Обложка Наследие мастеров

Наследие мастеров

Kristina Perepelkina

0% прочитано
Стандартный
Kristina Perepelkina

Наследие мастеров

Глава 13: «Не тот враг»

— Я дома, — устало сказал Даня, открыв дверь в бывшую квартиру отца.

Огромный сгусток тёмной материи тут же накинулся на него с «объятиями».

— Да, да, — погладил он его. — Я тоже соскучился.

Гринёв, разувшись на пороге, прошёл внутрь и плюхнулся на диван. Плотное облако пыли тут же поднялось в воздух, и он закашлялся.

— Чёрт! — он совсем забыл, в каком состоянии пребывало помещение после четырёх лет его отсутствия.

Даня сел, протирая глаза от частичек пыли. Где-то рядом ворчал огромный комок страха.

— Мог бы и убраться без меня… — это замечание было бессмысленным: ужасы не умели делать ничего подобного.

Он в очередной раз осмотрелся кругом. Зрелище было унылым.

— Надо прибраться… — мужчина кивнул сам себе и заглянул в ванную комнату, благо там было всё необходимое: швабра, тряпки и моющее средство (хотя последнее было просрочено аж на два года).

Даня принялся за дело. Он решил какое-то время пожить тут — так было комфортнее. Ему необходимо было разобраться с мыслями, воспоминаниями, решить, что делать дальше, а ещё выяснить, что же замышляла Ева. Сейчас ему хотелось находиться подальше от мирской жизни, подальше от требовательной Леры.

Лера… Девушка ему больше не позвонила после того раза, когда его искал весь офис. С одной стороны, это было на руку — он не был в состоянии объяснить, что происходит и почему не ночует дома. Но с другой… Даня задумался. Почему он вообще с ней? Потому что она так решила? Это было похоже на правду. Просто она захотела быть с ним. Или, может, не с ним, а с тем, чем он владел? С тем, что досталось ему после смерти Марго? А наследство было немаленьким. Чего-чего, а дела вести его мать умела. Жаль, родителем была ужасным.

— Вот мне интересно, — сказал он страху, собирая шваброй пыль в кучку на полу. — Через сколько Лера заметит, что я не ночую дома? Нам надо ставки сделать. — Эта мысль его позабавила.

Ужас лишь булькнул в ответ.

Уборка заняла у него несколько часов. Хотя помещение и было маленьким, грязи собралось немало. Он несколько раз издавал сильный шум, на что соседи стучали по батарее.

— Извините, извините, — бубнил он себе под нос, понимая, что, кроме страха, его больше никто не слышит.

Но недовольство соседей его не остановило. Даня продолжал очищать пространство от мусора.

По завершении в квартире стало заметно легче дышать. Он как следует выбил диван, и теперь на нём можно было спокойно лежать.

— Ну вот, — сказал он, оценивая взглядом проделанную работу. — Почти как дома.

Ужас рядом булькнул, соглашаясь с хозяином.

Но чего-то всё же не хватало. Он посмотрел на пустые стеллажи, стоящие вдоль стен. Его коллекция…

Даня вспомнил груду стекла на полу, как он сидел среди осколков и не мог понять, что это такое, но теперь пазл сложился — Марго. Это точно была она. Мать, видимо, поглотила всю его коллекцию.

Он вздохнул от досады. Какие же там были редкие экземпляры. Одна трискаидекафобия (боязнь числа тринадцать) чего стоила: он снял её с мужика, который в ужасе ходил вокруг кабинета под номером тринадцать в поликлинике и никак не мог зайти внутрь. А теперь на этом месте в его душе зияла огромная дыра…

— Так! — мужчина резко отогнал грустные мысли и стал собираться на улицу. — Нам нужны банки, — заключил он и, подгоняя страх, вышел вместе с ним из квартиры.

На улице стоял холодный осенний вечер. Уже стемнело, и людей почти не было. На него и ползущий рядом страх никто не обратил внимания — просто прохожий, выгуливающий свою тёмную материю. Ничего удивительного.

Даня чётко знал, куда шёл, — на помойку. Именно там в прошлом он собирал банки, тщательно отмывал и помещал в них страхи. Вот и сейчас мужчина решил вспомнить былые времена.

В саму помойку он не залезал — люди обычно заботливо оставляли стеклотару около контейнеров, — поэтому всё, что ему оставалось, это пройтись по ближайшим мусоркам и собрать необходимые склянки.

Они со страхом посетили три помойки и собрали совсем немного банок — четыре. Видимо, кто-то ещё имел виды на склянки, либо люди стали чаще кидать их в сам контейнер.

— Ну ничего… видимо, придётся купить… Ох, нифига себе! — Даня оборвал сам себя на полуслове, увидев сокровище рядом с контейнером. — С ума сойти! Аквариум!

Он осмотрел находку со всех сторон. Огромный резервуар, литров на триста, и стекло было целым, только пыльным. Кто-то выбросил целое состояние (или избавился от проблемы).

— Так, приятель, давай помогай. Теперь это твой новый дом, — кряхтя, Даня погрузил стеклянный прямоугольник на сгусток тёмной материи.

Сам аквариум оказался из акрила и весил не так много, как подумал изначально Гринёв. Вдвоём они — он и сгусток страха — втащили резервуар в квартиру, и Даня с воодушевлением расчистил для него место внизу под стеллажами, прямо на полу. Правда, пришлось открутить две нижние полки.

— Ну вот, — сказал он, отмывая стенки аквариума. — Будет удобно залезать и вылезать.

Мужчина словно готовил домик для кошки, которой у него никогда не было. Отец как-то попытался завести хомяка для сына, но тот, увидев клаустрофобию, тут же испустил дух. На более крупное животное его старик так и не решился.

Закончив и с этим занятием, он заметил, как вновь начал погружаться в негативные размышления о происходящем. Даня мотнул головой, пытаясь отогнать навязчивые мысли. Он так боялся, что его подозрения насчёт Евы окажутся правдой. Ну зачем ей в друзьях тот, кто жрёт материю? А может, она сама этим занимается?.. Нет! Иначе бы он почувствовал. Или ему просто не хотелось в это верить.

Пока мужчина размышлял о своей подчинённой, огромный страх медленно вполз в подготовленный для него домик и уютно устроился внутри. Даня с умиротворением смотрел на своего питомца, но мысли всё ещё бродили вокруг Евы.

Как же сильно он полюбил её до потери памяти и влюбился вновь уже после, не помня их прошлого! Всё его существо рвалось к ней, тянулось. Он хотел схватить её за плечи, встряхнуть как следует и проорать мучивший его вопрос: «Что ты, чёрт возьми, творишь?! Почему ничего мне не рассказала?!»

Но он не мог. Не в его духе было задавать прямые вопросы, особенно когда его жизнь была под угрозой. Годы жизни под гнётом матери научили его юлить, подстраиваться, вынюхивать — одним словом, выживать. Вот и сейчас он намеревался сделать то же самое — выжить.

***

Эльдар сидел на старой тахте и наблюдал, как Валера мерил шагами пространство.

Склад, на котором они жили все эти годы, был заброшен, но зато там было самое необходимое: свет, канализация и подобие мебели. Условия почти спартанские, но парень привык, как и к многому в своей жизни: к мысли, что вся его семья погибла, к Наде, которая пыталась заменить ему мать, к Денису (со временем он даже смог назвать его братом), к своим нервным тикам…

— Опять он ускользнул! — гневно пробубнил Валера себе под нос и пнул пустую бутылку. Пластик отлетел в дальний угол, и звук от гулкого удара о бетон разнёсся по помещению.

В этот момент внутри Эльдара начало нарастать неприятное, но до боли знакомое ощущение — его мышцы вот-вот непроизвольно сократятся. Парень дернул плечом, в надежде сбить очередной тик. Не получилось. Голова дернулась в сторону. Совсем незаметно, но неприятно. И так каждый раз с тех самых пор, как Марго попыталась вырвать его сознание. Нет. Он обманывал сам себя. После той встречи его состояние было намного хуже, чем сейчас…

В какой-то момент Эльдар перестал замечать метания Валеры по складу и погрузился в ад собственных воспоминаний. Вот ему снова семь. Он злится на своего отца — Рустама — за то, что тот в очередной раз заставил его читать неинтересную книгу про чужие приключения. Ну не мог Эльдар долго сидеть на одном месте, и вот он уже крался по коридору частной психиатрической клиники отца, навстречу своим собственным приключениям.

Мальчик долго бродил недалеко по парку, а когда вернулся в клинику, то не сразу понял, что произошло. Люди: пациенты, персонал, его мать — Гюльнара — все лежали на полу без сознания.

Найдя отца на втором этаже, он обнаружил, что у того были открыты глаза, но мужчина не перевел взгляд на сына. Даже когда Эльдар попытался раскачать его, привлечь внимание. Рустам всё так же смотрел в потолок и не моргал.

Марго появилась внезапно. Видимо, была где-то поблизости и пришла на звук его рыданий. Он тогда не знал, кто эта женщина, но выглядела она как чудище: чёрные глаза, взлохмаченные волосы, вся одежда изорвана, а по губам стекало что-то тёмное. Он подумал, что это тот самый Дамдабаджа (Damdabaca — персонаж из азербайджанского фольклора) — чёрный, перепачканный сажей демон, которым его пугала мать, чтобы он не хулиганил. И этот монстр пришёл за ним. Сейчас. После того, как он в очередной раз ослушался родителей. В детском сознании всё складывалось логично, и долгие годы Эльдар винил себя в произошедшем, пока Надя не рассказала ему правду. Правду, которая поселила в его сердце ненависть к ведьме, а её прощальный подарок в виде тиков не позволял забыть о том самом дне.

Хоть Эльдар и называл свои неконтролируемые содрогания тиками, но изначально это были полноценные эпилептические припадки, которые случались довольно часто. Его положение было ужасным: мало того, что он оплакивал своих родных, так ещё и не мог полноценно функционировать. Жизнь стала невыносимой. Парень часто думал, что лучше бы и ему тоже не выжить в тот день. Но судьба распорядилась иначе: его спасла сестра — Нармин.

В момент, когда Марго вытягивала сознание из маленького Эльдара, девушка вцепилась в волосы ведьмы и смогла оттащить её от брата. Но в пылу борьбы Марго случайно перевалилась через перила, увлекая за собой Нармин, и они обе полетели вниз со второго этажа. Его сестре не повезло — ведьма приземлилась прямо на её тело. Девушка погибла сразу, а вот Марго почти не пострадала. Да и мог бы пострадать этот демон? Эльдар сомневался. У сестры был только один шанс выжить — бросить его и бежать. Но Нари осталась, и он никогда этого не забудет.

Эльдар вздрогнул. Из ужаса прошлого его выдернул очередной грохот: Валера всё никак не мог успокоиться, вымещая на бутылке своё раздражение.

Парень искоса поглядывал на старшего. Он всё никак не мог решиться: рассказать ли Валере то, что случайно выболтала Настя о сыне Марго, или нет? В конце концов, он был обязан ему. Мужчина смог его «починить»: избавил от эпилептических припадков. Остались лишь нервные тики, которые так до конца и не прошли. Но с ними можно было полноценно жить и не бояться вновь потерять контроль над своим телом. Чувство долга перед Валерой и благодарности за исцеление заставили парня пообещать мужчине отомстить.

Месть…

А ведь Эльдар и сам желал поквитаться с ведьмой. Долгие годы она снилась ему: эти чёрные глаза, стекающая тёмная материя изо рта, лицо, перекошенное от безумия. Эта женщина была не человеком. Она была опасна. Так парень успокаивал себя, когда им всё-таки удалось отыскать Марго.

Месть…

Эльдар очень хотел отомстить, но в воображении всегда рисовал картинку правосудия над тем монстром, что помнил из детства. А по итогу, вместо могущественной ведьмы, которая повелевала потоками тьмы, их компания обнаружила высохшую, обессиленную старуху.

Парень не был готов казнить немощного человека. Но не Валера. Мужчина пошёл в больницу один, а когда вернулся, то уже имел новую цель: сын Марго.

— Он точно знает, что я пришёл за ним… — почти прошипел Валера. Он вцепился себе в волосы и уставился куда-то в пространство.

Одинокая лампочка, висевшая над тахтой и тихонько покачивающаяся от едва заметного сквозняка, заставляла тени плясать на лице мужчины, отчего тот выглядел безумным… почти как сама Марго. Зрелище стало невыносимым. Эльдар промямлил что-то неразборчивое и тихо вышел на улицу. Валера так ни разу не обернулся, застыв на месте.

На улице стояла холодная осенняя ночь. Облачко пара сорвалось с его губ, когда он выдохнул.

«Может, рассказать? И уже закончится вся эта эпопея с местью…» — подумал парень, но образ Насти встал перед ним. Девушка плакала, истерила, всеми правдами и неправдами уговаривала его молчать, да ещё на колени встала, чем сильно смутила. Настя нравилась ему, даже слишком. А ещё она доверяла Эльдару свою жизнь, когда они вместе ходили на охоту.

Нет. Не может он предать её. Но и держать в себе всё это сложно. Парень привык говорить так, как есть, всегда был прямолинеен, а что-то скрывать, врать — сложная задача. Пять лет он молчал о планах Валеры, и это было невыносимо.

Эльдар бесцельно направился в сторону деревьев. Их склад находился в парковой зоне, тот самый угол, куда люди предпочитали не ходить — далеко да и слишком тихо, тут часто ошивались странные персонажи.

Он прошел всего несколько метров, как вдруг заметил одиноко сидящую Надю. Женщина устроилась на скамейке и смотрела куда-то вдаль.

— Привет, — тихо сказал он, подойдя к ней.

— Здравствуй, — так же тихо ответила она, лишь мельком взглянув на него.

— Не против? — Эльдар указал на скамейку, и женщина пригласила его присесть рядом. — Он ведь никогда не успокоится? — его вопрос прервал тишину.

Та непонимающе взглянула на него, но быстро поняла, о чем говорил парень.

— Думаю, нет.

Повисло молчание, нарушаемое лишь ветром, теребившим листья деревьев. Вдалеке мерцали огни города. Всё вокруг казалось спокойным, даже умиротворяющим, но на душе скребли кошки.

— Мне… Настя рассказала… — не ожидая от самого себя такого откровения, пробубнил Эльдар, но не договорил.

Надя тут же повернулась к нему. Её глаза округлились. Она всё поняла.

— Эльдар, ты же не сказал… ему? — женщина схватила его за руку.

Парень покачал головой, но чувствовал себя так, будто предал всех, кого только мог.

— Ты знала? Да? — в его голосе не было обвинений.

Надя отпустила его. Она вновь посмотрела куда-то в даль и с досадой выдохнула:

— Не всё, но… — Женщина шмыгнула носом, кажется, она плакала.

— Почему не сказала Валере? — Эльдар не злился, просто не понимал. Надя столько лет была рядом. Пошла за ним, когда он присоединился к Валере. Даже Дениса потащила за собой (или он сам так решил, Эльдар не спрашивал). А ведь она могла просто рассказать всё, что знала, и их месть закончилась бы намного раньше.

— Так он же не успокоится, — с горечью напомнила она его же слова. — Убьет сначала Даню, а потом найдет причину, чтобы избавиться и от нас.

Надя сделала паузу, переводя дыхание. Её руки дрожали, а глаза бесцельно блуждали между деревьев.

— Я боюсь, что он ест материю… — почти неслышно выдохнула она.

Эльдар смотрел куда-то себе под ноги, пытаясь осознать то, что услышал.

«Валера ест тёмную материю», — на повторе крутилось в голове.

Он боялся допускать подобную мысль, но догадывался об этом. Внутри снова зародилось неприятное ощущение. На этот раз Эльдар не стал пытаться сбить тик, и его плечо сразу непроизвольно дёрнулось.

Всё это время Эльдар был убеждён, что если кто-то и поглощает страхи, то это точно сын Марго. Наследничек — как называл его Валера. Но он упустил одну важную деталь: ведьма была невероятно могущественна, и их бы сил не хватило, чтобы её одолеть, а Валера был готов на всё ради своей мести.

— Он ведь не плохой… — Эльдар сам не понял, был ли это вопрос, или он просто пытался убедить самого себя.

Перед глазами пронеслись все те года, что он провёл рядом с Валерой. Мужчина, безусловно, был одержим местью, но вместе с этим он много и хорошего сделал: вылечил Эльдара, помогал Наде содержать его и Дениса, пока они были маленькими, даже этот треклятый склад для них нашёл Валера. Их командир словно был странным дядюшкой, который учил пацанов выживать в этом мире. Семья, не иначе. А теперь что? Всё это будет перечеркнуто?

Надя тяжело вздохнула.

— Одержимость никогда ни к чему хорошему не приводит. Иначе Марго никогда бы не родила…

Эльдар посмотрел на женщину, его глаза округлились.

— Что значит, не родила бы?

Надя поёжилась. Было видно, что она что-то скрывает, но в следующее мгновение мастерица кошмаров заговорила. Она рассказала ему всё, что скрывала до сих пор: про статью, про американского журналиста, про то, что сын Марго, возможно, и не человек вовсе. Эльдар слушал внимательно, не перебивал, но информация никак не могла уложиться в его голове.

— Он… Этот Даня… Он типа… как тёмная материя? — с недоверием спросил парень.

— Я точно не знаю… — Надя нервно теребила края рукавов куртки. — Знаю только, что страхи на него по-особенному реагируют. Будто любят его.

— А если всё-таки как материя? — Эльдар встретился взглядом с Надей.

— То Валера устроит апокалипсис, если причинить ему физический вред…

Парень вспомнил, как в детстве, ещё до нападения Марго, решил проверить, что будет, если взорвать сгусток страха петардой. Тогда ему казалось, что ничего страшного не случится. Ну, подумаешь, хлопнет! Но вместо ожидаемого хлопка начался настоящий кошмар.

Разъярённая материя набросилась на мальчика, а следом за ней взбесились и остальные образцы, которые хранил отец у себя в клинике. Эльдар до сих пор помнил, как отдельные сгустки сливались воедино, превращаясь в огромную волну тьмы, которая крушила всё на своём пути и сводила с ума людей.

Если бы не Светлана, мать Дениса, неизвестно, чем бы всё закончилось. Она сумела растворить обезумевшую материю, а Эльдару потом крепко досталось от родителей и Нармин.

От воспоминания его передёрнуло. И на этот раз дело было не только в тиках. Тогда всего одна петарда едва не привела к катастрофе. А что произойдёт, если Валера причинит вред человеку, который, возможно, сам состоит из тёмной материи?

В этот самый момент его вдруг осенило: у их командира не просто так не выходило обнаружить этого Даниила.

— Ты Валеру сбивала? Да?

Надя кивнула. Было понятно и без слов, что женщина заговаривала предметы, чтобы желаемое нельзя было найти, а может, заговоры были на гипноз — вариантов уйма, но факт оставался прежним: Надя не давала Валере найти сына Марго.

— Если он узнает… — Эльдар запустил руки в волосы, его нога непроизвольно дёрнулась.

Эльдар хотел взорваться тирадой на Надю. Сказать, что она должна была рассказать им раньше, что нельзя было столько лет водить Валеру за нос. Но слова застряли в горле. Он ведь и сам сейчас собирался поступить точно так же.

От этой мысли стало ещё противнее. Не из-за поступка Нади, а из-за того, в каком положении они все оказались. Эта женщина пожертвовала годами своей жизни ради него и Дениса, воспитала их, дала им подобие семьи. И теперь снова пыталась их защитить, не допустить трагедии, которая неизбежно случится, если всё вскроется. Тогда Валера наверняка захочет избавиться не только от Даниила.

Но ничего из этого он ей не сказал. Они оба больше не проронили ни слова. В этот момент Эльдар знал лишь одно: Валера ничего не должен узнать.

Глава 14: «Всё под контролем».

Ева сидела на своем рабочем месте, полностью убитая. Она почти не спала ночью после того, как Настя сообщила ей о том, что замыслили их знакомые мастера, и как она глупо проболталась Эльдару о Дане.

«Боже! Зачем?» — кричала Ева, а подруга, вся в слезах, пыталась нечленораздельно оправдаться.

Катя же в этой ситуации выступила смягчающим фактором. Она поглаживала Настю по спине, пытаясь успокоить, а разъярённой Еве сунула плитку шоколада. Девушку это взбесило: каждый раз, когда у неё была вспышка ярости подруги пытались задобрить её конфетами.

«Вот поэтому я не влезаю ни в одни штаны», — думала Ева, жуя шоколад.

Она решила посмотреть в зеркальце, что стояло у неё на столе, и ужаснулась синякам под глазами.

— Тусила? — с любопытством спросила Яна.

Ева растерянно посмотрела на коллегу. Тусила? Наверное, её ночные посиделки с мастерами кошмаров и так можно было назвать.

— С подругами заболталась, — буркнула она себе под нос.

— Не позавидуешь, — протянула Яна, щёлкая мышкой. — У меня после таких посиделок три дня лицо, как у панды. Кофе хочешь?

Ева кивнула с такой благодарностью, будто ей предложили не кофе, а спасательный круг. Яна с сочувствием улыбнулась ей и направилась в сторону кухни.

В этот момент из кабинета редактора донёсся голос Дани. Кажется, он смеялся. Девушка замерла, прислушиваясь, будто со своего места могла расслышать, о чем он говорил за закрытой дверью.

— Держи, — Яна подошла тихо и поставила перед ней дымящуюся кружку. — Осторожно, горячий.

От неожиданности Ева вздрогнула, чуть не уронив напиток. Её мысли были заняты задачей: как спасти Гринёва и не свести его с ума. Было бы проще, вспомни он всё, но Даня вел себя как обычно, не подавая признаков былой памяти.

Сердце бешено стучало где-то в висках. Он там. За стеной. В конце концов, она может просто подойти к нему и всё рассказать. Покажет ему тёмную материю, и он поверит. Правда, всегда была вероятность, что он лишится рассудка… Но здравый смысл подсказывал иной ход событий: новый Даня не из тех, кто просто примет суровую реальность. Он точно назовёт её ненормальной и, в лучшем случае, потребует держаться подальше, в худшем — вызовет бригаду скорой помощи. Тогда она не сможет помочь, защитить его.

Ева сглотнула и потянулась к клавиатуре, делая вид, что погружена в работу. Буквы на экране плыли перед глазами, сливаясь в чёрные полосы. Она представила, как Эльдар уже всё рассказал своим соратникам. Как Валера в этот самый момент выслеживает Даню. Как из-за её неосторожности и болтливости Насти его жизнь висит на волоске.

Она ничего не могла сделать, лишь сидеть здесь, в этом душном офисе, пить кофе и ждать, когда грянет гром.

Ева сжала пальцы в кулаки так, что ногти впились в ладони.

«Я должна с ним поговорить. Обязана…»

***

Гринёв сидел у себя в кабинете и тыкал ручкой в забытый им вчера страх в вазочке. Тёмная материя почти не реагировала на него, только изредка попискивала.

— И как ты только весь офис не перепугал… — бормотал он скорее себе, чем страху.

Работа совсем не шла. На почте уже скопилась гора писем, требующих его внимания, но слова сливались в один комок. Даня с силой потёр глаза. Он не мог перестать думать о ней. Ева. Его дикая, любопытная Ева.

Проведя весь прошлый вечер в размышлениях о том, что успел подслушать в её разговоре по телефону, он решил молчать и следить за ней, пока не выяснит больше информации. Но, увидев её с утра, уже сомневался, что хватит сил продолжать играть в «ничего не случилось».

Гринёв открыл одно из писем, что прислала Ева. Он бегло прошёлся глазами по тексту, заметив пару моментов, которые надо было поправить, но вместо правок напечатал: «Я всё вспомнил!»

Он долго смотрел на эту строчку. Что будет, если он отправит этот комментарий ей? Дикрка вновь нападёт на него? Их борьба за указку ему уже не казалась такой весёлой (хотя без сомнений повторил бы).

Нет. Не сейчас. Он удалил эти слова, заменив на сухие правки, без сарказма и его фирменных шуточек.

— Отправить… — прошептал он и кликнул на кнопку.

Пустота, наступившая после этого, была оглушительной. Он откинулся в кресле, чувствуя себя не стратегом, выжидающим момент, а трусом, прячущимся за ширмой офисных формальностей. «Я всё вспомнил!» — три слова, которые перевернули бы всё.

Его взгляд снова упал на вазочку. Страх тихо булькнул, словно спрашивая: «И что дальше?»

— Ой! Да заткнись ты, — проворчал Даня. — С тобой хотя бы всё понятно. А она…

Она была хаосом. Вспышкой света, которая ослепляла и обжигала. Он помнил её настоящую: ту, что с электрошокером, с безумным любопытством и с тем поцелуем, который он вспомнил. Гринёв машинально коснулся своих губ. Эта Ева без сомнений ворвалась в его мир кошмаров и была предельно понятной и открытой.

А новая Ева? Та, что притворялась обычной сотрудницей, та, что шепталась в коридоре и ничего ему не сказала, не попыталась вернуть ему память. Она была загадкой.

«Почему она мне ничего не рассказала?» — этот вопрос жёг его изнутри. Страх? Или расчёт? Может, он её так ужасает, что она решила избавиться от него?

Наверное, он бы и сам так поступил, будь на её месте.

В этот момент на него упала вся тяжесть бремени мастера кошмаров. Он был и рад, и проклинал тот момент, когда всё вспомнил. Будь он сейчас в блаженном неведении, их маленькая игра продолжалась — он провоцировал, она реагировала со всей своей импульсивностью, которая сводила его с ума.

Но он всё вспомнил. Мать, из-за которой не только его жизнь, но и жизни многих других пошли под откос. Её безумные представления о том, кем должен стать собственный сын. Почему ведьма вообще решила, что он сможет?

Словно в ответ, из вазочки донёсся тонкий, жалобный писк. Крошечный страх был таким же беспомощным, каким Даня чувствовал себя тогда, ребёнком, прикованным к стулу и вынужденным наблюдать за тем, как его мать разрывает чужие умы. Зрелище было невыносимым. Он закрывал глаза руками, а она грубо отдергивала его.

«Смотри, Даниил. Это наша природа. Наша сила».

Но это не было его природой. Он любил страхи, собирал их, как кто-то собирает бабочек, чтобы любоваться их красотой, чтобы изучать. Он не хотел уничтожать людей, не хотел становиться монстром. И Ева смогла увидеть в нём не монстра, а человека.

А теперь? Что она замыслила теперь? Девушка смотрела на него с подозрением. Как на мишень. И этот взгляд жёг больнее, чем любое воспоминание о матери.

Гнев поднялся внезапно — горячая волна, смывающая остатки нерешительности. Он не будет сидеть сложа руки, как тогда, в детстве. Не будет ждать, пока за него опять всё решат.

Его пальцы сжали ручку так, что пластмасса затрещала. Он швырнул её на стол. Ему нужны были ответы: не оправдания, не испуганные взгляды, а факты.

Тут раздался стук, и Даня подпрыгнул от неожиданности.

— Войдите, — он сел ровнее, чтобы казаться увереннее.

Внутрь зашла Лариса.

— Дань, проверь статью… сегодня надо опубликовать, а ты ещё даже письмо не открыл, — она сделала паузу и добавила: — Галочки не стоят, что прочитано.

Гринёв растерянно посмотрел на монитор. Работа… Её никто не отменял.

— Что это? — вдруг прошептала Лариса, прижавшись к противоположной стене.

Даня в недоумении посмотрел на неё. У женщины были широко раскрыты глаза от ужаса, и он проследил за её взглядом. Она смотрела на страх в вазочке: чёрный сгусток вытянулся вверх, как кобра из корзины, и с любопытством «смотрел» в сторону Ларисы.

— Блять… — только и вырвалось у него.

***

Крик Ларисы заставил Еву и остальных сотрудников вздрогнуть. Весь коллектив молча уставился на закрытую дверь в кабинет Гринёва, не решаясь ринуться на помощь коллеге.

— Что он там с ней делает? — Яна выглядела шокированной.

Первым не выдержал Никита. Мужчина только подбежал к двери, как та распахнулась. И из кабинета медленно вышла белая, как простыня, Лариса. Её под руку вёл Даня и что-то тихо бормотал ей на ухо. Женщина кивала.

Ева вскочила со своего места, не решаясь подойти.

— Всё в порядке, — громко и спокойно, словно ничего не произошло, объявил Гринёв на весь офис. — Ларису напугал мой новый... арт-объект. Слайм из тонера. Слишком реалистично получилось, извините.

По офису пронёсся нервный смешок. Напряжение немного спало. Все знали Гринёва и его чудачества. Только к Ларисе все никак не возвращался её привычный цвет лица.

Ева почти не дышала. Она смотрела на Даню: его улыбка была слишком фальшивой. Девушка была уверена, что никакого слайма не было. Это точно был страх. И Лариса его увидела.

«Он вспомнил!» — внутри всё перевернулось.

— Отведи её, пусть выпьет чаю, послаще, — кивнул Гринёв Никите, всё ещё придерживая испуганную сотрудницу за локоть. Тот растерянно взял её под руку и повёл к кухне.

В этот момент Даня встретился со взглядом Евы. Всего на секунду. Глаза у него были растерянны. Он пожал плечами, словно говоря: «Ну вот, бывает же. Сам не ожидал», и тут же скрылся за дверью, оставив офис в недоумении, а Еву с бушующим вихрем мыслей.

— Просто очередная его шутка, представляешь? — Яна выдохнула. — А я уж подумала…

Ева кивнула, делая вид, что разделяет облегчение, но внутри всё кричало: «Этот взгляд! Он вспомнил… Вспомнил!»

Она собралась с мыслями и решительно направилась к кабинету редактора.

— Ев, ты куда? — Яна резко обернулась.

— Да я там… спросить кое-что, — она неопределённо махнула рукой, но не остановилась.

Всё! Сейчас она задаст ему вопросы напрямую. Надо защитить этого горе-шутника!

Ева постучала в дверь и, не дожидаясь ответа, вошла. Гринёв сидел за столом, уставившись в монитор с таким видом, будто разгадывал тайны мироздания, а не правил статью.

— Войдите… — он посмотрел на неё с недоумением и сделал вид, будто это не она ворвалась к нему, а он позволил зайти ей. — Скандал? — прищурился он.

Ева замотала головой. Вся её уверенность исчезла, когда осмотрела его стол. Она рассчитывала увидеть тёмную материю, но её там не оказалось.

Молчание затянулось и становилось уже неловким. Ева резко выдохнула. Не давать же теперь заднюю?

— Что за слайм? — в лоб спросила она, присев на стул рядом.

Даня смотрел на неё не мигая. Она пыталась уловить в его чертах хоть намёк на былую память.

— Ну… — выдавил он. — Смешиваешь тонер с клеем и гелем для душа, получается… слайм.

Ева не могла поверить своим ушам. Он действительно говорил о слайме? Сейчас? Когда уже выдал себя.

— Дань, — она назвала его по имени, и он чуть заметно вздрогнул.

Такой спокойный тон её саму напугал. Ева не могла найти слов, а Гринёв в растерянном смотрел на неё.

Молчание, повисшее между ними, не затянулось надолго: в кабинет резко ворвался Сергей Иванович.

— У нас тут сюжет о новых урнах. Ох! — он запнулся, увидев их двоих. — Совещание? Или опять деретесь?

Ева и Даня переглянулись.

— Совещание, — почти хором ответили они.

— По урнам? — главный редактор поднял густые брови, переводя взгляд с одного на другого.

— Да, — быстро сказал Гринёв, снова надевая маску редактора. — Светлова как раз предлагает свежий взгляд на проблему мусора в городе.

— Ага, — Сергей Иванович скептически осмотрел Еву, которая всё ещё сидела с потерянным видом. — Ну, смотрите, чтобы этот «свежий взгляд» не превратился в очередной скандал. Гринёв, ты ко мне на пять минут.

Это был не вопрос, а приказ. Даня кивнул и поднялся, избегая смотреть на Еву. Он прошёл мимо, и их плечи едва заметно коснулись друг друга. Она почувствовала исходящее от него напряжение, словно от натянутой струны.

— Ев, — тихо, так, чтобы не услышал главред, сказал он ей. — Иди. Вернись к работе.

В его голосе не было ни злости, ни раздражения. Скорее усталость. И что-то ещё, что она не могла разобрать. Просьба? Но просьба чего?

Она вышла из кабинета, чувствуя себя абсолютно разбитой. Они так ничего и не выяснили. Даня спрятался за свои стены, а она осталась с одной лишь догадкой, которая готова была свести её с ума: «Он вспомнил. Но почему не сказал ей?»

Спасибо за чтение

Вернуться к книге