Обложка Мы только начало

Мы только начало

Тео

0% прочитано
Стандартный
Тео

Мы только начало

Глава 25. Одиннадцать минут

Эйра пришла в сознание от негромкого разговора.

Голоса доносились справа, сквозь ровный гул медицинского оборудования. Она попыталась открыть глаза, но свет над капсулой оказался слишком ярким. Пришлось зажмуриться и подождать, пока отступит боль, отозвавшаяся в затылке.

— Сосудистая реакция постепенно нормализуется, — произнесла женщина. — Но повторять подобную нагрузку сейчас категорически нельзя.

— Насколько серьёзными могли быть последствия?

Эйра узнала голос Кайрена.

— При такой интенсивности? Внутричерепное кровоизлияние, необратимое повреждение тканей. Нам повезло, что она потеряла сознание достаточно быстро.

— Я бы предпочёл не рассчитывать на везение.

— В таком случае придётся убедить её соблюдать рекомендации.

Эйра снова открыла глаза.

Над ней находился полупрозрачный купол медицинской капсулы. Вдоль его внутренней поверхности медленно перемещался диагностический модуль, оставляя за собой светящиеся строки показателей. За куполом виднелись знакомые лица.

Мара стояла у терминала рядом с Лиарой. Кайрен сидел чуть поодаль, наклонившись вперёд и опираясь локтями на колени.

Он заметил её движение первым.

— Эйра?

Она попыталась ответить, но горло оказалось сухим, а язык неприятно прилипал к нёбу.

Кайрен поднялся.

— Не торопись.

Мара уже проверяла показатели.

— Сознание ясное. Реакция зрачков нормальная. Лиара, отключай внешний контур.

Купол отодвинулся, впуская прохладный воздух.

— Ну здравствуй, — произнесла Мара, склонившись над Эйрой. — Как себя чувствуешь?

— Голова болит.

— Насколько сильно?

— Терпимо.

— Это не медицинская единица измерения.

— Четыре, — после короткой паузы ответила Эйра.

— Тошнота?

— Немного.

Мара помогла ей приподняться и поднесла воду. Эйра сделала несколько глотков, ощущая, как постепенно возвращается способность нормально говорить.

— Сколько я спала?

— Почти сутки, — ответил Кайрен.

Эйра посмотрела на него.

Почти сутки.

Она попыталась вспомнить, что произошло перед потерей сознания.

Кабинет Лиары. Архивные документы. Фотография мужчины. Знакомое лицо, от которого кровь словно отхлынула к сердцу.

Сайлас.

Она резко повернулась к Кайрену.

— Я произнесла его имя?

От движения боль прострелила висок. Эйра невольно поморщилась, но продолжала смотреть на него.

Кайрен придвинул кресло.

— Да.

— Вслух?

— Да, Эйра. Ты назвала Сайласа.

Она застыла.

В памяти вспыхнули последние мгновения перед обмороком. Гнев, от которого дрожали руки. Невыносимое желание заставить окружающих увидеть человека, скрывавшегося за сухими строками документов. Собственный голос, прозвучавший неожиданно громко.

Затем боль. Кровь на губах. Темнота.

Но прежде она успела произнести его имя.

Столько лет одна лишь попытка назвать Сайласа вызывала мучительное давление внутри черепа. Эйра могла думать о нём, вспоминать его лицо, слышать голос в собственной памяти. Однако стоило попытаться передать эти сведения другому человеку, как слова переставали ей подчиняться.

Вчера она смогла.

— Я произнесла, — повторила Эйра, словно проверяя, действительно ли это произошло.

— Произнесла, — подтвердил Кайрен.

Она медленно выдохнула.

Глаза наполнились слезами.

— Ты понимаешь, что это значит?

Кайрен взял её за руку.

— Это значит, что вчера произошло нечто, чего мы раньше не наблюдали. Но нам ещё предстоит выяснить, как именно.

— Он столько лет не позволял мне даже попытаться назвать его имя.

Её голос дрогнул.

Эйра опустила голову. Она помнила десятки попыток. Первые, ещё детские, когда пыталась пожаловаться на Сайласа кому-нибудь из сотрудников. Позднее — осторожные проверки, за которые расплачивалась болью. И тот случай в пятнадцать лет, после которого долго не могла остановить кровотечение.

Постепенно она научилась обходить опасные темы даже в собственных разговорах.

Теперь впервые появилась возможность, что запрет не был абсолютным.

— Я смогла, — прошептала она.

Кайрен сжал её пальцы.

— Смогла.

Эйра посмотрела на него. Слёзы уже стекали по щекам, и она поспешно вытерла их свободной рукой.

— Я хочу попробовать ещё раз.

— Нет, — ответила Мара.

Эйра обернулась.

— Но если я…

— Вчера ты едва не погибла. И прежде чем начнёшь возражать, посмотри сюда.

Мара вывела на экран результаты обследования.

Лиара приблизилась к капсуле.

— Мы сравнили записи вчерашнего приступа с данными предыдущих исследований, — объяснила она. — Обычно реакция блока начинается ещё до попытки произнести запрещённую информацию. Сначала фиксируется нейронный отклик на намерение передать сведения, затем подавляется двигательная и речевая активность.

— Я помню, — сказала Эйра.

— Вчера последовательность изменилась. Подавление возникло с задержкой. Ты успела произнести несколько слов до того, как началась тяжёлая сосудистая реакция.

— Значит, блок ослаб?

— Возможно, — ответила Лиара. — Но мы пока не знаем, было ли это временным нарушением его работы или изменением самой системы.

Мара увеличила изображение.

— Важнее другое. После произнесённых слов нагрузка резко возросла. Твоё состояние ухудшилось за считаные секунды.

Эйра рассматривала графики.

— Но я всё-таки смогла.

— Да, — согласилась Мара. — И теперь у нас есть данные, которых раньше не было. Мы будем их исследовать. Без повторения приступа.

Эйра подняла взгляд на Кайрена.

Он выглядел уставшим. Под глазами залегли тени, а на подбородке появилась едва заметная щетина. Она знала, что он умеет скрывать беспокойство, особенно когда от его решений зависят другие люди. Сейчас ему это давалось с трудом.

— Ты испугался? — спросила она.

— Очень.

Простота ответа заставила её замолчать.

— Прости.

— Тебе не за что извиняться, тем более за желание рассказать правду.

Он провёл большим пальцем по тыльной стороне её ладони.

— Но я хочу, чтобы ты осталась жива, когда мы узнаем правду.

Эйра опустила глаза.

— Я понимаю.

Мара проверила последние показатели и закрыла диагностическую панель.

— Хорошо. Тогда договоримся: сегодня никаких попыток передать сведения, на которые реагирует блок, никаких самостоятельных исследований и никаких разговоров, после которых у тебя начинает болеть голова.

— У меня уже болит голова.

— Тем более.

Лиара коснулась плеча Эйры.

— Мы продолжим изучать данные. И я обещаю, что сообщу тебе о результатах.

Эйра кивнула.

Она снова посмотрела на Кайрена.

Впервые за много лет ей хотелось произнести имя Сайласа ещё раз — просто чтобы убедиться, что это возможно.

Но боль в висках напоминала, какой ценой далась первая попытка.

Пока ей придётся довольствоваться тем, что произошло вчера.

К вечеру Эйре разрешили подняться.

Мара лично проверила её состояние, заставила пройти несколько шагов вдоль капсулы и внимательно наблюдала, как она поворачивает голову, следит глазами за движущимся диагностическим маркером и отвечает на вопросы.

— Тошнота?

— Почти прошла.

— Головная боль?

— Немного осталось.

— По десятибалльной шкале?

— Два.

Мара посмотрела на неё поверх терминала.

— Эйра.

— Три, — призналась та.

— Уже ближе к правде.

— Ты всё равно можешь проверить.

— Могу. Но мне гораздо приятнее, когда пациентка сама сообщает достоверные сведения.

Эйра села на край капсулы.

— Когда меня выпишут?

— Завтра, если повторное обследование не выявит отклонений.

— А сегодня?

— Сегодня ты останешься здесь.

— Даже если…

— Даже если тебе срочно понадобится спасти всю цивилизацию.

Из коридора донёсся знакомый голос:

— Значит, мы успели вовремя. Завтра она уже начнёт искать неприятности самостоятельно.

Эйра резко обернулась.

В дверях стоял Лиан.

За его плечом появился Саэль, которому пришлось слегка наклонить голову, чтобы заглянуть в палату. Следом вошли Вера и Рей.

На несколько секунд Эйра застыла.

Ещё вчера утром она думала о том, как сильно ей не хватает привычных голосов, разговоров за общим столом, даже бесконечных замечаний Рея во время тренировок. Теперь все четверо стояли перед ней, и от неожиданного облегчения у неё перехватило горло.

Она поднялась так быстро, что Мара едва успела придержать её за локоть.

— Осторожнее!

Лиан уже направлялся к ней.

— Ты хоть представляешь, сколько времени мы добирались? А теперь выясняется, что встречать нас собираются прямо из медицинской капсулы.

Он остановился перед ней и окинул внимательным взглядом.

— Выглядишь ужасно.

— Спасибо, Лиан.

— Всегда пожалуйста.

Эйра шагнула к нему и обняла.

Лиан тут же обхватил её руками, но, почувствовав, как осторожно она прижимается к нему, ослабил объятия.

— Эй, — произнёс он уже совсем другим тоном. — Ты чего?

Она покачала головой, не поднимая лица.

— Я соскучилась.

Лиан на мгновение замолчал.

— Мы тоже, Эйра.

Он провёл ладонью по её спине.

— Очень.

Когда она отступила, Лиан задержал её за плечи, внимательно всматриваясь в лицо.

— Ты нас напугала. Капитан сообщил, что ты потеряла сознание, а потом несколько часов не отвечал на сообщения.

— Мне жаль.

— Вот только не начинай извиняться. Просто в следующий раз, когда захочешь устроить что-нибудь подобное, предупреди заранее.

— Лиан, — укоризненно произнесла Вера.

— Что? Я же прошу вежливо.

Эйра невольно улыбнулась.

К ней подошёл Саэль.

Он остановился чуть поодаль, внимательно рассматривая датчики у её виска и медицинский браслет.

— Как самочувствие?

— Уже лучше.

— Судя по количеству оборудования, лучше тебе стало недавно.

— Несколько часов назад.

— Тогда постарайся сохранить результат.

Эйра шагнула к нему и обняла.

Саэль на мгновение замер, словно не ожидал этого, затем осторожно положил ладонь ей на спину. Его объятие оказалось крепким и удивительно бережным.

— Рад тебя видеть, — произнёс он возле её виска.

— Я тоже.

Он немного отстранился, но не сразу отпустил её.

— Мы все переживали.

Эйра подняла на него глаза.

— Даже ты?

Саэль посмотрел на неё с привычной серьёзностью.

— Особенно я. Лиан всю дорогу задавал вопросы, на которые никто не мог ответить.

— А ты всю дорогу молчал, — возразил Лиан.

— Кто-то должен был сохранять рассудок.

Вера подошла к Эйре, едва Саэль отступил.

Она взяла её за обе руки, внимательно посмотрела на лицо и, словно убедившись в чём-то, сама притянула к себе.

Эйра обняла её за плечи.

— Мне вас так не хватало, — прошептала она.

— Мы хотели прилететь раньше, — ответила Вера. — Но пришлось закончить передачу материалов и согласовать маршрут.

Она отстранилась и поправила выбившуюся прядь волос у лица Эйры.

— Когда Кайрен рассказал, что произошло, я сначала решила, что неправильно его поняла.

— Я уже чувствую себя лучше.

— Вижу. Но ты всё равно слишком бледная.

— Вы с Марой, кажется, договорились.

— В некоторых вопросах мы прекрасно понимаем друг друга.

Последним к Эйре подошёл Рей.

Он остановился перед ней, внимательно всматриваясь в лицо. Его взгляд задержался на медицинском браслете.

— Как ты себя чувствуешь?

— Уже гораздо лучше.

— Голова?

— Немного болит, но Мара говорит, что всё в порядке.

Рей посмотрел на Мару, и та подтвердила:

— Состояние стабильное. Ей просто нужно время на восстановление.

Он кивнул и снова повернулся к Эйре.

— Хорошо. А то мы уже успели всякого надумать.

В его голосе слышалась привычная сдержанность, но Эйра заметила, как внимательно он продолжал следить за ней.

— Я рада, что вы вернулись.

— Мы тоже рады, что снова тебя видим. Особенно на ногах.

Эйра сделала шаг вперёд и обняла его.

Рей замолчал.

Его руки на мгновение остались неподвижными. Затем он осторожно обнял её в ответ, придерживая за плечи так, чтобы она не потеряла равновесие.

Она почувствовала, как его ладонь ненадолго задержалась у неё на затылке.

— Больше не заставляй нас получать такие сообщения.

— Постараюсь.

— Постарайся как следует.

Когда Эйра отступила, он ещё несколько секунд смотрел на неё, словно проверяя, действительно ли с ней всё в порядке.

— Восстанавливайся, — сказал он наконец. — Работы у нас много.

— Значит, вы остаётесь?

— Пока капитан не решит иначе.

— А капитан? — спросил Лиан, оглядывая палату.

— Здесь.

Кайрен появился в дверях с небольшим пакетом в руках.

Увидев экипаж, он остановился.

— Я просил вас не устраивать собрание в медицинском отделении.

— Мы соблюдаем порядок, — ответил Лиан. — Никто даже не сел на оборудование.

Мара указала на дверь.

— У вас пять минут. Затем все покидают палату.

— Включая капитана? — уточнил Лиан.

— Особенно капитана, если он собирается обсуждать работу.

Кайрен посмотрел на неё.

— Я принёс ужин.

— Тогда тебе можно остаться.

— Дискриминация, — заметил Саэль.

— Медицинское решение, — отрезала Мара.

Лиан повернулся к Эйре.

— Видишь? Мы только вернулись, а Мара уже успела напомнить, кто здесь главный.

— И могу напомнить ещё раз, — отозвалась та.

Эйра улыбнулась, но тут же поморщилась от внезапной боли в виске.

Мара заметила это и отложила терминал.

— На сегодня достаточно. Ей нужен отдых.

Лиан хотел что-то сказать, но, взглянув на Эйру, передумал.

— Ладно, сдаёмся. Только завтра от нас так легко не отделаешься.

— Буду ждать, — ответила Эйра.

Пока остальные направлялись к выходу, Вера задержалась рядом с ней.

— Завтра мы собираемся подробнее изучить материалы с базы. Если будешь хорошо себя чувствовать, присоединишься?

— Вы нашли что-нибудь важное?

— Есть несколько записей, которые мы хотим проверить. Возможно, ты узнаешь какие-то помещения или людей.

— Я хочу их увидеть.

— Тогда сначала восстановись. У нас будет достаточно времени, чтобы во всём разобраться.

Вера ободряюще сжала её руку и направилась к двери, где остальные уже ждали её.

Кайрен поставил ужин на небольшой столик и придвинул кресло к кровати.

Эйра всё ещё смотрела на закрывшуюся дверь. Перед глазами стояли лица друзей, их радостное удивление, объятия, которые она ещё совсем недавно не осмелилась бы себе представить.

— Я так по ним скучала, — произнесла она, повернувшись к Кайрену. — Даже не представляла, насколько сильно, пока не увидела.

— Они тоже. Лиан за последние сутки успел несколько раз потребовать от меня подробный отчёт о твоём состоянии.

— Представляю, как тебе это понравилось.

— Особенно когда он решил, что я намеренно скрываю от него сведения.

Эйра улыбнулась, вспомнив возмущённое лицо Лиана. Потом её взгляд невольно вернулся к двери.

— Когда Рей меня обнял… — Она запнулась, подбирая слова. — Знаешь, я ведь раньше немного его побаивалась. Он всегда такой строгий. Мне казалось, что я только и делаю, что испытываю его терпение.

— Иногда так и есть, — заметил Кайрен.

— Кайрен!

Он едва заметно улыбнулся.

— Но, поверь, это никак не влияет на его отношение к тебе.

Эйра опустила взгляд на свои руки.

— Я поняла это сегодня.

Она помолчала, вспоминая, как осторожно Саэль прижал её к себе, как Вера поправила ей волосы, как изменился голос Лиана, когда она призналась, что соскучилась.

От этих воспоминаний к горлу снова подступил ком.

— Странно, — тихо произнесла она. — Я столько лет мечтала выбраться с той базы. Представляла, как однажды смогу уйти и больше никогда туда не вернуться. Но совершенно не думала о том, что будет потом. Где я окажусь, с кем буду жить… Будет ли вообще кто-нибудь, кто станет ждать моего возвращения.

Кайрен перестал раскладывать ужин.

Эйра подняла на него глаза.

— А теперь они есть. И ты есть.

Последние слова прозвучали тише остальных.

Кайрен протянул руку и убрал прядь волос, упавшую ей на щёку.

— Эйра, тебе больше не придётся справляться со всем одной.

Она накрыла его ладонь своей и на мгновение прижалась к ней щекой.

— Я знаю, — прошептала она. — Просто иногда мне до сих пор трудно поверить, что всё это действительно происходит со мной.

Кайрен пересел ближе и осторожно привлёк её к себе.

Эйра обняла его за талию, устроив голову у него на плече. От его рубашки исходил знакомый запах, а под щекой ощущалось ровное, спокойное дыхание. Она закрыла глаза, позволяя себе несколько мгновений ни о чём не думать.

Кайрен медленно провёл ладонью по её волосам.

— Я вчера очень испугался за тебя, — произнёс он.

Эйра крепче обняла его.

— Прости.

— Я уже говорил, что тебе не за что извиняться.

— Но я видела, как ты на меня смотрел, когда я очнулась. Ты почти не спал, да?

— Немного поспал.

Она отстранилась ровно настолько, чтобы заглянуть ему в лицо.

— Сколько?

— Эйра…

— Кайрен.

Он вздохнул.

— Достаточно, чтобы Мара перестала угрожать мне принудительным отдыхом.

Эйра покачала головой и осторожно коснулась пальцами его щеки. Под ними ощущалась короткая щетина, которой обычно не бывало.

— Ты совсем себя не бережёшь.

— Забавно слышать это от тебя.

Она хотела возразить, но вместо этого тихо рассмеялась и тут же поморщилась, когда боль отозвалась в виске.

Кайрен сразу посерьёзнел.

— Голова?

— Уже проходит, — заверила она, прежде чем он успел позвать Мару.

Он внимательно посмотрел на неё, затем коснулся губами её лба.

— Тогда давай обойдёмся сегодня без новых приключений.

— Постараюсь.

— Мне хотелось бы услышать более уверенный ответ.

— Обещаю, — произнесла Эйра и, немного помедлив, добавила: — Если ты тоже пообещаешь сегодня выспаться.

— Договорились.

Она ещё раз обняла его, прежде чем неохотно отстраниться.

Кайрен придвинул к ней контейнер.

— А теперь ужин. Иначе Мара решит, что оставлять нас вдвоём было ошибкой.

— Она действительно такая строгая с тобой?

— Ты даже не представляешь.

Эйра взяла ложку.

— Тогда, пожалуй, не станем её расстраивать.

Кайрен остался рядом, пока она ела. Они говорили о возвращении экипажа, о Лиане, который наверняка уже успел освоиться на Вейтаре, и о том, как Рей отреагирует, когда узнает, что Эйра намерена продолжить тренировки сразу после выписки.

Постепенно усталость начала брать своё. Эйра всё реже отвечала, но каждый раз, когда поднимала глаза, Кайрен был рядом.

И от этого простого, почти непривычного ощущения хотелось продолжать жить.

На следующее утро в кабинете Лиары собралась команда «Астериона».

Мара разрешила Эйре присутствовать при обсуждении при условии, что оно не продлится слишком долго. Она также настояла на непрерывном контроле её состояния.

Эйра согласилась без споров, хотя необходимость носить медицинский браслет по-прежнему её раздражала.

В центре стола светилась трёхмерная схема исследовательской базы.

Пять основных зданий, соединительные переходы, лабораторные крылья, жилой корпус на восточном склоне, транспортные площадки.

Эйра остановилась возле проекции.

Она узнавала отдельные помещения, но большая часть комплекса оставалась для неё чужой. Даже после стольких лет заключения она знала лишь небольшую часть базы.

— Мы начнём с того, что уже установлено, — произнёс Кайрен.

Вера вывела запись эвакуационного подъёмника.

На экране появилась Эйра.

Она стояла возле открытой двери. Восемь человек один за другим входили внутрь. Арум задержался на пороге и протянул ей руку.

Девушка на записи ответила коротким жестом.

Затем створки закрылись.

Эйра осталась одна.

Она дважды коснулась браслета и направилась к служебному коридору.

Эйра смотрела на изображение, почти не дыша.

Она помнила Арума. Помнила, как он протягивал руку.

И ещё помнила страх, что дверь закроется раньше, чем последний человек успеет войти.

Но что происходило до этого?

Почему она осталась?

— Мы подтвердили, что эти восемь человек добрались до транспортного судна «Лисса», — сказала Вера. — Однако полные сведения о пассажирах нам пока недоступны.

— А остальные семеро? — спросила Эйра. — Удалось выяснить, кто они?

— Пока нет. Арум был единственным, чью личность мы смогли установить. По остальным продолжаем проверку.

Рей подошёл ближе.

— Мы также знаем, что Арум был испытуемым. Но пока у нас нет оснований утверждать, что остальные находились на базе в том же статусе.

Эйра посмотрела на лица людей, входивших в подъёмник.

Некоторые были одеты в лабораторную форму. У одной женщины на плече виднелась медицинская повязка. Мужчина, шедший предпоследним, заметно прихрамывал.

Они выглядели измученными.

— Почему именно восемь? — тихо спросила она.

— Это один из вопросов, на которые мы ищем ответ, — произнёс Кайрен.

Лиан вывел временную шкалу.

— Есть ещё одна деталь. Подъёмник отправился в 04:17. Обратный рейс был запрограммирован на 04:28.

Эйра подняла голову.

— Одиннадцать минут.

— Да, — подтвердил Лиан.

Она смотрела на отметки времени.

Где-то в памяти прозвучал мужской голос.

У тебя осталось одиннадцать минут.

Эйра почувствовала, как напряглись мышцы шеи.

— Я слышала эти слова.

Кайрен повернулся к ней.

— Когда?

— Не знаю. Но кто-то говорил мне об одиннадцати минутах.

— Ты помнишь голос?

Она попыталась сосредоточиться.

В памяти возникло ощущение тесного помещения. Красный аварийный свет. Чей-то силуэт у двери.

Эйра нахмурилась.

— Мужской. Кажется.

Мара посмотрела на медицинский браслет.

— Боль появилась?

— Нет.

— Тогда продолжай, если можешь.

Эйра закрыла глаза на несколько секунд.

— Он сказал, что у меня осталось одиннадцать минут. Я помню именно это.

Рей указал на временную шкалу.

— Возможно, речь шла о времени до возвращения подъёмника.

— Или до закрытия транспортного маршрута, — добавил Саэль. — Автоматическая система могла перекрыть его после завершения эвакуационного окна.

— Но зачем программировать обратный рейс, если собирались закрыть маршрут? — спросил Лиан.

Саэль пожал плечами.

— Для повторного использования подъёмника. Или для возвращения кого-то на нижний уровень.

Эйра снова посмотрела на запись.

На ней девушка дождалась закрытия дверей, коснулась браслета и пошла обратно.

— Я знала, куда иду, — произнесла она.

Рей внимательно изучил её движение.

— По крайней мере, направление ты выбрала сразу.

Вера подсветила маршрут.

— Коридор ведёт к лабораторному сектору.

— Туда, где вы меня нашли?

— Через несколько переходов — да.

Эйра медленно опустила руку.

Она всегда представляла, что после эвакуации её схватили и вернули в лабораторию. На записи же она уходила сама.

— Значит, я вернулась добровольно?

Кайрен посмотрел на неё.

— Мы знаем только то, что ты самостоятельно шла по коридору. Что заставило тебя принять это решение, пока неизвестно.

— Но я могла уйти вместе с ними.

— Возможно.

— И почему-то осталась.

Она произнесла это почти шёпотом.

Кайрен приблизился.

— Эйра, ты помнишь, что происходило перед отправлением подъёмника?

Она покачала головой.

— Отдельные моменты. Я помню, что кто-то плакал. Женщина просила открыть дверь. Потом был Арум.

Эйра посмотрела на восемь фигур.

— И мне кажется, что людей было больше.

Рей остановил запись.

— Что именно ты имеешь в виду?

— Я не знаю. Когда смотрю на них, возникает ощущение, что кого-то не хватает.

Она прижала пальцы к виску.

— Может быть, я ошибаюсь.

— Вполне возможно, что к транспортному узлу пыталось добраться больше людей, — ответил Рей. — Но пока у нас есть подтверждение только этой группы.

Мара придвинула Эйре кресло.

— Присядь.

— Я хорошо себя чувствую.

— Тогда тебе будет удобно хорошо себя чувствовать сидя.

Эйра подчинилась.

Кайрен переключил изображение.

— Посмотрим, что происходило в других секторах.

На схеме загорелись лабораторные помещения и транспортные переходы.

— Когда мы прибыли, часть комплекса была разрушена. В жилом корпусе обнаружили погибших с тяжёлым поражением лёгких. В лабораториях находились остатки неизвестной органической ткани.

Вера вывела изображения с визоров экипажа.

На стенах виднелись тёмные прожилки, уходившие в технические шахты. В одном из коридоров толстые тяжи оплетали повреждённые коммуникации.

Эйра смотрела на них с явным напряжением.

— Ты видела это раньше? — спросил Рей.

Она покачала головой.

— Нет. Я помню что-то тёмное в коридоре, когда началась тревога. Но такого…

Её взгляд остановился на изображении.

— Оно двигалось?

— Да, — ответила Вера. — Хотя большая часть ткани находилась в состоянии пониженной активности.

— Оно было живым?

— Мы пока не можем определить природу организма.

Эйра долго смотрела на снимок.

— Я не знала, что это было.

— Мы тоже, — сказал Кайрен.

Следующим на экране появилось помещение, где он обнаружил её.

Металлическая рама.

Медицинская установка.

Фиксаторы для рук и ног.

Разрушенная перегородка.

Эйра почувствовала, как внутри всё сжалось.

Она помнила эту комнату.

Помнила холодную поверхность под спиной и тяжесть в мышцах после пробуждения.

Помнила, как незнакомый мужчина освобождал её руки.

Теперь она знала, что это был Кайрен.

— Установка имела два способа управления, — объяснил Саэль. — Внешний терминал и локальную панель. Фиксаторы могли закрываться автоматически после подтверждения начала процедуры.

— То есть человек мог закрепить себя самостоятельно? — спросил Рей.

— Да.

Эйра подняла голову.

— Я умела это делать.

Кайрен посмотрел на неё.

— Тебя заставляли?

— Иногда. Мне говорили лечь на платформу и закрепить руки. Остальное делали сотрудники.

Она перевела взгляд на изображение.

— Я знала порядок действий.

Мара закрыла медицинскую схему.

— Тогда сам факт, что фиксаторы могли быть закрыты изнутри, ничего не говорит о добровольности процедуры.

— А седативный препарат? — спросил Кайрен.

— В крови Эйры после спасения обнаруживались его остатки. Но точное время введения мы тогда установить не смогли.

— Значит, нужны журналы установки.

— Да, — ответила Мара. — И записи камер, если они сохранились.

Эйра смотрела на металлическую раму.

Она пыталась представить, как вернулась туда после отправления восьмерых.

Сама легла на платформу.

Закрепила запястья.

Позволила кому-то ввести препарат.

Всё это казалось невозможным.

И всё же она знала, что иногда соглашалась на вещи, которые ненавидела, если другого выхода ей не оставляли.

— Я хочу знать, кто меня туда вернул, — сказала она.

Кайрен посмотрел на неё.

— Выясним.

После обеда Эйра вернулась в медицинский блок для контрольного обследования. Кайрен проводил её до палаты, но у самой двери она остановилась.

— На записи я сама возвращаюсь в лабораторию, — произнесла она. — Я столько раз пыталась вспомнить, как оказалась на той платформе. Всегда думала, что меня привели силой. А теперь выясняется, что я пришла туда своими ногами.

— Мы пока не знаем, что произошло после отправления подъёмника.

— Но я знала, куда иду. Ты же видел, как уверенно я свернула в коридор.

Кайрен помнил эту часть записи. Эйра действительно двигалась без колебаний, словно заранее знала, куда должна вернуться.

— Даже если ты сама вошла в лабораторию, это ещё не означает, что у тебя был выбор.

Эйра опустила глаза. Несколько секунд она молчала, перебирая пальцами край рукава.

— Там были другие люди, Кайрен. Я почти уверена. Когда Рей остановил запись, мне вдруг показалось, что я снова стою перед тем подъёмником. Помню, как кто-то плакал, как меня торопили… — Она нахмурилась. — И это чувство, будто я должна успеть сделать что-то ещё, пока двери не закрылись.

— Ты говорила об одиннадцати минутах.

— Да. Но я никак не могу вспомнить, кто мне это сказал. Стоит попытаться представить его лицо, и всё исчезает.

Она подняла на него взгляд.

— А если я оставила кого-то там? Если они ждали моей помощи, а я ушла?

Кайрен приблизился и взял её за руки.

— Эйра, послушай меня. Мы нашли подтверждение, что восемь человек покинули базу. Остальное нам ещё предстоит выяснить. Сейчас у тебя нет оснований считать себя виновной в том, что произошло с другими.

— А если они появятся?

Он не стал отвечать сразу.

— Тогда мы разберёмся, что именно случилось и какие возможности у тебя были.

Эйра с трудом сглотнула.

— Я боюсь узнать, что сделала что-то ужасное.

— Ты была пленницей человека, который годами контролировал твою жизнь. Я видел, в каких условиях тебя содержали. И знаю, какой ценой тебе давалась любая попытка сопротивляться.

Она крепче сжала его пальцы.

— Вчера я смогла произнести его имя. На мгновение мне показалось, что теперь я смогу рассказать вам всё. А сегодня снова чувствую этот запрет. Даже когда просто пытаюсь вспомнить, что он мне говорил.

— Поэтому мы не будем заставлять тебя вспоминать через боль. Лиан восстанавливает повреждённые журналы, Вера проверяет записи, а Саэль помогает анализировать технические данные.Нам не придётся полагаться только на твою память.

— А если часть ответов так и останется у меня в голове?

— Мы продолжим искать способ получить их безопасно.

Эйра приблизилась и обняла его, прижавшись лбом к его груди. Кайрен обнял её за плечи, давая время справиться с волнением.

— Я хочу знать, что произошло, — произнесла она спустя некоторое время. — Даже если мне не понравится правда.

— Я знаю.

Он коснулся губами её волос.

— И мы её выясним.

Эйра ещё немного постояла рядом с ним, затем отстранилась.

— Ты расскажешь мне, если найдёте что-нибудь, пока я буду здесь?

— Расскажу. Но сейчас тебе необходимо восстановиться.

Эйра подняла глаза.

— А если мы найдём его?

— Тогда будем действовать так, чтобы он ответил за содеянное.

Она помолчала.

— Я хочу присутствовать.

— При расследовании?

— Когда его найдут.

Кайрен выдержал её взгляд.

— Мы обсудим это, когда появится реальная возможность.

Эйра хотела возразить, но остановилась.

Она знала, что сейчас он не мог дать ей обещание.

— Хорошо.

Кайрен коснулся её щеки.

— Отдыхай.

Она накрыла его руку своей.

Несколько секунд они стояли рядом, слушая далёкий шум медицинского оборудования.

— Ты придёшь вечером? — спросила Эйра.

— Конечно.

Она отпустила его руку и вошла в палату.

Кайрен дождался, пока дверь закроется, затем направился к техническому отсеку.

Поздним вечером Лиану удалось восстановить часть повреждённых записей, скопированных с терминала исследовательской базы.

Он уже собирался закончить работу, когда среди системных сообщений обнаружил несколько команд, отправленных незадолго до эвакуации.

— Вера, взгляни на это.

Она подошла к терминалу.

На схеме базы загорелись семь проходов, ведущих из лабораторных секторов к транспортному узлу.

— Кто-то пытался открыть эти двери, — объяснил Лиан. — Семь запросов. Все отклонены.

— Из-за аварии?

— Нет. Система заблокировала доступ.

Вера нахмурилась.

— Кто отправлял запросы?

— Несколько поступили с одного личного браслета. Идентификатор повреждён, но я попробую его восстановить.

Лиан открыл следующую запись.

— А вот это ещё интереснее. После всех отказов кто-то с административным доступом разрешил открыть один маршрут. Тот самый, по которому ушли восемь человек.

— Остальные проходы?

— Остались закрытыми.

Вера приблизила схему. Семь заблокированных дверей находились в разных частях комплекса.

— Эйра говорила, что людей должно было быть больше.

— Думаешь, кто-то пытался вывести остальных?

— Возможно. Но почему разрешили открыть только один путь?

Лиан вернулся к списку команд.

— Есть ещё кое-что. Подъёмник отправился в 04:17, а обратный рейс назначили на 04:28.

— Одиннадцать минут, — произнесла Вера.

Они переглянулись.

— Проверь браслет, — попросила она. — А я сообщу Кайрену.

Лиан запустил поиск по сохранившимся идентификаторам.

Через несколько секунд на экране появился результат.

**«Частичное совпадение: E-17».**

Лиан замер.

— Вера…

Она обернулась.

— Что?

Он указал на экран.

— Кажется, мы нашли, кто пытался открыть эти двери.

Лиан открыл подробности сохранившихся команд.

— Все семь запросов поступили с браслета Эйры. Система отклонила их из-за недостаточного уровня доступа.

— Она была испытуемой, — заметил Рей. — Её передвижения наверняка ограничивали.

— Именно. Браслет позволял пользоваться только определёнными проходами. Остальные двери для неё были закрыты.

Кайрен посмотрел на схему.

— А маршрут к подъёмнику?

— Его открыли позже, с главного пульта управления. У оператора были необходимые полномочия.

— Кто это был?

— Имя в журнале не сохранилось.

Рей приблизил схему лабораторного сектора.

— Значит, Эйра пыталась открыть несколько проходов, но её браслет не позволял этого сделать. А затем кто-то разрешил воспользоваться одним маршрутом.

— Да, — подтвердил Лиан.

Кайрен вспомнил запись эвакуации. Восемь человек вошли в подъёмник, а Эйра осталась ждать, пока закроются двери.

— Нужно установить, кто выдал разрешение, — произнёс он. — И что происходило перед отправлением подъёмника.

За сорок три часа до прибытия «Астериона».

На медицинской платформе лежал Илан Весс, тридцативосьмилетний участник экспериментальной программы клеточной адаптации. Его руки и ноги удерживали фиксаторы, а закреплённые на теле датчики передавали показатели в соседнее помещение, где за прозрачной перегородкой работали трое исследователей.

Эксперимент продолжался уже двенадцать минут. До этого момента Илан оставался в сознании, отвечал на вопросы и выполнял указания медицинского персонала, хотя введённый препарат постепенно вызывал всё более выраженные изменения в его организме.

— Температура повысилась на две целых четыре десятых, — сообщил исследователь, наблюдавший за монитором. — Клеточная активность превышает расчётную в семь раз.

— Нейронная проводимость?

— Пока сохраняется.

Илан повернул голову к обзорному стеклу.

— У меня болит рука.

Врач приблизился к переговорному устройству и попросил уточнить, где именно ощущается боль.

— Внутри, — ответил мужчина, с трудом пошевелив пальцами. — Будто кость нагревается.

На мониторе появилась новая строка предупреждения. Исследователь увеличил изображение правого предплечья и заметил под кожей небольшое уплотнение, которого ещё несколько секунд назад не было.

— Зафиксирована локальная гиперплазия мышечных тканей. Объём продолжает увеличиваться.

Илан проследил за его взглядом и тоже посмотрел на свою руку. Уплотнение медленно переместилось к локтю, а рядом с ним возникли ещё две выпуклости. Они росли настолько быстро, что движение становилось заметным даже без диагностического оборудования.

— Что это? — спросил Илан, прижимая левую ладонь к предплечью.

Под пальцами что-то резко сократилось, заставив его вскрикнуть.

— У меня под кожей что-то движется! Остановите это!

Исследователь возле пульта вопросительно посмотрел на руководителя процедуры.

— Прекращаем введение?

— Препарат уже распределился. Отключай стимуляцию и готовь ингибитор.

Оператор выполнил команду, однако показатели продолжали ухудшаться. На экране последовательно появились предупреждения о неконтролируемой клеточной пролиферации, нарушении тканевой дифференциации и утрате стабильной морфологической структуры.

Илан согнулся, насколько позволяли фиксаторы. Мышцы его спины напряглись, под кожей проступили длинные неровные тяжи, а правое плечо поднялось выше левого, словно сустав выталкивало изнутри.

— Помогите мне!

Врач вызвал аварийную медицинскую группу и активировал манипулятор для введения ингибитора. Тонкая игла приблизилась к плечу испытуемого, но едва коснулась кожи, как под ней произошло резкое сокращение. Металлический наконечник сломался, а Илан выгнулся и с силой ударился затылком о платформу.

Кожа на его предплечье натянулась, покрылась сетью мелких разрывов и разошлась вдоль руки. Из раны выступила влажная красноватая ткань, которая начала стремительно разрастаться, образуя толстые складки и пульсирующие тяжи.

Илан кричал, пытаясь вырваться из фиксаторов, пока новые образования распространялись по плечу и грудной клетке. Под рёбрами возникли плотные утолщения, двигавшиеся независимо друг от друга, а из области ключицы поднялся широкий пласт ткани, который постепенно закрыл шею.

— Он ещё в сознании, — произнёс врач, не отрывая взгляда от нейронного монитора.

Илан повернул голову к наблюдательному окну. Его лицо оставалось человеческим, хотя мышцы уже подёргивались от непрерывных сокращений.

— Пожалуйста…

Красноватая ткань поднялась по горлу и закрыла рот, оборвав последнее слово. Через несколько секунд широкая складка накрыла его голову, и тело окончательно исчезло внутри разрастающегося образования.

На платформе теперь находилась огромная масса живой плоти, состоявшая из переплетённых мышечных волокон, сосудистых структур и полупрозрачных мембран. Её поверхность непрерывно двигалась, вздымаясь крупными волнами. В одних местах ткань сжималась, образуя плотные узлы, в других раскрывалась глубокими полостями, края которых сокращались и вновь расходились.

Биомасса продолжала увеличиваться. Она перелилась через край платформы, тяжёлыми складками опустилась на пол и начала расползаться к стенам, ощупывая оборудование многочисленными отростками.

В одном из утолщений внезапно образовалась щель, из которой показалась человеческая кисть. Пальцы беспорядочно двигались, пытаясь за что-нибудь ухватиться, но окружающая ткань сократилась и втянула её обратно.

На нейронном мониторе вспыхнуло предупреждение о сохранении интегрированной активности.

— Он всё ещё жив, — прошептал врач.

Руководитель процедуры приказал немедленно изолировать камеру, однако защитные перегородки ещё не успели полностью опуститься, когда биомасса вытянула несколько толстых отростков к обзорному стеклу.

Первый удар оставил на прозрачной поверхности белёсую трещину. От второго содрогнулась вся конструкция, а третий пришёлся точно в повреждённый участок.

Стекло разлетелось осколками.

Исследователя возле пульта отбросило к стене. Через разрушенный проём хлынула красноватая ткань, которая растеклась по полу наблюдательной комнаты, а затем начала подниматься, собираясь в крупное пульсирующее образование.

Его поверхность раскрылась широкой полостью, окружённой толстыми сокращающимися складками. Из глубины вытянулись десятки тонких волокон, которые почти одновременно устремились к людям.

Старший исследователь попытался добраться до аварийного пульта, но один из отростков обвился вокруг его ноги и повалил на пол. Мужчина вцепился в край стола, удерживаясь обеими руками.

— Помоги!

Ближайший сотрудник бросился к нему и схватил за запястье. Несколько секунд они пытались сопротивляться, пока из биомассы не вытянулся второй тяж, обхвативший исследователя поперёк груди.

Тело мужчины поднялось над полом.

Под защитным костюмом послышался хруст, а впереди раскрылась огромная складка, способная вместить человека целиком. Отростки потянули исследователя внутрь, и окружающая ткань сомкнулась вокруг него.

Ещё несколько секунд под полупрозрачной поверхностью различались очертания его тела. Он пытался двигаться, но складки сжимались всё плотнее, пока человеческий силуэт окончательно не исчез.

По биомассе прошла сильная волна сокращений.

Она заметно увеличилась, поднявшись почти до потолка. Из её основания выросли новые отростки, которые немедленно повернулись к оставшимся сотрудникам.

Один из них бросился к выходу и успел проскользнуть в коридор. Дверь начала закрываться, однако биомасса ударила в створку, остановив её движение. Через узкий зазор проникли тонкие волокна, быстро утолщившиеся и раздвинувшие металлические края.

Следом через проём начала протискиваться основная масса, сжимаясь между створками и вновь расширяясь по другую сторону перегородки.

В коридоре раздались бегущие шаги, и многочисленные отростки потянулись вслед за ними.

На центральном посту один за другим погасли четыре биометрических индикатора.

Диспетчер попытался связаться с третьим сектором, но ответа не получил. Переключившись на обзорные камеры, он увидел пустую лабораторию, в которой возле стены лежал неподвижный человек.

Мужчина на записи внезапно пошевелился.

Диспетчер увеличил изображение и заметил, как из-под одежды пострадавшего выступает красноватая ткань. Она расползалась по полу, соединяясь с волокнами, проникшими в помещение через вентиляционную решётку.

Через несколько секунд в лабораторию вошла основная масса.

Она приблизилась к лежащему человеку и раскрылась над ним огромной полостью. Несколько отростков обвили его туловище, приподняли с пола и втянули внутрь.

Когда складки сомкнулись, биомасса увеличилась настолько, что заполнила пространство между стеной и лабораторным столом. Из нового утолщения вытянулся длинный тяж, который проник в вентиляционную шахту.

— Общая тревога! — закричал диспетчер. — Нарушена изоляция биологического сектора!

В коридорах загорелись красные указатели, а герметичные двери начали последовательно перекрывать проходы между лабораториями.

Однако распространение уже вышло за пределы третьего сектора.

Тонкие волокна проникали через вентиляционные решётки и технологические стыки, расползаясь по внутренним поверхностям коммуникаций. Постепенно они утолщались, соединялись между собой и образовывали новые пульсирующие узлы.

Там, где биомасса обнаруживала живую ткань, её рост резко ускорялся.

Один из инженеров заметил красноватый отросток, выползавший из-под технической панели. Он отступил, но волокно неожиданно вытянулось и обвилось вокруг его ноги.

Мужчина выхватил режущий инструмент и рассёк ткань. Отделившаяся часть упала на пол, однако почти сразу оба конца начали сокращаться, выпуская новые нити. Через несколько секунд они соединились, восстановив разорванный тяж.

Инженер попытался освободиться, но отросток уже поднялся выше колена, а другой обвился вокруг его запястья.

На крик прибежала сотрудница охраны.

Она несколько раз выстрелила в биомассу. Заряды разрывали плоть, оставляя глубокие повреждения, но разбросанные по полу фрагменты продолжали двигаться, соединяясь друг с другом.

Охранница схватила инженера за свободную руку.

— Вставай!

Он попытался подняться, однако ткань вокруг ноги резко утолщилась и потянула его к техническому проёму.

Из темноты показалось крупное образование, состоявшее из переплетённых складок. Его передняя часть медленно раскрылась, образовав глубокую полость, к которой устремились многочисленные отростки.

Охранница удерживала мужчину, пока не почувствовала, что её собственные ботинки скользят по полу.

— Отпусти! — закричал он.

Она не успела.

Из вентиляционной решётки над ними вырвался новый тяж, обвился вокруг её туловища и поднял над полом. Оба человека оказались втянуты за поворот, где их уже ожидала разросшаяся масса.

Охранница успела выстрелить ещё раз.

Короткая вспышка осветила две человеческие фигуры, исчезавшие в раскрытой плоти. Затем складки сомкнулись, скрыв их целиком.

По поверхности биомассы прокатилась волна сокращений. Она вздулась, увеличившись почти вдвое, а из образовавшихся утолщений начали вытягиваться новые отростки.

Впереди слышались голоса других сотрудников, пытавшихся добраться до аварийного выхода.

Масса устремилась к ним.

Её движение становилось всё быстрее. Отростки скользили по полу, поднимались по стенам и протискивались через повреждённые перегородки. Стоило одному из них коснуться человека, как остальные немедленно поворачивались в ту же сторону, охватывая жертву со всех сторон.

Поглощая людей, биомасса увеличивалась настолько стремительно, что вскоре заполняла помещения, через которые прежде могла пройти лишь частью своего тела. Она раздвигала металлические конструкции, опрокидывала оборудование и продолжала тянуться к любому обнаруженному живому существу.

В центральной диспетчерской связь с третьим сектором уже была потеряна.

На экранах появлялись новые предупреждения об отключении основного защитного контура, недоступности резервных систем и неконтролируемом биологическом распространении.

Руководитель смены вызвал научное управление.

На экране появился Сайлас.

— Докладывайте.

— Экспериментальный объект утратил морфологическую стабильность. Ткань распространяется через вентиляционные магистрали. Мы потеряли третий сектор и часть второго!

— Нейронная активность объекта?

— Вы меня слышите? Там люди погибают!

— Я задал вопрос.

Руководитель смены с трудом сдержал голос.

— Активность сохраняется. Но структура уже не соответствует исходному организму.

Сайлас несколько секунд изучал поступающие данные.

— Перекройте внешние транспортные узлы.

— Мы должны эвакуировать персонал!

— Внешний периметр закрыть.

— На базе почти три сотни человек. В жилом корпусе семьи!

— Распространение нельзя допустить за пределы комплекса.

Руководитель смены почувствовал, как похолодели пальцы.

— Что вы собираетесь делать?

— Активировать полную биологическую зачистку.

— Нет.

Сайлас поднял глаза.

— Повторите.

— Там остаются люди. Мы ещё можем вывести часть персонала.

— Вы уже потеряли контроль над объектом.

— Дайте нам время!

— Протокол авторизован.

Связь оборвалась.

Через несколько секунд вентиляционная система перешла в аварийный режим. В лабораторных помещениях начали перекрываться обычные воздушные потоки, а в жилом корпусе прозвучало объявление о герметизации.

Некоторые люди бросились к выходам, надеясь добраться до транспортных площадок. Другие остались в комнатах, ожидая дальнейших инструкций.

Никто из них не знал, что через вентиляционные каналы уже поступает токсический аэрозоль.

В одной из жилых комнат женщина сидела возле детской кровати. Её пятилетний сын плакал, прижимая к груди мягкую игрушку и испуганно поглядывая на дверь, за которой несколько минут назад прозвучал сигнал тревоги.

— Мам, мы улетим?

Женщина пыталась связаться с диспетчерской, но на экране появлялись только сообщения об ошибке.

— Конечно, — ответила она, обнимая ребёнка. — Сейчас нам скажут, куда идти.

Из вентиляционной решётки донёсся тихий щелчок, после которого в комнате появился слабый сладковатый запах.

Женщина поднялась и подошла к двери. Она несколько раз попыталась открыть её, однако створка оставалась неподвижной, а панель сообщала о запрете доступа в связи с герметизацией.

— Откройте! — крикнула она в переговорное устройство. — Здесь ребёнок!

Ответа не последовало.

За спиной мальчик закашлялся.

Обернувшись, женщина увидела, что он сидит на кровати, прижимая ладонь к груди. Она бросилась к нему и подняла на руки, но кашель становился всё сильнее, а дыхание — прерывистым.

— Смотри на меня, — попросила она. — Дыши, пожалуйста.

Мальчик попытался вдохнуть, однако из горла вырвался только хрип. Его губы постепенно теряли цвет, а пальцы всё крепче цеплялись за одежду матери.

Женщина почувствовала, как собственную грудь сдавливает боль. Каждый вдох давался с огромным усилием, словно воздух перестал проникать в лёгкие.

Она опустилась на пол возле кровати, продолжая держать сына на руках.

— Мам, больно…

— Я здесь, — ответила она, прижимая его к себе.

В ушах нарастал звон, перед глазами темнело. Женщина попыталась снова позвать на помощь, но вместо слов вырвался мучительный кашель.

Она обняла мальчика обеими руками, укрывая его своим телом, и оставалась так, пока хватало сил.

Через несколько минут в комнате стало тихо.

Глава 26. После тишины

На нижних лабораторных уровнях биомасса продолжала разрастаться, захватывая помещения, которые ещё несколько минут назад оставались изолированными от заражённых секторов.

Она проникла в коммуникационные шахты, заполнила технические переходы и добралась до наружных магистралей. В широких коридорах её тело поднималось почти до потолка, тяжёлыми складками нависая над повреждённым оборудованием. Под полупрозрачной поверхностью двигались плотные образования, напоминавшие сокращающиеся мышцы. Многочисленные отростки исследовали стены, вентиляционные отверстия и дверные проёмы, отыскивая новые пути распространения.

В одном из лабораторных отсеков пятеро сотрудников пытались укрыться за аварийной перегородкой.

Мужчина в серой форме удерживал кнопку закрытия, пока двое его коллег тащили к двери металлический шкаф. За их спинами женщина торопливо вводила код запасного выхода. Пальцы плохо слушались её, и терминал уже второй раз отклонял команду.

— Быстрее! — крикнул кто-то у двери.

Створки почти сомкнулись, когда в сужающемся проёме появилась красноватая ткань.

Она распласталась по металлу, заполнила оставшееся пространство и начала раздвигать створки изнутри. По её поверхности прошла волна сокращений, после чего раскрылась глубокая полость, из которой вытянулись десятки тонких волокон.

Мужчина попытался отбросить их металлической стойкой. Волокна обвились вокруг неё, вырвали из его рук и ударили о стену с такой силой, что стойка согнулась.

Следом несколько отростков охватили его плечи.

Он упал, успев ухватиться за выступ порога. Второй сотрудник бросился к нему, схватил за запястья и потянул на себя. На мгновение им удалось удержаться, однако из коридора подтянулась основная масса, и мужчина почувствовал, как чужая сила медленно вырывает товарища из его рук.

— Держись!

Тот попытался ответить, но очередное сокращение оторвало его от пола.

Его тело исчезло внутри широкой складки, сомкнувшейся вокруг него. Под поверхностью на несколько секунд проступили очертания рук и плеч, затем ткань разгладилась, а её объём заметно увеличился.

Человек, пытавшийся его спасти, отшатнулся, потеряв равновесие.

Женщина у запасного выхода наконец услышала подтверждающий сигнал. Дверь начала открываться, и она обернулась, собираясь позвать остальных.

Длинный тяж скользнул вдоль потолка, опустился перед ней и перекрыл проход.

Она успела вскрикнуть, прежде чем широкая складка накрыла её и потянула обратно в помещение.

Оставшиеся сотрудники бросились к противоположной стене, где находилась вентиляционная шахта. Один из них попытался сорвать защитную решётку, но из узких отверстий уже выступали тонкие волокна, быстро соединявшиеся в плотную сеть.

Через несколько секунд лабораторию заполнила живая ткань.

Когда внутри перестали раздаваться голоса, отростки потянулись к коридору, откуда ещё доносился топот бегущих людей.

Основная масса последовала за ними.

За пределами исследовательских корпусов отдельные волокна углублялись в трещины каменной поверхности и расползались по наружным коммуникациям, постепенно продвигаясь к южной площадке.

Внутри комплекса заражение распространялось значительно быстрее. Поглощённая органическая материя становилась частью единой структуры, позволяя ей увеличивать объём и преодолевать перегородки, которые ещё недавно сдерживали её движение.

К тому времени, когда центральная система безопасности завершила анализ заражения, три подземных сектора оказались практически недоступны.

На главном терминале управления появилось предупреждение:

«КРИТИЧЕСКОЕ НАРУШЕНИЕ БИОЛОГИЧЕСКОЙ ИЗОЛЯЦИИ».

Следом система запросила подтверждение запуска аварийной зачистки.

Ответа не последовало.

Через несколько секунд истёк установленный интервал ожидания, и защитный комплекс самостоятельно активировал последний доступный режим.

«БЕЛЫЙ ПРОТОКОЛ. АВТОНОМНОЕ ИСПОЛНЕНИЕ».

Вентиляционные магистрали переключились на резервный контур.

Из потолочных каналов начал поступать токсический аэрозоль.

Поначалу биомасса почти не реагировала на изменение состава воздуха. Её отростки продолжали проникать в повреждённые помещения, однако вскоре по поверхности организма прошли беспорядочные сокращения.

Полупрозрачные наружные слои потемнели. Раскрытые полости начали смыкаться, а длинные волокна, удерживавшие разрушенные конструкции, теряли упругость и срывались со стен.

В одном из переходов огромное образование, заполнявшее коридор от пола до потолка, внезапно осело. Под собственным весом оно распласталось по металлическому настилу, оставив на перегородках влажные следы.

Повреждённые структуры распадались, обнажая плотные внутренние слои, куда токсический агент проникал значительно медленнее.

На нижнем лабораторном уровне один из таких участков находился возле медицинского помещения, где на платформе лежала Эйра.

Девушка оставалась без сознания.

Её запястья и лодыжки удерживали металлические фиксаторы, поперёк живота проходил широкий ремень. Рядом работал медицинский терминал, регистрировавший дыхание, сердечный ритм и остаточную концентрацию седативного препарата.

За дверью раздался тяжёлый удар.

Металлическая створка прогнулась. В нижней части образовалась щель, через которую начала проникать влажная красноватая ткань.

Несколько тонких волокон расползлись по полу, поднялись вдоль стены и добрались до стойки с оборудованием. Стойка опрокинулась, стеклянные контейнеры разбились, рассыпав осколки возле основания платформы.

Эйра не пошевелилась.

Из повреждённого проёма выступило более крупное образование. Его поверхность медленно разошлась, открывая глубокую полость, внутри которой двигались десятки тонких тяжей.

Один из них закрепился возле потолка. Другой скользнул вдоль пола, коснулся металлической рамы и начал подниматься по опоре.

Тонкие волокна добрались до края платформы.

В этот момент вентиляционная система медицинского отсека переключилась на режим зачистки.

Из потолочных каналов вырвался токсический аэрозоль.

По поверхности организма прошла сильная судорога. Тяж, закрепившийся у потолка, сорвался вниз. Раскрытая полость начала смыкаться, однако несколько волокон продолжали тянуться к Эйре.

Одно из них коснулось металлического фиксатора возле её запястья.

Затем замерло.

По красноватой поверхности быстро распространились тёмные пятна. Волокно потеряло упругость, соскользнуло с платформы и упало на пол.

Остальные отростки втягивались к повреждённой двери. Огромное образование медленно оседало, оставляя после себя переплетение потемневших тканей.

Последняя волна сокращений прошла по его поверхности и затихла.

В нескольких метрах от Эйры осталось неподвижное скопление органических структур. Лишь глубоко внутри отдельных тяжей сохранялась слабая активность, почти незаметная среди разрушенного оборудования.

Однако опасность для девушки ещё не миновала.

Медицинский терминал зарегистрировал резкое снижение насыщения крови кислородом.

Токсический агент проникал в дыхательные пути. Повреждался альвеолярный барьер, нарушался газообмен, а частота сердечных сокращений продолжала расти.

На экране сменяли друг друга предупреждения:

«НАРУШЕНИЕ ГАЗООБМЕНА».

«ПРОГРЕССИРУЮЩЕЕ ПОВРЕЖДЕНИЕ ЛЁГОЧНОЙ ТКАНИ».

«КРИТИЧЕСКОЕ ОТКЛОНЕНИЕ ПОКАЗАТЕЛЕЙ».

Система попыталась компенсировать ухудшение состояния, изменив параметры дыхательной поддержки.

Этого оказалось недостаточно.

Содержание кислорода продолжало снижаться, пока в организме Эйры не началась необычная реакция.

Клеточные регуляторные механизмы, ранее находившиеся в состоянии подавленной активности, резко усилили работу. Повреждённые участки лёгочной ткани начали восстанавливаться, сосудистая проницаемость постепенно снижалась, а газообмен улучшался с необычной для человеческого организма скоростью.

На терминале появилась новая запись:

«АТИПИЧНАЯ АДАПТАЦИОННАЯ РЕАКЦИЯ».

Через некоторое время показатели стабилизировались.

Седативный препарат по-прежнему удерживал Эйру в бессознательном состоянии, а медицинская установка продолжала работу среди затихавших аварийных сигналов.

На верхнем уровне исследовательского корпуса женщина пыталась отправить сообщение по общей аварийной частоте.

Связь с третьим сектором была потеряна, основной защитный контур отключился, а резервная система больше не отвечала. За обзорным стеклом медленно двигалась тёмная полоса органической ткани, продолжавшая расползаться вдоль повреждённой перегородки.

Женщина несколько раз попыталась установить соединение с диспетчерской. Не получив ответа, она переключила передатчик на открытый канал.

— …третий сектор потерян. Изоляция не держит. Если кто-нибудь слышит, не садитесь у основного комплекса. Повторяю, не…

Снаружи что-то с огромной силой ударило в дверь.

Стекло покрылось трещинами.

Женщина отшатнулась, выронив микрофон. Передатчик ещё несколько секунд улавливал её прерывистое дыхание, пока очередной удар не повредил оборудование и связь окончательно не оборвалась.

В последующие часы токсический агент продолжал разрушать наружные структуры биомассы.

Лишённые постоянного притока питательных веществ, разросшиеся ткани теряли влагу и постепенно распадались. Там, где организм заполнял коридоры от пола до потолка, оставались сморщенные пласты потемневшей материи, обнажавшие повреждённые металлические конструкции.

За первые сутки первоначальный объём биомассы сократился во много раз.

Однако глубоко внутри отдельных скоплений сохранились жизнеспособные клетки. Защищённые плотными слоями отмершей ткани, они поддерживали минимальную обменную активность, расходуя накопленные ресурсы.

Внешне эти участки почти не отличались от окружающих органических остатков.

Комплекс погрузился в тишину.

В опустевших коридорах продолжали работать отдельные аварийные светильники. По повреждённым трубам стекала вода, на полу лежали обломки оборудования, а высохшие органические волокна покрывали стены и дверные проёмы.

На нижнем уровне медицинская платформа всё ещё поддерживала жизнедеятельность девушки, оставшейся в лаборатории.

Через сорок три часа в котловине у подножия гор приземлился «Астерион».

К моменту прибытия корабля гигантские образования исчезли. Экипажу предстояло увидеть разрушенные лаборатории, тела погибших и остатки неизвестной органической ткани, первоначальный объём которой уже невозможно было определить.

Глубокие структуры организма оставались в состоянии подавленной активности.

Их жизнеспособность сохранилась, несмотря на действие «Белого протокола».

---

Почти три месяца спустя.

За окнами кабинета Лиары Арден темнело море.

В Нортоксе наступал вечер. Ветер гнал вдоль побережья низкие облака, а в кабинете продолжалась работа, начавшаяся ещё утром.

Лиан сидел перед терминалом, восстанавливая повреждённые медицинские записи исследовательской базы. Рядом с ним стояла нетронутая чашка кофе.

Кайрен просматривал отчёт о пассажирах «Лиссы», когда Лиан перестал печатать.

— Лиара, подойди.

Она оторвалась от планшета.

— Что случилось?

— Я восстановил нейронную запись с медицинской платформы. Хочу, чтобы ты сравнила её с последним обследованием Эйры.

На экране появились две кривые.

Лиара изучила последовательности и приблизила участок перед запуском седативного протокола.

— Это реакция блока.

Кайрен подошёл ближе.

— Ты уверена?

— Характер подавления совпадает с тем, что Мара зафиксировала после попытки Эйры произнести имя Сайласа. Но здесь реакция прекращается гораздо быстрее.

— Почему?

— Пока не знаю. Возможно, воздействие было прервано извне.

Лиан открыл временную шкалу.

— После прекращения реакции система почти сразу получила команду активировать медицинскую платформу. Между событиями прошло меньше минуты.

Кайрен посмотрел на изображение лаборатории.

Он помнил разрушенные терминалы, опрокинутое оборудование и неподвижную девушку, удерживаемую фиксаторами.

— Кто отправил команду?

— Источник повреждён. Я восстанавливаю связанные журналы.

Лиара ещё раз изучила график.

— Нам нужно выяснить, что Эйра пыталась сделать перед запуском платформы.

— Она не помнит этих минут, — напомнил Кайрен.

— Поэтому я хочу пригласить специалиста по сенсорной работе с памятью.

Лиара открыла профессиональный реестр.

— Селин Вальден. Она способна воспринимать активные образы чужих воспоминаний.

— После последнего приступа? — спросил Кайрен.

— Только если Мара разрешит. И без попыток вызвать воспоминания о лаборатории напрямую.

Кайрен некоторое время смотрел на медицинскую запись.

— Сначала обсуди с Марой. Потом с Эйрой.

Лиара отправила запрос.

Селин находилась в Нортоксе и могла приехать следующим утром.

---

Мара встретила Кайрена возле палаты Эйры.

— Твоя сестра уже рассказала мне о своей идее, — произнесла она, передавая ему результаты обследования.

— Что скажешь?

— Состояние Эйры улучшается, но после приступа прошло слишком мало времени. Я готова обсудить с Селин краткий диагностический контакт. Любые попытки вызвать запрещённые воспоминания исключены.

Кайрен вернул планшет.

— Понятно.

Он вошёл в палату.

Эйра сидела у окна. На небольшом столике стояла чашка с остывшим напитком.

— Ты поздно, — заметила она.

— Задержались с Лианом.

— Что-нибудь нашли?

Кайрен сел рядом.

— Медицинскую запись с базы. Незадолго до введения седативного препарата блок вызвал реакцию, похожую на вчерашнюю.

Эйра опустила взгляд на свои руки.

— Значит, я пыталась что-то сказать?

— Возможно. Мы пока не знаем.

Она провела пальцем по краю медицинского браслета.

— Я помню, что возвращалась в лабораторию. Там был аварийный свет, и я очень торопилась. А потом всё исчезает.

Кайрен рассказал ей о Селин Вальден.

Эйра внимательно слушала, а когда он объяснил особенности сенсорной способности, подалась вперёд.

— Она сможет увидеть то, что я помню?

— Только воспоминания, которые будут активны во время контакта. И мы пока не знаем, как на это отреагирует блок.

— Я хочу попробовать.

— Мара разрешила лишь предварительную консультацию.

— Тогда я дождусь её решения.

Кайрен взял её за руку.

— Я понимаю, как тебе хочется получить ответы. Но после вчерашнего приступа…

— Я помню, — перебила Эйра.

Она помолчала.

— Когда мне удалось произнести его имя, я на мгновение поверила, что блок ослаб. А потом очнулась в медицинской капсуле.

Эйра подняла на него глаза.

— Я даже не знаю, смогу ли когда-нибудь повторить это без боли.

Кайрен осторожно привлёк её к себе.

Она положила голову ему на плечо.

— Ты будешь рядом? — спросила девушка.

— Конечно.

---

Утром Нортокс встретил их ясным холодным небом.

Селин Вальден прибыла в медицинский центр незадолго до десяти.

На вид ей было около сорока лет. Высокая, с прямой осанкой и собранными в низкий узел тёмными волосами, она двигалась спокойно и уверенно.

Лиара проводила её в кабинет Мары, где уже ожидал Кайрен.

Селин изучила медицинские показатели Эйры, уделив особое внимание последнему приступу.

— Блок реагирует на намерение передать определённую информацию? — уточнила она.

— Да, — ответила Лиара. — Причём до произнесения слов.

— Значит, само воспоминание может оставаться доступным, пока человек не пытается его сообщить?

— Именно. Эйра способна помнить события лаборатории. Ограничение срабатывает, когда она собирается передать сведения, защищённые блоком.

Селин задумалась.

— Моя способность действует иначе. Я воспринимаю образы, которые уже присутствуют в сознании человека. Для этого ему не требуется описывать их или намеренно направлять мне информацию.

— Но мы не знаем, распознает ли блок такой контакт как передачу, — заметила Мара.

— Поэтому проверим только нейтральное воспоминание, — ответила Селин. — Я не стану просить Эйру вспомнить лабораторию или кого-либо из её прошлого. Если возникнет посторонний образ, я не буду его удерживать.

Кайрен посмотрел на неё.

— А если она сама попытается показать вам то, о чём не может говорить?

— Тогда контакт придётся немедленно прекратить. Даже если мне удастся увидеть часть воспоминания, продолжать будет слишком опасно.

Селин отложила планшет.

— Я также не могу произвольно просматривать чужую память. Воспринимаю лишь то, что становится активным во время контакта. Иногда это отдельные ощущения, иногда более связные сцены. Их точность зависит от состояния самого воспоминания.

Мара открыла результаты утреннего обследования.

— Показатели позволяют провести краткий сеанс при непрерывном наблюдении. Любая сосудистая реакция, головная боль или признаки подавления — основание для немедленного прекращения.

Кайрен кивнул.

— Тогда сначала объясним всё Эйре.

---

Эйра встретила Селин в небольшой комнате медицинского центра.

Два кресла стояли друг напротив друга, между ними находился низкий столик. Диагностический терминал у стены регистрировал медицинские показатели.

Мара проверяла оборудование, Лиара наблюдала за работой системы, а Кайрен расположился неподалёку.

Селин села напротив Эйры.

— Прежде чем мы начнём, я хочу объяснить одну важную вещь.

Эйра кивнула.

— Я могу воспринимать образы, которые возникают в вашей памяти. Но вам нельзя специально пытаться передать мне сведения, которые запрещает блок. Даже если вы будете молчать.

— То есть мне нужно просто вспоминать?

— Да. Начнём с чего-нибудь приятного. Если появится другое воспоминание, позвольте ему пройти. Не пытайтесь удерживать его ради меня.

Эйра посмотрела на протянутую ладонь.

На мгновение она вспомнила медицинские перчатки, фиксаторы и чужие руки, удерживавшие её во время обследований.

Плечи невольно напряглись.

Селин заметила перемену.

— Мы можем отложить процедуру.

— Нет. Я хочу попробовать.

— Тогда выберите недавнее воспоминание, в котором вам было спокойно.

Эйра немного подумала.

Перед глазами возникла набережная Нортокса, по которой она гуляла с Кайреном. Холодный ветер, запах моря, светлые здания над берегом.

В тот день он рассказывал о детстве. О том, как однажды вместе с Лиарой попытался добраться до старого маяка и как их отец обнаружил обоих значительно раньше, чем они рассчитывали.

Эйра вспомнила, как серьёзно Кайрен описывал собственное детское возмущение, когда сестра отказалась признать, что перепутала дорогу.

Она осторожно положила ладонь на руку Селин.

Первые секунды ничего не происходило.

Затем возникло лёгкое тепло.

Окружающие звуки постепенно отдалились, хотя Эйра продолжала видеть комнату. Перед внутренним взором яснее проступила набережная: мокрые камни под ногами, движение волн у причала, Кайрен возле ограждения.

— Хорошо, — тихо произнесла Селин.

Эйра сосредоточилась на его голосе.

Селин увидела светлые здания, зелёные террасы над берегом и мужчину, стоявшего рядом с девушкой. До неё доносились отдельные слова о старом маяке, детской ссоре и долгой дороге домой.

Она почувствовала спокойствие Эйры, её любопытство и доверие к человеку, находившемуся рядом.

На диагностическом терминале сохранялись ровные показатели.

Затем образ набережной дрогнул.

Шум моря сменился глухим механическим гулом.

Светлые здания исчезли, уступив место узкому коридору, залитому красным аварийным освещением.

Металлическая дверь.

Терминал с мигающим индикатором.

Чувство отчаянной спешки.

Селин услышала мужской голос:

— Ты уже знаешь условия.

Эйра резко вдохнула.

На медицинском мониторе участился пульс.

Селин сразу разомкнула контакт.

— Эйра? — позвала Мара.

Девушка открыла глаза.

Несколько секунд она смотрела перед собой, постепенно возвращаясь к обстановке кабинета.

— Что это было?

— Возникло другое воспоминание, — ответила Селин.

— О лаборатории?

— Похоже на то.

Эйра почувствовала неприятное давление в висках.

Мара проверила показатели.

— Контакт прекращаем.

— Но я почти вспомнила…

— Именно поэтому мы сейчас остановимся.

Кайрен придвинулся ближе.

— Эйра, посмотри на меня.

Она подняла глаза.

Постепенно давление в висках ослабло.

---

Мара дождалась, пока показатели Эйры вернутся к норме.

— На сегодня достаточно.

— Подожди, — попросила Эйра. — Я ведь что-то вспомнила?

Селин сидела напротив неё, сохраняя в памяти впечатления от контакта.

— Коридор с аварийным освещением. Ты находилась возле терминала. Я услышала мужской голос.

— Что он говорил?

— «Ты уже знаешь условия».

Эйра нахмурилась.

Фраза была знакома, хотя обстоятельства разговора оставались скрыты.

— Я хочу знать, что произошло дальше.

— Мы можем обсудить то, что я успела воспринять, — ответила Селин. — Но намеренно возвращаться к этому воспоминанию сейчас опасно.

Эйра посмотрела на Мару.

— Я останусь здесь. Пожалуйста.

Мара изучила показатели.

— Сенсорный контакт завершён. Обсудить уже полученные данные можно. При первом признаке реакции блока прекращаем разговор.

— Хорошо.

Кайрен придвинул кресло ближе к Эйре.

— Что ещё ты почувствовала? — спросила Лиара.

Селин на мгновение задумалась.

— Сильную спешку. Страх за других людей. И ещё облегчение, возникшее почти одновременно с этим страхом.

Она закрыла глаза, восстанавливая последовательность впечатлений.

— Перед тобой находился терминал. На экране отображалось несколько строк, но изображение было неустойчивым. Я успела различить число восемь.

Эйра подняла голову.

— Столько людей было в подъёмнике.

— Да. Возможно, разговор касался именно их.

Кайрен посмотрел на Лиару.

— У нас сохранились данные этого терминала?

— Только журналы соединений. Лиан уже проверял их. Содержание разговора не сохранилось.

Селин открыла глаза.

— Тогда пока у нас есть лишь несколько фрагментов. Их можно сопоставить с техническими данными, но они ещё не дают полной картины.

Мара сразу предупредила:

— Сегодня повторного контакта не будет.

— Я и не предлагаю его сейчас, — спокойно ответила Селин. — Сначала нужно понять, что вызвало появление этого воспоминания.

Она повернулась к Эйре.

— Ты думала о прогулке с Кайреном. Затем возникло другое место. Возможно, переход был связан с каким-то ощущением, общим для обоих воспоминаний.

Эйра задумалась.

— Звук?

— Возможно. В обоих воспоминаниях ты слушала мужской голос.

— Но голос Кайрена…

— Я знаю. Это разные люди. Иногда память связывает события по признакам, которые мы сами не замечаем.

Мара проверила показатели.

— Если мы продолжим обсуждение, никаких попыток намеренно возвращаться в лабораторию.

Эйра кивнула.

Селин снова сосредоточилась на впечатлениях от контакта.

— В том коридоре ты была одна. Перед тобой находился терминал связи. Ты смотрела на него и ждала ответа. Я чувствовала, что времени оставалось очень мало.

— Это было перед эвакуацией, — произнесла Эйра.

Кайрен посмотрел на неё.

— Ты вспомнила?

— Я помню, как пыталась открыть проход. Несколько раз отправляла запросы, но система их отклоняла.

Лиара открыла журнал базы.

— Семь отказов подряд. После восьмого обращения доступ был предоставлен.

Селин подняла голову.

— Тогда, возможно, именно во время последнего обращения состоялся разговор.

Эйра смотрела на экран.

Перед внутренним взором мелькнул красный свет, затем металлическая поверхность терминала.

Она почувствовала неприятное давление в груди.

— Он говорил со мной.

Кайрен осторожно коснулся её руки.

— Ты знаешь, кто?

Эйра кивнула.

— Да.

Она не стала пытаться произнести имя. После последнего приступа сама мысль о повторении той попытки вызывала страх.

Селин внимательно наблюдала за ней.

— Мы можем остановиться.

— Я хочу понять, что произошло.

Мара посмотрела на монитор.

— И мы продолжим расследование. Но сегодня ты больше ничего не должна вспоминать ради нас.

---

На следующий день, после повторного обследования, Мара разрешила второй краткий сенсорный контакт.

Перед процедурой Селин ещё раз объяснила ограничения.

— Я буду воспринимать только те образы, которые возникнут сами. Если ты попытаешься сознательно показать мне защищённую информацию, блок может среагировать так же, как при попытке произнести её вслух.

Эйра внимательно слушала.

— А если воспоминание появится без моего желания?

— Я смогу воспринять его, пока оно остаётся активным. Но мы не знаем, насколько безопасен такой контакт, поэтому я прекращу его при первых признаках реакции.

Мара проверила оборудование.

— Никаких попыток удержать воспоминание. И никаких вопросов во время контакта.

Кайрен посмотрел на Эйру.

— Ты уверена, что хочешь продолжать?

Она кивнула.

— Я хочу знать, что произошло. Но не собираюсь снова доводить себя до потери сознания.

Он принял её решение.

Селин протянула руку.

— Тогда начнём с набережной.

Эйра представила холодное море, светлые здания и Кайрена возле ограждения.

Его голос звучал отчётливо, сопровождаемый шумом волн.

Селин воспринимала эти образы, сохраняя осторожную дистанцию.

Несколько секунд ничего не менялось.

Затем в воспоминании возник резкий металлический звук.

Морской ветер исчез.

Перед Селин появился узкий коридор, залитый красным аварийным освещением.

Эйра стояла перед терминалом связи.

На экране горело сообщение:

«ДОСТУП ОТКЛОНЁН».

Она снова ввела команду.

«ДОСТУП ОТКЛОНЁН».

Селин почувствовала нарастающее отчаяние.

Затем раздался сигнал входящего соединения.

Мужской голос произнёс:

— Ты уже знаешь условия.

Образ дрогнул.

Следующий фрагмент возник неожиданно.

Перед Селин появились лица людей, ожидавших возле подъёмника. Арум стоял ближе остальных. Он смотрел в сторону коридора, откуда должна была вернуться Эйра.

В памяти девушки прозвучал её собственный голос:

— Там ещё люди! Я должна вывести всех!

— Я разрешу только один проход.

— Но остальные погибнут! — В голосе Эйры слышалось отчаяние. — Пожалуйста, открой остальные выходы!

Мужчина ответил с прежним спокойствием:

— Ты знаешь мои условия. Сначала мне нужно твоё согласие.

Селин ощутила, как Эйра сжала кулаки. Отчаяние сменялось мучительным осознанием того, что времени на споры больше не оставалось.

Затем воспоминание оборвалось.

На его месте возникло другое.

Экран терминала.

«РАЗРЕШЕНИЕ НА ОДНОКРАТНЫЙ ПРОХОД ПОДТВЕРЖДЕНО».

Из глубины коридора донёсся тяжёлый механический звук.

Вместе с ним пришло облегчение, настолько сильное, что на мгновение заглушило страх.

Селин почувствовала, как Эйра мысленно возвращается к людям у подъёмника.

Она надеялась, что успела.

Следующий образ оказался коротким.

Красный свет.

Чужой голос:

— У тебя осталось одиннадцать минут.

Селин увидела на терминале обратный отсчёт.

Затем изображение распалось.

На медицинском мониторе участился пульс Эйры.

Селин разомкнула контакт прежде, чем Мара успела вмешаться.

— Всё. Я закончила.

Эйра открыла глаза.

Она тяжело дышала, но оставалась в сознании.

Кайрен сидел рядом.

— Как ты себя чувствуешь?

— Голова немного кружится.

Мара проверила показатели.

— Пульс повышен, но признаков тяжёлой реакции блока нет. Сейчас станет лучше.

Селин подождала, пока дыхание Эйры выровняется.

— Я увидела несколько фрагментов. Они не образуют непрерывной последовательности, но, возможно, помогут нам понять, что произошло.

---

И Селин начала рассказывать.

— Ты находилась перед терминалом. Система несколько раз отклоняла запросы на открытие прохода. Затем с тобой связался мужчина.

Эйра смотрела на неё.

— Я помню его голос.

— Он говорил об условиях. Я услышала, как ты сказала, что люди погибнут, если проходы останется закрытыми.

Лиара открыла журнал соединений.

— Это совпадает с последним запросом Е-17.

— Потом мужчина потребовал согласия, — продолжила Селин. — Самого ответа я не услышала. В следующем фрагменте на экране уже отображалось разрешение на эвакуацию, но только на один проход.

Эйра опустила глаза.

— Я согласилась.

Кайрен повернулся к ней.

— Ты вспомнила?

— Я помню, что приняла его условия.

Она провела ладонью по колену, пытаясь унять дрожь.

— Я хотела, чтобы хоть кто-нибудь спасся.

Селин кивнула.

— Когда разрешение появилось на экране, ты почувствовала огромное облегчение.

Помолчав, она осторожно продолжила:

— Среди людей у подъёмника я видела высокое четырёхпалое существо,но что произошло с ними дальше, в воспоминании Эйры я не увидела,— произнесла Селин. — Ещё был обратный отсчёт. Мужчина сказал, что у Эйры осталось одиннадцать минут.

— До моего возвращения в лабораторию, — произнесла Эйра.

Эйра закрыла глаза.

Перед ней возник коридор, освещённый красными аварийными лампами. Она помнила, как смотрела на таймер, пытаясь понять, успеют ли люди добраться до выхода.

Её голос стал тише.

— Я должна была вернуться в медицинский отсек.

Мара посмотрела на монитор.

Показатели оставались стабильными.

Эйра смотрела на экран, где светилась отметка 04:17.

В памяти вновь возник Арум, протягивающий ей руку. Его лицо было напряжено от страха. Перед закрытием дверей он быстро сделал несколько жестов, не сводя с неё глаз.

— Я знала, что он может обмануть, — произнесла Эйра. — И всё равно согласилась.

Она опустила взгляд, сцепив пальцы.

— Когда двери закрылись, я сразу побежала обратно. Боялась опоздать. Даже тогда я думала только о том, чтобы он сдержал обещание.

Эйра замолчала. Воспоминание о собственном отчаянном беге по коридору отозвалось тяжестью в груди.

— А он знал, что я вернусь.

Кайрен почувствовал, как внутри поднимается холодная ярость. Он стиснул челюсти, но, заметив дрожь в руках Эйры, осторожно накрыл их своей ладонью.

---

Когда Эйра немного успокоилась, Лиара открыла журнал медицинской платформы.

— Мы знаем, что после эвакуации ты вернулась в лабораторию. Но дальше сохранились только команды оборудования.

На экране появились строки:

«Е-17. ПРИСУТСТВИЕ ПОДТВЕРЖДЕНО».

«УДАЛЁННОЕ УПРАВЛЕНИЕ АКТИВИРОВАНО».

«ФИКСАЦИЯ ОБЪЕКТА».

Эйра смотрела на последнюю запись.

В памяти возникла холодная металлическая поверхность.

Она помнила, как вошла в медицинский отсек. Помнила красный свет над дверью и голос, доносившийся из терминала.

— Он приказал мне лечь на платформу.

Селин повернулась к ней.

— Ты это вспомнила?

— Да.

Эйра посмотрела на свои запястья.

— Я легла. Потом фиксаторы закрылись.

Мара внимательно следила за показателями.

— Продолжай только в том случае, если воспоминание приходит само.

Эйра кивнула.

— Я спросила, что будет со мной.

Она попыталась восстановить ответ.

Внутри поднялось знакомое напряжение. Мысль о том, чтобы повторить слова Сайласа, вызвала неприятное давление в висках.

Эйра остановилась.

— Я не могу…

Кайрен сразу повернулся к ней.

— Не нужно.

Она закрыла глаза, стараясь выровнять дыхание.

Мара подошла ближе.

— Достаточно. Мы не будем проверять пределы блока.

Эйра кивнула.

Лиара продолжила изучать журнал платформы.

— После фиксации был введён седативный препарат. Затем система перешла в режим непрерывного мониторинга.

— И продолжала работать все сорок три часа, — добавил Лиан по связи.

На экране появились графики дыхания и сердечного ритма.

Несколько раз показатели падали до критических значений. Затем начиналось восстановление, сопровождавшееся необычайно высокой клеточной активностью.

Селин смотрела на данные, постепенно осознавая их значение.

— Он наблюдал за тем, как она переносит катастрофу?

Лиара приблизила временные отметки.

— Медицинская платформа передавала показатели на внешний узел даже после разрушения центральной системы базы.

Кайрен изучил графики. Его челюсти напряглись.

— Сайлас… Он оставил её умирать на этой проклятой базе и всё это время наблюдал за показателями.

— Судя по записям, он рассчитывал на её способность к восстановлению, — ответила Лиара.

Кайрен сжал кулаки. Перед глазами вновь возникла Эйра, связанная на медицинской платформе, едва дышащая среди разрушенных лабораторий.

— Он превратил её жизнь в очередной эксперимент, — произнёс Кайрен, стиснув челюсти. — Я найду его и заставлю ответить за всё, что он сделал.

Эйра медленно подняла голову.

— Он оставил меня там.

Кайрен придвинулся ближе.

— Эйра…

Она покачала головой.

— Я помню, как боялась его. Помню, что он мог сделать со мной. И всё равно легла.

Голос дрогнул.

— Мне казалось, что я хотя бы в этот раз смогу сделать что-то правильно.

Кайрен осторожно взял её за руку.

— Ты пыталась спасти восемь человек. И сделала для этого всё, что могла.

Эйра смотрела на него, с трудом удерживая слёзы.

Я вернулась к нему, потому что поверила, что они смогут выбраться, — произнесла Эйра. — А он уже знал, что сделает со мной.

Кайрен осторожно взял её за руку.

— Ты добилась для них выхода с базы.

Эйра опустила взгляд.

— Только для восьмерых. Остальные остались там.

Она с трудом сглотнула.

Кайрен обнял её, позволяя несколько минут просто побыть рядом.

Мара выключила медицинский монитор, завершив обследование.

— На сегодня никаких новых исследований.

Эйра не возразила.

---

Лиан продолжил проверку технических журналов, пока Мара помогала Эйре восстановиться после сеанса.

Через некоторое время он снова вышел на связь.

— Кайрен, есть ещё одна странность.

Кайрен повернулся к терминалу.

— Какая?

— Последняя передача с медицинской платформы была отправлена после прибытия «Астериона».

На экране появилась строка:

«Е-17. ЖИЗНЕСПОСОБНОСТЬ ПОДТВЕРЖДЕНА».

Лиара приблизила временную отметку.

— Откуда система узнала, что Эйра выжила?

— Медицинский сканер «Астериона» зарегистрировал её идентификатор, когда её подняли на борт. В диагностических данных сохранилась служебная метка, связанная с удалённым узлом наблюдения.

Кайрен нахмурился.

— Ты хочешь сказать, что корабль передал данные на внешний сервер?

— Не напрямую. Но идентификатор сохранился в медицинском архиве. И сегодня при сверке данных система обратилась к старому адресу синхронизации.

Лиара выпрямилась.

— Этот адрес всё ещё активен?

— Да.

Лиан открыл журнал соединений.

— Запрос был отправлен автоматически. Ответ пришёл несколько минут назад.

На экране появилась строка:

«ОБЪЕКТ S-0. МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ ПОДТВЕРЖДЕНО».

Под ней — вторая:

«ПРОТОКОЛ НАБЛЮДЕНИЯ ВОЗОБНОВЛЁН».

Кайрен поднялся.

— Лиан, изолируй систему. Полностью.

— Уже отключаю внешний канал.

Несколько секунд на экране сменялись служебные сообщения.

Затем появилась запись:

«СОЕДИНЕНИЕ ПРЕРВАНО».

— Канал закрыт, — сообщил Лиан. — Но запрос уже ушёл. Адрес медицинского центра был включён в служебные данные.

Лиара посмотрела на Кайрена.

— Значит, кто-то знает, где находится Эйра.

Кайрен повернулся к Маре.

— Переведи её в защищённое помещение. Без подключения к общей медицинской сети.

— Сделаю.

— Лиара, свяжись с отцом. Мне нужен доступ к службе безопасности Вейтара. Лиан, проверь все устройства, которые получали данные Эйры с момента прибытия на планету.

— Понял.

Эйра наблюдала за ними, чувствуя, как постепенно возвращается знакомое ощущение опасности.

— Кайрен…

Он подошёл к ней.

— Что?

— Это он?

Кайрен посмотрел на сообщение.

— Мы пока не знаем, кто получил данные.

Эйра опустила глаза.

Она знала, кому принадлежал идентификатор Е-17. Знала, кто годами использовал его вместо имени.

На запястье коротко завибрировал медицинский браслет.

Мара сразу посмотрела на экран.

— Странно. Внешний канал уже отключён.

Лиан открыл локальный журнал устройства.

— Сообщение поступило до разрыва соединения. Система только сейчас вывела его на дисплей.

Эйра подняла руку.

На небольшом экране, где обычно отображались её показатели, появилась строка:

«Е-17. КОНТАКТ ВОССТАНОВЛЕН».

У неё перехватило дыхание.

Она знала этот формат сообщения.

В лаборатории такие уведомления всегда предшествовали вызову к терминалу.

На экране возникла ещё одна строка.

«ЭЙРА. НАМ НУЖНО ПОГОВОРИТЬ».

Спасибо за чтение

Вернуться к книге