Обложка Мой прекрасный враг

Мой прекрасный враг

Куликова Валерия

0% прочитано
Стандартный
Куликова Валерия

Мой прекрасный враг

Глава 1

Первое впечатление.

Всё началось со случайной встречи в школьном коридоре.

В тот день я пришла в школу непривычно поздно, а потому, торопясь на урок, была вся на взводе. Приветствия дружелюбных одноклассников пролетали мимо ушей, здороваться с учителями посчиталось мне не столь важным. В общем, состояние, которое способен понять каждый второй ученик.

Быстро взбежав по лестнице, ведущей на второй этаж школы, я услышала чьи-то громкие всхлипывания. Несмотря на неподходящую ситуацию, я без промедления помчалась к источнику звука.

Им оказался знакомый мне пятиклассник Егор, с другом которого мне приходилось встречаться пару раз. С виду всё было тихо, и атмосфера не казалась мне подозрительной. Хотя…

ЕДИНСТВЕННОЕ, что могло насторожить, это не внушающий доверия парень примерно моего возраста, стоящий в паре шагов от Егора с поднятой вверх рукой. Обстоятельства, при которых он был замечен, говорили сами за себя. Я резким движением подскочила к нему, несильно стукнула его по руке и крикнула прямо в лицо:

-Что ты творишь?! Зачем ты бьёшь того, кто меньше тебя?

-Возникает вопрос: почему абсолютно незнакомая мне девочка набрасывается на меня с кулаками, не зная ситуации?- спросил парень, весьма бездарно передразнивая мою интонацию.

Я даже лишилась дара речи на секунду, не ожидая такого наглого выпада.

-Кто ты такой?- решила я уйти от ответа, ведь обдумывать то, как бы выдать фразу пообидней, было некогда.

Парень злорадно ухмыльнулся.

-А тебе какая разница?- спросил он.- К тому же, не суй нос не в своё дело. Этот парнишка мне долг не вернул.

-Какой долг?- опешила я. «Что этому бугаю потребовалось от Егора?»

-А вот этого я тебе уже не скажу,- парень весело хмыкнул и показал язык.- Как я понял, тебя интересует, ударил ли я этого пацана?

Я медленно, уже менее уверенно, кивнула.

-Так вот слушай внимательно: я его не трогал,- голос парня не дрогнул, и вообще, было не похоже, что он врёт.

-А…Эм…Ладно,- только и смогла сказать я. Я, само собой, попала в очень смущающее положение и чувствовала себя отвратительно, хотя сама поражалась, почему так быстро сдала позиции. Получалось, что я действительно не имела права лезть, при том, что он даже не трогал Егора .- Ну, я пойду!- и я, сорвавшись с места, быстро помчалась в противоположную от класса сторону, да ещё и параноидально озираясь в страхе, что за мной кто-то погонится.

Пришлось обегать школу по кругу, чтобы вернуться к классу. Так и вышло, что я всё- таки опоздала на урок, что меня совсем не радовало. Но, как оказалось, я осталась ни один на один с учителем…

Когда я вошла в класс, наш учитель по истории Михаил Алексеевич с жаром отчитывал за опоздание… того самого парня, которого я недавно видела в коридоре! Поначалу он меня не заметил, в классе было достаточно шумно – за дисциплиной мало кто следил.

Михаил Алексеевич – любимый учитель, а по совместительству классный руководитель нашего 9«Б» класса. Михаил Алексеевич обычно не был склонен к «воспитанию нынешнего поколения», но если дело вдруг касалось пунктуальности или вежливости, тут его было не остановить. А сегодня, к моему сожалению, в числе опоздавших оказалась и я.

-Почему современные дети не могут понять всю важность самовоспитания?- твердил командным тоном Михаил Алексеевич, с каждым словом всё больше распыляясь.- Если в вашем возрасте не развить моральные принципы, всей вашей жизни будет грош цена. И не потому, что вы плохие, а потому, что без принципов вы не сможете существовать в обществе. Организованность. Вот что главное…

Я боялась пошевелиться. Казалось, что если я скажу хоть слово, мне так же проведут лекцию о самовоспитании. Но Михаил Алексеевич уже закончил свою речь и сам приметил меня, вздохнул и жестом разрешил сесть на своё место. «Считай, повезло»,- подумала я, выдохнув с облегчением. Ну, или относительно повезло…

Не удержавшись, я всё-таки покосилась на парня, стоявшего посередине класса, чтобы убедиться в своих мрачных догадках. Нет, я не ошиблась. Это и правда был он. Мало того, так он ещё и уставился на меня, разглядывая с головы до пят. Затем самодовольно ухмыльнулся и медленным шагом пошёл в глубь класса. Эта его ухмылка наводила тоску. Я направилась к своей парте, с ужасом осознав, что мы идём в одном направлении. Догадалась хотя бы потому, что я была единственным человеком, который сидел один за партой.

«Неужели он ещё и мой сосед по парте?!- завертелась у меня в голове мысль.- Вот повезло, так повезло!..»

Мы почти одновременно сели за свою парту, приготовились к уроку и стали слушать монотонную речь учителя. Ну, а если быть точнее, это всё сделала я, а мой новоиспечённый сосед по парте лишь сладко зевнул, положил руку и голову на парту с твёрдым намерением хорошенько отоспаться.

За два дня до этого моя лучшая подруга Эвелина рассказывала мне о новом ученике, который должен был перейти в наш класс в начале недели. Элька упомянула, что об этом пареньке ходили весьма разнообразные, но одинаково странные слухи. В то время я не особо запоминала то, что говорила моя лучшая подруга, но один из слухов я всё же запомнила. Больше половины бывших одноклассников переведённого ученика в один голос твердили, что у него ужасающая аура, убийственный взгляд и вообще, будто он не от мира сего. При этом другая половина класса уверила, что он всегда и всем мило улыбается, и всё это полнейшая чепуха. Такие противоречия не вызывали у меня доверия, а лишь являлись предметом широкого обсуждения, поэтому и создалось ощущение, что в этом нет ничего правдивого. У меня же сложилось о нём весьма странное впечатление. Но в одном я была уверена: с этим типом у меня не может быть ничего общего. Но постойте-ка… Как же его зовут? Совсем из головы вылетело… Или Элька не говорила?..

-Ник Соколовский!- вдруг раздался громогласный призыв учителя прямо у меня над ухом.- Вы долго намереваетесь спать, молодой человек?

Я вздрогнула, будто обращались ко мне, а затем легонько толкнула своего соседа по парте, который, по всей видимости, и не собирался просыпаться. Ещё раз. И ещё… несколько таких попыток не привели к должному результату. Но вот он всё- таки соизволил, пусть и нехотя, приоткрыть глаза. Затем демонстративно зевнул и чуть приосанился, напустив на себя безразличный вид.

-Звали, Михаил Алексеевич?- как ни в чём не бывало спросил Соколовский.

-Какая наглость!- взвился Михаил Алексеевич, переходя на полувизг. О, да, всё-таки вежливость для него была весомой причиной начать новую лекцию.- Никакого уважения к старшим! На следующем уроке я спрошу Вас материал, который мы сегодня изучили. Так что будьте добры, подготовьтесь, как следует.

Тут прозвенел звонок, и учитель уже не смог продолжить тираду, так как нетерпеливые ученики, собирая портфели и параллельно посматривая в сторону учителя, хотели поскорее пойти на перемену.

-Ладно уж, идите,- вздохнул Михаил Алексеевич, собираясь выйти из кабинета.- А с Вами, молодой человек, мы ещё вернёмся к этому разговору,- добавил он напоследок, посмотрев в упор на Соколовского с недовольством во взгляде.

-Окееей,- протянул парень, когда учитель вышел за дверь. Но вдруг он совершенно неожиданно повернулся ко мне.- А ты,- он посмотрел на меня ненавидящим взглядом.- В следующий раз хотя бы предприми попытки меня разбудить перед тем, как подойдёт учитель!

Я нахмурилась.

-С чего это я должна заботиться о таких вещах?

-И правда, с чего бы это?- наигранно задумчиво проговорил Ник Соколовский и лучезарно мне улыбнулся.

Настолько «лучезарно», что у меня мороз пробежал по коже, а ноги сами собой начали подкашиваться. «Сам дьяяяявол во плоти!»- подумала я с ужасом. –«Похоже, он очень раздражён!»

Я резким движением отвернулась от него и внимательно уставилась на свой портфель, будто разглядывая рисунок на нём. Ответом на мои действия стал короткий смешок, а затем я заметила, что Соколовскийбыстро вышел из класса, предварительно хлопнув дверью. Как ни странно, но только тогда я смогла вздохнуть спокойно.

«Как такой кретин мог меня напугать? Я ведь даже не сказала, что пыталась его разбудить!»- мелькнула «задняя» мысль. И эта догадка вызывала ужасное раздражение, чёрт возьми!

-Эй, Лер, ты идёшь на физ-ру?- спросила у меня моя одноклассница Даша, когда я шла по коридору в глубокой задумчивости.

-Скорее всего нет, у меня что-то живот разболелся,- буркнула я в ответ. «Интересно, кто является этому причиной?..»- подумала я с раздражением.

Даша, не заметив моего недружелюбия, сказала:

-Жаль, ну за то ты сможешь в деталях разглядеть Ника-саму!

-Когоооо?- не поняла я.- А, ты про Соколовского? Больно он мне нужен, чего я там не видела! И кстати, почему к его имени прилагается приставка «сама»? Нет, я не имею ничего против аниме и Японии, но с чего бы употреблять имя Соколовского в такой уважительной форме? Мы же одноклассники как никак, да и в России живём…

-Но он действительно заслуживает этого! - обиделась Даша за своего нового идола. – Вот ты зануда! Его теперь так все девчонки называют, чтоб ты знала!

-Ну что за детский сад…- шепнула я и ускорила шаг, чтобы не продолжать разговор с Дашей, которая, наверняка, намеревалась продолжить разговор на тему «Ник – лапочка». «Они что, все с ума посходили?»- размышляла я, сидя на скамейке в спортзале.-«Какой ещё Ник-сама? Как можно так отреагировать на этого злыдня?»

Тем временем, всё больше людей вышло из раздевалок, и девочки странно столпились около раздевалки мальчиков. Это было НАСТОЛЬКО странно, что я решила всё выяснить, хоть и пришлось пролезать сквозь толпу девчонок. Справа от меня стояла Элька, и я поинтересовалась, в чём дело, так как больше адекватных кандидатур не наблюдалось.

-А ты не знаешь?- удивилась Элька.- Просто новый ученик обещает быть очень симпатичным в спортивной форме, вот девчонки и не сдержались.

-Такое же только в фильмах бывает, что девчонки толпами ходят за каким-нибудь парнем!- вздохнула я с сожалением и горечью.

-Ну не знаю,- пожала Элька плечами.- А тебе что, не интересно?

-Да ни капельки! – крикнула я и осмотрелась по сторонам в поисках достойной компании.

Я решила, что находиться в толпе девочек, с нетерпением ждущих «Соколовского в спортивной форме», мне отнюдь неинтересно, и поэтому отошла в сторону, чтобы поговорить с мальчиками из моего класса, которых подобные действия явно не должны были волновать. Мы завели разговор о футболе и только начали обсуждать прошедший накануне вечером матч «Спартак-Ливерпуль», как откуда-то со стороны раздались восторженные возгласы девчонок:

-Ник-самааа!

Я обернулась на крики и обнаружила, что из мужской раздевалки вышел Ник Соколовский. Я так и раскрыла рот от изумления. Только сейчас я смогла как следует разглядеть его внешность. Он довольно высокий (выше меня на одну голову!), со спортивным телосложением, у него чёрные, отливающие красным, волосы. Они были немного влажные, поэтому чуть вились, что лишь прибавляло ему шарма. Кожа достаточно бледная, что подчёркивает его тёмный цвет волос. А глаза… Нет, я бы не назвала их карими. С одной стороны, они настолько глубокие, что поначалу кажется, что они такие же чёрные, как и его волосы, но… в них светился озорной огонёк, оттого глаза в прямом смысле блестели. Когда мы встретились взглядом, я убедилась в этом. Его глаза действительно горели ярким огнём! Мне вдруг стало не по себе, такую уверенность и безмерную силу он источал.

«Если бы не его гнусная сущность, я бы могла счесть его красивым,- подумала я и усмехнулась.- Видно не судьба».

Соколовский устало осмотрел всех девчонок, одарил меня надменным взглядом и направился в мою сторону. Очевидно, он решил влиться в компанию мальчиков. «Но…Нет, возможно ли такое?.. Может ли быть, что он… СОВСЕМ НЕ ЗАМЕЧАЕТ ВНИМАНИЯ ОКРУЖАЮЩИХ К ЕГО ПЕРСОНЕ?! Нет, есть ещё один вариант,- размышляла я, присаживаясь на вышеупомянутую скамейку, так как теперь и общество мальчиков меня не привлекало.- Возможно, он настолько высокомерен, что не считает нужным отвечать любезностью на любезность. Странный тип, крайне странный».

Но на этом сюрпризы дня, связанные с Соколовским не закончились. Он оказался слишком хорош в спорте. И это, что совершенно ясно, вызвало бурю восторгов со стороны девочек. Да что там девочек! Даже учителя, и те хлопали от восхищения! Я недовольно нахмурилась. Неприязнь к этому субъекту стремительно росла. Меня добило ещё и то, что он, играя в волейбол, забил десять голов подряд, и его команда выиграла со счётом 10:0! «Нет, ну точно дьявол!»- подумала я с раздражением и неким…уважением? Нет, нет, нет, только не это! Меня разъедало любопытство: где же он научился так играть? Поэтому после урока ноги неосознанно привели меня к Соколовскому, хоть мой разум и кричал: «Только попробуй подойти к нему, идиотка!»

-Чего тебе?- не слишком дружелюбно спросил Ник в то время, как я нехотя приблизилась к нему, выждав момент, когда он останется один. Желание говорить быстро пропало, но промолчать было слишком неловко.

-Ну…- я покраснела от стыда и огромного для меня унижения. «И что я здесь забыла?!»- Я хотела спросить… где ты научился так играть в волейбол?

-Не знаю, по-моему, это легко,- пожал он плечами.- Так и скажи, что сама бездарность.

-Как ты меня назвал?- возмутилась я.- Зря только унижалась!- я отвернулась и со всей грозностью, зло топая ногами, пошла к дверям женской раздевалки.

Только потом девчонки, не без зависти, говорили, что я сблизилась с Соколовским. «Почему им самим не подойти и не поговорить с ним?»- подумала я.

-Ты явно в него втюрилась!.- сказала мне Света, ехидно подмигнув.

-Он же такой милый, как не влюбиться?- подхватила Лиза.

-И он вроде неплохо с тобой пообщался,- с грустью заметила Настя.

-ДА НИЧЕГО ПОДОБНОГО!- крикнула я и вышла из раздевалки, громко хлопнув дверью.

«Чёртовы шипперы! Управы на них нет! Куда государство смотрит!?»- думала я, шагая по коридору, всё больше удивляясь, как моя жизнь так неожиданно пересеклась с его судьбой.

«Что же будет дальше?..»

Глава 2

Неудавшееся объявление войны.

Из-за прихода Соколовкого вся школа буквально «стояла на ушах». Уже тогда не нашлось ни одного человека, который бы не знал имя Ника Соколовского и от этого я чувствовала себя не в своей тарелке. Серьёзно, это был первый день, когда мне действительно хотелось поскорее пойти домой. И как оказалось, теперь у меня не было общих тем для разговора с одноклассницами. Даже Элька куда-то делась, предоставив меня самой себе. До меня никак не доходило, как же один человек мог вызвать столько положительных эмоций всех вокруг? Достойных вариантов объяснений не нашлось. Ну, кроме того, что я могла бы приписать его к нечести.

Пожалуй, в этом сумасшедшем доме только несколько человек не одобряли поведение Соколовского, а точнее просто напросто видели его недоброжелательность. Конечно, в первую очередь я. А так же особую неприязнь к моему новому соседу по парте испытывал мой одноклассник- Данил Образцов, Дэн, как мы все его называем. Надо бы немного о нём рассказать…

Я бы не сказала, что мы с Дэном всегда хорошо общались, но так как два года подряд я была старостой класса, а он моим заместителем, то нам приходилось работать вместе и даже порой ходить вдвоём домой. Почти за 9 лет обучения Дэн привык, что все девчонки липнут к нему, поэтому становится ясно, почему он так озлобился на «Ника-саму», который успел завоевать расположение всех девчонок класса. Кстати, по внешности Дэн почти не уступает Соколовскому. Он тоже высокий, стройный, разве что только со светлыми волосами, чуть вьющимися на затылке и пронизывающими серыми глазами цвета грозового неба. Самый интересный факт - я единственная девочка, никогда не бегавшая за ним, поэтому отношения у нас с ним уважительно-презрительные, так скажем. Итак, его настрой по отношению к Соколовскому был мне только на руку, и я решила не откладывать разговор с Дэном на потом.

-Ну от меня-то ты чего хочешь?- спросил Дэн, внимательно выслушав мои причитания.

-Поддержки!

-Какоооой?

-Моральной, Дэн, ну не тупи!

-Что ты собираешься делать?- Дэну уже было невмоготу смыться куда подальше.

-Вывести его злую ауру наружу!- решительно ответила я.

Тут на горизонте появился Ник Соколовский собственной персоной в окружении своей свиты, которую опять же будто не замечал. Он тоже приметил меня и Дэна и направился в нашу сторону, ехидно ухмыляясь. Самое интересное, он шёл в этот раз вовсе не ко мне, он шёл прямо на Дэна и, кажется, сворачивать не собирался. Оба парня смотрели в упор друг на друга с огромной неприязнью, ожидая неминуемой стычки. В итоге произошло эпичное столкновение двух красавцев, которое окончилось тем, что Дэн от сильного толчка отлетел в стену (не волнуйтесь, лететь было недалеко) и даже немного стукнулся головой. Ник хмыкнул и пошёл дальше по коридору, даже не обернувшись, а его свита с презрением взглянула на Дэна и удалилась вслед за идолом класса. Я немного стала понимать суть произошедшего. Быть униженным на глазах у девчонок – что может быть хуже для Образцова? Возможно, Ник уже понял это, и именно на это и хотел надавить, поступая подобным образом. «Откуда в нём столько ненависти?»

Я заметила, как Дэн побагровел от гнева. Было видно, что он готов наброситься на Соколовского и подпортить его «милое личико». Поэтому я схватила его сзади за руки и удержала, хоть в этот раз он оказался особо прытким. В какой-то степени я его понимала, ведь опыт общения с Соколовским у меня уже был, и лишь чудом мне удалось избавиться от желания прибить Ника прямо на месте. Дэн опустил голову, чуть успокоился (это я поняла по восстановленному дыханию), а потом поднял на меня глаза:

-Так о чём ты там говорила?..

***

У меня давно не было такого приподнятого настроения. Все, кто разговаривал со мной, всё удивлялись, почему же я так широко улыбаюсь и шучу направо и налево. А я и сама не могла объяснить такое странное явление. Возможно потому, что теперь у меня был чёткий план действий…

В тот вечер мы созвонились с Дэном (предварительно обменявшись номерами телефонов)и обсудили наши дальнейшие действия. Вышло так, что кроме как следить за Соколовским после школы, у нас не было никакой возможности вывести его на чистую воду. Мы договорились дежурить вместе, так как часы нашего свободного времени каким-то чудом совпадали. Начиная с того дня я включила режим «шпиона».

Честно говоря, следить за Соколовским оказалось делом непростым. Было даже ощущение, что нас давно раскрыли и просто дурят, ведь Соколовский после школы делал обязательный обход окрестностей, постоянно заворачивал в разные переулочки и сомнительные магазинчики. Во время каждого дня слежки Дэн беспрестанно ныл, причитал и всё удивлялся, как же он мог ввязаться в такую авантюру.

-Закрой рот и просто делай всё ради нашей общей цели! – однажды сказала ему я, и с тех пор он молчал.

В школе, к моему великому сожалению, ситуация только ухудшилась. Когда я пришла в школу уже после недели каждодневной слежки и зашла в кабинет, то увидела, что около доски стоит большое скопление людей, и все о чём-то увлечённо говорят. Оказалось, что «Ник-сама» всего лишь надел сегодня рубашку другого цвета.

-А я-то надеялся, апокалипсис начался,- весело сказал вошедший за мной в класс Дэн.- Ну что, как настроение?- он заговорщецки подмигнул мне.

-Уже не очень,- в тон ему ответила я, неодобрительно покосившись на толпу посередине класса. Дэн пожал плечами, покрутил пальцем у виска, показывая на людей, и пошёл к своему месту. Я последовала его примеру, хоть мне и ужасно не хотелось сидеть рядом с Соколовским. Прошло пять минут, а толпа всё не расходилась.

-Неужели одна рубашка вызывает у вас столько эмоций?- прищурившись, я посмотрела на одноклассниц. Одна из них, Лиза Непалова, посмотрела на меня с жалостью, подошла и протянула мне какие-то фотографии. Присмотревшись, я заметила, что на них изображено недовольное лицо Ника, а волосы чуть взъерошены, как после душа. Видно, Соколовскому не понравилось, каким способом было сделаны те фото. Подошедшие к нам девочки захихикали ещё громче. Мне стало противно, и я молча отдала Лизке эти фотки, отпустив этот субъект с миром.

Тут начался урок. История. Уроки отменяли в течение недели. «Да ладно, интересно, подготовился ли Соколовский?»- подумала я не без злорадства. Я взглянула на место рядом с собой и не обнаружила там Ника, а значит, выказывать свою радость от происходящего было некому. Михаил Алексеевич необычно сжато объяснил тему, потом спросил, кого нет, а обнаружив отсутствие Соколовского, вовсе нахмурился, и произнёс:

-Ох, и свалился же мне на голову этакий ученик… Ну, раз его нет, на вопросы ответит…так, кто тут давно не отвечал?..ага, Лера Лаврова, давно я тебя не слышал, пойдём-ка около доски ответишь.

Я медленно поднялась со своего места и побрела «навстречу смерти», мысленно проклиная тот день, когда Соколовский появился у нас в классе. Этот материал я поняла с трудом и с горем пополам, путаясь в словах, я всё же вымолвила несколько вполне связных предложений. Дэн махал руками, пытаясь знаками помочь мне, но как бы этот бедолага не старался, а с пониманием жестов у меня всё из рук вон плохо. Даты уже смешались в голове, образуя адскую смесь, а имена правителей теперь были заменены участниками музыкальной группы «Нервы». Тошик, Мааааус… Так, опять не в ту степь…

-Ладно, садись, Валерия, поставлю 4,- вздохнул Михаил Алексеевич и как бы нехотя вывел четвёрку в журнале.- Но в следующий раз готовься усерднее.

Я выдохнула с облегчением, натянуто улыбнулась Дэну, который уже волосы на себе рвал от возмущения.

-Ну каааак можно было не понять элементарного?!- причитал он после урока, когда мы шли к кабинету русского.- Лерка, ты меня разочаровываешь, честное слово!

Я только широко улыбнулась, поблагодарила Дэна за старания, а про себя подумала: «Увижу Соколовского, набью морду! Из-за него меня вызвали!» Тут меня осенило…

-Слушай, Дэн, мне надо кое-куда сходить,- бросила я своему новому другу и побежала к боковой лестнице, соединяющей третий этаж с крышей. Точно не скажу, что меня туда привело, но интуиция настаивала придти сюда.

Как я и ожидала, замка на люке не оказалось, и я беспрепятственно (конечно же, с огромной осторожностью) проникла на крышу школы – здания довольно высокого. Я быстро оглядела пространство крыши, так как здесь мне ещё бывать не приходилось. Как и ожидалось, около выступа-будочки, назначение которой я так и не поняла, стоял сам Соколовский. А, нет, не стоял, лежал… Лежал, блаженно закрыв глаза, а лёгкий ветерок раздувал его тёмные с красным отливом волосы. «Он совсем дурак спать на снеге?», - с удивлением подумала я и подошла поближе.

-Ой, ты мой хорооооший, устаааал, мой маааленький…

Ник не открыл глаза и продолжал посапывать. И тут я решила пойти на отчаянный шаг и запечатлеть его блаженство на фотографии. «Покажу учителю и объясню, как он усердно учит историю»,- подумала я. Сделав фото, я успокоилась и решила, что пора бы его уже разбудить.

-ЭЙ, СПЯЩИЙ КРАСАВЕЦ, ГОРИМ, ВСТАВАЙ ДАВАЙ!- заорала я что есть мочи. Ник вскочил как ошпаренный, ошалело забегал глазами, потом его взгляд наткнулся на меня, и он побагровел от ярости.

-Ты чё творишь, дурында?!

Я засмеялась так сильно, что даже живот прихватило.

-Ххаха…а нечего было твою любимую историю прогуливать!

Соколовский покраснел от стыда.

-Я не прогуливал, выскочка!- крикнул он.- Я вообще нечаянно заснул!

-Ага, и историю прогулял нечаянно? Ты ещё скажи, что на крыше вообще случайно оказался!- засмеялась я.

Ник покраснел ещё больше, но промолчал, так как видел, что правда на моей стороне.

-Пошли уже, время поджимает,- сухо сказал Соколовский.- Русский я точно не просплю.

«Он разозлился»,- подметила я про себя, и у меня возникло непреодолимое садистское желание разозлить его ещё больше.

-Да, пошли, у меня к тебе разговор есть,- ответила я.

-Давай после школы,- бросил Ник, быстро шагая к выходу.- Мне не хочется портить себе настроение с утра пораньше общением с такой, как ты.

«Нашёлся тут, пуп Земли!»- раздражённо подумала я, но послушно пошла за ним, так как время моей мести ещё не настало.

Когда мы зашли в класс за минуту до звонка, Дэн уже отчаянно искал меня везде, где только можно, да и нельзя тоже.

-Дура, ещё раз сбежишь на всю перемену в неизвестность, останешься там навсегда!- прикрикнул он на меня, когда я подошла к его парте.

-Дэн, не кричи, я Никинии нашла,- хмыкнула я.

-Кого?- засмеялся Дэн.- А, ты про Соколовского? Хорошее прозвище, надо запомнить…

Все остальные уроки прошли без происшествий. Хотя бы потому, что сидевшего со мной рядом Ника, спрашивали на каждом уроке вместо меня, что не могло не радовать. «Вот малая часть мести и свершилась! УАХАХАХАХАХ!»- мне действительно теперь нравился этот день. Дэну я поспешила на перемене же сообщить о сделанной мной фотке и о намерении сдать Соколовского.

-Что ж, так это ж классно!- одобрительно сказал Дэн.- А то меня тут пацаны в футбол погонять позвали…

-Ты не исправим,- улыбнулась я, осознав, что слежка за Ником приносит большие неудобства не только мне, но и моему помощнику Дэну.

После последнего шестого урока я помчалась в раздевалку, дабы опередить Соколовского и выиграть время для составления потрясающей речи, от которой от Ника и мокрого места не осталось бы (да, я добрая девочка).

Вышло так, что даже при такой спешке опередить Соколовского не удалось, так как оказалось, что он собирается как солдат. Но самое поразительное, что он никуда не ушёл, а смиренно ждал около входа, то и дело поглядывая на часы. Я быстро подбежала к нему и спросила:

-Ты меня ждёшь? Запомнил, что у меня к тебе разговор?

Сначала Ник сделал вид, будто не замечает, что я стою рядом (так как разница в росте у нас приличная), а потом как бы увидев меня, максимально низко опустил голову и ответил:

-О, ты долго здесь стоишь? Я тебя не заметил. Ты что-то хотела?

Да, лично мне хотелось и смеяться, и плакать от собственной глупости. «Конечно, он бы не стал меня ждать! Этот гад даже не запомнил, что я его просила о разговоре!»

-Дааа….я…поговорить…хотела…- произнесла я, еле сдерживая злость.

-О чём?- насмешливо поинтересовался Ник, заметив моё состояние.

Тут я вспомнила, что тема разговора является не совсем приятной для Соколовского и заулыбалась.

-Ну, знаешь…все очень волновались, когда ты не явился на первый урок…- начала я, воспряв духом.- Особенно Михаил Алексеевич,- я хмыкнула, а Соколовский насторожился, предчувствуя неладное. –Я решила, что будет плохо, если люди не будут знать правду…- и я достала из кармана куртки телефон, продемонстрировав чётко сделанную фотографию.

Ник побледнел, но лишь на мгновение, и мигом натянул привычную маску безразличия.

-И что ты собираешься делать?- процедил он сквозь зубы.

-Я собираюсь показать это учителю по истории,- смело ответила я.

Неожиданно Соколовский засмеялся. Я ожидала любой реакции. Он мог разозлиться, накричать на меня, да даже заплакать, я бы не удивилась! Но он засмеялся! Так громко, что у меня поджилки затряслись.

-Ты думаешь, что стоишь за справедливость и сделаешь правильно, показав эту фотографию?- начал он. «Он что, хочет переубедить меня в моей же правоте?»- возмущённо подумала я, но, как ни странно, продолжила слушать.- Да на тебя посмотришь, вся такая прилежная, добрая, а на деле лицемерка с сильно развитым чувством собственного превосходства. Всё, что ты делаешь сейчас по отношению ко мне - ненависть чистой монеты. И где-то глубоко в душе ты это знаешь, но не хочешь допускать и мысли о том, что это может оказаться правдой. Мне плевать, делай, что хочешь с этой фотографией. Но что-то мне подсказывает, что твой хвалёный характер не позволит тебе сделать плохо другому человеку, верно же? Или твой характер всё ж таки не идеален? Похоже, как я и думал, прелестная сущность прогнила насквозь,- и хмыкнул.

Затем он замолчал, медленно развернулся и побрёл вперёд всё с тем же холодным взглядом. Я встала в ступор и стояла так, в холодном оцепенении.

Солнце давно вышло из-за туч, освещая всё вокруг ярким тёплым светом. Маленькие воробьи резво прыгали с ветки на ветку, весело переговариваясь между собой и напевая особую мелодию. «Чик-чирик-чики-чик!»- слышалось тут и там. Снега на земле почти не осталось, лишь редкие льдинки напоминали, что весна ещё не поборола зиму и не показалась нам во всей своей красе. А я всё стояла. Не слышала я пения птиц, не обращала внимание на солнечные лучи, которые больно слепили глаза. В голове всё крутились слова Соколовского, которые хоть и были отчасти обидными, но совершенно точно являлись истинной. Я врала себе. Действительно врала. Это напомнило мне один случай… В глазах совсем потемнело, и на меня нахлынули нежелательные воспоминания.

Когда-то давно у меня была подруга. Сейчас я даже имени её вспомнить не могу. Мы общались довольно близко, знали характеры друг друга во всех их проявлениях. Я прекрасно знала, как она любит сплетничать, наговаривать на других, но я никогда не придавала этому значения, так как надеялась, что на правах подруги особая эта её черта характера не коснётся меня никоим образом.

Однажды жарким летним днём мы играли на улице в прятки. Я была ведущей. Было там одно местечко, которое только моя подруга могла занять – небольшой сарайчик, некая будка, куда больше никто кроме нас с ней не рисковал заходить. Конечно же, первым делом я побежала именно туда. Как только я подошла ко входу и приготовилась уже кричать: «Нашла!», я услышала негромкие голоса. Несколько девочек, в число которых входила и моя подруга, полушёпотом о чём-то говорили. Я замолчала, так как хотела сделать сюрприз и удивить всех, но стала неосознанно вникать в разговор.

-Как ты с Леркой дружишь, она же чудачка!- говорил чей-то писклявый голос.

-Да-да, я бы ни за что не стала с такой общаться!- вторил ему другой, более низкий голос.

-Кто сказал, что я с ней дружу?- хмыкнула моя подруга.- Она чудачка, вы сами сказали, вот я её и пожалела. Ничего особенного. Просто девчонка на побегушках, аж смотреть на неё тошно.

В тот момент у меня перед глазами возникли картины из прошлого. Вот мы с ней сидим в песочнице, насыпая песок в кузов грузовика. Вот мы сидим на её Дне Рождении, и она радостно задувает свечи. Вот я заплетаю ей косы, создавая нечто необъяснимое на её голове… всё, всё промчалось у меня в мыслях тогда! Как я была расстроена, обижена и зла, как хотелось кричать от боли, до сих пор не знает никто. Да, я не помню имени этой девочки, но слова её до сих пор звучат в голове, как напоминание, что дружба не вечна. Странная ситуация, наверное, но это было первое и самое ужасное предательство в моей жизни. Именно тогда я дала себе обещание, что никогда не буду притворяться. Всегда буду честна с людьми и с самой собой. Буду не такой, как она. Я не сдержала обещания, данного самой себе…

«…А на деле лицемерка…»

Да, так и есть, чёрт возьми!

Тут меня кто-то сильно потряс за плечо, и я как будто очнулась ото сна. От глубокого неприятного сна. Этим «кем-то» оказался Дэн.

-Ты чего здесь забыла?- поинтересовался он, с недоумением глядя на меня.- Свершилось правосудие?

Я помолчала немного, потом подняла на него взгляд и посмотрела прямо в глаза.

-Ты как хочешь, а я пас,- сказала я тихо, но чётко, удаляя фотографию Ника из своего телефона.

-Почему?- ещё больше удивился Дэн.

-Просто единственное правосудие совершил Соколовский. Только что. Я, и только я вела себя неправильно в этой ситуации. У меня больше нет к нему претензий.

Я развернулась и ушла к остановке, стараясь не взглянуть в глаза Дэна, который всё равно похоже долго ещё смотрел мне вслед.

Глава 3

Услуга.

Домой я пришла разбитая. Слова Соколовского громким звоном отдавались в голове. Они сильно пошатнули мою уверенность в правильности собственных понятий. «…А на деле лицемерка…»

-Заткнись, заткнись, заткнись!- закричала я на всю квартиру, благо, никого не было дома. Чувство вины разъедало меня изнутри.

Нет, поведение Соколовского до сих пор меня раздражало, но то, как я собиралась его подставить, действительно было очень подло. Зачем я хотела прибегнуть к таким методам? Зачем?! Ответ на этот вопрос был весьма неоднозначный. То ли это из-за его популярности, то есть, в частности моей зависти, то ли от того, что его характер заставлял меня злиться…но как бы сильно он меня не бесил, в нём есть капля доброты. После его речи я в этом убедилась. «Подумаешь, всего капля», -хмыкнула я. От резкого наплыва мыслей закружилась голова, и я ничком упала на кровать.

Если подумать хорошенько, то действительно его слова являлись правдой. Быть может, они и звучали обидно и с некоторым презрением, но благодаря ним я смогла вспомнить, кто я есть, и сделать правильный выбор. Я не знаю каким образом он узнал о том, что у меня на душе, может, эта была его «дьявольская интуиция», но он не побрезговал оказать мне помощь.

«Дьявол, он и есть дьявол»…

«О, а Чёрный Принц лучше звучит»,- подумала я и хихикнула.

Проваливаясь в глубокий сон, где мне предстояло увидеть группу «Нервы» и их концерт, я твёрдо решила, что должна завтра же извиниться перед Ником, чего я делать просто напросто не хотела, но почему-то подумала, что если не извинюсь, то меня поглотит удручающее чувство вины. Наверное, Дэн будет волноваться… «И всё-таки, я не считаю его слова помощью. Он просто решил надо мной поиздеваться!»

Zzzzzzzzzzzzzzzzzzz

***

Утром я с ужасом осознала, что проспала. За окном весело щебетали птицы, солнце давно взошло и теперь ярко освещало мою кровать, отчего я и проснулась. В комнате было ужасно душно, и я распахнула настежь окно. Первое, что я почувствовала, это дуновение лёгкого тёплого ветерка, от которого в комнату ворвался аромат только что распустившихся цветов. Эта весна была действительно аномальной, ведь уже в марте снег стал потихоньку таять.

В квартире было тихо. Родители опять рано ушли на работу. И так каждый Божий день. Мой папа – известный звукорежиссёр и гитарист , который работает на одну из престижных звукозаписывающих студий. Мама же по специальности журналист и довольно умелый, хотя сейчас она работает на телевидении и потому вынуждена каждое утро уходить на работу очень рано. Выходит так, что с родителями я почти не вижусь, отношения у нас неустойчивые, так как пришедшие уставшие после тяжёлого рабочего дня взрослые– не лучшие собеседники.

Сверившись со временем, я убедилась, что смерть моя близка. Именно поэтому мне пришлось очень сильно поторопиться. В общем, мне не удалось позавтракать, а то, что я соорудила у себя на голове, было действительно страшно. Но зато я смогла прибежать в класс за минуту до звонка.

Моего соседа по парте нигде не было видно, да и толпы народа уже не прослеживались. Только сейчас я вспомнила, что в мои планы на день входило чудесное по своему идейному содержанию извинение. Но даже с прозвеневшим звонком Соколовский не объявился. Мне стало как-то не по себе.

И было от чего! Теперь, когда моего соседа по парте не было рядом я… я чувствовала как сердце бьётся учащённо, быстро-быстро… ведь некого вместо меня вызывать на уроке! Таким образом, я оказалась жертвой учителя геометрии на первом же уроке. «Чёрт бы побрал этого Принца-недоумка!»- подумала я с сожалением.

На решение мне дали 10 минут. Один номер. Всего один! Но от одного только его вида мне становилось плохо. Вообще, с цифрами я никогда не ладила, а тут надо было ещё и что-то чертить, а моя голова не выдерживала подобного напора. Мои добрые одноклассники в один голос шептали, что подобная задача была в домашней работе, на которую я, естественно, даже не взглянула. Теперь моё положение было действительно ужасным. Мне уже было всё равно на события вчерашнего дня, только бы решить эту жуткую задачу и сесть на своё место. Моя спина и шея покрылись холодным потом, а руки окаменели, как всегда бывает, когда мне страшно. Ещё одним прелестным дополнением было урчание в животе – я ведь ничего не ела.

Учитель уже недовольно посматривала за моими движениями, а точнее за их отсутствием, и переводила взгляд с доски на часы. Дэн конечно опять пытался мне помочь, но его навыки объяснения жестами точно ниже плинтуса, поэтому после 5 минут непонятных махов руками, ему надоела моя глупость и он в напряжении следил за временем. Остальные одноклассники тоже не могли мне особо чем-то помочь, поэтому я решила больше не отвлекаться на них, уткнулась в учебник, делая вид, что действительно продумываю решение.

Тут в дверь кто-то постучался – сначала негромко, потом более настойчиво.

-Войдите!- крикнула учитель геометрии.

Дверь медленно и со скрипом отворилась, сначала показалась голова, а потом и туловище моего «чудесного спасения». Этим «спасением» являлся не кто иной как… нет, вы сейчас точно смеяться будете… Ник Соколовский!

-Простите за опоздание, можно войти?- спросил Соколовский негромко, обращаясь к Марине Александровне.

-Да, входи, где ты был?- напустилась на него учитель геометрии, будто и вовсе забыв про меня.

-Я нечаянно проспал, простите, этого больше не повторится,- коротко ответил Соколовский, взглянул на меня и незаметно кивнул, мол, что бы ты без меня делала. Я была просто в ужасе. Неужели он настолько гений, что всё предугадал?! Но ведь всё продумать невозможно! Точно демон!

Таким образом, Соколовский оказал мне ещё одну неоценимую услугу, пусть и совсем неосознанно. «ДА СКОЛЬКО Ж Я ЕМУ ДОЛЖНА БУДУ?!». Меня прямо-таки разрывало от ярости и признательности одновременно. Если смотреть на Ника со стороны, то можно было подумать, что его это позабавило, так как он сидел, лучезарно улыбаясь, отчего его поклонницы того и гляди могли в обморок упасть. Но я-то знала, что скрывается за этой улыбкой…

Оказалось, что Ника это совсем не смешило, а наоборот… он был в ярости. Я не знала, почему. Оттого ли, что он всё ещё был недоволен мною из-за вчерашнего, то ли оттого, что я не смогла решить задачу по геометрии и теперь моя тупость его в конец доконала. Даже если это было первое, то я всё равно намеревалась извиниться, так что решила потерпеть его испепеляющий взгляд и убийственную ауру, царившую по соседству.

Наконец прозвенел спасительный звонок. И да, меня посадили на место, убедившись, что я ни на что не годна. Даже оценку не поставили, поэтому моей радости не было предела.

На перемене к моей парте сразу же подошёл Дэн, не дав мне и шанса на разговор с Соколовским. А сам Дэн теперь недовольно косился на выходящего из класса Ника, как будто тот сделал что-то непоправимо страшное.

-И что этот парень о себе возомнил?- бормотал себе под нос Дэн.- Раздражает. Когда-нибудь я подпорчу его смазливую мордашку,- и Дэн со злостью сжал кулаки.

-Дэн, да брось ты, он же мне помог,- попыталась я выгородить Ника, что понятное дело, совсем не понравилось Образцову. Да и мне самой тоже, честно говоря.

-Ты что же, теперь одна из чокнутых фанаток?- с презрением взглянул на меня он.

-Последние мозги мячом отбил?!- вскипела я.- Я говорю перестать себя так вести, потому что только мы с тобой, хотя в большей степени я, не хотели его понять, в то время как он прекрасно нас изучил за этот короткий промежуток времени, чего мы добиться не смогли. Он придурок, и вряд ли я смогу его понять, но в данной ситуации нам остаётся только проявить хоть каплю снисходительности к его выходкам!

-А ты-то чего?- тоже разозлился Дэн.- Сама хороша! Он же тебя жутко бесил, вряд ли бы ты так просто оставила его в покое, так что же изменилось? Что вчера произошло?!

Я замерла. Наш вчерашний разговор с Ником зазвучал в голове. «А на деле лицемерка…» Говорить об этом с Дэном мне не хотелось, ведь проникнуться доверием к этому ловеласу у меня так и не получилось. Я успокоилась, глубоко вдохнула и сказала:

-Не поверишь, но этот парень действительно умеет ставить на место.

Дэн тоже пришёл в нормальное состояние, всё ещё недоуменно смотрел на меня, но шёл молча, даже не пытаясь вернуть разговор в то нежелательное русло.

Так начался следующий урок. А извиниться перед Ником так и не вышло. Заходя в класс, я гадала, каким же настроением меня встретит Соколовский. И тут мне стало плохо. «Наверняка, свою убийственную ауру в дело пустит, аж бесит, какой же он жуткий!»

Но Соколовский выглядел ещё спокойней и безразличней, чем раньше. Будто и вовсе не заметил, как я вошла в класс и села за парту. Такого ещё не было! «Обычно, он либо сверлит меня взглядом, либо отпускает какую-нибудь колкость, а тут даже не взглянул! Весьма странный паренёк!». Вторым уроком была история. Тот самый жуткий предмет, на который идёт уклон нашего класса. Поэтому-то история у нас иногда бывает по 4 раза в неделю, что действительно утомляет.

Я неожиданно вспомнила, что за Соколовским всё ещё должок перед Михаилом Алексеевичем, и мне даже стало немного жаль Ника. Как я уже говорила, дело в том, что на протяжении той недели, что Ник проучился у нас, историю постоянно отменяли, а вчера Соколовский и вовсе не явился на урок, поэтому не было возможности проверить его знания. Несмотря на удручающую тишину, царившую за нашей партой, я решилась и спросила:

-Хэй, Соколовский, готовился?

-Увидишь,- буркнул Ник в ответ. Это был самый странный ответ за всё моё обучение.

Михаил Алексеевич степенно вошёл в класс, обвёл всех учеников пристальным взглядом, потом остановил взор на Нике и легонько улыбнулся.

-Ну, наш прогульщик объявился?- усмехнулся учитель.- Что ж, хехе, весьма славно.

Заметно было, как Ник побледнел, затем он вопросительно взглянул на меня, мол, правда рассказала всё? Я отрицательно мотнула головой.

Михаил Алексеевич тем временем опустился на учительский стул, отметил отсутствующих, потом уставился на список класса (будто бы собирался вообще кого-то кроме Соколовского вызвать!), поднял глаза на класс и взглянул на Ника.

-Что ж, грех такого умника не спросить,- и учитель снова усмехнулся.- Прошу! Вся аудитория у ваших ног!

Мне стало не по себе. Что если Соколовский не ответит? Ему же выговор устроят! Ситуация действительно выглядела опасно. И в тот момент я даже не задумалась, почему меня так волновало положение Соколовского, меня просто охватил страх. Сама я после той четвёрки решила взяться за ум и выучила досконально весь материал ещё в тот день, поэтому, решила я, из меня получится неплохой «суфлёр». Да, тогда я совсем забыла о нашей «вражде», во мне проснулась добрая одноклассница.

Ник встал из-за парты и медленно пошёл к доске, ни на кого так и не взглянув. И мне, честно, очень хотелось, чтобы сегодня он был готов ответить.

Начались долгие секунды ожидания. Вот Ник вздохнул, открыл рот и стал говорить. Медленно. Чётко. Плавно. Так, будто он объяснял классу новую тему. Да что там! Так, будто он сам являлся свидетелем тех исторических событий, которые сейчас с такой уверенностью и непоколебимостью он пересказывал. Удивились абсолютно все, в том числе и Михаил Алексеевич, и даже Дэн. Когда Ник наконец закончил рассказ, в классе воцарилась гробовая тишина. Никто не хотел её нарушать. Было видно, что Михаил Алексеевич готов поставить ему 5, правда, без особой радости. Его гордость, видимо, не позволяла так просто принять поражение в незримой схватке с учеником-подростком, поэтому он всячески пытался дать повод посадить Соколовского на место с четвёркой. На те вопросы, что учитель задавал Нику, не могла найти ответ даже я, та, которая просидела с этим материалом битый час. Но Ник знал ответ абсолютно на все вопросы. Это было столь поразительно, что даже Михаил Алексеевич сдался и поставил Соколовскому пятёрку со словами:

-Ну, брат…коллега, то бишь… удивил ты меня сегодня, ей-богу удивил!

По выражению лица Соколовского трудно было определить, какие чувства он испытывал. Но меня не проведёшь! Пусть для всех остальных он и оставался холодным и безразличным, но я видела, как его глаза светятся от гордости и самодовольства.

Он сел за парту, мельком взглянул на меня, а увидев мои округлённые от удивления глаза, только весело усмехнулся.

-Ты потрясно знаешь историю,- выдохнула я. «ДУРА, ДУРА, ДУРА, ЗАЧЕМ Я ЭТО СКАЗАЛА, ЕГО САМООЦЕНКА ВЗЛЕТИТ ДО НЕБЕС, ПРИ ТОМ, ЧТО ОНА УЖЕ ТАМ!»

Ник снова улыбнулся краешком рта. Эта улыбка означала высшую степень его удовольствия, отчего я впала в глубокое уныние.

Наверное, вы сейчас подумаете, что всё это очень странно. Во-первых, мы впервые «общались» так миролюбиво, во-вторых, он делал вид, что совершенно не помнит того случая, а в-третьих (и это самое странное!) – у меня впервые возникло непреодолимое желание помочь ему в чём-либо. «Жутко-мерзко-отвратительное ощущение»,- подумала я.

Но как бы там ни было, а жуткое чувство вины тяжёлым грузом лежало на сердце. «Поскорее бы уже извиниться и не считать себя виноватой!». После урока ко мне подошёл Дэн, который всё ещё был под впечатлением от гениального ответа Соколовского.

-Ну, Никинии даёт!- зашептал он.- Я аж в растерянности…

-Хах, ну, знаешь, может, он не такой плохой, как ты думаешь,- засмеялась я.

-Чур меня,- Дэн состроил недовольную гримасу.

-Но всё равно раздражает,- кивнула я.

Следующий урок- физкультура. Вот момент славы Соколовского и настал.

Глава 4

В шаге от мечты.

Прыжок. Прыжок – это не просто физическое упражнение, которое вас заставляют делать на уроке физкультуры. Прыжок – это ощущение лёгкости, состояние полёта, полной невесомости. И то, сколько удовольствия ты получишь, напрямую зависит от того, как высоко ты прыгнешь и сколько готов будешь отдать сил на этот прыжок.

Когда-то я интересовалась волейболом. Но вся моя семья считала это абсолютно бессмысленным занятием, потому с самого детства во мне развивали неприязнь к физическим нагрузкам, но к счастью для меня, эта ненависть в большей степени во мне не развилась.

Это был не первый раз, когда я видела игру Ника Соколовского, но что-то изменилось с того раза. Да, похоже, изменилась я сама и моё отношение к нему. Теперь я внимательно следила за игрой, за каждым движением членов команды.

Команда сама по себе представляла сборище сильных и опытных игроков, но самая грубая ошибка их была в том, что команда была абсолютно несплочённой. Каждое движение будто давалось всем с огромными усилиями, все выглядели устало и измотано. Та атмосфера, что царила между участниками команды, была схожа с аурой, которую источает Соколовский, когда сильно зол. Полное недоверие, отчуждённость и эгоистичное желание обойти своих же товарищей – вот что представляла собой эта атмосфера.

Несмотря на это, всё-таки хочется отметить, что отточенность движений, уверенность в последовательности шагов и намётанный глаз – всё это присутствовало у ребят, а в особенности у «Короля Площадки» - Ника Соколовского.

Одна из моих одноклассниц подарила мне еженедельник журнала «Спорт+». На одной из страниц мне попалась довольно занимательная статья.

Два года назад Ник Соколовский и его команда являлись самыми молодыми претендентами на победу в Национальных. Вся страна следила за их игрой, и многие болельщики не были разочарованы. Именно из-за своего возраста, у команды Соколовского была довольно внушительная репутация. Вот она, команда, которую не победить. Команда, что не знает слово «поражение», идёт вперёд, покоряя новые и новые вершины. Казалось, так будет всегда, ведь на юных «Куро» ставили многие поклонники волейбола. Вот он, переломный момент. Последний матч со «звёздами площадки», непобедимыми «Орлами». Жаль, что они так и остались непобедимыми. Никто не знал наверняка, почему «Куро» проиграли.

В первом сете выиграли «Куро», во втором – «Орлы», последний был решающим.Счёт – 22:24 в пользу «Куро» . Казалось бы, что победитель уже выбран. Последний удар. Последний рывок к победе! У меня перед глазами так и всплыло изображение. Вот связующий чётко принимает мяч, плавно передаёт пас доигровщику в лице Соколовского. Вот Ник прыгает, делает замах, вот он, решающий удар! Но тут перед ним образовывается блок, который чисто физически тот не в силах преодолеть, высота не та, да и сила замаха… Мяч отскакивает от рук блокирующих и медленно падает на часть площадки команды «Куро». Соколовский падает, переворачиваясь в воздухе, и со всего маху влетает в большой стол, так как сила прыжка не была до конца рассчитана. Так он получил серьёзную травму – перелом ноги. Всё это было описано в маленькой неприметной статейке. А в конце слова Ника: «Проиграла не команда, проиграл я». Как сказала Элька, с тех пор, в журналах не появлялось информации о матчах «Куро». Их прозвали «упавшей звездой», которая уже не в силах засиять. Я подумала, что быть может, причина их «неигры» кроется вовсе не в физической подготовке, а в моральном состоянии. Со слов той же Эльки (которая являлась ярой поклонницей жизни Ника) я выяснила, что после поражения команда «Куро» распалась, каждый участник перестал играть в волейбол, публично заявив об этом. И только Ник продолжал играть. Никто не знает, почему…

«Вот бы узнать, почему он даже после того, как команда распалась, и он потерпел первое в его жизни поражение,продолжает играть?.. Очень хочется спросить, но он меня точно неправильно поймёт…»

Вдруг я услышала скрип кроссовок и обернулась на звук. Это был Ник. Вот он оттолкнулся от пола, взмыл в воздух в поразительном прыжке. Да, это и есть то состояние полёта, ощущение лёгкости, которое до сих пор я сама, казалось, никогда не испытывала, но смотреть на это со стороны, скажу честно, тоже было потрясающе прекрасно. Я будто сама пережила все эмоции вместе с Соколовским. Мяч плавно скользнул точно в руки Ника и тот ошеломляюще сильным ударом перебросил его на противоположную сторону поля, не дав соперникам и шанса словить мяч. Тем временем Ник преспокойно приземлился, лёгким движением стёр пот со лба и с довольной ухмылкой посмотрел в мою сторону. «Он заметил, что я наблюдаю?!»- я почти начала паниковать, но мне всё же не хотелось обманывать не его, не себя саму – мне чертовски нравилось следить за игрой Соколовского.

Когда я смотрю на него играющего, у меня пропадает вся неприязнь и раздражение, его движения такие спокойные, уверенные, а самое главное, безукоризненно точные и плавные. Смотреть на его мастерство действительно очень интересно, даже Дэн смотрел на Ника без обычной ненависти.

Вдруг Соколовский, предварительно ещё раз забив гол, сорвался с места, в два прыжка очутился напротив меня и спросил:

-Хочешь сыграть, неумеха? Или уже ни на что не способна? – он ухмыльнулся.

-Ах ты ж… - разозлилась я.- Будет тебе игра! Только учти, я не так хорошо играю, как ты, поэтому постарайся не убить меня ударом мяча.

-Ничего обещать не могу,- засмеялся Соколовский в ответ. К слову, это был первый раз, когда я услышала его настоящий и искренний смех. Смех, от которого самому становится смешно, честное слово! Такой звонкий и мелодичный, местами даже странный, но от этого ещё более завораживающий.– А ты что же, уже признаёшь поражение?

-Ещё чего! – возмутилась я. – Я не признаю поражение до тех пор, пока не будет очевидно, что победа не за мной!

-Ну-ну,- усмехнулся Ник, резко отвернулся и побежал к своим «товарищам» по команде с просьбой поделиться на две части для тренировочного матча.

Честно говоря, сказав о своей возможной победе, я открыто блефовала. Но не могла же я так просто признаться ему, что не смогу победить! Но сам Соколовский прекрасно понял, что у меня нет шансов по нескольким факторам. Во-первых, я не являюсь, и никогда не была частью их команды, именно поэтому слаженность комбинаций сразу отпадает, как возможный «козырь». У меня нет опыта игры в волейбол, так как я отказывалась играть со словами: «Я не умею, и никогда не умела играть в волейбол». Конечно, в этом у Ника тоже не было сомнений. В-третьих, его техника была безупречна, а движения скоординированы, поэтому самоуверенности у него было хоть отбавляй, а ведь вера в победу очень важна. Я уверена, что он не учёл одного – моей конкурентоспособности и ненависти к поражениям, да и к нему самому в частности. Вера в успех и отчаянная неприязнь к проигрышам – единственное, в чём мы с ним были равны, а может быть и то, в чём я действительно его превосходила. Чуть позже только я поняла, что Ник скорее всего хотел меня просто подразнить, видя моё восхищение от его игры, но так как я совершенно невосприимчива к его шуткам, то конечно же, я всё восприняла всерьёз, сама же навлекая на себя беду. «От такого позора, как проигрыш этому зазнайке, меня уже ничто не отмоет»,- с унынием подумала я.

Так как эта информация до меня так поздно дошла, то было ясно, что пути назад нет. Если я попытаюсь отказаться, это будет выглядеть так, будто я признаю превосходство Соколовского, что явно с правдой и близко не стоит.

Именно поэтому я вышла на ту площадку. Именно поэтому смотрела прямо в глаза Ника. Да, потому что у меня хоть и не было никакой уверенности в своих силах, но у меня была вера в силу своих товарищей по команде и в наш общий вклад в победу. Никого из них я не знала, да и приняли они меня без особого восторга, но я решила, что пока мы одна команда, мне не нужно относиться к ним с подозрением и недоверчивостью. Я повернулась лицом к команде (так как я стояла на позиции доигровщика) и сказала:

-Знаю, вы не верите в меня, не верите в нашу победу… но даже если так, сейчас мы одна команда и всё, чего я хочу – это чтобы каждый из вас получил удовольствие от игры, пусть это и обычный тренировочный матч!

Я сильно покраснела, наверное, в тот момент, поэтому от сильного смущение повернулась на 180 градусов и пыталась смотреть прямо перед собой. Поэтому-то я не видела реакции ребят на мои слова, но атмосфера между нами немного смягчилась. Или мне так только показалось?..

Судья объявил первый сет. Только в этот момент я ощутила, как ужасно моё положение. Как и на геометрии, я не могла двинуть не одной частью тела, а лоб покрылся маленькими капельками холодного пота. У меня действительно не было шансов на победу. Возможно, они бы были, если бы на моём месте стоял кто-нибудь другой. Вот о чём думала я, стоя теперь на площадке и ожидая подачи соперника.

В результате жребия, решено было, что подаёт команда Ника. Как ни странно (вообще не странно), подавал сам Соколовский. Честно скажу, до того момента, да и в последующие годы моей жизни, я не видела подачи более убийственной, чем та, что совершил Ник. Мяч нёсся с ужасающей скоростью, схожей, разве что, со скоростью света, рассекая воздух. Мяч, которого действительно стоило бояться. Казалось, что если я дотронусь до него, моя рука сломается пополам.

Даже никто из моей команды не решился ловить этот мяч, поэтому мы просто дали ему ударить по нашей стороне площадки, так как никто так и не сдвинулся с места. Видимо, члены команды Ника были в курсе, что такая подача от их «товарища» опасна.

Следующая же была не менее сильная, но, казалось, менее быстрая, что давало нам преимущество. Означало ли это, что Ник не способен на вторую такую же «смертельно-убийственную» подачу, или же он просто нас пожалел? Ответа на этот вопрос я не находила, но для ясности решила, что это нужно выяснить, как следует проанализировав игру Соколовского.

« …У меня нет особых физических показателей, но я способна проследить за игрой, плюсом к этому является и то, что я уже имела честь лицезреть игру «Чёрного принца» и немного разобраться в его основных движениях. Например, ему свойственны резкие атаки, которые являются опасным препятствием для его соперников, но, к счастью для меня, не непреодолимыми. Всё, что требуется от меня, доигровщика, это чётко проследить ту самую брешь в блоке и бить туда со всей силой. С силой ещё и потому, что либеро его команды отличается превосходными рефлексами, что осложняет путь к победе. Но если бы можно было просчитать всё, как следует… Чёрт, как же мало времени! В таком темпе невозможно сосредоточиться на главном! Игра невероятно быстрая!»

Тут я заметила, как связующий моей команды показал мне два пальца. В расшифровке подобных знаков я не сильна, но легко догадаться, что связующий не будет рисковать пасовать мне для быстрой атаки, к примеру, так как всё ещё не знает, чего от меня ожидать.

Связующий принял мяч, лёгким движением дал пас. Мяч полетел очень высоко, а на противоположной стороне соперники уже готовы были ставить блок. Ситуация критическая. Потому, хотя бы, что я представления не имела, что делать с этим мячом. Тогда я впервые почувствовала, как высоко может быть то, до чего ты хочешь дотянуться. И я встала, встала как вкопанная, в то время как мяч медленно падал прямо перед моим лицом. «…Если бы я только могла прыгнуть…»

(отрывок из воспоминаний)

- С чего ты взяла, что сможешь что-то сделать сама? Ты абсолютно ни на что не способна, у тебя нет никаких располагающих данных. Не стоит тебе идти к тренеру.

Это слова моей бабушки. Бабушка – сама по себе человек не плохой, и я всегда очень её любила. Но именно она внушила мне мысли, что я не смогу. Не сумею. Не сделаю.

Когда-то давно, так давно, что я уже совсем и забыла, у меня была мечта. Да, невероятно яркая мечта, делающая меня счастливой. Я всегда хотела стать доигровщиком волейбольной команды. Это не было мимолётной прихотью, скорее взрослое желание, вера в успех.

Как-то я увидела по одному из каналов волейбольный матч. Команда сильных и команда слабых. Казалось, всё решено и смотреть не стоит… Но в команде слабых был один маленький игрок. Незаметный, всю игру он был будто и вовсе безучастен ко всему происходящему, соперники не видели в нём угрозу. Наверняка, так и было задумано. Оставалось совсем чуть-чуть до конца третьего сета. Счёт был неравный, отнюдь не в пользу команды «маленького игрока». И тут только он показал свою мощь. Это был игрок с большой буквы. Маленький рост, рассеянный вид, неотработанные приём мяча и подача – он будто был и вовсе не волейболист. Но то, как он прыгал, как зависал в воздухе, как мог находить брешь в защите противника, делало его превосходным игроком, просто незаменимым доигровщиком. После того, как я увидела его игру, я поняла кое-что важное: не важно, какой у тебя рост или опыт в игре, если ты хочешь победить, ты обязательно добьёшься своего. «Маленький гигант» это доказал. Доказал, что невозможного нет, и что даже самый неспособный игрок может достичь успеха.

Жаль только, что даже с такими взглядами на жизнь и на спорт, я так и не смогла связать свою судьбу с волейболом.

Не послушавшись бабушку, я всё же пошла на отборочные в команду региона. Там-то меня и ждал провал…

Мои физические способности действительно были далеко не на высоте, а маленький рост не позволял даже прыгать. Именно в тот день передо мной встала большая, неприступная стена, а точнее высокий, непробиваемый блок, который возможно было пробить, только если бы у меня были силы совершить более высокий прыжок. Я так никогда и не смогла увидеть ту сторону площадки, вид на победу…

Итак, я снова не отбила мяч, который связующий доверил мне. Тот единственный мяч, который у меня был шанс не упустить! В глазах потемнело, дыхание сбилось. Я осознала, что я являюсь реальной обузой для команды. Мне было и стыдно и обидно одновременно. Но я не могла поднять глаза не только потому, что мне было страшно смотреть на «сокомандников», а ещё и потому, что я боялась увидеть реакцию Соколовского, быть обсмеянной им и всей его командой. Ведь не могло быть иначе! Ведь так глупо упустить мяч, когда на тебя рассчитывают… я медленно подняла глаза на сетку и на тех, кто был за ней. Сначала я увидела фигуру Ника, затем его лицо. Он был нахмурен, обижен, раздражён… много эмоций я могла считать с его лица. Но ничего похожего на злорадство и ехидство. Ему не было смешно. Почему-то этот факт меня немного взбодрил…

«Никогда, никогда я больше не проиграю!- думала я.- Хватит упускать то, что так близко ко мне, то, до чего я хочу и могу дотянуться!»

Раньше, сколько бы я не старалась, мой рост не позволял прыгать высоко. Порой я даже не могла допрыгнуть до конца сетки женских нормативов, что любой другой нападающий на моём месте сделал бы с лёгкостью. Сейчас же передо мной была высокая «мужская» сетка. Сетка, через которую мне предстояло любыми возможными и невозможными способами перекинуть мяч, да ещё и забить гол.

Знаком я попросила взять тайм-аут. Обе команды были удивлены моему поступку, но все промолчали и стали ждать, что же я хочу сказать. Я подошла к своей команде, попросила всех собраться в круг и зашептала:

- Слушайте, в прыжках я не сильна, но я хочу попробовать отбить мяч! Если ты мне позволишь,- я повернулась к связующему – Лёше Морозову.- Я бы хотела, чтобы ты доверился мне ещё раз. Если я оплошаю и в этот раз, то больше ты можешь не давать мне пас.

Встав на своё место, я начала размышлять с бешеной быстротой, перебирая все известные мне виды ударов: «Блок-аут мне не сделать, не хватит силы удара, потому что всю энергию я истрачу на прыжок. Если честно, то единственный разумный удар- диагональный. Если я смогу выбрать верную точку, куда хочу попасть, то даже если я не приложу максимум усилий, всё равно буду иметь преимущество. С другой стороны, это может не сработать, ведь я до сих пор не поняла всей мощи нынешних блокирующих и либеро противника. Что же делать?!..»

Допустить косяк было нельзя, ведь от этого зависело моё дальнейшее положение в игре. Если не отобью – пасов больше мне не видать, то есть и играть-то незачем будет… Я сама себе, так сказать, вырыла могилу.

«…Так, сейчас нужно сосредоточиться на прыжке, это самое главное. Я успела рассчитать, насколько высоко Лёша даёт пас и могу сказать с уверенностью, что при обычных обстоятельствах мне не допрыгнуть до точки удара. Главное, скоординировать движения и правильно выбрать точку опоры. Жаль, что и с физикой у меня не очень хорошо…

Моя проблема в том, что стоящие на первой линии блокирующие – обладатели высокого роста, а Соколовский является центральным блокирующим, что воздвигает мне ещё больше преград на пути к победе».

Времени на раздумья катастрофически не хватало. Такой скорости игры я никогда не видела, а самое поразительное, что теперь я являлась частью всего происходящего, и от меня зависело очень многое.

Я не могла понять, что на уме у Морозова, ведь как раз таки специальные знаки для атаки мы не придумали и вряд ли смогли бы сойтись на чём-то общем, ведь опыта совместной игры у нас не было. Это серьёзная проблема, ведь связующий и атакующий, по идее, на время игры должны становиться одним целым, а мысль о том, что я впервые вижу этого высоченного бугая, наводила тоску.

От ответственного момента меня отделяло всего два касания – приём и пас связующего. Я даже не могу передать словами, насколько тяжело мне было ждать, но как при этом молниеносно пролетели эти секунды. Вот мяч уже летит по направлению к либеро, тот без колебаний отбивает его, направляя прямо к связующему. На лице Лёши на мгновение отразилось недоумение, возможно, он, так же как и я, не был готов к этой атаке. Вид удара во многом зависит от того, насколько высоко и точно связующий даст пас атакующему. В тот момент я чётко видела, что Лёша не мог решить, насколько высоко он может кинуть мяч мне, так как был уверен, руководствуясь моими же словами, что я не допрыгну. Из-за этого смятения, он не смог сосредоточиться и вложить больше техники в пас, поэтому мяч полетел по странной траектории. Была такая вероятность, что этот мяч может даже не долететь до нужной точки. Но сейчас уже всё зависело не от Морозова, а от меня одной. Та кривая, по которой летел мяч, не давала мне абсолютно никакого преимущества. Оттуда, куда он летел, совершить диагональный удар просто чисто физически было невозможно. На обманный же удар мне не хватило бы скорости и пластики, ведь моё тело уже было готово на высокий прыжок - напряженно до предела. Единственное, что мне оставалось…

«У меня нет выбора! Его, чёрт возьми, нет!»

Я подняла глаза высоко, нашла взглядом мяч и напряжённо уставилась на него, будто боясь потерять из виду. Вот я нашла верную по моим расчётам точку опоры и прыгнула.

Прыжок – это не просто физическое упражнение, которое вас заставляют делать на уроке физкультуры. Прыжок – это жизнь. Жизнь, совершенно непохожая на обычную просто тем, что здесь ты свободен и велик сам по себе, такой, какой ты есть. В воздухе всё иначе. Там, внизу, все эмоции и чувства накалены до предела, там тебе кажется, что все проблемы неразрешимы, а в воздухе ты о них забываешь. Ноги не чувствуют землю и от этого на душе становится радостно, душа мечтателя трепещет в восторженном забвении. Вот что такое прыжок для меня. Я столько лет боялась прыгать. Столько лет сидела и потихоньку забывала, что на самом деле волейбол – это то, с чем я хотела бы связать свою жизнь. Перед глазами предстало лицо бабушки : «…Ты абсолютно ни на что не способна…»

Как бы я не рассчитывала удачную точку опоры, но выбрала всё равно самую неудачную. Мяч был слишком далеко от моей ладони, поэтому ударить напрямую я бы в любом случае не смогла. Прыжок получился не очень высоким, мяч не попадал на ладонь – те факторы, из-за которых большинство атакующих никогда бы не решились ударить. Но сейчас… сейчас мне было нечего терять. Где-то в глубине моего сознания теплилась толика разума, которая говорила: «Ты же знаешь, что подобные маневры опасны, не смей делать что-либо подобное!».

Перед глазами снова лицо бабушки, потом моей давней подруги и её «свиты», затем и вовсе недовольство тренера с отборочных… «Никто никогда не верил, что я смогу! Так почему же сейчас я это делаю?!»

Я вспомнила. «Хочешь сыграть, неумеха? Или уже ни на что не способна?». Наверное, ещё после тех слов я осознала. Вспомнила, насколько люблю волейбол и как сильно дорожу этим чувством!

«Я больше не потеряю эти ощущения, я просто не могу потерять то, чем так долго дорожила!»

Неожиданно для противника я сменила траекторию прыжка, сместила корпус, насколько это было возможно. Из-за приложенных усилий получилось, что поза для удара совершенно не подходила под нормативы, отчего удар мог получиться ещё слабее. Но я уже рискнула, и пути назад не было!

Я замахнулась и изо всех сил ударила по мячу. Ударила, представляя, что избавляюсь от прошлого, по идее, от неважного мусора, от того, к чему больше я не хотела бы возвращаться. Именно поэтому удар получился на редкость сильным при моём невыгодном положении. После удара я сильно зажмурила глаза, так как заранее знала, что будет после…

«БААА-БААААХ!»

Боль. Сильная боль. Всё тело будто испепеляется изнутри. Невозможно пошевелить ни рукой, ни ногой, даже голову повернуть и то сил не хватает! Будто тонна груза легла мне на правую ногу, она затекла и не шевелилась, сколько бы усилий я не прилагала. Голова раскалывалась так, будто я страдала бессонницей и ночами зубрила историю. До этого момента я никогда не получала травм.

Я приоткрыла один глаз, затем второй. Вот, что я увидела: много людей бегают вокруг меня, кто-то пытается поднять на ноги, но в ответ им я слышу свой собственный стон, от которого голова ещё больше болит. Краем глаза я разглядела своих товарищей по команде. Каждый из них был очень напуган и удивлён, они смотрели на меня, но подойти ближе не решались. Лёши Морозова нигде не было видно.

Я закрыла глаза, но вдруг почувствовала, как кто-то легонько касается моей онемевшей от боли ноги, поэтому снова широко их раскрыла. Это был не кто иной, как Соколовский!

-Почему…ты…всегда видишь меня…такой вот…жалкой…- мои слова звучали прерывисто и глухо, язык не повиновался мне, будто я разучилась говорить.

-Идиотка!

Это были последние слова, которые я услышала перед тем, как меня накрыла темнота и я погрузилась в тяжёлую и неспокойную дремоту.

Глава 5

Будь моим светом.

Тьма. Нет ни одного проблеска света, ни одной надежды увидеть его. Множество теней пробегают передо мной, разной формы и размера, одна страшней другой, отчего тьма сгущается всё больше и больше, заволакивая весь периметр моего подсознания. Тьма. «Где же выход?...»

Голова гудит, уши полностью заложило, странный пронзительный звон раздаётся отовсюду, собраться с мыслями просто невозможно. Ни одной части тела не чувствую, знаю только, что какая-то из них совершенно точно отказала. Ох, ну как же голова раскалывается! Такое чувство, что я что-то не сделала, чего-то не сказала и кого-то подвела, а подняться и всё исправить нет сил. Скверно, очень скверно.

Как хочется открыть глаза и увидеть перед собой волейбольную площадку, увидеть, как мяч медленно, но точно перелетает на сторону противника. Хочется рассмотреть восторг и гордость на лицах товарищей по команде, ведь я так чётко забила!.. Но глаза не слушаются, веки сомкнуты намертво, я чувствую, что импульсы не доходят до мозга, отчего тело будто и вовсе неживое.

Всепоглощающие тревога и страх заполняют моё сердце, глупое волнение сковывает разум. Я снова делаю огромное усилие, чтобы, преодолев себя, раскрыть глаза, но опять безуспешно…В тот момент я впервые задумалась, что будет, если я их так и не смогу открыть.

Нет, конечно, частью своего функционирующего разума я понимала, что моя травма далеко не смертельна, но тот ужас, что я испытала, когда не смогла пошевелиться, будто парализованная, заставил неосознанно размышлять на эту тему.

Я стала потихоньку приходить в себя от шока, вспоминать недавние события и анализировать свои действия. Изначально, мне хотелось обвинить Соколовского в том, что я нахожусь в таком ужасном состоянии, но ко мне впервые за эту неделю пришло осознание, что его вины здесь нет. Его вины вообще ни в чём нет. Он не провоцировал меня. Не заставлял идти на волейбольную площадку. В конце концов, не заставлял меня прыгать. Лобовая атака? Лишь моё нездоровое мышление могло прийти к такому решению. Мои странные амбиции довели меня до этого, я лежу здесь по своей собственной вине. Вдруг я поняла всё…

Ник никогда не желал мне зла. Да, у нас были стычки, недопонимания, но в этой ситуации главным недоброжелателем была я. Я вела себя так, не пытаясь его понять, а когда он делал что-то стоящее, я просто не хотела это принимать из-за своей испорченной гордости. Потому, что так быстро смирилась со своей ненавистью к нему, а желание поменять своё отношение меркло под воздействием ещё большего негодования. Если бы я с самого начала повела себя достойно, то могла бы избежать подобных последствий собственной глупости. Несомненно, многое в характере Соколовского меня бесит, но теперь я видела проблему не столько в нём, сколько в себе самой. «…А на деле лицемерка…» Скажи, скажи это ещё раз, миллион, миллиард раз скажи! Я не обижусь больше на эти слова, я просто хочу их услышать и соответственно своему характеру пробурчать что-то невнятное в ответ. Ещё тогда он видел моё лицемерие! Тогда ещё пытался помочь! Он действительно пытался мне помочь, а не показать своё превосходство, как всё это время думала я. Быть может, он даже хотел найти общий язык…

Я вспомнила нашу стычку на лестнице, точнее, первую встречу. Хах, при каких же странных обстоятельствах мы познакомились! Вспомнила первый урок истории, на котором Соколовский беспардонно заснул. Вспомнилось восхищённое визжание девочек на уроке физкультуры, где Ник был самым способным, несомненно! Те круги, что мы с Дэном наматывали, блуждая по городу вслед за Соколовским, та фотография невинно спящего «Ника-самы», те его резкие, но точные и мудрые слова… Я вспомнила всё, до самых мелких деталей! На меня внезапно напала удручающая тоска по тем денькам, по волейболу, по ребятам из команды, которые мне помогали в ходе игры. Сердце судорожно сжалось просто лишь от мысли, что я никогда не смогу сказать Соколовскому банальное «прости». Одно слово, но сколько мужества нужно, чтобы его произнести! Как много сейчас у меня вертелось в голове того, что при обычных обстоятельствах я бы ни за что не сказала, но как же сейчас мне хотелось разжать губы и произнести хоть словечко! «Какой же дурой я была!»

В голове снова безжалостно зазвенело, воспоминания стали расплывчатыми, серыми и такими далёкими…только лицо Ника продолжало сохранять настойчивую чёткость. Вот его самодовольная ухмылочка, его вечно насмешливый взгляд почти чёрных глаз, наполненный озорным светом, его всепоглощающая тяжёлая аура. Он выглядел таким близким среди этих нечётких изображений прошлого, что казалось, будто достаточно одного мановения руки, и он будет стоять напротив, снова отпускать колкие шутки… всё как обычно…

Вдруг всё резко изменилось. Он внезапно нахмурился, в глазах потух весёлый огонёк, лицо необычно вытянулось, а кожа побледнела ещё больше. Он смотрел на меня с болью, жалостью и унылым состраданием, а его тёмные глаза пронизывали насквозь, будто ища что-то в глубине моей души. Но судя по его грустному выражению лица, того, что он искал, внутри меня не было. Вновь этот наполненный жалостью, но уже вперемешку с разочарованием взгляд тусклых чёрных глаз. Где же прежняя искра? Где тот жизненный свет, что он дарил всё это время?! Пусть его поступки не всегда были хорошими, но они были наполнены энергией, чем-то человеческим и привычным. Сейчас же он представлял из себя лишь безжизненный сгусток тьмы, всё больше и больше превращавшийся в прожигающие и устрашающие тени, что тут и там сновали вокруг меня. Он оставался единственным островком жизни, который на глазах начал стремительно таять.

Не знаю, почему именно его лицо тогда было таким важным для меня проблеском света. Может, потому что последний голос, который я слышала перед тем, как вырубиться, принадлежал ему, а может, потому, что он был тем, о ком я думала всё это жуткое время, прошедшее в забвении. Но в тот момент мне стало безгранично страшно, тьма сгущалась, тени производили ужасающие звуки, похожие на лязганье точащихся ножей, а лицо Ника всё также тускло мерцало большим изображением, всё больше дразня моё сознание. Это блёклое и неприметное лицо, быстро исчезающее как часть моих воспоминаний, навевало лишь ещё больше тревоги. Паническое опасение того, что и он исчезнет, как сотни моих пережитков прошлого, заставляло безгранично сильно беспокоиться. Если он исчезнет, я останусь совсем одна, наедине с собой, своими мыслями и тенями, что напоминают о тех вещах, которые являлись смутной пеленой моей памяти. Не в силах пошевельнуться, позвать кого-либо, моля о помощи, поддержке и понимании. И я решилась.

Так медленно…тихо-тихо…я пыталась поднять руку и дотянуться до лица Ника, а фантом таял ещё быстрее, будто боясь моего прикосновения, но заставляя меня лишь удвоить свои усилия. Никогда. Никогда я так не старалась дотянуться до кого-либо!

По мере того, как я поднимала руку, голова раскалывалась всё больше, то, что было ранее лёгким гудением, превратилось в смертельно сильный звон, ощущение было такое, как будто сотни церковных колоколов зазвонили разом, затуманивая моё сознание, пронизывая всё моё существо. Я чувствовала, что моё тело, ранее отстранённое от разума, начало жечь изнутри, будто весь мой организм заполнили горючим веществом и подожгли. Никогда я не испытывала ничего подобного, боль заставляла на секунду останавливать свои усилия, но уже через мгновение я снова упорно тянулась, тянулась, тянулась…

Хоть помутнение в голове усугубилось, но чем ближе моя рука была к лицу Соколовского, тем больше подсознание подкидывало новых картин прошлого, таких же ярких и чётких, как и раньше, что не могло не радовать.

Внезапно беззаботное и наполненное жизнью лицо Ника вернулось. Вот я уже могу видеть его руку, слышать его звонкий и весёлый голос. Тот голос, которым со мной он никогда не говорил. Окружение Ника стало складываться из мелких кусочков, как пазлы, и вскоре я смогла рассмотреть совершенно чёткую картину. Ник с кем-то, чьего лица я не видела, оживлённо болтал, улыбаясь своей фирменной улыбочкой – краешком рта. Будто заметив меня, он искоса посмотрел в мою сторону, но потом резко развернулся к своему собеседнику. Тот говорил приглушённым голосом: «Как думаешь, это что-то серьёзное?». Лицо Ника стало печальным, каким-то отстранённым и неживым, но он с уверенностью поднял голову и ответил: «Люди стремятся в небо, а она уже умеет летать…кто бы не осмелился ранить её крылья, она взлетит, как не в чём ни бывало». От этих слов сердце бешено заколотилось в груди, полумёртвое сознание начало оживать, ведь у меня возникла смутная догадка, что этот эпизод – возможный кадр будущего, который мне подкинуло моё богатое воображение. Эти слова Ника никогда бы не были им сказаны, но они, именно они, почему-то всколыхнули мои чувства. Сознание пришло в норму, но я по-прежнему не понимала, что делать с неподвижным и безжизненным телом. «Умеешь, так лети уже! Поднимайся, Лаврова! Идиотка, вставай живо!»,- звучал голос Соколовского, слившись с оглушительным перезвоном… Только его голос мог заставить меня бороться. «Я встану! ОБЯЗАТЕЛЬНО ВСТАНУ, ТОЛЬКО НЕ УХОДИ!»- кричало моё внутреннее «я».

Вдруг всё исчезло, снова тьма, но теней не было и в помине, что хоть немного, но успокаивало. Но вот недалеко показался свет, точнее маленький проблеск. Он как яркая одинокая звезда в ночи, взял на себя ответственность освещать тёмную сторону. Словно поняв всю важность своего предназначения, он сиял всё ярче, похожий на Вифлеемскую звезду, указывал путь к истинному спасению. Он так близко…я могу дотянуться до него!

Тьма резко отступила, давая дорогу свету, боль улеглась. Моя рука внезапно дотронулась до чего-то тёплого, живого, такого близкого и надёжного. Я наконец дотянулась…у меня получилось!...но Ник ли это? Будет ли он недоволен мной? Наверняка, назовёт слабачкой… Да, все прежние пессимистичные мысли исчезли.

-Пульс восстановлен, сердцебиение в норме,- проговорил чей-то хриплый, но приятный мужской голос. – Всё же, всё прошло успешно. Вы можете не волноваться, из-за препаратов сознание девочки, скорее всего, переживало агонию и судороги, но при этом физическое её состояние благодаря ним значительно улучшилось. Её тело и разум пережили шок во время падения и после него, так как и то, и другое одинаково хорошо функционировало в тот момент. Ей нужно немного времени, чтобы придти в норму и восстановиться, но в целом её состояние не вызывает опасений. Можно предположить, что сейчас она приходит в себя, поэтому лучше будет, если она хорошенько отдохнёт.

От волнения и страха, что меня снова вознамерятся оставить одну, я в который раз пересилила себя и широко раскрыла глаза, но яркий свет электрической эконом-лампы и белоснежно-белый потолок заставили снова зажмуриться, от яркого освещения глаза заволокло пеленой слёз.

Я всё ещё не в силах была двигать головой, но, как говориться, если долго мучиться, что-то, да получится. Я смогла-таки краем глаза заметить фигуру, находившуюся всего в шаге от меня, но изображение всё ещё было очень расплывчатым, поэтому я постаралась сфокусировать взгляд на нечётком силуэте. После нескольких неудачных попыток, мне удалось различить черты лица и детали одежды. Это был не Соколовский. Это была моя мама.

Когда глаза привыкли к свету, я раскрыла их шире, радуясь, что теперь у меня есть такая возможность. Люди, присутствующие в небольшом светлом кабинете, сновали вокруг меня, озабоченно посматривая на электрический прибор, указывающий состояние моего пульса. Небольшого роста и среднестатистического телосложения мужчина смотрел на меня с интересом, не решаясь, правда, подойти ближе. Заботливые медсёстры медленно и аккуратно отключали меня от аппаратов. Чуть в стороне сидела мама на маленькой старенькой табуреточке. Вид у неё был по-настоящему жалкий и подавленный. Обладательница маленького роста, теперь она напоминала небольшой комочек, такой крошечный и беспомощный, что смотря на неё, сердце невольно сжалось. Она сидела в потрёпанном старом платьице в крупный горошек, которое совсем недавно собиралась выкинуть, а теперь оно свидетельствовало о её спешке при сборах. Она сильно плакала тогда. И ещё до того, как я очнулась, ведь глаза её опухли и сильно покраснели, а крупная одинокая слеза медленно скатывалась по щеке. От боли или от радости она плакала в момент моего пробуждения – сложно объяснить.

-Боже, Лерочка, не надо меня больше так пугать! – сквозь рыдания, хриплым и измученным голосом, наконец, произнесла она.

-Ма…мама…- тихо начала я и от звука моего голоса тело всё же невольно сжалось. Как я была счастлива видеть такое привычное и родное лицо матери. Вечно уставшая, но довольная собственным успехом, она как бабочка порхала по жизни. Впервые я видела её лицо таким изнурённым и наполненным безграничной болью.- Прости…мама…прости меня…

-Тшш,- принялась успокаивать меня мама, гладя по голове, решив, наверное, что я всё ещё нахожусь под действием препаратов.

-А…где он?- прошептала я почти беззвучно, вспомнив отрывки из недавней внутренней борьбы.

-Кто, милая?- ласково, но с тревогой в голосе спросила мама, косо взглянув на врача, мол, может, бредит?

Врач в ответ на это отрицательно покачал головой и подозвал маму к себе. Они вышли за дверь, чтобы не привлекать моё внимание, и начали о чём-то увлечённо говорить, но так громко, что даже я могла слышать:

-Возможно, это остаточное воздействие,- голос врача звучал спокойно и уверенно, что понемногу заставило и меня расслабиться.- Всё-таки, обезболивающее оказалось слишком сильным, что могло вызвать у девочки некоторые галлюцинации, а её сознание ещё не оправилось от пережитого шока. Вам не стоит волноваться за неё.

«Меня тут что, все за душевно больную держат? - слова мужчины в белом халате меня не на шутку возмутили.- Дураку понятно, что здесь ошибка врачей, а мне теперь отдувайся за них. Только бы встать!..»

Исключительно из лучших побуждений я предприняла попытки подняться, но они обернулись полным провалом. Даже с места сдвинуться не вышло, все мои попытки отозвались удвоенной болью в голове, что заставило забыть о резких движениях.

Маме пришлось уйти, так как выяснив, что я нахожусь в сознании и в совершенной безопасности, уверенно позвонила на работу, дабы сообщить, что выдвигается немедленно. Врач у меня так же долго не продержался. Он попросил меня встать с кровати, но так как я при всём желании не смогла бы этого сделать, он быстро растерял интерес к моей персоне. Добросердечные медсёстры ещё покрутились около меня минут десять, а потом и они канули в Лету.

Конечно, меня всё же удосужились переправить в другую палату. Не понятно только каким образом меня умудрились перетащить на больничную койку, так как моё тело всё ещё находилось в состоянии окаменения.

Так как меня оставили в палате одну-одинёшеньку, то и поговорить было не с кем, а неспособность передвигаться являлась действительно серьёзной проблемой. Моим единственным «собеседником»был лишь белый потолок, настолько яркий и удручающий, что у меня уже рябило в глазах. Я могла слышать голоса, но не видела, кому они принадлежат, ведь кроме потолка в моё поле зрения больше ничего не попадало. Тоска брала такая, что хоть снова в кому впадай. Так я пролежала довольно долгое время.

Не стану врать, что этого времени вполне хватило, чтобы как можно более объективно рассмотреть ситуацию, в которую я попала. Странностей для меня было катастрофически много, что заставило даже немного растеряться поначалу. Во-первых, меня мучил вопрос: каким образом я могла упасть так, чтобы в итоге оказаться в таком невыгодном положении? И это было с одной стороны смешно, а с другой, очень даже устрашающе. Мне кажется, даже самый неудачливый человек не смог бы упасть таким образом, да ещё и после прыжка, который в принципе, был не таким уж и высоким. Это было первое, чем я бы хотела поинтересоваться у очевидцев при первой же возможности. Вторая несуразность, которую мне предстояло выяснить, была так же на счёт моей так называемой комы. Конечно, после нескольких высказываний врача, обстоятельства этой комы начали для меня проясняться. В общем, как я поняла. Какой-то человек предоставил мне наисильнейшие обезболивающие препараты, мне их ввели на время устранения «неполадок» в моей конечности, но потом выяснилось, что мой организм реагирует весьма странно на данные медикаменты и результаты этого нововведения весьма непредсказуемы. Пока точное время моего забвения мне никто не сообщил. Исходя из данных умозаключений, можно было сделать вывод, что такой интерес со стороны врача и изумление медсестёр – вполне нормальная реакция на происходящее. «Возможно, именно из-за этих препаратов моё тело и не может двигаться, а травма сама по себе не такая уж и серьёзная»,- подумала я, но делать поспешных выводов не стала, а решила спокойно (или не очень) подождать, когда же врач соизволит нанести мне визит.

Но как скоро этот визит был бы нанесён, я не знала, что нагнетало отвратительное ощущение неизвестности. Я была уверена, что надолго меня в больнице не оставят, поэтому продолжала терпеливо ожидать своей «выписки».

Заняться всё равно было мне нечем, поэтому для подтверждения собственной работоспособности я решила предпринять новые попытки подняться. Находясь в лежачем положении, я чувствовала улучшения в своём состоянии, поэтому очень надеялась на эффективность своих действий.

Но моему разочарованию не было предела, когда краем моих возможностей оказалось поднятие рук и повороты головы в разные стороны. «Да что за наркотические обезболивающие мне вкололи?!» Меня жутко злил тот факт, что мне приходилось испытывать неудобства из-за глупой ошибки врачей. Кто же знал, что мой организм не воспринимает данный вид обезболивающих?

Мне было действительно грустно и одиноко, ведь соседей по палате у меня не было. И пусть я провела в таком положении всего около часа, но мне это показалось целой вечностью.

Хотя, если признаться, мне и не особо хотелось кого-то видеть. Находясь в таком удручающем положении, общество людей меня вовсе не прельщало. Тот час, что я провела, прикованная к больничной койке, положительно повлиял на моё состояние. Теперь я не чувствовала недавней слабости, а даже могла шевелить каждой из конечностей. Правда нижняя часть правой ноги всё ещё болезненно ныла, что напоминало о местонахождении моей травмы.

Я ощутила внезапный прилив сил и решила воспользоваться моментом, чтобы встать с кровати. Мне казалось, что если я сейчас не осмелюсь подняться, то потом уже никогда не смогу этого сделать, а это перспектива была отнюдь не из самых радужных. Я была приятно удивлена, когда без проблем поднялась на кровати, при этом не почувствовав головной боли и звона в ушах. Осталось только встать.

Наверное, это была одна из самых серьёзных сложностей на пути к полному «оздоровлению». В какой-то момент я даже ощутила непреодолимый страх и желание снова опустить голову на подушку, но мысль о том, что другого такого шанса может и не быть заставила меня, собрав всю волю в кулак, резко вскочить с кровати.

Что я почувствовала в тот момент? Облегчение, лёгкость?.. Как бы ни так… Мою ногу будто обдало сначала кипящим маслом, а затем ледяной водой источника, коленки судорожно подкосились, не в силах больше держать мою тушу и я неосознанно рухнула обратно на кровать. Моему разочарованию в собственных возможностях не было придела! Конечно, после этой смущающей неудачи мне было просто необходимо найти причину провала.

Для меня всё было даже слишком очевидно. Взгляд бессознательно опустился в район ступни, тут же обнаружив причину непреодолимой боли. На данный момент это место было туго перевязано бинтом, что не оставляло никаких сомнений в моих догадках. Но скорее болела не ступня, и не ягодица, а что-то между ними…

Тут дверь кабинета неожиданно громко и скрипуче открылась, и в щёлочке показалось лицо немолодой женщины, на тот момент лет пятидесяти, если мне не изменяет память. Сначала я немало растерялась при виде её напыщенной и самодовольной физиономии, но вскоре узнала в ней лицо моего лечащего врача – Зинаиды Павловны. У неё была смешная привычка говорить отрывками фраз и порой непонятными или исковерканными цитатами. Во время разговора Зинаида Павловна часто поправляла и без того «прилизанную» причёску, будто действительно находя изъян в виде «петуха» или выбившейся пряди. Её маленькие от природы глазки забавно увеличивались, как только она надевала причудливой формы очки, придававшие её выражению лица некоторую нелепость и несуразность. Если вам не хватает сравнений в описании её внешности и характера, то вот вам сравнение. Такого типа женщин можно часто встретить на лавочках вашего двора в больших компаниях за обсуждением сложностей жизни и распределении советов направо и налево. Моя мама честно признавала, что за многие годы общения с Зинаидой Павловной так и не смогла найти с ней общий язык, но в этом как раз я её очень хорошо понимала.

Зинаида Павловна, обнаружив, что я не сплю, раскрыла дверь шире и втиснула своё грузное тело в образовавшийся проём. Поправив свою причёску и нахлобучив на переносицу нелепые очки, она произнесла с важным видом человека, который разбирается во всех тягостях человеческого существования:

-Болит?

-Да.

-Где? – приподняв правую ногу, я указала на источник боли. - Осмотрим?

-Как скажете.

Вот такой короткий разговор. Но сейчас он не вызывал во мне раздражения, а скорее даже наоборот.

Зинаида всё с тем же важным видом и знанием дела со всей тщательностью осмотрела мою ногу, понажимала на всякие там болевые точки и, наконец, опустила мою ногу, но с видом явно разочарованным.

-Что там? – спросила я, дабы уже узнать название своей травмы.

-Повреждение ахиллова сухожилия.

-Это опасно?

-Не думаю. Ходить будешь.

-А спорт?

-А что спорт? Навряд ли, конечно.

У меня внутри всё будто рухнуло, но надежда всё же оставалась, и я пустила в ход все свои медицинские знания.

- Я слышала, что после этого спортсмены продолжают заниматься спортом.

-Так и у спортсменов растяжения, а не отделение сухожилия от кости, - Зинаида Павловна вопросительно подняла бровь, а свои объяснения посчитала довольно внушительными. – Ты мне только вот что скажи. Тебя боль в этом месте тревожила?

Я серьёзно задумалась. Да, определённо такая боль присутствовала, но все её проявления я сводила на нет, о чём и сообщила Зинаиде.

-Я читала, что такие травмы случаются с людьми в возрастной категории от 30 до 55 лет. Так почему же у меня?..

-Изначальная склонность,- коротко ответила врач.- Слабые сухожилия.

-И как это восстановить?

-Либо хирургическим путём, либо без особого оперативного участия, просто тренировать ногу. Но тебе уже неважно. Мы сделали операцию. Сухожилие присоединено. Осталось только натренировать его после травмы. Сегодня же выпишем тебя. Стоит обратиться к Ивану Фёдоровичу за упражнениями.

-Спасибо,- тихо произнесла я.

Внутри меня был просто ураган эмоций. Я была счастлива, что меня выпишут, но во мне сидела тревога. Тревога потому, что возможно я не смогу больше заниматься спортом. «Как она там говорила? Изначальная склонность? Слабые сухожилия? Посмотрим…»

Вскоре за мной пришла мама, чтобы забрать меня домой. Я сообщила ей о разговоре с Зинаидой Павловной, а потому мы без промедления направились прямиком к Ивану Фёдоровичу – врачу, которого я видела после пробуждения.

Он смотрел на меня ехидным взглядом серых глаз, улыбался, поправляя свои очки не менее чудные, чем у Зинаиды, но уловив моё мрачное настроение, стал серьёзным и сказал:

-Что ж, я дам вам упражнения. Единственное, что хочу сказать. То сухожилие, которое мы присоединили, может вновь создать проблемы, поэтому тебе нельзя сильно перетруждать ногу. Ты занимаешься спортом? – вопрос был задан неожиданно.

-Волейбол. Любительский,- упавшим голосом ответила я.

-На какой позиции? – с интересом спросил врач.

-Доигровщик,- безжизненным голосом ответила я, не обратив внимания на странное любопытство врача.

-Что ж, придётся завязать с ним. Здоровье важнее.

«Здоровье важнее…здоровье важнее…- вертелось в голове. –Да чтоб тебя!»

- У меня есть к Вам предложение,- обратился Иван Фёдорович к маме. – У меня есть знакомый специалист в области ЛФК, сейчас он тренер в одном спортивном лагере. Скоро начнётся «спортивная смена», предлагаю Вам отправить Вашу девочку в этот лагерь, где он сможет контролировать выздоровление её ноги.

Мне эта идея показалась интересной, навевающей надежду, но что-то в словах врача меня насторожило. Какая-то неизвестность и его собственная уверенность, но в чём – мне было не понять.

Мама же восприняла это предложение с недоверием, но ради приличия попросила написать Ивана Фёдоровича все данные этого специалиста. Что-то подсказывало мне, что мама не намерена была обращаться к нему за помощью.

Так, погружённая в свои мрачные мысли и хромая на одну ногу, я вышла за стены ненавистной больницы. Все размышления были направлены только на то, как бы избежать участи «недоспортсменки», ведь я только-только решила развиваться в этой области.

Мама пыталась поднять мне настроение своими «особыми» методами, но её слова типа: «Ты всё равно не потянула бы» или «Это того не стоит» делали только хуже, а на душе становилось с каждой минутой всё паршивее. «Ничего, сейчас просто надо хорошенько натренировать сухожилие, чтобы доказать врачам и родителям, что меня можно допускать до игры!».Только эта мысль придавала мне уверенности и желания двигаться вперёд.

Вдруг на пути нам встретилась мамина давняя подруга – тётя Настя. Мы нечасто встречались, ну а если и пересекались, то эти встречи были для меня не из приятных. Тётя Настя – любительница посплетничать, поэтому понятно, что жизнь ребёнка близкой подруги представляется великолепной пищей для размышлений. Так как пройти мимо равносильно смерти, мама не могла так просто упасть в грязь лицом. Да, что-то типа того. Как я уже объяснила, тётя Настя никогда мне не симпатизировала, поэтому я предложила маме оставить их наедине.

-Да, да, иди, нечего взрослых слушать,- быстро согласилась та, а я с огромным удовольствием ретировалась.

Во время «шествия» к машине я решила оглядеть территорию больницы. Много воспоминаний у меня было связано с этим местом, но эти воспоминания отнюдь не самые добрые. Болезни всегда не очень приятны, а если ещё и взять, к примеру, сегодняшний день… Нет, я не винила никого в своей травме, ведь тогда главной задачей было решить проблему с моей внезапной отставкой.

Неожиданно из размышлений меня вывел громкий оклик. Чей-то знакомый голос… яркий, броский, полный самоуверенности этот голос выделялся из всеобщего гула…неужели преподнесла судьба мне подарочек…

-О, Лаврова, а я к тебе как раз шёл,- это был Соколовский, непонятно откуда взявшийся, правда.

Я подняла глаза, чтобы как следует разглядеть внезапно объявившегося соседа по парте. Сейчас он был тем, кого мне меньше всего хотелось видеть. «Увидит сейчас мою кислую мину, чего доброго, надумает себе всякого разного…»

-Только не говори, что пришёл проведать меня? - без энтузиазма спросила я, дабы начать разговор с целью поскорее его окончить.

-Ещё чего, мерзость какая, - недовольно поморщился Соколовский в ответ, отчего мне захотелось врезать ему по лицу разок другой, чтобы не выпендривался больно. – У меня вообще-то отвратительно приятная для тебя новость.

-Какая же? – теперь я не могла понять, как недавно он мог вывести меня из отключки, ведь вот же он, такой противный стоит передо мной.

-Спешу обрадовать, послезавтра мы едем в тренировочный лагерь за счёт школы. Я, конечно, против твоего присутствия, но тренер настоял на твоём прибытии.

-Спешу обрадовать, - начала я, передразнивая его интонацию.- Что сейчас я не в форме. И скорее всего, никогда уже не буду в форме.

Видно было, что парень жаждал съязвить в который раз, но перед этим всё же удосужился лицезреть моё состояние. Ник недоверчиво прищурился, оглядел меня с ног до головы, перевёл взор на ногу и огонёк во взгляде его тёмных глаз незаметно потеплел.

- Наш тренер – человек учённый, может, чем поможет,- доверительно сказал он мне. «Иногда я просто не могу уловить изменения его настроения. Точно дьявол!»,- подумала я. – Ты главное у родителей разрешения выпроси.

-А на какое время лагерь?

-Три недели, а по окончанию смены региональный матч. Надеюсь, у тебя получится восстановиться, - он неожиданно покраснел, а точнее, покрылся яркими красными пятнами, резко развернулся и, уходя, бросил:

-А ты всё-таки разрешение-то спроси!

-Соколовский, чёрт возьми, куда побежал?! – закричала я ему вдогонку, но парень уже стремительно скрылся за поворотом.

По правде говоря, эта идея мне очень понравилась. К тому же, я надеялась, что если объяснить родителям, что сильно «мотать» меня там не будут, то есть вероятность, что меня отпустят. Да и ещё Соколовский что-то сказал про «ученость» его тренера… может, он намекал, что тренер что-то смыслит в медицине и может помочь с восстановлением?.. А если это тот самый специалист ЛФК, про которого нам говорил Иван Фёдорович? Много вопросов крутилось у меня в голове, но я решила точно, что сделаю всё, дабы попасть в этот лагерь.

Глава 6

Это - моя правда.

Привет, я Ник. Эти главы будут посвящены той правде, которую я не хочу от вас скрывать, а то мало ли чего вам Лерка наплела. Итак, начнём!

Я возненавидел эту девчонку с первой нашей встречи, с первого взгляда понял, что нам с ней не поладить. Встретившись с ней в первый раз на лестнице, я даже сначала не осознал, что явилась она как раз таки по мою душу.

В тот день я встретился на вышеупомянутой лестнице с пятиклассником Егором – братом моего соседа Миши. Этот паренёк ухитрился забрать у меня двести рублей прямо из-под носа, когда я был в последний раз у них в гостях. Не выдержав под напором столь громоздкой несправедливости, я решил вернуть то, что по праву принадлежит мне (как старомодно прозвучало…)

Честно, я даже не собирался его трогать, изначально хотел надавить своей аурой на его хрупкую детскую психику, не применяя насилия, но этот парень ни с того ни с сего разревелся, как баба. Нет, ну вот серьёзно, кто так делает?! Я уверен, что это было сделано нарочно, чтобы ему пришли на помощь. От осознания того, что меня провёл пятиклассник, стало не по себе, а потом и вовсе злость невероятная нахлынула, вот я и захотел леща разок другой выписать для порядка. Легонько совсем…

Да только тут-то и явился этот «ангел-спаситель». Взглянув на неё впервые, я сначала даже не стал выделять что-то во внешности, ведь она у неё совершенно неприметная. Но так как этот бес в обличии ангела явился на разборки со мной, то рассмотреть её у меня времени хватило.

Как я уже говорил, ничего особенного, стандартная внешность русской девчонки. Волосы русые, короткие, необычно вьющиеся «пьяными» волнами, что создавало ощущение того, что она утром не нашла времени расчесаться, фигура обычная – не толстая, но и не худая. Единственное, что могло зацепить – глаза. Странные такие. Они будто говорили за весь образ хозяйки – быстрые, живые, наполненные эмоциями. Вот уж точно глаза – зеркало души! По её глазам можно читать все её чувства и переживания, в них отражается абсолютно всё. Или мне просто так кажется?.. Я превышаю свои способности телепата?..

Оценив ситуацию, я в скором времени понял, что обстоятельства играют не в мою пользу, так как я был замечен стоящим с поднятой рукой над головой плачущего паренька, который ниже меня головы на две, если не больше. И девчонка быстро просекла ситуацию, правда, не совсем правильно растолкованную. Но её это, похоже, вообще не волновало. В её глазах читалась жажда справедливости, которая пылала в её взгляде всё ярче. Меня это слегка насторожило. Конечно, я мог бы прочитать по глазам её чувства, но вот действия оставались по-прежнему непредсказуемыми. «Что эта припадошная может выкинуть?»- невольно закралась тревожная мысль.

И правда. Её дальнейшее поведение до сих пор для меня остаётся загадкой. Она действительно решила побороться за справедливость, но я и предположить не мог, что она сможет прибегнуть к грубой силе. Она неожиданно накинулась с быстрым выпадом на мою руку, всё ещё поднятую над головой Егора.

-Что ты творишь?! Зачем ты бьёшь того, кто меньше тебя?- закричала она с чувством. Вся эта ситуация могла бы показаться мне смешной, если бы не была такой трагичной, ведь виноватым в итоге выставили меня.

Вдруг на меня нахлынула непонятная злость и та жажда справедливости, что сейчас читалась в глазах странной девчонки.

-Возникает вопрос: почему абсолютно незнакомая мне девочка набрасывается на меня с кулаками, не зная ситуации?- я не нашёл ничего лучше, чем показать ей своё превосходство.

Уверен, дальнейший наш разговор Лера с точностью передала, поэтому нет смысла мне распинаться. Да только вот что хочу сказать: бегает Лаврова действительно быстро, если судить по той скорости, с которой она улепётывала от моего праведного гнева.

Наверное, Лера толком не объяснила, как строились наши отношения после первой встречи и того, когда мы узнали, что имеем честь сидеть за одной партой. Честно признаться, это был ад как для неё, так и для меня в частности.

Не знаю, как объяснить, но в её присутствии мне постоянно хотелось её подразнить или даже унизить. Так сильно она меня раздражала, что в разговоре с ней я непременно, хоть и не осознанно, пускал в ход грубость. Она, кстати говоря, никогда не оставалась в долгу, поэтому возникало ощущение некой взаимности. Эта неприязнь родилась во мне не сразу, но причины я охотно опишу, как смогу.

Сначала, после той стычки на лестнице я думал, что навсегда распрощаюсь с девчонкой, что доставила мне неприятности, но оказалось, что она моя одноклассница, и ситуация усугубилась.

Поначалу я решил, что будет лучше притвориться, что мы никоим образом не знакомы, чтобы не смущать ни меня, ни её. Но всё получилось с точностью да наоборот. Как только мы заметили друг друга, тут же неосознанно стали осматривать с ног до головы, каждый выказывая неподдельный интерес и растерянность.

И… Падумпумпум!!! Я нагрубил ей сразу после первого урока! Ну какой из моих бесов тянул меня за язык?!

Раз уж очередной стычки избежать не получилось, то я решил как следует изучить объект, меня интересующий. Я стал наблюдать за ней на уроке и на перемене, даже так увлёкся, что не заметил, какую толпу собрал вокруг себя. Видел только, что на лице Лавровой (на тот момент я уже выяснил, как её зовут) читались неподдельная неприязнь и раздражение, будто я был её самым страшным ночным кошмаром.

На физкультуре она подошла ко мне с вопросом о волейболе, но это была болезненная для меня тема тогда, и я снова ей нагрубил, в этот раз намеренно. Почему болезненная – чуть позже. К тому же, в тот момент я уже чётко знал, что с этой девчонкой нам не по пути – слишком уж разные у нас характеры.

Я всё никак не мог понять, как она может быть такой открытой и искренней со всеми, кто её окружает. Улыбается, вся прямо-таки светится от какого-то непонятного счастья, всем и вся раздаёт комплименты, говорит громко, беспрестанно смеётся. Хотя когда она разговаривала с одной девочкой (её вроде Даша зовут) , её лицо на миг перекосилось от неприязни, но она быстро оправилась и продолжала всё так же весело со всеми болтать. Когда я вышел на физкультуре из раздевалки, она с воодушевлением о чём-то разговаривала с группой парней из нашего класса, что не оставляло сомнений – своей харизмой она и их очаровала. Но что-то было в ней неестественное, ненастоящее, такое противное, но неуловимое. Вот что-то не так и всё!

Именно это фальшивое вечное счастье и оттолкнуло меня от неё. Хотя, нужно заметить, что когда она замечала меня, с её лица сходила лучезарная улыбка, его передёргивало от ненависти, и говорила она со мной неохотно и грубо, намеренно добавляя в тон с каждым разом всё больше раздражения, будто все её бесы вдруг в один момент вырывались наружу. Пару раз мне даже приходила в голову дерзкая мысль, что я заставляю её снять маску счастья и выказать свои истинные эмоции.

Как бы то ни было, а эта фальшь вызывала с каждым днём во мне всё больше неприязни к Лавровой. Иногда даже хотелось подойти к ней, взять за плечи и тряхануть как следует, закричав прямо в лицо: «Очнись, твою фальшь вииидно!». Но казалось, что как раз таки видно было только мне. Я заметил, что что-то творится в её внутреннем мире, но на все вопросы своих многочисленных доброжелателей она отвечала «всё хорошо», что приводило меня в ещё большую ярость. Из-за постоянных злых мыслей на её счёт я стал раздражительным и угрюмым, всё, что меня окружало либо не имело значения, либо непременно выводило из себя.

В первый же день я увидел, как она о чём-то сговаривается с Дэном Образцовым – главным фаворитом всех девчонок класса. И вот это сочетание характеров я никак не мог принять! Я вдруг невыносимо разозлился на Дэна и даже толкнул его, когда проходил мимо них, мирно беседующих. Похоже, парень действительно сильно разозлился на меня, ведь днём позже, когда шёл домой, я стал ощущать неприятное чувство, что за мной следят. И на следующий же день понял, кем были мои преследователи – Лаврова и Образцов. «И как я мог стать их объектом слежки? Вот теперь таскай их за собой через весь город!»- думал я, ради мести наматывая пятый круг по своему району.

А теперь давайте-ка дружненько вспомним момент с Лериным «псевдошантажом». Признаюсь, такого резкого выпада в свою сторону я от неё не ожидал, но и тут не растерялся, а просто вывалил всё, что накопилось за все дни нашего совместного обучения:

-Ты думаешь, что стоишь за справедливость и сделаешь правильно, показав эту фотографию?- начал я. И хотя Лаврова не ожидала, что я буду препираться, но послушать всё же решила. - Да на тебя посмотришь, вся такая прилежная, добрая, а на деле лицемерка с сильно развитым чувством собственного превосходства. Всё, что ты делаешь сейчас по отношению ко мне – ненависть чистой монеты. И где-то глубоко в душе ты это знаешь, но не хочешь допускать и мысли о том, что это может оказаться правдой. Мне плевать, делай, что хочешь с этой фотографией. Но что-то мне подсказывает, что твой хвалёный характер не позволит тебе сделать плохо другому человеку, верно же? Или твой характер всё ж таки не идеален? Похоже, как я и думал, прелестная сущность прогнила насквозь.

Не то чтобы мне очень хотелось говорить ей столько неприятного, но вся моя ненависть в момент материализовалась, да ещё и удвоившись. Когда я закончил говорить, мне захотелось извиниться, но я понял, что сейчас это будет выглядеть глупо, и просто ушёл с места «преступления»…

Эх, Лерка отгоняет меня от писанины, наверняка всю славу себе забрать хочет! Ну да ладно, я ещё как-нибудь вернусь, чтобы раскрыть глаза на происходящее, просто ждите!

Ладно, ладно, ухожу уже!..

Глава 7

Когда всё пошло не так…

С того дня, когда Иван Фёдорович сообщил мне о великолепном шансе посетить лагерь, где тренер – специалист в области ЛФК, а Соколовский также предложил поехать в спортивный лагерь, я решила, что обязана ехать и без разницы, в какой из них. У меня не было полной уверенности, поможет мне это или нет, но сейчас это было надеждой и целью, которая действительно воодушевляла.

По приезду домой после изнурительного «похода» в больницу, и мама, и я чувствовали себя истощёнными, даже скорее как «побитые собаки», каждый по своей причине. Мама сразу же закрылась в ванной, а я вынуждена была протопать в свою комнату.

Здесь ничего не изменилось, да и что могло измениться за день? Занавески лежали неровно, чуть подёргиваясь от ветерка, поступающего из приоткрытого окна. Я чувствовала освежающий поток воздуха, глубоко вздохнула и стала рассматривать другие части комнаты. Компьютерный стол был завален исписанными бумажками и фантиками от конфет, что свидетельствовало о пребывании в моей комнате маленького постороннего. Наверняка, это была моя кузина Соня. «Опять мне за ней убирать»,- скорее с грустью, нежели со злостью подумала я. Я перевела взгляд на кровать, покрывало которой было измято, ведь Соня любит попрыгать. Подушки чуть набекрень. Да, моей кузине не привили любовь к чистоте. Если не считать этого небольшого разгрома, то всё и правда было по-старому.

-Лееера, подойди, пожалуйста, - раздался из дальней комнаты голос моего папы. Я развернулась к двери и поспешно вышла.

Признаться честно, с отцом у меня всегда были отношения лучше, чем с мамой. Наверное, потому, что папа, в отличие от мамы хоть иногда, но слушал меня, а самое главное – слышал. Он часто разрешал мне что-либо без маминого ведома, поэтому с детства я очень его любила. С недавних пор он частенько пропадал целыми днями на работе, так как сейчас он работал над продвижением малоизвестной группы, имеющей, однако, немалые деньги для этого, должность, которая требует полной отдачи. Сладить с каждым участником группы – дело непростое, особенно, когда те даже песню одну на всех выбрать не могут. Из-за этих капризов в последнее время мы редко виделись с папой, что сильно меня огорчало.

Оказалось, что папа находится в своём кабинете, разбирая какие-то бумаги. Точнее листы с нотами. Новая песня одного из его подопечных, поняла я. Сейчас мне было неловко его прерывать, ведь он дошёл до середины песни. Я просто застыла в дверях, переминаясь с ноги на ногу и изредка с интересом поглядывая на ноты. Профессия отца всегда меня очень привлекала, последние два года папа только и твердил, что я пойду по его стопам, став музыкантом или менеджером для восходящих звёзд. Видя его радость от этой затеи, я никогда не смела заводить речь о волейболе при нём. Да и вообще в нашей семье эта тема редко затрагивалась, но родителями скорее потому, что им действительно было всё равно на этот вид спорта, а для меня она была болезненной.

Папа дошёл до конца, после просмотренного материала ещё что-то неслышно пробормотал, снял и отложил очки, легонько потирая переносицу. Затем он резко повернулся ко мне, что заставило меня немного вздрогнуть.

-Ты меня звал? – растерянно спросила я, хотя вообще-то ответ был очевиден.

-Да, я хотел тебе кое-что сказать, пока мама не слышит,- кивнув, ответил папа.

-Почему ты не хочешь говорить при маме? – я уже отчасти поняла, что это какая-то авантюра.

-Понимаешь, недавно мне звонил тренер по волейболу, - начал папа, а я насторожилась, каким-то шестым чувством предвидя этот разговор. – Он мой хороший знакомый, скоро у него смена в лагере, так как на основной работе отпуск.

-А кем он работает? – быстро спросила я.

-Он работает в области ЛФК, а так же может сойти за костоправа, - усмехнулся папа.

Я в удивлении вытаращила глаза на отца. Нет, совпадение просто нереально…

-А его случайно не Владимир Александрович Майоров зовут?

-Он самый, - согласился отец, и меня просто как молнией шарахнуло. – Откуда ты его знаешь?

-Врач посоветовал мне его как хорошего специалиста и дал его контактные данные, - ответила я, всё ещё не веря в такое неожиданное совпадение. – Так о чём вы говорили?

-Он предложил тебе поехать в лагерь, где он сможет помочь укреплению твоей ноги.

-Но откуда он-то обо мне узнал? – удивилась я. – Мы с мамой с ним ещё не связывались.

-Ему рассказал твой одноклассник, Ник, кажется…- задумчиво ответил папа. – Он, по-моему, его внук, но я могу и ошибаться…

Ещё не легче! Внучок! Вот так родственные связи… и вообще, все вокруг друг друга знают, мне аж не по себе стало. «Интересно, почему Соколовский не сказал, что этот тренер – его дед?»- подумала я в тот момент.

-И что ты предлагаешь? – вздохнув, продолжила я разговор.- Действительно поехать?

-Если бы я не хотел тебя туда отправить, то не заводил бы разговор, - ответил папа, чуть сощурив серые, как грозовое небо, глаза. – Так ты хочешь поехать в лагерь?

-Хочу, но ведь он на спорте специализируется, - тихо сказала я, боясь что-нибудь испортить.

-Ничего, Вова сказал, что не будет тебя сильно нагружать,- уверил меня папа.- Он просто хотел помочь тебе с ногой.

Вся эта ситуация меня немного настораживала. Соколовский не мог не сказать деду о том, что я играю в волейбол, и сейчас моя карьера идёт к концу, так и не успев начаться.

-Ладно, но мама может меня не пустить, - в этом я видела корень проблемы. – Когда отправляемся?

-Через два дня.

-Вот в том-то и вся проблема. Сейчас конец четверти, мне нужно быть здесь. Мама не поймёт меня.

-Ой, да брось, до конца четверти неделя осталась, контрольные ты написала, оценки исправлять не надо, так в чём проблема? – резонно заметил папа. Тогда для меня действительно нет преград. – А с мамой я сам поговорю, не волнуйся.

Итак, пятница подходила к концу, а это значило, что уже в воскресение я еду в лагерь. Эта мысль грела душу и ничего уже более не волновало. Папа сказал, что субботний рабочий день я прогуляю, чтобы собрать все необходимые вещи в лагерь. Хоть это и было на три недели, я решила много вещей не брать – лишний груз. Мама, конечно, ещё пыталась впихнуть мне в чемодан одежду, но я стояла на своём. Наверное, она всё ещё не могла смириться с фактом, что я уезжаю в лагерь до окончания года.

-Как оценки-то выставишь? Ведь вот поздно уже приедешь, как оценки узнаешь? – продолжала бухтеть мама уже который час.

-Мам, на это есть электронный дневник, если надо, сама без меня посмотришь, а мне потом скажешь, нет ли там четвёрок (я отличница, если что), - прервала я её тираду. И на этом наши пререкания закончились.

Вообще, субботний день я провела тревожно. Не то чтобы я очень уж боялась ехать в лагерь, просто было неспокойно, будто что-то там непременно должно случиться. Меня звали гулять, но я отказалась, сославшись на плохое самочувствие. После этого отказа, я вдруг решила, что мне совершенно нечем заняться. Почитала книгу, которую задали на лето – «А зори здесь тихие…» Даже позвонила Дэну, чтобы сообщить обо всех событиях, хотя сама до конца не понимала, зачем это делаю.

Голос у него был усталый, измученный, он принялся отчитывать меня за мою беспечность и за то, что я не удосужилась позвонить ему.

-Мы ведь друзья, ты чем думаешь вообще?! – в припадке гнева закричал Дэн в трубку.

Такая его реакция меня немного ошарашила, я извинилась, как могла, и изложила последние новости, пытаясь ничего не упустить.

-Даааа, подруга, нехило ты вляпалась с этой ногой, - после недолгого молчания сказал Дэн. – Жаль, что я с вами не еду…

-Стоп, Дэн, а кто из наших ещё едет? – спросила я, заранее уже зная ответ.

-Да из класса, в общем-то, только ты, да Соколовский,- ответил Дэн.

-Так и думала! Ещё три недели видеть его наглую морду, - раздражённо сказала я.

-Ну ничего, узнаешь его получше. Ладно, пока, - и ехидно хихикнув, Дэн положил трубку, оставляя меня в замешательстве от разговора с новым недошиппером.

И вот настал тот знаменательный день, когда мне нужно было отправляться в лагерь. Сначала я думала, что меня отвезёт папа, но оказалось, что поездка будет на большом экскурсионном автобусе. Конечно, это было удобно для меня, так как завести знакомства в таких условиях намного легче.

Провожать меня приехал только папа, так как мама с самого утра убежала на работу, на прощание чмокнув меня в щёку. Посмотрев по сторонам на окружающих меня ребят, я убедилась, что как ни старайся, а вещей я взяла многовато, при условии, что половину маминых просьб я отклонила. Из-за этого большого чемодана, что стоял в шаге от меня, все странно косились, будто увидели инопланетное существо. Папу это, казалось, вообще не смущало, и он бодро разговаривал со мной, рассуждая, как же хорошо, что я смогу посетить этот лагерь.

Конечно, я уже давно смирилась с фактом, что еду туда, но мне всё ещё было не по себе. Особенно настораживало, что еду я туда в компании очень неприятного мне человека, а точнее – Соколовского.

Был ещё один фактор, который заставлял задуматься. Окружающие меня люди были целиком и полностью мужского пола, а это уже ненормально.

-Пап, объясни мне одну вещь,- начала я, чтобы прояснить некоторые неточности. – Почему кругом одни парни?

Папа сначала немного опешил от моего вопроса, чуть смутился, но начал говорить:

-Ну, как бы тебе сказать… Понимаешь, Вова сказал, что тренирует исключительно мальчиков, а тебя не взяли бы на его попечение, если бы ты оказалась девочкой. Поэтому…

-…поэтому ты бесстыдно и без моего ведома подделал документы, изменив меня на лицо мужского пола, я правильно понимаю?

Папа, всё ещё смущённый, быстро кивнул, а я мрачно вздохнула.

-Я теперь Валерий, так? – мой голос был полон раздражения. Меня так ужасно обманули и кто! Мой родной отец!

Так я молча села в автобус одной из первых, на прощание махнув отцу рукой и проронив: «Больше так не поступай». Несомненно, я была зла на него, но сейчас что-либо менять было уже поздно, поэтому оставалось только смириться. «Что ж, примерим на себя шкуру пацана», - весело подумала я, чтобы разогнать весь негатив.

Моё место оказалось в самой середине автобуса, и я поспешно его заняла. Честно, в тот момент я молилась, чтобы хоть на этот раз место Соколовского оказалось не рядом со мной, а как можно дальше.

Прошло минут десять, и народ стал подтягиваться. В автобус заходило всё больше парней и, как и ожидалось, среди них ни одной девчонки, поэтому я ненадолго стала неким экспонатом музея вымирающих существ. На меня глазели со всех сторон, рассматривая с ног до головы, некоторые даже внаглую подходили поближе, чтобы лучше видеть. Я делала вид, что не замечаю, но давалось мне это ох как нелегко! Я отвернулась к окну и притворилась, будто с интересом рассматриваю то, что находилось по ту его сторону.

Вскоре я действительно занялась именно этим. Прохожие суетливо сновали туда-сюда, как всегда стремясь куда-то успеть, но чувствовалось, что в воздухе больше не царит прежнего напряжения, он наполнен весенним настроением. Птицы радостно летали высоко в небе серого цвета, представляющем собой одно большое облако. Даже деревья уже были пропитаны энергией и жизнью.

Неожиданно на сидение рядом со мной опустился парень моего возраста или чуть постарше с золотистыми, или скорее выцветшими, волосами и яркими голубыми глазами. Лицо же парня было всё усыпано веснушками, а на щеках и лбу виднелись глубокие царапины, которые плохо скрывали неумело наклеенные пластыри. Похоже, парень неудачно упал. Его внешность напоминала мне «солнышко», я даже ненароком загляделась. Я была ему отчасти благодарна, ибо он был тем немногим, кто не глазел на меня, как на динозавра, а просто поздоровался, широко улыбнувшись:

-Привет, меня Игорь зовут, а тебя?

-Я Лера,- ответила я. «Думаю, будет странно, если я сейчас Валерием представлюсь»,- подумала я весело. – Приятно познакомиться.

-Взаимно, - сказал парень, снова широко улыбнувшись. Я подумала тогда, как же приятно встретить адекватного человека.

Вдруг я заметила, что сопровождающая заходит в автобус и говорит водителю, чтобы тот немедленно отправлялся. Но Соколовский так и не заходил в автобус, да и вообще его на горизонте видно не было, я даже немного забеспокоилась. Я обратилась к своему новому знакомому:

-Игорь, ты знаешь Ника Соколовского?

Игорь на секунду задумался, потом у него будто что-то щёлкнуло в голове, и он ответил, кивнув:

-А как же его не знать, он же внук Майора.

-А ты не знаешь, почему он с нами не едет? – задала я интересующий меня вопрос.

-Он с дедом своим на машине едет, - быстро ответил Игорь и со смешком спросил: - А ты чего так интересуешься? Любишь что ли его?

-Почему если спрашиваю, сразу люблю? – засмеялась я, хотя внутри бушевал ураган эмоций. – Напротив, он мне противен.

Игорь с недоумением взглянул на меня, но задавать лишних вопросов не стал, а просто надел наушники, углубившись в мир музыки. Его примеру последовала и я.

Лагерь находился недалеко от моего города, где-то ближе к лесам-полям, поэтому вид по дороге открывался сказочный. Не то чтобы было что-то необычное, всё вроде привычное и знакомое, но именно в тот день этот ландшафт казался мне прекраснее обычного. Растения только-только набирали силу для продолжения роста, птиц за городом всегда больше, а сейчас я их видела целыми стаями, небо там было не таким хмурым, как в городе, а приятного лазурного цвета.

Настроение постепенно поднялось, и мне стало настолько весело, что я даже решила познакомиться с соседями с задних и передних сидений. Они видимо были не против такому знакомству, и мы быстро сдружились. Я всегда говорила, что с мальчиками дружить проще!

Больше всех я сдружилась с моими новыми знакомыми, которыми оказались парень и ещё одна девушка-экспонат с передних сидений – Аида Кирсанова и Глеб Елагин. Сначала я недоумевала, как Аида попала в это сборище мальчишек, но она сказала, что её любезно согласились подвезти. Оказалось, что Глеб и Аида ещё и лучшие друзья Игоря Сазонова – моего соседа. Честно, эта троица была крайне забавна. Не потому, что они странные или плохие, просто настолько разные, что вместе представляют смешное трио. Опишу сначала Аиду, так как она единственная девочка в этой компании, да и вообще единственная помимо меня.

Говоря по правде, то её поведение было весьма странным, но я находила это интересным. Она источала ауру «не подходи, укушу», но с друзьями была весела и раскованна. Такие резкие смены настроения немного пугали, но я привыкла и не стала придавать этому значение. К тому же, как я поняла, Аида преисполнилась ко мне доверием и приняла как свою, хотя поначалу бросала на меня испепеляюще-недовольные взгляды, что меня немного пугало. Её внешность тоже была очень противоречива. С одной стороны, в большом количестве она использовала тёмные цвета, но всё это выглядело не отталкивающе, а очень элегантно и мило.

Глеб же был для меня «открытой книгой». Как раз таки его поведение было мне понятно, даже слишком. Типичный парень 21-ого века, немного напыщенный, самодовольный, со странными вкусами в одежде и музыке, возможно, он даже принадлежит к какой-то субкультуре, но в общении со сверстниками он раскрытый и простой, любитель привлечь к себе внимание.

Игорь всю поездку вёл себя тихо-мирно, изредка улыбаясь и комментируя наши с ребятами слова. Его позиция была мне приятна, и пожалуй, к нему я преисполнилась наибольшей симпатией, что вы уже успели заметить с момента нашего знакомства. Его общество не тяготило, а заставляло чувствовать себя спокойно и непринуждённо. Мы изредка обменивались понимающими взглядами, что заставляло вновь подумать, что я встретила адекватного человека. Нет, не только адекватного, но и очень умного и рассудительного, но при этом он много улыбался и в моей ассоциации с ним всё ещё оставалось солнышко. «Полная противоположность Соколовского, тот уж слишком много шума и внимания вызывает»,- подумала я невзначай, хоть мне и вовсе не хотелось их сравнивать.

Так как моим соседом оказался именно Игорь, то я смогла полностью сконцентрироваться на своих мыслях, а тот, более не вслушиваясь в разговоры друзей, вновь надел наушники и закрыл глаза.

Минут сорок прошло, и мы въехали на сомнительную лесную тропинку. К слову, в плане дороги она была отвратительна, тут и там бугры, торчащие корни, а кое-где даже размытый песок, который не внушал доверия, ибо в нём колёсам можно было легко завязнуть. С двух сторон эта «дорога» была окружена редкими соснами, что говорило о нашем въезде в сосновый бор. «Да что за дорога вообще такая?!» - подумала я с раздражением. Мотор то и дело недовольно фырчал, пыхтел, верещал, предупреждая, что может с охотою заглохнуть. Мне этот звук очень не нравился, но я предпочла не задумываться над такими вещами. А зря, друзья мои, зря…

Прошло совсем немного времени и мотор, которому, похоже, надоело так усердствовать, просто взял и выдохся, оставив остальное на нас. «Ну вот и приехали»,- мрачно подумала я, резко приложив голову к окну, чтобы разглядеть, что происходит по ту сторону. Так как автобус остановился, из него без раздумий вышли водитель и сопровождающая, громко рассуждая о том, как бы побыстрей разобраться с поломкой. Но мне была интересна сама причина. Ну да, как я и предполагала, виной всему был один из тех самых «зыбучих песков», о которых я говорила ранее. Скорее всего, они образовались в результате быстрого таяния снега, которое было вызвано ранним приходом весны. Оттаявший снег превратился в большое количество воды и смешался с грязью. Но слава Богу, что этот песок был не очень зыбким, и мы могли выбраться, приложив чуть больше усилий.

Как и ожидалось, сопровождающая, кивнув водителю, зашла обратно в автобус и сказала громко:

-Просим всех выйти из автобуса, нам нужно толкнуть его, а то колёса застряли.

«Пффф, как будто они смогут сдвинуть автобус»,- подумала я, всё больше раздражаясь.

-Может, лучше позвонить кому-то? – предложила я. – Полагаю, даже в такой глуши есть кусочек цивилизации,- ну не могла же я молча наблюдать за несмышленостью взрослых людей…

Сопровождающая, как на зло, просто проигнорировала мои слова и повторила свою просьбу. Я обиженно насупилась, но принялась выбираться из автобуса.

Когда я поднялась с места, то обнаружила, что Игорь мирно спит, а наушники всё ещё плотно воткнуты в уши. Я осторожно вытащила их и похлопала товарища по плечу. В ответ ноль реакции. Я потрясла его за руку - результат тот же. Тут я на подсознательном уровне вспомнила, как так же не могла разбудить Соколовского на крыше и на первом уроке. Я продолжала трясти Игоря за плечи, пока тот сонно не приоткрыл глаза и не спросил:

-Ну что ещё?..

-Я, конечно, не хочу нарушать твоего умиротворения, но нас просят выйти из автобуса.

-Ох, ну лааадно, - пробормотал Игорь и с трудом поднялся с места.

«Ну и соня же он!» - подумала я, подчёркивая, что какое-никакое, а сходство у Игоря с Ником есть.

Так все пассажиры автобуса оказались на улице, среди сосен и мирной лесной тишины. При других обстоятельствах мне бы понравилось оказаться в таком месте, как лес, но сейчас это не было столь приятным.

Так как большая часть людей была незнакомыми мне парнями, то я решила держаться ближе к своим товарищам. Но тут я обнаружила, что те стоят посередине большой группы людей и весело обсуждают какую-то незнакомую мне тему. Ну и конечно, «королём сходки» оказался Глеб, а Аида в недоумение стояла рядом с ним, смеясь над его шутками и смотря только на него. Видимо, общество других незнакомых парней её не прельщало. Мне ну прааавда, искренне хотелось помочь ей справиться с неловкостью, ну а кто тогда с моим смущением поможет?.. К слову, я заметила, что Игоря рядом с ними не оказалось, а где он, я не знала, поэтому молча стала рыскать глазами в поисках своего «адекватного человека».

Но к сожалению найти его я не смогла, поэтому просто начала рассматривать окружающую природу, хотя за это время успела вдоволь на неё наглядеться. Мне было немного грустно от мысли, что я могу стать неким изгоем, ведь кроме Игоря, Глеба, Аиды и ещё нескольких парней я никого не знала, а там было около 30-ти человек.

«Эээх, ну что же как не везёт», - я медленно тяжело вздохнула. Вдруг кто-то подошёл сзади и схватил меня за плечо, отчего я вздрогнула и резко развернулась. К моему счастью, за плечо меня держал Игорь, поэтому я сразу успокоилась, выдохнула и возмущённо спросила:

-Ну зачем же так пугать?!

Игорь звонко рассмеялся, отчего я снова сравнила его с небесным светилом. Его глаза горели по-детски озорным блеском. Когда он был в наушниках, то выглядел по-другому. Это что, и есть раздвоение личности?..

-Хаха, испугалась? – продолжал Игорь смеяться. – Дурочка, это же совсем не страшно!

Я улыбнулась, а затем тоже громко засмеялась.

-И правда не страшно.

В общении с Игорем было что-то успокаивающее и ободряющее, поэтому разговаривать с ним – одно удовольствие. Казалось, что с ним я могу обсудить абсолютно всё, при этом не нужно продумывать ответы, ты можешь просто выложить всё как на духу. Мы стояли и болтали обо всём: от погоды до любимого блюда, нам никто не мешал, а если и косились, то мы с Игорем старались этого не замечать, слишком уж увлечены разговором были.

Тут внезапно послышался шум мотора, не такого мощного, как у автобуса, но тоже внушительного. Мы с Игорем обернулись и увидели, как в направлении нас едет огромный внедорожник чёрного цвета. Сначала нельзя было разглядеть, кто за рулём и на сидении рядом, но затем, когда машина подъехала ближе, я с удивлением увидела на переднем сидении…ох, ну сколько можно это говорить…Соколовского! А за рулём восседал мужчина лет шестидесяти пяти, выглядящий, однако, очень даже неплохо, седой, с аккуратно уложенными волосами. На лице красовались такие же седые усы. Больше мне не удалось рассмотреть на таком расстоянии, но позже, когда они уже подъехали и вышли из машины, я смогла увидеть довольно накаченное тело мужчины, а глаза у него были ну точь-в-точь такого же оттенка, как у Соколовского, может, только более блёклые.

Мужчина незамедлительно поздоровался со всеми, бодро кивнул мне, будто уже давно был со мной знаком и медленно, вперевалочку, проследовал в сторону взрослых. Как я поняла, это и был мой будущий тренер-врач Майоров. Конечно, я и представить не могла, как он молодо и свежо выглядит, а этот факт оказывал крайне хорошее воздействие. «Классный дядя!»- с воодушевлением подумала я.

А вот присутствие его внучка меня нервировало всё больше и больше. Я и так терпеть не могла его общество, а сейчас этот «синдром» каким-то образом обострился до невозможности. Сначала он не ведал о моём присутствии здесь, но как только заметил меня, сначала удивился, потом оглядел меня и Игоря с ног до головы, сменяя удивление на презрение, показал язык и опущенный вниз большой палец. Ну а затем вяло и как-то нехотя развернулся и быстро проследовал к группе, где сейчас царствовал Глеб, но это обещало скоро измениться. «Ну что за детсадовец!»,- с отвращением подумала я и взглянула на Игоря, готовая оправдать поведение Соколовского. «Солнышко» смотрел на меня в ответ, чуть сощурив глаза.

-Так какие у вас отношения? – осведомился он, чуть склонив голову набок, словно стремясь уличить меня во лжи.

-Я же говорила уже, у нас с ним взаимная неприязнь, - заявила я, чуть обиженная недоверием друга. – Ты сам видел, с каким недовольством он на меня смотрел!

-Ну, если ты так считаешь… - прошептал Игорь, отрешённо смотря вслед уходящему Соколовскому.

Что-то в этом взгляде меня тревожило, будто Игорь не впервые вот так смотрит на уходящего Ника. Его глаза были сейчас не яркие, а очень мрачные, без того тёплого света, коим он озарял окружающих, а скорее с опасным холодным блеском. Верно, ведь Игорь и до этого знал Соколовского, а значит, в прошлом могло что-то случиться между ними, какой-то конфликт, а зная характер Ника, я была почти в этом уверена. Но даже придя к таким выводам я не могла задать Игорю столь личные вопросы, поэтому-то и решила воздержаться от расспросов, а быть может, просто испугалась его разозлить. «Что будет, если он вспомнит о неприятном?» - вертелась в голове мысль. Вдруг Игорь очнулся от размышлений, повернул голову ко мне и как обычно широко улыбнулся.

-Что ты смотришь на меня, как баран на новые ворота? – он громко засмеялся, взял меня за запястье и энергично потащил в сторону группы людей. В этом движении почувствовалось желание встретиться лицом к лицу с тем, о ком он только что так усердно думал. – Что ж, Лер, пора знакооомиться!..

-Ах ты ж!.. – я не нашла, что сказать, потому что была уверена – пока в компании есть Игорь, мне будет спокойно. Даже несмотря на то, что в этой же компании присутствует ненавистный мне человек. Хотя в том смехе Игоря было слишком много фальши, даже своей ослепляющей аурой он не смог её скрыть.

Оказалось, познакомиться с парнями было несложно, каждый из них был открыт для общения и дружелюбно настроен, а рядом со мной был надёжный человек – Игорь - поэтому-то проблем и не возникло. Всё то время, что я вливалась в компанию, Соколовский всё так же презрительно смотрел в мою сторону, изредка неодобрительно качая головой, мол, что ты здесь забыла. Так же он кидал подозрительно задумчивые и грустные взгляды в сторону Игоря, и на секунду его глаза наполнились неподдельной болью. Такое поведение было мне уж очень не понятно, поэтому чтобы больше не терпеть подобных переглядываний, я подошла к нему, пока никто не видит:

-Что ты о себе возомнил? Сам же меня упрашивал приехать, - с усмешкой проговорила я, припоминая его недовольную мину.

Ник сначала остолбенел от неожиданности, так как в это время был занят своими мыслями, начал будто что-то припоминать, побагровел от гнева, а затем хмуро буркнул:

-Не было такого, - и отошёл в сторону, более ни с кем не разговаривая. Видно было, что его настроение вконец испорчено. Меня, как его заклятого врага, не должна была волновать подобная новость, но на сердце остался неприятный осадок.

«Ну нет так нет»,- пожала я плечами, пытаясь отвлечься от размышлений о внезапной встрече Ника и Игоря.

Наконец мотор автобуса завёлся, и мы благополучно забрались в салон. Уже через полчаса наша поездка была окончена, но приключений в тот день мне хватило сполна, да и моральное состояние имело вид нестабильный.

В принципе, этот лагерь не являлся чем-то необычным, скорее он был недоработанной версией многих лагерей страны. Он находился на обширной поляне посреди соснового бора. Несмотря на то, что мы находились буквально в лесу, здания, где следовало располагаться ребятам, были неплохо оборудованы, а тут и там можно было заметить с виду новейшие площадки и корты для занятия спортом. Я вдруг поняла, что являюсь единственным человеком, который ни разу здесь не бывал, ибо остальные ребята не стали осматривать территорию, а многие даже говорили: «Ну, здесь ничего не изменилось!». Мне стало как-то некомфортно, я сжалась и уже хотела было уйти от толпы людей, но меня остановила невероятная троица – Игорь, Глеб и Аида.

-Ты куда это намылилась? – довольно грубо спросил Глеб.

-Давай мы тебе здесь всё покажем, - предложила Аида.

Я вопросительно взглянула на Игоря, ибо он был человеком, которому я доверяла на сто процентов, а тот в ответ одобрительно кивнул и сказал:

-Лагерь не большой, но уютный, тебе здесь точно понравится.

Я улыбнулась и не стала сопротивляться, когда Глеб и Аида, подхватив меня под белы рученьки, потащили в сторону кортов.

Как я уже говорила, площадки для занятия спортом выглядели совершенно новыми. Там была и площадка для пляжного волейбола, которая смотрелась также идеально, как и остальные. Только сейчас я обратила внимание, что площадка для баскетбола и футбольное поле были заняты множеством ребят. Те играли очень профессионально и красиво, что само по себе притягивало взгляд. Но вспомнив слова отца, я спросила у Глеба:

-А почему здесь столько ребят, которые…ну…занимаются не волейболом? - я очень смутилась от своего незнания.

-Вот балда, - ответил Глеб. – Говоришь так, будто волейбол – единственный вид спорта, - он немного сморщился, как будто само слово «волейбол» было ему противно.

-Этот лагерь – спортивный, тут тренируются не только волейболисты, - быстро пояснила Аида. – Баскетболисты, футболисты и пловцы тут тоже есть.

-Пловцы? – удивилась я. – А где же тогда бассейн?

-Он чуть дальше, - улыбнулся Игорь.

-Ребят, - подумав, начала я. – А вы чем занимаетесь? – я вспомнилареакцию Глеба на мой вид спорта.

-Хорошо, что спросила, - кивнул Глеб. – Лично я баскетболист, а Аида пловчиха, - почему-то услышав это, Аида нахмурилась и отвела взгляд в сторону, будто и вовсе не любила спорт и готова была убежать из лагеря хоть прямо сейчас.

-А ты, Игорь?- поинтересовалась я.

-Ну а я волейболист, - Игорь снова озорно улыбнулся, отчего на душе стало спокойнее. «Значит, и с Ником они могли запросто пересечься», - подметила я про себя, но вслух, естественно, ничего не сказала, потому что видела, что настроение Игоря стало гораздо лучше, ведь раздражитель скрылся в здании отрядов.

-А что на счёт тебя? Ты футболистка? – спросил Греб, изучающее посмотрев мне в глаза.

-Я… - начала было я, но тут к нам, а точнее к Глебу, подбежала какая-то девчонка года на два нас младше, полненькая, рыжеволосая, со смешными веснушками, на лицо она чем-то напоминала Глеба. Девчонка всё лепетала о каком-то собрании, но говорила так быстро, что суть, по-моему, уловил только сам Глеб. Распрощавшись с ней, Елагин повернулся ко мне и объяснил:

-Это моя младшая сестра Даша, она пловчиха, как и Аида, - и снова Кирсанова по непонятным причинам нахмурилась, отчуждённо глядя в противоположную от нас сторону.

-Может, хватит упоминать?.. – холодно сказала Аида, со значением посмотрев на неугомонного Глеба. Похоже, было что-то в жизни Аиды, о чём знал только Глеб, и что не должно было стать известным остальным. Елагин чуть сжался под её яростным взглядом, но сделал вид, что ему всё равно.

-Лер, сейчас мы пойдём в регистратуру, запишем имена и отряды, у нас так заведено, - сказал Игорь, дабы прекратить размолвку среди друзей, что определённо на них подействовало. Возможно, он даже не впервые это делал.

-А, ладно, - кивнула я и пошла следом за ребятами в сторону небольшого деревянного строения. Пожалуй, оно единственное здесь не претерпело ремонта. По дороге Глеб и Аида не пререкались, но и дружеских бесед тоже не вели, а это в свою очередь, наводило на мысль, что они находятся в ссоре.

Постучавшись, мы вошли в небольшое, но по-домашнему уютное помещение, в центре которого стоял громоздкий офисный стол. За ним восседала женщина лет двадцати семи, опрятно и со вкусом одетая, которая довольно строго оглядела нас с ног до головы, остановив свой взгляд на мне.

-Ты, как я понимаю, здесь по рекомендациям Майрова? – она окинула меня оценивающим взглядом, отчего мне стало не по себе.

-Я не знаю, - честно ответила я.

-Ладно,в любом случае, мне сообщили о твоём прибытии, - махнув рукой, произнесла женщина. Мои спутники с недоумением посмотрели на меня.– Меня зовут Ольга Павловна. Напиши здесь своё имя в мужском роде, а поселю я тебя лучше в корпус к пловчихам, чтобы не было недоразумений в мужском корпусе волейболистов, - она подала мне листочек с небольшой анкетой, которую я поспешно приступила заполнять.

Всё это время мои новые друзья смотрели на меня с удивлением и интересом. Правильно, они же не были осведомлены о моей внезапной «смене пола».

-Готово, - тихо сказала я Ольге Павловне, подавая ей в руки заполненную анкету, а «невероятная троица» всё ещё смотрела на меня в ожидании объяснений.

Я и мои друзья в молчании вышли за дверь регистратуры, когда вся «троица» заполнила свои анкеты.

-Так ты волейболистка в мужской команде?! – больше всех этому был удивлён, конечно, именно Игорь.

-Ну да, простите, - смутилась я, отводя взгляд, потому что была пока не готова пересекаться им с Игорем. Вдруг за моей спиной раздался, пусть и спасительный, голос вечного раздражителя:

-Называешь их друзьями, а они о тебе элементарного не знают, - презрительно ухмыльнулся Ник, медленно вышагивая по гравированной дорожке, выложенной по всей территории лагеря, соединяя разные здания между собой. Гравий угрожающе поскрипывал под ногами Соколовского.– Какая глупость.

Произнеся эти слова, он молча развернулся, безразлично прошёл мимо меня, смотря куда-то в сторону, будто и не со мной вовсе говорил секунду назад, и проследовал к дверям регистратуры со всем своим природным пафосом. Видно было, что его слова задели моих новых знакомых, в особенности Игоря. Особенно эффект был больший из-за того, что слова были сказаны неприятным ему человеком. Но тот попытался отогнать от себя неприятные мысли и сказал:

-Тогда давайте постараемся узнать друг друга лучше, - и он вновь лучезарно улыбнулся, а я поспешила всех их заверить:

-Не слушайте этого поганца, он вечно всякие гадости говорит, совершенно бестактный тип.

Мои слова произвели должное впечатление, кажется, все они только и ждали, что кто-то поможет им выкрутиться из такой щепетильной ситуации. Глеб подошёл ко мне, положил руку мне на голову и сказал:

-Что ж, Валера, тогда будь добра поведай нам, как так получилось, что ты вдруг пол поменяла!

Мы все вчетвером громко засмеялись, прогоняя напряжение, которое внёс в наши ряды Соколовский.

Глава 8

Давай просто станем друзьями!

-Эй, Аида, погоди, я не успеваю! – тяжело дыша, я пыталась идти как можно быстрее, увлекаемая Аидой в корпус пловчих, но больная нога давала о себе знать со всей жестокостью. Аида этого упорно не замечала, как бы громко я не окрикивала её, она просто шла быстрым шагом, я бы даже сказала, бежала, погружённая с головой в свои мысли. Аида пыталась скрыть внутреннее возбуждение, но её лицо слишком чётко описывало её состояние.

Я давно заметила, что с друзьями она становится более расслабленной и скрывать свои истинные чувства и мысли попросту не умеет. Вот и сейчас, я видела, как на её лице сменялось множество эмоций от радости до печали, но о чём она думала, мне было не ведомо. Но я могла предположить, что это имеет связь с их ссорой с Глебом.

В конце концов, моя нога начала отказывать, и в итоге я с позором перешла на медленный шаг. Лодыжка горела и больно пульсировала, не давая спокойно передвигаться, отчего я была просто вынуждена остановиться. Но Аида мою небольшую «проблемку» не заметила и продолжала идти, не сбавляя скорости. Это игнорирование стало выводить меня из себя, поэтому я собрала всю волю в кулак и крикнула что было сил:

-Кирсанова, не смей меня игнорировать, чтоб тебя!

Аида дёрнулась, выходя из транса, остановилась и быстро развернулась в мою сторону. Она смотрела на меня совершенно глупыми глазами, до сих пор не понимая сути происходящего.

-Аида, ты можешь идти медленнее? У меня тут проблема возникла, - я указала на свою правую ногу. Аида мигом смекнула, что к чему и молниеносно подбежала ко мне, хватая под руку.

-Господи, Лер, простиии, я часто так «выпадаю из жизни»,правда, я не нарочно! – извиняющим тоном лепетала она, медленно вышагивая рядом со мной. Было видно, что ей действительно жаль, поэтому я решила особо не злиться. «Но что могло заставить её так задуматься?» - мучилась я вопросом.

-Аида, что-то случи… - начала я, но Кирсанова, будто нарочно, меня перебила:

-Вот, мы уже и пришли. Добро пожаловать в наш корпус! – из её уст, пожалуй, это прозвучало даже слишком официально. Она явно что-то скрывала и была не намерена распространяться, что именно, поэтому я решила допросить её с пристрастием чуть позже.

Корпусом пловчих оказалось одно из самых маленьких зданий всего лагеря, что меня немало удивило, поэтому я поинтересовалась подробностями у Аиды.

-Пловчих каждый год приезжает очень мало, поэтому и корпус требуется небольшой, - нехотя ответила Аида.

-И долго ты сюда ездишь? – осторожно задала я вопрос, который сделал бы меня на шаг ближе к разгадке тайны Аиды. Та сильно сморщилась, будто у неё спросили что-то неприятное, сделала вид, что не услышала моего вопроса и проследовала к дверям корпуса, где нас уже ждала группа девочек. Я поняла это по тому, как усиленно они махали руками и выкрикивали имя Аиды, пытаясь привлечь наше внимание. Я проследила за реакцией своей подруги. Та была не очень рада слышать девчачьи визги, и вообще, было похоже, что она не очень-то и жаждала встречи с ними, но делать было нечего, поэтому мы медленно прошли к входу.

Я не понимала недовольства Аиды, ведь все эти девочки, как оказалось, были её давними подругами, и каждая из них была рада встречи с Кирсановой, что не скажешь о самой Аиде. Как только мы подошли к группе девчонок, она сказала монотонное тихое «привет» и замолчала, более не желая говорить. Зато вот у девчонок нашлось, что сказать друг другу, и около входа в корпус образовался огромный сбор по типу «расскажи о своей жизни всё».

-Ох, Аида, мы с тобой так давно не виделись! Как твоя личная жизнь? Как Глебик поживает? – одна из наиболее назойливых девчонок, как банный лист прилепилась к Кирсановой сразу, как мы подошли ко входу, и тут до меня начало потихоньку доходить, почему же Аида не горела желанием пересекаться с этими девчонками.

-Лиза приехала? – это был единственный вопрос, который задала Аида. Я не знала, кто такая Лиза, но если Аида про неё спрашивала, то она не такая уж и плохая, думала я.

-Конечно, как она могла не приехать, - ответил чей-то писклявый голос среди толпы девчонок. – Она у себя в комнате, в стандарте.

«Ну хоть кто-то догадливый»,-вздохнув, подумала я.

Аида многозначительно посмотрела на меня, схватила за запястье, сильно сжав его, и потащила к лестнице, пока наши любопытные знакомые не очнулись и не заметили, что их «жертвы», то есть мы, сбежали. Аида вела себя очень осторожно, постоянно оглядывалась. Наверное, она боялась напороться на очередных «подружек», поэтому наша прогулка по корпусу до комнаты была крайне утомительной. Я не знала этого здания, поэтому приходилось таскаться за Аидой по самым длинным путям.

Когда мы наконец добрались до пункта назначения, дверь комнаты внезапно широко отворилась прямо перед нами, за ней стояла среднего роста девушка примерно нашего с Аидой возраста. Её длинные тёмно-каштановые волосы, струясь по плечам, немного вились, а кое-где даже были спутаны, образовывая немыслимые узлы. Очки, которые были надеты вероятно наспех, криво сидели на переносице. Из одежды белая тенниска, чёрные с синими полосками по бокам тайтсы, на ногах - новые белоснежно-белые кроссовки. Девушка приветливо улыбалась нам, но скорее всего, её смутил наш обеспокоенный вид, «бегающие» глаза, потому что она вдруг сказала шёпотом:

-Заходите, эти девчонки обычно сюда не приходят.

-Спасибо, Лиз, - так же шёпотом проговорила Аида.

Слова Лизы меня насторожили. «Как же они могут сюда не придти, если единственная, о ком спрашивала Аида, это Лиза, то есть эта девушка?..»

Комната, куда мы зашли, полностью соответствуя размерам корпуса, была небольшая, но благодаря тому, что мебели было немного, она визуально расширялась, представляясь более просторной. В комнате стояли три кровати, и я преисполнилась надеждой, что одна из них будет принадлежать мне, так как перспектива проживания бок о бок с девчонками-«прилипалами» меня совершенно не прельщала.

Лиза продолжала мило улыбаться, рассматривая меня с ног до головы. Вдруг она решила всё же поздороваться и проговорила:

-Меня зовут Лиза, а тебя?

-Хммм…Я Лера, приятно познакомиться.

-Взаимно.

Наш разговор был довольно краток и впоследствии мы говорили немного, но я прониклась к этой девушке особой формой доверия и некоего уважения.

Она была человеком спокойным, не лишённым здравого смысла, с ней можно было поговорить на многие темы, не боясь быть непонятым. Самое главное, она могла не только слушать, но и слышать, что делало её прекрасным собеседником.

У меня было много вопросов к девчонкам, но те не особо спешили давать ответ ни на один из них. Смотря на эту парочку, я подумала, что, пожалуй, они идеальные подруги. В какой-то момент я даже начала чувствовать себя неловко и нелепо, но ситуация быстро была исправлена. Я вскоре поняла, что с Лизой и Аидой не заскучаешь, у них в запасе было много интересных историй и баек, даже привычно молчаливая Аида стала открытой и весёлой. Я была по-настоящему счастлива, узнав, что делить свою комнату я буду именно с Аидой и Лизой, что сообщили мне именно они.

К нам в комнату так и не зашла ни одна живая душа за все те два часа, которые мы там просидели, что лично для меня было большой странностью. Я задала соответствующий вопрос Лизе, а та с улыбкой ответила:

-Они бояться меня, ну и трусихи, - и громко засмеялась.

Дальнейших объяснений не последовало, и я решила разузнать всё позже уже самостоятельно.

Я стала расспрашивать Лизу о лагере, и та завела разговор о тренировках, больше похожих на «террор -жестокий и беспощадный». Я внимательно следила за реакцией Аиды. Та сидела с каменным лицом и участие в данном разговоре не принимала, делая вид, что рассматривает узор на обоях.

-А наш тренер… - начала было Лиза, но Аида её перебила, резко вскочив с места.

-Вместо того, чтобы рассуждать на эту тему, пора бы уже приступить к тренировкам.

Лиза молча кивнула и тоже встала.

-Похоже, нет выбора, - она взглянула на меня. – Тебе, полагаю, тоже надо идти.

Я, честно, не знала, надо или нет, но предпочла хотя бы из вежливости согласиться.

***

Аида и Лиза вынуждены были пойти в противоположную сторону, невольно предоставив меня самой себе. Моя зрительная память примерно представляла место нахождения спортзала, но без проводника было довольно запарно отыскать здесь что-либо, а бесцельное хождение кругами по лагерю отнюдь не прельщало. Но готова признаться, что мне крупно повезло, ведь я смогла заметить метрах в пяти от меня парней, которые ехали со мной в автобусе. Я даже имена их запомнила –Андрей и Кирилл – поэтому, набравшись смелости, я окликнула их. Это было всё же лучше, чем мои безрезультатные похождения. Они отнеслись с пониманием к моему незнанию и были совершенно не против составить мне компанию. Точнее, выходило, что это я им её составляю.

По мере того, как мы приближались к спортзалу, ребята успели рассказать мне быстро, но очень подробно, что где находится так, чтобы в следующий раз у меня не было необходимости поджидать кого-нибудь из знакомых.

Лагерь оказался довольно обширным, а большая часть зданий была скрыта немалым расстоянием, так как выяснилось : чтобы провести тренировку по плаванию, нужно идти не менее десяти минут. Для меня это было очень познавательным открытием, так как лагерей подобных типов я еще не встречала. Ну а если быть до конца откровенной, я вообще в спортивных лагерях не бывала, и всё здесь происходящее для меня было в новинку.

Всё время, что мы шли до спортзала для занятий волейболом, я тщательно продумывала своё «фееричное» появление в коллективе мальчиков. Ну, и те мелкие нюансы, которые могли возникнуть из-за моей половой принадлежности. Конечно, фурор я произведу однозначно, но лучше ситуацию не усугублять и сразу подойти к тренеру для дальнейших указаний.

Самое забавное, что только когда мы стали подходить ко входу спортзала, Андрей и Кирилл наконец-таки сообразили, что чисто теоретически меня с ними сейчас быть не должно.

-Ты что, всё ещё за нами идёшь? – удивился Андрей.

-Мы же объяснили план лагеря, - вторил ему Кирилл.

Я тяжело вздохнула. Прежде времени рассказывать никому ничего не хотелось, а загадочность, которая так и сквозила от меня, делала из парней очень смешное зрелище. Они недоуменно посмотрели на меня, когда я, ещё раз наигранно глубоко вздохнув, проговорила тихо:

-Ничего-то вы, мальчики, не знаете…

Видеть их лицо было невыносимо, и дабы не раскрыть себя, засмеявшись как ненормальная, мне пришлось ускорить шаг. Жаль, но остановиться и подождать их всё же пришлось, так как нужно было каким-то макаром разыскать тренера Майорова, а нечаянно забрести в раздевалку мальчиков…бррр… У меня был подобный опыт в конце 8 класса, нет, спасибо, то ещё зрелище…

Ребята, всё ещё ничего не понимая, кое-как объяснили, где можно было бы найти тренера, и я поторопилась ретироваться с их глаз долой, всё ещё надеясь не попасть «нечаянно» куда не следует. «Майорова можно найти в тренерской, это вполне логично», - подумала я, проходя через двери входа.

Это скорее был не просто спортзал, а целый комплекс, где можно было найти всё, что могло бы помочь волейболистам в тренировке, поэтому риск заплутать возрастал, хотя Андрей и Кирилл снова любезно предоставили мне некоторые сведения о местонахождении тренерской.

Я с осторожностью шла по коридорам комплекса, вывернула из-за угла и заметила по правую сторону от меня дверь с табличкой «тренерская». «Довольно просто, даже как-то странно», - промелькнула в голове молниеносная мысль.

Я робко постучалась, но ответом мне стала лишь тишина. Тогда я чуть потянула за ручку и приоткрыла дверь, входя в маленькое душное помещение с сильным скоплением запаха кофе в воздухе. Комнатушка была пуста, только компьютер всё ещё работал, а на столе беспорядочно лежали исписанные вручную листы бумаги, что было немного странно, ведь рядом с компьютером стоял принтер. Всё описанное мною, очевидно, свидетельствовало о недавнем здесь пребывания самого тренера. Среди листов я разглядела список прибывших в лагерь волейболистов. Любопытство взяло вверх над порядочностью, поэтому я даже решила отыскать своё имя в списке. Конечно же, это оказалась его мужская версия. В самом конце я обнаружила имя «тёмного принца». Это заставило меня вспомнить, что теперь мы вынуждены каждый Божий день видеться, и даже тренироваться вместе.

Честно, из тренерской я вышла в крайне расстроенных чувствах, ведь так и не нашла, кого искала. В голове уже рождались примеры оправдания моего пребывания в мужской раздевалке, так как выяснилось: девочек-волейболисток в этом лагере не тренируют, а следовательно, и раздевалка одна на весь комплекс. «Очень неудобно, какие идиоты создавали этот комплекс?!» - недовольно подумала я.

Я шла по вышеупомянутому коридору, пытаясь потянуть время, и всё ещё рассуждая о глупой затее создания такого ограниченного здания. Тут было всё, но не было элементарного, вот что я не могла взять в толк. Особой надежды встретить кого-то из знакомых я уже не питала. Вдруг, в конце коридора я заметила громоздкую дверь и поспешила к ней, ведь была уверена: что, как не спортзал, вообще может быть за ней? А значит, и тренера можно было там отыскать.

Подбежав ближе, я услышала негромкий и приятный для моего слуха скрип кроссовок по ту сторону. И снова моё любопытство сильно разыгралось - я опасливо открыла дверь. Картина, представившаяся моему взору, надолго запечатлелась в памяти. Этот невысокий, но сильный мужчина с лёгкостью взмыл в воздух, чтобы провести верхнюю подачу. Прыжок мне напоминал прыжок Ника. Идентичные движения, плавность и лёгкость - вот что их роднило. Удар был сильным, но в отличие от удара Ника – целенаправленным. Майоров (а это был именно он) не стремился ударить как можно сильнее, ему важно было попасть именно в ту самую точку, которую он сам себе выбрал. Это была подача, достойная профессионала.

Мяч сильно ударился о пол и отскочил в дальний угол зала, а Майоров всё так же плавно приземлился на обе ноги и недовольно покачал головой.

-Раньше получалось более точно, - кряхтя и проглатывая звуки, негромко произнёс он. Казалось, моё присутствие для него ничего не значит, он вперевалочку прошествовал к мячу, взял его в руки, и только повернувшись, наконец, обнаружил меня. Наверное, вид у меня был ошеломлённый, ведь Майоров, взглянув на моё лицо, самодовольно ухмыльнулся, сильно напомнив мне Ника в тот момент.

-Извини, если заставил ждать, - всё ещё улыбаясь, сказал Майоров смущённо. – Я часто никого не замечаю во время игры в волейбол.

-Это было потрясно! – восторженно произнесла я и для убедительности показала большой палец.

-Это было несложно, - ещё больше заулыбался тренер. – Хочешь попробовать?

Я замялась. Определённо, я хотела попробовать, но была совсем не уверена в правильном функционировании моей ноги. Я покраснела до кончиков ушей и произнесла негромко:

-Нет, спасибо, как-нибудь в другой раз.

Майоров подозрительно прищурился, осматривая меня с ног до головы, затем его взгляд чуть смягчился, и он сказал вкрадчиво:

-Ты Лера Лаврова?

-Да.

-Тогда почему же не можешь попробовать? – вопрос был престранный, так как Майоров был в курсе моего положения. Видя немой вопрос, застывший в моих глазах, тренер снова мягко улыбнулся и сказал:

-Приходи ко мне после тренировки, я посмотрю твою ногу.

Я молча кивнула. Всё же, смысл тех слов был мне не ясен. Возможно, этот человек уже понял что-то, что не пришло мне в голову раньше, но определённо делиться этими соображениями был не намерен.

Тут я вспомнила, наконец, зачем вообще его искала и, сорвавшись с места, поспешила вслед за Майоровым, который сейчас тихо удалялся в сторону тренерской. Я даже не успела задать интересующий меня вопрос, как тренер повернулся в мою сторону и сказал:

-Вторая дверь справа в коридоре на первом этаже. И живее, тренировка скоро начнётся.

Я молча кивнула и поспешила спуститься на первый этаж, так как тренерская находилась на втором. По дороге мне встретилась группа парней, каждый член которой странно на меня посмотрел, а когда я прошла мимо, я даже смогла услышать их шушукание. Это было неприятно, но вполне себе объяснимо, ведь девочек-волейболисток в этой смене быть не должно.

Честно, мне понравился Майоров. И как волейболист, и как человек. У него нет той всепоглощающей убийственной ауры, как у его внучка, да и он сам вполне себе добрый и адекватный мужчина. Я искренне надеялась с ним поладить, ведь за этот короткий промежуток времени он внушил доверие к себе. «Хоть бы он дал мне дельный совет», - подумала я, выходя из раздевалки девочек в уже более приподнятом настроении. Да, оказалось, и для девочек раздевалка есть, а значит, мои предыдущие сетования на постройку были неверны. Я была уверенна, что Майоров, будучи ознакомлённым с моей проблемой, быстро найдёт решение, а может, уже сейчас у него есть какие-то идеи.

Только сейчас, когда я поднималась в спортзал, сердце ёкнуло от страха. Я только в тот момент осознала, что иду в спортзал, наполненный парнями, и буду одной девочкой среди этого стада. Да ещё и неизвестно, как примут. От осознания своего положения стало паршиво, ноги подкашивались, возникло даже желание просто сбежать. Но раз уж я пообещала придти, то нужно это сделать.

Так я не заметила, как поднялась на второй этаж и встала напротив двери спортзала, не решаясь войти. Вокруг ни души, даже шагов не слышно, следовательно, все уже там. От этого, конечно, легче не становилось, но пути назад не было. Шумно выдохнув и произнеся ободряющее «не будь трусихой», я открыла дверь и тихо вошла, вперившись взглядом в пол, будто хочу выжечь там дыру.

По стихшим скрипу кроссовок и ударам мяча я поняла, что моё присутствие было замечено. Сильно покраснев от страха, я подняла голову и сказала:

-Всем привет!

Только после этих слов я стала рассматривать лица ребят, считывая реакцию на меня. Одни были сильно удивлены, другие хихикали от нелепости моего появления, третьи с интересом рассматривали с головы до пят. От переизбытка внимания вроде было и приятно, а вроде и не совсем. Среди всех прочих парней, я смогла рассмотреть уже знакомые лица. Тут был и Игорь, который сейчас тихо посмеивался надо мной, но понятное дело, без издевки. В отличие от Ника, который окинул меня надменным взглядом, отвернулся и продолжил отрабатывать подачу, будто меня и не существует.

Откуда-то сзади ко мне подошёл Майоров, положил руку мне на плечо и сказал:

-Иди посиди на скамейке и последи за тренировкой. Изучить движения в теории тоже очень важно.

Мне эти слова показались странными, да и в его глазах я прочитала что-то вроде упрёка. Я видела, что у него свои планы на меня, но спрашивать не спешила. Проще было просто довериться ему.

Как послушная девочка, я села на скамью рядом с небольшим столиком. Следить отсюда за игрой было очень скучно, но, как оказалось, крайне познавательно. Уровень игры этих парней был намного выше того школьного волейбола, который я привыкла видеть, но всё же самым талантливым экземпляром оставался бесспорно Соколовский. Его движения определённо превосходили жалкую пародию на них всех остальных. Он двигался уверенно и плавно, и каждую новую атаку проводил непохожую одна на другую, что являлось его преимуществом перед остальными игроками. Возможно, его товарищи уже успели изучить его стратегию, но если брать в расчёт соперников, то тут уж ничего не поделаешь – Ник остаётся в лидерах. Сейчас этот самый лидер меня в упор не замечал, а если наши взгляды пересекались, то он смотрел на меня как на пустое место, а потом и вовсе отводил взгляд. Не то чтобы меня это очень задевало, но всё же неприятно.

За всю тренировку ко мне много раз подбегал Игорь, чтобы поделиться впечатлениями от игры и спросить моё мнение. Я не знала, что отвечать, и мои ответы, в конце концов, стали односложными, поэтому Игорь решил больше не приставать.

Видя играющих ребят, мне невыносимо захотелось взять мяч в руки и присоединиться к ним, но я понимала, что это невозможно. Пару раз ко мне подходил Майоров. Он ничего не спрашивал, ни в чём меня не убеждал, просто молча следил за моей реакцией, а я делала вид, что не замечаю его пристального взгляда. Вообще, его внимание было жутким явлением, по крайней мере, для меня.

Под конец тренировки мне стало совсем тошно. Ну зачем Майоров вообще говорил мне переодеваться, если знал, что для меня тренировки не будет?! Я была расстроена и зла на него, и в таком состоянии собиралась выйти из спортзала, но тут Владимир Александрович громко окликнул меня:

-Лера, я же говорил тебе задержаться, разве нет?

Мне хотелось огрызнуться, но я благоразумно смолчала. Пришлось так же вернуться назад и подойти к Майорову. Он ехидно ухмылялся, будто специально меня поддразнивая.

-Ну как тебе наши игроки? – невинно произнёс он. –Правда, молодцы?

-Да, конечно, - сквозь зубы прорычала я. –Но почему меня просто посадили на скамью?

-Я тебе объяснил, - улыбнулся Владимир Александрович. – Знание теории очень важно в волейболе.

И снова его интонация меня насторожила. Он говорил так, будто знает что-то, до чего я ещё не додумалась, и это меня раздражало.

-Вы же понимаете, что я здесь, чтобы вновь быть в силах заниматься волейболом?

-Конечно, - коротко ответил Майоров. – Покажи ногу.

Я послушно села на ближайшую скамью и подала ногу тренеру. Тот без особого любопытства осмотрел её, поставил на пол и сказал:

-Видимых повреждений нет.

-Понятное дело, ведь все повреждения и возможные угрозы внутри, - раздражённо бросила я. –Вы знаете, что сухожилие было отсоединено от кости?

-Знаю, - кивнул Майоров. – Но ведь тебе его присоединили. И ты довольно быстро оправилась, если что. Люди порой месяцами ходят с перевязкой, а ты почти сразу восстановилась.

-У меня просто опухоль не большая, поэтому было проще.

-Вот видишь, у тебя довольно крепкое сухожилие.

-Но врач сказал, есть вероятность, что оно снова отсоединится.

-Отсоединится, если ты будешь неосторожна, - прищурив глаза в своей обычной манере, поправил Майоров. – Такое чувство, что ты ищешь сотни причин, чтобы спортом не заниматься.

Это обвинение привело меня в замешательство, но быстро оправившись, я ответила:

-Я просто хочу быть уверена, что всё будет хорошо.

-В таком случае, моих уверений тебе будет достаточно?- Майоров вопросительно изогнул одну бровь.

Я замялась и стала нервно теребить футболку. Не то чтобы я ему не доверяла, просто сама суть разговора до сих пор была мне не понятна. Создавалось ощущение, что мы с Майоровым говорим на разных языках, отсюда и появилось беспокойство. Он, скорее всего, заметил моё непонимание, так как я уверенна, глаза у меня были какими-то безучастными.

В итоге мы простояли минуту, просто вперившись глазами друг в друга. Но вот Майоров вздохнул, слабо махнул рукой и произнёс:

-Приходи завтра на тренировку в то же время, не опаздывай.

-А завтра я буду заниматься?

-У тебя же нога больная, - передразнивая мою интонацию, ответил Владимир Александрович.

Я сильно покраснела.

-Ну, может, просто для ноги какие-то восстанавливающие упражнения, - робко сказала я.

-Посмотрим, не от меня зависит, - совершенно серьёзно произнёс Майоров, и, больше ни слова не говоря, вышел из спортзала.

Настроение резко упало. Мне казалось, что моя недогадливость, в конце концов, разозлила Майорова, но как бы я не старалась, так и не смогла проследить его ход мыслей и дальнейшие планы на моё возвращение в спорт, а вариант смириться со своим положением сразу отметался разумом.

К корпусу я шла в большой задумчивости, никого и ничего вокруг не замечая. Просто хотелось побыть одной и подумать, как вернуться в игру в самые короткие сроки.

Казалось, лагерь пустовал. На улице нельзя было заметить ни одного человека (да и кого я ждала увидеть?). Похоже, все были заняты на тренировке или же, наоборот, отдыхали после неё, подобно вымотанной Лизе. Воздух был свежим, но прохладным, ведь время близилось к вечеру. Солнце, всё больше уходящее за горизонт, сейчас больно слепило глаза, отчего я слегка зажмурилась. Поднялся несильный ветер, и верхушки сосен стали мерно покачиваться в разные стороны. Это его дуновение помогло мне привести свои мысли в порядок. Всё, что оставалось, решила я, это беспрекословно слушаться Майорова, а там будь что будет.

Оставаться одной на улице было неприятно и скучно, поэтому я поспешила к своему корпусу, чтобы поскорее обсудить с Лизой и Аидой прошедший день. Просто лично мне многое нужно было им рассказать и поделиться впечатлениями.

Но к моему удивлению, войдя в комнату, я увидела там только Лизу. Она устало лежала на своей кровати, закрыв глаза, будто спит, но по её неровному дыханию, я определила, что девушка бодрствует. Полагаю, она услышала мои шаги, потому что тотчас широко раскрыла глаза и медленно приподнялась. Встретившись со мной взглядом, она натянуто улыбнулась и произнесла тихо:

-Аида ещё не пришла, - в её глазах читалась непреодолимая усталость.

-Ты так устала на тренировке? – с беспокойством спросила я.

-Как видишь, - вздохнула в ответ Лиза. –Тренер сегодня была особенно сурова. Аида осталась попрактиковаться.

-Вот как…- только и ответила я, воздержавшись от дальнейших расспросов.

Душ мне не понадобился, так как попотеть возможности не дали, поэтому я молча переоделась и вышла из комнаты, чтобы не мешать Лизе спать после долгой и упорной тренировки. «В отличие от меня, все стараются улучшить свои навыки», - грустно подумала я, выходя за стены корпуса. Неожиданно, но на улице появилось множество ребят. Одни из них гуляли, вторые играли в баскетбол, а третьи включили колонку, и по всей округе раздались звуки мелодии «Малинового заката». Оставалось удивляться, как они так быстро заполонили улицу. «Получается, лагерь оживает ближе к вечеру», - промелькнула мысль, и я улыбнулась.

После я подошла к баскетболистам, тем самым прерывая игру, и задала интересующий меня вопрос. Решение пришло внезапно: мне хотелось встретить Аиду после тренировки, так как меня волновало состояние девушки по её окончанию. Ребята-баскетболисты, конечно, немного рассердились из-за того, что пришлось оторваться от игры, но в помощи не отказали, чётко разъяснив, как пройти к бассейну. Поблагодарив их, я помчалась по узкой насыпной дорожке из гравия, ведущей куда-то вглубь соснового бора. Гравий приятно шуршал под ногами, в какой-то степени даже успокаивая.

По дороге я никого не встретила, стало даже немного жутковато, но вот где-то недалеко впереди показалась крыша нового и прекрасно оборудованного бассейна, о котором Аида и Лиза мне уже рассказывали в красках. Подбегая к дверям, я сбавила темп и перешла на быстрый шаг, боясь войти, ведь план корпуса мне был неизвестен, а значит, риск не найти Аиду возрастал.

Но, к моему великому счастью, искать и не пришлось. Когда я подошла к дверям вплотную, то заметила, как из них выходит Аида. Поначалу она меня не заметила, вышла и тупо вперила безразличный взгляд вперёд, а куда именно – я не поняла. Чтобы обратить её внимание на свою персону, пришлось громко её окликнуть. Она безучастно обернулась на мой голос и сухо поздоровалась:

-Привет, Лер. Что здесь делаешь?

-Решила прогуляться, заодно за тобой зайти, - как ни в чём не бывало ответила я.

-Понятно, - уже куда-то в сторону сказала Аида. Разговор замялся.

Мы ещё чуть-чуть постояли около входа и уже хотели двигаться в корпус, как за спиной я услышала окрик. Но звали отнюдь не меня.

-Аида, постой, ты забыла шапочку! – продолжила говорить звонким голосом женщина, которой зачем-то понадобилась Аида. «Скорее всего, это её тренер».

Я стала рассматривать женщину с ног до головы, хоть и понимала, что пялиться неприлично. Тёмные, иссиня-чёрные шелковистые волосы струйками спускались до плеч, тонкую, подтянутую фигуру скрывал мешковатый спортивный костюм фирмы «Bosco Sport», а на ногах красовались новенькие ослепляюще-белые кроссовки. Взгляд её синих глаз пронизывал меня насквозь, но большие пухлые губы быстро расплылись в улыбке.

-Ты её подруга? – спросила она чуть тише, продолжая дружелюбно улыбаться.

Я молча кивнула, не зная, что полагается сказать дальше, но женщина сама продолжила говорить:

-Как тебя зовут?

-Лера. Лера Лаврова, - от смущения и любопытства язык заплетался, и кажется, я неправильно произнесла свою фамилию.

-Приятно познакомиться, - ободряюще ответила женщина. – Меня зовут Василиса Григорьевна. Василиса Кирсанова.

Меня будто током шибанули. Простое совпадение в фамилии? Или это что-то большее? Я вопросительно взглянула на Аиду, а та смотрела на Василису Григорьевну, будто не решаясь повернуться ко мне лицом.

-Извините за такой вопрос, но…- начала я, собравшись с мыслями. – Вы случайно не мама Аиды?

-Случайно мама, - снова лучезарно улыбнулась Кирсанова-старшая. И правда, если подумать, черты лица, манера поведения и походка у них были схожими, так что не догадаться было просто невозможно.

Под взглядом синих глаз, мне стало как-то неудобно и неловко, поэтому я просто мечтала смыться куда подальше. Аида это заметила и недовольно глянула на мать, потом схватила меня за руку и поволокла в сторону нашего корпуса, предварительно выкрикнув слова прощания. Василиса Григорьевна еще хотела что-то сказать, но мы уже были слишком далеко, чтобы расслышать.

-А разве ей не в ту же сторону? – спросила я недоуменно.

-У неё ещё много работы, - сквозь зубы прорычала та в ответ. Было видно, что Аида еле сдерживает злость, но я не могла понять её причины, а спрашивать сейчас было немного страшно.

Так, в тишине, мы вскоре добрались до корпуса, поднялись в нашу комнату и застали Лизу спящей. Будить её ни я, ни Аида не хотели, поэтому Аида легла спать, а я бесшумно вышла из комнаты, плотно закрыв за собой дверь.

Было около восьми вечера. На нашем этаже я не заметила ни одной живой души, а это давало возможность обследовать корпус без лишней нежелательной компании. На это не потребовалось много времени, ведь, как я уже говорила, корпус пловчих был относительно мал, если сравнивать его с другими корпусами. Почему-то, по всему зданию в коридорах я не обнаружила людей, хотя не скажу, что меня это не радовало.

После маленькой прогулки я снова поднялась на свой этаж. В конце коридора я заметила дверь, вероятно ведущую на балкон, и проследовала к ней. На улице было холодно. Во-первых, весна ещё не набрала силы, и ночи по-прежнему оставались морозными. Это усиливалось ещё и тем, что на мне была надета футболка и поверх тонкая кофточка, которая особо и не грела. Чтобы отвлечься от холода, я погрузилась в размышления на разные темы, анализируя прошедший день, ведь теперь было не с кем обсудить это: обе подруги сейчас крепко спали в тёплых кроватках.

От переизбытка эмоций кружилась голова. Эта стычка Ника и Игоря, которые, похоже, были знакомы и питали друг к другу не самые добрые чувства. Знакомства со многими интересными и не очень (я намекаю на девчонок-прилипал) людьми. Странная тренировка, в которой меня и не задействовали и постоянные туманные высказывания тренера. Этого всего было достаточно, чтобы выбить меня из колеи и порядком утомить. От большого количества мыслей, что ютились у меня в голове, захотелось спать, но на балконе было так спокойно и свежо, что я ещё минут десять простояла там на холоде, думая о том, что будет, если я заболею. Ну, скучно точно не будет, думала я.

После своей вылазки я тихо вернулась в комнату и юркнула в кровать так, что девчонки и не заметили. Стало как-то одиноко. Я ждала, что же будет завтра, но чтобы не забивать голову ненужными мыслями, закрыла глаза и вскоре заснула глубоким сном.

***

На утро я с ужасом обнаружила, что в комнате нет ни души. Кровати девочек были аккуратно заправлены, а приоткрытое окно пускало в комнату сквозняк. Дверка платяного шкафа угрожающе скрипела, то и дело подёргиваясь от поступающего потока ветра. Сладко зевнув и потянувшись на кровати, я вскочила и посмотрела на время. Уже девять утра! «Получается, меня все нагло бросили!»- со злостью подвела я итог. Куда могли деться девочки, я не могла предположить, поэтому первое, что взбрело в голову – позвонить им. Но в трубке раздался раздражающий голос, сообщивший, что абонент недоступен. Причём и у Аиды, и у Лизы. Сговорились они что ли!

Так как помощи ждать было неоткуда, я наспех нацепила на себя тёмные синие джинсы, белую водолазку и ветровку, а затем поспешно выбежала в коридор. Кругом было тихо, будто я находилась в заброшенном здании. «Ну и куда все делись?!» -с раздражением подумала я. Оставалось одно – выбежать на улицу, что я и поспешила привести в исполнение. На первом этаже корпуса я встретила старшую медсестру Елену Олеговну, у которой и решила спросить, куда подевались ребята.

-Так же на общие сборы команд все ушли, каждый по своему виду спорта, - ответила Елена Олеговна, удивлённо глядя на меня.

-Спасибо, Елена Олеговна! – крикнула я и быстро выскочила на улицу. «Конечно, Аида и Лиза не могли ничего мне сказать, они же не волейболистки», - сокрушалась я. Но ведь и Майоров мог мне вчера об этом сказать! Я шла по дорожке к спортзалу, виня и проклиная всё и вся. Я всё не понимала, куда идти и что делать дальше. Оставалась надежда встретить Игоря или ещё кого-нибудь из волейбольной команды. Хотя кто мог быть настолько же безответственным и проспать?..

-Эй, мелкая, ты что здесь забыла? – услышала я до боли знакомый голос где-то позади меня. «Принесла судьба подарочек. Доброго утра мне!» - вздохнула я и повернулась.

-Вот ведь заноза в одном месте, - сквозь зубы фыркнула я.

-И тебе привет, - мрачно произнёс Соколовский, подходя ближе. – Неужели проспала?

-А сам нет разве? – недовольно ответила я вопросом на вопрос. Мы продолжали идти к спортзалу. Я решила, что раз Соколовский не сворачивает, то мы идём в правильном направлении.

Ник чуть смутился, но быстро напустил на себя безразличный вид.

-И что с того?

Мне этот вопрос показался риторическим, поэтому я продолжала молча вышагивать рядом с Соколовским.

-Тебя никто не предупредил? – наконец начал говорить Тёмный Принц.

-Если бы предупредили, я бы не опоздала, - огрызнулась я. Не то чтобы мне хотелось ссориться с ним, просто надо было на кого-то выпустить накопившееся за это утро раздражение. А лучше кандидатуры для меня просто в мире не найти.

-Извини, - вдруг сказал Ник, резко повернув голову ко мне. В его глазах читалась противоречивость чувств и эмоций, но я могла его понять – говорить подобные слова ненавистному человеку очень трудно.

-Ты-то тут при чём? – с напускным безразличием ответила я, отводя взгляд в сторону. Мне не хотелось смотреть ему в глаза, слишком уж неловко.

Но Соколовский не ответил. Наверное, посчитал, что его долг выполнен, а на остальное плевать. Он смотрел куда-то в сторону, делая вид, будто меня не существует, а я тоже не горела желанием болтать с ним, поэтому всю дорогу до комплекса мы шли в холодном молчании.

В спортзале стоял гомон, все говорили о чём-то вразнобой. Из-за этого шума нашего прихода никто не заметил. Ну, или никто, кроме тренера Майорова…

-Где вы оба были? – как и ожидалось, принялся нас отчитывать Владимир Александрович. – Мы даже успели провести разминку, пока вас не было, и обсудить немаловажные вопросы!

Я стояла молча, чувствуя себя просто отвратительно. Только вчера я обещала себе самой быть хорошей девочкой и не разочаровывать Майорова, а на следующий же день взяла и опоздала на сбор команды, да и на разминку, в которой у меня был шанс поучаствовать…

-Дед, я проспал, - громко произнёс Соколовский. Я видела, что ему тоже не по себе, но говорил он уверенно и чётко. Я ещё подумала, что он всё делает точно, в любом своём движении уверен, просто настоящий лидер по жизни. «Он-то объяснился, а мне что говорить?!»

Майоров кивнул Нику, хоть и посмотрел на него крайне недовольным взглядом и обратился ко мне:

-Ну а что насчёт тебя?

-А я… - начала я и замялась. Было очень стыдно, отчего я сильно покраснела, захотелось плакать.

-Я её вчера не предупредил, не ругайся, - внезапно над моей головой раздался голос Тёмного Принца. Трудно было поверить в услышанное, по крайней мере мне. Ведь только что сам Соколовский заступился за меня! От неожиданности, я резко развернулась, дабы убедиться, что эти слова были сказаны именно Ником. Да, я не ошиблась. Соколовский в упор уставился на меня, в глазах читалась просьба подыграть ему. «Что ж, это всё равно мне на пользу, поэтому ничего страшного», - промелькнула в голове мысль. Я медленно повернулась к Майорову и сказала:

-Да, я не знала, что сегодня сбор, - отчеканила я, строя как можно более несчастную физиономию, на что Майоров только глубоко вздохнул. Затем он обратился к Соколовскому:

-Марш переодеваться! – после этих слов Принца как ветром сдуло, а я осталась одна стоять напротив тренера.

-А я буду тренироваться? – смущённо спросила я после минуты молчания.

Майоров задумчиво взглянул на меня, в его взгляде промелькнул интерес. Он в раздумье чуть потеребил рукой усы, а затем ответил, чётко проговаривая каждое слово, будто я умалишённая:

-А ты сама-то готова тренироваться?

Такого рода вопросы мне уже успели порядком поднадоесть, но я снова благоразумно сдержала своё недовольство. Собравшись с духом, я отчеканила, передразнивая тон Майорова:

-Я родилась готовой.

Услышав в моём голосе нотки раздражения, тренер только слабо улыбнулся и хитро посмотрел мне в глаза.

-Что ж, такое рвение похвально, - кивнул он, явно довольный. – Проверим, насколько твои слова соответствуют истине. Бегом переодеваться!

И снова я не смогла поверить тому, как же хорошо складываются обстоятельства. Переполненная счастьем, я поспешила исполнить приказ тренера, и уже через десять минут снова стояла в спортзале напротив Владимира Александровича, ожидая дальнейших указаний.

Парни из команды то и дело с интересом поглядывали на меня, наверное, пребывая в ожидании впечатлений от моей игры в волейбол. Стало немного жутковато от большого количества внимания, но я собралась с мыслями – это был не тот момент, когда позволено волнение.

-Чтобы сильно не напрягать твою ногу, давай начнём с разминки, - начал Майоров командным тоном. Я только кивнула. Серьёзно, я уже была согласна на всё!

Таким образом, я сначала лёгким бегом пробежала несколько кругов, но усталости не почувствовала, что меня безмерно обрадовало. Нога не давала поводов для беспокойства, и мне лишь оставалось надеяться, что так продолжиться и дальше. Я чувствовала себя превосходно, хотя форму растерять уже успела. Майоров был доволен моими результатами не меньше меня самой, поэтому уже после двадцати минут разминки, он подозвал меня к себе:

-Давай отработаем приём и подачу мяча.

«Ну наконец-то!» - весело подумала я, хотя где-то в глубине души таилось сомнение.

Мы отошли от разминающихся игроков команды. Как только Владимир Александрович взял в руки мяч, его лицо резко посерьёзнело, но оставалось безмерно спокойным и умиротворённым. Я видела, что подаёт он вполсилы, но всё равно удар получился приличный. Мяч летел невысоко, поэтому я без проблем приняла его верхом, отдавая тренеру. Тот благосклонно улыбнулся и продолжил подавать. Теперь он подавал не верхней прямой подачей, а нижней, поэтому мяч взмыл высоко в воздух. По сути, это был не самый трудный приём мяча, но я так и не сдвинулась с места. Мяч ударился о пол где-то сзади меня, а я продолжила стоять с поднятыми вверх руками. «Наверное, не привыкла ещё», - успокаивала я себя как могла. Но себя-то я успокоила, а вот выражение лица Майорова стало непроницаемым и каким-то холодным, что было явно дурным знаком.

-Так вооот в чём дело, - протянул он, разминая костяшки пальцев. – Всё ясно.

А что ему было там ясно, представить сложно, но он наверняка понял причину моего промаха. Он продолжал в задумчивости рассматривать волейбольный мяч, который уже успел поднять с пола, крутил-вертел его, а затем поднял на меня голову:

-Переодевайся, на сегодня с тебя хватит, - развернулся и пошёл в сторону других игроков. Нет, он просто взял и ушёл!

Мне казалось, что мой шанс на возвращение в спорт утерян, поэтому нетрудно представить, что чувствовала я себя крайне паршиво. Всё, что я успела заметить по выходу из спортзала, это мрачное выражение лица Ника Соколовского, который теперь смотрел на меня не с ненавистью, а с безграничной жалостью.

***

На улице было на удивление холодно. Хотя чему тут удивляться? Ещё вчера, стоя на балконе, я поняла, что весна не спешит вступать в свои законные права. Вечер, а потом и ночь, словно последнее дуновения зимы, обволакивал шумный лагерь. Я получше закуталась в ту самую лёгкую ветровку, которую быстро нацепила утром, ведь надеть что-то более тёплое возможности не было.

Последние три часа прошли в спешке. Нет, не потому, что было много дел, просто всё время помимо тренировки мы коротали на эстафетах. Причём участие принимали команды всех видов спорта, какие вообще можно было найти в этом лагере. Я не знаю, как так получилось, но я стала капитаном команды, что очень сильно не понравилось Соколовскому. Он то и дело начинал буравить меня ненавидящим взглядом, что заставляло меня постоянно отворачиваться, притворяясь, будто я занята делом. Непосредственно во время самих эстафет у нас регулярно случались стычки, не совсем приятные для всех членов команды. Один раз я прибежала последней, потому что моя нога не была способна перенести такую нагрузку за день, а Соколовский на меня накричал. Если бы Игорь не вмешался, пытаясь свести всё на шутку, я не сомневаюсь, что нашу команду обязательно бы дисквалифицировали. Я не помню, что мы успели друг другу наговорить, но это было явно чем-то не слишком приятным. Оскорбления сыпались и с моей, и с его стороны, что постоянно вызывало косые взгляды окружающих. В конце концов, дошло до того, что к нам подошла какая-то маленькая девочка и спросила:

-Вы парочка?

Я сильно разозлилась, хотя могла полностью оправдать такие выводы всех вокруг. И тут я поняла, что для меня лучшим выходом будет вообще не контактировать с Соколовским. Кстати, ему слова девочки тоже не особо понравились, поэтому мы молча сошлись на том, что лучше бы нам друг другу не мешать.

Таким образом, эстафеты окончились на более или менее дружелюбной ноте. Мы победили во многих забегах, чему я была по-настоящему рада, даже несмотря на то, что Ник продолжал кидать в мою сторону недовольные взгляды. После эстафет нас дружненько отправили в столовую, а если учесть, что на завтрак я не попала, то вы, наверное, понимаете, как я была довольна.

После столовой все разбрелись в разные стороны. Лиза попросила подождать её около корпуса, а о нахождении Аиды мне было ничего неизвестно. Сначала, я злилась на девчонок из-за утреннего конфуза, но подобрев после обеда, решила до них не докапываться. Мало ли какие у них были причины меня бросить…

Я поёжилась от холода и ещё больше укуталась мало греющей тканью ветровки. Ожидание мало-помалу превращалась в изощрённый способ меня заморозить. Конечно, я ожидала, что будет нежарко, но чтоб настолько…

Было около четырёх часов. Для многих это ещё день, но для меня уже начало вечера. Наверное, обычно в это время на улице собралось бы множество ребят, но сейчас все были вымотаны после эстафет, а я прекрасно их понимала. Правая нога угрожающе зудела, поэтому я осознала, что самое время куда-нибудь присесть. Отыскав подходящую лавочку недалеко от входа в корпус пловчих, я поспешила сесть, потому что проходящая мимо пара уже нацелилась на неё.

Сидеть и разглядывать окружающую среду иногда не так уж и плохо. Особенно, когда ты так сильно устал. Прохожих становилось всё меньше, но меня это не волновало – я не нуждалась ни в чьём обществе. Погода стояла отвратная, честно признаться. Не скажу, что слякотная, ведь морозы не переставали ударять по ночам, но эта толстая корка грязи непонятного цвета на снегу выглядела малопривлекательно. Голые ветви деревьев прекрасно дополняли эту мрачную картину. Вообще не понимаю, зачем было организовывать смену в лагере в такое время.

Лиза всё не появлялась, а это меня начинало напрягать. Хотелось просто встать и уйти в комнату – туда, где тепло. И вот когда я уже собиралась именно так и поступить, на горизонте, среди деревьев, я обнаружила фигуру, чем-то напоминавшую мне Аиду. Я стала в этом уверенна, когда увидела, что фигура двигается в сторону плавательного комплекса.

Не знаю почему, но я вскочила с насиженного места и метнулась вслед за внезапно обнаружившейся подругой, хотя нога всё ещё предательски болела. Я просто на подсознательном уровне почувствовала необходимость следовать за ней. Так же я не поняла, почему двигалась на расстоянии от неё, словно я маньяк, выслеживающий свою жертву, но обнаружить себя уже было слишком неловко.

Мне крайне повезло, ведь Аида меня в упор не видела даже когда поворачивалась и вроде бы должна была наткнуться на меня взглядом. Я не знала, откуда и куда она идёт, на эстафетах её не было, да и на обеде она отсутствовала. У меня было предположение, что что-то случилось на тренировке, быть может, она даже поссорилась с мамой. В любом случае, мне было просто необходимо это выяснить.

Я шла за ней предельно осторожно, время от времени прибавляя или убавляя скорость по мере необходимости. От внезапно нахлынувшего азарта и любопытства я почти забыла про холод, хотя он частенько давал о себе знать резкими холодными дуновениями ветра. Чем ближе мы становились к плавательному комплексу, тем больше я задумывалась над тем, как смогу незаметно проследить за ней внутри здания. Так ничего и не решив, я предалась великой воле случая.

А тем временем мы уже подошли к комплексу. Я видела в движениях Аиды много неуверенности и безмолвного страха, но вот она скрылась за дверью входа. Времени на размышления не было, поэтому я не спеша двинулась за ней. Хорошо, что когда я зашла, Аиды уже не было видно. Но ко мне подошла пожилая женщина с довольно неприятной внешностью. Она смотрела так, будто готова выгнать меня отсюда любыми способами, поэтому я решила не усугублять ситуацию и поспешно спросила:

-Извините, Вы не могли бы подсказать, где находится бассейн?

Женщина недовольно поморщилась, но ответила:

-На втором этаже, ты сразу увидишь. А тебе зачем?

«Вот ведь дотошная», - мрачно подумала я.

-Меня подруга попросила зайти сюда за её вещами, ей сейчас не здоровится, поэтому она не сможет придти.

Тётенька снова оглядела меня оценивающим взглядом. Я боялась, что она опять начнёт задавать лишние вопросы, но та лишь повела плечом и ничего не сказала, а я прошла к лестнице, ведущей на второй этаж.

Я понимала, что сейчас мне нужно вести себя предельно осторожно во избежание неожиданной встречи с Аидой. С опаской заглянув в коридор из-за двери, я с облегчением обнаружила, что никого там нет. Именно поэтому я беспрепятственно проникла в раздевалку бассейна, где тоже никого не нашла.

Теперь я выглядывала из раздевалки, рассматривая чистую воду бассейна, где по одной из дорожек сейчас брасом плыла моя подруга. Я восхитилась её силой и выносливостью, хотя даже я заметила, что с техникой не всё в порядке. Но проблема в том, что заметила-то не только я…

-И ты это называешь брасом? – услышала я недовольный голос где-то в пространстве, недоступном моим глазам. Это определённо была Василиса Григорьевна и сейчас, по её интонации, я поняла, что настроение у неё отнюдь не самое хорошее.

Аида уже медленнее доплыла до бортика, остановилась, тяжело дыша, и подняла голову на мать. Я не могла разглядеть выражение её лица, но уверенна – тогда ей было ой как нелегко, потому что Василиса Григорьевна с каждой минутой всё больше распылялась.

-Ты отрабатываешь его уже второй день, а результата – ноль! – с большим раздражением выкрикивала Кирсанова-старшая, на что Аида лишь отмалчивалась. – Ещё заход!

И Аида снова поплыла брасом. Я видела, что движения её стали более вялые, в них чувствовалась усталость, но она продолжала плыть, отчего мне стало её бесконечно жаль. Большого ума не надо догадаться, что два дня подряд отрабатывать не дающуюся тебе технику – сущий ад. Это как если бы меня заставили целыми днями производить атаки, работая с неизвестным мне связующим. Понимание ситуации в каком-то смысле не давало мне преимущества, потому что всё, что я могла на тот момент – молча наблюдать за тренировкой подруги. Я не могла понять, почему Василиса Григорьевна заставляет Аиду так много тренироваться и постоянно на неё кричит, а также даже предположить возможную причину её действий. Аида сделала ещё около пяти заплывов, после чего Кирсанова-старшая наконец смиловалась и отпустила Аиду в корпус.

Услышав, что тренировка Аиды закончена, я оперативно выскочила из раздевалки и быстро сбежала по лестнице на первый этаж, дабы не быть замеченной, хотя мимо той недружелюбно настроенной тёти прошла как можно более спокойно, чтобы не вызвать лишних подозрений. Я медленно вышла за двери комплекса, снова почувствовав холод поздней весны. Так я и решила подождать Аиду.

Я понимала, что ждать придётся минут пятнадцать или двадцать, прежде чем она соизволит выйти, но возвращаться в здание было слишком рискованно. Зато мне удалось пересечься с её мамой. Та, едва заметив меня, широко улыбнулась и остановилась, чтобы перекинуться со мной парой слов.

-Что ты здесь делаешь? – дружелюбно поинтересовалась Василиса Григорьевна. «Как она умело снимает маску диктатора однако», - пронеслась в голове неприятная мысль, но показывать свой настрой я не решилась.

-Я пришла, потому что думала, что Аида тут. Она ведь здесь?- я взглянула на неё глазами, полными наивности и непричастности к моему недавнему визиту, о котором она, впрочем, и понятия не имела. Ей было просто необязательно знать, что я подслушивала, но с Аидой я была твёрдо намеренна серьёзно поговорить на эту тему.

-Конечно, она здесь, вот потренироваться решила, пришла, - выражение лица Василисы Григорьевной никак не поменялось. «Хорошая актриса. Будто Аида по своей воле сюда пришла», - подумала я, вспомнив неуверенность Аиды при входе в здание комплекса. И снова я никак не выказала свою осведомлённость.

Говорить с Кирсановой-старшей желания ну совершенно не было, поэтому я смолкла, ожидая, уйдёт она или продолжит разговор. Не знаю, почему, но Василисе Григорьевной было неловко уходить, поэтому она продолжила болтать на такие незначительные темы, как погода или сегодняшний сбор. Я честно призналась, что на нём меня не было, на что Кирсанова только всплеснула руками и покачала головой.

-Как же ты так, как же так…-только и сказала она на это.

А я всё ждала, когда же она уже уйдёт, потому что на тот момент разговаривать с ней было мне противно. Ну вот она наконец догадалась, что пора бы ей уже исчезнуть, поэтому всё так же дружелюбно попрощалась и ушла восвояси.

-Фух, ну и странная, - незаметно для себя произнесла я вслух.

-Кто странный? – раздался у меня за спиной приглушённый голос, принадлежавший Аиде.

Я с удивлением развернулась лицом к подруге и, улыбнувшись, ответила:

-Нет, никто, забей.

-Ты зачем здесь? – сухо спросила Аида, окинув меня уставшим и непонимающим взглядом.

-С тобой встретиться хотела,- честно призналась я.

Аида помолчала немного, в то время как мы шли по дороге к корпусу, а затем посмотрела на меня задумчиво и спросила:

-Ты ведь слышала? – этот вопрос застал меня врасплох, я совершенно не знала, что ответить, и это вынудило меня выложить всё, как на духу.

-Ясно, - только и ответила Аида на моё чистосердечное признание. – Полагаю, у тебя есть ко мне вопросы?

Я кивнула в ожидании объяснений. Да, я всё ещё надеялась на них!

-Ладно, тогда давай сейчас не будем подниматься в комнату, не хочу, чтобы Лиза слышала, - сказала Аида уверенно, будто пытаясь саму себя настроить на серьёзный разговор.

-Она не знает? – удивилась я, хотя вопрос был неуместным. То, что я обещала подождать Лизу, как-то забылось.

-Никто не знает, - отрешённо произнесла Аида в ответ, а я решила больше не лезть к ней с глупыми вопросами. Всем своим видом подруга показывала – тема не из приятных, в любом случае, не для неё.

Мы зашли в корпус и сели на кресла около выхода, потому что обе слишком замёрзли на улице. Нам повезло, ведь в холле никого не было, поэтому можно было не волноваться, что кто-то нас услышит. Аида не спешила говорить, а я не торопила. Она нервно теребила свою тёмно-коричневую парку, собираясь с мыслями, затем сняла её, сославшись на то, что ей вдруг стало жарко. А я всё сидела также молча, не решаясь снова задать бестактный вопрос. Мне вдруг тоже стало жарко, но я боялась пошевелиться. Но вот Аида начала свой рассказ, который впоследствии врезался мне в память так, что я до сих пор помню каждое сказанное ею слово.

-Когда мне было два года, моя мать умерла от рака крови,- начала она хриплым голосом. –Папа повторно женился. Его второй женой стала Василиса.

-Но вы же так похожи! – так и ахнула я. – Сложно сказать, что вы не родные!

-Это просто совпадение, - безразлично ответила Аида. – А манера поведения передалась мне, скорее всего потому, что она воспитывала меня с детства. Но не в этом суть.

-Да, продолжай, - кивнула я, чувствуя, как комок уже подходит к горлу. Мне было очень жаль Аиду.

-Так вот. Когда мне было семь, мой отец попал в автокатастрофу и погиб, - холоднокровие, с которым говорила Аида, не могло не поражать. –Я осталась на попечении Василисы. Та всегда работала тренером, поэтому, когда папа умер, она взяла меня под своё крыло и решила воспитать будущую чемпионку. У меня и сейчас нет желания заниматься плаванием, поэтому мы с Василисой часто ссоримся. Она не слушает меня и всегда делает по-своему. Это упрямство начинает раздражать, но возразить я, увы и ах, ей ничего не могу. Все кругом до сих пор думают, что я её родная дочь из-за схожести во внешности, а я просто не возражаю. Мне всё равно, - глаза Аиды оставались непроницаемыми, будто она решила закрыться стеной от всего мира, но говорить не перестала. – Не скажу, что Василиса меня ненавидит, но и любви с её стороны я не ощущаю. Наверное, и правда трудно полюбить чужого ребёнка при том, что отец этого самого ребёнка и её муж по совместительству, давно умер. Я и сама не горю желанием становиться ей любящей дочерью. Я скучаю по маме.

Стыдно признаться, но я молчала. Просто не знала, что нужно говорить в этой ситуации. Сказать, что мне её жаль? Мои слова прозвучат слишком неискренне, ведь я не могу знать, что это такое - потерять и отца, и мать. Обнять? Уверенна, Аида не нуждалась в моих объятьях. Сейчас она предалась каким-то своим горьким воспоминаниям, а всё, о чём я думала, это как отвлечь её от неприятных мыслей.

-Кем ты хочешь стать? – выпалила я. Хотя, вы понимаете, что это так себе способ успокоить её.

Аида будто очнулась от неспокойного сна и подняла на меня безжизненный взгляд, в котором вдруг зажёгся огонёк.

-Я хочу стать дизайнером, - ответила она с возрастающим интересом. Наверное, эта тема действительно оказывала положительное воздействие.

-Куда хочешь поступить? – спросила я, развивая мысль.

-Пока не знаю, но когда-то папа рассказывал, что мама училась в Мининском, в Нижнем Новгороде. Она тоже была дизайнером, - и на Аиду снова легла печать скорби.

-И Василиса Григорьевна не позволяет тебе туда поступить? – серьёзно спросила я, на что Аида грустно кивнула. Я подумала, что на этом наш разговор можно прервать, ведь нам обеим был просто необходим отдых.

-Давай поднимемся в комнату? – предложила я, крепко взяв подругу за руку. Та безмолвно согласилась.

Мы поднялись в комнату, но когда вошли, никого не обнаружили. Где была Лиза, я не знала, поэтому спросила об этом у Аиды.

-Она что-то говорила утром про то, как пойдёт гулять с каким-то Андреем из баскетбольной команды, - поморщилась та. – Тот ещё тип.

Я нервно хихикнула, а за мной и Аида, хотя напряжение всё ещё висело в воздухе и держало нас крепкими тисками. Мы стали готовиться ко сну, хотя было около семи вечера. Просто не нашлось занятия лучшего. Я сходила в ванную, переоделась в жёлтую тенниску и удлинённые бриджи. Вообще, из всех вещей по дому и на лето у меня всех больше было именно теннисок и шорт. На любой вкус и цвет, так сказать. Когда я вышла из ванной, то заметила, что Аида сидит на своей кровати и бездумно смотрит в стену. Почувствовала я себя ужасно, будто водой ледяной окатили. Мне почему-то показалось, что я проявила слишком много хладнокровия, когда Аида поделилась своим секретом, поэтому я подошла к подруге и крепко обняла её за плечи.

-Не волнуйся, прорвёмся! – не найдя ничего лучше, шепнула я. Конечно, глупо, но я всегда славилась шикарным неумением успокаивать.Вдруг плечи Аиды немного затряслись. Она тихо плакала. Слёзы струйками катились по бледным щекам, глаза покраснели от слёз. Её плач был похож на безмолвные рыдания, которые обычно и передают самую страшную скорбь. Я была не в силах остановить этот поток слёз, поэтому лишь осторожно поглаживала её по спине, приговаривая «всё будет хорошо», хотя чувствовала – этого недостаточно.

Вскоре Аида действительно громко разрыдалась, иногда выпаливая несвязные слова:

-Мама… папа…не вернуть…плохо…не забуду…рисование…Василиса…- но вскоре и эти звуки слились с её громкими всхлипываниями. Сколько безграничной печали я слышала! А ведь все сокровенные переживания были спрятаны под маской безразличия этой хрупкой и ранимой девушкой, ещё только начинающей постигать всю красоту и жестокость этого мира. Я не могла себе представить, как тяжело ей было всё это время, а мысль, что я не могу ничем помочь разрывала изнутри. Я не могла ничего ей предложить.

-Давай просто станем друзьями! – неожиданно я услышала чей-то голос. Нет, это определённо мой голос. Я и правда это сказала вслух. Мне стало как-то неловко и я сильно покраснела, но то, что я сказала, несомненно, совпадало с моими мыслями. Раз уж отступать было некуда, я продолжила:

-Я не знаю, чем могу помочь и от этого мне грустно. Всё, что я могу предложить – быть тебе верным другом.

-Не надо дружить со мной только из жалости, - серьёзно сказала Аида, продолжая всхлипывать.

-Это не из жалости, - в тон ей произнесла я. Аида больше ничего не говорила до тех пор, пока полностью не успокоилась. Потом она подняла на меня красное из-за долгого плача лицо и спросила проникновенным голосом:

-Тебе ведь тоже есть, что рассказать? – в её глазах было столько понимания, что я всё рассказала, хотя вовсе не хотела этого. Разговор затянулся до десяти вечера, но я не жалела, что не легла спать раньше. На душе было легко и спокойно, как после разговора со старшей сестрой или мамой. Я почувствовала в Аиде родную душу. Она не была такой, как Элька из школы, я бы даже сказала, Аида – её полная противоположность, но я чувствовала, что Элька Аиде и в подмётки не годится, так сильно я к ней привязалась после нашего разговора по душам. У меня никогда не было настоящих друзей, даже если я с кем-то очень близко общалась, в пример можно взять ту же Эльку. Но тогда я поняла – теперь у меня есть подруга. И я была уверенна, этот человек надолго останется в моей жизни…

Глава 9

Быть чемпионом всегда сложно.

«Бум-бум-бум»,- мяч с неприятным грохотом рухнул на пол спортзала. Снова промах. Я в отчаянии опустила голову под вновь разочарованным взглядом Майорова.

Прошло четыре дня с описанного мною разговора с Аидой. Она продолжала посещать тренировки и работать до посинения, признавшись, что к такому серьёзному разговору с Василисой ещё не готова. Я не винила её, ведь мне и самой ещё было, над чем поработать. На следующий же день после моего провала, я всё же пришла на тренировку с гордо поднятой головой, уверенная, что то было недоразумением. Но несколько дней тренировок смогли-таки меня переубедить…

Первое время я упрямо не видела причины, да и потом не особо понимала, почему я, видя летящий ко мне мяч, будто деревенею и не могу сдвинуться с места.

Но недовольство испытывали не только я и Майоров. С каждой тренировкой всё больше мрачнел и Соколовский. Он одаривал меня непонимающим и надменным взглядом. Всякий раз, когда я в очередной раз позорилась, его правильные черты лица искажались от презрения. От его даже малейшего внимания становилось как-то некомфортно и всё внутри сжималось. Я испытывала странные чувства: с одной стороны мне жуть как хотелось подойти и ударить его по недовольной физиономии, а с другой стороны, мне хотелось доказать ему, что он ошибается на мой счёт. Я ничего не могла ему противопоставить, поэтому пришлось мириться с любопытством этого неугомонного и странного парня.

Остальные члены волейбольного «клуба» либо приняли по отношению ко мне нейтральную сторону, либо и вовсе не замечали. Хотя за это я могла им даже «спасибо» сказать. Конечно, явное исключение составлял Игорь. Его внимательность ставила меня в ещё более неловкое положение, чем настрой Соколовского. Тот хотя бы мотивировал меня своим раздражением, а этот проявлял излишнюю чуткость и заботу, что в итоге превратилось в огромную проблему. Первые два дня я просто пыталась этого не замечать, но всё стало слишком очевидно. Он постоянно вызывался проводить меня до корпуса, и его не смущало, что к нашей компании нередко присоединялась Лиза, которая, видимо, положила глаз на юного Сазонова. И это было так же понятно, как и многие вещи в моей жизни за последние несколько дней.

Так прошла неделя в спортивном лагере. Хотелось бы добавить ещё несколько слов о новом увлечении Лизы. Я, конечно, понимаю, что Игорь парень добрый, но иногда это переходит границы и вводит людей в заблуждение, что случилось и с нашей Елизаветой. Она повадилась бегать за Игорем хвостиком, а тот, как ни в чём не бывало, продолжал осыпать её улыбками и безобидными комплиментами. Для него, как я уже поняла, было в порядке вещей такое общение с девушками, но вот Лиза совсем так не думала. В неё попала и укрепилась стрела коварного Купидона. Несколько раз я начинала с ней разговор о Сазонове, но все они непременно кончались плачевно – Лиза обижалась, и долгое время не разговаривала со мной.

Вскоре влюблённость Лизы заметила и Аида. Вот уж кто был против, так против! Она распылялась о глупости и несерьёзности Лизиных чувств. В её речах нередко проскальзывали прямые оскорбления Игоря, хотя она и хорошо к нему относилась.

-Пойми ты наконец! Игорь со всеми девчонками несерьёзен, он настолько беззаботный, что иногда тошно, - говорила не раз она. – Тебе с ним точно ловить нечего.

Во время чтений таких нотаций, Лиза утихала, и казалось, даже внимала словам подруги, но потом сразу же мчалась навстречу своим чувствам.

Игорь в упор не замечал такого рвения, по крайней мере, так казалось на первый взгляд. Он часто намекал, что считает Лизу лишь подругой. Я-то этим намёкам внимала, а вот Лиза их будто мимо ушей пропускала. Так и прошли эти деньки.

Также в конце этой недели тренера на совете решили устроить нам день отдыха. Оказалось, что в лагере есть закрытое помещение для проведения развлекательных мероприятий, и самые молодые из тренеров предложили провести дискотеку в стиле 90-ых. Идея всем понравилась, и через два дня (то есть на 9 день смены) должна была состояться «туса века», как её назвали ребята.

Девчонки в лагере пусть и спортсменки, но девчонками остаются, поэтому все посчитали, что дискотека – лучший способ приворожить мальчиков и найти настоящую любовь. Меня такой настрой не привлекал, но я решила не выделяться из общей массы и хоть чуть-чуть принять участие в совместной подготовке девчонок к такому «важному событию». Больше всего этому обрадовалась, конечно, Лиза. Она часто приставала к нам с Аидой с расспросами по типу «какой цвет мне идёт» или «какую причёску сделать».

-Джинсы или юбка?.. Хвост или распущенные?.. Кеды или кроссовки?.. –то и дело спрашивала она. Такие вопросы всегда не доставляли мне особого удовольствия, а когда это слышишь регулярно – и подавно никакой радости. Хоть мне это и не нравилось, я не отказывала в совете и терпеливо выслушала все последующие вопросы. Аида в конце концов не выдержала и сильно обиделась на Лизу.

-Вот ведь вертихвостка, - недовольным тоном жаловалась она мне, когда мы уставшие шли после тренировки на восьмой день смены. – Ни о чём другом не думает. А Игорь ведёт себя как казанова, на деле же простак.

Я ничего ей не ответила, ведь добавить было нечего. Меня лично совершенно не заботил мой внешний вид. Я не стремилась найти себе «спутника жизни», да и уровень грациозности оставлял желать лучшего. У меня было реальное намерение отсидеться где-нибудь в сторонке.

Дни стояли тёплые. Даже ветер, который совсем недавно пронизывал насквозь, улёгся, и мы могли ощущать лишь его лёгкие дуновения. Сырость, которая так сильно меня раздражала, исчезла. Шло 24 марта, а от снега почти не осталось следа. И правда аномальная весна.

Девчонки, конечно, волновались из-за танцев, но вот у меня были проблемы посерьёзнее. Пошла вот уже вторая неделя смены в лагере, а я так и не поняла, как мне исправить ситуацию с ногой. Майоров объяснить ничего так и не удосужился, а спрашивать было слишком неловко. Тренировок, как оказалось, мне было недостаточно, а больше со мной заниматься никто не соглашался. У всех почему-то неожиданно находились дела поважнее. С такими вот тяжёлыми мыслями я и улеглась спать, а Лиза ещё долго шастала по комнате, готовя одежду для завтрашней дискотеки…

***

Девять часов утра. Разбудили. Меня сильно пихали в бок и пытались стянуть одеяло. Такой наглости я уже терпеть не смогла и резким движением вскочила с кровати, сильно ударив головой Лизин лоб.

-Ай-ай-ай, ты что ж делаешь-то, а?! – вскрикнула Лиза от боли.

-Сама виновата, - недовольно проворчала я, нехотя отбрасывая тёплое одеяло. – Ещё раз так разбудишь, кувалдой по голове схлопочешь.

Лиза обиженно надула губы.

-Если бы я тебя не разбудила, ты проспала бы, будь благодарна.

Я промолчала и сделала вид, что пропустила её слова мимо ушей.

-Где Аида? – быстро спросила я, пробираясь к раковине, чтобы умыться.

-Она уже ушла. Сказала, что у неё какой-то важный разговор с тренером, - выкрикнула в ответ Лиза из комнаты, вовсю крутясь перед зеркалом.

Меня такой ответ ой как не устроил. Я знала, что тема такого серьёзного разговора может быть только одна. Лизе я, естественно, ничего не сказала, а она и не интересовалась.

-Она в плавательном комплексе? – спросила я, наскоро надев на себя светлые джинсы, хлопковую водолазку цвета хаки и тёмные полусапожки.

-Да, у Василисы Григорьевной в тренерской вроде как, - незамедлительно проинформировала Лиза. Затем снова ушла с головой в переодевания.

Накинув замшевую розово-коричневую курточку, я незаметно вышмыгнула за дверь, дабы избежать ненужных вопросов со стороны Терентьевой. Я так сильно бежала, что ноги стали отказывать, а дыхание предательски сбилось. До комплекса я доплела полушагом, хотя мне и очень хотелось ускориться. Сердце бешено колотилось в груди – так сильно я боялась опоздать. Сейчас я уже не скрывалась ни от кого и спокойно зашла в двери здания. Той странной дотошной женщины на месте не оказалось, и я беспрепятственно пробралась на второй этаж. Чуть поодаль от двери раздевалки я обнаружила тренерскую и со всей осторожностью приблизилась, не решаясь войти. Я не услышала криков или всхлипываний, которые ожидала обнаружить. Из тренерской доносились лишь тихие голоса Аиды и Василисы Григорьевной. Они говорили так приглушённо, что я не могла разобрать ни слова, но меня уже несказанно обрадовало то, каким спокойным тоном они беседовали. Я правда надеялась, что мне не придётся успокаивать Аиду после всего этого.

Мне показалось, что подслушивать в данный момент ни в какие ворота не лезет, поэтому спокойно спустилась на первый этаж, села в кресло и стала терпеливо ждать Аиду, рассматривая стену.

Прошло примерно полчаса, но вот Аида и Василиса Григорьевна спустились. Лицо Кирсановой-старшей не выказывало никаких эмоций, а вот Аида вся светилась от счастья, заставив меня вздохнуть спокойно.

Я вежливо поздоровалась с Василисой, улыбнулась Аиде и, встав с кресла, подошла к подруге.

-Вы, девочки, пока поболтайте, а я пойду вперёд, - улыбнувшись, сказала Василиса Григорьевна. Когда её точённый силуэт скрылся за дверью выхода, я обернулась к Аиде и спросила, легонько тряся за плечи:

-Ну, рассказывай, как всё прошло?

Аида ещё минуту не могла собраться с мыслями, всё улыбалась во весь рот и блаженно кивала головой на мои вопросы.

-Понимаешь, сегодня утром я проснулась и решила, что больше не могу ждать и должна всё объяснить Василисе. Я сказала Лизе, куда ушла и побежала прямиком сюда. Василиса здесь всегда с самого утра. Я завела разговор, сейчас точно не могу его передать, но всё закончилось хорошо. Василиса извинилась передо мной, мы вспомнили, как жили с папой, а потом она пообещала, что региональные соревнования в конце смены будут для меня последними. Я поступлю в Мининский, и всё будет просто замечательно!

Такая счастливая новость заставила и меня расплыться в невольной улыбке. Я почему-то всё время думала о худшем, но всё обернулось благополучно.

-Вот видишь, стоило только поговорить, - всё ещё улыбаясь, сказала я подруге, а она весело засмеялась, приговаривая: «как я рада, как же я рада»…

***

Я до самого конца надеялась пропустить дискотеку. Такие мероприятия я сильно недолюбливала и ходила на них только по необходимости. Вот и сейчас мне хотелось просто убежать куда-нибудь подальше, только бы не затащили на танцпол.

Нет, дело не в том, что я не люблю шумные скопления людей, просто я совершенно не умею танцевать. Наверное, даже медведь на коньках стоит лучше, чем я, когда танцую. Мне даже папа однажды так сказал, хоть он и повидал многих бездарных начинающих звёзд. А кто добровольно согласиться идти позориться? Но в тот день я и правда пошла без чьей-либо указки, потому что чувствовала, что Лизе понадобится моя поддержка.

К тематике вечера большинство девчонок отнеслось ответственно, но сомневаюсь, что я оказалась в их числе. Лиза нацепила на себя очень яркий и броский наряд, что впрочем, добавляло ей лишь большего шарма. Когда она вышла из уборной в белой «дырявой» футболке и ярко-оранжевой юбке, Аиде аж плохо стало.

-Ты куда в таком виде собралась?! – с возмущением выкрикивала Аида, предпочитающаятёмные цвета в одежде. Сама подруга надела простенькое чёрно-белое кружевное платье, в котором выглядела весьма элегантно. Она распустила свои шикарные вьющиеся тёмные волосы. В этот момент я поняла, что пусть она и не хотела выделяться из общей толпы, но её внешность являлась прекрасным дополнением к любой вечеринке и не заметить её просто невозможно.

Меня долго уговаривала Лиза надеть красивое платье, которое мама каким-то образом умудрилась запихать мне в чемодан. Ну, оно и правда было очень красивым, приятного бирюзового цвета, фасон мой любимый. Я правда тщательно обдумала, надевать его или нет, но потом вдруг осеклась на мысли, что мне, собственно, наряжаться не за чем. Я махнула на всё это рукой и надела обычные тёмно-синие джинсы, чёрно-белую тельняшку на одно плечо и повязала на пояс олимпийку на случай, если мне внезапно станет холодно.

Тут уж на меня косо глянула и Аида, хотя не проронила ни слова. Зато вот Лиза стала распыляться:

-Зачем ты прячешь такую красивую фигуру?! Могла бы приодеться ради дискотеки.

-Вот только не говорите мне, что девчонки ради танцев так наряжаются, - фыркнула я из лучших, так сказать, побуждений. – Это всё исключительно ради парней, а так как мне это не нужно, то и смысла быть красивее обычного, нет.

Это, кажется, произвело должное впечатление, и Лиза больше не возникала с претензиями.

И вот наша троица стоит посередине танцзала, окружённая группой парней. Было бы смешно предполагать, что это я стала объектом зрительских симпатий, но находиться в центре событий было крайне неловко. Тогда я, конечно, и пожалела, что не надела красивое вечернее платье. Хотя, на меня внимания обращали меньше всего, поэтому я смогла почти беспрепятственно пролезть сквозь толпу. Когда я уже было решила, что преодолела это препятствие, меня сильно толкнули и я в кого-то влетела, сильно стукнувшись лбом.

-Извини…ай-ай-ай… - пробормотала я , потирая место удара.

-Тыможешь жить, никого не травмируя? – услышала я в ответ недовольный мальчишеский голос. Я сильно удивилась и от неприятной догадки подняла голову чуть вверх.

- С тобой по-другому никак, - огрызнулась я, парируя неприкрытое оскорбление Соколовского.

Тот в ответ почему-то самодовольно ухмыльнулся и сказал:

-А тебе палец в рот не клади.

-А ты попробуй, потом ходи без пальца.

Вот так весело переговариваться с беспардонным Ником было довольно занятным времяпрепровождением. Я даже на секунду забыла, что нахожусь в зале, где полным полно красивых танцующих и веселящихся подростков. Когда же я об этом вспомнила, мне снова стало стыдно за свой нестильный наряд. Конечно, Соколовский делал вид, что не замечает ( а может и правда не замечал), но он увидел, что я заёрзала и непривычно ободрительным тоном проговорил:

-Ты довольно неординарно выглядишь на фоне всех остальных, - но потом он, скорее всего, решил, что я не достойна такой открытой похвалы и поправился. – Хотя, чего ожидать от такой дурынды.

Я покраснела от стыда и гнева, чуть сжав кулаки и еле сдерживаясь, чтобы не ударить этого самонадеянного парня. Ник заметил мои «усилия» и негромко засмеялся. Его смех оказался настолько заразительным, что я и сама невольно хихикнула.

Хоть я и весело проводила время в компании своего недоброжелателя (странно звучит), но всё равно изредка поглядывала на Лизу. Она время зря не теряла, а пробралась к Игорю и без труда влилась в его компанию. «Так, всё пока идёт хорошо!» - довольно подумала я.

Вдруг я заметила, как один из парней, стоящих ближе всех к Терентьевой, подозрительно вытянул руку, будто пытаясь схватить Лизу за талию, параллельно что-то ей рассказывая. Моя подруга в упор этого не замечала, поэтому я твёрдо решила помешать этому скользкому типу. В несколько шагов я оказалась возле них, бережно, так, чтобы никто не заметил, отдёрнула руку парня. Этого и правда никто не заметил, но вот парень не хотел оставлять мой поступок безнаказанным. Он резко развернулся ко мне и закричал:

-Ты кто такая вообще?! Чё лезешь?!

Ему было лет 16. Лицо мне сразу не понравилось, неприятное такое. Кривой нос, узкие близко посаженные глаза, тонкие губы и вечный похотливый взгляд – всё это делало его крайне уродливым. Неимоверное количество прыщей на лице свидетельствовало о нездоровом образе жизни. Судя по его интонации и запаху перегара, парень явно был уже давно в нетрезвом состоянии. Теперь же он с яростью смотрел на меня, будто я ему жизнь сломала, и с большой злобой замахнулся на меня. Я закрыла глаза в ожидании удара, но его не последовало. Я открыла глаза и заметила, что руку парня в воздухе задержала сильная хватка Игоря, который теперь пытался всеми силами вывести этого ненормального из зала.

Вдруг за спиной я услышала злобный голос Соколовского. Он говорил с такой ненавистью, что даже я невольно сжалась, будто его гнев направлен на меня.

-А ты пойдёшь со мной,- резко повысил он голос, в упор смотря на нетрезвого парня. Его глаза горели неподдельной жаждой мести и бесконечным презрением. Парень послушно поднялся и проковылял к выходу. Я будто наблюдала сцену усмирения строптивого коня, так необычно это было. Игорь удивлённо смотрел в спину уходящему Нику, наверное, как я не мог поверить, что Соколовский за меня заступился. Идти за парнем Ником никто не решился, пусть мы все и испытывали реальный интерес.

«Что ж, в любом случае, спасибо ему», - подумала я и улыбнулась.

Лиза жестом показала, что мы поговорим позже и вежливо намекнула, что мне пора ретироваться. Я и не возражала, поэтому вернулась на прежнее место около стены и стала терпеливо ждать возвращения Ника, чтобы разузнать о дальнейшей судьбе того парня. Минут через десять Соколовский пришёл. На лице читалась великая усталость, будто он тяжести целый день таскал.

Только я раскрыла рот, чтобы задать вопрос, как Ник оборвал меня на полуслове:

-Хоть в это не суй свой длинный нос, - с наигранным раздражением сказал он. – Пойдём лучше потанцуем?..

«Что?...»

-Чегоооооо?! – вскрикнула я от удивления. Я ещё никогда не была так поражена. «Что в голове у этого парня?» - со смущением подумала я. Я видела, как Ник постепенно краснеет и с беспокойством теребит воротник белой рубашки.

-Не веди себя так высокомерно! – напряжённо воскликнул он. – Не надумай себе там ничего, тупица!

-Это я тупица?! – раздражённо спросила я, хотя вопрос был риторическим. – Сам предложил!

-Пффф…- угрюмо фыркнул Ник. – Не хочешь –не надо…

Мне стало стыдно перед ним и ну очень уж неловко. Я озабоченно посмотрела на Соколовского, с удивлением обнаружив, что тот держит передо мной ладонь, будто призывая меня пойти с ним. Сам он меланхолично рассматривал людей на танцполе, будто меня и вовсе не существует. Сначала я хотела обидеться, но потом поняла, что сейчас он находится на пике стеснительности, и как-то передумала. У меня покраснели даже уши, но я героически смирилась с этим и смущённо подала свою руку Нику… но он свою убрал!

-Что блин?! – мрачно посмотрела я на Соколовского. Я чувствовала себя разбитой и обманутой. – Я, конечно, всё понимаю, но играть с чувствами людей низко.

Я резко развернулась и двинулась в сторону выхода. Меня там уже ничто не держало : Лизе бы не понравилось моё присутствие в их с Игорем компании, Аида давно ушла куда-то с Глебом, ничего не объяснив, а Соколовский и вовсе решил поиздеваться. Хотелось заплакать, но я понимала, что причина глупая.

-Ты танцевать умеешь? – тихо и хмуро спросил Ник, сильно схватив меня сзади за запястье. От неожиданности я обернулась, а наткнувшись на неуверенное и тоскливое лицо Соколовского, неосознанно громко засмеялась, видя какой он смущённый, на что тот ничего не ответил, хотя взгляд стал только мрачнее.

-Также, как ты делать комплименты, - отсмеявшись, ответила я.

-Получается, не умеешь… - сам себе кивнул Ник. – Вот и я не умею.

-Ну и что ты предлагаешь? – развела я руками.

-Тогда пошли на улицу что ли, а то как два придурка стоим, - вдруг засмеялся Ник своим самым завораживающим смехом. Я улыбнулась и тоже хихикнула.

-Ну пошли!

Когда мы вышли из здания и пошли по дорожке к корпусу, Ник вдруг завёл разговор о волейболе.

-Я видел, у тебя не ахти получается, может, я помогу?

-С чего тебе быть таким добрым ко мне, противно же, - язвительно сказала я.

- Я тебе помощь предлагаю, так что не возникай, а то и передумать могу, - мстительно проговорил Ник, картинно закатывая глаза.

-Если твои методы мне помогут – дерзай, - безразлично протянула я.

-Тогда завтра в 5 утра у баскетбольного корта, - вполне миролюбиво сказал Ник, и мы разошлись на этой доброжелательной ноте.

Так прошёл мой вечер в день дискотеки…

Глава 10

Ну и в чём тогда проблема?

Следующее утро десятого дня смены изначально началось ужасно. Я знала, что мне следует много тренироваться, но вставать в пять утра… «Он сам-то, интересно, умудрился с кровати скатиться?» - думала я, еле сбрасывая одеяло и натягивая спортивные штаны.

-Ты как на похороны пришла, - бодро поприветствовал меня Соколовский, заметив, что я вся в чёрном.

-Каждый день с тобой убивает частичку меня, - хмуро парировала я, всем видом давая понять, что стала еще больше его ненавидеть. Того это ничуть не задело, а даже позабавило. Казалось, он не спешил с помощью.

-Я поднялась в такую рань не для того, чтобы ты надо мной издевался! – не выдержала я. – У тебя есть план действий?

-Вообще-то нет, - весело ответил Соколовский, показывая язык. – Я и правда просто хотел тебя позлить.

-Тебе самому-то не лень вставать так рано?! – воскликнула я, чувствуя, как кровь приливает к лицу.

-А я и так каждый день во столько встаю, - легко сказал Ник, не смотря мне в глаза.

-Зачем?

-Не твоё дело.

Вот такой вот разговор. Дальше минут двадцать он просто молчал. Мы разбрелись по площадке около корта, каждый занимаясь своим делом. Я не понимала, о чём думает Соколовский, но спросить не позволяла гордость. Вскоре он медленно подошёл ко мне и небрежно бросил:

-Я, кажется, знаю, в чём твоя проблема, - в ожидании я даже забыла, как дышать. –Ты просто не умеешь играть.

В свои слова я попыталась вложить как можно больше возмущения и негодования:

- Ты мне прям Америку открыл, поздравляю! Если проблема была с техникой, Майоров давно бы мне об этом сказал!

-Нет, ты не поняла, - сконфуженно покачал головой Ник. – Когда ты пытаешься играть, то теряешь цель, это тебе и мешает.

-Цель? – в полном недоумении переспросила я, на что Ник уверенно кивнул.

-Слушай, ты та, кто мешает тебе нормально играть, - начал он проникновенным голосом. – Ты вбила себе в голову, что не можешь играть по состоянию здоровья, поэтому во многом ограничиваешь свои движения. Твоя цель – получить удовольствие от игры, а не вернуться в спорт. По крайней мере, это цель человека, который и правда любит волейбол.

Он замолчал, а я просто стояла напротив него в огромном смущении. Сейчас, получается, он указал на корень проблемы, но меня отнюдь не радовало, что этот корень – я сама. Я и правда не подозревала, что всё может быть так серьёзно связано с моим внутренним «я».

-На тебя слишком сильно давит психологический фактор, - продолжил Ник с умным видом. – Попробуй забыть на время, что у тебя проблемы с ногой, может, из этого что-то и вый…

-Не строй из себя самого умного!.. – осекла я его на полуслове. – Ты достал меня! У меня и правда проблема с ногой, я и приехала сюда, чтобы это исправить, а ты тут мне читаешь заумные лекции в пять утра! Ты думаешь, мне это как-то поможет?!

Я была очень зла на Ника. Я не хотела признавать, что дело не в здоровье, а во мне, но где-то глубоко в душе засели мудрые слова Соколовского.

Ник не говорил со мной больше. Наверное, он был обижен, но извиняться я была не готова. Соколовский молча сделал круг вокруг корта, нацепив наушники, которые вытащил из принесённого с собой рюкзака. Я решила последовать его примеру, и мы бегали вокруг корта кругов пять (круги не очень большие), не разговаривая друг с другом и держась на приличном расстоянии. Музыка в наушниках Ника играла слишком громко, поэтому я стала прислушиваться. Какая знакомая мелодия…

-Эй, Соколовский, ты слушаешь «Нервов»?! – громко закричала я, чтобы Ник меня услышал через наушники. Тот, обнаружив, что я ору во всё горло, недовольно нахмурился и сказал:

-Ты что орёшь, ненормальная? Да, слушаю, тебя что-то не устраивает?

-Нет, почему же. Я тоже их слушаю! Я их фанатка! – возразила я, во все глаза смотря на Соколовского, а тот из-за пристального взгляда смущённо отвернулся. – Какая песня тебе больше всего нравится?

-Ну, почти все обожаю, - с неожиданной пылкостью начал Ник. – Но больше всего нравится «Сбежим» и «Вороны».

-Правда? Мне тоже! – весело воскликнула я. Мне наконец было с кем поговорить о любимой группе! Все мои подруги предпочитали исполнителей таких, как Деми Ловато или Миша Марвин. –Знаешь, а я ведь была на их живом концерте в Москве!

Мы долго болтали о группе, о каждом из участников, любимых песнях и истории их создания, продолжая наворачивать круги вокруг корта. И только когда и он, и я уже вымотались, пришлось остановиться.

-Слушай, прости, что сказал так резко, - внезапно сказал Ник, прерывая нашу возбуждённую беседу, заставляя меня вновь удивиться. Вот уж правда человек-неожиданность! – Я правда хочу тебе помочь, - и отвернулся.

Мне стало очень приятно и я сильно покраснела. Я видела, что лицо у Ника стало красным, как помидор, эта очаровательная реакция Соколовского смотрелась действительно мило! «Вот балбес, может же быть милым, когда хочет!» - подумала я и хихикнула.

-Чего смеёшься? – грустно спросил Ник, впрочем, вполне радушно.

-Да ничего, просто подумала, что ты порой можешь быть не таким вредным, как обычно! – засмеялась я ещё громче.

-Следи за словами, - смущённо пробурчал в ответ Ник. – Ладно, сегодня после тренировки попрактикуемся.

После этих его слов на душе стало очень тепло. Он хотел помочь. Хоть его характер и оставляет желать лучшего, он может быть хорошим другом. Он способен отчитать, указать на твои недостатки, но даже так, всё равно в итоге помогает справиться с проблемами. Я вспомнила, как видела его лицо, находясь в коме и о своем желании очнуться. Мне подумалось, что самое время поговорить с ним на чистоту.

-Соколовский, у тебя есть время? – робко и всё ещё неуверенно спросила я. – У меня к тебе разговор.

-Валяй, - легко ответил Ник, но настороженно прислушался, готовый принять всё, что я скажу.

-Помнишь, я была в больнице? – начала я, стараясь не смотреть на Ника, но краем глаза заметила, как он кивнул. – Мне ввели сильные препараты для наркоза. Я потом выяснила, что могла не проснуться из-за передозировки, - тут лицо Соколовского напряглось. – Когда я была «в отключке», всё, что я видела – темнота. Потом там появился ты… ну, это не главное. Тебе надо знать, что ты помог мне очнуться. И тогда я поняла, что должна извиниться перед тобой.

-За что? – тихо прошептал Ник в ответ. Он явно находился под впечатлением.

-За тот случай с фото, да и вообще, - чуть растеряно ответила я. – И спасибо, что сейчас помогаешь мне, хоть и не хочешь, - я улыбнулась так дружелюбно, как только могла, всё ещё не смотря в глаза Соколовскому.

-Дура, я никогда не делаю того, что мне не нравится, - всё так же тихо сказал Ник, развернулся и пошёл в сторону своего корпуса. – Пока достаточно, а то нога болеть будет, - и ушёл, оставив меня в полном недоумении. «Что он имел в виду? Нельзя же разбрасываться словами...» - сконфуженно подумала я и бегом направилась к своему корпусу. Мне не терпелось рассказать всё Аиде и Лизе, но как оказалось, у них тоже много чего произошло за это время…

*Дополнение к основному тексту*

Вот что я узнала о том, как Аида и Лиза провели остаток вечера в день дискотеки. Я ушла в корпус сразу после того, как поговорила с Ником, а вот у моих подруг вечер удался на славу.

Начнём с Аиды. Когда нашу компанию окружили парни, Аиде стало не по себе, и она выбралась из толпы почти сразу, как и я. Тут её и поймал Глеб, предложив выйти с ним на улицу, чтобы никто не мешал их разговору. Аида сильно удивилась такому приглашению от Глеба, но, вероятно, и обрадовалась тоже. Их разговор я передам не в точности, но суть неизменна.

-О чём ты хотел поговорить? – спросила Аида, понуро опустив голову. Она порядком устала от излишнего внимания противоположного пола.

-Лерка знает о твоей проблеме, да? –тихо начал Глеб, отвернувшись и наблюдая в окно здания за ребятами.

-Да, - кивнула Аида.

-А почему она не знает, что я тоже в курсе? – хмуро спросил Глеб, наконец, поворачиваясь к Аиде.

-Это не так важно, - отмахнулась Аида, стараясь не смотреть на Елагина.

-Для меня это важно. И вообще, держи!- сказал Глеб, отдавая Аиде в руки свернутый лист бумаги. – Прочитаешь, когда время будет.

После этого он убежал, а Аида тут же развернула лист, принявшись жадно читать содержание. Впрочем, оно оказалось не таким уж объёмным, всего несколько слов:

« Ты мне нравишься. Помни об этом, пожалуйста»

Это было мило хотя бы потому, что Глеб просто не смог сказать это в лицо. И пусть ему не хватило смелости на это, но я видела, что Аида просто счастлива, пусть она и пыталась скрыть пылающее лицо и говорить спокойно.

Что насчет Лизы? Тут история куда интереснее. Оказывается, когда мы с Ником ушли из танцзала, парень, который меня чуть не ударил, вернулся и, вероятно, ещё больше выпил. Затем он снова стал приставать к Лизе, с ещё большей настойчивостью пытаясь к ней прикоснуться. Игорь в этот момент сыграл роль героя, чему Лиза была ну очень рада. Её совсем не заботило, что до неё домогались, главное, что Игорь её защитил. Лиза была не так кратка в рассказе, как Аида, но в основном, это было восхищение «солнышком» и надежда на прекрасное совместное будущее. Я правда надеялась, что Игорь был серьёзен с Лизой, а все свои опасения оставила при себе. Чего, правда, не сделала Аида. Она в лоб высказала всё, что думает об этой ситуации, но и такие нападки не испугали пылающее любовью сердце Терентьевой.

-Да всё будет прекрасно, вот увидите! – заверила нас она, а мы с Аидой решили не спорить.

Я подумала, что девчонкам очень повезло, что судьба свела их с Игорем и Глебом. Я и до сих пор убеждена, что никто другой им не подходил лучше. Так, можно сказать, началась любовная полоса в нашей лагерной смене…

***

После утренней тренировки я вернулась в корпус. Наш разговор с девчонками длился очень долго, мы успели сходить на завтрак и вернуться в комнату. Аида и Лиза внимательно меня выслушали, сделали там себе какие-то выводы и только после того, как я всё рассказала, начали говорить.

-Этот Ник – очень странный тип, - покачала головой Аида. –Никак не пойму, что у него на уме. То он ласковый и добрый, а то даже мне с твоих слов охота его прибить.

-А мне кажется, что ты ему нравишься, - высказалась и Лиза. – Я думаю, он из тех людей, которые хотят казаться язвительными и колкими, но внутри у них бушует ураган эмоций.

-Лиз, хватит видеть во всём любовь-морковь, - возразила я, закатывая глаза в полном несогласии. – Посмотрим, что из этого всего выйдет.

Через час после обеда я благополучно удалилась на тренировку, провожаемая многочисленными напутствиями подруг. В спортзале на моё появление никак не отреагировали, потому что были заняты разминкой и передачей мяча. Майорова нигде не было видно, поэтому я быстро подошла к Соколовскому.

-Привет страдающим! – неизменно бодро поприветствовал меня он.

-Привет садистам! – ответила я вполне дружелюбно. – Где тренер?

-А, дедуля отлучился по делам, - сказал Ник. – Заботу о твоей подготовке перепоручил на меня. Буду рад помочь, - и ехидно ухмыльнулся.

-Твоя улыбка меня пугает, - честно призналась я, но Соколовский не обратил внимания на эти слова и сказал:

-Начнём с разминки. Бегать не будем, с тебя хватит. Потом займёмся принятием мяча, у тебя с этим явные проблемы.

-А как же атаки?.. – попыталась я возразить, но Ник взглянул на меня так хмуро и яростно, что я решила смолчать по этому поводу.

С этого дня и начались мои усиленные тренировки. Майорова вообще, похоже, не волновали мои старания, он полностью доверил мою судьбу Нику, чем тот с удовольствием пользовался. Я начала бегать с ним каждый день, но уже не в пять, а в шесть утра. Соколовский видел, что мне тяжело просыпаться так рано, а потом я и вовсе весь день клюю носом, поэтому и сбавил нагрузку по утрам. Мы делали разминку и бегали, а на тренировках полностью концентрировались на приёме и подаче. Об атаках всё ещё и речи не шло. Так мы тренировались на протяжении недели, а это значило, что до региональных в конце смены оставалось не так много времени, а если быть уж совсем точной, то всего четыре дня, не считая дня соревнований.

За это время я смогла узнать Соколовского получше, убедившись, что не так сильно мы с ним отличаемся друг от друга. Оказалось, что у нас схожи вкусы в музыке и еде, идентичны отношение к людям и взгляды на жизнь. Именно поэтому мы часто спорили обо всём, что попадалось на глаза или о чём даже мельком заходила речь. Почти сразу мы приходили к взаимному согласию, потому что могли найти точку соприкосновения. Правда, он всё ещё не спешил говорить о своём прошлом, а когда я однажды завела разговор о «падшей звезде» команды Куро, он просто отмолчался, сурово и мрачно посмотрев на волейбольную сетку (мы находились в спортзале). Мы так же оба не заводили разговор о школьном времени, потому что тема была не из приятных. Я начинала потихоньку забывать о временах нашей обоюдной ненависти, потому что стала проводить с Ником каждый день своего пребывания в лагере. Он тоже не хотел говорить о своём отношении ко мне, может, даже чувствовал такую же вину передо мной, как и я перед ним за прошлые разногласия. Мы не стали близкими друзьями, но желание перегрызть друг другу глотки заметно поутихло. Он всё так же задирал меня, а мне оставалось только отвечать тем же, но в этом не было злобы и ненависти, как раньше.

Я чувствовала, что мои навыки игры в волейбол заметно улучшились, как и физическая подготовка. Боль в ноге всё же время от времени давала о себе знать, но уже меньше меня беспокоила. Я начала входить во вкус игры, так как под конец недели мне разрешили играть вместе со всеми в дружеских матчах. Я всегда оказывалась в противниках у Ника, зато Игорь был за меня. Он мне даже один раз пообещал, что не даст меня в обиду, и это обещание с охотой выполнял. Хотя, что считать обидой…

Такие дружеские матчи постоянно меняли своих победителей, потому что обе команды были равны в силе, и всё решалось волей случая. Мастерство Ника ничуть не уменьшилось, хоть он и отдавал, казалось, всё своё время тренировок на мою подготовку. Но и правда только казалось…

Однажды вечером, за сорок минут до комендантского часа, я вышла прогуляться до «волейбольного» комплекса. Там я и увидела, что Ник продолжает усиленно тренироваться, не жалея сил. Все пятнадцать минут, что я там была, Соколовский ни разу не прервался на отдых, хотя совершать постоянные верхние подачи физически очень тяжело. У меня были подозрения, что региональные соревнования в конце смены были для него чем-то большим, чем простой матч в лагере. Меня подмывало расспросить его об этом, но время подходящего не представлялось…

И вот, за три дня до матча, я решилась. После тренировки я попросила Ника задержаться, чтобы поговорить. Его это удивило, но он остался в ожидании объяснений.

-Так о чем ты хотела поговорить? – нетерпеливо поинтересовался он.

-Что для тебя значат соревнования в конце смены? – прямо спросила я, в упор смотря ему в глаза и не собираясь отводить взгляд. Я заметила, что лицо Соколовского на миг перекосилось от непонятной мне эмоции, а потом снова стало непроницаемым.

-Это тебе ещё зачем знать? – ответил он вопросом на вопрос.

-Просто ответь и всё, - упрямо продолжила я гнуть своё. Ник ещё помялся, собираясь с мыслями, а потом сдался, видя моё неприступное любопытство.

-Ладно, но если кому-то расскажешь, тебе не жить, - в конце концов неуверенно пробурчал он. – Из-за проигрыша несколько лет назад, команда Куро распалась. Да ты это и сама знаешь, - он косо посмотрел в мои сгорающие от интереса глаза. – После проигрыша я долго винил себя, а потом мы с дедушкой заключили договор. Если я проиграю в этом матче, то навсегда уйду из спорта, дедушка был непоколебим в своём решении. Всё-таки, я сильно его разочаровал.

Я выслушала его очень внимательно, параллельно переваривая полученную информацию и, наконец, сказала:

-Я не думаю, что Майоров разочарован в тебе, - уверенно покачала я головой. –Он мягкий и добрый человек, я думаю, он гордится, что у него такой талантливый внук, как ты, -после этого лицо Ника залил румянец смущения.

-Ты плохо знаешь моего деда, - угрюмо и отрешённо ответил парень и после этого больше не говорил со мной на эту тему. Мне не хотелось сыпать соль на рану, поэтому я молчала, но у меня было желание поддержать Ника. Я так же ощущала неловкость и толику вины. «Всё равно я не в основном составе и вряд ли мне разрешат играть, так почему он так возится со мной?» - от этой мысли стало невыносимо грустно. Я уже успела понять, что Ник не привык ждать чьей-то помощи и всегда всё делает самостоятельно, в то время как я стала полностью зависима от тренировок с ним. Поэтому вечером 19-ого дня смены я сообщила ему, что последние два дня хочу позаниматься самостоятельно, поэтому у него есть возможность подготовиться к матчу.

-Я, конечно, понимаю, что ты меня пожалела после моего рассказа, но как такая неумеха сможет сама потренироваться? – неуверенно покачал Ник головой. – Мне ж тебя страшно одну оставлять, вдруг ещё что-нибудь повредишь, а мне потом расхлёбывай.

- Не волнуйся, со мной уже всё в порядке, - стиснув зубы и стерпев обиду, ответила я. - Удачи на матче!

Таким образом, последние два дня я тренировалась сама. Не могу сказать, что мои тренировки чем-то отличались от предыдущих, ведь я просто повторяла всё, что делала раньше. Хотя, мне было немного скучно без Соколовского, потому что больше поговорить не с кем. Остальные ребята из основного состава тоже тренировались не покладая рук, а смотреть на усилия Ника доставляло удовольствие отнюдь не только мне, но и Майорову. Я подошла к нему в конце 20-ого дня смены и завела откровенный разговор.

- Владимир Александрович, почему Вы заключили такую сделку со своим внуком? – я решила не скрывать, что мне всё известно. Майоров радушно улыбнулся и с охотой заговорил.

-Ник этого ещё не понимает, но у него большой потенциал, - Майоров улыбнулся ещё шире и ласково посмотрел в сторону своего внука. – В матче с «Орлами» он потерял мотивацию, а такая сделка вернула её. Сейчас он сильно старается, потому что не хочет уходить из спорта. Он правда любит волейбол, моей задачей было просто ему об этом напомнить.

-Я Вас поняла, - кивнула я. – Но ведь Соколовский переживает, не думаете, что это немного жестоко с Вашей стороны?

-В конце концов, он поймёт меня, Лерочка, - Майоров весело посмотрел на меня и подмигнул. – Главное, ему ничего не говори, а то это всё потеряет смысл. Считай, что так ты ему поможешь.

-Что ж, ну ладно, - сказала я неуверенно. Я всё ещё думала, что это неправильно, но в который раз решила просто довериться Майорову. Мне тоже нравилось наблюдать за тем, с каким рвением Ник готовится к матчу.

***

Всё утро перед началом соревнований я была подавлена. Чувство конкуренции царило во всём лагере: и на улицах, и в корпусах. Наверное, это был самый напряжённый день в моей жизни. Чтобы хоть как-то себя развлечь и отвлечься от грустных мыслей, я решила сходить посмотреть на соревнования в других видах спорта, потому что волейбольный матч должен был начаться позже всех. Аида, Лиза и Глеб тоже пообещали придти и посмотреть на «хорошую и честную игру в волейбол».

Было немного странное смешанное чувство, ощущение, что Ник меня избегает на протяжении всего утра перед матчем. Я не видела его даже мельком, хотя утренняя тренировка состоялась по расписанию. На ней мы повторяли всё, чему научились, размялись, побегали, отработали приём и подачу мяча. Даже меня приняли в это действие, а Соколовский так и не явился. Я видела, что этот факт удручает и Майорова. Хоть он и пытался скрыть свои истинные чувства и эмоции, глаза его, обычно наполненные молодым озорным блеском, сейчас предательски потускнели. Ребята из команды, казалось, просто не хотели замечать мрачного настроя своего тренера, а Владимир Александрович, в свою очередь, вовсе не желал портить настроение остальным, ведь на носу был очень важный для всех матч. В конце тренировки Майоров, как и полагается, одарил нас всех напутствиями, обращаясь ко всем, а некоторых вызывал на индивидуальный разговор. Но ко мне, к великому удивлению всех, Майоров так и не обратился, будто ему и правда нечего было мне сказать. Я уверена, он видел результат моих каждодневных усиленных тренировок с Ником, но он ещё ни разу не заводил о них разговор. Меня это сильно расстроило и даже в каком-то смысле выбило из колеи, но отчаиваться не было ни сил, ни времени.

После тренировки, когда общая масса парней удалилась из спортзала, я решилась подойти к Майорову.

-Владимир Александрович, я уверена, Ник не прохлаждается, - проникновенно начала я. – Он и сейчас наверняка готовится, вот увидите… - тут Майоров резко повернул ко мне склонённую голову и произнёс бодрым голосом:

-Я знаю, что он готовится. Я больше волнуюсь, не переусердствовал ли он. Сейчас жизнь такая: ты либо борец, либо труп. Я уверен, что и Ник так думает, поэтому приложил слишком много усилий. Я говорил этому упрямцу, что его усердие может привести к плохим результатам. Я правда волнуюсь. Почему он не явился?..

-Владимир Александрович, не волнуйтесь, я обязательно всё выясню, - неожиданно уверенно сказала я, подавляя в себе чувство растерянности. Майоров только благодарно улыбнулся и попросил поспешить.

Чтобы добраться до комнаты Ника, мне пришлось немало потрудиться, ведь изначально мне не было известно даже, где находится корпус волейболистов. Хорошо, что по дороге из спортзала мне посчастливилось встретить Игоря, бесцельно снующего туда-сюда по территории лагеря.

-Ты не видел Соколовского? – спросила я робко.

-Как же, - недовольно оскалился Игорь. «У него явно плохое настроение,» - подумала я. – Я его самодовольную физиономию каждый день вижу, лучше не напоминай.

-Мне просто надо его найти, - терпеливо объяснила я, боясь ненароком разозлить Сазонова. – У меня к нему неотложное дело, не откажи в услуге, мы же друзья!

После этих слов Игорь будто оттаял и ответил уже куда более мягко:

-Я живу с ним в одной комнате. Сегодня он не встал на тренировку, как обычно, сказал, что подойдёт попозже, но походу проспал.

«Вот же дурак! – подумала я расстроено. – О нём все волнуются, а он дрыхнет, как слон!»

-Отведи меня в вашу комнату, - решительно попросила я Игоря с твёрдым намерением накостылять прогульщику. На секунду мне показалось, что Игорь залился румянцем, но потом, видимо, понял, что стыдиться своей комнаты бесполезно, ведь я всё равно попаду туда любыми способами.

-Только давай без драк, - миролюбиво попросил Игорь, улыбнулся и повёл меня куда-то неизвестным мне путём. Наверное, со стороны я выглядела странно, потому что, проведя в лагере три недели, так и не выучила расположение всех зданий.

Да и вообще, наша парочка ( я и Игорь) выглядели странно просто находясь рядом. Я шла сразу после тренировки, вся вспотевшая, толком не причёсанная, да и одетая неопрятно и глупо, в своих старых спортивных штанах, серой футболке не первой свежести, наспех накинутой олимпийке и поношенных кроссовках. Рядом с таким высоким и статным красавчиком, уже успевшим переодеться в светлые джинсы и тёмно-синюю толстовку, как Игорь, я выглядела, мягко говоря, просто нелепо. Игорь, как истинный джентльмен, не указал на мой неподобающий вид, а я шла, всё больше смущаясь.

Наконец я стою напротив двери общей комнаты Игоря и Ника. Стучаться не было смысла, да и как-то я не догадалась, поэтому просто открыла дверь и шагнула внутрь. Комната была «в творческом» беспорядке, а, проще говоря, пребывала в полнейшем хаосе. Половины комнаты Игоря и Ника между собой почти не отличались. Вещи валялись то тут, то там, а неприятный запах тухлых носков и пота заполонил всё вокруг, заставив меня закашляться. Кровать Игоря, как я поняла, была заправлена, а вот на соседней с ней образовался большой «сугроб», напоминая, что там кто-то лежит. Этим кем-то не мог быть никто, кроме Соколовского, поэтому я без зазрения совести подошла к кровати и скинула с парня тёплое одеяло, выкрикнув:

-Пожааар в доме! Гориииим! Спасайся, пока не поздно!

Лицо мирно сопящего Ника скривилось от неприятно громких звуков моего голоса, и он вскочил с кровати. Завидев меня, он заорал:

-Может хватит прибегать к таким методам, это начинает раздражать! Вот глупая девчонка…

-Может способ и странный, зато проверенный, - засмеялась я, заметив, какое негодование вперемешку со смущением читалось на лице Соколовского.

Потом он заметил Игоря, перевёл взгляд на часы, потом на меня и снова на Игоря. Его последующая реакция была так забавна, что мы с Игорем просто не смогли сдержать смех. Ник снова резко вскочил, легонько оттолкнув меня от кровати, заправил её, а натягивая на себя носки, приговаривал:

-Ох ты ж шашлык недожаренный, меня дедуля прибьёт!..

Когда Ник закончил уборку на своей половине комнаты, заметил, что я всё ещё стою в дверях вместе с Игорем и недовольно прикрикнул:

-Девчонкам на выход!

Я поняла, что он хочет переодеться и поспешно вышла, чтобы и дальше его не смущать. Мне казалось странным, что Ник проспал. Тот раз, когда он бодренько приветствовал меня в пять утра, не показывая и следа недосыпа, смог меня убедить, что Ник способен бодрствовать в любое время. У меня появилось смутное подозрение, что вчера вечером случилось что-то, что не давало ему покоя, поэтому всю ночь он не смог сомкнуть глаз. В такой теории я была вполне уверенна, оставалось лишь подождать объяснений самого Ника.

Соколовский переоделся, как метеор, и уже через три минуты вышел в полной боевой готовности, не забыв прихватить спортивную сумку, которую теперь он спокойно перекинул через плечо. Настроение у него было, мягко говоря, не очень. Казалось, он готов рвать и метать всё, что попадётся под руку. Сейчас мне меньше всего хотелось находиться под его яростным взглядом. Но только ли злость читалась в его глазах? Нет, я видела в них намного больше эмоций. Там были и вина, и смущение, и замешательство и…бессилие. Мне подумалось, что морально ему очень тяжело, ведь на носу такой важный для него матч, а он проспал утреннюю тренировку накануне. «Вряд ли я смогу придать ему сил, но попытаться поговорить стоит», - незамедлительно промелькнула мысль.

-Игорь, ты можешь оставить нас одних? – попросила я неизменно добродушного друга.

-Хочешь побыть с ним наедине?- вопросительно изогнув одну бровь, спросил Игорь и указал на Соколовского.

-Не напридумывай себе там лишнего, - пригрозила я ему. – У меня к нему разговор есть, не больше.

Было видно, что Игорь мне не поверил, так как в ответ он лишь снисходительно улыбнулся и удалился вглубь коридора, оставив нас с Ником наедине. Пока громкий голос Игоря, приговаривавший «молодо-зееленоо», не скрылся в дверях, ведущих к боковой лестнице, ни я, ни Ник не решались заговорить. Мы стояли около их комнаты в немом напряжении, оба неуклюже переминаясь с ноги на ногу.

-Тебе всё ещё есть, что сказать? – насмешливо поинтересовался Ник, прервав тем самым неловкое молчание. Его голос дрогнул, выдавая его волнение. Было видно, что думает он сейчас далеко не о нашем разговоре, а о чём-то своём.

-Скажи, почему ты проспал? – как всегда напрямую спросила я.

-Ты не меняешься, - натянуто улыбнулся Соколовский. – Всё такая же любопытная и совершенно бестактная, - он сделал акцент на слове «совершенно», произнеся его со смешной интонацией. Его настрой немного разрядил обстановку.

-Давай не будем переводить разговор на меня, - упрямо сказала я.

-Ладно-ладно, - неожиданно легко согласился Ник. – Всё равно ведь не отстанешь.

Он ненадолго замолчал, опустив голову и со странным интересом разглядывая свои кроссовки фирмы «Adidas». Видимо собравшись с мыслями, он начал говорить медленно, будто специально растягивая слова:

- Вчера перед сном я много думал о матче. Дедушка сказал, что наши противники команда «Орлов», - тут он скривился, как от зубной боли.

- «Орлы»? Это те самые..? – робко перебила его я, на что Ник быстро кивнул.

- Я и правда очень волновался и всю ночь не спал. Со мной такое впервые, - тут он виновато покачал головой, будто перед кем-то оправдываясь.– Это получится своеобразный матч-реванш, а я его не заказывал… и вообще, рассказывать это тебе крайне странно! – с досадой заключил Ник, понурив голову.

-И ничего не странно! – с жаром воскликнула я. На секунду и я, и он замолчали, словно раздумывая, возобновить разговор или нет.

-Ты многому научился, Соколовский, и многое освоил, - смущённо, но уверенно произнесла я. – Ты стал намного лучше, чем был раньше. Ты не проиграешь «Орлам».

-Откуда тебе знать, - Ник недовольно сузил глаза, потом добавил чуть мягче. – Спасибо за поддержку, конечно, но они стали лучшими в тех соревнованиях, а это явный показатель их умений. У нас нет шансов.

Мы, не сговариваясь, стали спускаться на первый этаж к выходу.

- Знаешь, Соколовский, мы играли в школе в тот раз, - начала я, отмахнувшись от неприятных мыслей. – Поверь, мне было очень страшно, потому что мой уровень отличался от вашего. Конечно, я перепугалась, заметив твои способности, я тоже не верила в себя. Но мне это ничуть не помешало получить удовольствие от игры.

-Хорошо удовольствие, - мрачно хмыкнул Ник, а я продолжила.

- Когда я смотрю, с каким интересом ты играешь, мне кажется, что для тебя нет ничего невозможного, - я дружелюбно улыбнулась, а Ник польщено зарделся.

-Надеюсь, что фортуна на нашей стороне, - задумчиво произнёс он после минутного молчания. – Меня раздражает твой жалостливый взгляд, - он слегка поморщился, недовольно на меня посмотрев, заметив, что я так же направила свой взор на него. После этого я быстро отвернулась, чтобы больше его не злить. Вступать в перепалки в такой день мне вовсе не хотелось.

Тем временем мы уже вышли за двери корпуса на улицу и шли по выложенной гравием дорожке. Под ногами этот материал негромко шуршал, время от времени нарушая идеальную тишину, установившуюся между мной и Ником. Каждый из нас занимался своим делом и смотрел в разные стороны, будто шли мы не вместе, а по отдельности. Находясь в этом лагере, у меня уже вошло в привычку размышлять, рассматривая при этом природу вокруг. Наступил воскресный день седьмого апреля. Четвертая, завершающая год, четверть началась ещё неделю назад, но я совсем не волновалась, что отстану от программы. Сейчас больше всего мне хотелось просто остаться в этом лагере, с которым связаны чудесные воспоминания о днях, наполненных интересными событиями.

На улице было ещё прохладно, поэтому я, чуть поёжившись от налетевшего дуновения ветра, потеплее укуталась в лёгкую олимпийку. Вот вечно я одеваюсь не по погоде! Удивительно, как вообще большинство парней ходили в одних только толстовках, которые выглядели не очень-то и тёплыми. Я косо посмотрела на идущего слева от меня Соколовского, одетого в кашемировую светло-серую водолазку, и снова меня передёрнуло от холода. Даже когда я просто смотрела на него, мороз пробегал по коже, поэтому я поспешно отвернулась. Хотя, конечно, я мало отличалась от этих отчаянных, ведь под олимпийкой у меня была лишь тонкая футболка.

Только сейчас я заметила, что по всему периметру лагеря можно заметить редкие стволы ольхи. Период её цветения в этом году уже подходил к концу и некоторые зелёно-коричневые серёжки, больше напоминающие висящих гусениц, медленно опадали, распространив семена. Нечастые шишки, оставшиеся на ветках, чуть выглядывали из-под листвы. Весна в этом году выдалась и впрямь красивой, а первый её месяц–март- довольно тёплым. Солнечные лучи, в конце концов, вышли из-за серых мрачных туч и подарили частичку своего тепла, отчего на душе стало немного спокойнее. Те суета и напряжение, что окружали меня всё утро, будто испарились или вовсе не существовали. Печально было осознавать, что этот день в лагере стал последним.

Мы дошли до центра лагеря, и Соколовский, всё ещё о чём-то усердно размышляя, повернулся и бросил на прощание:

-Ну, я пойду, надо всё-таки потренироваться, - он развернулся и, не оглядываясь, пошёл в сторону «волейбольного» корпуса.

-Постарайся на матче! – крикнула в сердцах я ему вслед, но тот никак не отреагировал, лишь укорил шаг. «Вот вредина!», - я недовольно надула губы, но моя обида длилась совсем недолго. Всё-таки, Соколовскому было куда хуже, чем мне, да и всем остальным волейболистам тоже! Ведь этот матч будто бы определял его дальнейшую связь со спортом. У меня неприятно засосало под ложечкой от чувства вины, ведь я была в курсе замысла Владимира Александровича, но пообещала не мешать осуществлению плана неугомонного деда Соколовского.

Я нервно взглянула на дисплей телефона, а обнаружив, что время близится к обеду, рванула в сторону столовой. Игорь, Глеб, Аида и Лиза давно поели и уже умчались на соревнования пловцов. По крайней мере, Глеб точно, а вот насчёт Игоря у меня оставались сомнения. Если Глеб в моём представлении был безответственным оболтусом, которому и в голову не придёт тренироваться перед соревнованиями, то вот Игорь был явной его противоположностью. К тому же, я знала, что Сазонову посчастливилось попасть в основной состав, хотя я несильно удивилась, ведь способности Игоря были почти наравне с умениями Ника. Глеб же в последние дни вёл себя ну уж очень самонадеянно, что вызывало к нему неприязнь, даже у Аиды, которой, по сути, он сильно нравился. Она не раз ставила его на место каким-нибудь грубым высказыванием или крылатым выражением, и Глеб ненадолго затихал.

«Окей, я всё равно не в основном составе, - размышляла я, с полным животом выходя из столовой. – Почему не сходить и не поболеть за Аиду и Лизу?.. К тому же, для Аиды это великий день!»

Договорившись, наконец, со своим собственным «я», я быстро направилась в сторону плавательного комплекса, где проводились соревнования. Снова взглянув на время, я убедилась, что ненамного, но опоздала. Это заставило меня перейти на бег, и вот я уже занимаю место на трибунах, весело махая рукой заметившей меня Лизе. Оказалось, что до них очередь ещё не дошла, я выдохнула с облегчением и спокойно заняла своё место. К моему великому удивлению, Глеб не явился.

Аида и Лиза участвовали в нескольких заплывах. Среди них - вольный стиль, брасс и «на спине»(50 и 100 м, так как на 200 м их не допустили). Я видела, что Аида нервничает, ведь один из видов заплыва – брасс, который она хоть и отрабатывала, но переносила тяжко. Возможно, ей не хватало дыхания во время поднятия на поверхность, либо она просто не могла привыкнуть к темпу, но всё это влияло на её технику необычайно. Сначала были заплывы баттерфляем на пятьдесят и сто метров. С каждым новым ударом ног о воду, мы приближались к заплывам Аиды и Лизы. Я чувствовала, как и сама начинаю потихоньку волноваться, будто это я плыву через несколько минут.

Но вот настало время заплыва вольным стилем или, по-другому, кролем. Из разговоров Аиды и Лизы я давно выяснила, что они обе ничуть не волнуются по поводу этого заплыва. Этот стиль считается одним из самых лёгких и трудных одновременно. Лёгких потому, что спортсмен может показать свои сильные стороны, а трудных потому, что абсолютно КАЖДЫЙ спортсмен становится лучшим. Я знала, что мои подруги справятся с этим, потому попыталась не зацикливаться и тяжело выдохнула. «Будь, что будет».

Вот Аида и Лиза встали на свои трамплины и приняли специальные стойки, показывая свою готовность. Раздался свисток, и все спортсмены разом ринулись в воду, так тяжело нырнув, что множество брызг воды разлетелись в разные стороны, делая сырой одежду людей, стоящих неподалёку. Что тут началось! Настоящая битва реальных профессионалов! Я восхищённо наблюдала, как девчонки усиленно перебирают руками. Сразу же вперёд вырвалась одна из «прилипал» Аиды – Настя. Аида часто отзывалась о ней, как о способной пловчихе, но, похоже, кроль был тайным оружием девочки.

В какой-то момент вперёд вырвалась Аида, с ещё большим упорством разрывая руками воду. Она подгребала что есть силы, но всё равно у меня не создавалось впечатления, что она выкладывается на полную.

За несколько дней до этого я разговаривала с ней по поводу заплывов, высказывая свои опасения и догадки. Аида тоже немало волновалась и всё время проводила на тренировках, однако насчёт вольного стиля просила не беспокоиться. «Что бы не случилось, я буду первой», - с завидной уверенностью сказала она мне упрямо. Мне правда хотелось верить её словам.

Судя по результатам, Аида не зря была столь самоуверенной. Она выиграла с огромным отрывом, при этом будто вовсе и не устав. Когда подруга вылезла из воды и села на бортик, её дыхание восстановилось очень быстро, она нашла меня взглядом среди толпы и ободряюще улыбнулась, будто поддержка была нужна мне, а не ей. В этот раз победило не мастерство Аиды, а её исключительная выносливость. Я восхищённо следила за её ловкими движениями и с нетерпением ждала следующего заплыва. Второй пришла вышеупомянутая Настя Лаптина, а следом за ней, заняв третье место, приплыла и Лиза.

Сразу после того, как буквально выпрыгнула из воды, Терентьева направилась в мою сторону, недовольно пыхтя, пытаясь восстановить дыхание, и неуклюже топая.

-Я была близка ко второму месту! – с негодованием и расстройством воскликнула она. – Я уж не говорю о первом, тут Аида победила безоговорочно. Никогда не видела, чтобы она так плыла, обычно ей не хватает дыхания.

Я удивлённо посмотрела на Лизу, но смолчала. Кажется, ежедневные тренировки пошли Кирсановой на пользу, и она смогла усовершенствоваться. «Странно, что Лиза не понимает, сколько Аида приложила усилий в последние дни», - промелькнуло в голове.

- Иди, а то пропустишь битву века, - сказала я вслух, ободряюще хмыкнув. Но получилось как-то не убедительно, а скорее озабоченно. Лиза это заметила и проговорила доверительным шёпотом:

-С нами всё будет в порядке, мы так просто не сдадимся, - после этого Терентьева сорвалась с места, услышав, как её окликнула Василиса Григорьевна.

Таким образом, соревнования по плаванию в спортивном лагере «Созвездие» подходили к концу. Остался последний заплыв, решающий рывок для каждого из присутствующих спортсменов. Лиза всё ещё тяжело дышала, а Аида казалась пугающе спокойной, хотя я понимала, что сейчас творилось в её голове.

Чтобы хоть как-то подбодрить подруг, я забралась на трибуны повыше и крикнула, обрывая гомон толпы:

-ВПЕРЁД, АИДА! ВПЕРЁД, ЛИЗА! ДЕВЧОНКИ, ВСЁ ПОЛУЧИТСЯ!

Все пловчихи, в том числе и их тренер, недоуменно обернулись на мой голос, а увидев, кто кричал, засмеялись, захлопали в ладоши и счастливо мне улыбнулись, показывая поднятый вверх большой палец. Толпа болельщиков и родственников соревнующихся смотрели на меня как на сумасшедшую, с интересом и непониманием. Я сильно покраснела, но позже ни секунды не жалела о сделанном. Аккуратно присев на своё место так, чтобы не привлекать лишнего внимания, я затаила дыхание в ожидании сигнального свистка.

Девчонки встали на свои позиции, нервно подёргиваясь, будто норовя спрыгнуть в воду раньше времени. Я чувствовала, что они все на нервах, такая напряжённая атмосфера царила в здании плавательного комплекса. Вот стартер вскинул руку и поднёс свисток ко рту. Все затаили дыхание. Оглушительный звук разрезал воздух и юные спортсменки ринулись в воду одна за другой.

Пожалуй, это было самое страшное «побоище» на соревнованиях по плаванию за всю мою сознательную жизнь. Девчонки не жалели сил и с завидным упорством раз за разом появлялись на поверхности воды. Жадно глотнув воздуха, они снова погружались, поднимая кучу брызг. В этом стиле плавания руки спортсмена должны как бы перемешивать воду, не поднимаясь на поверхность, но очень сложно делать это, пока на тебя воздействует её давление. Аида шла третьей, что для неё уже было большим достижением. Она раскраснелась, видно было, что дышать с каждым разом ей становилось всё труднее. Несмотря на это, она отважно продолжала грести. Вот она уже вторая. Действительно невероятно! Один момент и вот спортсменки уже плывут в обратную сторону. Аиду пытается обогнать Лиза, но та не сдаётся и упрямо продолжает идти впереди. Тогда Лиза делает окончательный рывок, вложив все свои и – о чудо! – приходит к финишу первой, а за ней из последних сил и Аида. Обе девочки вынырнули и тяжело уселись на бортики. Тяжело дыша, они посмотрели друг на друга сначала с недоумением, а потом широко раскрыли глаза. До них наконец дошло – ведь они победители! Если бы не усталость, я уверена, они бы прыгнули на шею друг другу, но из-за огромного утомления лишь слабо улыбнулись и похлопали по плечу. Я счастливо вскочила со своего места и снова заорала, как ненормальная:

-УРААААА!

Снова на меня странно покосились, но меня больше это не волновало. Я с восторгом наблюдала за пловчихами и радостно прыгала на месте. ОНИ ПОБЕДИЛИ.

Все спортсменки приплыли и вылезли из воды, приняв поздравления и дальнейшие напутствия Василисы Григорьевной. Когда силы окончательно к ним вернулись, Аида и Лиза всё обнимались, крепко сжимая друг друга, и во весь рот счастливо улыбаясь. Я подбежала к ним и сказала:

-Вы такие умницы! – голос предательски дрожал из-за пережитых сильных эмоций. –Аида, у тебя получилось! Правда, ты вторая… - в тот момент, когда я поняла, что ляпнула лишнее, было уже поздно.

-Ничего страшного, - Аида ласково улыбнулась. – Такому сопернику не жалко проиграть.

Аида и Лиза весело засмеялись, отгоняя всё напряжение дня.

Неожиданно, откуда-то со стороны к нам подошёл Глеб с улыбкой до ушей.

-Позвольте поздравить! – он наигранно галантно поклонился и хмыкнул, посмотрев на Аиду. – Ты была бесподобна, - он перешёл на шёпот, а Аида польщено зарделась. «Пожалуй, для неё это лучшая награда», - подумала я и улыбнулась своим же мыслям.

Как выяснилось, Глеб быстро провёл разминку, так как являлся капитаном команды, и примчался в плавательный комплекс только чтобы успеть увидеть заплыв брассом.

-Я очень волновался за Аиду, - признался мне Глеб позже, когда Аида и Лиза пошли переодеваться. – Я думал, что она расстроится, если будет знать, что я не приду. Хотя в последнее время, она вообще меня сторонится…

Я прекрасно понимала причину такого поведения Аиды, но Глебу решила не говорить напрямую, а лишь легонько намекнуть.

-Может, между вами что-то произошло? – я состроила задумчивый голос, с интересом покосившись на Елагина в ожидании реакции. Тот промолчал, но щёки и уши смешно раскраснелись. Весьма довольная, я продолжила.- Я не думаю, что ты ей противен, но если считаешь, что она тебя сторонится, советую поспешить с выяснением причин. Ладно, мне пора, встретимся вечером!

Я ускорила шаг, обгоняя Глеба. Тот встал на месте, в ступоре уставившись на мой удаляющийся силуэт. Мои слова, очевидно, заставили его задуматься, что наверняка пошло бы ему на помощь. У меня же оставались более важные проблемы, чем любовные разборки Аиды и Глеба.

«Что же делать с матчем?..»

Первостепенной задачей для меня стали поиски Ника. Зная взбалмошный характер этого паренька, это было совсем не просто.

Хотя, немного подумав, я вспомнила, что Соколовский говорил о походе в спортзал ради тренировки, которую пропустил утром. Именно поэтому я направилась туда, перейдя на бег, чтобы примчаться как можно быстрее.

По дороге я мельком увидела Игоря, который всё ещё бесцельно ходил кругами по лагерю, смотря прямо перед собой. В глазах я не заметила привычного зелёного блеска, они казались пустыми и безжизненными. Такой же взгляд я видела и у Ника, поэтому понимала, что в такой момент трогать Игоря – не лучший вариант действий. Наученная поведением Соколовского, я тихо прошла мимо Сазонова, сильно опустив голову, чтобы ненароком не встретиться с ним глазами. Тот действительно не обратил на меня никакого внимания, а вместо этого тяжело рухнул на одну из стоявших неподалёку лавочек. Я выдохнула с облегчением и продолжила свой путь.

Около волейбольного центра я никого не обнаружила, да и в самом здании находилось только человека три из нашей команды. «Отлично, все остальные отрываются в последний день смены», - без энтузиазма подумала я. Я вытащила из кармана олимпийки свой небольшой телефон «Samsung» и, взглянув на дисплей, убедилась, что время подходит к четырнадцати, а это значит, что до матча оставалось чуть больше двух часов. «Была не была», - вздохнула я и поднялась к спортзалу.

Массивная дверь была чуть приоткрыта, а оттуда, разрывая тишину коридора, доносился резкий скрип кроссовок. «Определённо, там кто-то есть», - кивнула я сама себе. Робко пошатнувшись, я медленно двинулась к дверям, неловко заходя в большой, но уютный для меня спортивный зал.

Там я увидела, как через сетку перекидывает мяч Соколовский, раз за разом используя свою убийственную верхнюю подачу. Только сейчас я поняла, что силы в его ударе стало гораздо меньше, и постепенно она просто исчезала. С лица парня струйками капал пот, тёмные волосы взъерошились и тот постоянно их поправлял, чтобы они не лезли на лицо. Чёрная майка с надписью «Я люблю Нервы» промокла насквозь, и Ник то и дело её подёргивал, чтобы было не так жарко. Под обычно яркими и выразительными глазами Соколовского пролегла тень усталости в виде мешков, а от природы светлая кожа приобрела зеленоватый оттенок. «У меня ощущение, будто он не спал неделю», - неприятно поёжилась я.

Когда Ник собрался совершать очередную подачу, я остановила его окриком:

- Эй, Соколовский!

Тот медленно и устало повернулся ко мне. Говорить он пытался бодро, чтобы скрыть внешнюю и внутреннюю измотанность, но выходило паршиво.

- Ты чего это тут делаешь? Деда моего ищешь?

«Он шутит что ли? Зачем мне Майоров может понадобиться?» - подумала я, а вслух произнесла:

-Вообще-то я к тебе.

-Зачем? – казалось, Ник действительно насторожен по этому поводу.

-Ты выглядишь неважно, - проигнорировала я его вопрос, смотря прямо в глаза. – С тобой точно всё будет хорошо? Передохнул бы.

-Ой, да брось, будто тебя это волнует, - отмахнулся Ник, снова подёрнув майку.

Его слова меня разозлили, но я не хотела, чтобы разгорелся конфликт, поэтому молча подошла к нему и отобрала волейбольный мяч, пока он не успел опомниться от удивления. Я кинула мяч в самый дальний угол зала и снова повернулась к Соколовскому, который по-прежнему смотрел на меня озадаченно.

-Знаешь, мне не всё равно, - сказала я ровным и спокойным голосом. – Если б было всё равно, я не пришла бы.

Ник в ответ странно нахмурился, будто обдумывая, можно ли мне верить. Затем с прежним недоверием сказал:

-Не стоит волноваться, я в полном порядке, просто плохо спал, поэтому и выгляжу хуже зомби, - он слабо улыбнулся, посмотрев на меня. Его взгляд был усталым, но в самодовольных карих глазах плясали бесенята. – Давай со мной потренируешься, а то ну ооочень скучно здесь одному?

Я молча кивнула и спросила:

-А всё-таки, где Владимир Александрович? Он очень за тебя волновался, - поспешно добавила я, вспомнив, что так и не отчиталась Майорову.

Ник опустил глаза и чуть заметно поморщился.

-Дааа…был разговор… - больше он на эту тему говорить был не намерен, а я и не расспрашивала.

Соколовский в несколько шагов оказался возле мяча и легко поднял его, чуть прокрутив в воздухе, как делают баскетболисты.

-Ну что, один на один? – он азартно мне подмигнул. Я немного засомневалась.

-Ты не думаешь, ммм… что людей должно быть, ммм…больше?

-Да кого это останавливает? – Ник залился громким мелодичным смехом. Я улыбнулась. «Хоть бы ему было лучше», - промелькнула в голове неожиданная мысль.

Я тоже засмеялась и встала за сетку напротив Соколовского. Тот резво совершил подачу, которая резко пролетела мимо моей головы. Я даже вскрикнуть не успела!

-Будем надеяться, что ты не метился в меня, - недовольно буркнула я и пошла за мячом. Я слышала издевательский смешок где-то позади. «Ну всё, терпение моё не вечно».

Так, в порыве злости, я играла в полную силу, всё больше входя во вкус. Глаза Ника продолжали азартно поблёскивать из-под густых чёрных ресниц, а кожа приобрела нормальный цвет. Видно было, что прежняя ловкость и сила вернулись к парню. Это не было мне на руку, но теперь я была уверена, что на матче с его состоянием проблем не возникнет.

Так прошло около получаса, по крайней мере, мне так показалось. Взяв тайм-аут, я быстренько подбежала к лавочке, где оставила олимпийку и достала телефон, чтобы проверить время. Было 14:30.

-Соколовский, думаю, пора закругляться! – крикнула я негромко. – Нам нужно пообедать, пока ты тут в голодный обморок не грохнулся. Ты ведь не завтракал?

Ник, всё ещё подкидывая мяч, нехотя кивнул и буркнул:

-Всё-то ты знаешь, - на что я просто самодовольно хмыкнула.

Мы довольно быстро вышли за двери волейбольного комплекса, обсуждая новый альбом группы «Нервы». Возобновлять тему матча мне вовсе не хотелось, ведь это могло только вернуть апатичное состояние Ника.

Когда мы зашли в столовую, та немногочисленная толпа, что там находилась, странно на нас покосилась. Ну, это было вполне объяснимо. Я и до этого выглядела не слишком привлекательно, а сейчас и вовсе стала похожа на бомжа, который неделю не переодевался. А запах пота и меня немного настораживал. Несмотря на то, что Ник устал не меньше меня, он продолжал выглядеть сногшибательно и привлекательно. Я сильно виновато покраснела, рассматривая носы кроссовок и держась как можно ближе к Соколовскому, так как он был моим своеобразным щитом.

Нужно отдать должное невероятной проницательности Ника, так как тот подошёл к самому дальнему столику и попросил подождать там, видя мою неловкость.

-Что будешь есть? – как ни в чём не бывало поинтересовался он, откидывая выехавшую на лицо прядь непослушных волос.

-Что угодно подойдёт, - ответила я, ничуть не приврав. Мне и правда было всё равно.

Ник в ответ пожал плечами и удалился в сторону шведского стола. В тот день там подавали макароны с сыром, картошку, два вида котлет, различные салаты с приправами и без, а также множество соков и компотов на выбор. Суп уже весь разобрали, поэтому некоторые ребята ждали, когда принесут новую кастрюлю. Я оглядела столовую и убедилась, что на меня уже не пялятся, потому что разглядывать самый дальний столик столовой очень сложно.

Вот наконец, к моей великой радости, Соколовский вернулся, держа синий поднос в руках. На нём стояла тарелка макарон с сыром и кружка чая.

-Хочешь что-нибудь ещё? – быстро спросил он, видя, что я оценивающе рассматриваю содержимое тарелки.

-А, нет, спасибо, ты всё правильно взял,- спохватилась я и улыбнулась. –Угадал.

Ник кивнул и снова сходил к шведскому столу, вернувшись с подносом, на котором стояло то же самое, что и у меня. Я промолчала, но подумала, что и тут наши вкусы совпали. Не говоря больше ни слова, я и Ник приступили к еде, жадно поглощая одну макаронину за другой. Мы правда сильно проголодались. И хотя прошла только половина дня, но она выдалась такой насыщенной, как ни один другой день в этой смене.

За столом мы почти не разговаривали и за дверь здания вышли в полной тишине. Ник не смотрел на меня, в то время как я то и дело изучающее поглядывала на его лицо, пытаясь понять, что же у него на уме. Он смотрел в сторону уныло стоящих друг за другом корпусов и на деревья, которые почему-то печально склонили свои ветви к земле, будто им было грустно расставаться с ребятами. Да, это был последний день смены.

Когда я устало взглянула на дисплей телефона, оказалось, что уже больше трёх часов дня. Ник тоже достал из кармана небольшой чёрный гаджет и взглянул на время.

-В четыре часа начнётся соревнование по волейболу, - негромко, но чётко произнёс он. – Нам нет смысла расходиться по корпусам, пойдём сразу в зал.

Я кивнула, и мы двинулись в сторону «волейбольного» центра. Ник продолжал молчать и угрюмо хмуриться, смотря себе под ноги. Такую угнетающую атмосферу я не могла долго терпеть, меня злило, скорее, просто молчание Ника, поэтому я раздражённо спросила, чтобы хоть как-то оборвать звенящую тишину:

-Объясни ход соревнования, - просьба прозвучала странно, а голос у меня невольно дрогнул. Соколовский будто очнулся ото сна и тихо начал говорить, всё ещё стараясь не смотреть на меня:

-Наши ребята и противники делятся на две команды, играют друг против друга. Моей команде достались «Орлы», а команде Игоря «Соколы»,– тут он истерически хихикнул. – Какие-то птичьи названия.

Мне же было совершенно не смешно.

-Ты боишься? – серьёзно спросила я у него, резко остановившись. Нику пришлось притормозить, обернуться, и мы наконец встретились глазами. Его взгляд был печальным и сосредоточенным, будто он что-то усиленно обдумывал. – Ты жалеешь, что тебе попались такие противники?

На миг мне показалось, что в глазах Соколовского мелькнул огонёк презрения и недоверия, хотя он тут же погас, и взгляд снова стал пустым.

-Если бы мне дали право выбора, я оставил бы всё, как есть, - сурово отрезал он. – Какой парень будет бежать от своего страха?..

Вопрос показался мне риторическим, и я смолчала. Ник снова отвернулся и пошёл быстрее, оставляя меня далеко позади. Кажется, он был слегка смущён, ведь впервые напрямую выдвинул себя, как крутого парня. Одна только мысль об этом заставила меня широко улыбнуться. «Каким же иногда он бывает ребёнком», - подумала я весело. Напряжение чуть спало. Я догнала Ника и сказала:

-Очень жаль, что меня не будет в основном составе, - пробубнила я жалобно. Ник повернул ко мне голову и удивлённо рассмотрел меня с ног до головы.

-Разве нет? – он вопросительно вскинул одну бровь. – Алик потянул ногу, так что больше некому играть за него. Иначе нас дисквалифицируют.

-Так ты поэтому меня попросил с тобой тренироваться?! – я в шоке раскрыла рот. НЕ МОЖЕТ ЭТОГО БЫТЬ!

От удивления и возмущения я то и дело открывала и закрывала рот, упрямо глотая воздух.

- И ты мне ничего не сказал?! – я недовольно прикрикнула на Ника с твёрдым намерением его отчитать.

-Я думал, что ты знаешь, - Ник беззаботно пожал плечами и пошёл вперёд, как ни в чём не бывало, отчего я ещё сильнее разозлилась.

-Соображать надо, Соколовский! – не сдавалась я, переходя на бег, чтобы не отставать от Ника. Ему, казалось, было абсолютно всё равно, он шёл спокойно и размеренно, снова погрузившись в свои мысли. –Ты вообще слушаешь?!

-Тц, - неожиданно буркнул Соколовский и резко обернулся, вперившись в меня полным раздражения взглядом. – Тебе больше поговорить не о чем? Я и так на взводе, а ты ещё больше тоску нагоняешь, - он смерил меня крайне недовольным взглядом, демонстративно скрестив руки на груди.

Я сильно зло нахмурилась, в ярости поглядывая на парня. Не то чтобы он меня очень разозлил, но тот факт, что я стала волейболистом основного состава, принять было слишком сложно.

-Ты же в курсе, что я ДЕВОЧКА? Меня просто не допустят до игры, - почти зарычала я, стиснув зубы и продолжая враждебно рассматривать Ника.

Тот лишь хладнокровно махнул рукой и снисходительно ухмыльнулся.

-Всё давно улажено, тебе не из-за этого переживать надо.

Я промолчала, не желая больше грубить Нику, так как понимала – ему сейчас как никогда тяжело, и он не в лучшем расположении духа, чтобы вести со мной задушевные беседы. И действительно было множество вещей, которые необходимо было хорошенько обдумать мне самой. Странные и необычные, но до ненормального простые обстоятельства вынуждали меня принять участие в соревнованиях, играя на стороне Ника. Пока я не имела ни малейшего понятия, как могу помочь своей команде придти к победе. От непонимания и сплошных вопросов, которые крутились в голове огромным роем, я тяжело и устало вздохнула, будто это могло помочь мне привести мысли в порядок. «Мне ничего больше не остаётся», - вот вывод, к которому я пришла.

В глубокой тишине мы с Соколовским довольно быстро осилили остаток пути. Мы не смотрели друг на друга, не пересекались взглядами и совсем не разговаривали, будто были двумя незнакомыми людьми. Хотя понимали, что обоим нужна тишина, поэтому быстро пришли к безмолвному соглашению. Все смотрели на нас искоса, не понимая, почему мы идём так тихо, хотя при обычных обстоятельствах наша парочка слыла самой громкой в лагере. Я старалась не замечать скользящих по нам взглядов, специально смотря себе под ноги. Нику, конечно, и вовсе было параллельно всё, что происходило вокруг.

Мы разошлись около мальчишеской раздевалки, так как ему нужно было переодеться. Перед тем как уйти, он медленно повернулся ко мне и бросил на прощание:

-В девчачьей раздевалке лежит комплект формы нашей команды, переоденься, - и так же тихо ушёл в сторону ближайшей двери с надписью «м. раздевалка»

Я недоуменно покачала головой, но словам товарища вняла и пошла переодеваться.

Ник не соврал. На лавочке около моего шкафчика лежал аккуратно сложенный комплект одежды. В него входили короткие серые шорты, синяя в белую и чёрную полоску футболка и наколенники. Ну, точнее один наколенник. А почему он был один, я так и не поняла.

Меня обрадовало, что можно было наконец надеть свежий комплект одежды, потому что ходить в одном и том же на протяжении всего этого напряжённого дня было задачей не из простых.

«Я полностью готова… хотя, кого я обманываю…хах, как иронично», - подумала я с насмешкой. Настрой у меня был далеко не самым позитивным.

Глава 11

Дорога в спорт открыта.

… Удары мяча отзывались гулким эхом в ушах. Какой-то волейболист в тренировочной манере подкидывал мяч над головой. Мысли окончательно спутались, в голове царил полнейший хаос. В глазах потемнело, руки похолодели, а ноги сами собой стали подкашиваться. Думаю, выглядела я в тот момент не очень хорошо.

Я снова стояла на волейбольной площадке в роли одного из игроков. И никакого-то там, а доигровщика. «Опять…» - обреченно вздохнула я, резко сглотнув. Я огляделась. Справа от меня никого, конечно, не было, только голая и неприветливая сейчас стена спортивного зала. Слева стоял Ник Соколовский. Он меня не видел, и с большим любопытством вглядывался в лица противником, будто пытаясь прочитать их мысли и намерения.

Я снова удрученно выдохнула. Это услышал Ник и немедленно повернул голову направо. Он смотрел на меня с сочувствием и одарил улыбкой, полной поддержки и надежды на успех. Такой улыбки я у него никогда не видела, хотя его глаза говорили о том, как сильно он волнуется и переживает. Обычно холодный и безучастный взгляд теперь бегал от одного угла зала к другому, останавливаясь на особо интересных субъектах.

Одним из них стал довольно плотный и хорошо сложенный парень с короткой стрижкой. Волосы торчали, как у ёжика. Именно так я его про себя и назвала. Ёжик неловко покачивался взад вперёд, непонятно размахивая руками, будто не зная, что с ними делать и куда деть. Хоть он и выглядел так, будто действительно переживает, но от него исходила аура самоуверенности и силы не только моральной, но и физической, что в тот момент играло наибольшую роль. Его полудикие глаза внимательно смотрели на меня, отчего пришлось быстро отвести взгляд. Очевидно, он так же, как и Соколовский, занимался оцениванием сил противника.

Ещё один парень вызвал явный интерес у Ника, а точнее, из бормотания Тёмного принца я поняла, что тот представлял наибольшую опасность. Честно, я не увидела того, что смог разглядеть Соколовский в маленьком щуплом мальчике. Он переминался с ноги на ногу, будто желая поскорее сбежать в раздевалку, а тоскливый взгляд быстро обегал зал в поиске поддержки. Может, этот парень и вовсе оказался на волейбольной площадке случайно, как и я. Хотя Ник был в этом совсем не уверен.

Он хмуро всматривался в худощавое лицо парня, в большие тёмные глаза, будто желал прочитать, что же творится у него на уме. От пристального взгляда такого здорового юноши любой бы испугался, а для маленького мальчика, стоящего по ту сторону сетки, это было огромным стрессом.

-Псс, поумерь свой пыл, ему неловко, - тихо сказала я Нику, подойдя к нему чуть ближе.

-Ты не понимаешь, - начал Соколовский сквозь зубы. – Этот парень настоящий монстр в волейболе. Вот уж не думал, что «Орлы» возьмут его на соревнования. Он – их козырь. Олег Левицкий. Несколько лет назад «Куро» проиграли именно с его подачи.

Я ошарашено посмотрела на Ника, а тот с ещё большей злобой начал сверлить взглядом Левицкого. До сих пор было сложно осознать, насколько разрушительная сила может сидеть в этом хрупком тельце.

Я покорно отошла от Ника, понимая, что не имею права встревать. Оставалось только ждать сложной и непредсказуемой игры. «Занесла ж меня нелёгкая…» - подумала я, тоскливо покосившись на лавку, стоявшую всего в метре от меня. Мне стало по-настоящему страшно, будто меня затащили на войну.

С каждой минутой атмосфера в зале всё больше накалялась. Я в который раз оглядела свою команду, всего – шесть человек. На позиции левого доигровщика стоял Игорь, который теперь нетерпеливо посматривал на судью, словно в ожидании начала. В то же время он неприятно косился на Олега Левицкого, будто копирую в этом занятии Ника. Сазонова и Соколовского определённо что-то связывало, и это было чем-то большим, чем простая неприязнь. Я решила спросить их об этом после окончания матча.

На позиции связующего конечно же был Ник. Он всё ещё рассматривал противников с опасным животным блеском в глазах. Я оказалась правым доигровщиком, хотя предпочла бы стать либеро – маленьким, но важным игроком в команде волейболистов. Кстати о нём. В центре нашей части площадки стоял непримечательный рыжий паренёк с загнанным видом. Он не внушал мне доверия. Макс (так его звали) выглядел странно, будто первый раз в жизни стоит на поле. «Кто вообще додумался пустить его в игру?, - с возмущением подумала я. Скорее не потому, что Макс казался мне слабаком, а потому, что имел испуганный вид. – Хотя, то же самое можно сказать и обо мне…». Правым и левым диагональными оказались те самые два парни, которые помогли мне пройти к волейбольному корпусу в самой начале смены.

Я снова подошла к Нику и спросила его шёпотом:

-Почему на позицию либеро поставили Макса?

Соколовский недовольно покосился на меня.

-Вот дурочка, надо было следить за ним на тренировках, - терпеливо ответил он, снова переводя взгляд на сетку. – Он довольно способный малый, вот увидишь.

Вот и весь ответ. Он, конечно, меня не устроил, но спорить и, тем более, злить Ника перед самым матчем совсем не хотелось.

На самом деле тем, за кого я больше всего переживала, был именно Тёмный принц. Он всегда вёл себя вызывающе, уверенно и немного грубовато в силу своего трудного характера. Но такое вульгарное поведение было на поле немного… не уместно. Я лишь надеялась, что он это понимал. Просто Ник – наш козырь и, к сожалению, мне показалось, что противники давно это поняли. Я понимала, что это уже не изменить. Всё, что оставалось – довериться Нику. Он, несомненно, среди нас был самым опытным и мудрым в игре, я могла и, самое главное, хотела верить ему.

И вот последняя минута перед матчем настала. Так скоро, что я поняла, насколько не готова морально.

Судья свистнул. Игра началась. На подачу мяч отдали нашей команде. Конечно же, за него сразу схватился Ник, а ему никто и не воспрепятствовал. Я окинула всех недовольным взглядом, потом подбежала к Нику и схватила его за руку.

-Можно я подам? – тихо шепнула я ему, незаметно подмигнув. Тот меня сразу понял и беспрекословно отдал мяч.

-Не испорть всё, - так же тихо ответил он мне, легонько стукнув по плечу ладонью. Я удручённо сглотнула. Главное было не сделать хуже.

Я состроила непроницаемо уверенное лицо, чтобы соперники не догадались, какой я профан в волейболе. «Вроде, всё идёт гладко, правда, у «Орлов» какие-то смешные лица», - подумала я и повелительно улыбнулась. Напустив на себя такой важный вид, я не просто не могла сделать плохую подачу.

Голова пошла кругом от свалившейся ответственности. Ник смотрел на меня с поддержкой и безмерным доверием, хотя и сам понимал, что я могла подарить очко противникам. Он кивнул и улыбнулся, будто говоря: «Ничего страшного не произойдёт, даже если ты пропустишь мяч». Этот его взгляд придал мне каплю уверенности. Я тяжело вздохнула. «Всё хорошо, всё просто отлично», - повторяла я про себя.

Мяч взмыл в воздух над моей головой ровно и гладко, так же, как и на тренировках. «Правильно, я уже не та неумеха, которой была раньше», - за долю секунды до удара промелькнула мысль. Я должна была показать своему учителю – Нику – чему научилась за время наших совместных упорных тренировок.

Сила удара была почти такой же совершенной, как и у Соколовского. Мяч плавно и, главное, без проблем перелетел за сетку. Мои противники явно не ожидали от меня такого удара, всё ещё думая: «Что здесь делает девчонка?!». Так мяч и отскочил от площадки прямо перед носом Олега Левицкого. Тот медленно в недоумении обернулся и пошёл за мячом, с трудом перебирая ногами и будто трясясь от злобы. Когда он повернулся, чтобы отдать нам мяч на подачу, в его глазах горели опасные огоньки. Он в упор уставился на меня с нарастающим интересом.

Его лицо сильно преобразилось. Он и до этого казался мне симпатичным, а сейчас от него сквозило мужественностью и силой, что придавало ему определённый шарм. Даже хрупкое на вид тело не могло перечеркнуть этого. Хотя видок какой-то пугающий, кровожадный, я бы сказала…

Я снова вздохнула под пристальным взглядом Олега, но Ник взглянул на него с такой ненавистью, что тот унял свои эмоции.

Я снова прошла на подачу с прежним энтузиазмом, ведь чувствовала поддержку со стороны. Теперь она исходила не только от Соколовского, но и от всей команды в целом. И снова две удачной подачи. Всё складывалось прекрасно, я была готова прыгать от счастья, а «Орлы» просто стояли и недоумевали.

Но в один момент время моего триумфа нарушилось. Нет, с подачей всё было в порядке (спасибо за это Нику), но вот противники были начеку и быстро среагировали. Очень легко отбили, мяч взмыл в воздух и со свистом перелетел на нашу сторону площадки. В мгновение ока Ник оказался на том месте, куда предположительно должен был упасть мяч и с силой отбил его на сторону противника. Тот рухнул на пол прямо около сетки так, что у «Орлов» просто не было возможности его отбить. Наша команда просто ликовала.

Но Ник стоял мрачный и хмуро смотрел на судью. Он поднял руку, попросив тайм-аута. Я быстро подбежала к нему и мягко спросила:

-Эй, ты что делаешь? Всё же хорошо!

- Всё хуже, чем ты можешь себе представить, - Ник не разделял моего энтузиазма.

Мы собрались в плотный круг, и Соколовский быстро и тихо заговорил, обращаясь ко мне:

- Лаврова, тебе нельзя подавать в ближайшее время. Они прочувствовали твой стиль и теперь с лёгкостью отобьют. В следующий раз я могу не успеть.

Мне было неприятно, так сильно понравился вкус победы, но пришлось согласиться с Ником. Хотя у меня всё же было что сказать.

-Соколовский, тебе тоже нельзя светиться. Давай ты будешь блистать только когда у нас проблемы, - я ехидно улыбнулась, а Ник покраснел, самодовольно ухмыльнувшись.

-Замётано, - кивнул он. – Тогда мы оба вне игры. Посмотрим, как пойдёт.

Совсем скоро я осознала, что ни мне, ни ему эта идея не пришлась по вкусу, но мы оба понимали, что другого способа одолеть «Орлов» нет. Мы просто вынуждены были следовать законам тактики.

Как раз в такие критические моменты я начинала осознавать, насколько мы с Ником похожи. Импульсивные, гордые, нетерпеливые, упрямые, мы не умеем ждать, а в каких-то моментах никого не слушаем. Такой образ жизни нас устраивает, так как полностью отвечает нашим запросам и потребностям. Но в некоторые моменты ( к примеру, этот матч) мы вынуждены осознанно подавлять собственные эмоции и чувства, чтобы не навредить окружающим. Да, я и Соколовский не такие уж и разные на самом деле. «Мы ненавидим тех, в ком видим своё отражение», - вспомнила я слова, на которые наткнулась на каком-то сайте. Может, правда?..

Мы с Ником двигались слаженно, плавно и безукоризненно точно, но в игру особо не вмешивались. Так постепенно интерес противников к нам прошёл, они сосредоточились на нашем либеро и Игоре. Оба отвечали стойкостью на все нападки «Орлов», а Макс оказался и правда на редкость способным. Что уж говорить об Игоре, он всегда бесподобен в волейболе, почти настолько же, как и Ник. Я и сама себе успела удивиться, уж больно хорошо двигалась по площадке и отбивала летящие на меня с молниеносной скоростью мячи.

Вскоре я стала замечать странную закономерность. Все атаки, которые приходились на меня, были делом рук Олега Левицкого. Он не скрывал своего враждебного настроя насчет меня, будто всё ещё припоминая мои маленькие победы в начале игры. Даже находясь по ту сторону сетки от него, я могла разглядеть, как двигаются от злости жилки на его лице. Мороз пробежал по коже. «Не удивлюсь, если он меня после игры подкараулит за углом и стукнет битой раз-другой по голове», - с неким страхом глубоко внутри подумала я.

Мне повезло, ведь это заметила не только я. Соколовский прикрывал меня, если что-то шло не так. Его самого очень злили нападки со стороны Олега. Я видела, что Ник хотел включиться в игру и утереть нос этому мальчишке, но он сдерживался. С трудом, но сдерживался. С его стороны это было ну очень благородно, поэтому я старалась изо всех сил, чтобы хоть как-то отплатить Нику за терпение.

Как и во всем в этом мире, в нашем матче наступил переломный момент. Первый сет оказался за нами, а во втором «Орлы» отыгрались. Остался последний шажок к победе. За всю мою короткую жизнь именно в такие моменты и случалась какая-то пакость.

Подача была за нами, а точнее, за Ником. Пожалуй, это был единственный раз за всю его волейбольную карьеру, когда мяч не перелетел за сетку. Я никогда прежде не видела Соколовского таким подавленным и сбитым с толку. В таком состоянии пребывал не только он, но и вся наша команда.

-Я не мог его пропустить, просто не мог! – бормотал он себе под нос, неуклюже переминаясь с ноги на ногу. Он сильно нервничал, не заметил бы только слепой или безразличный.

Я не относилась ни к той, ни к другой группе людей, поэтому быстро подошла к Нику, хлопнула по плечу ладонью и ободряюще произнесла:

-С кем не бывает, Соколовский. Не всегда же тебе быть на вершине! – я игриво подмигнула. Ну, или я хотела, чтобы это так выглядело.

На самом деле, у меня на душе неприятно скребли кошки. Начало сета получилось нехорошим, а это настораживало. Я пыталась улыбаться товарищам по команде, но видела, что обеспокоены все. Верно говорят, что если дух лидера сломлен, остальные становятся ни на что не годными. Ник совсем потерял бывшую импульсивность и уверенность, двигался медленно и вяло, будто только и мечтая об окончании матча. «Похоже, он сильно разочарован в себе, - грустно подумала я. – Нет, так не пойдёт!». У меня не было чёткого плана действий, но моё намерение вернуть Соколовского в обычное состояние было совершенно серьёзным. В конце концов, нет никого упрямее меня. А хотя нет, Ник – исключение. Именно поэтому я не могла видеть его таким слабым и беспомощным.

Выждав момент, когда противник готовился к подаче, я выкрикнула довольно громко:

-Соколовский, если будешь раскисать, я перестану с тобой общаться! Такого размазню рядом с собой никто не захочет видеть! – а потом добавила намного тише:

-Это твой шанс доказать им, что ты лучше. Сделай всё, что можешь, - я вложила в голос всё своё восхищение им. Лишь я одна во всём свете в полной мере смогла оценить талант этого парня. Лишь я всегда смотрела на него. Просто потому, что он был лучше меня, а это стало основой большой ненависти. В конце концов, я пришла к тому, что с этим парнем лучше дружить, нежели враждовать. Я приняла его таким, какой он есть и ни разу потом не пожалела о своём решении.

-Ник, ты нереально крут! – я бодро, со всей нежностью и восторгом, улыбнулась ему, посмотрев прямо в его тёмные глубокие глаза. Это был первый раз, когда я обратилась к нему по имени. От таких перемен он вздрогнул, на секунду опешил, но лучезарно улыбнулся в ответ. Потом его губы безмолвно прошептали «спасибо», а в следующий миг на нашу сторону площадки обрушилась атака противника.

Если честно, я не успела даже заметить, куда полетел мяч, видела только, что Ник его с успехом отбил, отправив в обратный полёт с такой силой, что он влетел в грудь правого доигровщика «Орлов». Наша команда возликовала.

-Я тебя прекрасно понял, - Ник обратился ко мне, самодовольно ухмыльнулся и подмигнул. Я широко улыбнулась, уверенная, что теперь Соколовский в норме.

Каким бы атмосферным вам не показался этот момент, но счёт по-прежнему оставался катастрофически неравным. «Орлы» обгоняли нас на 7 очков. Трибуны разрывались от криков болельщиков, которые со своей позиции видели интересную и неожиданную игру. Когда ты находишься на площадке и являешься частью того, что там происходит, все восторженные и довольные вопли зрителей начинают конкретно раздражать.

Я неприятно повела плечом в знак негодования от реакции болельщиков на происходящее, но из игры не вышла, а принялась с усердием двигаться по площадке, отбивая всё больше мячей, летящих на меня с огромной скоростью. На этот короткий промежуток времени мяч стал для меня смыслом существования. Хотя это странно, зависеть от куска материи, заполненного воздухом. Ник так же воспрянул духом.

Мы переглянулись и кивнули друг другу, мол, пора вступать в игру по полной. Орлам оставалось три очка до победы. Мои нервы накалились до передела. Не то чтобы я сильно переживала из-за возможности проигрыша, просто я понимала, что Соколовский сильно расстроится или, что ещё хуже, уйдёт из спорта, так и не узнав, что вся эта история с договором подстроена его же дедом. Эта мысль заставляла меня двигаться. Мы догнали их, счёт стал 23:24. «Они могут выиграть!» - неприятное чувство кольнуло сердце. Ник весь покрылся холодным потом, лицо страшно побледнело.

-Эй, Соколовский! – я окликнула его и показала два поднятых вверх пальца – указательный и большой. Говоря на нашем с Ником придуманном языке жестов, это значило, что я хочу совершить атаку с подачи Тёмного принца. Он с сомненьем посмотрел на меня и неопределённо пожал широкими плечами. «Что ж, отлично, только не говорите мне, что я потеряла единственного человека, который верит в мои способности», - с большим разочарованием думала я, искоса поглядывая на Ника.

В этот раз подача была за нашей командой. Мяч уверенно перехватил Игорь и одним ловким движением перекинул его на другую сторону сетки. Подача была хороша, ничего не скажешь. Удачная скорость и траектория полёта, всё просто идеально. Однако, Олег Левицкий – дорогой асс «Орлов» - умело принял её без малейших колебаний. Его лицо перекосило от жуткой гримасы безмолвного торжества, а глаза истинного сумасшедшего бегали по спортзалу. Я недовольно нахмурилась. «Так дело не пойдёт», - подумала я.

Тем временем мяч летел прямо в руки Соколовского. «Просто удивительное совпадение», - в голове молниеносно пронёсся план атаки. Я держалась наготове, хоть и понимала, что Ник мог отдать дело в руки левого доигровщика.

Наверное, всем известно, что в подобных матчах важна каждая секунда. Вот я вам здесь расписываю до мелочей, на несколько страниц, а на самом деле всё это происходило в течение пяти минут от силы. Такие быстрые, стремительные и невероятно отчаянные движения повергли в шок не только каждого члена обоих команд, но и зрителей точно.

В один миг мяч оказался в руках Соколовского. Но вот что интересно: он задержал его на секунду, направив в сторону левого доигровщика – Андрея. Я уверена, что такой манёвр обманул не только противников, но и ребят нашей команды. Пожалуй, только я поняла, что произойдёт дальше, судя по последовавшему изумлению всех вокруг.

Ник перенаправил мяч в мою сторону, с силой бросив его через спину. Я знала, что для него это необычно и ново, так как он привык видеть доигровщика прежде чем дать пас. Просто потому, что он не доверяет людям и берёт всю ответственность за удар на свои плечи. Тут же он дал мне шанс показать себя. Он понял, что я бы никогда его не подвела в такой момент. От его доверия на сердце стало приятно и тепло. «Спасибо, Соколовский!», - пронеслась в голове мысль.

Я без замедлений оттолкнулась от пола площадки, совершенно не обращая внимания на то, что где-то в лодыжке боль дала о себе знать. Всё это было совсем неважно. Я, наконец, поняла, что имел в виду Майоров, сказав: «Такое чувство, что ты ищешь сотни причин, чтобы спортом не заниматься». Когда ты действительно чего-то хочешь, добьёшься любой ценой, не взирая на боль и другие трудности. Утомительные и изнуряющие тренировки, вечные споры с Ником, отработка приёмов раз за разом вернули мне любовь к спорту, к самой игре. Я начинала подозревать, что Майоров специально отказался меня тренировать, уступая место своему внуку. Он верил в Ника, а тот его не разочаровал, я вас уверяю.

Не могу описать свои чувства, когда я подпрыгнула и увидела ту сторону площадки. Я никогда в жизни не испытывала такого количества эйфории. Так легко и весело стало на душе, что я даже забыла, где нахожусь. Никогда прежде я не прыгала так высоко. Я с лёгкостью ударила мяч ладонью так, что она покраснела, и мяч перелетел на «вражескую» территорию. Этот бросок был очень сильным, схожий с тем, какой производил Ник при своей убийственной верхней подаче.

Вы хотите знать, что было потом? А я вам скажу. Мы проиграли…

Мою подачу снова отбил Олег Левицкий, который всё это время сверлил меня ненавидящим взглядом. Так как этого никто из моей команды не ожидал, мы пропустили мяч, который медленно, но верно перелетел на нашу сторону площадки, задержавшись прямо на краю сетки.

Моему разочарованию не было предела. Я ужасно корила себя за невнимательность и неточность броска. Руки похолодели, ноги снова судорожно подкосились. «Что я натворила…», - подумала я, закрыв лицо руками.

Матч был окончен. Трибуны взревели. Кто-то радовался победе «Орлов», кто-то хватался за голову и недоумевал, как же им удалось вырвать победу из наших рук. Мне хотелось разрыдаться от стыда у всех на глазах, а потом убежать в отчаянии и спрятаться в каком-нибудь укромном уголке, где меня никто не найдёт. На глаза медленно навернулись горькие слёзы поражения.

Но вот кто-то легонько дотронулся до моего плеча, а потом потрепал волосы. Пришлось отнять руки от лица и рассмотреть неожиданного союзника. Как и ожидалось. Ник Соколовский. Только в этот раз догадка не вызвала во мне отвращения, а скорее даже обрадовала.

-Ты чего нюни распустила? – он улыбнулся и снова потрепал меня по макушке.

-Будто сам не понимаешь, - пробубнила я, только что осознав, что по щекам струятся предательские слёзы.

-Ничего страшного не случилось, - Ник продолжал улыбаться, но я чувствовала, как сильно он расстроен.

-Прости меня, - я опустила голову в знак того, что разочарована не меньше его.

-О чём ты, глупая? – Соколовский мелодично рассмеялся. – Это не твоя вина, мы просто выбрали неподходящую тактику. У тебя был классный прыжок в конце, - он игриво подмигнул мне, а я покраснела до кончиков ушей.

-Ты выглядишь весёлым для того, кто проиграл матч, - осторожно произнесла я, ожидая его реакции. Он с интересом взглянул на меня и пожал плечами.

-В следующий раз всё получится, я тебе обещаю, - задумчиво сказал он, смотря куда-то в сторону.

-В следующий раз? – я в недоумении подняла глаза, решив сделать вид, будто я не знала истинной задумки Майорова по отношению к своему внуку.– Ты же говорил…

-Тсс! Я ничего тебе не говорил, поняла? – он снова подмигнул. –Никуда я не денусь, да и дед меня не заставит…

Тут уж я очень сильно рассмеялась, отгоняя непонятную тоску.

-Твой дедушка не собирался тебя выгонять из спорта. К тому же, он безумно любит тебя и видит твой потенциал. Так что будь умничкой и старайся ещё больше, - произнесла я, весело смотря в глаза Ника. Тот опешил, развёл руками и потребовал объяснений, а после того, как получил их, мы уже оба от души посмеялись.

Снова я поняла, как сильно мы похожи. Нам обоим надо было напомнить, как важна именно любовь к спорту, а не результат. Мы оба слишком зациклились на личных проблемах и страхах, забыв о том, почему вообще стоим каждый раз на волейбольной площадке.

И хотя мы не одержали в этот раз победу над «Орлами», но смена в спортивном лагере окончилась на приятной и положительной ноте. Меня искренне радовало, что по возвращению в школу, я по-прежнему буду с Ником. Прежние разногласия уже казались совершенно глупыми.

Заключение

В основном сюжете моего рассказа есть много того, о чём вам бы захотелось знать больше.

Например, что было дальше со мной и Ником, нашими друзьями – Аидой, Глебом и Игорем, Майоровым… Но всё по порядку.

Когда мы приехали из лагеря, оставалось проучиться одну четверть. После смены наши отношения с Ником стали терпимее и миролюбивее, мы меньше ссорились, хотя споров осталось порядочное количество. Такие перемены заметили абсолютно все, даже учителя, поэтому долгое время странно на нас косились, когда мы ходили вместе на переменах, слушали музыку в наушниках или сидели в столовой. Таким образом, мы сильно сблизились за последние два месяца учёбы. Особенно недоумевал Дэн, который очень обижался на меня, когда ему приходилось терпеть компанию Соколовского. Через некоторое время и ему пришлось смириться с нашей неожиданной дружбой, пробурчав: «Да чёрт с вами». Позже он даже начал и сам сближаться с Ником, найдя какие-то точки соприкосновения.

Мы продолжали общаться с Аидой, Глебом, Игорем и Лизой. Те, как вы помните, невзлюбили Ника с самого начала, но вскоре они поняли, что он хороший парень, так же, как и я когда-то. У нас возникла традиция собираться в ближайшем недорогом кафе на выходных и обсуждать последние новости. Глеб по-прежнему оставался талантливым футболистом, правда, полностью сменил имидж, превратившись из смеси гота и панка в нечто… нормальное. Да, «нормальное» - подходящее слово, кхем. К слову, Аида бросила плаванье и полностью отдалась созданию эскизов к своим будущим проектам. В погоне за прекрасным она записалась на курс дизайна ногтей, с успехом его окончив. Глеб и Аида, как вы уже могли понять, стали идеальной парой, хоть и со своими «тараканами» в отношениях. Такими же счастливчиками стали и Игорь с Лизой. Они полностью растворялись друг в друге, не обращая внимания на окружающих, это выглядело действительно очень мило. Терентьева, в отличие от Аиды, продолжила заниматься плаванием, хоть и решила пойти учиться на медицинский факультет. Игорь бросил волейбол, высказавшись, что это не «его», а позже перенаправил свои усилия на робототехнику. Я бы сказала, что это серьёзные изменения.

Пожалуй, из всех героев истории не изменились только я и Ник. Мы продолжали отдавать силы волейболу, тренировались вместе весь 10 и 11 класс. Вопросы о будущем затрагивали редко, так как оба не имели понятия о том, кем же стать. Однажды я высказалась, что у Ника большая склонность к истории и психологии, на что он только покачал головой, и мы больше не затрагивали эту тему, хоть и были близкими друзьями.

Позже, сдав экзамены, я поступила в педагогический университет, чтобы выучиться на тренера, так как не смогла связать свою жизнь ни с чем другим. Первый день в универе прошёл на славу. Я узнала, что теперь снова буду учиться с Ником, потому что он так же, как и я решил посвятить свою жизнь спорту и детям. Первая реакция на то, что у нас снова появилась общая цель, была странной. Мы тупо таращились друг на друга все пары, а потом, после тяжёлого и утомительного дня решили поговорить об этом.

-Если честно, я ожидал чего-то подобного, - засмеялся он, первым начав разговор.

-Я тоже, - согласно кивнула я в ответ и рассмеялась громче, чем Соколовский. – Похоже, придётся ещё немного потерпеть тебя.

Ммм… насчёт этого немного… Сейчас мне 26 лет, несколько лет назад я окончила университетс успехом на пару с Ником. Мы работаем тренерами в одном и том же спортивном центре. И знаете, теперь я не пытаюсь избавиться от него. После окончания университета Ник наконец предложил мне стать его девушкой, а мой ответ даже не рассматривался. Он признался, что давно был влюблён в меня, но признаться не мог из-за своего «скверного» характера. На такое заявление оставалось только засмеяться, но я действительно была рада. Очень рада. Просто мы оба уже знали, что друг без друга никуда.

Ах да, забыла упомянуть Майорова. С этим старым добрым тренером всё хорошо, он пребывает в добром здравии и никак не нарадуется, что мы с Ником пара.

-Ты мне скажи, если он будет плохо себя вести, - частенько говорит он мне.

Он продолжает тренировать ребят. Откуда только силы берутся?!

Наверное, на этом всё. Я писала это повествование по памяти и не только моей, но и всех героев этого рассказа. Я не знаю, понравилась ли вам подача, моё описание ситуаций. Не факт, что вы научились чему-то или решили для себя что-то. Но если вы дочитали до конца, то вам определённо это было для чего-то нужно. Для меня описанный период жизни был крайне важным. Тогда я не только поверила в свои силы и нашла своё призвание, но и обрела хороших друзей и любимого.

Напоследок хочу сказать, что важно помнить, кто ты есть на самом деле, не поддаваться страхам и личным предубеждением. Если вы чего-то хотите – добивайтесь. Добивайтесь во что бы то ни стало!

Спасибо всем, кто прочитал этот рассказ и разделил со мной радости и печали, победы и поражения, взлёты и падения, для меня это очень важно.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге