Наследство Анастасии
Глава 1
Комната утопала в бархате. Тяжелые бордовые гардины с золотой бахромой обрамляли высокие окна, на столе из такого же материала лежала скатерть, накрытая большой белой кружевной салфеткой, чехлы с вышивкой на старых стульях скрывали их возраст. Мебель осталась еще с времен деда Настасьи князя Ромашевского. Нельзя сказать, что его семья тогда купалась в роскоши, но вот на строительство нового дома Павел Михайлович денег не пожалел.
Настя сидела у окна. Ее глаза полные слез были устремлены вдаль, к полоске горизонта, где тяжелый темно-синий небосклон нависал над золотистыми полями пшеницы. Девушка никак не могла прийти в себя после кончины папеньки. Бледное лицо девушки выражало глубокую печаль и отчаяние. Она стала сиротой. Как же ей жить дальше?
Тетя Елизавета Павловна нервничала и теребила в руках носовой платок, стараясь держать себя в руках. Негоже ей знатной дворянке, вдове Гавриловой, было показывать свою слабость перед глубоко любимой племянницей. Елизавета, красивая статная женщина, лишившись в тридцать лет мужа, уже три года как вдовствовала и управляла огромным хозяйством, доставшимся ей от покойного супруга. И теперь она оказалась в сложной ситуации. На правах старшей в семье на нее ложилась ответственность взять на себя еще заботу о племяннице, на которою неожиданно свалилось огромное горе и большое наследство.
Анастасия была образованной девушкой, грамотой обучил ее батюшка при усадебной церкви, но управляться с непокорными крепостными, однако, ей будет не под силу. Значит, надо срочно искать управляющего, что было довольно-таки сложно. Где найти порядочного, умного, серьезного мужчину в их глуши, который честно сможет исполнять свои обязанности и не польстится на богатства сиротинушки? Если вот только отправиться для этого в столицу...
Дверь медленно открылась и в комнату с подносом в руках вошла Степанида, высокая и дородная девица с длинной русой косой с кулак. Она мягко ступала по половицам, при этом плавно покачивая бедрами.
- Позвольте барыня, Елизавета Павловна, откушать угощеньица и пригубить настоечки. Душенька моя, Анастасия, выпей рюмочку, може полегчает.
- Поставь, Стеша, поднос на стол и ступай. Мне с Анастасией поговорить надобно.
- Хорошо барыня, как скажете, - девица кивнула и вышла из комнаты.
Елизавета Павловна подошла поближе к племяннице и, положив руку на плечо, произнесла:
- Настя, я понимаю, как тебе сейчас плохо, но нам надо обговорить некоторые вопросы. Оставить тебя в поместье одну я не могу. Кто тут будет за тобой следить? Девушке не пристало жить одной среди челяди. Вот найду тебе управляющего, тогда другое дело. Будет хоть один нормальный мужик в доме. С дворовыми девками, садовником Харитоном, конюхом Никитой, привратником, да служанкой Стешкой ты управишься, а вот к крестьянам другой подход нужен, крепкий, мужицкий. Не сильна ты в этом вопросе, не сильна!
- Елизавета Павловна, я останусь здесь, - твердо сказала Настя и повернула голову в сторону тети. - К новому дому мне будет трудно привыкнуть, да и чего из-за нескольких дней мне переезжать. Я уж как-нибудь управлюсь с хозяйством до управляющего. Чай не пропаду, ведь не дитя малое.
- Ишь, ты какая быстрая. Сейчас хорошего управляющего днем с огнем не сыскать. Это ж в столицу придется ехать. Да и тебе отвлечься надо, на людях побыть. Может жениха там тебе найдем, тогда и управляющий не нужен будет.
- Не до женихов мне нынче, - грустно произнесла Настя.
- Я тебя и не тороплю. Это так, к слову пришлось, - сказала Елизавета Павловна и, подойдя к столу, налила себе из графина настойки.
Барыня пригубила, а потом одним махом осушила рюмку.
- Ох, хорошо зелено вино. Отменную настойку мой братец делал, упокой господь его душу.
Бруно Вассер сладко потянулся и открыл глаза. Его взгляд уперся в серый низкий потолок и мысли о Германии снова возникли в его голове. Немецкие дома отличались своей изысканной красотой и идеальными формами, внутри которых всегда пахло накрахмаленным бельем и свежевыпеченными булочками. Запах от соседней кондитерской растекался по мостовой на целый квартал и, гонимый ветром, проникал во все щели. Это был запах детства и юности. Здесь же в России в помещениях пахло затхлой плесенью и гнилью, от которой воротило нос и хотелось блевать. Запах, который будет сопровождать его еще долгие годы.
Ему привыкшему к более достойной жизни было трудно приспособиться к русской действительности. Но смерть матери вынудила Бруно отправиться в далекую неизвестную страну к своему отцу, который занимался врачебной практикой, приносившей ему приличный доход.
Ганс Вассер давно прибыл в Россию, и его услугами пользовались не только дворянские семьи, но и государственные мужи. Самым важным среди всех пациентов был Михаил Рудинский, имевший чин советника тайной канцелярии при самой Екатерине.
Узнав о смерти жены Марты, Ганс поговорил с Михаилом о сыне и попросил пристроить его на службу к Государыне. Бруно же не хотел уезжать из родного дома, покидать своих друзей и красавицу Брунгильду. Их имена были похожи, и молодой человек предполагал, что это знак свыше, и они посланы друг другу судьбой. Он уже хотел было послать письмо отцу, чтобы тот одобрил брак с Бруней, но мать скоропостижно скончалась, и все планы рухнули в один миг.
Теперь же он служит верой и правдой русской царице, обучая солдат военному делу. Не благодарное это дело, но судьбе было виднее, как распорядиться его жизнью. Бруно с детства не привык жаловаться. Как бы не было трудно, он стискивал зубы покрепче и делал, что положено. Ему бравому офицеру, привыкшему к беспрекословному выполнению приказов командиров, льстило, что здесь в России он сам себе начальник и сам себе командир, а голодранцы отдают честь.
- Силантий!... Силантий!
В приоткрывшуюся дверь просунулась мужицкая голова.
- Да, барин. Я здесь. Надобно чего?
Бруно приподнялся на кровати и спустил ноги к полу.
- Как ты меня назвал, глюпый мужик? Барином? Ты забудь это слово раз и навсегда. Сколько тебе, дурьей башке, говорит, что ко мне надо обращаться Герр капитан!
- Хорошо, хер капитан. Хер, так хер. Чего кричать-то, - войдя в комнату, ворчливо произнес Силантий.
- Я не кричать, а требовать. Сготовь мне чаю, а потом подашь мне мундир.
- Будет сделано, барин.
- Не барин, а Герр капитан! - повысил голос Бруно и лукаво приподнял одну бровь.
- Будет сделано, хер капитан, - тихо сказал Силантий, а про себя добавил: - послал же мне господь ентого немца, вроде бы мужик нормальный, но только дался ему этот хер.
Выпив чаю с кренделем, Бруно облачился в мундир. Силантий искоса наблюдал за хозяином. Статью бог не обидел немецкого офицера: высокий рост, широкие плечи с сажень, волосы светло-русые легкие и тонкие, челка откинута назад. Бабы от него, наверное, млеют, вот только не видать ни одной. Может, есть зазноба, но в свой дом ее не водит, значит, не люба.
Силантий взял грязную кружку и обратился к хозяину:
- Вам коня-то седлать?
Бруно усмехнулся.
- Именно коня, а не лощад. Да побыстрей!
- Лошадь... лошадь... мягче надо произносить. Уж третья година пошла, а вы все слова коверкаете.
- Не учи меня, дурак. Я сам знай, как говорить.
Шаркая ногами и что-то ворча себе под нос, Силантий вышел из комнаты.
Эти русские мужики никак не возьмут в толк, что офицер - это не барин, при военном человеке надо быть собранным и четко выполнять команды, да с первого раза. Хитер этот Силантий. Ведь понимает меня дурень, а делает все равно по-своему. Да еще и учить меня взялся, Бруно хмыкнул. Хотя легко с ним, не обидчивый.
Дом Елизаветы Павловны в Петербурге был одним из модных. В просторных комнатах еще пахло свежей краской, а изысканная французская мебель с разноцветными витражами уже заняла свое место в гостиной. У хозяйки этого небольшого особняка имелся отменный вкус и деньги, что позволяло ей устраивать быт по своему усмотрению, и не мелочась. Но в этих апартаментах Елизавете было не уютно. Ведь этот дом начинал строить ее муж, который скоропостижно скончался, не дав жене, как следует вкусить радости городской жизни. Овдовев, она отправилась в деревню, чтобы вдали от мирской суеты предаваться печали. Но спокойной жизни там не было. Огромное хозяйство, свалившееся на ее плечи в тридцать лет давило, заставляя молодую женщину взять бразды правления в свои руки.
Характером Елизавета отличалась жестким, но справедливым, поэтому ее богатство за три года возросло и приумножилось. Знатные холостые дворяне с завидным постоянством сватались к предприимчивой женщине, но она лишь предлагала им дружбу и почтение, не более. Елизавета чувствовала себя не только хозяйкой своего поместья, но и своей судьбы. Как и любой женщине, ей хотелось любви, да никакого-нибудь захудалого старца, а молодого мужчины. Замуж она не спешила, так как для утех у нее имелся конюх Осип, широкоплечий крепкий юноша с веселым нравом и молодым телом.
Елизавета взяла конюха и еще шесть слуг с собой в Петербург, которые с утра до вечера приводили в порядок только что обставленный мебелью новый дом. Через несколько дней барыня ожидала приезда Настеньки.
По прибытии в полк Вассера вызвали к генералу. Пожилой, но подтянутый мужчина стоял около окна и смотрел во двор, где пять десятков солдат под громогласные команды: "Ать, два!", чеканя шаг, маршировали на плацу.
- Господин капитан, у меня к вам будет ответственное поручение. - Генерал повернулся в сторону вошедшего. - Вам предстоит сопроводить с донесением в Петербург действительного тайного советника к нашей государыне. С собою возьмите троих сопровождающих по своему усмотрению. Сейчас не очень спокойно на Тверской земле, поэтому будьте бдительны.
- Будет сделано, ваше високоблагородие!
- У казначея возьмите денег на дорогу. Дня вам хватит на сборы, а завтра по утру отправляйтесь.
- Как прикажете, ваше високоблагородие!
- Есть какие вопросы?
- Нет, ваше високоблагородие.
- Тогда ступайте.
Ну что ж, в путь, так в путь, подумал Бруно, выходя из кабинета генерала. Хорошо, что пока холода еще не наступили, да дороги не развезло от слякоти.
На рассвете, как только послышались первые крики петухов, экипаж, состоящий из кареты с тайным советником и четверки верховых, отъехал от здания Московской тайной канцелярии. Цокот от копыт лошадей по каменной мостовой эхом отзывался от домов горожан.
Бруно гордо восседал на лошади, зорко всматриваясь в почти пустые улочки, где только зарождалась жизнь: молочник развозил молоко, а одиночные повозки, груженные всевозможным товаром, со скрипом медленно тянулись к ярмарочной площади. Вроде все спокойно, отметил про себя молодой человек и пришпорил коня.
Выехав за пределы Москвы экипаж, понесся рысью. Последние теплые дни, думал Бруно, наслаждаясь красотами русской природы. Тяжелая зеленая хвоя была разбавлена желто-красными красками опавшей листвы, птицы нехотя перекрикивались, предчувствуя приближение холодов.
Больше половины пути карета с тайным советником и с четырьмя всадниками преодолела без происшествий. Пять дней они были в дороге, и всегда на постоялых дворах можно было найти ночлег и поменять лошадей. Экипаж продолжал движение. Погода радовала, ведь за не горами дожди и распутица. Но Бог видно смилостивился над путниками, и на небосводе светило солнце.
Лошадь Бруно была чуть впереди, когда молодой человек почувствовал что-то неладное. Прямо за поворотом, где дорога сужалась прямо перед мостком, пятеро разбойников грабли карету. Здоровенный парень - кучер, с проломленной головой лежал в стороне на траве и тяжело дышал. Двое шустрых беззубых мужиков за руки вытаскивали из кареты молоденькую девушку. Она сопротивлялась, как могла, но силы были явно неравными. Капор съехал на бок, волосы растрепались, но девушка ловко орудовала локтями, даже ухитрилась заехать в челюсть одному из нападавших. Тут из кареты высунулась еще одна крупная девица и с визгом вцепилась в волосы одному из разбойников. Тот явно не ожидал такого натиска со стороны слабого пола и переключился на девушку, которая трепала его за кудри.
Лес наполнился мужицкой руганью и девичьим визгом.
- ...ить, ...ать, ...ять, - раздавался хриплый бас.
- Получай разбойничья морда. - Степанида сложила пальцы в кулак и метко ударила бандита прямо в лицо. Мужик спрыгнул с подножки кареты и схватился за нос.
Мириться с тем, что пять мужиков глумятся над беззащитными девушками, Бруно не мог. Поэтому, дав знак экипажу остановиться, а двум сопровождающим верховым последовать за ним, офицер достал шпагу и пришпорил коня.
Услышав топот копыт и увидев всадников, разбойники кинулись в россыпную. Когда Бруно подъехал к карете, бандиты уже скрылись за плотной стеной высокого кустарника. Убрав шпагу в ножны, молодой человек подъехал поближе к экипажу. В это время один из спутников всматривался вглубь леса, а второй, спрыгнув с лошади, направился к раненному кучеру.
Бруно тоже спешился и подошел к карете. В полумраке экипажа он увидел силуэты двух девушек, прижавшихся друг к дружке. Был виден лишь блеск пары сверкающих испуганных глаз. Сердце молодого человека сжалось от сочувствия. Этим двум "крольчатам" пришлось пережить несколько неприятных минут.
Глаза немного привыкли к темноте, и Бруно про себя усмехнулся, поняв, что он погорячился, назвав девушек крольчатами. Та, что была поменьше, больше походила на дикого лисенком, по ее одежде молодой человек понял, что она благородный кровей; ее соседка - крупная девица с грубоватыми чертам лица и в простом наряде, походила на тигрицу. Эта русская красавица была готова тотчас броситься на него с кулаками и разукрасить его лицо в пятнисто бордово-синий цвет. Боясь, что девушки начнут обороняться, Бруно поспешил представиться.
- Прекрасные фройляйн, опасность миновала. Разрешите представиться, гвардии капитан Романовского полка, Бруно Вассер.
Девушки переглянулись, и та, которая была похожа на лисенка, робко ответила:
- Благодарю вас капитан, вы оказали нам неоценимую услугу. Без вас мы бы не справились. - Девушка немного покраснела и потупила взор, понимая, что могло произойти, если бы не подоспела помощь случайно оказавшихся недалеко бравых офицеров. - Анастасия Ромашевская, - протянув руку для поцелуя, смущенно произнесла Настя.
- Рад знакомству, сударыня. - Бруно взял в свою руку маленькие хрупкие пальчики девушки и ощутил их легкий трепет.
Молодой человек прикоснулся к ним губами и неожиданно почувствовал некоторое волнение. Что это с ним? - подумал Бруно. Уснувшая чувственность вдруг встрепенулась и отозвалась в теле. Ему никак не хотелось отпускать нежные пальчики девушки из своей руки, он был готов целовать каждый пальчик в отдельности, а потом... Бруно пришлось резко остановить свои взыгравшие мысли.
- Фройляйн, ви не ранены? - быстро спросил он и, не хотя, выпустил руку Анастасии.
- Нет, вы подоспели вовремя. Спасибо за помощь, - немного смутившись, произнесла девушка, поправляя выбившиеся волосы из-под капора.
- Готов служить вам. Но нам даже не пришлось вступить в схватку с разбойниками. Ви сами смогли дать достойный отпор. - Бруно лукаво улыбнулся и посмотрел на спутницу Анастасии, вспоминая, как та своим мощным кулаком врезала в челюсть одному из бандитов.
- Это все моя служанка. Она никому не даст меня в обиду. Правда, Стеша?
Девица чуть выпрямила спину и гордо кивнула.
- Сударыня, но вам нужна более сильная охрана. В этих краях небезопасно. Не сочтите за любопытство, далеко ли ви направляетесь?
- В Санкт-Петербург к тете Елизавете Павловне Гавриловой.
Как приятны для Бруно были эти слова. Он жаждал услышать из уст этой молодой фройляйнд именно "Санкт-Петербург". Впереди еще было два дня пути. Можно было бы предложить сударыне Ромашевской присоединиться и их процессии, но поэтому поводу надо посоветоваться с тайным советником.
- Фройляйнд Анастасия, я бы смог предложить вам последовать вместе с нашим экипажем, тогда бы ви были под надежной защитой, но мне необходимо обговорить этот вопрос с господином, которого мы сопровождаем.
- Конечно, капитан. О, если бы мы последовали с вами, то были бы вам несказанно благодарны.
Анастасия произнесла эти слова так порывисто, что Бруно понял, что девушка все еще очень напугана и боится продолжать путь в обществе только кучера и служанки. Бруно склонил почтительно голову перед девушками, бросил взгляд на офицера, который оказывал помощь пострадавшему кучеру, и, вскочив на коня, направился к карете с тайным советником, стоявшей чуть поодаль.
Тайный советник дремал, и Бруно пришлось потревожить его сон.
- Ваше высокоблагородие, Михаил Романович, разрешите к вам обратиться с просьбой.
Мужчина средних лет, слегка полноватый, приоткрыл глаза и, чуть зевнув, прикрывая при этом рот рукой, произнес:
- Я слушаю вас, капитан Вассер.
- Наша остановка произошла по причине того, что в этих краях зверствуют бандиты и грабят достойнейших граждан. Слишком опасен путь, если нет надежного сопровождения.
- Ну... капитан Вассер, не тяните. Говорите прямо.
- Впереди на карету с Анастасией Ромашевской, которая следует к своей тете в Санкт-Петербург, произошло нападение. Девушка едет только со своей служанкой и кучером. Я боюсь, что их карета может стать легкой добычей для разбойников. Я бы не потревожил бы вас, если бы не беспокойство за судьбу фройляйн Ромашевской.
Бруно склонил голову, ожидая ответа. Он не видел, как заблестели глаза действительного тайного советника.
- Пожалуй..., - мужчина сделал сосредоточенный вид, как будто обдумывая слова капитана, хотя в первую же секунду хотел вымолвить "Конечно, согласен". Еще бы! Ему скучающему в пути уже пять суток, хотелось общения. А тут подвернулась такая возможность. Документы, которые он вез с собой, не содержали в себе государственной тайны, поэтому вполне можно было позволить себе впустить в карету незнакомку. - Вы можете передать сударыне Ромашевской мое приглашение.
- Хорошо, ваше высокоблагородие, я так и сделаю.
Бруно поскакал обратно к карете с девушками. Кучер был уже перевязан и еле держался на ногах, при этом, настырно доказывая офицеру, помогавшему ему, что вполне способен сесть на козлы. Бруно решил вмешаться. Надо было уже отправляться в путь, так как небо темнело, и оставаться в лесных дебрях было через чур опасно. Помимо разбойников, в этих местах обитали медведи и волки.
Анастасия сидела в карете, ни жива, ни мертва. Она чувствовала, как нервный холодок сковывает все ее тело. Надо держаться и не поддаваться панике, молвила про себя девушка и лихорадочно посматривала в окошко кареты. Она заметила фигуру Бруно, который разговаривал с кучером и офицером чуть в стороне, и устремила на капитана свой взор.
Степанида заметила взгляд Насти и лукаво произнесла:
- Эх, чертовски красив этот офицер, статен, молод. Вот бы вам такого жениха, барыня.
Девушка тут же отвернулась от окна и посмотрела на служанку.
- Это про какого офицера ты говоришь, их там два?
- Да про ентого, который капитаном назвался.
- Много ты понимаешь в красоте, - вспыхнула Настя. - Вон тот чернявенький мне больше нравится.
Степанида выпятила нижнюю губу.
- Ну, не знаю. Коротковат он будет. Этот белобрысенький почти на голову выше, а глаза прямо озера. Голубые, голубые.
- И когдай-то ты успела рассмотреть?
- Так это вы, барышня, с капитаном разговаривали, а я-то время не теряла, я-то его всего рассмотрела, - хихикнув в кулак, девица немного покраснела.
- Ох, замуж тебе надо Стешка, - весело произнесла Настя.
- Только после вас, барыня.
Анастасия немного успокоилась. Она поняла, что когда рядом с ней Степанида и такой бравый офицер, как капитан Вассер, то ничего страшного произойти не должно. Она опять пострела в окно, и в этот момент Бруно обернулся, как будто почувствовав ее взгляд. Их глаза встретились. Этот была вспышка, нет молния, которая пронзила ее... Молодой мужчина смотрел на нее и не мог отвести взгляд. Его "голубые озера" были настолько чисты и притягательны, что Анастасии захотелось окунуться в них и ощутить блаженство. Они манили к себе, звали, что-то шептали запретное, и Настя как будто слышала этот зов. В эту минуту девушка постигла силу и тайну мужского взгляда до сели ей неизведанную и непознанную.
Щеки Насти покрылись румянцем, дыхание стало слегка прерывистым. Что это за вихрь ворвался в меня и заставил кровь бурлить с удвоенной силой? Еще чуть-чуть, и Стешка сможет услышать, как сильно стучит мое сердце, подумала девушка, пытаясь сдержать свое волнение. И в тот момент, когда томление стало невыносимо, кто-то позвал Бруно. Он, не отводя глаз, чуть склонил почтительно голову, а потом резко повернулся и отошел в сторону. Настя откинулась назад и тяжело вздохнула.
- Барышня, да не волнуйтеся. Все образумится. Никита парень крепкий, он выдюжит, - вдруг неожиданно произнесла Степанида, вероятно думая, что Настя переживает из-за конюха.
Ох, если бы служанка знала, какие мысли заполнили Настину голову. Неожиданная и случайная встреча с капитаном Вассером перевернула сознание девушки. Анастасию отнюдь не беспокоило состояние Никиты, она переживала за себя. Как бороться с собой? Как погасить пожар, который полыхает в груди? Она никогда не испытывала что-то подобное.
Послышался топот копыт. Степанида открыла дверцу и выглянула наружу. К их экипажу почти вплотную подъехала карета. Девица уселась обратно на свое место.
- Не боИтесь, барыня, это видать офицеры важного вельможу сопровождают. Мы теперь как царицы поедем при параде. - Степанида улыбнулась, важно выпятила грудь и поправила складки на юбке, всем своим видом показывая важность своей персоны.
- Ой, не смеши меня Стешка, какие из нас персоны? Не до смеху мне сейчас. Позднее время на улице, а мы до постоялого двора не еще доехали.
- Вот не окажись на дороге важного вельможи с офицерами, то мы, вообще никуда не доехали бы. - Девица сложила пальцы и перекрестилась. - Спасибо тебе, Господь, что ниспослал нам защиту и спас наши души грешные. Аминь.
Анастасия перекрестилась молча. Бруно подошел к экипажу и открыл дверцу.
- Фройляйн Анастасия, я имею честь сообщить вам, что, Михаил Романович просит вас скрасить его общество своим присутствием.
- Я принимаю его приглашение, - немного смутившись, произнесла Настя.
Бруно галантно подал Анастасии руку. Девушка приподнялась и стала спускаться с кареты. Она воспользовалась помощью капитана Вассера, и положила свои горячие пальчики на его прохладную ладонь. Настя про себя подумала, словно пламень и вода соединились вместе. Она запаниковала и, оступившись, стала падать. Бруно быстро среагировал и подхватил девушку на руки, словно пушинку, и аккуратно поставил на землю.
- Спасибо, - еле промолвила Анастасия, - одергивая платье и поправляя накидку.
Ох, если бы знала она, что значили эти несколько секунд для Бруно. Как он сдержал себя от искушения припасть к алым губам девушки, когда ее лицо оказалось так близко.
- Сударыня Анастасия, я всегда готов услужить вам.
Чувствуя, что между ней и капитаном что-то происходит и, боясь взгляда Бруно, девушка немного повернула голову в сторону и увидела карету, которая стояла прямо за их экипажем. Настя хотела уже было направиться к ней, как заметила кучера Никиту, который еле держался на ногах.
- О, Боже! - воскликнула она и подошла к молодому человеку. - Никита! Как сильно тебя ранили! Как же ты каретой управлять будешь?
Никита открыл рот для ответа, но Бруно быстро произнес:
- Фройляйн Анастасия, не волнуйтесь. Мой друг готов на время заменить вашего кучера.
- Все будет в порядке, - сказал офицер, который стоял рядом с капитаном Вассером. А потом добавил, обращаясь к конюху: - Юноша, можете пройти в карету, мы скоро трогаемся.
Никита, качаясь, дошел до экипажа и с трудом расположился напротив Степаниды. Он откинулся на спинку и прикрыл глаза, служанка подала хозяйке знак, чтобы она не беспокоилась, мол, кучер под надежной защитой. Настя и так знала, что все будет нормально, так как давно примечала, что Стешка тайно вздыхает по Никите. Убедившись, что все благополучно устроено, Анастасия посмотрела на капитана. Бруно тут же любезно предложил девушке пройти к другому экипажу и учтиво открыл перед ней дверь.
- Прошу, фройляйн Анастасия.
Лицо Михаила Романовича расплылось в улыбке, когда Настя заняла место напротив него. Он не ожидал, что его путь может скрасить такая красавца.
Бруно закрыл дверцу и вскочил на коня. Чернявый офицер, привязав свою лошадь к экипажу, занял место на козлах. И процессия тронулась в путь. На дорогу еще падали последние лучи света, а в чаще, учуяв добычу, уже радостно повизгивали голодные волки.
Лошадей жалеть не стали, надо было скорее выехать из леса. Экипажи сильно тряслись, и разговора у Михаила Романовича с Анастасией не получалось. Что ж, думал тайный советник, он еще успеет насладиться нежным голоском юного создания.
Когда экипажи выехали на проселочную дорогу, тряска прекратилась. Дорога была пыльной, но луж и грязи еще не было. Позади процессии оставалось высокое темное царство сосен и елей, а впереди манили редкие еле заметные огоньки деревеньки. Чуть в стороне располагался постоялый двор. На небосклон восходила луна, призывая всех путников срочно определиться с ночлегом.
- Сударыня Анастасия, так вы следуете к своей тете? - спросил Михаил Романович, рассматривая девушку.
- Да, к Елизавете Павловне Гавриловой, - ответила девушка и мило улыбнулась.
- Да что вы говорите?! - удивленно воскликнул мужчина. - Я знал Дмитрия Гаврилова, царство ему небесное, хорошим был человеком. Мы с ним несколько раз пересекались по казенным делам. Да и с самой Елизаветой Павловной знаком. Только не видать ее было последнее время. Чай не больна?
- Нет, что вы! Она здорова, только после смерти мужа отправилась в деревню предаваться печали. Не до приемов ей было.
- Надо будет засвидетельствовать ей свое почтение. Сударыня Анастасия, а долго ли вы собираетесь пробыть в Санк-Петербурге?
- Я думаю, что тетя будет рада вашему визиту, - произнесла Настя, и, вздохнув, добавила: - Что же касается меня, то все зависит от господа Бога, моя судьба теперь в его руках.
- Сударыня, почему такие грустные нотки звучат из ваших уст? - поспешил осведомиться тайный советник. - Коль вы пробудете в Санкт-Петербурге долгое время, то я обязательно постараюсь развеять вашу грусть.
Девушка посмотрела в окно, в лучах лунного света она увидела силуэт Бруно. Что же ждет ее впереди? Неужели больше ей не суждено будет с ним увидеться? Если так, то ее сердце навсегда останется разбитым.
- Спасибо Михаил Романович за участие, но мне сейчас не до веселья. Умер мой папенька, и я осталась одна. Вот тетя и взялась устроить мою судьбу. Она побоялась оставить меня в имении. Если отыщется достойный управляющий, то я в скором времени отбуду в деревню.
- Так чего зимою делать в деревне? - удивился советник. - Скукота замучает. А в столице жизнь кипит, балы и приемы. Кавалера себе заведете.
- Не то настроение у меня нынче, не до кавалеров. О папеньке думаю и день и ночь.
- Голубушка, боль утраты со временем пройдет. А дальше существовать надобно, да и не в глуши себя хоронить, раз есть возможность наслаждаться светской жизнью.
Карета замедлила ход, и Настя увидела, что они наконец-то добрались до постоялого двора. Экипажи въехали в чуть освещенный от факелов двор. Девушка услышала чьи-то голоса и суету около экипажей. Теперь можно было вздохнуть с облегченьем, опасность миновала.
- А вот и добрались, - радостно произнес Михаил Романович. - Сейчас перекусим, а потом и на боковую можно. Тяжелы мне стали такие переезды. Староват стал.
Анастасия тоже устала не только физически, но и морально. Длинная дорога, бандиты и ... Она не хотела думать о капитане Вассере, но он все равно занимал почти все ее мысли. Вот и сейчас он подошел к карете и открыл дверцу. Ну, как тут выкинуть его из головы?
- Фройляйн Анастасия, ваше высокоблагородие, Михаил Романович, спешу вас обрадовать, ми прибыли.
Бруно подал руку Насте, и помог ей спуститься на землю. Потом из кареты вышел советник и слегка потянулся, разминая затекшие суставы.
- Благодать! - произнес Михаил Романович. - Как-то бывал я на этом постоялом дворе, щами и кулебякой меня потчевали. Ох, как хочется горяченького.
Анастасия не отказалась бы от чая, а вот есть ей совсем не хотелось.
Из дома вышел мужчина в легком тулупе и стал раскланиваться перед чинными особами, лучезарно улыбаясь.
- Просим в дом гости дорогие. Комнаты готовы, сейчас Васька подсобит с вещами. - Эй, Васька? Где ты, дурень?
Из конюшни вышел огромный парень в простенькой одежде. Из русых волос торчала солома. Он тер кулаком глаза.
- Тута я, - слегка недовольным басом произнес Василий. - Чуть что, так сразу Васька.
- Господа пожаловали. Устали после дальней дороги, а ты еле шевелишься. Давай быстро бери сундуки и неси в комнаты, - произнес хозяин постоялого двора, а потом добавил, обращаясь к путникам и опять кланяясь: - Прошу последовать в дом, господа почтеннейшие.
Настя услышала голос Стешки и обернулась. Служанка заботливо помогала Никите вылезти из кареты. Надо будет попросить вызвать врача, подумала Анастасия, с сочувствием смотря, как кучер с трудом плетется по направлению к дому. Бруно проследил за взглядом девушки, и догадался, о чем она подумала.
- Фройляйн Анастасия, я возьму проблему с кучером на себя. Вам бы лучше откушат и отдохнут.
- Господин капитан, я переживаю за Никиту. Я была бы вам очень благодарна.
- Не стоит благодарности. - Бруно склонил почтительно голову и предложил девушке свою руку. - Позвольте проводить вас.
- Буду весьма признательна.
Какой у нее чарующий голос, вздохнул про себя Бруно. Пожалуй, стоит подать прошение о переводе в Санкт-Петербург. Да и отец будет доволен. Я смогу поселиться в его апартаментах и жить в нормальных условиях, а не ютиться в старом деревянном доме.
Что-то в этой девушке затронуло мою душу. У нее необыкновенные фиалковые глаза, которые будоражат кровь. Неплохо было б с ней познакомиться получше. Скорее всего, ее тетя непременно постарается найти достойную партию для племянницы. А значит, будет вывозить в свет. Сейчас же не то время и не та атмосфера, чтобы набиваться в ее ухажеры.
Продолжение следует...
Глава 2
Степанида помогла хозяйке умыться и удалилась. Надо было спуститься в общую залу к ужину, но Анастасии есть не хотелось. Тяжело вздохнув, девушка вышла из комнаты. Все же стоило подкрепиться, ведь завтра опять предстоит дальняя дорога. В тусклых огнях лестница была еле различима, Настя осторожно ступала по крутым узким ступенькам, боясь упасть.
Оставалось пройти еще один пролет, как внизу появился капитан и предложил опять свою руку в помощь. В темноте его голубые глаза сверкали как звезды и манили в неизведанные дали. Как же он красив! - отметила про себя Анастасия, краем глаза наблюдая за сосредоточенным лицом этого молодого мужчины. Огонь от свечей играл в его светло-русых волосах, и они отливали золотом.
Бруно усадил Анастасию за стол, а сам устроился напротив. Тут же к девушке поспешила девочка лет двенадцати и, протерев тряпкой часть стола около Насти, спросила:
- Барышня, что вы хотите отведать: запеченного рябчика с гречневой кашей или винегрет?
- Пожалуй, винегрет, - произнесла Настя и мило улыбнулась.
- Хорошо, я сейчас принесу.
Девчушка кивнула и быстро шмыгнула в сторону кухни.
- Фройляйн Анастасия, зря ви отказались от рябчика. Он такой аппетитный. - В довершении своих слов, капитан Вассер смачно откусил кусок мяса и сощурил от удовольствия глаза.
Тут же Настя почувствовала, что голодна. Она сглотнула и посмотрела на довольное лицо Бруно, по его губе стекал жир. Ей захотелось протянуть руку и вытереть его. А в голове мелькнула мысль, что лучше слизать ее языком. Ох, какая запретная мысль посетила ее голову. Нет! Нельзя ей так думать! Она - приличная девушка. - Одернула себя Настя, и с большим трудом отвела взгляд в сторону.
Прожевав кусок мяса, капитан Вассер решил рассказать девушке о Никите.
- Я уже вызвал лекаря. Ви можете ни о чем не беспокоиться. Вашему кучеру уже лучше, я заходил к нему и справлялся о здоровье. Ему отнесли еду в комнату, и он плотно поужинал. Сейчас уже возможно почивает.
- Капитан Вассер, вы оказываете неоценимую услугу. После смерти папеньки, мне пришлось решать некоторые вопросы самостоятельно. Я, конечно, справлялась, но эти заботы тяжелы для меня.
- О! Я так понимай, ви остались одна? Примите мои соболезнования. Если вам еще понадобиться моя помощь, можете смело обращаться ко мне. Тем более что в мои планы входит в скором времени перебраться в столицу. - Бруно, чтобы показать свое участие, легко накрыл своей ладонь маленькую кисть Анастасии и серьезно посмотрел в девичьи глаза.
Этот дружеский вроде бы жест Вассера подействовал на нее не успокаивающе, а наоборот возбуждающе. Реснички Насти дрогнули, и девушка затаила дыхание. Никто из мужчин не прикасался к ее руке так нежно, словно крыло бабочки.
Прошла минута - глаза в глаза. Для Насти и Бруно время остановилось. Им казалось, что они одни на всей земле. Нет ни этого постоялого двора, нет пыльной дороги, нет городов, лишь дивная лужайка с разноцветными полевыми цветами около озера, в котором грациозно плавают два лебедя - он и она. Нет шума пьяных путников, а только звонкие переливы соловья.
Какое наслаждение оказаться в райской сказке и, хотя бы на время, забыть о всех волнениях и тревогах. Это счастье, когда есть рядом такой внимательный и заботливый мужчина. Вот время так тянулось бы и тянулось, а она смотрела бы и смотрела в эти ясные глаза, которые таят массу блаженств...
Звонкий детский голосок вернул Настю и Бруно из призрачной сказки на землю.
- Барышня! Ба-ры-шня!!! - почти прокричала девчушка, которая принесла винегрет.
Молодые люди тут же вышли из оцепенения, Бруно убрал свою руку, а Настя, заморгав, быстро перевела свой взгляд на девочку.
- Маменька велела узнать, чего вы будете пить чай или кисель?
- От горячего чая я бы не отказалась, - произнесла Настя.
- И мне еще кружечку, - добавил Бруно.
В зале становилось жарко, и щеки Насти раскраснелись. Бурно пил чай и любовался естественной красотой девушки. Ему надоели бледнолицие худышки, которые, следуя моде, затягивали себя в корсеты и накладывали тонны грима на свои нежные лица. На балах он видел лишь маски, за которыми нельзя было рассмотреть душу. Ведь лицо - это зеркало души. Анастасия же вся светилась изнутри, словно бутон розы с тончайшими лепестками в лучах солнечного цвета.
Входная дверь со скрипом открылась, и в зал вошел полноватый мужчина средних лет с саквояжем в сопровождении Василия. Парень что-то сказал, и мужчина направился в сторону Бруно.
- А вот и врач пожаловал, - тихо произнес капитан Вассер, вставая.
Анастасия тоже приподнялась, но Бруно, внимательно посмотрев на утомленные глаза девушки, сказал:
- Фройляйн Анастасия, ви можете не спешить. Я сам провожу доктора, а потом сообщу вам о результатах.
- Но я должна оплатить визит врача.
- Не беспокойтесь об этом, эти расходы ми впишем в наши дорожные затраты. Надеюсь, казна от этих нескольких монет не оскудеет, - чуть улыбнувшись, произнес Бруно и поспешил к лекарю.
Анастасия даже не успела возразить. Этот молодой мужчина все больше и больше завоевывал ее сердце. Ей нужен был такой сильный человек, который смог бы возложить на свои плечи часть ее забот. Но мечтать о таком она не должна. Ведь пройдет пара дней, и они расстанутся навсегда. Подумав об этом, Насте стало не по себе. Почему существует на свете такая несправедливость? Почему кто-то может любить и быть любимым, наслаждаясь каждым днем, часом, минутой, не сделав для этого и малейшего усилия? А кому-то суждено идти к счастью трудной и длинной дорогой. Кто-то же вообще разминется со своим суженным где-то на перекрестке и пойдет своим путем и проживет дни без любви в страдании и унынии.
Анастасия пила чай, заедая вкусным калачом, и поглядывала по сторонам. В полутемной обеденной зале скопилось много постояльцев, которые не только ели, но и вели беседу. Здесь собрались те, кто не хотел рано ложиться спать, а может, просто искал общения после длинной тоскливой дороги. В одном углу четверо довольно-таки богато одетых мужчин громко хохотали, в другом - сильно подвыпивший барин в скромном сюртуке затянул грустную песню. А в середине зала молодой человек и девушка мило улыбались друг другу и шушукались.
Наверно, из-под венца недавно. Вон как светятся их глаза. Счастливые! - вздохнула про себя Анастасия. Найду ли я себе суженного, с которым мне так же будет приято вести беседы длинными вечерами? Эх, опять грустные мысли крутятся в моей голове, пора идти почивать. Настя подозвала девчушку, шныряющую с тарелками и кружками по залу, и обратилась к ней:
- Послушай, я хочу отправиться в комнату, но мне нужна моя служанка. Ты не смогла бы ее сыскать?
- Отчего ж, барыня, не сыскать. А хотите, я пока до комнаты вас провожу, а потом и сыскаю?
- Это было бы неплохо, - сказала Настя и улыбнулась.
- Давайте вашу чашку. Я ее отнесу маменьке и возьму свечку.
- Хорошо. Я тебя подожду.
- Я мигом, - произнесла девочка и тут же пропала за дверью кухни.
Девчушка, держа в руке простенький подсвечник с зажженной свечой, не заставила себя долго ждать.
- Пойдемте, барышня. Только ступайте аккуратнее, ступеньки у нас маленькие, оступиться можете, - заботливо остерегала Анастасию девочка, освещая постоялице лестницу.
Они поднялись на второй этаж. Подойдя к нужно двери, девочка сама открыла ее и вошла в комнату. Поставив подсвечник на стол, она произнесла:
- Может вам еще чего надобно, вы скажите.
- Пока мне ничего не надобно, окромя моей служанки. Так ты мне ее сыщешь?
- Конечно, барышня. - Девочка незаметно улыбнулась. - Я знаю, где ее искать. - И странно хихикнув, быстро вышла из комнаты.
Прошло совсем мало времени, и на пороге Настиной комнаты появилась Степанида. Ее лицо светилось от счастья, глаза как-то странно сияли, а из волос торчал пучок соломы. Анастасии все стало ясно без слов. Ну, Стешка, ну, хороша! Пошла на сеновал совсем с незнакомым парнем. Подумав об этом поступке своей служанки, Настя смутилась, так как сама никогда не смогла бы себе позволить таких вольных отношений, потому что она будет ждать своего единственного мужчину на свете сколько угодно времени, хоть всю жизнь. Она сохранит свою честь для любимого и будет ему верна.
- Ты, Стеша, ... - Настя призадумалась, не читать же ей сейчас мораль, хотя надо бы ее образумить, а то родит дитя, где потом отца ему искать будет? - Где пропадала? Даже ужинать не стала.
- Да гуляла я, барыня, тута во дворе. Лошадей ходила смотреть, - произнесла служанка, глядя по сторонам. Взгляд то в пол утыкался, то в потолок.
Ох, юлит, Стешка! Глазенки свои проказные скрыть старается, усмехнулась про себя Анастасия.
- Ну, и как там лошади? Не сильно брыкались-то?
- А с чегой-то им брыкаться? Я же их сенцом кормила. Они радовалися.
- Наверное, ржали над твоею прическою, - улыбнулась Настя. - Ты их как кормила-то? Руками, аль головой?
Анастасия достала из волос Степаниды пучок соломы и помахала им перед носом служанки.
- А ну-ка, рассказывай, моя дорогуша, с кем это ты лошадей кормила?
Стешка потупила взор и тихо произнесла:
- С Васькой, здешним прислужником. Уж, больно, барыня он понравился мне. Сажень в плечах, в глазах огонь, а силен... Но вы, Настасьюшка, не подумайте плохого, дурного мы ничего не делали, только пообжимались немножко.
- Тьфу, на тебя, Стешка, уж об этом могла бы и умолчать. Не нужны мне всякие подробности. Я за тебя, дуреха, переживаю. Ладно, ты девица боевая, знаю, что в обиду себя не дашь. Только смотри, не наделай глупостей. А сейчас, хватит нам с тобою языки чесать, скоро свеча загаснет, а мне еще раздеться надо. Давай, помоги мне.
Стешка, посмотрев на догорающую свечку, спохватилась, быстро расстелила кровать и помогла барышне раздеться. Пожелав спокойной ночи уже в темноте, девица направилась в тесную комнатушку для прислуг.
Настя лежала в постели и не могла заснуть. Разные думы мучили ее голову. Как там Никита? Надо было бы самой его проведать и поинтересоваться здоровьем. Какая же я невнимательная хозяйка. Как он потом будет мне прислужить? Вдруг затаит обиду? Хотя капитан Вассер пообещал, что все возьмет под свой контроль. А можно ли ему доверять? Постепенно мысли ускользали, заполняя девичью голову приятными сновидениями. Лицо Бруно мелькало и растворялось. Сладкая дремота растекалась по всему Настиному телу. Девушка повернулась на бок и чуть приоткрыла сонные глаза.
Перед глазами Насти неожиданно в кромешной темноте возникло лицо мужчины, освещенное пламенем свечи. Уж, не мерещится ли ей?
Лицо незнакомца было одутоловатым с провисшими веками, мохнатыми бровями и бородой, поэтому Настя ужасно испугалась, вспомнив противные лица разбойников. И горла девушки вырвался крик.
Мужчина тоже не ожидал увидеть кого-либо в своей комнате. Он вначале икнул, вскрикнул, а потом выругался заплетающимся языком:
- Итить твою ж мать!
Настя шустро переползла в самый угол кровати, продолжая орать во все горло.
Через несколько мгновений дверь резко отворилась, едва удержавшись на петлях. Было ясно, что ее со всего размаху толкнули ногой. На пороге возникла фигура высокого мужчины. В тусклом свете масляных ламп, которые освещали коридор, Настя разглядела офицерский мундир, а потом и лицо капитана Вассера.
Он ворвался в комнату, как будто ринулся в атаку, обнажая шпагу. Не раздумывая ни секунды, он наставил острие на незнакомца, который от страха затрясся так, что свечка в его руках чуть не погасла.
- Итить твою ж мать! - повторил он, заикаясь, еще раз.
А потом Настя услышала гневный голос Вассера:
- Сударь, ви должны дать свои объяснений по поводу того, что делаете в этой комнате.
- Я... я..., видать, ошибся. Упаси меня Господь! Я... не имел дурных намерений.
Бруно приставил конец шпаги к самому горлу незнакомца.
- Поклянитесь здоровьем вашей матушка, сударь!
Мужчина замялся. Бруно чуть надавил острием на горло.
- Ню, бистро, я жду.
- Видите ли, господин офицер, она уже как пять лет отдала богу душу.
- Кого ви имел ввиду?
- Дык, матушку свою, – пытался оправдаться бородач, заметно нервничая.
- Какой ви однако правдивец. Тогда поклянитесь честью своей семьи!
- Один я - бобыль, как ветер в поле.
- Тьфу ты, - не злобно произнес Бруно, убирая шпагу в ножны и понимая, что перед ним стоит несчастный человек. - Ладно, Всевышний вам судья, ви можете удалиться. И чтобы ноги вашей в этой комнате больше не был. Иначе в следующий раз я убью вас, не раздумывая.
Настя следила за этой сценой, подняв конец одеяла к глазам. Если бы не ее любопытство, то она полностью спряталась бы под него и предавалась молитвам. Только сейчас она узнала этого мужчину, который нарушил ее сон. Это он сидел в углу и пел заунывную песню.
Видать судьба его не баловала. Бобыль - какое страшное слово.
Одиночество - это пустота. Ты проваливаешься в нее, и никто не подаст тебе руки, чтобы вытащить оттуда. Так и сидишь там без солнца и тепла.
Настя не успела развить тему одиночества, потому что Бруно очень громко произнес, обращаясь к мужчине:
- Ви, сударь, можете идти, а свечу оставьте. Мне с девушкой еще поговорить надо.
Незнакомец тут же обрадовался, что его отпускают с миром, поэтому суетливо сказал:
- Да, да, конечно, возьмите.
Потом откланялся и почти бегом вылетел из комнаты, оставляя Бруно наедине с Настей.
Взгляд капитана был тяжел.
- Фройляйн Анастасия, я надеялся на ваше благоразумие.
- А я разве сделала что-то предосудительное? - удивленно спросила Настя, вглядываясь в серьезное лицо Вассера.
- Почему ви не закрыли дверь на засов? - произнес капитан и сел на топчан, который стоял напротив Настинной кровати.
- Я как-то не подумала, что сюда может кто-то войти.
Наивное дитя! - подумал про себя Вассер, а вслух произнес:
- Ваша беспечность меня удивляет. Нельзя слепо доверять людям. Среди постояльцев может оказаться кто угодно: грабители, сластолюбцы, даже наемные убийцы. Ви плохо знаете жизнь.
Нравоучения капитана немного возмутили Анастасию. Да, она плохо знает жизнь, потому что всегда рядом с ней был любящий папенька, который в любую минут мог защитить ее. В имении никто и никогда ей не делал плохого. Все ее любили и уважали.
Обвинять ее в том, что она не знает жизни нельзя. Не по своей воле она осталась одна одинешенька на белом свете.
- Господин капитан, я, конечно, благодарна вам за помощь, но вы должны понять, что моя беспечность истекает из того, что я никогда не сталкивалась с подлостью. И мне тяжело осознавать, что кто-то может позариться на мое добро, которого, отнюдь, не так уж и много: несколько монет, да серебряная цепочка - подарок папеньки на шестнадцатилетние.
- Да не только в деньгах дело, - Вассер махнул рукой.
Не объяснять же этой непорочной фройляйн, что она сама может стать жертвой со стороны грубых мужиков. Ей явно нужна защита. По приезду в Санкт-Петербург надо будет доставить девушку прямо в объятия ее тетушки. Бруно заметил, что свечка догорает, поэтому произнес:
- Ладно, время позднее, больше не буду злоупотреблять вашим вниманием. Разрешите откланяться, но только прошу вас, обязательно закройте дверь на засов.
Бруно вышел из комнаты Анастасии и стал ждать звука закрываемой щеколды. Настя была послушной девушкой, поэтому, пробежав босиком до двери, она сделала так, как советовал ей капитан Вассер. Когда Бруно услышал характерный щелчок, то про себя улыбнулся, поняв, что девушка вняла его советам.
Счастливый он спустился в общую залу и, взяв кружку пива, сел за стол. Путники уже разошлись, а в маленьком простеньком камине уже догорали последние угольки. Можно было расслабиться немного после тяжелого дня. Длинная дорога, разбойники - все это ерунда по сравнению со встречей с Анастасией Ромашевской. Бруно грустно смотрел на огоньки и понимал, что теперь его жизнь резко изменится, потому что каждую девушку он будет сравнивать с Настей. Чем она тронула его душу? Непонятно.
Может ее незащищенность заставила его взять ее под свое крылышко? Или невинный взгляд карих глаз, от которого его сердце трепещет, словно раненная птица? Да, он ранен. Он опасно ранен. Потому что в его сердце попала искорка из сверкающих девичьих глаз. Бруно понял, что этот маленький огонек способен разжечь большой костер в его сердце. И лекарь не сможет его вылечить. Только Анастасия способна залечить рану.
Он никогда не желал так сильно ни одну женщину, хотя на его пути попадались опытные соблазнительницы. Анастасии же достаточно только взглянуть в его глаза, как его тело начинает гореть. Огонь проникает в каждую клетку и требует влаги, которую может дать только Настина любовь.
Как же ему быть? Скоро их пути разойдутся. Ведь, когда они достигнут Санкт-Петербурга, то Бруно со своими соратниками отправятся обратно в Москву в свой полк. Надо что-то придумать. Ему просто необходимо задержаться в Санкт-Петербурге. Можно, конечно, подать прошение о переводе, но только вряд ли начальство удовлетворит его ходатайство. Вот если привлечь к этому отца… Ведь у него в высших кругах есть знакомые, которые смогут замолвить за него словечко. Да, пожалуй, стоит это сделать, подумал Бруно и пошел почивать в свою комнату.
Глава 3
Настя долго не могла заснуть. Ее пугала непривычная обстановка, какие-то шорохи за стеной и в коридоре. Тени на стенах и потолке. Девушка боялась, что кто-то снова может перепутать дверь и ворваться к ней в комнату. Бруно уже вряд ли придет на помощь, он уже спит и видит десятый сон, в отличие от нее. Мысли о Бруно встревожили Настину чувственность, по телу девушки тут же пролилась сладкая истома.
Все, все, больше не думать о нем, внушала себе Настя и крепко закрыла глаза, заставляя себя думать о чем-нибудь другом – о тете, о том, что ее ждет впереди. Постепенно мысли унеслись далеко, усталость давала о себе знать. Вскоре Настя заснула.
Солнце еще не взошло, а с улицы уже доносились звонкие кукареканья петухов, предвещая рассвет. Небо на Востоке уже окрасилось розово-нежным цветом. На постоялом дворе начиналась утренняя суета. Из коридоров слышна была ругань мужиков, грохот котомок по полу, через щели оконных рам проникал громкий разговор хозяина постоялого двора с постояльцем, который отказывался брать захудалую лошаденку. Некоторые путники собрались еще до рассвета, и, взяв отдохнувших лошадей, выехали в дальнюю дорогу.
Бруно решил посоветоваться с тайным советником по поводу бедной девушки Анастасии, которая осталась без кучера. К счастью Михаил Романович сам решил проявить сочувствие и распорядился предложить Анастасии занять место в его карете.
На улице командовал хозяин постоялого двора, он старался угодить каждому высокому чину, в надежде на благодарность. Степанида, обменявшись с Василием, который запрягал лошадей, многозначительными взглядами, села в экипаж к Никите. Анастасии помог устроиться в карете один из офицеров из сопровождения чиновника, Бруно в это время разговаривал с хозяином постоялого двора, выспрашивая о спокойствии на дорогах, рассказав о происшествии случившимся вечером вчерашнего дня. Хозяин посетовал на участившиеся вылазки разбойников, заверив, что далее дорога должна быть поспокойнее. Чем ближе Санкт-Петербург, тем больше деревень, а, значит, и губернских ставленников.
Занавески в экипаже были раздвинуты, чтобы хоть какой-то свет проникал внутрь. Настя выглянула в окно, когда Бруно, в лучах факелов, лихо вскочил на коня. Он сделал это с такой ловкостью, что Настя чуть было не открыла рот от восхищения, но, опомнившись, удобнее устроилась на сиденье и перевела взгляд на Михаила Романовича.
- Сударыня Анастасия, еще немного и мы достигнем границы славного города Санкт-Петербурга. Я так полагаю, при лучшем стечении обстоятельств, то к вечеру мы будем любоваться его дворцами, при худшем, придется еще одну ночь провести на постоялом дворе.
- Я надеюсь на лучшее, - мило улыбнувшись, произнесла Настя.
- Я и сам на это надеюсь. Только бы погода и лошади бы не подвели.
Советник выглянул на улицу.
- Судя по рассвету, дождь маловероятен и впереди нас ждет приятнейшее путешествие.
Настя решила возразить.
- Разве может быть приятным тряска цельный день в карете?
- В вашем обществе, милая девушка, может, - улыбнулся Михаил Романович, глядя на милое девичье личико.
Настя слегка засмущалась, ее щеки покрылись румянцем. Ей не привычно было слышать комплименты он незнакомого мужчины.
- Мы ведь с вами даже поговорить толком не сможем, - произнесла Настя.
- А зачем говорить, я готов целый день, молча, лицезреть вашу красоту.
- Ой, да какая красота! - весело сказала девушка. - Два глаза, нос и рот.
- Ну, не кажите. Вы даже не представляете, каким успехом будете пользоваться в Петербурге. Безнадежно влюбленные в вас юнцы и мужи обобьют все пороги в доме вашей тетушки. Елизавете Павловне придется ремонтировать их два раза на дню, - добродушно улыбаясь, произнес Михаил Романович.
Настя радостно засмеялась, попутчик оказался приятным собеседником, обладающим чувством юмора. Карета дернулась и медленно поехала. Анастасия откинулась назад на сиденье и ойкнула от неожиданности.
- А вот и тронулись. - Михаил Романович немного отодвинул занавеску и посмотрел в окно. - Скоро прибудем в столицу. Пожалуй, по приезде, я выберу время и познакомлю вас с племянником. Петька у нас шалопай, но добрый малый. Вы с ним скучать не будете.
- Премного благодарна вам, сударь, но я не хотела бы злоупотреблять вашим вниманием и временем.
- Да что вы, голубушка, я буду рад снова вас увидеть и поболтать с Елизаветой Павловной. Ей, небось, одиноко после кончины супружника.
- Ей некогда скучать. Большое хозяйство на ее плечах.
- Эх, был бы я помоложе, то посватался бы к ней - красавица, умница. Хотя я смотрю, замуж она не торопится, сама с делами справляется.
Экипаж выехал за ворота и помчался по дороге, раскачиваясь из стороны в сторону, разговаривать стало сложно, и Михаил Романович сказал:
- Пожалуй, подремлю еще чуток, если получится. - Советник зевнул, откинулся на сиденье и прикрыл глаза.
Настя посмотрела в окошко, на улице светало. Радуясь рассвету, из глубины деревни доносились петушиные голоса на все лады. Силуэты двух всадников мелькали чуть впереди. Девушке не составляло труда отличить капитана Вассера от другого офицера. Бруно выделялся необыкновенной статью, даже находясь на коне.
Карета плавно покачивалась, и Насте захотелось вздремнуть. Когда колеса попадали на колдобины, девушка приоткрывала глаза, а потом опять погружалась в мир сновидений. Сон был беспокойный, отрывочный. Одни лица сменялись другими. Были и приятные видения, когда красивый всадник сажал ее перед собой на лошадь и мчался по полям и лугам, залитым солнечным светом.
Наступало время обеда, поэтому Бруно решил, что пора остановиться на ближайшем постоялом дворе, чтобы как следует подкрепиться и поменять лошадей для последнего броска. Когда экипаж остановился, Анастасия и Михаил Романович уже не спали. Из кареты им помог выйти один их офицеров, Бруно уже спешился и разговаривал с крупным мужчиной в богатом кафтане. Капитан лишь бросил беглый взгляд в сторону девушки, а потом продолжил беседу.
Настя огляделась. Этот постоялый двор отличался не только своими размерами, но и отделкой. Это было основательное строение, которое могло вместить около десятка дюжин путников. Так оно и понятно, чем ближе крупный город, тем больше и солиднее постоялый двор. Это потом дороги расходятся, словно ветви паутины в дальние деревни за сотни и тысячи верст, где ищут приют на ночлег только пара-тройка путников. Да и выбор постоялых дворов под столицей больше. Этот явно был построен недавно для знати и важных чинов.
Несколько мужиков крутись во дворе. Кто-то запрягал лошадей цугом, а кто-то распрягал четверку вороных у позолоченной кареты, а кто-то просто выяснял отношения с собеседником. На улице стоял такой шум, что нельзя было разобрать слов. Лишь по ярким жестам и по выражению лица Настя поняла, что один из конюхов не может сдержать своих эмоций.
- Барышня! Ба-рыш-ня! - почти прокричала Степанида, подошедшая к хозяйке сзади.
Настя обернулась.
- Что тебе, Стеша? - спросила девушка.
- Говорят, что мы скоро отправимся дальше?
- Я даже и не знаю, - удивленно произнесла Анастасия. - А откуда тебе известно?
- Да я тут с местным конюхом переговорила. Он сказал, что сейчас нам свежих лошадей подадут.
- Ну и шустра ты, Стешка. Ой, шустра. Что-то раньше ты была ниже травы и тише воды.
- Так ваш батюшка, упокой Господь его душу, строг ко мне был. Шагу не давал шагнуть, около себя держал. Стешка, подай то, сделай это. Я аж извелась вся, ни минутки свободной не было.
Прав был папенька. Ох, как прав. Нельзя Степаниду выпускать с глаз, иначе понаделает глупостей, потом расхлебывать будет, подумала про себя Анастасия, а вслух сказала:
- Зато считал тебя самой работящей и ответственной.
- Да прям уж, - как будто не веря, произнесла Стеша, но тут же зарделась от похвалы. В душе она любила хозяина и была очень расстроена скоропостижной его кончиной.
К советнику подошел один из офицеров группы сопровождения и предложил пройти в залу и откушать, так как стол уже накрыт и блюда стынут. На этом постоялом дворе уже шло распределение по важности персоны и имелось, аж, два помещения для трапезы. В большом зале кушали важные чины государства и знатные вельможи, во втором - купцы и прочий люд.
Бруно подозвал к себе Никиту и Степаниду и показал им, где они смогут отобедать. А потом удалился в сторону конюшен. Анастасия, Михаил Романович и три офицера вошли в дом и устроились за столом. Молодые люди тут же принялись оказывать девушке знаки внимания и старались угодить. Тайный советник про себя усмехнулся, глядя, как офицеры заигрывают с Анастасией, и стал с аппетитом поглощать горячий суп. Что ж, дело молодое, подумал Михаил Романович. Капитана Вассера с ними не было. Девушка поймала себя на мысли, что она лишь машинально отвечает на вопросы офицеров, не придавая им особого значения. Что-то ее мучило, но вот что? На душе была какая-то необъяснимая тревога. Вроде бы все нормально, но чего-то не хватает. Что-то ее волнует. Почему она то и дело посматривает на дверь. И тут ее осенило, она ждала Бруно.
Когда трапеза подходила к концу, Бруно спешно вошел в залу.
- Экипажи готовы, можно отправляться дальше, - сказал он и сел за стол около остывшего блюда.
Анастасия подняла глаза, и тут ее взгляд встретился со взглядом капитана Вассера. Что-то подобное молнии пронзило и Настю и Бруно. Они смотрели друг на друга какую-то долю секунды, но ощущение радости все длилось и длилось. Как им мало надо, лишь знать, что рядом с тобой человек, который тебе дорог.
- Любезнейший капитан, - обратился Михаил Романович к Вассеру, - я не прочь поспешить, но после обеда надобно подождать некоторое время. Знаете ли, тряска после чревоугодия может привести к плачевным результатам. Так что вы ешьте, не торопясь, а мы прогуляемся с барышней Ромашевской. Ей, небось, тяжко переносить такие длинные переезды. Девушки - они же не привыкшие к дальним дорогам.
Мужчина повернулся к Анастасии и обратился к ней с любезностями.
- Сударыня, вы готовы составить мне компанию?
- Благодарю, сударь, я с радостью принимаю ваше приглашение. Как бы мы не спешили, мне, действительно, хочется немного пройтись.
- Вот и славненько.
На лице у Бруно появилось недоумение. Он старался, уговаривал хозяина конюшен, даже пришлось переплатить чуток, чтобы тот дал самых свежих лошадей, а оказывается зря. Теперь не ясно, успеют ли они до ночи добраться до столицы.
И тут капитан Вассер почувствовал, что раздражен. С чего это вдруг? Ну, приедут они чуть позже. Ну, и что? Почему волна раздражения накатывает на него? Уж не Анастасия ли тому виной? Когда он зашел в обеденную залу, то сразу же обратил внимание на то, что офицеры охраны мило любезничают с девушкой. Больше всех отличился Серж, который даже успел поцеловать ручку Анастасии. Да и это ей понравилось, она весело засмеялась и кокетливо повела плечиком.
Черт! - выругался про себя Бруно. Неужели я ревную?
Взяв под руку Михаила Романовича, Анастасия и советник вышли из комнаты. Серж обратился к Бруно.
- Капитан, вам составить компанию?
- Нет, - буркнул в ответ Вассер и с отвращением стал глотать холодную пищу.
Три офицера поднялись из-за стола и, пожелав приятного аппетита своему начальнику, удалились.
Солнце стояло в зените, желтые листья кружили в воздухе хоровод при малейшем дуновении ветерка. Уставшие птицы, решившие перезимовать в этих краях, нехотя подавали свои голоса, а потом, удобно устроившись на ветках, распушали свои перышки, опускали головы под крылья и засыпали, наслаждаясь последним теплом, тишиной и покоем.
Экипаж, в котором сидела Анастасия, вез ее навстречу приключениям. Девушка еще не знала, что ждет ее впереди. Она смотрела в окошко, и мучилась вопросами. Сможет ли она приспособиться к столичной жизни? Как ее примет высший свет? Будет ли рядом с ней капитан Вассер? Подумав о Бруно, Настя смутилась, как будто Михаил Романович, который дремал рядом, мог услышать ее мысли. Она покосилась в сторону советника, но тот даже бровью не повел, он лишь похрапывал и что-то бормотал во сне. Конечно же, он ее не слышит. Девушка улыбнулась и устремила взор на красавца-всадника, уверенно державшегося в седле. За таким бы мужчиной она пошла на край света. Настя была благодарна судьбе, что она свела ее с Бруно. О том, что будет после, девушка не хотела думать. Главное, сейчас он рядом и она может наслаждаться его обществом.
К вечеру в карете стало прохладнее, морозец так и норовил залезть под одежду. Настя обрадовалась тому, что додумалась попросить Степаниду достать из поклажи муфту. Тонким, нежным пальчикам сейчас было тепло, но вот ноги, хоть и укутанные пледом, стыли. Девушка мысленно торопила время. Ей так хотелось поскорее оказаться в протопленном доме, сесть рядом с камином и ощутить ласкающий жар пламени. А еще ей нужна была дружеская поддержка. Столько событий произошло за такой короткий период. Как ей одной все это осмыслить, понять?
Только Елизавета Павловна, умудренная жизнью женщина, может что-либо посоветовать. Рядом с тетушкой Настя снова обретет покой, который она потеряла после смерти отца. Мысли о своей дальнейшей судьбе мучили каждый день, ведь ее жизнь так резко изменилась. Раньше она тихо текла в родовом поместье, когда заботливый папенька оберегал ее от всех невзгод. Что же ее ждет впереди? Она совсем не привычна к столичной жизни. Как ее встретит этот город? Как отнесется к ней тетушкино окружение и высший свет?
Вдалеке показалась пара огней, карета проехала караульный пост и тут же снова окунулась во мрак. Михаил Романович встрепенулся, открыл глаза и вдруг неожиданно сказал:
– Как хорошо я соснул. – Советник выглянул в окно и, прищурившись, стал рассматривать окрестности. – Итак, сударыня, подъезжаем.
– Даже и не верится. Мне кажется, что дорога была бесконечной. Неужели мы скоро будем дома? – радостно произнесла Анастасия.
При слове «дом» сердце пронзила острая боль. Никогда тетушкин особняк не станет для нее родным. Ее сердце осталось в родовом поместье в Луганском, где прошли самые счастливые годы ее жизни. Но все равно радостное возбуждение переполняло девушку. Совсем скоро можно будет умыться, выпить ароматного чая, беззаботно поболтать с тетей, а потом окунуться в мягкую чистую постель.
Прошло немного времени, и карета уже не покачивалась из стороны в сторону, а громыхала по булыжной мостовой. Гулким эхом раздавался цокот копыт. Звуки были настолько сильны, что пугали блудливых кошек, которые перед сном искали острые ощущения. В свете масляного фонаря через окно Анастасия увидела, как мимо проскакал капитан Вассер. Он уверенно держался в седле, как будто и не было позади несколько десятков верст. Настя смотрела в окно и любовалась величием Санкт-Петербурга. Каменные особняки поражали своими торжественными фасадами.
Неожиданно экипажи остановились, и к карете с советником подъехал Бруно.
– Господин советник, я бы хотел уточнить, вы не против того, чтобы сначала доставляйт фройлянд Анастасию?
Девушка слегка улыбнулась, она особо не обращала внимания на акцент капитана, но это иногда выглядело мило и добавляло шарма господину Вассеру.
– Капитан, ради Бога, конечно первым делом надо доставить сударыню. Кстати вы знаете, где находится особняк Гавриловых?
– Уви, нет. – На лице Вассера появилось искреннее сожаление.
– Тут недалеко, после второго перекреста налево и через пару строений будет бледно-розовый дом с лепниной в виде переплетающихся цветов на фасаде.
– Да, да, – решила подтвердить Настя. Я была один раз в гостях у тети в этом особняке. Он очень красивый и его стазу будет видно.
Вассер посмотрел на девушку чуть исподлобья и, учтиво наклонив голову, произнес:
– Фройлянд Анастасия, я обязательно запоминайт, где находится дом госпожи Гавриловой. Мы тотчас направимся к нему. – Бруно прямо посмотрел в глаза девушки, да так, что ее сердце встрепенулось и учащенно забилось.
Вассер резко закрыл дверь кареты. Настя лишь несколько мгновений смотрела в голубые, как чистая озерная вода, глаза Бруно, которые она никогда не забудет. Возможно, она их больше не увидит, с грустью подумала Настя.
– Сударыня, – обратился к Анастасии Михаил Романович, – что-то не веселы вы? Дорога подошла к концу, скоро вы встретитесь с тетушкой. Вас что-то печалит?
– Да, сударь. Я вспомнила папеньку.
– Настенька, простите меня старого недотепу за бестактность.
– Да что вы, Михаил Романович, я совершенно на вас не обиделась.
Карета остановилась.
– Ну, вот и приехали, – сказал советник. – Был рад познакомиться с вами, сударыня Анастасия. Если вы будете не против, я наведаюсь к вам с визитом.
– Конечно не против, Михаил Романович! Я буду искренне рада. Благодаря вам и сопровождающим вас офицерам мы остались живы.
– Это заслуга не моя, а бравых солдат – капитана Вассера и его подопечных.
Дверь кареты открыл Серж и подал девушке свою руку.
– Благодарю, – несколько смущенно произнесла Настя.
Серж учтиво поклонился и сказал:
– Рад был знакомству.
Анастасия аккуратно спустилась со ступеньки и повернулась к советнику.
– Спасибо, Михаил Романович, приходите в гости. Я буду вас ждать.
– Непременно, – ответил советник.
Рядом с ярко выкрашенными воротами нетерпеливо топтались лошади экипажа, с которого спускалась Степанида. Конюх Никита уже сидел на козлах. К Анастасии подъехал на коне капитан Вассер и произнес:
– Фройдянд Анастасия, я бил рад, что оказался вам полезен, и вы присоединились к нашей процессии. Надеюсь, что ми скоро с вами увидимся.
В словах Бруно прозвучала надежда, легкий румянец выступил на щеках Настеньки.
– Господин офицер, я очень благодарна вам. Мне будет приятно увидеть вас вновь, – голос девушки чуточку дрогнул и это заметил Бруно.
Он прищурился, стараясь скрыть волнение, склонил голову и, резко повернув коня, громко крикнул кучеру, сидящему на козлах кареты с тайным советником:
– Трогай!
Вассер обогнал экипаж и понесся по улице. Офицеры и карета еле-еле поспевали за ним. Через несколько мгновений процессия скрылась за поворотом. Настя стояла, словно завороженная, и смотрела на пустую улицу.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
