителей всего Окридиума инквизитор опустился на одно колено прямо перед демоном. Он сжал в руках висевшую на груди золотую инсигнию, низко склонил голову и заговорил. Его глубокий баритон зазвучал с такой силой, что даже треск варп-пламени на мгновение притих. Микрофоны дронов разнесли эти слова по всему Окридиуму-Прим:
— Владыка Человечества... Свет во тьме и Щит наших душ... Я не прошу о спасении для себя. Моя жизнь — лишь пыль у подножия Твоего Трона, и я готов отдать её без остатка. Но за моей спиной — невинные дети. Они не знали Твоего тепла, не видели солнца, но в их сердцах всё ещё теплится искра Твоего света. Не дай Бездне пожрать их...
В глазах Талии Вейн, прижатой к колонне, блеснули слезы, а в груди поднялось щемящее чувство. Она была не одинока в нем. По всему городу-улью миллионы людей замерли, шепча последние слова молитвы вслед за обреченным героем.
Никто из них не видел, как под опущенными веками Веласкеса вспыхнул хитрый, рубиновый огонек, а пальцы левой руки, скрытые складками багрового мундира, сложились в знак школы Колдовства и Иллюзии.
«Ну, поехали. Спецэффекты по высшему разряду», — мысленно усмехнулся Сангвин, высвобождая тщательно замаскированную частицу силы Обливиона и придавая ей форму святого света Терры.
Когда Повелитель Перемен с торжествующим клекотом обрушил посох вниз, пространство вокруг Веласкеса вспыхнуло золотым сиянием.
Удар варп-огня разбился о невидимый купол, рассыпавшись безобидным дождем золотых искр. В ту же секунду прямо из раскаленного воздуха вокруг десятиметрового демона соткались десятки пылающих золотым пламенем цепей. Со звоном они обвились вокруг исполинских крыльев, когтистых лап и шеи архидемона, надежно сковывая его.
Повелитель Перемен издал полный паники крик. Его оперение задымилось в местах прикосновения золотых звеньев — сила Даэдрического Принца, замаскированная под благодать Императора, жгла сущность порождения Тзинча не хуже истинного света Золотого Трона, лишая его связи с Варпом и парализуя волю. Демон тщетно пытался разорвать путы.
Веласкес медленно поднялся с колена. В золотом ореоле, освещающем полумрак капища, его грузная фигура в разорванном, опаленном мундире казалась ожившей легендой.
Под немигающими объективами сервочерепов инквизитор твердым шагом двинулся прямо к скованному золотыми цепями Повелителю Перемен, поднимая свой массивный болт-пистолет.
Сангвин против Повелителя Перемен
— Твоя игра окончена, порождение лжи, — пророкотал Веласкес. — Именем Золотого Трона и тех, кого ты посмел обречь на муки... сгинь!
Подойдя почти вплотную к архидемону, инквизитор взял оружие обеими руками и нажал на курок. Масс-реактивные снаряды, которые Сангвин напитал энергией Обливиона, вонзались в пернатую плоть и детонировали во внутренностях демона. Вспышки от выстрелов озаряли суровое лицо Веласкеса, подставленное удачной стороной под камеры сервочерепов. Мощная отдача болт-пистолета норовила вырвать оружие из рук инквизитора, но он продолжал методично всаживать заряд за зарядом в тело твари.
Веласкес обрушил на монстра всю свою ярость от накопившейся скуки, раздражения от постных проповедей и дрянной пищи, царивших в Империуме Человечества.
Повелитель Перемен бился в золотых путах, исторгая пронзительный клекот. С каждым попаданием из его разорванной туши вместо крови хлестали потоки лазурного света.
Наконец последний снаряд разорвался прямо в центре черепа архидемона. Исполинская фигура содрогнулась, затем вспыхнула слепящим синим пламенем и с оглушительным хлопком развоплотилась, утягивая за собой в небытие призванных демонов.
Сухой металлический щелчок возвестил, что магазин пуст. В огромном зале наступила звенящая тишина.
Веласкес стоял на ступенях алтаря, прерывисто дыша и тяжело держа опущенный болт-пистолет. Золотое сияние вокруг него медленно угасало, оставляя лишь тусклый свет аварийных ламп и беззвучное жужжание двух сервочерепов, запечатлевших каждую секунду этого боя.
---
Десятки закаленных бойцов застыли перед голо-столом, вытянувшись по струнке. Никто не отдавал команды «смирно», но каждый солдат — от зеленого новобранца до изрезанного шрамами сержанта — инстинктивно прижал кулак к сердцу в воинском приветствии.
— Вы видели это, парни? — с дрожью в голосе произнес сержант, глядя на дымящийся болтер в руке тучного инквизитора. — Настоящее чудо Золотого Трона. И мы стали его свидетелями. Клянусь Императором, если этот человек прикажет нам идти в самое пекло Варпа с одними штыками — я пойду за ним первым.
Даже в роскошном банкетном зале дома Валлен пресыщенные вельможи, веками воспринимавшие веру лишь как удобный инструмент власти, стояли в гробовом молчании, потрясенные увиденным.
— Прости нас, Повелитель Человечества... — прошептала графиня, медленно опускаясь на колени в своем расшитом золотом платье. — Мы грешили, сомневаясь в Твоей милости.
В эту минуту перед глазами миллионов жителей Окридиума-Прим родилась легенда о Живом Святом.
---
Сангвин довольно улыбнулся. Спектакль удался на славу. Кровь, отчаяние, демоническая тварь и чудо, явившееся в последний миг. А главное — публика поверила, и ручеек силы продолжал исправно пополнять его резервы.
Он посмотрел на дымящийся болт-пистолет в своей руке: «Что ж, технологии этого мира таят в себе огромные возможности. Будет глупо не воспользоваться этим». Лорд Безудержного Веселья, наконец, нашел достойное для себя поприще.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
