Обложка На цепи у изумруда

На цепи у изумруда

Анна Ив

0% прочитано
Стандартный
Анна Ив

На цепи у изумруда

Часть 1. Джереми.

Англия. Середина XVIII века.

Карета, запряженная тройкой гнедых, плавно подкатила к центральному входу роскошного поместья, стук лошадиных копыт стих, дверца экипажа распахнулась, и на каменную насыпь подъездной дорожки вступил молодой человек. Это был высокий великолепно сложенный юноша с чарующе правильными чертами лица. Его костюм был в идеальном состоянии, словно и не было утомительного семичасового путешествия из Лондона в графство Беркшир. Имение его родителей располагалось в десяти километрах от города Рединг.

Юноша снял цилиндр, явив солнечному свету короткие волосы пшеничного оттенка, и внимательно рассмотрел строение. Каким прекрасным казался ему сейчас каждый кирпичик, каждое деревце родового гнезда Суррей. Ничего здесь будто не изменилось за прошедшие десять месяцев: столетние дубы переговаривались шелестом листьев на ветру, зеленые поля царили вокруг огромного озера перед поместьем, птицы щебетали наперебой, всё как обычно – Беркшир в конце июня.

- Я дома, - прошептал молодой человек, вдохнув воздух полной грудью.

С крыльца уже сбегали слуги, выстраиваясь в шеренгу для приветствия молодого господина, к юноше спешила женщина, следом прихрамывая торопливо шагал седовласый мужчина явно военной выправки.

- Матушка! Отец! – воскликнул молодой человек.

- Джером! Какое счастье! Наконец-то! – дама крепко прижала голову сына к плечу. Подоспевший в следующее мгновенье отец обнял обоих.

***

На следующий день был назначен большой прием в доме Суррей в честь возвращения единственного наследника одного из самых знатных семейств графства. Госпожа Суррей с раннего утра хлопотала по поводу предстоящего пиршества, а господин Суррей занялся финансовыми делами вместе с управляющим, поэтому Джером, предоставленный сам себе, отправился в город в двуколке, запряженной парой гнедых скакунов.

В нескольких километрах от имения Суррей располагался старый монастырь, две дороги от поместья и от храма соединялись в одну, которая вела в город. Здесь-то, совсем недалеко от развилки, Джером и заметил одинокий силуэт впереди. Это была девушка, совсем тоненькая, как деревце, но она несла непомерно большую корзину в своих худеньких ручках.

- Прошу прощения, леди, вас подвезти? – спросил Суррей, притормозив около нее.

Высокая и тоненькая в легком белом платье, она могла бы сравниться с ангелом, но порывистый ветерок с полей нахально обдувал складки, подчеркивая ее точеный силуэт, выдавая длинные прямые ножки. Отчего у молодого человека немедленно разыгралось воображение относительно того, что скрывал этот незатейливый наряд.

Тем временем барышня бросила взгляд на эмблему, выгравированную по краям двуколки, затем мельком глянула на поместье, видневшееся вдалеке, и направилась дальше, бросив с презрением:

- Скорее сегодня снег пойдет, чем я соглашусь с вами поехать.

Джерома такой ответ, кажется, даже немного позабавил. Усмехнувшись, юноша поинтересовался:

- Избегаете приятной компании?

Барышня остановилась и, уперев руку в бок, проговорила:

- Молодой высокий блондин со смазливой физиономией и хитрыми серыми глазами, да еще сын графа… Вы не привыкли слышать отказ. Верно, Суррей? И все-таки… уезжайте.

Виконт лукаво улыбнулся, словно находил в этом нечто занимательное, и мягко сказал:

- Неужели Вы находите меня настолько привлекательным, что даже сесть рядом не решаетесь?

Лицо девушки вспыхнуло, она бросила на Джерома очередной колючий взгляд, и, ухватившись за ручку корзины поудобнее, пошла дальше.

Засмеявшись, Суррей спрыгнул на землю и преградил барышне путь:

- Дайте же сюда свою корзину! Вы хоть и грубиянка, но смотреть, как вы это тащите, я не могу.

- В благородного господина решили поиграть? Я не жажду в этом участвовать, - сурово проговорила девчонка, оттолкнув Джерома локтем.

- Я помочь хочу! – выходя из себя, воскликнул молодой человек, в следующее мгновение он вырвал корзину из рук грубиянки, добавив: И помогу.

Суррей поставил поклажу в коляску, и протянул девушке ладонь, предлагая помочь усесться.

Вместо ответа барышня демонстративно скрестила руки на груди и отвернулась.

- Ну же, это ваш последний шанс, - не убирая ладони, проговорил Джером: Иначе пойдете пешком до самого города, а я двинусь следом, и эти восемь километров покажутся Вам долгой дорогой, ведь я планирую не умолкать ни на секунду.

Девушка еще раз посмотрела в его глаза, внимательно, проникновенно, и Джером выдержал этот ее взгляд, только вдруг почувствовал, что она увидела всего его, его мысли, его тайны, его душу от края до края, до самого дна… и всё вдруг перевернулось…

Эти глаза цвета бирюзы…

Вдруг оттолкнув его ладонь, барышня легко вскочила в двуколку, и, усевшись рядом, уже смотрела прямо перед собой. Упряжка тронулась.

Выждав минуту, Джером заговорил, едва узнавая свой голос:

- Хотелось бы узнать Ваше имя.

- Уговор был, что вы станете молчать, - холодно проговорила девица, не сводя глаз с дороги.

- Такого уговора не было. И что Вы вообще о себе воображаете? Почему так невежливы со мной? – теряя терпение, спросил юноша.

- Ах, простите! Ужели сам наследник великих Сурреев изволит со мной разговаривать? Не потерять бы сознание от предоставленной чести! – язвительно процедила барышня.

Пара белокурых кудрей выбилась из ее нехитрой прически, ровный профиль и чуть дрогнувшая нижняя губа – Джером не верил себе, но до чего же прелестной казалась ему эта девушка – она словно пылала, выжигая всё вокруг.

«Но уж я-то, Джером Суррей, тебе не по зубам», - молча усмехнулся юноша. В ответ барышня бросила гневный взгляд.

- Я всего лишь хотел узнать, кто вы, Очаровательное Создание? –проговорил Джером с нарочитой вежливостью.

- Анабель Лэттем, - холодно проговорила она, снова уставившись на дорогу.

- Лэттем… Припоминаю – наши соседи, у вашего отца лесопилка, верно?

- Мы больше не соседи, и лесопилки у отца давно уже нет, - ответила Анабель.

- Он продал ее? Зачем? – удивился Джером.

- У своего отца спросите. И остановите здесь. Благодарю, - она еще раз заглянула Суррею в глаза, забрала корзину и удалилась.

Вернувшись домой, Джером залег в ванну. Светловолосая голубоглазка Лэттем никак не выходила из его головы. Как странно она смотрела в его глаза, словно молния в грозовом небе – вспыхнула и погасла, оставив смятение в душе и неразбериху в голове.

***

Вечер у Сурреев произвел фурор, Джером блистал в обществе, а сколько писаных красавиц графства блистало около Джерома! Ведь не было ни одной незамужней барышни, не желавшей внимания наследника Сурреев.

Однако ледяного взгляда юной Анабель он тем вечером так и не поймал.

На следующий день за завтраком как бы между дел помимо прочего Джером спросил:

- А как дела у наших соседей Лэттем?

- Почему ты о них спрашиваешь? – неожиданно резко проговорил отец семейства.

- У них когда-то была отличная лесопилка, хорошая земля рядом с нами. Возможно, он захотел бы что-то продать, - осторожно проговорил Джером.

- Всё, что можно было у него купить, уже давно наше, - хмуро ответил отец – Джонатан Суррей.

- Разве, что свою дочку он нам не продал, но, к счастью, нашелся другой покупатель, - ехидно заметила мать.

Джером смотрел на родителей молча, терпеливо ожидая пояснения, несмотря на оскорбительность их тона.

- Он проигрался в карты, сынок. До последнего цента. Никогда еще я не видел такого слепого азарта. Кредиторы ожидали, что он застрелится от позора. Но этого не случилось. Я покрыл все его долги. Хотя и забрал взамен землю и лесопилку. Не понимаю, как он мог оставить своих детей без наследства? Ну, дочку он, положим, пристроил, она ведь не дурна собой, и Колден согласился жениться на ней без приданого, а сыновья куда? У него же еще четверо сыновей!

- Мало того – без приданого, - шепотом проговорила Маргарет Суррей: Ходили слухи, что Колден заплатил Лэттему за Беллу, потому что та была категорически против этой женитьбы, но теперь-то ей некуда деваться. Хотя… Чего уж воображать о себе, вообще могла в старых девах остаться.

Джером приложил пальцы к виску и, закусив губу, спросил:

- И когда же свадьба?

- В сентябре, у Лэттемов как раз заканчивается траур – год назад скончалась бабка, - ответил Джонатан.

- Это та бабка, которая вырастила Беллу? Ведь так, Джонатан? – уточнила Маргарет.

- Вырастила! Скажешь тоже! Испортила девчонку! Зачем было давать ей первоклассное образование в Лондоне, если ее удел – штопка носков Колдена, - засмеялся отец.

Не желая продолжать разговор, Джером откланялся и поднялся к себе в комнаты.

***

После того, что Джером узнал об Анабель, ему почему-то еще сильнее захотелось ее увидеть. Но время шло, а пути их не пересекались, уже больше недели протянулось с их первой встречи, и Джером решил действовать.

Первым делом он отправился в монастырь, поговорил с настоятелем и выяснил, что Анабель, несмотря на финансовые затруднения своей семьи, помогает, как может, например, трижды в неделю забирает из монастыря хлеб и раздает его нищим в городе. Помогает также шитьем. Устраивает сборы средств на нужды храма. В общем, со слов монаха, выходило, что она не человек даже, а ангел. Как минимум.

«Эта пантера похоже еще и шкуру умеет сбрасывать, чтоб превратиться в милого котенка», - усмехнулся про себя Джером…

Однако теперь он знал, в какие дни она приходит за хлебом, и «случайно» встретиться с девушкой уже не составляло труда.

Не далее, как на следующее утро, Джером снова догнал Анабель недалеко от развилки:

- Доброе утро, Госпожа Лэттем!

Она поставила корзину на землю, внимательно посмотрела в глаза юноше и, вдруг засмеявшись, с хитрецой проговорила:

- Ну наконец-то! Я уж боялась, что вы не появитесь.

- Неужели мне удалось произвести столь сильное впечатление на Вас, что Вы ждали встречи со мной? – с иронией уточнил Джером, поднимая корзину.

- На меня – нет, а вот на монашек в храме – невероятное. О, женщины! В один голос они рассказывали мне о Вашей красоте и благородстве. На миг мне даже показалось, что я недостаточно внимательно рассмотрела Вас, ведь ничего такого раньше в Вас не обнаруживала! Ах, Боже! Прости наши души! Монахини сегодня будут молиться как никогда, Вы подвергли их искушению, - с ехидным укором пропела Анабель, подав руку Джерому, чтобы тот помог ей усесться.

- Меня оболгали, я никого кроме настоятеля в храме не видел, - хмуро заметил юноша, пристроившись рядом.

- Зато Вас видели почти все. И что это за талант у Вас такой – привлекать юных девушек, - продолжала подтрунивать Анабель.

Джером молчал, раздосадованный тем, что его тайный план провалился. Но девушка не унималась:

- И все же должна признать – то, что вы искали со мной встречи, немало льстит моему самолюбию.

- Что ж, гордыня – это тоже, помнится, грех? Похоже, и Вам придется сегодня помолиться усердно? – не сдержался от укола Джером.

- Я помолюсь, - совершенно серьезно проговорила девушка и, секунду помолчав, добавила: Но должна Вас предупредить – впредь не старайтесь, чтобы пути наши пересеклись. Я помолвлена, господин Суррей.

Лицо ее вдруг стало неподвижным, словно маска, а взгляд погас.

- И кто же счастливец?

- Энтони Колден, - сухо ответила девушка.

- Сын хозяина ювелирной лавки? – уточнил Суррей.

Анабель молчала.

- Вы его любите? – серьезно спросил Джером.

Она не шелохнулась.

- Ясно, - помолчав пару секунд, добавил юноша: Вы просто не можете удержаться от выгодного предложения.

Мисс Лэттем резко повернула к нему свое рассерженное лицо. Впервые они оказались так близко друг к другу. Лошади остановились. Время замерло. В глазах Анабель вдруг отразилось отчаяние безысходности… и она отвернулась.

- Не могу, - вздохнула девушка: Вы весьма точно подметили.

- Вы же не хотите этого, - тихо заметил виконт.

- В сложившейся ситуации это никого не интересует, - избегая смотреть юноше в глаза, ответила Белла.

- Я не позволю, - охрипшим голосом вдруг проговорил Джером.

- Вы этого не можете решать, как и я, - проговорила девушка и покинула коляску.

Она медленно пошла впереди лошадей, бросив через плечо нарочито веселым голосом:

- В прошлый раз кто-то грозился не умолкать ни на секунду.

Джером тоже спрыгнул на землю, взял под уздцы лошадей и двинулся за ней следом. Юноша знал, что Анабель сейчас изо всех сил сдерживается, чтоб не заплакать. Сейчас он, Сам Джером Суррей, чувствовал себя бессильным…

Молча они дошли до города, не говоря друг другу не слова, раздали хлеб. Перед тем, как уйти Анабель приблизилась к Джерому, такая юная, такая красивая, почему-то от нее пахло корицей. Легонько едва коснувшись его предплечья, девушка прошептала:

- Не думайте об этом, у Вас своя жизнь, Джереми.

Она удалялась, вскоре и силуэт ее скрылся из виду, а Джером все еще чувствовал ее прикосновение, оно словно обожгло юношу, и ее ласковое «Джереми» все еще звучало в ушах, согревая душу, теребя сердце, вселяя странную, нелепую надежду.

***

Весь день Джереми был сам не свой, а ночью не мог уснуть. Он виделся с Анабель всего два раза, но ему казалось, что он знает об этой девушке всё, что был знаком с ней всегда, разве такое возможно?

Всегда такой рассудительный, холодный, полный презрения, и это было вполне справедливо по праву его рождения, теперь Суррей не узнавал себя. Сколько женитьб с его участием в качестве жениха пытались устроить в свете, но Джером благополучно избегал капканов. И что же? Сегодня он готов сделать предложение первой встречной. Да еще и боится ее отказа! Анабель не принадлежит к знатному роду, ее семья не обладает состоянием, связями, у нее даже приданого нет, да и характер, откровенно говоря, дрянной. Но почему именно она, этот маленький серый мышонок, возомнивший себя львом, сумела поставить себя с Сурреем на равных? Как естественно вошла в его жизнь! Сделала то, чего не смогли добиться жестокие сердцеедки высшего общества!

Жениться на Анабель недопустимо. Родители никогда не согласятся с этим, отец лишит его наследства и, что самое страшное, титула. Титула, который с честью носили его предки. Джером гордился своими корнями, страстно желал быть достойным своих праотцев.

Да еще учеба – семь лет Джером отдал медицинскому университету Лондона, еще год и он получит диплом хирурга и лицензию, которая позволит ему лечить людей, проводить операции. Вот его настоящая и главная страсть, его призвание! Через два месяца Суррей должен вернуться в Лондон, чтобы закончить обучение, с этим ничего нельзя поделать.

И лишь леди Лэттем никак не вписывалась в его рассчитанную по часам жизнь…

Уже светало, когда Джереми вскочил со своей постели, зажег свечу и принялся писать письмо…

***

К завтраку Джером не смог подняться – ужасно хотелось спать, поэтому вскоре к нему зашла Маргарет.

- Как ты себя чувствуешь, сынок? Я пошлю за врачом, - обеспокоенно проговорила мать, коснувшись его лба.

Джером засмеялся:

- Здесь уже есть один доктор, этого вполне достаточно, мама. Я просто не выспался, дай мне еще пару часов подремать.

- Ты куда-то отлучался ночью?

- Нет, я был здесь, просто заснуть не мог, - пробормотал Джером, закрывая одеялом лицо.

- Когда двадцати двух летнего юношу мучает бессонница, подозрение обычно падает на сердце… Ты влюбился, Джером?

«Как легко она догадалась! Вот болван, даже этого скрыть не смог» - мысленно обругал себя Джереми.

- Кто она? – любопытство захватило женщину: Подожди-подожди! Не говори. Я сама знаю! Это же единственная барышня, о которой ты спрашивал за всё это время!

«Черт возьми! Теперь мои родители всю семью Лэттем с землей сровняют!» - затаив дыхание, подумал Джером.

«Вот дурак!»…

- Твоя избранница, - гордо проговорила Маргарет, упиваясь своей проницательностью: Элизабет Клэптон!

«Кто?!» - молодой человек изумленно уставился на родительницу и начал перебирать в памяти лица, пытаясь вычислить Элизабет, чтоб не попасть впросак в очередной раз.

- Не отрицай! Вы так славно танцевали, на приеме в честь твоего возвращения! Понимаю тебя и полностью поддерживаю, это очень интересная барышня, - улыбалась мать.

Наконец, Джереми догадался о которой барышне идет речь и ехидно отметил про себя:

«Интересная барышня? Да она минут двадцать кроила мне мозг рассказами о том, каких высот достигла в вышивании гладью! Даже курица, сидящая в гнезде, менее предсказуема, чем мисс Клэптон!»

Но матушка расценила молчание сына по-своему:

- Она красавица, что сказать, у тебя безупречный вкус, весь в отца.

Маргарет довольно улыбалась, Джереми тоже улыбнулся молча:

«Лошадь – красивое животное, но когда женщина похожа на лошадь, акценты красоты начинают смещаться. Хорошо, что Элизабет обеспечена состоянием своих родителей, иначе поклонников ее персоны заметно бы поубавилось».

- Мама, я хочу спать, - устало пробормотал Джером, а вслед удаляющейся матери добавил: И постарайся за эти пару часов не устроить мне помолвку с Элизабет! Я сам как-нибудь разберусь…

- Разберется он, - проворчала Маргарет и, вдруг вспомнив, проговорила: Постарайся отдохнуть как следует, сегодня состоится благотворительный вечер у настоятеля храма. Я знаю, как это скучно для тебя, но мы все – Сурреи, и все должны присутствовать, причем в лучшем виде. Клэптоны, разумеется, тоже там будут.

Дверь захлопнулась, Джером подскочил с постели – благотворительный вечер для храма! Значит, леди Лэттем непременно там будет! О том, чтобы спокойно выспаться, больше не могло быть и речи.

***

Особняк настоятеля был роскошным, возможно даже неприлично роскошным для занимаемой хозяином должности. Однако это никого не смущало. Гости стремительно прибывали. Из главного зала доносились звуки оркестра. Джереми стоял на балконе, внимательно рассматривая подъезжающие кареты – Анабель пока не явилась.

Вскоре поток экипажей иссяк, Суррей разочарованно вздохнул и направился в залы.

Гости расселись за столы, подали блюда. Место Элизабет Клэптон оказалось относительно далеко от Джереми, и он вздохнул с облегчением. Но, как оказалось, рано. Во время ужина девушка бросала на него такие взгляды, что молодому Суррею хотелось убежать.

Затем были танцы.

Ощущение того, что Анабель здесь, не покидало молодого человека, и он искал ее среди гостей, но тщетно.

Не прошло и минуты, как к Джерому подошел Хоупс, управляющий делами отца, скользкий и прилипчивый тип.

- Леди Элизабет там, - прошептал он.

Джереми бросил на него высокомерный взгляд и процедил сквозь зубы:

- Мои глаза, Слава Богу, при мне, мистер Хоупс.

- Разумеется, лорд Суррей. И очевидно, что леди Клэптон желает с Вами пообщаться. Возможно, Вам стоит пригласить ее танцевать…

Конец фразы Джереми даже не услышал – он вдруг нашел знакомую тоненькую фигурку среди толпы и немедленно направился туда, забыв о своем собеседнике.

Скромное платье небесно-голубого оттенка удивительно подчеркивало ее глаза, белокурые локоны были убраны в строгую прическу. Анабель разговаривала с кем-то из гостей, и лицо ее было отрешенным. Заметив приближающегося Джерома, Белла словно вспыхнула, резко отвернулась и попыталась скрыться в толпе, но юноша поймал ее за руку.

- Леди Лэттем! Вижу, Вы рады меня видеть, - проговорил Джером с язвительной улыбкой.

- Лорд Суррей, я вынуждена покинуть Вас. Немедленно, - прошипела Анабель, тщетно пытаясь высвободить руку: На нас же смотрят.

- Пусть смотрят. Пойдемте танцевать, - беспечно предложил юноша, уводя Анабель к оркестру.

- Это невозможно – у меня все танцы заняты!

Суррей засмеялся и встал напротив девушки со словами:

- Тогда посмотрим, кто из Ваших кавалеров осмелится подойти и сообщить мне об этом.

Он поклонился, приглашая Анабель к танцу, та вынуждена была поклониться в ответ, чтобы не привлекать еще больше внимания.

- Почему именно Колден? – шепнул Джером, чтобы их разговор не могли услышать окружающие.

- Почему мы не можем просто танцевать? Вы умолкаете хоть когда-нибудь? Мне начинает казаться, что вы даже во сне болтаете без остановки, - съязвила Анабель.

- Вы хотите узнать, как я выгляжу, когда сплю? Как это очаровательно! Я очень мил во сне, так говорят, – не отставал Джером, ехидно улыбаясь: С другой стороны, это, конечно, не совсем прилично для юной барышни – представлять мужчину в постели…

Белла вспыхнула от смущения и бросила на партнера такой взгляд, словно собиралась достать из-за спины пистолет…

- Прекратите сердиться, не то окончательно сведете меня с ума, - прошептал Джером, вдруг приблизившись к ее уху.

Анабель обожгло его дыхание, внутри всё дрожало, неясный трепет переполнял девушку, и она не могла взять себя в руки, как ни старалась. Впрочем, леди Лэттем почувствовала это c первого взгляда на Джереми, с каждой новой встречей ситуация лишь накалялась. И если раньше перспектива женитьбы с Колденом претила ей, то теперь уже одна мысль об этом вызывала отвращение.

Но сейчас, именно сейчас Джереми был рядом. Дерзкий, самонадеянный, опасный и такой притягательный… И пусть это только миг, но с одним этим мгновеньем она сможет теперь прожить всю свою жизнь.

Да. Очевидно, что Катрин, подруга Анабель, проживающая в Лондоне, совершенно правильно написала ей про Джереми: «Обходи его за три мили! Но уж, коли, ты про него спрашиваешь, значит, слишком поздно. Ты пропала, Дорогая…»

Катрин прислала подробный отчет о жизни виконта Суррея в столице.

Когда он только учиться-то успевал!

«Пожалуй, лучше сразу умереть, чем довериться его лечению», - вздохнула тогда Анабель.

Конечно, Катрин написала и о том, что Джером должен вскоре вернуться в Лондон, что закончить свое обучение.

Хотя основное внимание в своем письме подруга сконцентрировала на личной жизни Суррея. Скольким девушкам он давал надежду, но так не женился! По слухам, виконт даже отбил невесту у своего друга, и был таков. Вероятно, и с Анабель он ведет свою обычную игру.

- Глупышка Анабель, - периодически повторяла себе мисс Лэттем: Держись от него подальше.

Разве не ирония жизни – выходить замуж за нелюбимого, но славного парня, а влюбиться тем временем в негодяя?

Анабель не могла отказать Колдену. Она прекрасно знала о карточных долгах своего родителя. В душе девушка понимала, что Джонатан Суррей помог отцу погасить его долги, хотя эта сумма значительно превышала стоимость земель и лесопилки, которые забрал граф. Возможно, даже Суррей надеялся, что Лэттем перестанет играть, ведь денег у него больше не было. Если б это могло остановить Бернарда! Чтобы сохранить честь семьи отец должен был тогда застрелиться, Суррей фактически спас его. Теперь спасти его может только Анабель – Колден поставил условие о женитьбе, когда дал ссуду отцу. Девушка пыталась воспротивиться, но мать быстро объяснила ей безвыходность ситуации в свойственной ей жестокой манере и с той поры часто напоминала об этом Анабели:

- Неблагодарная девка! Кого мы вырастили! Ты даже родному отцу помочь не желаешь! Выгнать бы тебя на улицу, посмотрела бы, какая там жизнь! Двадцать лет – ни ума, ни толку!

Винить отца Анабель не могла, поэтому всю свою злобу направила на Сурреев, может, граф и пытался помочь, но вышло только хуже. Неужели ничего другого нельзя было придумать? Всё это терзало девушку, жесткие рамки «должна и обязана» душили ее, но сорвать с себя такие путы мисс Лэттем не могла.

Но это было там, а сейчас здесь, скрывшись за плечом Джереми, Анабель просто хотела жить, дышать, слышать его голос, смотреть в его серые глаза.

«Ну как? Как у отъявленного мерзавца могут быть такие прекрасные глаза?! Прозрачные загадочные чарующие серые глаза?» - возмущенно подумала Анабель, а вслух прошептала:

- Суррей, Вы негодяй, но я на Вас совершенно не сержусь.

- Спасибо, Анабель, - тепло проговорил виконт: Может быть, Вы согласитесь съездить со мной завтра на небольшой пикник, раз уж у Вас так внезапно случился приступ доброты?

- Вы, кажется, будущий врач? – уточнила девушка.

Виконт кивнул. И Анабель продолжила:

- Очевидно, благодаря Вам этот приступ уже прошел. Мне гораздо лучше.

- Вам снова хочется меня задушить? – усмехнулся Джером.

- Да.

- О! Значит, Вы, несомненно, в порядке!

- А Вы по-прежнему не можете помолчать даже минуту! Почему мы не можем просто двигаться в такт музыке? – строго проговорила девушка.

- У меня слишком мало времени, чтобы молчать. Я и без того крайне редко Вас вижу, - вздохнул Суррей.

- Бог мой! Вы меня видите уже практически каждый день.

- Я был бы без ума от счастья видеть Вас и каждый день, и каждый вечер, и каждое утро, и каждую ночь, - прошептал Джереми на ушко Анабель.

Чувствуя, как заливается краской ее лицо, девушка опустила на секунду голову и в следующий миг изо всех сил наступила каблуком на ногу Суррею. После чего, как ни чем не бывало, посмотрела кавалеру в глаза. Как истинный джентльмен Джереми стерпел боль и не издал ни звука, только закусил губу.

- Надеюсь, мне удалось напомнить Вам, Лорд Суррей, что Вы разговариваете с барышней, а не девицей из борделя? – с подчеркнутой нежностью уточнила Анабель и пошла прочь. Немного прихрамывая, Джереми направился следом. В холле он почти догнал девушку, но его окликнули. Это был Энтони Колден.

- Лорд Суррей, Вы буквально преследуете мою невесту, - недовольно заметил он.

Анабель услышала его голос, когда уже свернула за угол, и замерла, ударив себя ладошкой по лбу.

- Энтони Колден, я полагаю, - надменно ответил Джером.

В холл вошли еще несколько человек.

- Вы оставите мисс Лэттем в покое, - угрожающе сказал Энтони. Он был так молод, хорош собой, пара черных кудрей сбилась на лоб, а глаза его сверкали от ярости.

Джером усмехнулся и медленно проговорил, выделяя каждое слово, прямо глядя в глаза Колдену:

- Я буду преследовать леди Лэттем ровно столько, сколько она мне позволит, и мне плевать, что она помолвлена.

- Значит, я вызываю Вас на дуэль, лорд Суррей, - сказал Энтони, при этом ни один мускул на его лице не дрогнул.

Анабель вскинула руки и прижала их к лицу, уперевшись спиной в стену.

Джером вдруг громко рассмеялся и сказал:

- Ну это, право, уже перебор! Вы, правда, хотите дуэли со мной?

- Оружие выбирайте сами, - коротко бросил Колден.

Джером снова рассмеялся.

Анабель бросилась в холл.

- Энтони, не делай глупостей, - крикнула девушка и, поравнявшись с Джереми, погрозила ему пальцем: Прекратите издеваться, лорд Суррей.

- Мисс Лэттем, Вам в это не следует вмешиваться, - спокойно проговорил Колдэн, пытаясь взять девушку за локоть, чтобы проводить ее.

Но Анабель нетерпеливо освободила свою руку и сказала:

- Он специально провоцирует тебя, Энтони. Может, ты не знаешь, но Суррей – один из лучших стрелков Англии, он даже победил в королевском турнире в прошлом году! А фехтованием занимается чуть ли не младенчества!

Дуэль еще не состоялась, а Джереми уже победил. Он надменно смерил взглядом Колдэна и, поклонившись Анабель, проговорил:

- Вы неплохо осведомлены о моей скромной персоне, Ваше внимание мне так дорого, Леди Лэттем, это неимоверно льстит моему самолюбию.

Анабель мысленно выругалась, только теперь она поняла, что наболтала лишнего.

- Это бесчестно, Суррей, - прошептала она виконту: Вы заведомо более опытный противник по сравнению с Энтони, он же закончил духовную семинарию и почти не сталкивался с военным делом!

- Значит, Колдэну надо взять на дуэль шпагу и пистолет, а я выйду с голыми руками, и тогда мы будем драться на равных. Всё справедливо, - громко сказал Джером и, подмигнув, шепнул Анабель: Неужели Вы так серьезно вознамерились избавиться от меня?

- Пистолеты. Завтра на рассвете, в липовой роще, - спокойно проговорил Энтони, откланялся и ушел.

Анабель казалось, что она сгорит от стыда на этом самом месте. Вокруг толпилось несколько человек, и все живо обсуждали произошедшее. Джереми легонько приобнял девушку за плечи и вывел на балкон. Здесь было прохладно, молодой человек снял свой сюртук, накинул на спутницу, затем отвернулся к перилам и, глядя куда-то в темную даль, проговорил:

- Так значит, Вы наводили обо мне справки, Анабель.

Белла молчала, она напоминала сейчас нашкодившего ребенка, было очевидно, что девушка винит в дуэли только себя и сильно раскаивается.

- Дико любопытно. Много интересного узнали? – не унимался Джером.

- Почти ничего, об основном я итак догадывалась.

- Об основном? Например, о том, что я увлекаюсь стрельбой? Или медициной? Люблю собак? Хожу на рыбалку? Ведь это моя основная часть жизни, - язвительно ответил он.

- Ну, настолько подробной информации мне не сообщали, - рассеянно проговорила Анабель.

Джереми засмеялся:

- Конечно! Моя личная жизнь гораздо интересней этих мелких подробностей. Ведь так? Сплетни. Сплетни… Что за город – сплошные чудеса в решете! И люди чудные. Хотя… Всё же должен признать ваш жених – достойный человек. По правде говоря, он не мог не знать о моих успехах в стрельбе, я много раз видел Энтони и его отца на турнирах в Лондоне. Теперь осталось разобраться: он – храбрец или дурак?

Анабель не реагировала.

- Вы, кстати, отлично разыграли партию, Леди Лэттем. Настолько изящно избавиться от нежеланного жениха. Такого, признаюсь, я еще не видел! И сделаете это моими руками, - улыбнулся Джером. Похоже, он откровенно издевался.

Девушка вдруг приблизилась к нему и эмоционально зашептала:

- Я не верю, что Вы способны хладнокровно убить практически беззащитного человека из-за нелепицы! У него же есть отец, мать, сестренка, два брата! И все они такие славные! Что я наделала! Разве он виноват, что я не люблю его? Нет же! Нет! Он пытался помочь! Не смейте, слышите? Не смейте!

- Вы хоть понимаете, о чем просите, Анабель? Отказать себе в удовольствии убить жениха девушки, которая сводит меня с ума? Ни за что не откажусь от этой затеи! – он все-таки издевался.

Глаза леди Лэттем наполнились слезами. И тут уже Джером испугался не на шутку:

- Анабель, да прекратите же переживать, не собираюсь я вашего Энтони убивать, дурака этакого.

- Правда? – уточнила девушка.

- Правда. Мне ведь на исповедь в воскресенье идти, а у преподобного слабое сердце. Еще случится с ним чего, Вы же и в этом меня обвините! – улыбался юноша, погладив спутницу по волосам.

Анабель засмеялась… и вдруг крепко прижалась к его груди. От неожиданности Суррей даже растерялся, прикидывая, уместно ли обнять ее в ответ.

- Дурак – это вы, Джереми, напугали меня, - прошептала девушка и вдруг также резко отпрянула от него: Ой! Простите! Простите! Я не должна была…

- Да ничего страшного, мисс Лэттем, можете даже поцеловать меня, - широко улыбался Суррей, протягивая к ней ладони.

- Сумасшедший, - буркнула Анабель и, скрестив руки на груди, прислонилась к перилам спиной.

- Значит, и сегодня поцелуев не будет? А я ведь уже третий день за Вами ухаживаю, - продолжал подшучивать Джером.

- Вы, правда, откажетесь, от дуэли, - строго спросила Анабель.

- Нет, конечно. Ни за что. Как порядочный человек может отказаться от вызова? – совершенно серьезно произнес юноша.

- Вы же пообещали мне!

- …что не убью его, - закончил фразу Джером: Я легко раню его в руку, чтобы он не смог стрелять в меня. В отличие от Вас, я за свои жизнь и здоровье очень даже переживаю.

- Я тоже о Вас переживаю. Правда! – сорвалось с языка Анабель, и она опять мысленно выругалась: «Что за день такой! То там ляпну, то тут!»

Джером внимательно посмотрел ей в глаза, изображая огромное изумление.

- Ну, прямо камень с сердца! А то уж мне стало казаться, что какой-то Колден обошел виконта Суррея! – съехидничал юноша.

- Причем здесь титул! Это меньше всего меня в Вас интересует, - отмахнулась Анабель.

- А что Вас интересует? Спросите – я отвечу. Это будет все-таки честнее, чем узнавать обо мне какие-то сплетни.

Девушка предпочла промолчать, поэтому перевела тему:

- Пора возвращаться, мы слишком долго отсутствуем. Иначе следующую сплетню я рискую услышать уже о себе.

- Я вообще-то собираюсь домой, нужно выспаться, - вздохнул Джером.

- Тогда всего доброго. Спокойной ночи, Джереми, - девушка повернулась, чтобы уйти.

- Даже не поцелуете на прощание? Меня ведь завтра могут убить! – окликнул Суррей.

Анабель будто обухом по голове ударили:

- Вы дали понять, что Вам ничего не угрожает.

- Я просто шучу. Ну, может, хоть обнимете? У Вас и это неплохо получается.

- Еще одна шутка, Суррей, и до дуэли Вы не доживете, - сурово проговорила девушка.

Джереми засмеялся и, поймав ладонями ее за голову, быстро поцеловал девушку в… нос…

- Вас самого лечить надо! – прошипела Анабель, оттолкнув его, и поспешила в дом.

- Жду Вас завтра у ворот монастыря, - воскликнул юноша вслед.

***

До самого утра Анабель не смогла сомкнуть глаз. Тоска по своей неудавшейся жизни, мучавшая последние месяцы, показалась ей послеполуденным дождичком по сравнению с тревогой за Джереми.

Она молилась, потом ложилась спать, ворочалась и снова вставала молиться, словом, эта ночь показалась ей самой длинной за всю жизнь. Лишь на рассвете, когда забрезжили первые лучики солнца, Белла задремала…

«Вот глупая!» - ругала себя Анабель, когда утром бежала из дома в монастырь, благо до храма было рукой подать. Но проспать? И именно сегодня! И Джереми, наверно, ее не дождался! И ждал ли вообще?

Девушка пулей влетела в пекарню при храме, едва дыша, поздоровалась с монахинями, схватила корзину с хлебом, и поспешила к воротам…

Но Его не было! Дорога оказалась пуста, лишь деревья разросшегося монастырского сада шелестели листвой, словно переговариваясь между собой. Только теперь Анабель могла отдышаться и ощутила, наконец, как сильно устала. Да еще и напрасно – все равно опоздала! От злости она даже пнула камень, валявшийся на дороге, и громко выругалась:

- Вот засоня!

Ну что тут поделаешь! Тяжело вздохнув, девушка перехватила корзину, чтобы было удобнее нести, и пошагала по дороге. Когда вдруг заметила пару лошадей, гуляющих между деревьями.

- Любите кататься верхом, Леди Лэттем? – раздался знакомый голос – Джереми сидел чуть в стороне около старого дуба.

«Не то, чтобы люблю, это моя настоящая страсть. Жаль только, что отец продал всех своих скаковых лошадей», - грустно подумала Анабель, а вслух спросила:

- Который из них Ваш, Лорд Суррей?

Джереми поднялся, свистнул и направился к девушке. За ним спешил вороной конь, следом мчался скакун, белый как январский снег.

- Этот мой – Измир, а этот – Ураган. Нравится? – улыбнулся юноша, наблюдая, как лошади обнюхивают Анабель.

- Вы хотите, чтобы я прокатилась на Урагане? – едко заметила девушка.

- Более того, я хочу, чтобы Вы его забрали к себе – я Вам его дарю. Не беспокойтесь, Леди Лэттем, он очень добрый и спокойный.

- Я не приму такой неприлично дорогой подарок, - отрезала Анабель.

- Но я не имею права подарить Вам безделушку, после всего, что между нами вчера было, - парировал Суррей, прикрепляя корзину к своему седлу.

- Я разве что-то подзабыла из вчерашнего вечера? Помнится, Вы всего лишь поцеловали меня, притом в нос!

- Но это же был наш первый поцелуй, Анабель, - ласково прошептал юноша, наклонившись к уху девушки и коснувшись щекой ее распущенных волос.

- О! Неужели я была так хороша? – отстранилась леди Лэттем.

Джером засмеялся и сказал:

- Мы с Вами, что, ролями когда-то успели поменяться? Ну же! Вы разве забыли? Это же я циничный пересмешник, а Вы мой суровый наставник в поисках истинного пути.

- И то верно. Мне, право, так неловко. Сегодня с утра все вверх дном! – театрально вскинула руки девушка.

- Я заметил. И знаете ли, Анабель, я старался не питать иллюзий по поводу Вашего ко мне отношения, но это переходит уже все разумные пределы.

- Не понимаю, к чему Вы клоните? Я весьма неплохо к Вам отношусь.

- Настолько неплохо, что от переживаний обо мне, вы имели совесть проспать назначенную встречу? – съязвил молодой человек.

- Раньше Вы хоть просто болтали без умолку, а теперь еще и укоряете?

- У меня не самый легкий характер, Анабель, - нарочито серьезно проговорил Суррей: Но конь-то в чем виноват? Забирайте его. Зачем ему меня терпеть?

- Я не могу, Джереми, Вы же сами всё понимаете, - вздохнула девушка и легко забралась в седло.

- Мы ведь оба не знаем, чем это кончится, разве Вам не хочется, чтобы хоть что-то у Вас осталось на память обо мне? – вдруг совершенно серьезно спросил Джереми, усевшись на своего коня.

- Я знаю финал: Вы уедете в Лондон продолжать обучение, а я выйду замуж за Колдэна. Но не волнуйтесь, Суррей, я похоже итак Вас уже не забуду, - грустно вздохнула Анабель.

- Ну… тут небольшая поправочка, - осторожно проговорил Джером, и, встретив нахмуренный взгляд собеседницы, продолжал: Вы ничего не спросили о состоявшейся дуэли…

- Что тут спрашивать – Вы в прекрасном расположении духа, значит, всё прошло по Вашему плану, - констатировала девушка.

- Да, хорошая новость в этом и заключается: Мне удалось легко ранить Энтони в руку, и он не смог стрелять в ответ. Затем мы отвезли раненого к нам в поместье, где я собственноручно извлек пулю, промыл рану и зашил ее. Чем немало горжусь, кстати.

- Вы что-нибудь о скромности слышали? Хоть бы в книге какой об этом феномене прочитали, - поторопила Белла.

- В общем, на фоне всей этой эйфории, есть один неприятный момент – Энтони попросит Вас официально объявить о разрыве помолки.

Анабель резко натянула поводья и, поймав Джерома за рукав куртки, закричала:

- Вы! Вы зачем это сделали?! Как Вы посмели вмешаться?

- Анабель, вот тут я как раз ни при чем. Он только после перевязки мне об этом сообщил. И я не стал его отговаривать. Это было бы по меньшей мере странно с моей стороны. Сначала стреляться из-за барышни, а потом умолять проигравшего жениться на ней, - продолжал ерничать Джером.

- Но почему, почему он так решил? Он ведь так долго, так терпеливо ждал, – терла висок Белла.

- Ну, тут-то всё как раз просто, - беспечно ответил Суррей: Энтони – достойный молодой человек. Теперь, когда для него стало очевидно, что у Вас есть ко мне чувство, он просто не решился пойти против вашего сердца. Это, конечно, славно, но барышни редко могут оценить такую жертву. Хотя признаюсь, я им искренне восхищен. Ну, либо другая версия: Энтони просто испугался, что я все-таки застрелю его, в конце концов. Вам какой вариант больше нравится?

Анабель подняла глаза к небу и обреченно сказала:

- С ума сойти. Мне уже исполнилось двадцать лет, я – старая дева, да еще и без приданого. Теперь меня точно отдадут за старика Хогана…

- Не отдадут, не волнуйтесь об этом, - совершенно спокойно заверил Джером: В случае необходимости подстрелю его, рука не дрогнет.

- Вы – чудовище, - пробормотала Белла, удивившись его серьезному тону: Вы готовы лишить жизни человека просто так?

- Отнюдь. История наших с ним взаимоотношений очень стара. Он убил мою собаку, когда мне было восемь. Специально. Прямо на моих глазах. Потому что ненавидит моего отца.

Джереми тяжело вздохнул и спокойно добавил:

- К тому же у него сифилис.

От удивления у Анабель открылся рот.

- Хочешь спросить, откуда у меня такие сведения? Уж ко мне-то он точно не обратился бы за лечением. Это не самое приятное пятно моей биографии… но я скажу, потому что ты должна знать. Об этой истории подружки тебе не расскажут.

Он переменился в лице, четко выговаривая каждое слово:

- Мне было всего восемь лет, когда я возненавидел Хогана, и с каждым годом это усиливалось. Он не только собак убивал, он издевался над людьми, много чего вытворял. Я знал, что отомщу, но не мог придумать как. В пятнадцать лет я поступил на первый курс в медицинский, при университете был госпиталь, в котором мы проходили тогда практику. Там я и встретил женщину, проститутку, больную сифилисом на начальной стадии. Деньги у меня всегда водились. И я ей заплатил, принарядил и отправил в Беркшир. Со своей задачей она справилась. Ты разве не замечала у него шрамов?

- Да я его толком и не видела, он же из дома почти не выходит, - растерянно пробормотала девушка.

- Анабель, далеко не все люди готовы таскать хлеб за десять километров, чтобы раздать нуждающимся. Это не хорошо и не плохо. Просто так устроен наш мир. В семействе Суррей месть – это нечто само собой разумеющееся, как воздух или вода. Так мы показываем свою силу и власть. Просто не осуждай меня.

Белла даже задохнулась от возмущения:

- Но ты готов уничтожать людей! Чертовы Сурреи – самонадеянные эгоисты! Значит, ты и Энтони был готов убить? Так просто? Потому что он якобы оскорбил тебя! Это же подло. Я думала, ты хочешь помогать, спасать себе подобных, а ты что делаешь?

- Какие все, оказывается, хорошие! Но разве можно сварить суп, чтоб накормить своих детей, не заколов курицу?

Анабель отмахнулась.

- И чем, например, твой отец лучше? – упорствовал Джером.

- Мой-то отец чем тебе не угодил? – воскликнула девушка.

- Сурреи хотя бы наказывают виновных! А он делает все, чтобы уничтожить своих собственных кровных детей! – вспылил юноша.

- В отличие от тебя, он никого к смерти не подталкивал, - огрызнулась Анабель.

- То-то я смотрю, у тебя жизнь бьет ключом! Не пытайся себя обманывать! Ведь он променял вас на карты! На картонные бумажки! Всех своих пятерых детей! Тебя, Анабель, так и вообще продал! Если б ему предложили заложить ваши души даже самому дьяволу, он бы не устоял.

- Не смей, - голос девушки дрогнул: Я сама согласилась на свадьбу с Колденом!

- Неужели?! Ты еще скажи, что была без ума от счастья при такой перспективе! Что ж ты плакала? Нежности всякие говорила? Прижималась как бы невзначай? Или этого не было?

- Я?! Да как ты смеешь! И зачем бы мне это было нужно? Ты же сам увязался за мной как бездомная собака!

Больше Джером ничего не сказал, он пришпорил коня и вскоре скрылся из виду вместе с корзиной.

- Надеюсь, у тебя хватит совести хотя бы хлеб самому раздать, - раздосадовано прошептала Анабель и продолжила свой путь в город, ей необходимо было поговорить с Энтони.

***

Как Белла и думала, Энтони находился в воскресной школе. Во дворе на зеленой травке было расстелено несколько покрывал, там-то он и сидел в кругу маленьких детей и рассказывал малышам какую-то историю. Анабель спешилась, когда Колден ее заметил. Энтони разрешил малышам поиграть и подошел к девушке.

- Доброе утро, Белла! Какой превосходный конь! Подарок? – дружелюбно поинтересовался Колден.

- Нет, одолжила… на время.

- Не трудно догадаться, кто делает тебе такие дорогие одолжения, - покачал головой молодой учитель.

- Ну, Энтони, еще этого не хватало, хоть ты не лезь ко мне с этими глупостями, - отмахнулась Анабель: Как твоя рука?

- Джером сказал, что скоро заживет, даже кость не задета. Согласись, это такой загадочно тонкий промах для лучшего стрелка, я бы даже сказал ювелирный, - скрестил на груди руки Энтони.

- Значит, тебе крупно повезло, - развела руками Белла.

- Это ты его уговорила, верно? – сурово спросил юноша.

- Энтони! Да я б сама его убила, если б Джереми как-то навредил тебе!

- Всё ясно. Хватит. Зачем ты сюда явилась? – перебил молодой человек.

Анабель вздохнула прежде, чем начать:

- Я сегодня видела Суррея…

- Это я уже понял, - нетерпеливо проговорил Энтони, посмотрев на белоснежного жеребца.

- Это правда? Ты хочешь разорвать помолвку? – еле выговорила девушка.

Энтони устало вздохнул и, подойдя поближе, взял ладони Анабель в свои со словами:

- Белла, я тебя с детства знаю, иногда мне кажется, что я влюблен в тебя дольше, чем живу. И еще мне жалко тебя… Я так отчаянно надеялся вытащить тебя из вашего мерзкого семейства!

- Мое семейство мерзкое? – переспросила девушка.

- Вот только не надо изображать непонимание! Я знаю, как твоя мать с тобой обращается. Знаю, каков твой отец – игрок и пьяница. Обижайся на меня, если хочешь, только это все равно правда. И тебе надо от них бежать без оглядки, пока кто-нибудь еще не предложил Лэттему ссуду!

Анабель опустила голову. Колдэн потрепал ее за плечо со словами:

- Все эмоции и чувства всегда отражались на твоем лице. Как ты смотришь на Суррея, и как – на меня? Я всегда был твоим другом, я же тебе почти как брат, а за таких парней замуж не выходят. Верно?

- Энтони! Ведь он же никогда на мне не женится!

- Он – Лорд Суррей! – воскликнул юноша: В отличие от нас с тобой, он может всё. И у него есть к тебе чувства.

- У него таких как я – целый батальон!

- Таких как ты больше нет. Помни об этом и веди себя соответственно, - спокойно проговорил Колдэн.

- Это твое окончательное решение? – вздохнула девушка.

- Белла, я ни за что теперь на тебе не женюсь! Я не стану жить с женщиной, зная, что она любит другого!

Анабель покраснела до кончиков волос, но Энтони этого словно и не заметил, продолжая:

- Я на это уже насмотрелся – мои родители так живут много лет. Я не хочу. Прошу, сообщи о разрыве нашей помолки.

- Меня родители убьют, - прошептала девушка.

- А если я сообщу – не убьют? Еще и разговоры в городе пойдут, что тебя жених бросил.

- Хорошо, я сообщу через газету, - обреченно проговорила Анабель, усевшись в седло.

- Белла, если он тебя обманет, я уничтожу его, - совершенно спокойно сказал Энтони на прощание.

Глядя в его решительные глаза, Анабель даже поежилась невольно и отправилась восвояси.

Первым делом она вернула коня – приехала в поместье к Сурреям и оставила Урагана дворецкому, встретившему ее. Домой отправилась пешком.

***

Прошла целая неделя, а Анабель по-прежнему не знала, что делать. Она как и раньше относила хлеб в город трижды в неделю, но Джереми больше не появлялся. Разумеется, девушка понимала, что перешла границы, оскорбив юношу. О методах семейства Суррей с испокон веков ходили ужасные слухи, но обладала ли Анабель правом осуждать кого-либо?

«Я должна извиниться, нужно только придумать, как встретиться с Джереми», - с грустью размышляла девушка.

Пойти в газету она тоже пока не решалась, даже представить было страшно, что устроят ей родители, когда узнают…

Если б бабушка была жива! Она бы сделала всё, чтобы обожаемая внученька вышла замуж по любви, а не из-за жестоких расчетов.

***

Джереми опять не спалось, он проснулся около четырех утра и с тех пор ворочался в постели уже около часа. Тяжело вздохнув, юноша поднялся с кровати, умылся, оделся и, прихватив книгу, отравился на рыбалку. На протяжении вот уже целой недели каждое утро он приходил с удочками к озеру. Это отвлекало Джерома от бессонницы. Здесь, на просторе родной земли, он мог размышлять спокойно обо всем.

Даже об Анабель. Ее слова вывели юношу из равновесия, и хотя Джером уже почти не сердился, встречи с ней искать не намеревался. Девчонка оскорбила его! Но даже мысли о том, что Анабель захочет извиниться, у Суррея не возникало. И тем не менее первого шага Джереми ждал именно от нее. В конце концов, самовлюбленная малышка Лэттем могла прислать хотя бы коротенькую записку! Джерому этого было бы достаточно. Но время шло, и ничего не менялось.

На душе скребли кошки еще и из-за разговора с отцом, когда тот узнал о состоявшейся дуэли. Зачем Джерому стреляться из-за девчонки Лэттем? Отец понял, что между сыном и Беллой что-то происходит, иначе Колдэн не вызвал бы виконта на поединок. Но Джереми отцу так и не признался.

Солнце уже начало пригревать, конюхи погнали лошадей на прогулку. Вдруг в табуне Джером заметил Урагана.

- Эй! Томас! Эндрю! Откуда здесь Ураган? Я же забрал его неделю назад, – крикнул Суррей.

- Чарльз привел его в тот же день, с тех пор конь дома, - ответил один их конюхов, приблизившись.

Джереми выругался, припомнив какой сегодня день недели, глянул на часы и приказал:

- Томас, приготовь мне двуколку немедленно!

Затем направился к дому.

Чарльз – дворецкий Сурреев – худощавый седовласый старик с совершенно невозмутимым лицом, встречал молодого хозяина в холле.

- Кто привел Урагана? – проходя мимо слуги, просил Джером.

- Дочь Лэттема, - ответил дворецкий.

- Почему ты забрал коня? – остановившись на нижней ступеньке, проговорил виконт.

- Она не предоставила мне выбора.

Юноша поднялся в свою комнату.

- Приказать подать для Вас завтрак, лорд? – спросил Чарльз вслед.

- Нет, я уже уезжаю, - ответил молодой Суррей и закрыл за собой дверь.

Наспех переодевшись, Джером вышел из дома, сел в двуколку и отправился к монастырю. Очевидно, Анабель уже ушла, поэтому юноша погнал лошадей в сторону Рединга.

Вскоре вдали показалась знакомая хрупкая фигурка.

«Глупая девчонка», - раздраженно подумал Суррей, остановив лошадей. Он спрыгнул на землю, подошел к девушке, не говоря ни слова, забрал из ее рук корзину и поставил поклажу в коляску.

- Доброе утро, Лорд Суррей, - едва смогла выговорить Анабель.

Вместо ответа Джером бросил на нее суровый взгляд и протянул ладонь, чтобы помочь девушке забраться в двуколку. Белла подчинилась.

Когда лошади тронулись, леди Лэттем нарушила тягостное молчание:

- Вы все еще сердитесь. И совершенно зря – я вовсе не хотела Вас обидеть, Джереми.

«Ну вот! Опять это ее «Джереми», совсем негромко, зато с непередаваемой нежностью. Не поддаваться этой бестии! Она бросила пару взглядов – и я почти растаял! Ну уж нет. И не перед такими мог устоять!» - подумал Суррей.

Не дождавшись ответа, Анабель продолжала:

- Я даже не имела никакого права осуждать Вас, как, впрочем, и любого другого. Меня первую должно бы забросать камнями. Мне очень стыдно.

- Смотрю, для Вас воскресная исповедь не прошла зря, - не сдержался от укола Джером.

Анабель чуть покачала головой и совершенно серьезно ответила:

- Я ни разу не рассказывала про Вас на исповеди, Лорд Суррей.

- Отчего так?

- Если бы я осмелилась проговориться нашему святому отцу о том, как к Вам отношусь, меня бы заклеймили в городе. Все знают, что тайна исповеди для него ничего не значит.

- И что же такого преступного в Вашем ко мне отношении? – лукаво уточнил Джером, приблизившись лицом к лицу девушки.

Но Анабель не отстранилась на этот раз. Напротив, словно застыв на мгновенье, она внимательно рассматривала лицо Джереми, будто старалась запомнить каждую его черточку. Как вдруг девушка прошептала:

- Ведь я умру от любопытства, если не узнаю…

И нежно прикоснулась губами к его губам…

Слегка оторопев поначалу, Джереми, тем не менее, очень быстро вошел во вкус. Он нежно целовал Анабель, крепко прижав себе, словно боялся, что через секунду кто-то вырвет ее из объятий.

- Довольно, - прошептала девушка и, прикусив нижнюю губу, отстранилась.

- Неужели Вам не понравилось, - насмешливо проговорил Джером, отпустив ее.

- Может, поторопите их? – предложила Анабель, кивнув в сторону лошадей.

- Разве мы куда-то спешим?

- Нужно раздать хлеб. Кстати, в монастыре мне рассказали, что Вы прислали два десятка мешков муки. Как это славно! Мы очень Вам благодарны.

- Похоже, Ваша доброта заразительна, - усмехнулся Джером: Пора бы держаться от Вас подальше.

- Я с самого начала Вам это говорила.

- Только вот странно: говорите Вы одно, а поступаете совсем по-другому, - засмеялся юноша, облизнув губы.

Румянец залил щеки Анабель:

- Вам нравится надо мной издеваться.

- Что за глупости! Это я так с Вами флиртую, - улыбался Джером.

Вскоре они добрались до Рединга, раздали хлеб, и двинулись в обратный путь.

- Почему Вы вернули Урагана? Не понравился подарок? Или нравится таскать тяжести? – спросил юноша, нахмурив брови.

- Я не могу взять его – возникнет множество вопросов.

- Но лошадь Вам необходима! Давайте я отдам его в монастырь, но только, Бога ради, не таскайте Вы эту корзину!

- Вы обо мне беспокоитесь? – смущенно улыбнулась Анабель.

- О Вас, о Вашем здоровье. Уже хотя бы как будущий врач, я не могу на это смотреть. Вы так юны, Вам еще детей вынашивать.

- Разве это может как-то отразиться?

- Девицам не следует поднимать тяжести, для этого Бог создал мужчину.

- И лошадей, - засмеялась Белла.

- Вот на том и условимся – я отправлю коня в монастырь.

- Только не Урагана, - поспешно проговорила девушка.

- Почему?

- Отдадите, больше не увидите – настоятель легко решится его продать, а Ураган такой славный. Оставьте его при себе, будем устраивать конные прогулки.

- Ловлю на слове. А в монастырь отправлю лошадок попроще.

- Когда Вы возвращаетесь в Лондон? – вдруг просила Анабель.

- Хотите знать, сколько еще я стану Вам докучать? – улыбнулся Джером.

- В сентябре, насколько я знаю, начало семестра, - продолжала девушка.

- Впереди еще почти два месяца, возможно, я вообще отложу окончание учебы, скажем, на год.

- Это невозможно! – воскликнула Анабель: Вы нужны здесь как доктор! В городской больнице не хватает квалифицированных врачей!

- Леди Лэттем, неужели Вы и вправду вообразили, что я стану работать в городской больнице? Я вообще-то планировал построить собственную клинику. Я же Суррей! Я не могу работать на кого-то.

- Вы – негодяй. Хотите лечить толстосумов, когда бедняки умирают на обочинах, потому что просто некому их спасти!

- Ваши бедняки – просто лентяи и пьяницы. Хочешь поужинать – с утра нужно поработать. Вот простые истины нашей жизни. – отрезал Суррей.

Анабель помолчала с минуту и вдруг сказала:

- Вы не запомнили, случайно, одного мальчика, он обычно приходит за хлебом с младшей сестренкой, ей от силы годика три. Они из семьи Джонс, чей домишко стоит недалеко от часовни Сент Клер.

Девушка перехватила поводья и остановила лошадей.

- Съездите к ним, Лорд Суррей, сделайте милость. А потом попробуете повторить мне то, что сказали про бедняков.

Она выскочила из двуколки и направилась в сторону дома.

- А Вы? Не хотите поехать со мной? – спросил Джером.

- Нет, отправляйтесь один. Всего доброго.

***

В этом квартале Джером никогда не бывал. Округа часовни Сент Клер была оплотом нищеты – маленькие чахлые домишки с прогнившими крышами, худые чумазые малыши, игравшие прямо возле дороги. Остановив лошадей, Джером нерешительно ступил на землю. Дети немедленно сбежались к нему, прося милостыню и протягивая крошечные чумазые ручонки. Никогда прежде молодой лорд Суррей не видел столь душераздирающей картины. Конечно, к нему и прежде подбегали попрошайки, и Джером бросал им пару монет. Но когда на него с мольбой уставилось с два десятка пар детских голодных глаз, в душе Суррея словно что-то оборвалось. Он раздал крохам все деньги, что были у него с собой, хотя и понимал, что это не спасет малюток. Монеты закончатся и голод вернется в их семьи.

Многих из этих детей Джером уже узнавал, юноша запомнил их, когда помогал Анабель раздавать хлеб. А они знали его.

Мальчик и девочка Джонс, о которых говорила Белла, тоже были здесь. Суррей спросил, где их родители, оказалось, работали в поле. Тогда Джером решил поехать к ним.

Это были изможденные трудом и голодом люди. Как выяснилось, всего у Джонсов было восемь детей. Старшие работали здесь же. На налоги и непомерно высокую ренту уходил весь заработок семьи, и они вынуждены были жить впроголодь…

***

Прошло три дня. Утро вторника выдалось прохладным. Джером сидел под деревом недалеко от ворот монастыря, возле него стояла корзина с хлебом. Измир и Ураган бродили рядом.

- Вы уже забрали хлеб, лорд Суррей? – спросила Анабель, подойдя к юноше.

- Доброе утро, Леди Лэттем, - улыбнулся Джером. Затем поднялся и прикрепил корзину к седлу Измира.

- Как Вам квартал Сент Клер? Много лентяев и пьяниц повстречали? – сухо поинтересовалась девушка, усевшись в седло.

Джером последовал ее примеру, молча. Молодые люди двинулись в путь.

- Нашли таких? Может, съездите туда снова, вдруг на этот раз «повезет»? – слова Беллы прозвучали как удар.

- Я уже трижды побывал там, - спокойно ответил юноша.

- Неужели? Зачем?

- У меня теперь есть там пациенты, совсем крошечные, правда, а некоторые уже безнадежные, - выдохнул Джером.

В его глазах словно стояли слезы – слезы, которые у Лорда Суррея никогда не могут пролиться.

- Я мог прийти к ним раньше, Анабель.

Девушка поравнялась с ним и, поймав за руку, сказала:

- Вы не могли прийти раньше. Вы и сейчас не можете их лечить! Вы не закончили обучение. У Вас нет лицензии! Вас могут посадить в тюрьму!

- Кто посмеет посадить сына Суррея? – съязвил Джером.

- У великого лорда Суррея нет могущественных врагов, которые с удовольствием используют этот факт, если узнают? О! Тогда Вам действительно нечего беспокоиться.

- Анабель, я не могу теперь Их оставить, понимаете?

- Какая я дура! Зачем только показала Вам это. Нужно было дождаться, пока Вы доучитесь! – ударила себя ладошкой по лбу девушка.

- Возможно, Вы удивитесь, Анабель, но почему-то именно Вы, почти меня не зная, открыли мне, кто я есть на самом деле, и в чем мое призвание.

- Ну, если решетку Вы решили провозгласить своим призванием, то да. Безусловно! – крикнула Белла.

- Никто не знает, что я лечу Их.

- Вы взялись лечить не один десяток людей! И думаете, что никто не знает?

- Не людей, Анабель, бедняков. И нашему городу нет до них дела, - констатировал факт Джером.

- Если не прекратите, я сообщу Вашему отцу, даю слово. Он найдет способ Вас остановить.

- Пугаете меня родителями? Подумайте-ка лучше о своих. Я вот уже не первый день с интересом просматриваю утренние газеты, и ни одного сообщения о разрыве помолвки! Если этот святоша меня дезинформировал, я точно его прикончу. Неужели Вам удалось его отговорить?

- Не удалось, я сообщу о разрыве, очень скоро, - холодно ответила девушка: И не надо сбивать меня! Тема незаконного лечения все еще обсуждается нами!

- Тогда как мне быть? Что Вы предлагаете? Закрыть глаза и забыть про Них на годик?

- Не знаю, Джереми. Не знаю. Но рисковать Вам собой я не позволю.

- Как дуэль – так иди, стреляйся. А как детей лечить – так сиди дома, не рискуй, - отмахнулся юноша.

- Дуэль была не меньшим безрассудством, - вздохнула Белла.

- Вымышленное имя! Они же не видели сына Сурреев! Я просто представлюсь Им вымышленным именем! – окрыленный своей идеей, воскликнул Джером…

…Раздав в городе хлеб, мисс Лэттем и виконт Суррей отправились в обратный путь.

- Анабель, помните, что Вы сказали, когда мы крупно повздорили? Ну, о том, что я похож на бездомного пса? – вдруг спросил юноша.

- Простите меня, Джереми, это было отвратительно с моей стороны, - вздохнула Белла.

- Вы даже не представляете, насколько это было несправедливо. Позвольте Вам кое-что показать.

И молодые люди направились к восточному выезду их города. На расстоянии около пятнадцати километров от Рединга холме возвышалось строение.

- Что это? – удивилась Анабель.

- Вы знаете, сколько мне лет? Нет? Сейчас 22 года. И мне было тринадцать, когда скончался мой дедушка Ричард Суррей. Тогда я и решил, что стану доктором. У отца чуть удар не случился – он настаивал на военной академии. Вмешалась моя любимая бабушка Агата, вдова Ричарда. Она живет сейчас в Нидерландах. После смерти деда осталось огромное состояние, но он ничего не отписал детям, все наследство получила бабушка, поэтому ее голос стал фактически решающим в семье. Она спасла меня от военной службы. А когда мне исполнилось пятнадцать, мы с бабулей отправились в Лондон, где я и поступил в Медицинский Университет. Она, конечно, наставала на обучении в Париже, но матушка уговорила ее не отправлять меня так далеко от дома. На мое 18-летие бабушка подарила мне вот эту землю и назначила что-то вроде стипендии. Суммы были внушительными, но я не спешил их тратить. Агата любит повторять: «Ты – Лорд Суррей. Ты не должен ни от кого зависеть. Принимай свои решения». Получив землю, я решил строить собственное поместье, нашел архитектора. Когда показал бабушке чертежи, она пришла в восторг, предложила еще денежные средства, но я сказал, что у меня есть накопленные. Сейчас я понимаю, что история со стипендиями была скорее проверкой с ее стороны, но я испытание прошел. Прошло почти пять лет, и вот что мы с бабулей построили. Конечно, строительства тут еще лет на семь-восемь, восточного крыла пока практически нет, зато в западном – уже вполне можно жить. Так что Вы сильно ошибаетесь, Леди Лэттем, меня можно назвать как угодно, но бездомным в последнюю очередь. Знакомьтесь: поместье Эмералд[1].

Джером просто сиял от гордости, а Анабель не верила своим глазам:

- Неужели Вы сами все это придумали?

- Без Агаты ничего бы не было. Зайдем внутрь?

…Около двух часов они бродили по именью, прежде чем вернуться домой.

***

В поместье Суррей было подозрительно тихо, даже невозмутимый дворецкий куда-то запропастился. Джером поднялся наверх и вошел в свои комнаты. В кресле около стола сидела Агата с книгой в руках.

- Бабушка! Слава Богу! – бросился с объятиями внук.

- Джереми, малыш, как я соскучилась!

Это была бойкая женщина лет 55-ти, небольшого роста, моложавая, красивая и никогда неунывающая.

- Давно Вы приехали?

- Часа два назад, кучер гнал лошадей всю ночь, ты же знаешь, как я не люблю затягивающиеся путешествия.

- Почему же Вы не отправились отдохнуть после долгой дороги?

- Я ожидала Вас, юный Суррей, - на лице Агаты ярко выразилась озабоченность: Твое письмо немало напугало меня.

- Я же ничего такого не написал, - удивился Джером.

- Ты написал, что нуждаешься в моем совете, а ведь раньше никогда такого не бывало! И что это за намеки я слышу от твоих родителей по поводу Элизабет Клэптон?

- Мы не станем это здесь обсуждать, с Вашего позволения. Нас могут услышать. Сейчас я предлагаю отобедать, затем Вы сможете, наконец, отдохнуть, а вечером мы отправимся в Эмералд и всё обговорим, предложил Джером.

- Я уже три месяца не была там, сгораю от любопытства! – потерла ладошки Агата.

- А где все домашние?

- Сбились с ног, как меня увидели! – захохотала женщина: Аж, затряслись при моем появлении, представляешь? Все бросились в рассыпную, кто куда! Даже старина Чарльз встрепенулся!

- Я не предупреждал родителей о Вашем приезде, прошу прощения.

- Ха! Ты правильно сделал! Я люблю заставать людей врасплох – так им гораздо труднее скрывать свое лицемерие!

***

Ближе к вечеру Агата и Джером отправились в Эмералд, беззаботно обсуждая общих знакомых. Лишь миновав Рединг, после поворота на восточную дорогу, бабушка строго спросила:

- Теперь скажи мне, ты, что соблазнил дочку Клэптонов?

Джером даже поперхнулся:

- Бабушка! Это уже за гранью!

- Почему тогда все про нее шепчутся?

- Это скорее отвлекательный маневр, - вздохнул юноша.

- Так-так…

- Матушка непременно организует прием в честь Вашего прибытия, тогда я смогу представить Вам Анабель Лэттем.

- Лэттем? Ее мать слыла красоткой в свое время. А отец? Все еще проигрывается в карты?

- Уже нет – промотал все состояние.

- Безродная, без приданного, да еще с таким папашей? Видит Бог, Джереми, лучше б ты полюбил сироту, - заметила Агата.

- И, тем не менее, я полюбил ее, бабушка.

- Так в чем проблема? – помолчав, спросила женщина.

- Я хочу на ней жениться.

- Зачем? Если хочешь быть с ней, достаточно сделать ее своей любовницей. Все так живут.

- Чтобы она стала содержанкой? Я не поступлю так с Анабель. К тому от этой связи могут появиться дети, мои дети, Сурреи.

- Ну, разумеется, - развела руками Агата.

- И чтобы кто-то мог назвать моего ребенка незаконнорожденным? Притом совершенно справедливо?

- Ты в любой момент можешь забрать малыша к себе. Даже если к тому времени обзаведешься законной супругой, она все равно не посмеет возразить.

Джером внимательно посмотрел в глаза бабушке и спросил:

- Много ли есть грехов страшнее, чем отнять ребенка у родной матери. А лишить родной матери собственного сына или дочь?

Агата вздохнула:

- И в кого ты у нас такой.

- Я всего лишь не хочу идти по головам.

- Женишься на ней, и отец лишит тебя наследства, - предупредила Агата.

- Деньги отца меня мало интересуют. Благодаря тебе, - улыбнулся внук: Но я не хочу лишаться титула, это моя кровь, мои корни! Он должен достаться мне по праву рождения.

- Так и не лишайся, Джереми! Оставайся при титуле – живи себе дальше. Со временем ты забудешь эту девчонку. Потом встретишь еще лучше, - спокойно ответила женщина.

- Я не хочу ее забывать. Бабушка, я ее люблю.

- Ну, знаешь, малыш, не два горошка на ложку. Иногда приходится выбирать. У Суррев и не такие драмы случались. Вряд ли своей любовью ты кого-то удивишь.

- Я лишь хотел посоветоваться с Вами, - вздохнул юноша.

- Так получай мой ответ: не принимай решение сейчас. Подожди годик, закончи университет.

- Я не могу уехать, здесь есть люди, которые нуждаются во мне.

- Так? – нахмурилась женщина: Ты начал практиковать без лицензии?!

В гневе Агата была ужасна…

А Джером непоколебим…

***

На следующий день, как и предполагал Джером, начались приготовления к большому приему.

- Я могу разослать приглашения, - предложил юноша за завтраком.

Агата бросила на него гневный взгляд, бабушка была явно не в духе после вчерашнего разговора.

- Будь добр, мой дорогой. Прекрасно, что ты решил заняться этим. Возьми мой список, чтобы никого не пропустить, - ответила Маргарет.

- А Лэттемы приглашены? – вдруг поинтересовалась Агата.

- Лэттемы разорены. Вряд ли стоит их звать, - заметил Джонатан Суррей.

- Это ведь ты скупил их земли, - напомнила лорду Суррею мать.

- Я купил их втридорога, чтоб погасить долги Бернарда!

- Ты мог бы помочь ему, не отнимая земель. Вы же друзья детства. Он-то всегда помогал покрывать твои темные делишки, - хладнокровно напомнила Агата.

Рука Джонатана, державшая вилку, вдруг задрожала.

- Это Вас не касается, матушка! – почти вскрикнул он.

Мать качнула головой в знак согласия и спокойно сказала:

- Ты отправишь Лэттемам приглашение, Джереми. Хочу с ними повидаться.

Джонатан бросил вилку и вышел из столовой, ни слова не говоря.

***

…Когда гости собрались, Агата Суррей сказала короткую вступительную речь и пригласила всех к ужину. Конечно, устроить так, чтобы сидеть рядом с Анабель за столом Джером никак не мог, но он успел подойти к Лэттемам по прибытии, чтобы поприветствовать их лично, и, отведя девушку чуть в сторону, с улыбкой проговорил:

- Надеюсь, сегодня все танцы мои? Или Вы заставите меня снова стрелять в человека?

- Не смейте ко мне приближаться, Суррей! Все итак уже наблюдают за нами, - прошипела Анабель.

- Я не виноват, что в этом унылом болотце мы с Вами – единственный повод для горячих пересудов.

Но Белла даже не взглянула на молодого виконта, она стремительно удалялась, чтобы затеряться среди гостей.

Хмуря брови, Агата внимательно наблюдала за молодыми людьми…

По окончании трапезы начались танцы, и Джером немедленно направился к Анабель.

- Как продвигается история с расторжением помолвки? – спросил он, беря девушку за руку.

- Лорд Суррей, проявление такого внимания к моей скромной персоне уже неприлично, - вспыхнула Белла, тщетно пытаясь освободить свою ладонь.

- Вот уж не думал, не замечал раньше, что Вы так старомодны. Ведь мы просто танцуем.

Девушка молчала, двигаясь в такт музыке.

- Вы не ответили насчет помолки. Решили переждать? Может, надеетесь, что Энтони передумает?

- Он не передумает, - вздохнула Белла.

- Не расстраивайтесь, Леди Лэттем, для Вас найдется более подходящий жених, вот я, например, - улыбался виконт.

- Это уже похоже на издевку, - бросила девушка и повернулась, чтобы уйти. Джером последовал за ней. Слегка приобняв Анабель, виконт вывел спутницу на один из балконов.

- Я не хотел Вас обидеть, - сказал он, накинув на плечи Беллы свой сюртук. Девушка замерла. Джером приблизился лицом к ее лицу и, проведя пальцем по щеке Анабель, проговорил:

- Мы любим друг друга и вполне можем пожениться.

- Джереми, мы никогда не сможем поженимся. Ваши родители будут против и лишат Вас всего.

- Без тебя, Анабель, мне все равно ничего не нужно, - прошептал юноша, прикоснувшись губами к губам Беллы.

«Да и плевать на всё. Один раз живем», - подумала она. Анабель ответила на поцелуй с нежностью, а затем с каждой секундой всё более настойчиво.

- Вы опалите свои крылья, мой прелестный мотылек, - прошептал Джером.

- Я предпочту сгореть дотла, - ответила девушка, не отрываясь от его губ.

- У меня же подарок для Вас, - вдруг вспомнил Джером и отстранился.

- Как некстати, Лорд Суррей, - засмеялась Анабель, прикрыв свои губы внешней стороной ладони.

Виконт приблизился к девушке, вытащил из кармана своего сюртука, накинутого на Беллу, небольшой кожаный мешочек и протянул ей.

Анабель осторожно вытряхнула содержимое в свою ладонь.

Презентом оказался платиновый браслет в виде короткой цепи с прикрепленным крошечным колечком, на котором висел небольшой зеленый камешек в форме капли.

- Питаете слабость к изумрудам, Лорд Суррей? – улыбнулась Анабель.

- Вам нравится? – спросил Джером, поправляя прядь ее волос.

- Какая разница. Я все равно не могу это принять, - девушка протянула руку, чтобы ввернуть украшение.

Но Джереми, вместо того, чтобы забрать браслет, быстро застегнул его замочек на запястье Анабель и прошептал:

- Не просто подарок. Это твой талисман. Камень мудрости и хладнокровия. Говорят, он сам выбирает себе хозяина. И даже если вдруг потеряется, все равно возвращается к своему владельцу.

- Но я не могу… - начала было протестовать девушка, но Джером остановил ее поцелуем.

- Леди Лэттем, Лорд Суррей, - из-за спины виконта вдруг раздался совершенно монотонный голос Чарльза.

- Чарльз, ты нам помешал, - Джером повернулся к дворецкому.

- Прошу прощения, но Леди Агата Суррей желает видеть Вас обоих. Она в кабинете, - невозмутимо ответил Чарльз.

…Когда молодые люди вошли в кабинет, Агата уже сидела в кресле за столом Джонатана с выражением подчеркнутого дружелюбия на лице.

- Юная мисс Лэттем, Вы само очарование, - улыбалась бабушка, когда Джером представил девушку.

- Я так давно хотел познакомить Вас, наконец, мы собрались вместе, - проговорил виконт.

- Как поживает Ваш папенька? Здоровье не подводит его? – вежливо поинтересовалась Агата.

- Благодарю, он прекрасно себя чувствует, - ответила девушка.

- А Ваша дорогая мату…

Женщина не договорила, она наклонила голову, крепко прижав руку к груди.

- Что такое? Бабушка? Сердце? – подбежал внук. Анабель беспомощно топталась рядом.

- Джереми, родной, что-то мне тяжело, - прошептала дама: Принеси мой травяной сироп, он, кажется, в моей дальней синей комнате…

Едва за юношей захлопнулась дверь, Агата приняла свою привычную царственную осанку.

- Теперь поговорим быстро и начистоту, - холодно сообщила женщина: Итак, что Вы обо всем этом думаете?

- Я не совсем понимаю…

- Джереми влюблен в Вас, - перебила Агата.

- У него небезупречная репутация. Вряд ли это серьезно, - грустно ответила Анабель.

- Но за все эти годы я в первый раз услышала от Джереми о женитьбе!

Девушка покачала головой:

- И Вы, и я, и, разумеется, он сам – словом, все мы отчетливо понимаем, что это невозможно.

- Значит, Вы не питаете иллюзий. Хорошо. Но почему же тогда Вы поощряете его ухаживания? Зачем? Вы хотите сломать его жизнь? Лишить мальчика титула, наследства, даже медицины! Вы же отнимете у него всё! Всё, что Джерому так дорого! Всю его жизнь!

- Поверьте! Больше всего на свете я хочу, чтобы Джереми был счастлив, - порывисто выкрикнула Анабель. Душа ее разрывалась от боли. Действительность оказалась слишком жестокой. Девушка словно упала с облаков на землю. Пытаясь совладать с собой, она обхватила одной рукой живот, а другой поймала край стола, чтобы не упасть.

- Бог мой! Вы, что, в положении? – ужаснулась Агата.

- Нет-нет! Просто мне нехорошо, - ответила Белла, пятясь к креслу.

- Это точно?

- Не думайте. Между нами ничего не было.

- Я понимаю, - вздохнула Агата: Но вы оба так молоды. Это всего лишь вопрос времени, если ничего не поменять. Впрочем… Теперь очевидно, что мы с Вами на одной стороне. На стороне Джереми. Мисс Лэттем, я не знаю, как, но Вы заставите его вернуться в Лондон и забыть произошедшее. Ведь мы друг друга поняли?

Анабель молчала. Неужели всё закончится вот так?

Дальнейшее происходило будто в тумане: вернулся Джереми, Агата приняла лекарство, ее отвели наверх, а Белла бросилась прочь из дома Сурреев.

***

Анабель проплакала всю ночь, а на рассвете оправилась в монастырь, забрала хлеб и вышла к воротам. Джереми уже ждал.

- Доброе утро, мой Мотылек! – ласково проговорил он и поцеловал девушку в макушку.

Анабель, опустив голову, отстранилась.

- Что-то случилось?

- Джереми, эта встреча должна стать последней для нас…

- Чего? Ты заболела? Плохо себя чувствуешь? Что с глазами?

- Джером! – резко перебила его девушка: Я выхожу замуж.

- Что? Опять? И за кого на этот раз? – усмехнувшись, спросил виконт, взяв Анабель за подбородок, чтобы видеть ее глаза.

- Я не скажу. Это мой давний поклонник, из Лондона, - на ходу сочиняла Лэттем: Я написала ему, после разрыва с Энтони, он ответил. Он согласен жениться на мне.

- Кто он?!

- Это неважно! Джереми! Придет время, и ты обо всем узнаешь. Но сейчас просто оставь меня в покое! – кричала Анабель.

Он отошел и, уперев руки в бока, низко склонив голову, тихо спросил:

- Оставить в покое? Я думал, мы вместе. Ты и Я. Любим друг друга.

- Тут нет места чувствам. Да открой же, наконец, глаза! – закричала девушка: Я обманывала тебя! Джереми! Я просто хотела заключить выгодный брак! Но ты бы все равно не женился на мне! Я просто ошиблась! Мой расчет не оправдался. Ты для меня просто билет в другую жизнь. Забудь про всё. Ничего и не было.

- Значит, ты не любишь меня? А наши поцелуи? Меня не обманешь, - начал было Джером, но Анабель презрительно перебила его:

- Ты смешон.

Молодой человек молча смотрел в глаза Беллы, пытаясь понять, в чем дело.

- Помнишь, - вдруг проговорила девушка: Ты сказал Энтони, что будешь преследовать меня, пока я это позволю? Так вот. Больше я тебе не позволяю. Оставь меня.

Она поставила рядом с Джереми корзину с хлебом и пошла прочь. Слезы застилали глаза, ноги не слушались, Анабель запиналась, но продолжала удаляться. Скрывшись за деревьями, она упала на землю. Слезы лились рекой. Из груди вырвался хрип, словно у смертельно раненого животного…

***

Родные нашли Анабель только после полудня, она продолжала плакать и ни на кого не реагировала. Пришлось срочно отправить за врачом. Доктор Томсон предположил, что девушку нечто сильно напугало, и вколол морфий. Анабель отключилась…

Проснувшись на следующий день, девушка почувствовала себя еще хуже, и Томсон снова поставил укол морфия…

Жизнь для Анабель вдруг превратилась в калейдоскоп черно-белых картинок, она перестала понимать, где заканчиваются сны и начинается реальность. Просто душа разрывалась, и было так больно, что бедняжка кричала. Морфий спасал ненадолго…

***

Утро выдалось пасмурным, а может это и не утро, может сумерки? Кто-то прикоснулся к ладони Анабель, поправил браслет, подаренный Джеромом, она так и не сняла украшение. Опрометчивый поступок. Когда родители увидят, начнутся вопросы. А впрочем… Плевать.

- Оставьте меня, - прошептала девушка пересохшими губами.

- Выпей это, - послышался знакомый голос.

Джереми? Значит, это сон. Это же не может быть явью. Какой странный вкус у этой воды. Сладкий? И эта рука… Здесь, что, правда, Джереми?

- Молодец. Теперь посмотри на меня. Постарайся сфокусироваться, - ласково говорил он.

- Джереми? – едва слышно прошептала Анабель.

- Я здесь. Что случилось? Кто тебя так напугал? – спросил юноша, поправляя подушки, чтобы помочь Белле сесть.

- Я не помню. Голова болит. Это не сон? Какой сегодня день?

- Третье августа, твой день рождения.

- Зачем ты здесь? Я в прошлый раз уже всё тебе сказала.

- Я просто хотел поздравить тебя. А тут такое. Давно это с тобой?

- Не твое дело, - буркнула девушка.

- Зачем было колоть тебе морфий? Не понимаю, - рассеянно проговорил Джером: Пей пока эту воду, я привезу лекарство, чтобы облегчить последствия. Морфий – опасная игрушка, и…

- Джереми! Уходи. И не возвращайся, - отчеканила Анабель.

- Тебе нужна помощь.

- Ты даже не врач пока! Убирайся! Я не хочу тебя видеть.

Джером обреченно опустил глаза и, направившись к выходу, сказал:

- Я просто хотел тебя поздравить, там мой подарок…

Он помедлил еще секунду, затем поклонился и вышел.

На прикроватном столике лежал конверт с деньгами.

- Отец! Мама! – крикнула Анабель.

Мать девушки, София Лэттем, появилась на пороге.

- Мама, господин Суррей забыл это, верни ему, пожалуйста, - попросила Белла.

Женщина взяла конверт в руки и заглянула в него…

- Значит, это правда, что люди болтают. Ты спуталась с сыном Сурреев, - вздохнула София.

- Мама, просто верни это, - попросила дочь.

- Вернуть?! Ты издеваешься? Здесь куча денег! Хватит, чтобы покрыть долги твоего отца с лихвой! Я ни за что их не верну. Они нам нужны!

- Это не наши деньги, мама!

- Он принес их тебе, и неважно за что! Даже думать об этом не хочу! Если он и обесчестил тебя, так хоть заплатил!

- Это не так, - попробовала возразить Белла.

- Неважно! – отрезала мать и вышла, громко хлопнув дверью…

***

Время шло, Анабель принимала препараты, которые привез Чарльз от имени Джерома, но из своей комнаты не выходила, даже с постели почти не вставала. Слабость, головокружение и тошнота не давали подняться.

Родители шептались между собой, подозревая, что Белла беременна от Джерома, при этом относились к дочери бережно, понимая, что Сурреи щедро заплатят за наследника, когда тот появится на свет.

…Для Анабель всё угасло. Мир погрузился во тьму. Ни эмоций, ни чувств, только ноющая боль в сердце. Где-то там под ярким теплым солнцем живет Джереми, неунывающий пересмешник. Время пройдет, любимый забудет ее, жизнь понесет его дальше.

А Анабель? Как жить теперь? Можно ли вообще жить, зная, что никогда больше так сильно не полюбишь. Молиться лишь о том, чтобы случайно не встретить его на соседней улице. Ведь если встретишь, то не сможешь сдержаться, чтобы не закричать от боли, которая никак не отступает.

***

…Джером сидел на лестнице главного входа в поместье родителей и ждал. Теперь у Чарльза появилась дополнительная обязанность – каждое утро он отправлялся к Лэттемам, чтобы справиться о здоровье Анабель.

Первые числа сентября выдались солнечными и теплыми.

- Что ты сидишь здесь, родной? – ласково спросила Агата, присев рядом: Последнее время ты сам не свой.

- Жду Чарльза. Он уехал к Лэттемам.

- Зачем?

- Анабель больна. Она запретила мне появляться, поэтому я отправляю Чарли. Хочу убедиться, что она идет на поправку.

- А она идет на поправку? – уточнила бабушка.

- Пока нет.

- А мне показалось, что ты отверг ее, - осторожно проговорила Агата.

- Скорее она – меня, - вздохнул Джером.

- То есть как? – изобразила удивление женщина.

- Она решила выйти за другого. Давний поклонник, понимаешь ли. Смирилась, что нам пожениться все равно не позволят.

- Хм, чужая душа – потемки. Потерпи, дорогой, время лечит любую рану, поможет и тебе. Не лучше ли оставить это в прошлом и не мучить себя?

- Не мучить? Почти месяц прошел, а я по-прежнему ловлю себя на том, что периодически разговариваю с ней, хотя ее нет со мной.

- Ты мужчина. В конце концов, возьми себя в руки. К тому же тебе пора возвращаться в Лондон – семестр уже начался. Не бросать же учебу! – возмутилась Агата.

Юноша молчал, размышляя о чем-то. Бабушка погладила его по плечу и мягко заговорила:

- Теперь тебя здесь ничего не держит. Как бы ни было тяжело, все равно нужно учиться. А если ты переживаешь о тех нищебродах, которых лечишь тайком, то знай, этот вопрос мы с Джонатаном уже решили. Мы лично были у главы города и обо всем договорились – он пригласил прекрасного доктора из Франции. Скоро он приедет и займется лечением этих бедняков. Ты свободен, родной. Уезжай.

Джером наклонил голову и спокойно проговорил:

- Я не собираюсь заканчивать учебу. Всё, что у меня осталось, теперь мне безразлично. И… я не уеду отсюда.

- Джереми! Не смей. Я приказываю тебе!

- Приказываете? Ну и что? А я не послушаюсь! И? Что Вы тогда станете делать? Накажете розгами как в детстве? Лишите денег? Ну и что? Они не делают меня счастливее! Мне все равно.

Агата не узнавала эти потухшие глаза. Возможно ли так полюбить? Один раз и на всю жизнь?

К поместью приближался Чарльз, спешившись с коня, он поспешил к молодому хозяину с докладом.

- Состояние Леди Лэттем без изменений.

- Она так и не покидает комнату? – уточнил Джером.

- Она практически не встает, плохо ест, в общем, пока без улучшений, - отчитался слуга.

Джером поднялся и ушел к озеру, ни говоря больше ни слова. Вспомнил, как приходил сюда рыбачить, как ездил однажды с Анабель в Эмералд, и их последний вечер, когда подарил ей браслет. Теперь она выйдет за другого и выбросит подарок в мусорку, как и самого Джерома из своей жизни. Даже странно, что Анабель не избавилась от браслета до сих пор. В конце концов, Лэттемы в бедственном положении, украшение могли бы просто продать. Но ведь когда Джереми приезжал на ее день рождения, изумруд все еще был на запястье девушки…

Он бросился бежать в сторону конюшен…

***

Не прошло и пятнадцати минут, как Джереми уже стучал в дверь захудалого домишка Лэттемов.

- Лорд Суррей? – удивилась София, впуская нежданного гостя.

- Доброе утро, - проговорил юноша и проследовал в комнату Анабель.

Девушка лежала в постели, неотрывно глядя в одну точку.

Джером замер на пороге. Белла посмотрела на него и отвела глаза со словами:

- Твои лошади никак не могут найти дорогу в Лондон?

Юноша вздохнул, приблизился к постели и, взяв Анабель за руку, строго спросил, указывая на запястье:

- Что это?

- Ты не видишь? – равнодушно сказала она.

- Ты мне скажи, - настаивал Джером.

- Твой браслет, - пробормотала девушка, краснея.

- Ты его носишь?

- Он красивый, почему бы и нет? – старалась изобразить безразличие Белла.

- Одевайся, - тоном, не терпящим возражений, приказал Джером.

- Зачем?

- Мы поедем к моим родителям за благословением… И получим его.

Анабель молчала, глядя перед собой.

- Одевайся! – крикнул юноша.

- Мы его не получим, - спокойно сказала Белла.

- Тогда мы поженимся без него, - ответил Джером.

Он встал на одно колено возле девушки и спросил:

- Анабель Лэттем, ты согласна выйти за меня, Джерома Суррея, без титула, без состояния, без наследства и фактически без профессии? Просто потому, что любишь меня.

Белла заплакала и отвернулась.

- Твой ответ? – повернув ладонью ее лицо, настаивал молодой человек.

Анабель прошептала:

- Да, Джереми. Да! Я хочу этого больше всего на свете.

Суррей крепко обнял девушку и проговорил:

- Так тому и быть.

- Но я не хочу лишать тебя всего.

- Так не лишай. Дай мне жить. Жить с тобой. Знаешь, как у нас в семье говорят? – подмигнул Джером: Среди Сурреев у каждого по три колоды в рукаве. Посмотрим, сколько у нас. Одевайся. Я подожду внизу…

***

Спустившись, Анабель увидела, что ее отец ведет беседу с Джеромом, София молча стояла неподалеку. Заметив девушку, Суррей поднялся и протянул ей ладонь. Она подошла, и Джером обратился к родителям Беллы:

- Мистер и миссис Лэттем, я люблю Анабель и прошу у Вас ее руки.

София схватилась за сердце, а Бернард даже подскочил от неожиданности и закричал:

- Мы будем очень рады!

***

- Мне страшно, Джереми, - прошептала Анабель, когда они подъехали к поместью Суррей.

- Ничего не бойся. Главное, мы вместе, - ответил виконт, останавливая лошадь, на которой они прибыли.

Спешившись, молодые люди вошли в здание. Чарльз встретил их со своей обычной невозмутимостью.

- Лорд Суррей у себя? – спросил Джером.

Дворецкий кивнул.

- Чарльз, проводи Леди Лэттем в гостиную и пригласи туда бабушку. Подожди немного, Анабель, я должен поговорить с отцом, - добавил молодой человек, направляясь в кабинет…

Лорд Суррей сидел за своим столом, перебирая бумаги. Это был седой худощавый мужчина в летах, бывший военный, покинувший службу после тяжелого ранения.

- Что случилось, Джером? – оторвался от документов он, увидев, вошедшего в кабинет, сына.

- Отец, я прошу Вашего благословения. Я женюсь, - сообщил виконт.

- Весьма внезапно. На ком же?

- Анабель Лэттем, - спокойно ответил юноша.

Отец тяжело вздохнул, скрестив пальцы.

- И прошу Вас, - нарушил тишину Джером: Не утруждайтесь давать разъяснения, почему это не лучший для меня вариант. Я и сам всё понимаю. Но это мое решение. Я не передумаю.

Помолчав с минуту, Джонатан вдруг поднялся с кресла, подошел к одному из книжных шкафов, открыл потайной ящик, достал нечто, завернутое в шелковую ткань, и протянул сыну.

Убрав материю, Джереми обнаружил, что это портрет молодой девушки – правильные черты лица, голубые глаза, светлые локоны, изображенная барышня даже походила чем-то на Анабель.

Юноша посмотрел на отца вопросительно.

- Я знал, что это случится, - проговорил Джонатан с горечью: Когда впервые увидел, как ты танцуешь с дочкой Лэттема, я уже знал, что так и будет. И ничего не сделал, чтобы тебя остановить. Господи, до чего она похожа на Джейн, бывают же совпадения…

- Я не понимаю тебя, - перебил молодой человек.

- У тебя в руках портрет Джейн Бэйли, - Джонатан глубоко вздохнул, чтобы выговорить следующую фразу: Это твоя родная мать, Джером.

- Мать? – выдохнул юноша: Но Маргарет…

- Она тебя не рожала, у нее вообще не может быть детей, - отрезал отец.

Помолчав, мужчина вернулся в свое кресло, закурил и продолжил:

- Выслушай меня, Джером. Я был моложе тебя. Когда мы с Джейн познакомились, мне было девятнадцать, ей и того меньше. Мы не осознавали того, что делаем. Мы любили. Бэйли были простой семьей – ни родословной, ни денег, ни связей. Когда мой отец, твой дед Ричард, узнал, он был в бешенстве… от бессилья. Потому что было уже поздно – Джейн носила под сердцем моего ребенка – тебя, Джером. О свадьбе речи не было. Мы купили небольшой дом на окраине города на имя Берни, отца Анабель, и перевезли Джейн туда. Нам удалось избежать огласки. А родители быстро договорились женить меня, выбор пал на Маргарет. Весной ты появился на свет, и уже через три месяца я забрал тебя к себе…

Джонатан замолчал.

- А Джейн? – дрогнувшим голосом спросил юноша.

Старый лорд тяжело вздохнул и жестко проговорил:

- Она помутилась рассудком, когда тебя забрали, и вскоре повесилась.

Джереми вдруг показалось, что он не может дышать. Схватившись рукой за спинку, стоявшего неподалеку кресла, юноша повернулся к двери, чтобы поскорее уйти отсюда, но голос отца задержал его;

- Сын, и дня не прошло, чтобы я не винил себя. Я уже двадцать два года с этим живу. История повторяется, и всё, что я могу сделать, это не допустить подобного с тобой. Ты это всё, что у меня осталось.

Юноша посмотрел на отца и вышел за дверь…

…Услышав о том, что юная мисс Лэттем ожидает ее в гостиной, Агата спустилась немедленно.

- Вы неважно выглядите, дорогая, - заметила она, увидев Беллу.

Девушка опустила глаза и, запинаясь, проговорила:

- Я не смогла сделать то, о чем мы договорились. Хотя и пыталась.

- Я вижу, - холодно ответила женщина, присев рядом: И что же теперь? Без крова, без средств к существованию ты готова мотаться с ним по свету в поисках лучшей жизни?

Анабель вдруг посмотрела в глаза Агате прямо, открыто, пристально, словно бросала вызов и твердо сказала:

- Готова. И никак иначе…

- Ну, Слава Богу! – Агата вдруг обняла девушку и засмеялась: Тем более я не допущу, чтоб мой внук оказался в таком плачевном состоянии.

- И вы… не против? – не верила собственным ушам Белла.

- Разумеется, против. Но раз уж он так настаивает. Пусть. Тем более у Вас родятся такие очаровательные детки – беленькие как молоко!

«У них в семье все ненормальные, или так… через одного?» - изумленно подумала Анабель…

Вскоре в гостиную вошел Джереми, он был сам не свой.

- Мы уезжаем, - проговорил юноша, беря Беллу за руку, та молча последовала за ним.

- Родной, ты поговорил с отцом? Он дал благословение? – спросила Агата, шагая за молодыми людьми.

- Да, бабушка, - ответил молодой человек: Чарльз! Собери необходимые вещи и привези их в Эмералд.

Джереми и Анабель были уже возле входных дверей, когда дорогу им преградила Маргарет:

- Что случилось, сынок?

Юноша замер на мгновение, встретившись с ней взглядом, а затем опустил голову, ни слова не говоря, обошел женщину и вывел Беллу на улицу.

- Куда мы теперь? – осторожно спросила Анабель, когда они сели на лошадей.

- В Эмералд, но прежде заедем к настоятелю, - задумчиво ответил юноша.

Почувствовав нежелание Джерома говорить, Белла не стала больше ни о чем спрашивать, и они молча двинулись в путь.

…Перекрестившись перед воротами монастыря, молодые люди направились к дому священника, который располагался неподалеку.

- Так и не спросишь меня ни о чем? – шагая вперед, произнес вдруг Джером.

- Если тебе есть, что сказать, ты сам скажешь. Зачем спрашивать, - пожала плечами девушка, следуя за ним.

Он резко повернулся и, глядя ей в глаза, заговорил:

- Маргарет не моя мать. Отец только что сказал об этом. Меня родила некая Джейн Бэйли, с которой отец состоял в порочащей связи. Они отняли меня у кровной матери младенцем. Она по… Она покончила с собой.

- Ох, Джереми! – девушке было жаль до слез любимого.

- Ты должна это знать, прежде чем мы пройдем обряд.

- Обряд?

- Обряд венчания. Разве мы не за этим сюда приехали? Ты выйдешь за меня? – спросил Джером.

- Да. Просто это так неожиданно. Мы поженимся прямо сейчас? – растерялась невеста.

- Зачем откладывать, мы итак долго ждали.

- Но у нас даже колец нет.

- Вообще-то есть, - юноша вытащил из-под рубашки цепочку, на которой висели два золотых кольца: Я заказал их для помолвки, но ты решила выйти за другого. Впрочем, я не терял надежды, поэтому и ношу их с собой на удачу. Видишь? Пригодились.

Анабель улыбнулась:

- И давно они у тебя?

- Помнишь, как я подстроил встречу недалеко от монастыря? Вот на следующий день я и отправился к ювелиру.

- Ты видел меня тогда второй раз в жизни! Какие опрометчивые спонтанные поступки! Лорд Суррей! Может, я погорячилась, согласившись выйти за Вас так скоро, не проверив чувства? – спросила девушка, лукаво прищурившись.

- Милая, после свадьбы у нас будет целая жизнь на проверку! – ответил Джером…

Поговорив с виконтом Сурреем, настоятель провел обряд венчания в скромной часовеньке возле монастыря без промедления и занес соответствующую запись в церковную книгу…

- Теперь куда? – спросила Анабель, подзывая коня.

- Домой, Леди Суррей, в Эмералд, - улыбнулся Джером: У нас мало времени – завтра мы отправляемся в Лондон.

- В Лондон? Ты хочешь продолжить учебу? – обрадовалась новоиспеченная супруга.

- Теперь нас тут ничего не держит. Бабушка добилась, чтобы для жителей бедных кварталов наняли доктора – какой-то француз, и он скоро приедет. Я, в свою очередь, тоже сделал для них кое-что.

- Опять хвастаетесь, Лорд Суррей? И о чем же речь?

- Мы с поверенным в моих делах провели что-то вроде межевания большого участка земли, принадлежащего мне, прошу прощения, нам, дорогая супруга. Надеюсь, Вы не будете против. Теперь любой желающий может арендовать себе кусочек и возделывать его, не выплачивая ренту.

- Поверить не смею! Это правда? Какое неприбыльное решение, Вы, разве, позабыли собственную фамилию? – съязвила Анабель, улыбаясь.

- С кем поведешься. Знал ведь, что нужно держаться от тебя подальше, - засмеялся Джером…

***

Вернувшись в Эмералд, новобрачные остановились перед зданием, держась за руки. Рассматривая недостроенное поместье, Джером вздохнул:

- Если ты вышла за меня по расчету, то расчет у тебя весьма странный.

- Это самый лучший дом из всех, что я когда-либо видела, - улыбнулась Анабель, прижимаясь к мужу.

- Неужели ты мечтала жить на груде кирпичей, моя дорогая? – съязвил юноша и, усмехнувшись, добавил: Точно не прогадала, отказавшись от лондонского жениха?

- Да не было никакого лондонского жениха, я его выдумала, чтобы ты уехал учиться, - вздохнула Белла, теребя изумруд на своем запястье.

- Вот лгунья, а ведь я поверил!

Девушка вдруг посмотрела в его прищуренные серые глаза и проговорила:

- Стань мне верным любящим мужем, и я всегда буду рядом, Джереми.

- Так и будет. Обещаю, - он схватил девушку на руки и внес в дом…

[1] Emerald (в переводе с англ.) – изумруд.

Часть 2. Мэтью.

…Пять лет спустя.

Закончив урок, Анабель попрощалась с детьми и, покинув школу, направилась в поликлинику, расположенную в паре кварталов. Майское солнце пригревало, погода стояла волшебная, и девушка решила пройтись пешком.

- Доброе утро, леди Суррей, - поприветствовал ее прохожий.

Она слегка кивнула в ответ, продолжая путь.

Это была уже не та девчонка Лэттем, которую молодой виконт повстречал на пустынной дороге. Анабель превратилась в красивую стройную молодую женщину. В элегантном модном платье цвета сапфира и шляпке в тон она вышагивала горделиво с достоинством, словно подчеркивая каждым движением, что этот город принадлежит ее семье. Семье, частью которой Белла теперь является.

Давно ли она таскала тяжелую корзину с хлебом? Теперь у нее три десятка слуг в распоряжении, в том числе и невозмутимый Чарльз, который не пожелал расстаться с молодым хозяином, даже когда Джереми и Анабель отправились в Лондон. Сколько времени прошло с тех пор? Пять лет? Или пара мгновений? А сколько всего сделано – им есть, чем гордиться.

Через год после обручения Джером закончил учебу в Лондоне и получил лицензию. Молодая чета Суррей вернулась в Беркшир. Джером арендовал помещение, пригласил врачей, своих бывших сокурсников, и открыл собственную больницу в Рединге, в которой никому не отказывали в медицинской помощи. Мэр даже предоставил им некоторое финансирование из городского бюджета. Анабель же устроилась учителем в местную школу.

За воспоминаниями девушка не заметила, как прошла жилой квартал, парк и оказалась перед массивной аркой. Здесь, за каменной кладкой высокого забора, располагалась поликлиника «Суррей».

Четыре года назад, арендовав помещение, Джером просто не мог этим довольствоваться. Он немедленно нанял архитектора и приступил к созданию собственного здания для больницы. Теперь первый корпус был закончен, а еще два продолжали строиться.

Продолжалось также и строительство Эмералда.

Среди рабочих, Анабель заметила знакомую фигуру и направилась туда.

- Здравствуй, Джереми.

Он улыбнулся, заметив ее, и ласково поцеловал в висок:

- Привет, родная.

Из юноши наследник Сурреев превратился в молодого статного мужчину, он стал крепче и строже, лишь хитрый прищур его серых глаз остался прежним – каким-то мальчишеским.

- Как продвигается дело с несущей стеной на втором этаже? – спросила Белла, прикрыв ладонью глаза от солнца, чтобы лучше рассмотреть здание.

- Завтра закончим. Ты пришла позвать меня на обед? Идем.

***

- Знаешь, столько лет прошло, а мне все еще стыдно за те деньги, что ты дал мне, когда приехал на день рождения, - вдруг проговорила Белла за ужином.

- Когда ты болела? И что в этом такого постыдного? – не понял Джером.

- Я хотела их вернуть, но мать не позволила.

- Значит, они были очень нужны твоим родителям.

- Но мама столько мерзостей наговорила тогда.

- Какая теперь разница, - пожал плечами Суррей и, погладив жену по руке, добавил: Я отдал деньги тебе, а не твоему отцу. Я не пытался тебя купить, как Колдэн, например. И, в конце концов, мы же поженились в итоге, и всё у нас стало общим, правильно? Выходит, я дал тебе твои же деньги. Теперь можешь преспокойно забыть об этом.

- Всё ты переворачиваешь с ног на голову, - улыбнулась Анабель, беря в руки вилку: Тебе стоило учиться на юриста, а не на врача.

- Ты в последнее время какая-то странная, - заметил Джером: Тебя кто-то расстроил? Может, Бернард снова взялся за карты?

- Нет, что ты! С тех пор, как мы поженились, никто не садится с ним играть, кому захочется впадать в немилость Сурреям.

- Тогда в чем дело?

- Ни в чем, - отмахнулась Анабель.

- Как дела в школе? Как твои сорванцы? – не унимался мужчина.

- Джереми, перестань! – Белла бросила вилку: Неужели ты ничего не видишь?! Я ужасно устала заниматься чьими-то детьми, я хочу своих, понимаешь!

Джером вздохнул, отодвинувшись от стола.

- У тебя-то всё прекрасно! – леди Суррей уже не могла остановиться: Ты строишь и строишь! Зачем ты только на врача учился! Мне вообще в последнее время начало казаться, что эта стройка никогда и не закончится!

Анабель вдруг заплакала навзрыд. Джером подошел, обнял ее и, тихонько поглаживая по плечу, ласково заговорил:

- Родная моя, не расстраивайся. Каждый заполняет пустоту, как может. Ты себе и не представляешь, как отчаянно я мечтаю, что крошечные детские ножки наших с тобой малышей начнут топать в Эмералде. Но пока еще, видимо, не время.

- Пять лет – не время? А может это вообще не произойдет? Что тогда? – дрогнув, прошептала девушка.

- Произойдет. Обязательно произойдет, - вздохнул Джером…

***

С каждым днем становилось все теплее и теплее – лето вступало в свои права. Когда закончились уроки, Анабель как обычно отправилась к Джерому в больницу. Легкое платье бирюзового оттенка струилось в порывах ветра – леди Суррей спешила. Проходя мимо книжной лавки, она вдруг остановилась и вошла внутрь.

Мистер Льял, хозяин магазина, спорил с молодым человеком, стоявшим к Анабель спиной. Девушка задержалась около одного стеллажей, ожидая окончания их разговора.

- …Мне очень нужна эта книга, - стараясь не повышать голоса, проговорил покупатель.

- У нее есть цена, пятьдесят фунтов, - отрезал Льял.

- Но у меня нет с собой такой суммы! Я же говорил! – настаивал мужчина.

- Так пойдите домой и возвращайтесь с деньгами, - упорствовал хозяин лавки.

- А вдруг ее кто-нибудь купит, пока я хожу?

Льял равнодушно пожал плечами.

- Давайте я дам Вам двадцать фунтов, которые у меня с собой, и оставлю залог – часы, например, - продолжал покупатель.

- Я не беру залог у незнакомых людей. Не мешайте мне работать, мистер, как вас там...

- Руэри, - подсказал молодой человек.

- Вот-вот, проваливайте, - недовольно пробурчал Льял.

Стоя спиной к выходу, Руэри вдруг почувствовал, как по его коже пробежал холодок, позади послышался размеренный неторопливый стук женских каблуков – к прилавку подошла молодая женщина.

Мужчина замер, разглядывая очаровательную посетительницу.

- Господин Льял, мой заказ готов? – с пренебрежительной надменностью спросила она.

- О, леди Суррей! Какая радость видеть Вас в добром здравии! – расплылся в улыбке Льял: Одну секундочку. Я всё для Вас приготовил.

Хозяин лавки скрылся в подсобном помещении.

Девушка повернула голову в сторону назойливого покупателя и внимательно посмотрела на него.

Руэри оказался симпатичным молодым человеком среднего роста с черными, как смоль, волосами и небесно-голубыми глазами. Черты лица были вполне заурядны – прямой нос, узкий подбородок, бледная кожа.

На какой-то миг у мужчины перехватило дыхание: строгая красота ее лица, правильность черт, словно светящиеся бирюзовые глаза – все это никак не вязалось с той надменностью, что прозвучала в обращении к Льялу.

Девушка вдруг улыбнулась Руэри одним лишь уголком губ. В этот момент вернулся хозяин лавки с бумажным пакетом, и лицо барышни вновь стало непроницаемым. Может, это ему показалось?

- Пожалуйста, леди Суррей. Если понадобится что-то еще, - начал было Льял, но девушка перебила его, указав на книгу, лежавшую на прилавке перед Руэри:

- И эту возьму, скажем… за двадцать фунтов.

Молодой человек ошарашено посмотрел на покупательницу, задохнувшись от возмущения.

- Конечно-конечно, леди Суррей, вот, пожалуйста! – протянул книгу Льял.

Анабель положила деньги на прилавок, забрала пакет, книгу и, кивнув на прощание, преспокойно удалилась.

- Да как Вы могли?! – возмущенно воскликнул Руэри: Я же просил Вас!

Льял беспомощно развел руками. Молодой мужчина в бешенстве выскочил из магазина.

Леди Суррей стояла неподалеку, рассматривая приобретенный экземпляр. Руэри раздраженно надел на голову шляпу и направился было уйти, как вдруг услышал ее насмешливый голос:

- О чем эта важная книга?

- Теперь она Ваша, - сказал мужчина, прищурившись на солнце: Прочтите ее и узнаете.

- Я не собираюсь ее читать, - проговорила девушка, приближаясь.

- Вы купили ее просто так? Чтобы поставить на полку в своей библиотеке, совершенно не задумываясь, что это? Вы издеваетесь? – воскликнул Руэри, теряя самообладание.

- Нет. И я не коллекционирую книги, как Вы, - просто ответила леди Суррей: Но я уважаю коллекционеров, поэтому просто дарю ее Вам.

Она протянула книгу молодому человеку, но он отошел со словами:

- Я не могу ее взять, у меня не хватило денег, а Вы за нее заплатили.

- О, деньги. – вдохнула девушка: Иногда нам кажется, что они правят миром, но это не так… К сожалению.

Анабель взяла ладонь Руэри и вложила в нее книгу, проговорив:

- Добро пожаловать в Беркшир, мистер.

- Ру… - хотел представиться молодой человек, но леди Суррей его перебила:

- Мне ни к чему знать Ваше имя. Всего доброго.

Кивнув, девушка удалилась…

***

Покидая школу на следующий день, леди Суррей чуть не оступилась, когда заметила возле ворот школы вчерашнего книголюба.

Впрочем, он мог ждать здесь кого угодно.

- Леди Суррей! – воскликнул он, заметив девушку, и помахал рукой.

- Что Вы здесь делаете, мистер Ру? – холодно спросила Анабель, скрестив руки на груди, когда подошла.

- Руэри, - смущенно поправил молодой человек и поспешно добавил: Я хочу вернуть Вам долг.

- Неужели у Вас нет даже крохи уважения ко мне, чтобы просто принять скромный подарок? – строго проговорила девушка, выходя за территорию школы в направлении поликлиники. Руэри последовал за ней.

- Нет! Что Вы! Я не посмел бы даже подумать… Но я думал… Но не то… Я думал скорее о…

- Лучше замолчите, - перебила его Анабель, подняв ладонь кверху, выждала секунду и добавила: Теперь соберитесь с мыслями и говорите.

- Я подозревал, что деньги Вы не захотите принять. Поэтому принес Вам пару своих книг. Вот. Я писатель, леди Суррей.

- Интересно… И о чем же пишете?

- Я пробовал себя в нескольких жанрах, получается по-разному, но судить не мне – читателям.

Анабель посмотрела на корочку одной из книг и сказала:

- Отлично сказано, господин… Мэтью Руэри[1]. Благодарю за подарок. Доброго дня.

- Да, леди Суррей, доброго дня, - проговорил мужчина, остановившись. Он проводил Беллу взглядом и направился прочь.

***

Легкий ветерок перебирал локоны Анабель, девушка сидела на террасе, склонившись над книгой.

- Очередной роман? – спросил Джером, усаживаясь рядом.

- Нет, детектив.

- Ты теперь читаешь детективы? – удивился муж.

- Эту книжку мне подарили.

- Так-так… Мэтт Руэри… Не слышал о таком. Интересно?

- Пока да, - пожала плечами Анабель.

- Я тут подумал, наверно, нам пора съездить в отпуск. Ты как?

- Отличная идея, - подняла голову девушка и убрала книгу: Я готова хоть сейчас. Поедем как обычно втроем: ты, я и Чарльз?

Джером засмеялся:

- Мы же не можем его оставить.

- Разумеется! Он же неотъемлемая часть твоего наследства, - продолжала язвить девушка.

- Завидуешь? Перепишу его тебе в собственность, - шутливо пригрозил молодой Суррей.

- Ни за какие деньги! Даже не мечтай!

***

Пара дней спустя…

Анабель зашла на кухню, чтобы проверить готовность слуг к ужину.

Часы пробили шесть. Вскоре раздался стук, и Чарльз отправился встречать гостей. Прибыло семейство Грей, затем Харрисон.

Наконец, явился Джером:

- Анабель, милая! Хочу тебе кое-кого представить.

Девушка приблизилась и замерла на секунду, поймав на себе взгляд знакомых небесно-голубых глаз.

- Моя дорогая супруга – леди Анабель Суррей. Барон Мэтт Руэри, - представил гостя Джереми.

Леди Суррей тепло улыбнулась и сказала:

- Мы уже знакомы, Джереми.

Затем она протянула гостю ладонь со словами:

- Рада видеть Вас снова, господин Руэри! Где мы познакомились, не напомните? Кажется, в книжной лавке? Вы порекомендовали мне интересную книгу…

Мужчина поклонился и галантно поцеловал руку хозяйки.

- …которую сами же и написали, - насмешливо добавила Анабель.

- Смею надеяться, Вы наши ее занимательной? – смутившись, спросил Руэри.

- Вполне. Благодарю Вас, - кивнула леди Суррей и повернулась к мужу: Джереми, теперь все гости собрались, можем садиться за стол…

Виконт пригласил присутствующих к ужину…

…Покончив с трапезой, гости собрались в гостиной. Подали чай. Одни вели беседу, другие играли в карты, третьи вышли на террасу выкурить по сигаре, когда Руэри осторожно подошел к хозяйке вечера:

- Леди Суррей, я могу сыграть на пианино, Вы поете?

- Вы не сделали ничего дурного, господин Руэри, - усмехнулась Анабель, наблюдая за Джереми: Поэтому сегодня я пощажу Ваши уши.

- Как жаль. Я был уверен, что у Вас очаровательный голос. Впрочем, это лишь означает, что у Вас множество других талантов. И каких же? – заглянул в ледяные глаза леди Суррей собеседник.

- У меня один единственный талант – быть хорошей женой, - отрезала барышня.

- Это редкий дар, он дорогого стоит, - вздохнул Мэтью.

- Похоже у Вас не слишком удачный опыт. Вы помолвлены?

- О! Я давно женат, леди Суррей, на литературе, причем по большой любви, - улыбнулся молодой человек.

- В таком случае, Вам стоит носить кольцо, чтобы не подавать надежд юным барышням, - пошутила Белла и отошла к другим гостям…

***

- Он славный, правда? Этот Руэри, - заметил Джером, укладываясь в постель.

- Возможно... Пожалуй, даже чудной, - пожала плечами Белла, расчесывая волосы около зеркала.

- Что это с тобой? Обычно ты делаешь точные выводы о человеке чуть ли не с одного взгляда.

- Правда? Просто я никогда прежде не встречала писателей, а этот странный. Где ты его нашел?

- Графиня Эллис МакКолин привезла его сегодня к нам в больницу. Бедняга упал с лошади. Ничего не сломал, Слава Богу. Она – его родная тетя, а он – ее единственный наследник. Титул, состояние – всё будет его, ведь своих детей у графини нет. Он разбирается в лошадях, в скачках, много в чем. Мне с ним интересно. Думаю, мы могли бы с ним подружиться.

- Но у него существенный недостаток – он не женат. А сколько ему уже лет? – бросила укоризненный взгляд Анабель.

- Двадцать шесть, но этот недостаток легко можно исправить.

- Вот пусть сначала исправит, а то станет тебе еще своими юными поклонницами голову засорять, - строго проговорила девушка, залезая под одеяло.

- Да Вы ревнуете, леди Суррей, - засмеялся Джером, обнимая жену.

- Да Вы еще не видели моей ревности, мой лорд, - проговорила Белла, прижимаясь к мужчине.

- Я не дам Вам повода, не беспокойтесь, - прошептал Джереми, осыпая девушку поцелуями…

***

Три дня спустя…

Выйдя на крыльцо школы, Анабель нахмурилась, потому что заметила около ворот нового знакомого.

- Добрый день, господин Руэри, - холодно проговорила она, поравнявшись с мужчиной.

- Леди Суррей! Рад Вас снова видеть! – небесно-голубые глаза сияли.

- В последнее время мы стали до неприличия часто встречаться, - сурово заметила Белла и направилась в сторону больницы.

- Прошу прощения, - смутился Мэтью: Но я намеренно искал с Вами встречи.

Анабель смерила его колючим взглядом и спокойно ответила:

- Мне не за что Вас извинять, но должна предупредить, господин Руэри, мой дорогой супруг – один из лучших стрелков Англии. Наши встречи могут его расстроить, а когда он расстроен, то непременно хватается револьвер.

Руэри закусил нижнюю губу с улыбкой и проговорил:

- Я понимаю, Вы опять шутите, Анабель.

- Вовсе нет, сами спросите у него, когда встретите.

- Я разговаривал с Джеромом сегодня утром, он любезно принял мое приглашение отобедать вместе от имени Вас обоих, - сказал мужчина, шагая рядом с Анабель.

Изумленная она остановилась, собеседник поклонился со словами:

- Мы с ним договорились встретиться здесь, возле школы, чтобы вместе Вас дождаться, но виконт, видимо, немного задержался.

- Вероятно, так. Но важность его профессии не оставляет нам выбора, кроме как подождать, - проговорила девушка.

- Вернемся к школе, там моя карета, - предложил Руэри.

Балла молча пошла обратно, Мэтью последовал рядом.

- Я начинаю новую книгу, - похвастался барон.

- О? Надеюсь, это детектив?

- Вам нравятся мои детективы? Вы прочли тот, который я подарил Вам?

- Не только его, я прочла и роман, - ответила Анабель с улыбкой.

- За неделю? Так быстро? – удивился мужчина.

- У Вас приятный слог, читается легко.

- Быстро догадались, кто убийца?

- Это было нереально, - вздохнула леди Суррей: Хотя, имея честь знать Вас лично, я должна была бы догадаться, что виной всему окажется женщина.

- Как и всегда в нашем мире, - заметил Руэри: Но почему Вы говорите это с укором? Словно я отношусь к женщинам несколько предвзято.

- А разве нет? – удивилась Белла.

- Нет!

- Да! Поэтому и написание романов Вам не дается. Но поверьте, я ни в чем Вас не обвиняю. Очевидно, сказывается Ваш негативный жизненный опыт. Уверена, когда полюбите достойную барышню со всей пылкостью Вашего в целом доброго сердца, Вы станете к своим героиням снисходительнее.

Писатель выслушал Анабель, загадочно улыбаясь, и спросил, когда она умолкла:

- Сколько ярлыков, леди Суррей. Не многовато ли, ведь прошла всего неделя со дня нашего знакомства? Прямо разложили меня по полочкам.

- Неужели я в чем-то ошиблась?

- Неужели Вы сделали все эти выводы обо мне на основании всего лишь двух книг? – скрестил руки на груди Мэтью.

- Я не хотела Вас обидеть, - пожала плечами девушка.

- И не обидели. Ваше мнение мне очень интересно. Не стесняйтесь, пожалуйста, и впредь высказывать его, - совершенно искренне попросил писатель.

- Вы предлагаете мне стать Вашим критиком? – с иронией в голосе уточнила Анабель: Весьма опрометчивый поступок.

- И все же, я настаиваю.

- Господин Руэри, мало того, что я от природы прямолинейна, так еще и, как Вы могли заметить, не ищу Вашего расположения. Словом, начинайте молиться, потому что пощады не будет, - предупредила леди Суррей.

- Почту за честь, - поклонился Руэри с улыбкой.

- Анабель! Мэтью! Добрый день! – поприветствовал внезапно подошедший Джером: Я опоздал. Простите.

- Совсем немного, - успокоил Руэри: Мы с леди Суррей как раз обсуждали мою последнюю книгу.

- Мэтт, не стоило говорить об этом с Анабель, она редко кого хвалит, - засмеялся Джереми, помогая жене сесть в карету…

***

…- Ну, милая, ты и приложила его, - смеялся Джером, когда вернулся с рыбалки.

Анабель читала книгу в кресле.

- О чем это ты? – посмотрела она на мужа.

- Мэтт рассказал мне про мужа с револьвером. Ему пришлось, когда он попросил потренировать его в стрельбе.

- У меня своеобразное чувство юмора, что поделать, - развела руками Белла. Джером присел около нее и ласково проговорил:

- Ну, брось. На Мэтью ты смотришь свысока. За что ты его недолюбливаешь?

- Джереми, я не могу хорошо относиться ко всем твоим друзьям.

- Я и не прошу ко всем хорошо относиться.

- Из-за пациентов и непрекращающегося строительства я итак редко тебя вижу, а с тех пор, как он появился, еще реже!

- Моей маленькой фурии не хватает внимания? – тихо прошептал Джером, слегка покусывая жене мочку уха: Я все исправлю. Кстати, помнишь, мы как-то говорили об отпуске?

- Поговорили и забыли, - вздохнула Анабель.

- Я уже все приготовил, поедем во Францию…

***

В очередной раз обмакнув перо в чернила, Мэтью так и не смог ничего написать. План захватывающегося сюжета бесконечно путался, менялся, ускользал. Мысли об Анабель не позволяли сосредоточиться на новой книге.

Но она замужем, и ее муж – Джером. Джером, который лечит людей в этом городе, строит больницу, сдает беднякам земли. Джером, который так скоро стал для Мэтью лучшим другом, соратником. Грезить об Анабель было верхом лицемерия, но что он мог с собой поделать? Если б у этой пары что-то не ладилось, ну хоть что-то, хоть самую малость! Но нет! Они любили друг друга.

И как теперь быть?

Мэтт словно потерял кусок себя, когда она улыбнулась одним лишь уголком губ в их первую встречу!

Как жаждал он ее внимания! Одно прикосновение! Хотя бы взгляд!

Но нет… Леди Суррей игнорировала его, смотрела, словно сквозь пальцы – не видя. Анабель с ним даже не разговаривала – она вежливо отшучивалась, порой даже язвила, но неизменно ускользала.

И почему именно Джереми? Лишь потому, что ему повезло встретить ее раньше и они дали друг другу клятву верности лет сто назад? А что их, в сущности, еще связывает? Недостроенный дом? Тлеющая любовь? У них даже детей нет.

Ах, Анабель! Если б ты знала!

Не думать о тебе. Не вспоминать. Пиши, Мэтт. Пиши.

Да еще эти сны…

В последнее время он стал писать ночи напролет всякую чепуху только чтобы не спать, не видеть их. Но мгла отступала, и в предрассветной дреме Анабель являлась снова и снова.

Бесстыдная… свободная…

Во сне он целовал, раздевал ее, ласкал… Словом, делал все то, о чем в реальности не имел права даже мечтать.

А днем тосковал еще сильнее, особенно в последнее время – Сурреи уехали во Францию. Одно дело находиться рядом с Анабель и не сметь даже прикоснуться, но не видеть ее вовсе? Уже три недели! Невыносимо.

«Вот тебе расплата, Мэтт… за все легкомысленно разбитые сердца. Ты мог добиться любви любой понравившейся женщины. И добивался. Но эта светлоглазая нимфа даже не посмотрит на тебя», – подумал мужчина, устало закрывая глаза.

***

Утренние лучики уже скользили по комнате.

- Как хорошо быть дома, - проговорила Анабель, нежась в постели.

- После трехнедельного отсутствия… особенно, - заметил Джером, быстро собираясь.

- Наконец-то ты скроешься в своей больнице, и я не услышу больше твоих стенаний по работе, - съязвила жена.

- Ха-ха, моя пантера проснулась в прекрасном настроении! – молодой человек упал рядом с Беллой и, прижав к себе, поцеловал ее.

- Иди, иди уже, - отмахнулась девушка, закрываясь одеялом.

- Пообедаем сегодня у Руэри? – спросил Джером, поднявшись.

- Мне обязательно присутствовать? – зевнув, просила Белла.

Джереми буквально впился взглядом в лицо жены и, уперев руки в бока, недовольно проговорил:

- Ты не ходишь с нами на скачки, на рыбалку, на игру в лапту и много куда еще. Дорогая моя леди Суррей, может, Вы соизволите составить нам компанию хотя бы за обедом?

- Есть, мой генерал! – пробурчала девушка, еще сильнее зарываясь в подушки…

***

…Опять эти уродливые школьные ворота. Зачем было так рано сюда приезжать? И где Джером? Неужели опять опаздывает? Из здания уже начали выходить люди, значит, и Анабель скоро появится.

Руэри нервно прошелся туда-сюда.

Внутри всё дрожало. Ему, что, снова 17? В голове ни одной мысли, и что он сможет ей сказать? Попытается рассмешить? Поговорить о новой книге? Но он так ничего толком не написал, хотя целых три недели прошло с их последней встречи.

Перед отъездом она взяла с него слово, что первой прочтет рукопись, когда вернется. А потом, на прощанье, осторожно взяла его за руку чуть выше запястья прямо на глазах у Джереми и, пристально глядя в глаза, сказала: «У Вас редкий дар, господин Руэри. Берегите себя». На ее ладони были надеты перчатки, но Мэтт все равно почувствовал тепло робких рук. Впервые она сказала ему нечто без иронии, без насмешки, даже похвалила его. Но почему внутри будто что-то оборвалось, посеяв тревогу? На пару коротких мгновений она прикоснулась к нему, бросила пару слов… и ушла, села в карету даже не оглянувшись.

Вздохнув, Джером пожал тогда другу руку со словами:

- Не обращай внимания. Анабель очень закрыта, и с большим трудом впускает в свою жизнь новых людей. Но хотя бы пытается, поэтому ее похвала дорогого стоит.

- Она недолюбливает меня, с этим ничего не поделать, - выдавил улыбку Мэтью.

- Она просто ревнует. Ей хочется, чтобы я принадлежал только ей, но это же неосуществимо – я слишком занят строительством и больницей. Невозможно быть по уши влюбленным долгие годы, тем более в собственную жену! – засмеялся Джером.

- Тебе виднее, - пожал плечами Мэтт.

- У нас нет детей, и она очень переживает, - шепнул Джером: А я не знаю что делать.

- А если один из вас не может иметь детей? Что, если другая смогла бы подарить тебе сына? Ты смог бы отказаться от Анабель?

- Мэтт, тут другое. Анабель для меня не просто женщина, жена, друг – она часть меня, самая настоящая половина, нас нельзя разделить. Ну, ладно. Прощай, друг.

- Прощай.

Джером хлопнул Мэтта по плечу и сел в карету. Лошади тронулись.

- Возвращайтесь скорей! – крикнул мужчина вслед.

Он еще долго не двигался с места. Даже когда экипаж скрылся за поворотом, мужчина продолжал смотреть на опустевшую дорогу…

…От раздумий Мэтт отвлекся, лишь когда почувствовал знакомый холодок по коже.

- Добрый день, господин Руэри! – с приветливой улыбкой проговорила подошедшая Анабель.

В очаровательном розовом платье строгого кроя она была как всегда безупречна.

- Леди Суррей… рад встрече, - немного запнувшись, выговорил Мэтью и поклонился.

Анабель посмотрела на него обеспокоенно:

- Выглядите ужасно. Вы даже бледнее, чем обычно. Не пробовали прогуливаться хоть изредка. И эти круги под глазами. Пишете по ночам?

- Новый роман захватил меня, - растерянно пояснил мужчина.

- Он убьет Вас, если не будете спать.

- Но я не могу спать.

- Надо сказать Джереми, он быстро выпишет Вам какой-нибудь отвар, будете спать, себя не помня, - не удержалась от иронии Белла.

- Почему же он Вам его не пропишет? – спросил Мэтью, внимательно глядя в ее уставшие глаза.

Анабель приблизилась с сердитым лицом:

- Болтаете с Джереми обо мне на досуге?

- Нет-нет! Мы не обсуждали Вас. Просто я рассказал Джерому, что у меня кошмары, а он обронил, что Вас они тоже мучают. Может, это из-за жары, - пожал плечами Руэри.

- Так вот куда он вчера ушел, едва занесли чемоданы! А мне сказал, что спешит в больницу, - усмехнулась Белла, усаживаясь на одну из скамеек в тени деревьев. Молодой человек последовал за ней.

- Так и было, Анабель, - назвав девушку по имени, Мэтт смутился, но через секунду продолжил: Джером заехал ко мне, и вместе мы отправились в поликлинику. Там много дел. Его все ждали.

- Его всегда все ждут, - леди Суррей вдруг вздохнула, теребя изумруд на своем браслете: Вот и теперь приходится ждать.

- Уверен, есть уважительная причина, видимо, кто-то очень болен.

- Скорее даже при смерти, - холодно проговорила Анабель: И все же лучше бы он не опаздывал.

Мэтт смущенно повертел в руках шляпу.

- Я слишком жестока, правда? – грустно улыбнулась девушка: Просто насмотрелась на многое. Поначалу я ведь пыталась помогать Джерому в больнице. Но как бы ты ни старался, люди все равно порой умирают. Умирают и всё. И как к этому можно привыкнуть? Смириться… Джером может, а я – нет. Мой цинизм не от избалованности, это скорее броня.

Анабель вздохнула.

- Вы разговариваете со мной, это так странно, - пробормотал Мэтт.

- Да, я иногда разговариваю с людьми, представьте себе, - холодно откликнулась собеседница.

- Нет, я не про то. Вы говорите со мной как с близким человеком.

- Вы близки Джереми, поэтому я дорожу Вами. Что тут странного?

- Но Вы никогда этого не показывали раньше.

Посмотрев в его небесно-голубые глаза, Анабель отвернулась. С минуту поразмыслив о чем-то, она посмотрела по сторонам и, по-прежнему не глядя на Мэтта, спокойно проговорила:

- Господин, Руэри, я прекрасно чувствую Ваше… как бы это сказать… особое отношение ко мне… Нужно быть слепой, чтоб этого не заметить…

Поджав губу, Анабель продолжала с грустной улыбкой:

- Впрочем, Джереми это удается.

Мэтью был поражен:

- Так Вы всё знали… И давно?

- Почти сразу поняла. Зря я подошла к Вам в книжном магазине. Просто любопытство. Простите. Это моя вина, - опустила голову девушка.

- Вы полагаете, что если б я встретил Вас позже, например, когда Джером пригласил меня в гости… Или даже случайно на улице… Вы полагаете, что тогда… я бы в Вас не влюбился? – воскликнул Мэтт.

- Руэри, нас могут услышать, - проговорила Анабель, глядя перед собой.

Молодой человек вздохнул и, глядя на Беллу, чуть тише сказал:

- Суть в том, что не важно, где и когда мы встретились. Это все равно произошло бы. Вам не в чем себя винить.

- Вы правы, не в чем, - лицо Анабель казалось отрешенным и совершенно непроницаемым, девушка вдруг встала: Я не могу здесь больше находиться. Скажите Джерому, что у меня дома много дел. Прощайте.

Она быстро ушла…

***

Всё знала… Она всё знала! Просто наблюдала, как он мучается, и молчала. Анабель Суррей… Настоящее проклятье, а не женщина!

Встретиться с ней теперь оказалось практически невозможно. Она не появлялась в городе, бросила школу и просто исчезла за стенами Эмералда бесследно. Но Мэтью нужно было с ней поговорить, он отчаянно ждал встречи. И почему-то именно сейчас вдохновение настигло молодого писателя. Он водил пером по бумаге днем и ночью.

***

Анабель сидела на скамейке в саду Эмералда, Джером остановился рядом и проговорил:

- Зря ты бросила школу.

- Все равно лето, июль, - жена внимательно на него посмотрела: Сейчас туда приводят только самых маленьких, потому что дома не с кем оставить, а я не нянька, в конце концов.

- Да-да, тебе надоели чужие дети, ты хочешь родить своего, я знаю. Но, Анабель, я не представляю, что нам делать, - Джером вздохнул, усевшись рядом.

- Да ничего не делать. Всё, что надо для рождения ребенка, мы с тобой итак делаем, - ласково улыбнулась она, прижавшись к мужу.

- Мы можем усыновить, - осторожно предложил мужчина.

- Не можем. Джереми, я не могу.

- Значит, будет жить вдвоем, - спокойно заключил Суррей.

- Не вдвоем, а втроем, - поправила Белла и засмеялась: Ты забыл про старину Чарли?

***

Начало последнего летнего месяца выдалось жарким.

Третье августа, день рождения Анабель, выпал на пятницу. Молодое семейство Суррей устроило бал-маскарад. Собралось очень много людей. Мэтью стоял среди гостей в костюме короля, ожидая появления Беллы. Она будет здесь непременно – это ее праздник, в конце концов.

Разглядывая присутствующих, Руэри совершенно не беспокоился, что может не сразу узнать ее из-за множества масок. О, нет! Он нашел бы ее даже с закрытыми глазами.

Почувствовав кожей легкий холодок, Мэтт обернулся – наряд греческой богини Афины удивительно шел Анабель. Девушка разговаривала о чем-то с леди Грей. Мэтью незаметно обошел их и, приблизившись к самому уху девушки, прошептал:

- Не откажите в удовольствии танцевать с Вами.

Леди Суррей внимательно посмотрела на молодого человека, под маской выражения ее лица было не видно, но было ясно, что она недовольна. Впрочем, через секунду Белла подала руку барону в знак согласия.

- Поздравляю Вас с днем рождения, дорогая Анабель, - прошептал на ухо девушке Мэтью, кружа ее в танце: Примите мой скромный подарок.

Сказав это, мужчина вдруг вложил Белле в ладонь небольшую коробочку, перевязанную ленточкой.

- Благодарю, барон, - с показной холодностью ответила барышня.

- В последнее время мы редко пересекаемся, - с укором проговорил Руэри: Вы словно избегаете меня… Впрочем, тем отраднее мне наконец-то видеть Вас вновь.

- Не вижу ни одной причины для наших встреч, - надменно сказала она.

Помедлив минуту, Мэтт вдруг прошептал:

- Я не могу без Вас.

- Вы вынуждаете покинуть Вас немедленно, - Анабель повернулась, чтобы уйти.

Руэри не посмел удержать ее за руку, лишь быстро проговорил:

- Прошу, останьтесь. Вы для меня как воздух – не видя Вас, я не могу написать ни строчки. Даже дышать не могу.

- Весьма поэтично, - съязвила девушка, отходя от танцующих: Циничная барышня, обремененная невыносимым характером – идеальная муза для романтика.

- Вы совсем не такая.

- А Вы совсем меня не знаете.

- Думаете, чтобы узнать человека, нужны годы? Я узнал Вас с того самого первого взгляда в книжной лавке. Вы – мое совершенство.

- Руэри, наличие мужа в моей биографии, правда, Вас не смущает? – прищурив глаза под маской, сухо уточнила леди Суррей.

- Разве Вас с ним что-то связывает? – холодно спросил Мэтт.

- Как Вы смеете? Он…, - задохнувшись от возмущения, начала было говорить Анабель, но вдруг умолкла.

А что, в сущности, у них с Джереми осталось после пяти лет, проведенных рядом? Общий дом, друзья, быт. Или это всё одна большая привычка? Есть ли смысл держаться, если их не связало главное – дети?

- Знаете, Мэтью, иногда я Вас ненавижу, - помолчав, сказала Белла и удалилась.

***

О, Анабель… Впервые она назвала Мэтта по имени… и только для того, чтобы сообщить ему о своей ненависти.

И что это вообще значит – «иногда ненавижу»? А временами не ненавидит? Прекрасно относится? Что-то не очень заметно.

Судьба смеялась над Руэри. Сначала Мэтту казалось тяжело находиться рядом с Анабель, потом выяснилось, что не видеть ее еще сложнее. Теперь же ситуация стала просто невыносимой – девушка больше не скрывалась от него, но вела себя так, словно не видит Мэтта, даже в упор.

Прошло две недели, а леди Суррей словно ослепла после маскарада по поводу дня рождения. И это дико раздражало Руэри.

Он продолжал писать – роман уже обрел форму, прочно обрисовалась основная нить. По факту, Анабель действительно оказалась весьма продуктивной музой, хотя и недосягаемой.

***

Анабель сидела за письменным столом в одной из своих комнат, вертя в ладонях миниатюрную коробочку, которую Руэри подарил ей на день рождения. Внутри лежала великолепная золотая брошь, отделанная рубинами, в форме силуэта нимфы.

Вдруг раздался голос дворецкого, заглянувшего в покои:

- Леди Суррей…

- Джереми приехал? – обернувшись, спросила Анабель и закрыла коробочку крышечкой.

- Нет, но обед давно подан, уже без четверти два.

- Подожду еще немного, - спокойно сказала молодая госпожа, запирая вещицу в ящик стола на ключ.

- Но… возможно… лорд решил… не приезжать на ланч? – осторожно предположил слуга.

- На протяжении целых пяти лет, - строго проговорила Белла: Мы с Джереми обедаем вместе каждый день. Это традиция, Чарли. Он скоро приедет! – и более спокойно добавила: Он же знает, что я его жду.

- Конечно, леди Суррей, - дворецкий поклонился и вышел.

Часы пробили два, Анабель забеспокоилась – возможно, что-то случилось в больнице, и решила поехать туда верхом.

Но волнение оказалось напрасным: Джереми и Мэтью сидели прямо на траве перед строящимся вторым корпусом и живо что-то обсуждали, перебирали чертежи, смеялись, между дел жуя бутерброды и запивая вином.

Девушка даже приближаться не стала – повернула лошадь и направилась прочь…

***

- Анабель! Мы дома, - крикнул Джером, когда они с Мэтью, веселые и пьяные, буквально ввалились в холл.

Появился дворецкий и забрал их верхнюю одежду.

- Чарли, позови леди Суррей, у нас гости, в конце концов.

- Но госпожи нет дома. Она ждала Вас к полудню, лорд, но Вы так и не прибыли на обеденную трапезу. Леди Анабель уехала верхом, но не говорила, куда собиралась. Разве она не была с Вами? – впервые лицо Чарльза выглядело растерянным.

Оба молодых человека вмиг протрезвели.

Оба вспомнили, о чем болтают в городе – якобы найдено уже два тела убитых молодых женщин.

Мэтт быстро достал из кармана часы и проговорил:

- Сейчас половина двенадцатого ночи, куда она могла отправиться? Где могла задержаться?

- Так поздно? Нигде. Может, в больнице что-то случилось? Или в монастыре? – перебирал варианты Джереми.

- Она могла отправиться к родителям? – пытался гадать Мэтт.

- Вряд ли. Только в крайнем случае.

- Надо срочно найти ее, придется разделиться. Ты отправляйся в поликлинику, только заскочи сначала в полицейский участок, а я поеду в монастырь и к Лэттемам. Чарльз, соберите слуг, возможно, нам придется организовать поиски, - Руэри сам на себя был не похож. Надевая плащ, он добавил:

- Если не найдем, возвращаемся в полицейский участок.

… «Она просто поехала к родителям», - мысленно повторял Мэтью всю дорогу, нещадно ударяя хлыстом по бокам коня. Но у Лэттемов Анабель не появлялась, как и в монастыре. Мужчина бросился обратно.

Недалеко от полицейского участка Руэри встретил Джерома, тот уже побывал и у Греев, и у Харрисонов, но Беллу никто не видел.

- Куда она могла деться? Со времени ее ухода прошло больше одиннадцати часов, – обеспокоенно проговорил Мэтт.

Джером вдруг остановил своего коня:

- Как я сразу не подумал – охотничий дом! – он резко подстегнул лошадь. Мэтью поспешил за другом.

- Мы же с тобой устроили ланч на лужайке возле больницы! – кричал на скаку Суррей: И я не пошел домой на обед! Если она обиделась, то могла отправиться туда!

…Анабель сидела, укрывшись мягким пледом, на диване в небольшой библитеке. Начало сентября выдалось на удивление холодным, поэтому в камине потрескивал огонь. Горничная Мегги, которая постоянно жила здесь и следила за домом, принесла чай и проговорила:

- Я приготовила спальню, леди Суррей. Проводить Вас?

- Не нужно. Почитаю еще, пожалуй. Доброй ночи.

Служанка поклонилась и вышла, а Белла продолжила пробегать глазами строчки, перелистывая время от времени страницы книги.

Джером обязательно приедет сюда, как только обнаружит, что жены нет дома. Он сразу поймет, где ее искать. Анабель ждала, что в дверь постучат, и стук прокатился по пустому дому гулким эхом. Сторож открыл дверь. Послышался топот ног.

Первым вбежал Джером, следом появился Мэтью.

- Ты здесь, - проговорил Суррей, пытаясь отдышаться. Он подошел к дивану, сел рядом с женой и устало закрыл лицо ладонями.

Мэтт так и остался на пороге. Он закатил свои небесно-голубые глаза к потолку, затем закрыл их, навалился спиной на дверной косяк и бессильно опустился, сев прямо на пол.

- Как ты нас напугала, - нарушил воцарившуюся тишину Джером.

- Зачем приехал? Я не хочу тебя видеть! – рассерженно воскликнула девушка.

- Издеваешься? Почему ты исчезла, не предупредив?! Трудно написать записку?! – вспылил в ответ Суррей.

- Кому писать? Я не была уверена, что ты вообще заметишь мое отсутствие! – Анабель вскочила.

- Да мы весь город перевернули! Тебя искали! Чуть рассудка не лишились! – не отставал Джером.

- Это только подтверждает, что ты плохой муж, и совсем меня не знаешь, и…

- Ты поступила безответственно! – вдруг перебил ее, до сих пор молчавший, Мэтт: Безответственно и непростительно, Анабель.

Сурреи умолкли, Мэтью поднялся с пола, подошел к шкафу с алкоголем, налил в два стакана виски и протянул один из них Джерому, усаживаясь с ним рядом. Тот молча взял напиток и сделал пару глотков.

Анабель раздраженно махнула рукой и направилась к выходу.

Проводив ее взглядом, Руэри допил свой виски и пробормотал:

- Мне пора.

- Оставайся ночевать, здесь много комнат.

- Нет, поеду в город, предупрежу комиссара, что нашли ее.

- До завтра, Мэтт, - Джером пожал другу руку…

***

Руэри был просто взбешен поведением Анабель, впервые он желал, чтобы леди Суррей не попадалась ему на глаза. Впрочем, девушка тоже не искала с ним встреч.

…В воскресенье днем графиня Эллис МакКолин, тетка Мэтью, устроила пикник для близких друзей. Разумеется, Сурреи были приглашены. Но сегодня Руэри надеялся, что Белла найдет предлог, чтобы здесь не появляться. Однако, вскоре он почувствовал присутствие любимой по знакомому ознобу, что пробежал вдруг по его коже…

Встретившись взглядом с Анабель, Руэри резко отвернулся и пошел в дом. Девушка тяжело вздохнула и, проследив за окружающими, осторожно последовала за ним. Он был в одной из гостиных, Белла замерла на пороге.

- Я не хочу Вас видеть, леди Суррей, - отвел глаза Мэтью, заметив ее.

Анабель закрыла за собой дверь и тихо проговорила:

- Я тоже не горю желанием видеть Вас, Руэри, но мы все равно должны поддерживать хотя бы видимость хороших отношений… из-за Джереми.

Мэтт потер висок и раздраженно сказал:

- О, Джереми – наш камень преткновения. Верно, леди Суррей?

- В мире нет справедливости, - вздохнула Белла, глядя в окно: у славных барышень ни одного рыцаря, а на мою долю – сразу два…

- Можете вычеркнуть меня из списка, - отрезал он.

- Я…, - запнулась девушка. Она сменила тон, стараясь подобрать слова, внимательно вглядываясь в лицо Мэтью: Я просто Вас понимаю. Знайте это.

Белла повернулась, чтобы уйти.

- Мы искали Вас два часа… - вдруг сказал Мэтт. Она замерла:

- Руэри, я, правда, не ожидала, что так получится…

- Вы…, - мужчина стиснул зубы, чтобы не сказать лишнего, и, совладав с гневом, проговорил: Вы хоть представляете, что мы с Джереми пережили за те два часа? Что я пережил?

Мэтью постучал пальцем себе в грудь, продолжая:

- В городе убили уже двух молодых женщин! Каково мне было? Представьте! А Вы – просто самовлюбленная избалованная дурочка! Ни о ком не думаете, кроме себя!

- Наконец, Вы это поняли, Руэри! – перебила его девушка, выходя их себя, и громко продолжала: Я не святая. Я просто женщина! И я просто живу. Поступаю, как чувствую!

- Чувствуешь? – Мэтт приближался: Ничего ты не чувствуешь! Как фарфоровая кукла! Ты пустая внутри! Ты просто издеваешься надо мной! Потешно мучить меня, верно?

- Да как ты смеешь мне это говорить?! – закричала Анабель.

- Кто-то же должен сказать Леди Суррей правду! – съязвил мужчина.

- Ты… Ты думаешь, для меня все так просто?! – Суррей буквально наступала на Руэри с таким гневом, что он начал пятиться, пока не уперся в стену.

- Нет уж! Я долго молчала! Теперь меня послушай, - охрипшим, срывающимся от подступивших слез голосом она продолжала: Да можешь ли ты хотя бы представить, каково мне?! Каково находиться рядом с тобой? Говорить с тобой? Видеть тебя?

Девушка схватила Мэтью за воротник рубашки:

- Да! Я – последняя дурочка, потому что не могу даже дышать, так отчаянно мое дурацкое сердце колотится внутри, когда вижу тебя! Любить и понимать при этом, что принадлежу другому! Терять рассудок, мучиться бессонницей, зная, что мы никогда! Слышишь? Никогда не будем вместе! Да… я действительно дурочка, если ничего не могу с собой поделать…

Обессилевшая она стояла лицом к лицу Мэтью, по-прежнему держа его за воротник, пытаясь отдышаться после вспышки ярости, не находя больше слов.

Здесь… Совсем рядом…

«Это как броситься в бездну», - подумал Руэри и осторожно прижался губами к ее губам…

Не целуя, вообще не двигаясь…

Секунда… две… три…

Лишь бы запомнить запах ее волос… вкус ее губ…

Вдох… выдох… вдох…

Так и стоял бы тут с закрытыми глазами целую вечность…

Анабель резко отстранилась… попятилась… задела столик (с него упала ваза с белыми розами)… повернулась и… убежала.

***

На следующее утро, около одиннадцати, в главные двери Эмералда громко постучали. Дворецкий открыл. На пороге стоял барон Руэри, сам не свой он нетерпеливо спросил:

- Леди Суррей. Где она?

- Госпожа на веранде. Я Вас провожу, - спокойно ответил Чарльз.

- Не нужно. Я прекрасно знаю дорогу, - отмахнулся барон и пошел вперед. Старик нахмурился и направился в библиотеку, она располагалась на первом этаже, окна выходили прямиком на веранду и сад. Прислонившись к стене, чтобы остаться незамеченным, Чарли замер…

…Джером вернулся домой внезапно, он очень спешил. Услышав звук захлопнувшейся входной двери, Чарльз покинул свой наблюдательный пост и бросился к хозяину. Тот уже собирал какие-то бумаги в своем кабинете, окна которого выходили на подъездную дорожку центрального входа.

- Добрый день, сэр, - невозмутимо проговорил дворецкий, входя.

- Здравствуй, Чарли, Анабель дома? – спросил молодой человек, не отрываясь от документов.

- Да, сэр, - лицо старого дворецкого было непроницаемым.

- Мне нужно кое-что закончить в больнице. Если спросит, я вернусь через пару часов. И принеси, пожалуйста, мой домашний медицинский чемоданчик, он наверху, - попросил Джереми,

- Сию минуту, сэр, - слуга вышел.

Виконт собрал документы в папку, покинул кабинет, направляясь к выходу. В холле он вдруг что-то вспомнил и резко повернул в библиотеку. Стоя спиной к окнам, Джером искал какую-то медицинскую книгу… нашел ее… достал… пролистал пару страниц… и вдруг… посмотрел в окно…

Анабель стояла на террасе перед верандой, прижавшись к перилам спиной, напротив нее – Мэтью. Он что-то говорил и говорил. Анабель смотрела в сторону. Вдруг она взмахнула руками, очевидно, закричала на него, грозя при этом указательным пальцем. Руэри стоял, уперев руки в бока, пристально глядя на девушку. Он тоже что-то кричал. Анабель отвернулась, приложив ладонь к своему лбу. Мэтью попытался поймать девушку за руку, она резко отстранилась и, бросив какую-то фразу, быстро пошла в дом. Руэри схватился за перила и опустил голову.

Вошел Чарльз…

- И давно это происходит, - не отрываясь от окна, словно не своим голосом спросил Джером.

- Сэр, я… - дворецкий запнулся, на его обычно застывшем лице вдруг проявился отпечаток страдания, боли.

- Ты все знал. Не мог не знать. Почему не сказал мне?

Чарльзу стало тяжело дышать, он схватился за дверной косяк. Виконт подбежал к нему, подхватил старика и, усадив в кресло, бросился к своему чемоданчику.

В холле послышались торопливые шаги – Анабель поднялась по лестнице на второй этаж. Громко захлопнулась дверь ее покоев.

- Сэр… - с трудом выговаривал дворецкий, глядя на хозяина: Я же знаю… как Вы ее любите… Я не мог сказать… Простите…

Джером уже смешал какую-то жидкость и подошел к старику:

- Тише, Чарли, тише, выпей вот это. Сейчас станет легче. Вот так…

Несколько минут спустя дворецкий почувствовал себя лучше, Суррей помог ему добраться до постели и ушел в поликлинику…

***

Анабель в бешенстве ходила по своей комнате из угла в угол, раз за разом прокручивая сцену на террасе.

…Девушка читала на веранде, когда Мэтью внезапно подошел к ней и попытался взять за руку. Анабель вскочила, чтобы уйти.

- Так не может продолжаться! – закричал Руэри, стоя к ней спиной: Джереми должен узнать.

Леди Суррей замерла.

- Не смей вмешиваться в мою семью, - прошипела она, посмотрев на мужчину через плечо.

- Я скажу ему, - ответил Мэтт, не глядя на девушку.

Анабель медленно вышла на террасу и, обхватив себя руками, прижалась спиной к перилам.

- Не скажешь, - холодно сказала она.

Руэри подошел и, остановившись напротив девушки, лицом к лицу, заговорил, эмоционально жестикулируя руками:

- Я люблю тебя. Ты любишь меня. Мы можем быть вместе. Что тут такого? Разве ты выходила за него замуж, чтобы жить так?

Белла смотрела в сторону.

- Ты несчастлива, - продолжал Мэтт: Ты можешь с ним развестись.

- Ты понимаешь, о ком вообще говоришь?! – закричала вдруг Анабель: Он – Суррей! И ни за что не даст развода! Надеюсь, он никогда о нас не узнает, потому что в противном случае ни тебе, ни мне жизнь не покажется привлекательной.

Говоря последнюю фразу, девушка погрозила Руэри указательным пальцем.

Молодой человек стоял, уперев руки в бока, пристально глядя на Беллу.

- Я могу защитить тебя. Его я не боюсь! – закричал он: Я боюсь потерять тебя! Проживать свою жизнь без тебя – вот, что по-настоящему страшно!

Почувствовав, что не может сдержать слез, Анабель отвернулась, приложив ладонь к своему лбу. Мэтью попытался поймать девушку за руку, но она резко отстранилась и пошла в дом. Руэри схватился за перила и опустил голову…

***

Немного успокоившись, Мэтт покинул Эмералд и отправился в больницу к Джерому, но того на месте не оказалось. Руэри решил подождать его снаружи. Лорд Суррей явился следом. Едва спрыгнув с коня, он набросился на Мэтью.

- Какого черта ты лезешь к моей жене?! – Джереми изо всех сил ударил Руэри в лицо, тот покачнулся, но удержался на ногах.

- В Беркшире не нашлось для тебя лучшей партии?! – еще удар, и Мэтт упал на траву с окровавленным лицом.

- Защищайся, подонок! – прорычал Суррей и, схватив противника за края сюртука, поставил на ноги.

- Дерись, черт возьми!

Мэтт сплюнул кровь и, шатаясь, проговорил:

- Я виноват. И признаю это. Я люблю Анабель! Люблю жену своего лучшего друга! А она… меня. Отпусти ее, Джером.

- Ублюдок! – закричал Джереми и ударил соперника снова, тот упал.

Суррей остановился, поразмыслил пару секунд, уперев руки в бока, затем подозвал слуг и приказал:

- Занесите его на второй этаж.

«Уж тебя-то я вылечу, дорогой друг», - зловеще усмехнулся Джером…

***

На ночь виконт решил остаться в больнице, в конце концов, в его кабинете стоял большой удобный диван. Он отправил слугу с запиской, чтобы дома не беспокоились.

Ему необходимо было остыть, чтобы все взвесить и обдумать. К тому же Джереми казалось, что если Анабель попадется ему на глаза сейчас, то он просто придушит изменницу. Как она могла связаться с этим Руэри?! Когда вообще это могло произойти?! Нет, не сейчас. Скоро подействует снотворное, надо просто выключиться, хотя бы на несколько часов.

Но вечером следующего дня все равно пришлось возвращаться домой…

Когда Джером вошел в Эмералд, Анабель уже стояла в холле возле лестницы, комкая какую-то бумажку, лицо ее было заплаканным. Она приблизилась, собираясь что-то сказать, но Суррей оттолкнул жену и, молча, поднялся к себе…

***

Анабель рыдала как никогда – вся ее жизнь рухнула в один миг, как карточный домик, когда Джереми прошел мимо, ни слова не объяснив.

После ссоры с Мэттом на террасе, она находилась в своих комнатах. Уже около пяти вечера Чарльз принес письмо.

- Леди Суррей, я никогда не вмешивался в хозяйские дела, но сейчас не могу промолчать, - сказал тогда старый дворецкий: Это письмо без подписи, конверт чист, не читайте его. Добра от таких посланий не жди.

Анабель забрала записку и, отослав слугу, все же прочитала:

«Ваш супруг посещает некую даму на протяжении уже нескольких месяцев. Неужели Вас это не беспокоит. Если не верите, убедитесь сами, обратив внимание на желтый дом в ста метрах от больницы».

Леди Суррей рассерженно скомкала анонимку и бросила подальше от себя. В верности Джереми она была уверена абсолютно. За пять лет муж ни разу не давал повода для подозрений.

В отличие от самой Беллы! Кому-кому, а уж ей-то точно стоило переживать о своей заблудшей душе.

Но Джереми вдруг не пришел ночевать домой, прислав записку. Это случилось впервые за всю их совместную жизнь. Анабель так и не смогла уснуть. Заплаканная, уставшая, изможденная подозрениями, она ждала мужа, его объяснения. Подобрав анонимку, леди Суррей просидела весь день у окна, пока Джером не вернулся. Но он ничего не собирался объяснять! Он оттолкнул ее и ушел!

Анабель проснулась на другой день уже ближе к полудню. За окном было пасмурно, моросил мелкий дождь. Ужасно хотелось есть. На глаза попалась позавчерашняя записка. Леди Суррей тяжело вздохнула.

Наспех одевшись и перекусив, она взяла черный зонт и направилась к «желтому дому в ста метрах от больницы». Анабель прекрасно знала, кто там живет. Это была молодая вдова прежнего комиссара полиции Мари Грасс.

…Сколько времени леди Суррей, скрывшись под зонтиком, простояла на ветру неподалеку от жилища Грасс, наблюдая из-за деревьев? Часа три? Но Анабель была готова ждать хоть трое суток, лишь бы убедиться, что Джереми сюда не придет.

Но он пришел.

Белла не могла поверить собственным глазам, но он пришел.

Задохнувшись, девушка чуть не упала, схватившись за каменную изгородь, возле которой стояла.

Он пришел…

Время остановилось, даже капли дождя, казалось, вдруг стали падать с неба медленней. Джером скрылся за калиткой. И сколько прошло времени, пока он снова появился на улице, Анабель не представляла.

Судя по направлению, Суррей решил вернуться в больницу, девушка медленно пошла следом. Она шагала всего в нескольких метрах от мужа, но тот, погрузившись в свои размышления, не замечал Беллу. Девушка проследовала за ним до поликлиники, зашла следом внутрь, затем на второй этаж, и даже когда он свернул в одну из палат, открыв дверь ключом, Анабель, молча, как привидение, наблюдала за ним.

- Ну, что, Мэтт? Тебе уже лучше? – ядовито проговорил Джером, склонившись над пациентом.

Услышав знакомое имя, Белла заглянула в палату… С разбитым лицом в полубессознательном состоянии Руэри лежал, привязанный к кровати…

- Что он тут делает? – Анабель не узнала собственного голоса.

Джером оглянулся.

Девушка вошла в палату и закрыла за собой дверь.

- Убирайся отсюда, я не хочу тебя видеть! – закричал Суррей.

- Я уберусь, но Руэри я заберу с собой! – бесстрашно приблизилась к мужу Белла. До чего же ей хотелось придушить подлеца!

Кулаки Джереми сжались.

- Пошла вон, - процедил он сквозь зубы.

Не обратив на угрозу внимания, Анабель подошла к Мэтту и, осмотрев его лицо, жестко сказала:

- Значит, он все-таки рассказал тебе. И как ты решил поступить? Прикончить его лекарствами, неизвестными науке?

- Не волнуйся, дорогая, - с ненавистью ответил Джером: Я весьма изобретателен. Дай мне пару недель, и он даже имени твоего не вспомнит. А мы продолжим жить долго и счастливо.

Анабель склонилась над Руэри, уперевшись одной рукой в стену, помолчала с минуту. Вдруг выпрямилась, повернулась к мужу и, приблизившись к самому его лицу, не своим голосом твердо проговорила:

- Я сейчас же забираю Его и ухожу отсюда. И ты меня не станешь останавливать. А если ты попытаешься причинить ему хоть малейший вред, я уничтожу всё, что тебе дорого.

Джером скрестил руки на груди, вопросительно кивнув.

- Я сожгу твой обожаемый Эмералд в пепел, - продолжала Анабель: А в твою драгоценную больницу принесу чуму.

- Не посмеешь – много невинных людей пострадает, - ответил Джером, встав между женой и Руэри.

- Сделаю это с удовольствием. Мне терять больше нечего, - не шелохнувшись, сказала девушка.

Джером замер, глядя в сторону.

- Хочешь мстить? – заговорила Анабель: Мсти не ему. Мне. Это я в него влюбилась, будучи твоей женой. Он здесь ни при чем.

Суррей постоял пару минут неподвижно.

- Как знаешь, - тихо сказал он, пристально посмотрев в глаза жене, после чего вдруг покинул помещение. Через минуту в палату вошли двое санитаров и, вытащив Руэри на улицу под моросящий дождь, бросили в грязь. Анабель повернула мужчину, чтобы не захлебнулся, и бросилась останавливать наемный экипаж. Извозчик помог затащить Мэтта в коляску, Белла села рядом, лошади тронулись.

- Моя нимфа, - бормотал молодой человек в полузабытьи, прижимаясь к плечу Анабель…

Она отвезла Руэри к МакКолинам. Ничего не объясняя, вручила его графине, и вернулась в Эмералд.

Первым делом леди Суррей прогнала Чарльза, затем направилась в кабинет мужа и положила ему на стол, снятое с пальца, обручальное кольцо.

Собрав лишь самые необходимые вещи, некоторые драгоценности, в том числе и брошь Руэри, деньги и пару револьверов, Анабель надела мужской костюм одного из слуг, который стащила с сушилки в прачечной, вышла из здания Эмералда и направилась в конюшню. Но спустившись с высокого крыльца поместья, вдруг остановилась и, оглянувшись на строение, поспешно вбежала обратно. Прижавшись к стене дома, ставшего родным, девушка поцеловала холодную каменную поверхность, постояла так несколько секунд, и быстро пошла прочь.

Конюх уже приготовил для госпожи лошадь. Анабель забралась в седло и, закутавшись в меховой плащ поплотнее, выехала под дождь.

***

Перед тем, как покинуть Беркшир навсегда, Анабель все же решилась увидеть Руэри в последний раз. Несмотря на поздний час, графиня приняла леди Суррей и, проводив к Мэтью, оставила их наедине.

Он спал на огромной белоснежной постели. Не снимая плаща, девушка тихо присела около кровати на колени, осторожно взяла в руки его теплую ладонь, и поцеловала ее.

- Это правда ты? Или сон? – прошептал Мэтью, открыв свои небесно-голубые глаза.

Их взгляды встретились, Анабель улыбнулась, быстро стерев набежавшую слезу.

- Ты уйдешь от него? – тихо спросил мужчина.

Анабель кивнула.

- Значит, мы будем вместе? – продолжал Мэтт.

Она ничего не ответила, лишь осторожно погладила молодого человека по щеке. Затем вдруг проговорила:

- Я слышала, что в Бельгии очень мягкий климат. На севере страны есть такие необыкновенные места – люди строят дома прямо на берегу моря под соснами. Представляешь, видеть прямо из своего окна ровную линию воды? Засыпать под шум прибоя? Если бы у меня была вторая жизнь, я непременно прожила бы ее там.

- Чудесное место. Мы можем поселиться там, когда поженимся. Хочешь? – улыбнулся молодой человек.

- Больше всего на свете, - едва сумела выдавить улыбку Анабель.

- Ты моя нимфа, - прошептал Мэтью, крепко держа ее руку: Останешься сегодня со мной?

- Это невозможно.

- Ты же не вернешься в Эмералд?

- Не вернусь. И здесь остаться не могу. Не волнуйся, есть место, где я могу остановиться. Мэтью… Мне пора. – Анабель поднялась на ноги.

- Ты придешь завтра?

Она наклонилась, внимательно посмотрела мужчине в глаза и, нежно коснувшись губами его лба, прошептала:

- Конечно. Ты, главное, поправляйся…

Взобравшись на коня, Анабель вытерла рукавом слезы и поспешно покинула поместье МакКолинов…

***

На следующий день Мэтт так и не дождался любимую, поэтому отправился к Лэттемам верхом. Но там про заблудшую дочь ничего не знали, поэтому мужчина бросился в Эмералд.

- Где Анабель?! Что ты с ней сделал?! – закричал Руэри, буквально ворвавшись в кабинет Джерома.

Тот продолжал невозмутимо перебирать документы, не обращая внимания на посетителя.

Мэтт подошел и, сжав кулак, угрожающе сказал:

- Отвечай!

Суррей оторвался от бумаг, прищурившись, посмотрел на него и с издевкой проговорил:

- Тебя бросила женщина, Руэри? А ты пришел жаловаться к ее мужу?

- Она не могла меня бросить, - возмутился Мэтью.

Джером саркастично усмехнулся:

- Подумать только! И меня тоже… но сделала это. Представь себе!

Он развел руками, улыбаясь.

- Я не верю тебе, - ответил Руэри.

- Придется поверить, - холодно сказал Суррей: Очевидно, она переоделась в мужской костюм, потому что одежда одного из слуг пропала. Забрала деньги, кое-какие драгоценности, пару револьверов, коня… и была такова. Ах, да. Еще оставила кое-что мне на память.

Проговорив это, Джером бросил на стол обручальное кольцо Анабель и язвительно спросил:

- А с тобой она разве не попрощалась?

Не веря своим ушам, Руэри растерянно посмотрел на перстень и пробормотал:

- Она уехала одна? Это слишком опасно. Мы должны ее найти.

- Опасно? Ха-ха! Опасно, когда она живет рядом, - ответил Суррей: Так что пусть переживают там, где она изволит поселиться.

- Женщина, которая путешествует без сопровождения…, - начал говорить Мэтт.

- С двумя револьверами, - перебил Джереми: И поверь, она управляется с ними гораздо лучше многих мужчин.

- Она всего лишь молодая беззащитная женщина!

Джером встал и, указав на выход, презрительно сказал:

- Она поставила условие, и я пообещал, что не причиню тебе вреда, поэтому убирайся. Пока я еще в состоянии бороться с желанием свернуть тебе шею.

Руэри направился к выходу, дворецкий невозмутимо открыл ему дверь.

- Это правда, Чарльз? Она уехала? – шепотом спросил Мэтт.

- Никому даже слова не сказала, - грустно ответил старик.

- Где ее искать? – тихо проговорил барон, выходя за дверь.

- В Ноттингеме живет троюродная сестра госпожи, ее фамилия Суон. Еще есть близкая подруга в Лондоне – Катрин Блэквуд. Больше ничего подсказать не могу, у леди Суррей мало друзей, - вздохнул Чарльз и вдруг поспешно добавил: Я не должен этого говорить, но виконт уже начал поиски, он нанял сыщика. Уверен, Джером тоже беспокоится о госпоже. Теперь прощайте, барон…

***

Мэтт изо всех пытался вспомнить, о чем говорила Анабель, когда приезжала к нему вчера ночью. Но тогда он находился под действием сильнодействующих лекарств, и всё казалось размытым как сон.

Поэтому для начала Руэри решил отправиться в Ноттингем, затем в Лондон. Он искал, но тщетно. Спустя три месяца Мэтт побывал уже, наверно, у всех ее даже самых дальних родственников, и всё напрасно. Время шло, а Анабель нигде не появлялась.

Барон был вынужден вернуться в Беркшир. Уже на следующий день он получил письмо от Чарльза, в котором старик спрашивал, не удалось ли Руэри напасть на след леди Суррей. Судя по тону послания, он сильно переживал о своей хозяйке, в конце Чарли добавил: «Боюсь, госпожа в большой беде – сосны, которые она высадила весной, совсем зачахли…».

Сосны… Мэтью схватился за голову – закрыв глаза, он вдруг вспомнил тот разговор с Анабель до самых мелочей…

Бельгия! Вот, где надо ее искать.

[1] Руэри (шотл.) – красный король

Часть 3. Антуанетта Леро.

Леди Суррей никогда раньше не выезжала за пределы Англии, но ступив, наконец, на бельгийскую землю, нашла очаровательной эту маленькую страну на восточном побережье Северного моря.

С недавних пор Бельгия обособилась от Испании и перешла во владение австрийских Габсбургов, под их рачительной властью жизнь в стране складывалась весьма безмятежно.

Впервые Анабель услышала о Бельгии от своей подруги Катрин Блэквуд, которая часто бывала здесь со своими родителями. Кэти с легкой грустью вспоминала их поместье во Фландрии, на севере страны. Повзрослев, она совсем перестала туда приезжать, поэтому родители решили сдавать дом.

Имение располагалось прямо на побережье, по краям на дюнах высились вековые сосны, а вид из высоких многочисленных окон здания выходил прямо на морской горизонт.

Анабель отлично помнила по рассказам подруги, где находится это поместье, поэтому нашла его без особого труда. К счастью, оно оказалось свободным.

Назвавшись именем, которое сама же и выдумала, Белла арендовала именье на полгода и предстала перед местным светом как баронесса Антуанетта Леро.

Обретя новое имя, она решила, что пора забыть о прежней жизни.

Брак с Джереми провалился, Анабель не могла оставаться с неверным мужем. Эмералд, ставший для нее родным, пришлось покинуть. Иллюзий, что можно начать новую жизнь с Руэри, она не питала. Джером ни за что этого не допустит. Развод для виконта Суррея – табу. К тому же желание отомстить не позволит ему оставить бывшую жену в покое. Остаться с Мэттом, значит, подвергнуть его смертельной опасности.

Единственным выходом для Анабель оказался банальный побег.

И хотя в глубине ее души тлела надежда, что Руэри сможет ее отыскать, девушка все-таки понимала, что после приема лекарств он был не в состоянии запомнить ее слова, сказанные в ночь перед отъездом.

***

…Здесь, на побережье небо почти всегда было пасмурным, к тому же на смену осени пришла зима, весьма теплая, надо заметить, ведь температура ни разу не опускалась ниже минус 5 градусов.

Впрочем, мрачная погода совсем не огорчала мадам Леро – для настроения барышни это подходило как нельзя кстати.

Антуанетту приняли в местном обществе весьма радушно, пришлось соврать, что она француженка, вдова, и вынуждена была переехать сюда по совету доктора в связи с ухудшением здоровья, якобы здешний климат идеален для ее астмы. Больше вопросами ей особо не докучали.

***

…Это же надо быть такой глупой! Ругала себя Антуанетта, торопливо спускаясь по лестнице.

«…Какого числа у Вас день рождения, мадам Леро?» - спросила вдруг одна из дам, леди Арденн, на очередном светском рауте. И Аннет без запинки ответила первое, что пришло в голову: «Шестнадцатого февраля». Понятно, что вопрос был неожиданным, но почему она ляпнула именно про этот день?! Почему нельзя было соврать, что она родилась летом, например, или хотя бы осенью? Но нет! Слово не воробей, а шестнадцатое февраля подкралось практически молниеносно. И вот уже госпожа Леро в нарядном платье золотистого оттенка бегает по дому, проверяя готовность прислуги к торжественному приему! Попробовали бы Вы заставить бельгийскую швею сотворить такой божественный наряд за считанные дни! Впрочем, Антуанетте это удалось.

Раздался стук в дверь, дворецкий поспешил встречать первых гостей, а Леро, проводив слугу взглядом, подумала о старом невозмутимом Чарльзе. Как он там, по-прежнему следит за Эмералдом, как орлица за своими драгоценными птенцами? Как и раньше перепроверяет все комнаты по два-три раза перед тем, как лечь спать? Как обычно выкидывает сигары Джерома тайком, чтобы тот не курил? Следит, чтобы молодой Суррей вовремя завтракал и обедал? О, Джереми, а как ты теперь поживаешь? Как обычно работаешь не покладая рук в своей больнице от зари и до позднего вечера? Флиртуешь с молодыми барышнями на светских приемах? Танцуешь до упаду на балах? Иронично шутишь без остановки? Кого теперь целуешь в шею перед тем, как заснуть?

Привычно теребя изумруд на своем запястье, Аннет вошла в свой кабинет и, закрыв за собой дверь, тоскливо посмотрела в окно – неспокойные волны Северного моря угрожающе бились о берег под серым небом Фландрии. Невольно вспомнился огромный, как спящий великан, Эмералд, раскинувшийся среди зеленых полей под пухом бронзовых облаков далекой Англии.

«Если бы у меня была вторая жизнь, я непременно прожила бы ее там», - давным-давно произнесла она, рассказав Мэтту про Бельгию. Отчего же тогда так отчаянно хочется растянуться на только что пробившейся зеленой травке перед Эмералдом и погреться под теплыми лучами старого доброго Беркширского апрельского солнышка?

- Теперь здесь твой дом, - холодно проговорила самой себе госпожа Леро, уперевшись лбом в оконное стекло.

Дом… Но домом для нее был Эмералд! За пять лет леди Суррей прожила там целую жизнь… Она грустно посмотрела на изумруд, по-прежнему висевший на ее запястье. Девушка думала о том, как 22 сентября прошлого года она покинула свой родной дом. Анабель помнила этот день до мелочей, как будто всё произошло лишь вчера, хотя прошло уже около пяти месяцев. Помнила, как проснулась ближе к полудню, быстро оделась и пошла следить за особняком Мари Грасс, как увидела Джереми, вошедшего внутрь, как прошла за ним до больницы, как забирала Руэри, как собрала вещи, оставила обручальное кольцо, как навсегда попрощалась с Эмералдом, как заехала к МакКолинам, чтобы увидеть Мэтью в последний раз, как покинула Беркшир. Она вряд ли когда-либо сможет забыть этот день. Какое странное совпадение – 22 сентября – две пары, частью которых она была одновременно – и с Джереми и с Мэтью. Эти две пары поставили жирную точку в прежней жизни Анабель, разрушив ее до основания…

В дверь тихо постучали – слуга сообщил, что гости ждут. Аннет отправилась в зал приемов.

Оркестр играл прекрасно. После ужина начались танцы, на диванах не прекращались разговоры. Как вдруг госпожу Леро отвлек дворецкий, он сообщил, что какой-то молодой человек желает видеть хозяйку поместья.

Сердце девушки дрогнуло от мелькнувшей догадки и заколотилось с утроенной силой. Пытаясь совладать с собой, Аннет медленно направилась к центральному входу…

Вдох… выдох… вдох…

…Руэри стоял на крыльце перед дверью, уставший, измученный, в промокшем грязном плаще, смотрел на нее своими небесно-голубыми глазами и улыбался…

А девушка и не видела ничего, кроме этих его прозрачных, как Северное море, глаз, не смея поверить, что всё происходит наяву.

- Госпожа Леро, кто там пожаловал? - вдруг раздался за спиной Аннет женский голос.

Вездесущая леди Арденн, похоже, никогда не теряла бдительности…

- Госпожа Леро? – засмеявшись, переспросил Мэтью.

- Еще один наш дорогой гость, - ответила Антуанетта: Сейчас я представлю его всем присутствующим.

- О? Как интересно, - проговорила настырная дама, внимательно наблюдая за Руэри.

Он вошел в дом, снял плащ и шляпу, поправил костюм и поклонился Аннет, давая понять, что готов предстать перед гостями.

Когда Мэтт следовал за госпожой Леро, она незаметно шепнула ему:

- Скажи, что арендовал дом Гито, он сдается по соседству.

Аннет вывела молодого человека в центр зала и жестом указала оркестру затихнуть.

- Господа, сегодня я имею честь представить Вам нашего нового соседа, прошу любить и жаловать – барон…

- Доминик Морель, - подсказал Мэтью.

- Доминик Морель, - повторила Аннет, смущенно добавив: Прошу меня простить, я с трудом запоминаю новые имена.

- Я тоже, госпожа… Леро? – улыбнулся новоиспеченный Морель.

Некоторые гости подошли к ним, чтобы поприветствовать барона лично, оркестр продолжил играть, по залу снова закружились в танце пары.

- Не желаете ли выпить? А в соседнем зале есть стол с закусками, - проговорила «именинница», понимая, что Руэри очень голоден с дороги.

- Благодарю, мадмуазель, непременно попробую, - ответил он.

- Мадам, - тут же поправила не дремлющая Арденн, стоявшая рядом.

- Мадам? Так Вы замужем? – изобразил удивление Морель.

- Вдова… к сожаленью, - вздохнула Антуанетта.

- Какой ужас? – округлил глаза Доминик: И давно?

- Скоро год… никак не оправлюсь после потери…

- Простите великодушно, я вовсе не хотел напоминать Вам о боли этой ужасной утраты, - искусно изобразил сожаление Мэтт.

- Я понимаю.

- Господин Морель, - спросил кто-то из гостей: А где Вы, собственно, поселились?

- Я арендовал поместье неподалеку. Гито. Слышали про него? – без запинки ответил молодой человек, снова посмотрев на Аннет.

- Откуда Вы изволили приехать? – снова спросил один из гостей.

- Я – француз, но последние годы провел в Италии. После ранения решил перебраться сюда, говорят, здесь очень мягкий климат, - снова улыбнулся Марель.

- Вы были ранены?

- Да. В самое сердце, - ответил Доминик, глядя на госпожу Леро.

- И выжили? – удивились в толпе.

- С трудом… но теперь, когда я здесь, среди Вас, иначе и быть не может, - засмеялся молодой человек.

- А чем Вы занимаетесь? Вы военный? – поинтересовалась Арденн.

- У меня нет профессии. Я – праздный гуляка, бездельник, проматывающий состояние своего отца, - загадочно улыбаясь, ответил Морель.

Понимая, что расспросы еще долго не прекратятся, госпожа Леро поспешно проговорила:

- Барон, позвольте Вас представить еще кое-кому.

- С удовольствием, - ответил Марель, подавая Аннет руку. И та немедленно увела его подальше от толпы, и поближе к еде.

- Ты – ангел, Анабель. Я умираю с голоду, - шепнул Руэри и принялся уплетать за обе щеки.

Девушка сделала глоток из своего бокала и тихо проговорила:

- Советую не тратить драгоценные секунды зря, а судорожно сочинять легенду. Люди здесь очень внимательны и любопытны.

- Не беспокойся об этом, любимая. Я – писатель. Сочинять на ходу – моя работа, - улыбался Мэтт.

- Не оступитесь, мы в центре внимания, - шепнула Аннет, незаметно указав взглядом на приближающуюся госпожу Арденн.

- Еда изумительная, правда? – любезно заметила она, обращаясь к Морелю: Кстати, сегодня у нашей дорогой Антуанетты день рождения. Вы не забыли свой подарок?

Доминик ответил с хитрой улыбкой:

- Ни в коем случае! Более того, я имел счастье поздравить госпожу Леро даже раньше всех присутствующих…

«…аж третьего августа прошлого года» - мысленно закончил мужчина, премило улыбаясь.

- И что же Вы подарили, позвольте полюбопытствовать, - никак не унималась Арденн.

- Вот это, - поспешила ответить за Руэри Аннет, указав на рубиновую брошь в форме нимфы, приколотую на ее платье.

Узнав свой давний подарок, Мэтт засиял.

Глаза Арденн округлились от восторга, по ее лицу стало понятно, что эта новость станет самой обсуждаемой в свете.

- Брошь моей покойной бабушки, между прочим, - делая совершенно серьезный вид, добавил барон.

- Как же Вы решились ее подарить? – удивилась женщина.

- Госпожа Леро навестила меня сегодня днем, когда заметила оживление в доме Гито. К сожаленью, мои вещи еще не были распакованы, но семейные украшения я всегда ношу с собой в дорожной сумке. Когда наша дорогая Аннет любезно пригласила меня на прием, и я узнал о дне рождения, то уже не мог не сделать подарок такой очаровательной даме немедленно, поэтому и подарил то, что подошло бы ей более всего, а именно эту брошь.

- Как это очаровательно! – воскликнула Арденн.

- Господин Морель, - поспешила вставить Леро: Вы, очевидно, очень устали после долгой дороги, да еще мы утомили Вас своими расспросами, если желаете, можете покинуть нас.

- А Вас это не огорчит?

- Ни в коем случае.

- Тогда я действительно предпочту оставить Ваш прекрасный дом, - проговорил Руэри и, продолжая сыпать комплиментами, направился к выходу.

- Особняк Гито следующий после этого. Повернете налево, - незаметно шептала ему Аннет: Скажите сторожу, что уже договорились об аренде с Анри, он Вас пустит. А завтра с утра отправляйтесь к хозяину, у него юридическая контора в городе.

- Благодарю, госпожа Леро за прекрасный прием, - громко проговорил Морель: Надеюсь, мы станем добрыми соседями. Всего доброго.

Он нежно поцеловал барышне руку и покинул праздник…

***

На следующий день госпожа Леро поднялась очень рано, несмотря на то, что долго не могла заснуть накануне.

Мысль о том, что в соседнем доме сейчас находится Руэри, после стольких месяцев разлуки не давала Аннет покоя.

Переделав все дела и окончательно измучавшись ожиданием, она оделась потеплее, вышла в сад перед домом и, расположившись на скамейке, принялась читать.

- Сегодня не так пасмурно, как бывает в этой местности обычно. Может, это потому, что ты здесь? - проговорил Руэри, приближаясь.

Анабель молча улыбалась.

Мэтт сел рядом и, глядя в глаза, взял девушку за руку со словами:

- Сейчас я самый счастливый человек.

- Я уже и не надеялась, что ты меня найдешь, - сказала Белла.

- Прости, я долго не мог вспомнить, о чем мы говорили в нашу последнюю встречу в Беркшире, поэтому целых три месяца искал тебя в Англии. Так что теперь я лично знаком со всеми твоими родственниками. Совершенно случайно я услышал про сосны, только тогда картинка всплыла в моей памяти. Ты говорила про Бельгию. За последние два месяца я объехал все побережье Фландрии от самой Франции до этого места… и нашел тебя.

- Слава Богу, - улыбалась девушка: Как дела у моих родителей?

- У них все в порядке, слышал, старший из твоих братьев поступил в духовную семинарию.

- Прекрасно! Он так давно об этом мечтал!

- Ты даже им не пишешь? Это же твоя семья.

- Я не могу. Если напишу, Джереми в два счета меня найдет, - вздохнула Анабель: Как он?

- Я давно не встречался с ним, - почувствовав укол ревности, ответил Мэтью: Но слышал, что он тоже тебя разыскивает.

Девушка молча смотрела вдаль.

- Думаешь, он не согласится на развод? – заговорил мужчина.

- Несомненно, - вздохнула Белла.

- Что же мы будем делать?

Анабель наклонила голову к своему плечу и проговорила:

- Пока ничего…

- Чарли сильно переживает по поводу твоего исчезновения, - помолчав, сказал Мэтью.

- Могу себе представить, - вздохнула девушка.

- Тоскуешь по Беркширу?

- Не представляешь, как сильно.

- Зачем ты сбежала? Из-за меня?

- И из-за тебя тоже. Но больше из-за Него.

Руэри посмотрел вопросительно. Анабель крепче сжала его ладонь и проговорила:

- Видит Бог, я никогда бы не ушла от Джереми, даже ради того, чтобы быть с тобой, Мэтью. Не обижайся, пожалуйста, но это правда. С Сурреем мы прожили пять лет душа в душу, словно вросли друг в друга. Вот только выяснилось, что он мне изменял. Его любовница – Мари Грасс.

- С чего ты взяла? – удивился мужчина.

- Мне прислали анонимку, я не поверила, но проследила за ним – Джером ходил к ней.

- Что за глупости, Анабель, он же врач, мало ли зачем он там появлялся!

- Он посещал дом одинокой молодой женщины регулярно! Зачем? Скажи на милость! И я не слышала, чтобы она была смертельно больна.

- Если это правда, то он последний кретин, - подвел итог Мэтт.

- Ты совсем продрог, - сказала Анабель, поправив мужчине капюшон.

- К такой погоде я оказался совершенно не готов, ведь ты, помнится, рассказывала, что здесь очень мягкий климат, - пробормотал Руэри, кутаясь в свой плащ.

- Это всего лишь ветер с моря, - усмехнулась девушка: Идем в дом, погреемся у камина. Ты останешься на обед? Моя кухарка неплохо готовит…

***

В первый день весны по местному обычаю проводились массовые гуляния. Мадам Леро и господин Морель отправились туда вместе.

Высокородные дворяне и люди из низших слоев общества танцевали, ели и пили здесь вместе.

Остановившись возле одного из костров, Руэри сказал:

- Я здесь уже две недели, но совершенно перестал понимать, чего ты хочешь. Раньше я был убежден, что ты влюблена в меня. Теперь уже и не знаю. Ты часто прикалываешь к платью брошь, которую я когда-то тебе подарил. И в то же время никогда не снимаешь браслет с изумрудом. А это, как я могу предположить, подарок Джерома. Ну, что ты молчишь? Ты все еще любишь его?

- Все еще? – возмущенно переспросила девушка, глядя прямо в глаза: Он был моим мужем больше пяти лет! Мэтью! Я любила его до безумия! А он меня предал! Думаешь, это все так просто забыть? Перечеркнуть, будто и не было? Начать новую жизнь? Он и был моей жизнью!

Она резко умолкла, вспомнив, что их могут услышать, и торопливо вытерла ладонью набежавшую слезу.

- Значит, ты уже жалеешь, что ушла от него, - тяжело вздохнул Руэри.

- Я думала, что со временем станет легче, оказалось, нет, - помолчав, тихо сказала Белла.

- Хочешь вернуться назад? – осторожно спросил молодой человек.

- Слишком много всего произошло, - обреченно проговорила девушка: Я никогда уже не смогу к нему вернуться. Это невозможно. Как невозможно и порвать с ним окончательно. Я должна смириться с тем, что никогда не смогу освободиться от него полностью – фактически я все еще его жена. Уже почти полгода я живу под вымышленным именем, не могу общаться с родными, со своими друзьями. Я скрываюсь, словно преступница. Ничего не могу с этим поделать. Я в тупике.

- Я поговорю с ним, - спокойно сказал Руэри.

- Нет!

- Сколько еще ты собираешься прятаться? Больше пяти месяцев прошло, в жизни Джерома что-то могло измениться, может, он и сам уже мечтает о разводе! Не думала об этом?

- Может, да, а может, и нет. Хочешь рискнуть? Жить долго и счастливо или испытать месть Суррея на себе? Я не хочу. И тебе не позволю. Теперь я – Антуанетта Леро! И закроем эту тему.

Помолчав пару минут, Мэтт заговорил, не сводя глаз с костра:

- В нашей семье есть одна вещь, которая передается из поколения в поколение уже более ста лет. От матери к дочери. Но моей матери Бог дал только одного ребенка, меня, так что традиция прервалась.

Мэтью вдруг встал на одно колено и, протянув девушке кольцо с крупным сапфиром изумительной отделки, просто сказал:

- Анабель, я люблю тебя. Выходи за меня замуж.

На пару мгновений она растерялась… Затем, смущенно оглянувшись по сторонам, Леро завопила:

- С ума сошел? Поднимись немедленно! Нас могут увидеть!

- Просто ответь, - не двигаясь, сказал молодой человек.

- Прекрати сию же секунду! – разозлилась Белла.

- Ты, что, отказываешь мне? – озадаченно спросил Мэтт, вставая на ноги.

- Я не могу за тебя выйти!

- Это еще почему?

- Уже хотя бы потому что у мадам Леро еще траур, ты забыл? Как я могу принять твое предложение?

- Траур? По выдуманному покойному мужу? Ты смеешься? Да кто о нем вообще здесь может вспомнить?

- Очень даже могут. И помнят, между прочим. Вот госпожа Дестре на днях посоветовала мне заказать молельную службу в память о почившем.

- Теперь мы не можем быть вместе из-за мифического покойника? Ты сама себя слышишь?

Анабель ничего не ответила, отведя взгляд в сторону.

Руэри немного помолчал, засунув руки в карманы брюк, и добавил:

- Если дело только в этом, тогда хотя бы возьми кольцо себе.

Но девушка слегка попятилась:

- Мэтью, я…

Небесно-голубые глаза строго уставились на Анабель.

- Ясно. Не пытайся объяснять, мне итак все понятно, - перебил ее мужчина и пошел прочь.

Белла не стала его догонять, девушка повернулась к костру и еще долго смотрела на высокое пламя.

Она была в смятении. Теперь, когда им с Мэттом казалось бы ничего уже не мешало, Анабель не осмеливалась на этот решающий шаг.

***

Целую неделю Мэтт не появлялся. Анабель также не спешила с визитом, девушка пыталась понять, что с ней происходит.

В пятницу семейство Анри устраивало большой прием, на котором собралась вся знать.

Услышав знакомый шепот за ухом, Антуанетта Леро не шелохнулась.

- Не желаете ли прогуляться со мной, - сказал Руэри.

Барышня молча подала ему руку.

- Ты совсем не изменилась за прошедшие месяцы, - холодно заговорил Мэтт, выводя Беллу из зала: По-прежнему предпочитаешь скрываться от меня, делаешь всё, лишь бы я держался подальше. Словно боишься, что пошатну твою устоявшуюся жизнь.

Девушка шагала рядом, не проронив ни слова.

- Теперь ты и разговаривать со мной не будешь? – остановившись, спросил Руэри.

- Я ненавижу все эти выяснения отношений, особенно публичные, - раздраженно сказала Анабель и направилась к дверям, ведущим в цветочную оранжерею.

Мужчине ничего не оставалось, кроме как следовать за ней.

Леро быстро миновала ряды различных редчайших цветов, даже не взглянув на них, и вышла в весенний сад, разбитый за домом Анри. Здесь она остановилась, глядя в усыпанное звездами небо.

- Вернемся в дом. Здесь холодно, - попросил Мэтт, поежившись.

Но Анабель будто его не слышала.

Руэри подошел сзади и обнял возлюбленную за плечи, чтобы согреть.

Белла вдруг повернулась и тоже обняла его… Крепко-крепко. Но лишь на мгновение… каких-то два удара сердца… И сразу попыталась отстраниться, но мужчина не отпустил ее.

- Я люблю тебя. Дай нам шанс, - горячо зашептал Мэтт и начал целовать девушку.

Какими чужими вдруг показались Белле его губы! А прикосновения – омерзительными.

Она попыталась отстраниться от Мэтью, но мужчина не выпускал возлюбленную из объятий.

- Что ты себе позволяешь! Я – Анабель Суррей! – закричала она, с силой оттолкнув Руэри.

Молодой человек отвернулся, стараясь отдышаться.

- Не смей прикасаться ко мне, - уже спокойнее добавила Белла.

- Почему? – только и выговорил мужчина, глядя куда-то в сторону.

- Потому что я – жена Джереми, - тихо ответила Анабель.

- Да признай же ты, наконец! – закричал Мэтт, приблизившись лицом к ее лицу: Джером тут вовсе не причем! Всё гораздо проще! На самом деле, ты не хочешь быть со мной. Вот и всё!

- Мэтью, я влюбилась в тебя тогда. Это правда, - стиснув свои тонкие пальцы в кулаки, призналась Анабель: Ты был моим наваждением. Но время беспощадно. Теперь я начинаю осознавать, что те чувства во мне угасли.

- Анабель, ты – чудовище…

- Я не могу приказать своему сердцу! – воскликнула девушка и, немного помолчав, уже спокойнее заговорила: Когда мы с Джереми решили пожениться, все произошло так внезапно, у нас даже обручальных колец не было, поэтому мы обменялись теми, что он готовил на помолвку. Самые обыкновенные кольца! Но меня это нисколько не беспокоило. То колечко стало для меня самой ценной вещью из всех. Ты же хотел подарить мне уникальный перстень, семейную реликвию, а я не смогла взять. Я сомневалась! Неужели ты не понимаешь? Я не смогу сделать тебя счастливым.

Уставившись в пустоту, Мэтт пробормотал:

- Джером как-то сказал мне, что находиться с тобой рядом опасно. Как же он был прав! Теперь я бы многое отдал за то, чтобы никогда с тобой не встретиться. Но это уже случилось. Ты – часть моей жизни. И ты меня уничтожила…

- Мэтью, прости меня, - прошептала Анабель.

Но Руэри уже не хотел ничего слышать, он отвернулся и быстро ушел…

***

Экипаж, запряженный тройкой превосходных лошадей, остановился около поместья, арендованного мадам Леро. Виконт Суррей вышел из кареты и мрачно посмотрел на стоящее неподалеку именье Анри. Позади виднелась ровная полоса морского побережья.

Мужчина не торопясь поднялся на крыльцо дома Леро, подошел к массивной двери и постучал. На пороге появился дворецкий и спросил, как представить гостя. Джером бросил на слугу только один взгляд, и тот сразу поклонился, жестом приглашая посетителя войти.

Осмотревшись в холле, мужчина снял плащ и шляпу, вручил их дворецкому и спросил:

- Где госпожа?

- Мадам Леро в голубой гостиной. Это там.

- Вы свободны, - приказал Суррей и прошел в указанном направлении.

Слуга молча удалился.

Вся комната была выдержана в бело-голубых тонах: камин, пара диванов, пианино в углу. За столом возле окна сидела Она и что-то писала.

Джером остановился на пороге, хмуро глядя на жену. Очаровательное платье скромного кроя из светло-зеленого шелка, ровный профиль лица, волосы убраны в строгую прическу, лишь один локон выбился, впрочем, как обычно, и браслет с изумрудом на левой руке. Виконт Суррей ненавидел эту женщину и все-таки проделал огромный путь, чтобы оказаться здесь. Зачем? Об этом он совершенно не хотел пока думать.

- Зря ты пришел, Мэтью, - вдруг сказала Анабель, не поворачивая головы: Мы ведь уже всё сказали друг другу.

Виконт не шелохнулся.

- Удивительно, - продолжала девушка, уставившись в окно: Сегодня мне приснился Эмералд… Теперь я сижу здесь и пишу письмо Джереми, хотя точно знаю, что никогда не осмелюсь его отправить… Как глупо.

Джером молча смотрел на жену.

- Ты сердишься на меня, - вздохнула она: Понимаю. У тебя есть на то все основания. Право, было бы лучше, если б ты вообще меня возненавидел. Так будет легче справиться со своими чувствами.

- А тебе удалось? – тихо спросил мужчина.

Анабель медленно повернула голову и, увидев Суррея, вдруг резко вскочила, опрокинув стул, и замерла.

Джером молчал и тоже не двигался с места.

- Что… что ты тут делаешь? – дрожащим голосом спросила Белла.

Мужчина, по-прежнему не говоря ни слова, скрестил руки на груди.

Раздался стук в дверь. По коридору торопливо прошел дворецкий.

- Не открывать! – испуганно крикнула девушка, шагнув вперед.

- Откройте и проводите гостя сюда немедленно, - приказал виконт, не шелохнувшись.

Слуга бросился в холл.

- Джереми, не надо, - умоляюще проговорила Анабель.

Суррей пристально посмотрел жене в глаза, ничего не говоря, и прошел в центр гостиной.

Несколько мгновений спустя в комнату вошел Руэри. Заметив Джерома, он замер на месте, внимательно посмотрел на Беллу, затем перевел взгляд на бывшего лучшего друга и спокойно спросил:

- Дуэль?

Суррей вдруг хищно улыбнулся и, подойдя к Мэтту, сказал:

- Убить тебя? Это было бы слишком просто.

Затем виконт повернулся к Анабель и, бросив на нее холодный взгляд, сурово проговорил:

- Немедленно собирайся. Мы возвращаемся в Беркшир.

- Никуда она с тобой не поедет! – выкрикнул Руэри.

Джером лишь засмеялся и спокойно ответил:

- Мэтт это не тебе решать. Она все еще моя жена. Вы славно устроились, живете под чужими именами, может, вы даже решитесь обвенчаться по обману? Но по закону она все еще моя, и если у вас вдруг появится ребенок, он тоже будет признан моим.

Анабель опустила голову. Виконт помолчал немного и, глубоко вздохнув, продолжал:

- Обсудим условия развода дома, леди Суррей. Собирайтесь.

«Леди» получилось особенно язвительно.

- Ты же не поедешь с ним? – обратился к девушке Мэтью.

Белла молчала, не поднимая глаз.

Суррей стоял с видом победителя, безучастно глядя в окно на морской горизонт, словно уже знал, что она скажет.

- Анабель! – нетерпеливо воскликнул Руэри.

- Он абсолютно прав! – резко выкрикнула девушка: Ты разве этого не понимаешь? Сколько можно всех обманывать? Неужели я всю жизнь должна скрываться?!

Белла стремительно выбежала из гостиной, даже не посмотрев на Мэтью. Молодой человек растерянно уставился девушке вслед.

Джером медленно подошел к сопернику и, отчеканивая каждое слово, проговорил:

- Запомни, Мэтт, пока я хожу по этой земле, она не сможет выбрать никого другого. Я могу застрелить тебя. Хоть сию минуту… Но ни за что этого не сделаю. Я хочу, чтоб ты жил. Жил долго-долго. Каждый день вспоминая Ее. Зная, что она никогда не будет с тобой. Чтобы мучился каждый миг. Как я последние полгода.

- Анабель не останется с тобой, - ответил Руэри.

Суррей улыбнулся, вышел из комнаты и, уже поднимаясь по лестнице, крикнул дворецкому:

- Проводите нашего гостя!

Часть 4. Анабель.

Все время пути до самого Эмералда супруги Суррей провели порознь, не обменявшись между собой даже парой слов. Белла ехала в экипаже, а Джером – верхом. Останавливаясь на ночлег, они расходились по разным комнатам, практически не видя друг друга, а, сев на борт корабля, поселились в разных каютах.

Девушке не терпелось увидеть родную землю. Когда через окно кареты вдали показались башни Эмералда, Анабель заплакала от счастья, не в силах сдержаться.

- Как же я тосковала, - прошептала она, пристально всматриваясь в знакомый пейзаж.

Путники подъехали к центральному входу в поместье, Джером спешился и, подойдя к экипажу, сам открыл дверцу и подал руку Анабель, помогая жене спуститься на землю.

Чтобы поприветствовать хозяев, возле здания уже построились все слуги. Все, кроме Чарльза.

Белла вопросительно посмотрела на Суррея, тот тихо сказал ей на ухо:

- Чарли совсем плох. Годы берут свое. Он очень хотел тебя видеть. Поговори с ним. Я прикажу занести вещи. Твои комнаты уже готовы.

Девушка молча направилась в комнату дворецкого. Внутри было тихо и темно. Анабель осторожно вошла и, стараясь не шуметь, отодвинула тяжелую штору, чтобы солнечный свет проник в помещение.

- Леди Суррей? – раздался слабый голос.

- Чарли, - прошептала Белла и, присев на колени возле его кровати, взяла старика за руку.

- Вы вернулись. Слава Богу.

- Что с тобой случилось?

- Ничего необычного. Просто я уже стар. Даже слишком стар для жизни, - ответил Чарльз.

- Тебе всего шестьдесят два.

- Вот именно. Теперь Вы здесь, значит, я спокойно могу покинуть молодого лорда.

- Немедленно прекрати, Чарли. Я все еще твоя госпожа. И я приказываю тебе, - строго проговорила Анабель.

- Отпустите меня, Леди Суррей.

- Не отпускаю. И не проси. Я не вернулась, Чарли. Я лишь приехала получить развод, - тихо призналась девушка.

- Это ошибка. Вы станете потом жалеть, госпожа, - тяжело дыша, сказал старик.

- Я не могу иначе. Но мне нужна твоя помощь. Так что брось эти грустные мысли и начинай поправляться немедленно. Ты нам нужен.

- Отложить переезд в роскошные апартаменты в раю? – слабо улыбнулся Чарльз.

Анабель кивнула.

- Чего только ради Вас не сделаешь, - проворчал старик.

- Чарли, я впервые вижу, как ты улыбаешься, - отметила Белла.

- Просто я сейчас не совсем в форме, - продолжал шутить тот.

Девушка грустно улыбнулась. А Чарльз уже серьезно сказал:

- Вам нужно отдохнуть, госпожа. Вы проделали длинный путь.

- Я зайду позже, - ответила Белла и пошла к себе.

Встретив по пути одну из горничных, девушка спросила, куда ушел лорд Суррей, но та ничего не ответила и ушла, даже не взглянув на хозяйку.

Теперь никто из слуг в Эмералде, кроме Чарльза, не обращал на Анабель ровным счетом никакого внимания, словно бы ее здесь не было вовсе.

***

Виконт Суррей вернулся поздно – часы показывали уже половину двенадцатого, когда Белла услышала его шаги в коридоре. Джереми даже не заглянул к жене, сразу ушел к себе.

Утром Беллу разбудила горничная, сообщив, что лорд Суррей ждет супругу, чтобы вместе позавтракать. Девушка быстро умылась, надела одно из самых простых своих платьев и наспех заколола волосы, потому что служанка не соизволила помочь ей с туалетом и прической.

Когда Анабель спустилась, Джером уже сидел за накрытым столом и читал утреннюю газету.

- Доброе утро, - проговорила девушка, занимая свое место.

- Доброе утро, - равнодушно отозвался Суррей: Ты сильно похудела за последние полгода, так что теперь, будь добра, ешь как следует.

- Вряд ли это должно тебя беспокоить, - ответила Белла, пододвинув свою тарелку поближе: Мы оба знаем, зачем я сюда приехала.

Одна из служанок, Патриция, принесла кофейник, налила кофе для Джерома и отошла от стола, не замечая Анабель.

Виконт удивленно проводил ее взглядом и вопросительно посмотрел на жену, та лишь махнула рукой и сказала:

- Вернемся к нашему разговору.

- Тут не о чем разговаривать. Томсон, наш семейный юрист, уже занимается всеми документами. Я вчера побывал у него. Не беспокойся.

- Хорошо, - кивнула Белла, аккуратно намазывая на булочку масло: Патриция, налейте мне, пожалуйста, чашку чая.

Но упрямая служанка сделала вид, что не услышала просьбу хозяйки, и не двинулась с места.

- Патриция! – выходя из себя, рявкнул Суррей и бросил газету.

Служанка вздрогнула, и уже через пару секунд кружка горячего чая стояла перед Анабель.

- Ну-ка живо позови остальных! – громко скомандовал Джером: Чтобы через две минуты вся домашняя прислуга выстроилась здесь!

- Прошу, не ругай их, это же не их вина, что я тогда сбежала, - прошептала Белла.

- Это что такое? – строго спросил мужчина: И все слуги так к тебе относятся?

- Все, кроме Чарльза, - вздохнула Анабель.

- И давно?

- С самого приезда. И я их понимаю.

- Как ты можешь такое позволять? Это же наши слуги! А в городе тогда как к тебе будут относиться?

- Это не так уж и важно. Я все равно здесь не останусь.

- Собираешься вернуться во Фландрию? – шепотом спросил Суррей: Тоскуешь по бельгийскому воздуху? Или по нашему дорогому другу?

- Джереми, хватит! Не я это начала! – не сдержалась Белла, но, заметив выстраивающихся в шеренгу слуг, умолкла.

Джером встал из-за стола, подошел к ним и сурово заговорил:

- Что это за моду Вы взяли? Забыли, где находитесь? Перед Вами леди Суррей. Ваша Госпожа. И каждый из вас будет относиться к ней с уважением. Это всем должно быть понятно. А несогласных я с удовольствием освобожу от должностей в этом доме. Всё ясно?

- Вы все равно решили с ней развестись… - начала было говорить старая кухарка, но, заметив ледяной взгляд хозяина, сразу умолкла.

Джером сцепил руки за спиной и обратился к жене:

- Как Вам это нравится, леди Суррей? Они убеждены, что Вы покинете Эмералд! И даже на секунду не задумались, что я могу принять решение, переписать поместье на Вас.

- Но Вы же так не поступите! – вставила Патриция и испуганно опустила глаза.

- Куда катится этот мир, - угрожающе проговорил виконт: Наши слуги теперь обсуждают наши решения. Решения своих хозяев.

- Думаю, впредь они не позволят себе подобной опрометчивости, - примирительно заметила Анабель.

- Разумеется, не позволят, - мрачно сказал Суррей и, смерив их суровым взглядом, грозно приказал: Все за работу. Быстро.

Слуги торопливо покинули помещение.

Джером вернулся за стол и продолжил читать газету.

- Как дела в больнице, - прервала молчание девушка.

- Приходи, увидишь, - сухо ответил супруг: Может, там и пообедаем вместе… как раньше.

- Раньше мы обедали дома. Только какая теперь разница, - грустно сказала Белла, отодвинувшись от стола.

Мужчина пристально посмотрел ей в глаза и вдруг спросил:

- Почему ты хочешь развестись? Ты же не собираешься к нему возвращаться.

Вздохнув, Анабель проговорила:

- Ты прав. Не собираюсь. Но у нас с тобой все равно нет выбора. После всего, что было.

- У нас было пять прекрасных лет, проведенных вместе. Ты всё растоптала. Зачем?

- Зачем? – вспылила девушка: Может, лучше спросить почему?

- Почему? Ну, хорошо. И почему же ты связалась с этим пижоном? – с ненавистью спросил Джером.

- Я с ним не связывалась! Не говори так! Я ушла от тебя не из-за этого! – кричала Анабель.

- Так скажи мне из-за чего!

- Ты и сам прекрасно знаешь! – выкрикнула девушка и выбежала из комнаты.

Джереми устало потер висок, встал из-за стола и отправился в больницу…

Наплакавшись вдоволь, Анабель успокоилась, оделась потеплей и вышла в сад с книжкой…

Джером вернулся домой около шести и сразу зашел к Чарльзу, затем направился в комнаты Беллы. Она была у себя.

- Леди и Лорд Торнберг ожидают нас сегодня на ужин к семи. Собирайся, - проговорил мужчина с порога и тут же вышел.

Анабель выглянула в коридор и ответила мужу уже в спину:

- Я не пойду.

Джером обернулся, пожал плечами и равнодушно сказал:

- Как хочешь.

Вскоре мужчина ушел, Белла поужинала в одиночестве и пошла навестить Чарльза.

- Куда отправился лорд Суррей? – первым делом спросил старик.

- На ужин к Торнбергам.

- А Вы?

- Я не захотела. В городе и без этого достаточно судачат по поводу моего приезда. Не хватало еще слышать перешептывания знакомых прямо за своей спиной.

- Виконт никому не позволит Вас обидеть, - убежденно проговорил Чарльз.

- Чарли, открой глаза – мы разводимся. Ему все равно.

- Нет. Не все равно. Он поехал за Вами. Это о многом говорит. И вернул Вас, несмотря ни на что.

- Да, вернул, чтобы оформить развод, - напомнила Белла.

- Он мог развестись и без Вашего участия. Но предпочел привезти Вас домой. А Вы, в свою очередь, предпочли вернуться, - заметил старик.

- Сама не знаю, зачем сюда приехала, - помолчав, сказала девушка.

- Здесь Ваш дом. Куда Вам еще было ехать, - вздохнул Чарльз и осторожно проговорил: Вы могли бы все вернуть. Только медлить больше нельзя. С тех пор, как Вы покинули нас, Торнберги часто приглашают лорда Суррея, а ведь у них семнадцатилетняя дочь на выданье.

Анабель изумленно уставилась на Чарльза, тот поспешно добавил:

- Смотрите на вещи трезво, госпожа. Джером – теперь опять видный жених в Беркшире.

- Ты предлагаешь мне еще и побороться за него после всего, что произошло? – ошарашено уточнила девушка.

- Он простит Вас, я уверен, - улыбнулся старик.

«Наш бедный Чарли ничего не знает о визитах молодого лорда к Мари Грасс. Лучше ему и дальше пребывать в неведении», - подумала Белла, а вслух спросила, решительно встав с кресла:

- Напомни, пожалуйста, как зовут дочку Торнбергов?

- Беатрис.

- Пока, Чарли, не скучай, - весело сказала девушка и вышла из комнаты.

Быстро поднимаясь по лестнице, леди Суррей громко крикнула:

- Патриция! Элиза! Бегом сюда!

Горничные поспешили за госпожой.

Уже через час Анабель в одном из лучших своих платьев с изумительно красивой прической стояла перед главным входом в поместье Торнбергов.

***

- Леди Анабель Суррей, - громко сказал дворецкий, проводив барышню в зал к остальным гостям.

Все взгляды были немедленно устремлены на нее – коварную беглянку. Некоторые изумленно зашептались.

Беатрис Торнберг сидела на одном из диванчиков рядом с Джеромом. Она не значительно изменилась за последние полгода, разве что немного повзрослела. Это была прелестная миниатюрная молодая барышня с тонкими чертами лица, роскошными волосами светлого песочного оттенка и совершенно очаровательными зелеными глазами.

Увидев Беллу, Беатрис сильно побледнела. Джером же, напротив, довольно улыбнулся, подошел к жене и взял ее за руку. К ним немедленно подошли леди и лорд Торнберг, чтобы лично поприветствовать прибывшую гостью. В следующее мгновенье рядом оказались и Греи и Харрисоны. Леди Суррей тепло поприветствовала каждого, а затем решительно направилась к диванчику, на котором сидела Беатрис, остальные последовали туда же. Усаживаясь на место Джерома рядом с юной мисс Торнберг, Анабель специально расправила пышные юбки своего платья так, чтобы они накрыли колени соперницы. Та даже не шелохнулась.

Заметив это, виконт Суррей, расположившийся в кресле напротив, едва скрыл усмешку, а мать Беатрис холодно поинтересовалась:

- Мы давно не видели Вас, Анабель. Ходили упорные слухи, что Вы покинули Беркшир.

- Что ж, иногда слухи оказываются правдивыми, - премило улыбаясь, ответила леди Суррей: Почему же Вы не поинтересовались об этом у моего дорогого супруга, ведь те же слухи утверждают, что он весьма часто навещал Ваш дом в последнее время.

- Вероятно, Вы мало знаете об этом, - жестко проговорила леди Торнберг: Но в высшем обществе принято совершать визиты. А вот уезжать в неизвестном направлении не принято нигде…

- Леди Суррей не обязана отчитываться о своих направлениях перед всем городом, - сурово перебил даму Джером: Анабель покинула нас по состоянию здоровья, а не из-за собственных прихотей, как некоторые могли подумать. Теперь моя жена вернулась. И вряд ли ее кто-либо смеет осуждать.

- О? Прошу простить меня за невежливость, леди Суррей, мы ничего не знали, - растерянно осеклась госпожа Торнберг.

- Разумеется, - примирительно улыбнулась Анабель и внимательно посмотрела на Джереми, словно не могла поверить, что он ее защищал.

В ответ на ее вопросительный взгляд, Суррей протянул жене руку и предложил:

- Будем танцевать?

Белле ничего не оставалось, кроме как согласиться.

Кружа супругу среди других пар, Джером широко улыбался.

- Какой же ты лицемер, как у тебя наглости хватает делать вид, что у нас все прекрасно, - прошептала Анабель.

- Разве не так? – язвительно спросил мужчина.

- Через пару недель мы разведемся, - сухо напомнила Белла.

- И что? Нам теперь придушить друг друга?

- Не представляешь, как мне порой этого хочется, - прошипела девушка.

- Думаю, нам придется сдержаться, дорогая, - с холодной улыбкой ответил Джером: К тому же на всякий случай предупреждаю: я теперь запираю на ночь свою спальню, мне за себя так спокойнее.

- Можешь не волноваться, в твою спальню я не войду больше никогда.

- Очень жаль, ведь там ты была особенно хороша, - прошептал Суррей, слегка прикоснувшись губами к ее уху.

Девушку словно обдало жаром, горячая волна пробежала по всему ее телу, совершенно лишая выдержки. Отсутствие интимных отношений на протяжении последнего полугода серьезно подрывало образ разлюбившей бывшей жены. Анабель почувствовала, что щеки ее заливаются румянцем.

- Да ты вся дрожишь, дорогая! – ехидничал Джером, наблюдая за женой: Похоже, ты скучала по мне гораздо сильнее, чем хочешь показать.

Девушка молчала, отведя глаза в сторону. Она попыталась высвободиться от объятий Суррея, но он держал ее очень крепко.

- А помнишь, как мы в первый раз поехали в охотничий домик? – продолжал бесстыдно шептать на ухо Джером: Мы не успели добраться по хорошей погоде, попали тогда под настоящий ливень и вымокли до нитки. Помнишь, как мы ворвались в дом, заперлись в спальне и стаскивали друг с друга одежду? А потом согревали друг друга? Сколько мы тогда пробыли там? Два дня? Мне действительно ужасно жаль, что ты не собираешься больше посещать мою спальню.

- Уверена, Вы быстро подыщете мне замену, - уколола Белла.

- Я старался изо всех сил, потратил почти полгода, но появились Вы и прикончили единственную соперницу одним лишь взмахом подола своего прелестного платья, - искренне засмеялся Суррей, впервые за последние недели, проведенные вместе с женой.

- Единственную соперницу? А как же леди Грасс? – не сдержалась Анабель.

- Причем здесь она? – строго спросил Джером, став вдруг совершенно серьезным: Потрудитесь объясниться, то Вы имели в виду.

Девушка внимательно посмотрела в его лицо и холодно сказала:

- Я устала, лорд Суррей. Хочу вернуться домой.

Ничего больше не говоря, Джером вывел Анабель из зала.

Возвращаясь с приема в Эмералд, супруги не обмолвились друг с другом даже словом, также молча, поднялись наверх и разошлись по своим комнатам…

На следующее утро Джереми и Анабель, по-прежнему не разговаривая, все равно сели завтракать вместе. Вдруг в Эмералд буквально ворвался Джонатан Суррей.

- Что она тут делает?! – заорал он, вбежав в столовую.

- Это не Ваше дело, отец, - сурово ответил Джером и подошел к Белле, встав между ней и родителем.

- Ты ее еще и защищаешь?! Эту негодяйку! – продолжал кричать Джонатан: Мало того, что она не в состоянии родить наследника, так эта дрянь еще и позорит нашу семью своими выходками на все графство!

- Ваша драгоценная супруга тоже не порадовала Вас законными детьми, насколько я помню, - жестко проговорил виконт.

Отец осекся на секунду, затем погрозил Джереми пальцем, хотел что-то сказать, но промолчал и быстро вышел из комнаты.

Суррей младший проводил отца взглядом, затем сел за стол, закончил завтрак и, как ни в чем не бывало, отправился в свою больницу.

Анабель снова бездельничала: погуляла в саду, покаталась верхом. После обеда Чарльз сумел подняться на ноги, хотя и не без помощи.

Около шести Джером вернулся домой, навестил Чарли, принял ванну и спустился к ужину, где его уже ждала Белла.

- Не знаю, что ты ему сказала, но спасибо тебе за это, - сказал мужчина, усаживаясь за стол: Всего месяц назад он всерьез собирался умирать, а сегодня уже встает с постели.

- Просто сказала, что он нам очень нужен, - вздохнула Анабель.

- Нам? – переспросил Джером.

- Чарли не представляет нас порознь.

- Я, честно говоря, тоже, - вдруг признался Суррей.

Девушка внимательно посмотрела мужу в глаза.

Вдруг в дверь постучали, через минуту появился слуга с запиской и отдал ее Джерому. Тот быстро пробежал глазами по тексту, встал из-за стола и направился в холл, крикнув слуге:

- Принеси мой чемоданчик, и быстро!

Белла поспешила за ним.

- Что случилось? – спросила девушка, пока он застегивал свой плащ.

- Ничего. Мне срочно нужно уйти, - коротко бросил Джером и пошел к двери.

- Ты опять идешь к ней?! – вдруг закричала Анабель и, схватив вазу, попавшую первой под руку, бросила ее в мужа. Та пролетела в нескольких сантиметрах от головы Джерома и разбилась, ударившись о стену.

Ошарашенный мужчина повернулся и уставился на жену:

- Что?

- Ты опять идешь к ней! К этой проклятой Мари Грасс! Я знаю! Можешь не отрицать, - девушка опустилась на нижние ступеньки лестницы, ведущей на второй этаж, и разревелась.

- Откуда ты знаешь? – удивленно спросил Суррей, присев рядом.

- Нашлись «добрые» люди! Подсказали! Еще полгода назад, я сама видела, ты ходил к ней! И продолжаешь ходить! – сквозь слезы сказала Белла.

- Ты поэтому убежала? – вдруг осенило Джерома.

- А почему бы еще мне убегать! – пряча лицо в ладошки, выговорила девушка, не в силах остановить слезы.

- Ох, Анабель, - устало сказал мужчина, закрыв глаза и растирая пальцами левый висок: Что мы наделали… Одевайся, поедешь со мной.

- Куда? – удивленно спросила Белла, вмиг перестав плакать.

- К Мари Грасс, куда же еще, - мрачно ответил Джером, закутывая девушку в меховой плащ. Вернулся слуга с медицинским чемоданчиком.

…Когда карета подъехала к желтому дому Грасс, на крыльце уже стоял дворецкий. Он радостно поприветствовал доктора, удивленно посмотрел на Анабель, но ничего не сказал, лишь поспешно пригласил их войти.

Оказавшись в холле, Сурреи услышали детский плач. Джером помчался наверх, на ходу снимая свой плащ, бросил его прямо на перила, Белла поспешила следом.

- Что случилось? – спокойно спросил мужчина, входя в одну из комнат.

Мари сидела совершенно заплаканная, укачивая на руках крошечного младенца.

Анабель замерла на пороге и прижалась стене, чтобы не мешать бегавшим туда-сюда слугам.

Джереми уже вымыл руки, подошел к леди Грасс, и начал осмотр малыша.

- Простите за беспокойство. Но он всё плачет и плачет, уже два часа подряд не можем успокоить.

- Температуры нет, носик чистый, горлышко хорошее. Аппетит есть?

Грасс утвердительно кивнула.

Вздохнув, мужчина осторожно взял кроху на руки и начал аккуратно массировать животик. Через пару минут ребенок затих, а спустя еще десять – уже мирно посапывал, завернутый в мягкое одеяльце.

- Просто заболел животик, - прошептал Джером: Что Вы сегодня ели?

- Ничего особенного, разве что свекольный салат, - пожала плечами Мари.

- Впредь исключите его из рациона, ребенок еще слишком мал для таких нововведений, - предостерег Суррей.

- Конечно, доктор. Какая же я глупая! Сама виновата.

- Такое случается, просто будьте осторожнее.

- А кто это сегодня с Вами? – шепотом спросила Мари, разглядывая посетительницу.

- Анабель, моя жена, очень хотела узнать, к кому я направляюсь в такой поздний час, пришлось взять с собой, - усмехнулся Суррей.

- Надеюсь, леди Анабель не болтлива? – уточнила Грасс.

- Об этом не беспокойтесь.

Мари подошла к леди Суррей поближе и, внимательно разглядывая нежданную гостью, сказала:

- А о Вас в свете говорят немало.

- Мне все равно, - пожала плечами Белла.

- Не знала о Вашем возвращении в Беркшир. Ходили упорные слухи, что Вы решили… попутешествовать, - заметила Мари.

- Давно мечтала побывать в другой стране, - расплывчато ответила Анабель.

- Но для леди путешествовать в одиночестве недопустимо, - возмутилась хозяйка дома.

Джером тихонько засмеялся и проговорил:

- Кто из нас не совершал недопустимых поступков? Некоторых они даже делают счастливыми как никогда, не правда ли, леди Грасс?

Говоря последнюю фразу, Суррей оглянулся на спящего младенца. Мари сильно покраснела и не вымолвила больше ни слова.

Уже на пути домой, сидя рядом с Джеромом в карете, Анабель шепотом спросила:

- Сколько месяцев ее ребенку?

- Скоро исполнится три, - также тихо ответил Суррей.

- Ты знаешь, кто отец?

- Она никогда не говорила, а я и не спрашивал. Какая разница? Для меня они просто пациенты.

- Значит, ты вел ее всю беременность? Как же ты решился уехать за мной? Оставить город на несколько недель?

- Когда нанятые мной люди выяснили, где ты, я отправился в Бельгию в тот же день, не раздумывая ни минуты, - Джером ласково посмотрел на жену: Я не мог иначе.

- Почему же ты ничего не рассказывал мне про Мари Грасс?

- Неужели тебе интересны ее грязные делишки, как, впрочем, и любого другого моего пациента?

- Неинтересны. Но полгода назад мне прислали анонимку с указанием на связь между тобой и Мари. Как я должна была реагировать?

- Ну, хотя бы спросить у меня для начала.

- Я хотела спросить, но ты вдруг перестал приходить домой ночевать! – рассерженно прошептала Анабель.

- А тебе следовало бы избегать задушевных бесед с господином Руэри на террасе нашего дома, - напомнил Джером.

- Во всяком случае, я тебе не изменяла и ночевать всегда приходила домой! – девушка обиженно скрестила руки на груди.

- Да уж! Только дом у тебя последние полгода почему-то оказался во Фландрии! В ста метрах от дома этого гаденыша Руэри.

- Я не виновата, что он нашел меня раньше, чем ты!

- Ему-то это было совсем не сложно! Даже странно, что он потратил целых пять месяцев на поиски, ведь отлично знал, куда ты поехала!

- Он не знал!

- Ну конечно! Ему просто повезло случайно повстречать тебя в Бельгии! Хорошо, хоть он достаточно наследил, и мои сыщики сумели тебя вычислить. Надеюсь, вы прекрасно провели время вместе!

- Это вообще уже не твое дело! Мы вроде как решили развестись, к чему теперь этот разговор?!

Карета остановилась возле главного входа в Эмералд, супруги вошли в поместье, продолжая ругаться приглушенными голосами, поднялись на второй этаж.

- Странная у тебя логика: если ты так хочешь развода, зачем тогда приехала вчера к Торнбергам?

- Женское любопытство разобрало, знаешь ли! Захотелось посмотреть на прелестную Беатрис!

…В этот момент Чарли осторожно выглянул из библиотеки, прошел в холл и увидел Патрицию, которая запирала за хозяевами дверь.

- Они ругаются, - развела руками служанка.

- Это хорошо, раньше-то вообще друг с другом не разговаривали, - улыбнулся старик и пошел в свою комнату.

- …Ну и как? Посмотрела? Достойную замену я тебе подобрал? – злорадно уколол Джером.

- Отличная партия! Желаю счастья! – прошипела Анабель, открывая дверь в одну из своих комнат.

- Полгода назад ты прихватила из нашего сейфа столько денег, что могла бы купить целый ювелирный салон, а ты все еще носишь это, - сказал мужчина и, поймав Беллу за локоть.

На ее запястье, из под длинного рукава, блеснул знакомый изумруд.

- Это мой талисман, - огрызнулась девушка, резко высвободила руку и вошла в комнату.

Суррей шагнул следом со словами:

- И мой подарок.

- За пять лет ты сделал мне много подарков, так что же мне теперь от них всех следует избавиться? – спросила Белла, преграждая ему дорогу.

- Просто признайся, что все еще любишь меня, - усмехнулся мужчина.

- Да я и думать про тебя забыла! Очевидно, как и ты – про меня!

- Когда сердишься, ты такая красивая, - прошептал Джером, приближаясь.

- Пошел к черту, Суррей! Видеть тебя не хочу! Нашел себе невесту, так и проваливай к ней! – попятилась девушка, но он уже захлопнул дверь и нежно целовал ее в шею, ласково нашептывая:

- Ты моя дурочка. Зачем сбежала? Я так соскучился. Никого мне кроме тебя не надо.

- Ненавижу тебя! – упиралась Анабель, уворачиваясь от его поцелуев, хотя осознавала, что сопротивляться уже нет ни малейшего желания.

- Охотно верю, - строго сказал мужчина, вдруг отстранившись.

Белла замерла.

- Спокойной ночи, - сухо попрощался он, повернулся к двери и вышел в коридор.

Анабель почувствовала, что задыхается. Схватившись за горло, она упала на колени, пытаясь успокоиться. Но уже через пару секунд вскочила на ноги и бросилась за Джеромом.

Войдя в его спальню, девушка плотно закрыла за собой дверь и, дрожа всем телом, сказала:

- Напрасно ты сегодня не заперся.

Суррей засмеялся:

- Но ты была так убедительна, когда сказала, что больше здесь не появишься.

- Джереми… Похоже… я тебя обманула, - пожала плечами Анабель, неторопливо приближаясь, словно хищник во время охоты.

Как же она тосковала по его губам, рукам, запаху… Будь что будет, сегодня она решилась побыть счастливой, а завтра – хоть потоп.

Они целовались, стаскивая друг с друга одежду, прижимаясь горячими телами и одновременно пятясь к кровати. Легонько укусив Джерома за мочку уха, Анабель вдруг поставила мужчине подножку, от неожиданности он упал в постель и захохотал. В следующее мгновенье девушка уже была сверху…

Уставший, но безумно довольный Джером уже задремал, когда почувствовал, что Анабель тихонечко выбирается из-под одеяла.

- Куда? – прошептал он, поймав жену и крепко прижимая к себе.

- Я хочу уснуть в своей постели, - ответила Белла.

- Нет уж. Потрудитесь спать на законном месте, моя дорогая, - улыбнулся Суррей, поцеловал девушку в затылок и закрыл глаза.

***

Когда Анабель проснулась, Джерома дома уже не было. На столе лежала записка: «Приходи на пруд, я взял все для пикника».

Девушка быстро собралась и отправилась к мужу.

Водоем, окруженный старыми высокими дубами, находился позади Эмералда. Суррей сидел на бревнышке с удочками, глядя на поплавки.

- Почему не разбудил меня? – спросила Белла, усаживаясь рядом с Джереми.

- Ты так сладко спала, - улыбнулся он и, обняв за плечи, поцеловал жену в висок.

Анабель не смогла заставить себя посмотреть Джерому в глаза.

- Проголодалась? – спросил он, пододвигая большую корзину с едой.

Девушка молча вытащила кусочек сыра и принялась жевать его, не сводя глаз с удочек.

Суррей тем временем вытащил из кармана крошечный сверток из белой ткани и протянул его Белле.

- Что это? – удивилась девушка.

- Открой.

Она взяла сверток и медленно развернула. Внутри лежали, поблескивая на весеннем солнышке, их обручальные кольца. Те самые. Одно из которых Белла оставила на столе мужа, когда решилась сбежать из дома.

- Будь моей женой, - сказал Джереми, крепко обняв девушку.

Она быстро завернула кольца обратно в ткань и протянула сверток Суррею со словами:

- Даже не думай, развод остается в силе.

- Развод отменяется! – засмеялся молодой человек: Ну же, малышка, мы снова вместе – ты и я. Как раньше…

- Ты забыл упомянуть про Чарли, - иронично заметила Белла.

- Он, кстати, даже свои похороны отложил ради нас, - улыбался Суррей: Вон как по дому носится! Так что… по сравнению с ним ты вообще не стараешься укрепить нашу семью.

- Нет у нас никакой семьи, - жестко проговорила девушка: Томсон уже готовит все необходимые документы.

- Ничего он больше не готовит! Сегодня с утра я оправил ему письмо, в котором приказал сжечь эти бумажки!

- А воспоминания? – сурово спросила Анабель, посмотрев Джерому в глаза: Их ты тоже сожжешь? Думаешь, я стану жить с тобой и виновато молчать каждый раз, когда ты соизволишь упомянуть о господине Руэри?

- Я не собираюсь напоминать о нем, - спокойно ответил мужчина.

- Слабо верится, - вздохнула Белла.

- Даю слово, - пообещал Джером и, поразмыслив пару секунд, совершенно серьезным тоном добавил: Но предупреждаю, если попытаешься сбежать от меня снова, первым делом его застрелю.

- Не стоит Вам, лорд Суррей, так уж утруждать себя, - съязвила Анабель: После всего произошедшего он навряд ли приблизится к нашему семейству ближе, чем на пушечный выстрел.

Джером улыбнулся и, помолчав немного, серьезно спросил:

- Почему ты сразу не рассказала мне про Него?

- Интересно, как ты себе это представляешь? Присела бы рядышком, положила голову тебе на плечо и сказала: «Мне приглянулся наш новый сосед. Ты не возражаешь, мой милый?» - так что ли?

- Лучше бы так, чем вообще никак.

- Я предпочла просто избегать Мэтта, а ты ничего не замечал и всюду таскал его за собой. Да еще эта история с Мари.

- А ты почаще читай анонимки, еще не то узнаешь!

- Ну, перестань уже. Итак, понятно, что я – последняя дура, - обреченно вздохнула девушка, сжав в ладони сверток.

- Значит, пора поумнеть. Работу над ошибками сделали. Теперь начнем писать заново? Историю эту больше не вспоминаем. Уговор? – спросил Суррей, протягивая жене правую руку.

Анабель пожала ее в ответ и протянула Джерому сверток. Тот вытащил кольца, и супруги надели их на безымянные пальцы друг другу…

***

…Пара месяцев спустя. За неделю до дня рождения Джереми.

Когда Анабель спустилась к завтраку, муж уже сидел за накрытым столом, перелистывая какие-то бумаги. Слуг не было.

- В делах с раннего утра? – спросила девушка, занимая свое место.

Суррей посмотрел на нее, ласково улыбнувшись, и сказал:

- Подпиши эти документы.

- И что это такое? – удивилась Белла.

- Ничего особенного. Просто подпиши, - сказал мужчина, передав ей бумаги. Но Анабель немедленно пробежала глазами несколько первых строк.

- Дарственная на Эмералд? Ты в своем уме? – строго спросила она.

- Я переписал поместье на тебя, а то получается, что у моей жены, самой леди Суррей, вообще нет никакого имущества, - улыбнулся Джером и, лукаво прищурившись, добавил: Вдруг разлюблю тебя через пару лет, так хоть при доме останешься.

- Очень смешно, - сурово ответила жена и, разорвав бумаги на мелкие клочки, проговорила: Это твой дом, Джереми. ДОМ. Ты не можешь его отдать никому, даже мне.

- Прошлой осенью, когда ты ушла, я понял, что без тебя он мне не нужен. Вообще ничего не нужно. Без тебя здесь пусто и холодно. Ты – часть Эмералда. Не ты его выбрала. Он – тебя.

- И я здесь. Ты здесь. Значит, все остается по-прежнему. И точка. – отрезала Анабель и, тяжело вздохнув, призналась: Джереми, без тебя мне ведь он тоже не нужен.

Она подошла к мужу, села к нему на колени и поцеловала в губы.

- Ну, а если захочешь меня прогнать, - усмехнулась вдруг леди Суррей: Значит, сама виновата – была тебе плохой женой. К тому же за время нашего брака ты надарил мне столько драгоценностей, что я могу собственный Эмералд отстроить, если начну их продавать.

- Какая расчетливая у меня жена! – засмеялся Джером, щекоча Беллу.

Девушка вдруг, резко посерьезнев, встала, отошла к окну и проговорила, глядя мужу прямо в глаза:

- Кое-какие расчеты у меня последнее время не идут.

- Не понял, - удивился мужчина.

- Джереми… похоже… у меня задержка, - еле выговорила Анабель.

- Сколько?

- Уже две недели…

Лицо Суррея просияло, он бросился к жене и, схватив ее на руки, закружил по комнате.

- Аккуратнее! – смеялась Анабель, крепко обняв Джерома за шею.

- Ничего себе подарок на день рождения! Ну, ты даешь!

Часть 5. Эмералд.

…Двадцать лет спустя.

Лондон. Дом писателей. Представление новой книги Мэтта Руэри.

Высокая стройная блондинка в модном шелковом платье лазурного оттенка замерла чуть в стороне от основной группы присутствующих. Ее большие проницательные глаза цвета бирюзы тщательно выискивали кого-то среди гостей.

- Он точно здесь, Эмма? – нетерпеливо спросила барышня.

- Ну, как его может не быть здесь, Аврора! Это мероприятие посвящено его книге, - ответила подруга.

- Но я не вижу нашего славного Руэри, - пробормотала девушка, продолжая блуждать взглядом по лицам собравшихся.

- Как ты можешь его увидеть? Ты его не узнаешь, вы же не знакомы, - удивилась Эмма.

- Ты забыла, что я родом из Беркшира? – подмигнула Аврора: Как и он. Я не раз бывала в гостях у его тети графини Эллис МакКолин и настолько часто видела там его портрет, что легко узнаю его из тысячи.

- Тогда нам не о чем волноваться, - театрально закатила глаза подруга: Здесь от силы сотня человек собралась. Ты отыщешь его в два счета.

- Возле камина, посмотри, - вдруг прошептала Аврора: Разговаривает с двумя джентльменами.

- Да. Кажется, это он. И кто нас ему представит? – озадаченно спросила Эмма.

- Мисс Суон! – раздраженно ответила Аврора: Я с пятнадцати лет мечтаю с ним познакомиться. Неужели ты думаешь, что мне нужны сейчас все эти банальности?

- И что же ты собираешься делать?

- Моя мама говорит: «Если барышня не может заинтриговать понравившегося мужчину с одного взгляда, то проблема не мужчине, а том, что барышня мало практиковалась».

- Твоя мама учит тебя таким распутным вещам? – удивилась Эмма.

- Флирт – это настоящее искусство, - улыбнулась Аврора: И женщина обязана быть мастером в данной области. Просто смотри и не мешай мне.

Не сводя загадочного взгляда с Руэри, девушка не спеша проследовала между гостей по периметру зала от одного выхода к другому, расположенному на противоположной стороне.

…Поддерживая будничную беседу с парой своих коллег, Мэтт внезапно почувствовал странный холодок внутри. Посмотрев по сторонам, Руэри заметил, что за ним наблюдает юная барышня. Встретившись с Мэттом взглядом, она слегка улыбнулась, а затем вдруг отвернулась и вышла из комнаты. Пробормотав что-то своим собеседникам, Руэри немедленно бросился следом за девушкой. Но в коридоре ее уже не было. Быстро осмотревшись, Мэтт выскочил в сад и, заметив тоненький силуэт около фонтана, направился туда.

Послеполуденное июньское солнце разливалось горячими лучами вокруг.

Она стояла спиной, скрестив руки на груди, и смотрела на воду. Остановившись рядом с девушкой, Мэтью неожиданно осознал, что не знает, как начать разговор, он вообще был сейчас не в силах связать и пары слов.

Загадочная незнакомка вдруг повернула голову и внимательно посмотрела на Руэри. Девушка почему-то показалась ему знакомой: красивое лицо, белокурые локоны и эти удивительные бирюзовые глаза…

«В жизни он еще красивее, чем на портрете, - думала Аврора, изучая мужчину: Волосы цвета вороного крыла в контрасте с бледной кожей. Черты лица вполне типичны для шотландца. Но глаза…»

Эти небесно-голубые глаза! Заставляли трепетать ее душу.

- Господин Руэри, - спокойно проговорила девушка, слегка улыбнувшись.

- Прошу прощения, - с трудом выговорил Мэтт: Нас представляли друг другу?

- А Вы как думаете? – незнакомка смотрела прямо в глаза и улыбалась.

- Думаю, нет. Если бы это произошло, я не смог бы забыть, - мягко проговорил мужчина.

Она посмотрела в сторону, закусив нижнюю губу. Мэтт растерялся: неужели он обидел красавицу своими словами?

Как девушка вдруг снова заглянула в его глаза и с улыбкой протянула свою руку, представившись:

- Аврора.

- Аврора? – удивился Руэри, осторожно поцеловав ее ладонь: А Ваша фамилия? Откуда Вы?

Она загадочно помолчала, не сводя с него бирюзовых глаз, и спросила:

- Давно Вы в Лондоне?

- Пару дней.

- Много путешествуете? – с легкой грустью спросила барышня.

- Не так уж и много, - пожал плечами Мэтт.

- Но Вы довольно редко бываете дома, в Беркшире.

- Не так уж редко.

- Конечно, не так уж – за последние двадцать лет Вы не приезжали ни разу, но разве это срок, - иронично заметила девушка.

Руэри опустил голову и, хитро улыбаясь, проговорил:

- Вы меня заинтриговали… Кто же Вы, прелестная Аврора?

- Здесь нет никакой интриги. Я всего-навсего Ваша давняя читательница.

- Давняя? – усмехнулся Мэтт: Но Вам от силы лет двадцать.

- Девятнадцать, - поправила девушка: И я прочитала все Ваши книги. К слову сказать, нахожу их великолепными. Даже перечитываю некоторые романы время от времени. Должна признать, у Вас удивительный талант к писательству.

- Благодарю. Вы даже немного смутили меня. Слышать похвалу от такой обворожительной барышни большая честь для меня, - слегка зарделся Руэри.

- Может, свой следующий роман напишите обо мне? – лукаво улыбнулась Аврора.

- Это невозможно, Леди Загадочность. Я не пишу своих книг о ком-то.

- Но ведь у ваших героинь есть прототипы?

- Разумеется, - ответил Мэтт: Прототипами всех моих героинь стали барышни, в которых я когда-то влюблялся.

- Ну, что ж, - продолжая улыбаться, сказала девушка: В таком случае я позволяю Вам в меня влюбиться.

Мужчина рассмеялся. Аврора посмотрела вопросительно. И Руэри совершенно серьезно проговорил:

- Разве может сердце полюбить с чьего-то разрешения?

Девушка молчала.

- Если сердце любит, - продолжал между тем Мэтт: То с ним уже ничего нельзя поделать. И сколько не запрещай себе – всё тщетно.

- И сколько же раз любило сердце господина Руэри? – уточнила Аврора.

- Поверите ли? – прищурился мужчина: По-настоящему однажды. Лишь однажды.

- Она скончалась?

- Нет, что Вы! – воскликнул Мэтт: Упаси Бог. Она жива, здорова. У нее прекрасный муж, трое детей, дом. Она очень счастлива.

- Но почему она не осталась с Вами? – удивилась девушка.

- Она выбрала того, кого любила, - глядя в глаза, признался Руэри.

- Разве Вас можно не полюбить? – улыбнулась Аврора.

- Представьте себе! Ей удалось, - засмеялся мужчина.

- Аврора! – раздался голос Эммы неподалеку.

- Мне пора. Прощайте, - прошептала девушка и повернулась, чтобы уйти, но Руэри успел поймать ее за локоть и спросил:

- Кто Вы?

- Мне пора.

- Как мне Вас найти?

- Хотите увидеть меня снова? – удивилась Аврора.

- Если позволите.

- В субботу в центральном парке. Около западного входа. В два часа. Сможете?

- Конечно, я буду ждать Вас там.

Девушка быстро пошла к зданию. Руэри проводил ее взглядом, загадочно улыбаясь.

***

Как часто теперь он вспоминал эту встречу! Для Мэтта словно началась новая жизнь.

Последние двадцать лет весь окружающий мир напоминал Руэри пасмурное небо Фландрии. Он невероятно много путешествовал, но везде видел в сущности одно и то же – черно-белые картинки. Лишь иногда яркими сполохами приходили письма от старины Чарльза, из которых Мэтт узнавал новости о своей неповторимой Анабель. А затем снова подступали серые будни. Всем, чего Руэри не мог получить от жизни, он сполна наделял вымышленных героев своих книг. На страницах отразились и страсть, и нежность, и любовь.

Но с появлением Авроры в судьбу Мэтью словно ворвалась необратимая лавина и снесла последние двадцать лет его жизни. Прошлое растаяло. Сердце отчаянно колотилось. Ему словно снова исполнилось двадцать шесть…

На протяжении уже полутора месяцев каждые выходные Руэри встречал Аврору в Центральном парке. Они проводили время вместе: гуляли, много разговаривали. Но девушка редко рассказывала о себе, Мэтт по-прежнему не знал даже ее фамилию, а проследить за возлюбленной не решался. Мужчина был убежден, что Аврора сама все расскажет, когда посчитает нужным.

Впрочем, если умом Руэри понимал, что необходимо подождать, то сердцем был готов на отчаянные поступки…

- Ты почти ничего о себе не рассказываешь, - заметил как-то Мэтт.

- Разве мало того, что ты видишь? – улыбнулась девушка.

- Я хочу знать, откуда ты, кто твои родители, как они отнесутся к нашим отношениям. В конце концов… я, может быть… намереваюсь попросить твоей руки, - осторожно проговорил Руэри.

Аврора замерла.

- Мне уже сорок шесть, - вздохнул Мэтт, заметив ее смятение: Но у меня есть состояние и титул графа, и…

- Ты, правда, хотел бы на мне жениться? – перебила его девушка.

- Разумеется. Я люблю тебя, - растерянно ответил Руэри.

В глазах Авроры вдруг заблестели слезы.

- Если ты не любишь меня, - быстро пробормотал Мэтью: Просто скажи, я все пойму.

Но девушка уже, казалось, не слышала ничего, она кинулась к Руэри на шею и отчаянно зашептала:

- Молчи. Молчи, дурачок. Я люблю тебя больше жизни. Неужели ты не понимаешь? Я твоя. Твоя. Слышишь.

- В чем же дело? Почему ты скрываешься?

Она отстранилась и, опустив голову, призналась:

- У меня очень строгие родители. Когда я намекнула, что мой избранник немного старше, он были в бешенстве. Ты граф, у тебя есть деньги и слава. Но ты не представляешь, насколько богат и влиятелен мой отец. У них с мамой разница в возрасте - два года, а у нас с тобой – в два раза. Они не согласятся на этот брак. Для них попросту непостижимо, как такое возможно.

- Я понимаю, Аврора, - с трудом проговорил Мэтт и отвернулся.

- Нет-нет, - воскликнула девушка, поймав его за рукав: Я на все готова ради того, чтобы быть с тобой! А ты?

- Ты готова пойти против воли родителей? – Руэри внимательно посмотрел любимой в глаза.

- Я не могу без тебя.

- Но ты разобьешь им сердце.

- А если не им, то себе и тебе. Я хочу быть счастливой. Хочу быть с тобой, - проговорила Аврора, беря в руки ладонь Мэтта.

- Я всё за тебя отдам…

***

На следующий день Мэтт, сам не свой от тревоги, ожидал возлюбленную в парке, держа в руках огромную корзину белых роз. Аврора явилась без опоздания, впрочем, как и всегда. Юная, счастливая и такая прелестная.

- Здравствуйте, господин Руэри! – воскликнула она и легонько поцеловала мужчину в щеку.

- Здравствуй, Аврора, - улыбнулся Мэтью: Это тебе.

Он протянул любимой небольшую коробочку. Замерев от волнения, девушка осторожно открыла крышку.

Внутри лежало кольцо с крупным сапфиром и открытка с надписью: «Аврора, выходи за меня».

- Выходи за меня, - повторил Руэри вслух.

Девушка заплакала и крепко обняла его, не обращая внимания на прохожих.

- Почему ты плачешь? – тихо спросил Мэтт, вытирая слезинки с ее щек.

- От счастья, - призналась Аврора: Я согласна. Согласна. Слышишь?

- Повтори еще, - засмеялся мужчина, не отпуская ее.

- Я согласна…

- Теперь ты можешь рассказать о себе, леди неизвестность?

- Ты все-таки хочешь поговорить с моим отцом?

- Я должен, Аврора. Я не могу тебя просто украсть. Вдруг твои родители вообще с радостью согласятся на наш брак? Уж я-то постараюсь их очаровать, - улыбнулся Руэри, отстраняясь от девушки. Как вдруг заметил, что зацепился пуговицей своего сюртука за брошку Авроры.

Золотая брошь в форме силуэта нимфы, отделанная рубинами…

До боли знакомая брошь…

- Симпатичная вещица, - пробормотал Мэтт, отцепив свою пуговицу.

- Да, - засмеялась девушка: Очень. Я выпросила ее у мамы. Помню эту брошь с детства. Мама так бережно хранила ее, но никогда не надевала…

Руэри задрожал…

- Ты хотел знать мою фамилию? Я – Аврора Суррей…

***

Уму не постижимо! Анабель! Эта женщина как проклятье. Ее невозможно стереть из жизни. Сам дурак! Смотреть в бирюзовые глаза Авроры и не замечать очевидного! Слепец! Безумец!

***

Джереми и Анабель стояли рядом около письменного стола в кабинете и яростно спорили друг с другом.

Прошедшие годы отложили на них отпечаток, хотя значительно и не изменили этих людей. Просто теперь Белле было сорок пять лет, а Джерому – сорок семь.

- Скорее солнце завтра утром не встанет, чем я допущу такое! – грозно проговорила леди Суррей.

- Что плохого, что дочь решила пойти по моим стопам? – возмущался Джереми.

- Девочка не может быть хирургом. Даже думать об этом забудь!

- Это ее мечта!

- Ничего, намечтает что-нибудь попроще! Пусть выберет другую специализацию. Довольно того, что я согласилась на медицинский университет. Она еще ребенок! Что она может решать!

- Этому ребенку, как ты ее называешь, уже девятнадцать лет. Она отлично понимает, чего хочет. У дочери талант! Нельзя ей мешать!

- Ну, почему именно Аврора? У нас же еще есть двое сыновей! Учи их орудовать скальпелем, сколько душе угодно.

- Но они оба совершенно равнодушны к медицине! Ричард хотя бы к военному делу тяготеет, а Джошуа вообще интересует только музыка!

- Значит, одного хирурга в семье нам достаточно. Не хватало еще, чтобы моя Аврора препарировала трупы в подвалах твоей больницы.

- Наша! Наша Аврора! – напомнил Джером.

- Ты ей отец? Или кто? Подумай о девочке!

- Когда-то мой отец тоже был против, чтобы я стал врачом. Еще он был не в восторге, когда мы с тобой решили пожениться. А уж когда передумали разводиться, так и вообще был в бешенстве. Но я его не послушал, и очень счастлив. Как ты можешь решать за нашу девочку. Разве ты будешь проживать ее жизнь?

Анабель замолчала, оперевшись обеими руками на стол.

В дверь неожиданно постучали, на пороге появился совершенно одряхлевший Чарльз и обычным невозмутимым тоном сообщил:

- Граф Мэтт Руэри явился с визитом, он ожидает в бежевой гостиной.

Супруги изумленно переглянулись.

- Граф? – уточнил Суррей.

- Графиня МакКолин скончалась в прошлом году, - напомнила Анабель.

И они последовали за дворецким.

- Помнится, ты говорила, что он и на пушечный выстрел больше к нам не приблизится, - с ехидцей прошептал Белле Джером: Каких-то двадцать лет, и вот он уже попивает чай в нашей гостиной. Надо было тогда его подстрелить. А теперь и зрение-то уже не то.

- Может, он поэтому и ждал столько лет, - подколола жена.

- Ничего страшного, уж в него-то я попаду и с закрытыми глазами.

- Суррей, столько лет прошло, неужели у тебя настолько хорошая память, - засмеялась Анабель.

- Провалов пока нет.

- Интересно, зачем он явился, - пробормотала леди Суррей.

- Юбилей со дня его исчезновения из нашей жизни? – саркастично предположил Джером: Мог бы не утруждать себя визитом, подождал бы еще лет двадцать.

- Уж постарайся быть с ним помягче, - попросила женщина, когда Чарльз начал открывать дверь в гостиную.

Мэтт Руэри постарел: на черные волосы легли первые седины, появились морщинки, и лишь его небесно-голубые глаза были прозрачны и по-прежнему напоминали неспокойное Северное море Фландрии.

Он сидел в кресле и беседовал с Авророй. Заметив вошедших супругов Суррей, мужчина сразу поднялся со своего места и пошел им навстречу. Крепко пожал руку Джерому, осторожно взял ладонь Анабель в свою и нежно поцеловал.

- Рад видеть Вас в добром здравии, - скромно улыбнулся Мэтт.

- А мы-то как рады видеть тебя! Не представляешь, - язвительно ответил хозяин дома.

Белла посмотрела на мужа укоризненно и ласково проговорила, жестом приглашая присутствующих занять свои места:

- Как Ваши дела, господин Руэри? Мы так давно с Вами не встречались.

- Прошу прощения, леди Суррей, - мягко сказал Мэтью, усаживаясь в кресло: Надеюсь, не слишком огорчил Вас своим отсутствием? Я впервые в Беркшире за последние двадцать лет. Много путешествую. Новые впечатления помогают мне сочинять.

- Почему Вы никогда не говорили мне, что знакомы с господином Руэри? – спросила вдруг Аврора у родителей.

- Разве не говорили? – пожала плечами Анабель.

- Да неужели? – язвительно произнес Джером, глядя на жену.

- Мы слышали о безвременной кончине Вашей дорогой тетушки, - перевела тему Белла.

- Да, к сожалению, госпожа МакКолин покинула нас, - покачал головой Руэри: Ничто не может восполнить эту потерю.

- Разве полученный в наследство титул графа нисколько не утешил тебя? – колко вставил Суррей.

Руэри промолчал, он не сводил глаз с Анабель. Та сверкнула глазами в сторону Джерома и продолжала:

- Вижу, господин Руэри, Вы уже познакомились с Авророй, нашей старшей дочерью.

- Чему несказанно рад, - кивнул Мэтт, искоса посмотрев на девушку.

- Кто бы сомневался, - прищурившись, процедил сквозь зубы Джером.

- Я Вам уже говорила, господин Руэри, как люблю Ваши книги. У мамы полное собрание Ваших произведений, она тоже увлекается Вашим творчеством.

Анабель покраснела и опустила голову.

- Ну, просто проклятье Суррей, - ядовито заметил Джером: Все женщины в моей семье находят Вас интересным… писателем, Руэри!

Аврора растерянно посмотрела на родителей и незаметно подала Мэтту знак, что пора уходить.

- Господин Руэри, - поднялась со своего места тем временем Белла: Вы останетесь с нами на ужин?

- Простите великодушно, леди Суррей, но я совершено не располагаю свободным временем и вынужден уже покинуть Ваш прекрасный дом, - проговорил Мэтт, вставая с кресла.

- Очень жаль, но мы не смеем Вас дольше задерживать, - язвительно ответил Джером.

Граф откланялся и покинул Эмералд.

***

- Что это было, Мэтью? – строго спросила Аврора, когда они с Мэтью встретились в Рединге на следующий день.

- О чем ты, любимая, - пожал плечами мужчина.

- Ты прекрасно знаком с моими родителями! И ничего мне говорил. Похоже, мой отец вообще тебя ненавидит. Что происходит, Мэтью?

- Ничего не происходит. Да, я знаком с Анабель и Джеромом с незапамятных времен, уже больше двадцати лет. С твоим отцом мы даже дружили когда-то, но рассорились, и с тех пор не пересекались. Ну, и что с того?

- Почему рассорились? – сдвинула брови Аврора.

- Я уже и не помню толком. Да это и неважно теперь, - отмахнулся Мэтт.

- Очень даже важно. Это мои родители. Я хочу знать.

Руэри тяжело вздохнул, уставившись прямо перед собой, и спокойно проговорил:

- Какая тебе разница, что происходило двадцать лет назад? Суть в том, Аврора, что твой отец ни за что не допустит брака между мной и тобой. Нам придется обвенчаться втайне от всех.

- И ты ничего мне не расскажешь?

Мэтт покачал головой.

Аврора рассерженно вытащила из выреза своего платья кончик длинной цепочки, на котором висел перстень с сапфиром, что подарил ей Руэри и сурово проговорила:

- Ты предложил мне стать твоей женой. И я согласилась. Я ношу твое кольцо тайком под одеждой возле самого своего сердца! Я даже готова выйти за тебя, не сказав никому ни слова. Против воли родителей. Опозорить свою семью! А у тебя уже есть от меня секреты?

Мэтью молчал.

- Зачем вообще нужен такой брак?! – воскликнула девушка: Когда мои родители решили пожениться, мама не подходила семейству Суррей ни по статусу, ни по состоянию. Но отец всегда относился к ней с таким уважением, что ни у кого не возникало даже мысли, будто она ему не ровня. А ты? Какую роль ты мне предлагаешь? По-твоему выходит, что я просто должна быть послушной девочкой и не задавать лишних вопросов? Я – Суррей! И не допущу подобного к себе отношения! Ни за что!

- Аврора, это не…

- Довольно. Я не хочу больше этого слышать, - отрезала девушка и пошла прочь. Мэтт окликнул ее, но та даже не обернулась.

***

«Я – Суррей»…

Мэтт уже слышал эти слова. Уже видел эту гордость и вместе с тем надменность на лице. И опять эту фразу произнесла женщина, без которой он не мыслит своей жизни. Аврора Суррей не потерпит роли подчиненного в семье. Она избалована и не привыкла слышать отказа. Она – Аврора Суррей. Ее можно либо принять такой, какая есть, либо вычеркнуть из своей жизни навсегда. Впрочем, второе было для Мэтью невыполнимо. Он итак уже потерял однажды Анабель. И что в итоге? Двадцать лет Руэри любил ее, молча, безответно, безнадежно. Отказаться от Авроры, означало бы поставить жирный крест на себе. Пережить это снова? По силам ли? Ради чего? Ведь его сердце уже попросту не сможет полюбить кого-то снова.

Но как признаться Авроре? Рассказать о событиях, произошедших в те времена, когда девушки даже на свете еще не было.

В придачу вся эта таинственность дико раздражала Мэтью, ему приходилось скрываться словно вору. Словно? Так ведь он и есть вор, который собирается украсть чью-то дочь. Не чью-то! Дочь Анабель и Джерома. Отлично, Руэри! Пасть ниже уже некуда!

Нет. Он не может молчать. Необходимо поговорить с Джеромом и Анабель. Мэтт обязан рассказать им.

Мужчина приказал подать коня и вышел через центральные двери. Перед имением МакКолин был построен большой фонтан, Руэри остановился около него. Мэтт смотрел на падающую воду, вспомнив, как впервые заговорил с Авророй. Это произошло всего пару месяцев назад, но вся его жизнь резко переменилась с тех пор.

Вдруг граф заметил на дороге стремительно приближающегося всадника и вышел навстречу…

***

Аврора была жутко рассержена на любимого. Девушка сидела за столом в своей комнате, повернувшись лицом к окну, и держала в руках кольцо, подаренное Мэттом на помолку. Она даже не заметила, как к ней подошла мать, и, почувствовав, что та целует ее в висок, испуганно вздрогнула.

- Прости, бельчонок, я не хотела тебя напугать, - ласково проговорила Анабель.

Дочь быстро закрыла перстень рукой. Заметив это, Белла спросила:

- Рори, Что это?

Девушка не смогла вымолвить ни слова.

Тогда Анабель отвела ладонь дочери в сторону и увидела кольцо с сапфиром. Женщине оказалось достаточно пары секунд, чтобы понять, что это украшение ей до боли знакомо…

Дочь молчала.

- Откуда это у тебя? – тихо спросила Белла, почувствовав, что не может дышать.

Аврора открыла рот, чтобы что-то сказать, но не посмела соврать матери, а произнести правду не решилась.

- Тайная помолвка? – обреченно выговорила женщина.

Дочь ничего не ответила, внезапно разрыдавшись.

Анабель сжала кулаки и, ничего не сказав, быстро вышла из комнаты. Со всех ног она побежала в конюшни.

- Лошадь мне! Любую! И быстро! – закричала леди Суррей и, заметив свой кнут, висевший на стене, машинально взяла его в руки.

Конюх немедленно привел скакуна. Анабель стремительно вскочила в седло и помчалась в поместье МакКолин…

***

На обед Джером пришел домой. Не застав жену, он зашел в комнату Авроры. Та громко рыдала.

- Тихо-тихо, - обнял дочь Суррей: Что случилось, Рори?

Ее всю трясло.

- Всё. Тише. Всё. Говори, что стряслось, - спокойно проговорил Джером.

- Папа… я так виновата… я люблю его… жить без него не могу, - сквозь всхлипывания ответила дочка.

- Тебя кто-то обидел?

- Нет, папа. Что ты! Он любит меня. Я согласилась выйти за него замуж. Вот кольцо.

- Ну и? Чего ты ревешь? – мельком глянув на перстень, спросил отец.

- Я боялась вам признаться… я знала, что вы будете против. Но мама увидела кольцо и обо всем догадалась…

- Где она сейчас?

- Уехала куда-то верхом. Я не знаю куда, - девушка снова разревелась.

- Анабель увидела кольцо и просто уехала? – уперев руки в бока, уточнил Джером.

Дочь молча кивнула.

- Рори, кто тебе его подарил? – похолодев, спросил Суррей.

- Мэтт Руэри, - прошептала Аврора.

- Господи! Рори! – закричал мужчина и выбежал из комнаты.

***

До дома МакКолин оставалось не больше ста метров.

От бешеной скачки Анабель ничуть не устала, скорее это лишь распалило леди Суррей. Увидев, что Руэри спешит ей навстречу, женщина стала подгонять лошадь еще сильнее. Приблизившись к Мэтту, Белла резко натянула поводья. От неожиданности животное встало на дыбы, но всадница удержалась в седле. Лошадь остановилась, а Анабель замахнулась на Руэри кнутом.

Раздался страшный свист. Удар. Еще. Еще один.

Кнутом леди Суррей владела виртуозно – Джером тренировал жену не один год, и она оказалась прекрасной ученицей.

Анабель била совершенно безжалостно: удар по спине, еще один – по плечам, третий – по ногам.

Кнут легко рассекал тонкую ткань костюма Руэри, и на его коже тут же проступала кровь от нанесенных порезов. Мужчина упал на колени, закрываясь руками.

Но Белла уже не могла остановиться. Она легко спрыгнула с лошади на землю, подошла к Мэтту и снова занесла кнут над головой, проговорив с ненавистью:

- Молись, Руэри!

…- Анабель! Прекрати! – внезапно раздался голос Джерома.

Увлекшись, леди Суррей не заметила приближавшегося всадника. Услышав мужа, она посмотрела в его сторону, но через мгновение снова повернула голову к Мэтту и изо всех сил бросила в него плетку.

- Какого черта тебе надо от моей дочери?! – срывая голос, закричала Белла: Почему ты никак не можешь оставить мою семью в покое?!

Руэри смотрел ей прямо в глаза, ни слова не говоря.

Подбежал Джером, встал между ними и, отстраняя жену рукой, сказал:

- Анабель, не надо.

- Джереми! – всплеснула руками Белла: Ты знаешь, кому он сделал предложение?

- Знаю, - вздохнул Суррей, осматривая раны Мэтта: Рори только что обо всем мне рассказала.

- И ты меня останавливаешь?!

- А что? Забить его до смерти теперь, что ли?

- Ей девятнадцать!

- Вот именно! – раздраженно ответил Джером: Тебе, кстати, было почти столько же, когда мы встретились.

- Мы были одного возраста! – возмутилась женщина.

- Но разного статуса! – отрезал Суррей: И нас это не остановило.

Анабель со всей злостью топнула ногой, подошла к Мэтью и, схватив его за шиворот, прошипела:

- Вот что, Руэри. Ты оставишь нашу дочь в покое и уедешь так далеко, что о тебе больше никто и не вспомнит. И никогда больше не появишься. Понял?

Джером тяжело вздохнул, глядя на благоверную, а Мэтт громко рассмеялся и, поморщившись от боли, сказал:

- Дорогая моя Анабель! Только сейчас я понял, насколько сильно мне повезло, что двадцать лет назад ты решила вернуться к мужу!

Суррей вдруг тоже засмеялся со словами:

- У нее не самый легкий характер! Наконец-то ты это заметил!

- Сути дела это не меняет, - угрожающе проговорила Белла Мэтту: Тебе сорок шесть. Через десять лет Рори станет молодой женщиной, а ты – дряхлым стариком!

Джером взял жену за руку и спокойно проговорил:

- Когда Рори родилась, помнишь, что мы пообещали друг другу?

- Что позволим ей принимать собственные решения, - ответила Анабель: Но допустить такое мы не можем! Это же безумие!

- Моя дочь сказала, что хочет быть с ним, - жестко проговорил Джером: И я не собираюсь осуждать ее выбор. Сам пошел против воли родителей в свое время.

- А я собираюсь! – возмущенно воскликнула женщина.

- Я тебе запрещаю, - посмотрев в глаза жене, спокойно произнес Суррей.

Мэтт отлично помнил этот тон. Когда-то во Фландрии Джерому оказалось достаточно сказать лишь одну фразу, и Анабель поехала за мужем. Была у него необъяснимая власть над этой безумной женщиной. Один единственный холодный взгляд Суррея, и она подчинялась ему безоговорочно. Может, поэтому Анабель и вернулась тогда в Эмералд? Она признавала превосходство Джерома. В то время, как над Мэтью Белла всегда имела безграничную власть…

Как и ожидал Руэри, Белла замолчала, опустив руки.

- Я любил тебя, Анабель, - среди воцарившейся тишины спокойно заговорил Мэтт: Двадцать лет жил только тобой, пока не встретил Аврору.

Леди Суррей устало села рядом прямо на траву, Джером сделал то же самое.

- Вы только посмотрите на себя! – развел руками Руэри: Вы вместе! Как всегда вместе. Куда один, туда же следом и второй! А я? Всю жизнь один! Почему я не могу быть счастливым?

- Но почему именно Аврора?! – возмутилась Белла.

- Я же не знал, что она Ваша дочь! – воскликнул Мэтт: Она ничего толком о себе не говорила. Просто появилась в моей жизни и всё! Я ее люблю.

- Закрываем эту тему, - строго сказал Джером: Сделал предложение нашей дочери, она согласилась. Так что теперь женись, Руэри.

- Не сделаешь ее счастливой, я тебя вот этими руками придушу, - твердо добавила Анабель…

***

На следующий день Джером приехал в поместье МакКолин вместе с Рори. Обработав раны Мэтта и поменяв повязки, Суррей оставил влюбленных наедине, предупредив:

- У Вас пять минут.

Барышня подошла к Руэри и, присев рядом на стул, холодно спросила:

- И почему ты не написал книгу о своей самой большой любви?

- Не понимаю, о чем ты, Аврора, - не глядя в глаза, проговорил Руэри.

- О моей маме, - спокойно ответила девушка.

От неожиданности Мэтт замер на секунду и тихо спросил:

- Она тебе рассказала?

- Нет. Папа. Оказывается, ты когда-то был влюблен в леди Суррей.

Руэри потер ладонью свой лоб и проговорил:

- Не сердись, Аврора. Для меня Анабель – уникальная женщина. Я бы все отдал, чтобы не встречать ее никогда в своей жизни. Но увы! Прошлое нельзя изменить. Когда мы с ней познакомились, Анабель уже была замужем за твоим отцом. У меня не было ни единого шанса. Но за все те годы, что я провел вдали от Беркшира, так и не смог разлюбить ее. У меня нет семьи. Нет детей. Я жил одними лишь воспоминаниями о Ней. Как тебе такая любовь, Аврора? Не слишком ли печально для книжного романа?

Девушка внимательно смотрела в глаза Мэтту, не говоря ни слова.

- Но однажды все изменилось, - продолжил он: Оказалось достаточно одного лишь взгляда загадочной юной леди… и я пропал. Я полюбил тебя, Аврора, и хочу быть с тобой.

- Родители дали согласие на наш брак, - вдруг проговорила девушка: Не представляю, как тебе удалось убедить их, но они разрешили. Только вот я теперь сомневаюсь в своем решении.

- Я не хотел тебе рассказывать об Анабель, потому что все, что было до встречи с тобой, теперь для меня словно часть другой жизни. А эту, новую, я хочу прожить только с тобой.

Девушка взяла ладонь Мэтта в свои руки и, лукаво улыбнувшись, сообщила:

- Я выйду за тебя. Но имей в виду, если попытаешься обмануть меня снова, я пожалуюсь папе.

- Жалуйся ему сколько угодно. Главное ничего не говори своей маме, - засмеялся Руэри: Меньше всего хочу увидеть ее в гневе снова…

***

Джереми и Анабель сидели рядышком на полянке, подставив лица мягкому сентябрьскому солнцу Беркшира. Перед супругами среди зеленых полей раскинулся огромный, похожий на спящего великана, Эмералд.

- Ты не жалела? – тихо спросил Джером.

- О чем? – удивилась Белла.

- Что когда-то вернулась ко мне.

- Ни разу. Посмотри на нас, на наших детей. Я не смогла бы стать счастливее, чем сейчас. Никогда не жалела. Ни секунды.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге