Обложка Не легко быть попаданцем

Не легко быть попаданцем

Rogachev

0% прочитано
Стандартный
Rogachev

Не легко быть попаданцем

Глава 1

Глава 1

Тяжело в деревне без нагана. Особенно, когда ты весь из себя городской и на даче не держал в руках ничего тяжелее шампура.

- Бери вилы! – приказал толстый одутловатый мужик, которого я видел впервые.

- Зачем? – лениво спросил я.

- Навоз кидать.

- Какой нахрен навоз?

- Обыкновенный. Вон, целая куча лежит. Надо его раскидать.

- А кто ты такой, чтобы мне приказывать?

- Ты часом не заболел? – прищурился толстяк. – Забыл, что я староста?

- Да хоть бариста! Ко мне чего придолбался?! – рявкнул я, наливаясь злостью по самые уши.

Я и в прошлой-то жизни не больно позволял над собой командовать, и в этой не собирался терпеть.

- Ах ты… - Толстяк кинулся на меня с кулаками, но я заранее просчитал его реакцию и во время шагнул в сторону.

Почва под ногами глинистая, недавно шёл дождь. Неудивительно, что этот тип поскользнулся, упал на живот, прокатился «рыбкой» несколько метров и остался лежать, смешно дрыгая необъёмными словно свиные ляжки конечностями. Как шутила моя первая жена – нижними лапами.

- Ханс, ты что творишь! – кто сильно дёрнул меня за руку.

Я обернулся и увидел невысокую женщину с морщинистым и очень добрым лицом, в сером домотканом платье и светлом переднике. Волосы спрятаны под большим чепцом, смахивающим на поварской колпак. На ногах что-то вроде лаптей. Оказывается, такое носили не только в краю берёзок и осин.

Губы сами собой зашевелились, чтобы произнести:

- Мама…

Женщина улыбнулась.

- Ханс, ну нельзя же так вести себя с господином старостой. Помоги ему встать и обязательно извинись. Не то мне придётся жутко краснеть за тебя!

- Хорошо, мама. Сделаю всё, как скажешь.

О том, что теперь эта женщина моя мать, я узнал всего неделю назад, когда попал в этот мир и в это тело.

Заснул в роскошной кровати номера люкс гостиницы бизнесменом Егором Васильевым, шестидесяти лет отроду, а проснулся парнем лет семнадцати по имени Ханс то ли в далёком прошлом, то ли в не менее отдалённом будущем, а может и вовсе в ином мире. В общем, я так и не понял.

Ханс серьёзно болел, и, по всем признакам, собрался со дня на день отдать богу душу. Даже у священника причащался. Но тут в его тело вселилось моё сознание или душа (тонкости философии меня не интересуют), и физическая оболочка передумала умирать. Наверное, с научной точки зрения моё объяснение выглядит ересью, но для себя я решил так: скорее всего, перенос осуществился на энергетическом уровне. Прилетевший вместе со мной «квант» энергии придал ослабевшему организму толику здоровья и сил.

В итоге мы с Хансом резко пошли на поправку. И священник не понадобился, и бабке-знахарке от ворот поворот. Потом всё как в наших больницах, где долго залёживаться не дадут, выписывают моментально. С кровати встаёшь? До туалета самостоятельно ходишь? Молодец, топай на работу, не занимай койко-место.

Не знаю, кто устроил этот перенос, но мог бы постараться - подобрать семейство получше. О царях-императорах не заикаюсь, но почему я не оказался в теле какого-нибудь дворянина? Согласен на самого захудалого, в любом случае, мне было бы проще стартовать.

Но… сложилось – так как сложилось: угодил прямиком в обычного крестьянина, необразованного и неотёсанного паренька, который дальше своей деревни отродясь не ездил. Весь смысл его существования сводился к сельхозработам с утра до ночи. Ладно бы на себя, так на чужого дядю.

А колхозник из меня, особенно в реалиях максимально приближенных к средневековым, неважный. Да и менталитет человека, привыкшего распоряжаться, через колено не сломаешь, с чем и столкнулся несчастный староста. Нашла коса на камень в классическом варианте.

Чтобы не расстраивать мать, выполнил её просьбу: подошёл к толстяку и помог подняться.

О, каким ненавидящим взглядом одарил меня этот сельский управленец! Я тут же пожалел, что повёлся на просьбу матери. Оставил бы валяться этого хрена в грязи.

- Ханс! – замычал староста, приняв вертикальное положение.

- Семнадцать лет уже Ханс, - парировал я, хмуро разглядывая перепачканное грязью и чем-то вонючим (наверное и есть тот самый навоз) хрякообразное создание.

- Ты будешь наказан!

- О как! И за что, уважаемый? – сделал непонимающий вид я.

- А то не знаешь! – изумился староста. – Ты отказался выполнять мои распоряжения, толкнул меня…

- Да я пальцем тебя не трогал, - оскорбился я. – Если бы я толкнул тебя на самом деле, ты бы до обеда в отключке провалялся. Врать нехорошо.

Ханс, в которого я попал, хоть и был тощим как жердь (явно не доедал парень), однако назвать его доходягой язык не поворачивался. Сила у парня имелась. Про таких говорят: худой, да жилистый.

В зеркале я себя не видел – откуда бы взяться в бедной крестьянской семье этому «девайсу», но когда ходил на речку, чтобы помыться (специально топить ради меня баню не стали), разглядел отражение в водяной глади. Бицепс есть, правда чуть больше куриного яйца, но это дело наживное, трицепс в наличии. Даже моя давняя мечта: плоский живот, пусть и без кубиков пресса.

В прошлом я ходил в тренажёрку, но как ни «сушился», всё равно остался обладателем небольшого пузика. Впрочем, вторую жену это не смущало. Как и первую.

Кстати, мужской «агрегат» у Ханса был вполне на уровне. В кино сниматься не позовут, но для остального сгодится. Вот только не знаю, довелось ли ему этим хозяйством пользоваться. Память Ханса напрочь отрезало. Личность самого Ханса – точно.

Что самое забавное – язык я почему-то знал. Писать и читать не умел, но разговаривал без напряга. Кажется, это одна из немногих полезных опций, которая мне досталась в новом теле.

- Мне надоело с тобой спорить! – Староста покраснел как варёный рак. Очень уж его задел мой упрёк насчёт лжи. – Ступай на конюшню.

- Чего я там забыл?

- Передашь конюху, чтобы он тебя выпорол. Хозяин разрешил мне воспитывать строптивых таким способом. Десяти плетей для начала будет достаточно. А потом займёшься навозом, как я приказал, - с садистским наслаждением изрёк толстяк.

- С хрена ли, - изумился я. – Иди и сам себе всыпь десять горячих. Скажешь – я послал.

- Да ты… Да я! – Старосту чуть не хватил удар.

Он замахал руками как мельница крыльями и кинулся бежать в сторону двухэтажного дома из белого камня. Меня уже просветили, что это усадьба хозяина («сюрприз»! - я крепостной). Барина пока в глаза не видел, но по всем описаниям – тот ещё гад. Сомнительно, что клевещут.

Сегодня намечался интересный и насыщенный день. К гадалке не ходи, староста помчался за подкреплением. Сейчас прилетит «кавалерия», чтобы взять меня в оборот.

Убить – не убьют. Калечить тоже не станут. Я ведь «имущество», кто в здравом уме и трезвой памяти причинит серьёзный урон собственности хозяина. С остальным как-нибудь разберёмся.

Если уж мне в девяностые удалось сохранить и приумножить бизнес, глядишь, и здесь получится что-то путное. Батрака они из меня точно не сделают – я лучше в петлю полезу, но такой радости не доставлю.

- Что же ты натворил! – запричитала мать. – Барин с тебя три шкуры сдерёт!

Будь я помладше, получил бы от неё леща, но я вымахал на две голову её выше.

Впрочем, она попыталась стегнуть меня фартуком.

Я мужественно пропустил удар, а потом обнял расстроенную мать.

- Не переживай. Всё будет хорошо.

- Какое хорошо?! Староста тебе спуску не даст.

- Мама, кто из нас мужчина – ты или я?

- Да какой ты мужчина! Давно ли поперёк лавки лежал! – воскликнула она, но уже более спокойным тоном.

Что-то в моих словах и поведении подействовало на неё. Я давно заметил, что если веду себя спокойно как удав, моё состояние передаётся и другим. На маме это тоже сработало. Определённо, моя харизма никуда не делась. Даже в новом теле остался собой.

- Давно или недавно, неважно. Главное, что вырос. И с этого дня, как старший мужчина – я буду главным в семье.

Любой женщине нужна опора в виде крепкого мужского плеча. Даже сильной и храброй. Я не боялся прослыть ретроградом. Обе мои жены всегда могли на меня положиться.

- Пошли домой. Что-то на свежем воздухе у меня аппетит разгулялся, - предложил я.

Мама покорно пошла к дому.

Отца у Ханса не стало два года назад: погиб во время пожара. Горела барская усадьба, отец бросился в охваченный пламенем дом и вытащил мелкого барчука. Вот только потом слёг и быстро зачах.

Само собой, без взрослого мужика хозяйство пришло в упадок. Я же был самым старшим ребёнком в семье, кроме Ханса было ещё трое спиногрызов-малолеток.

Барин оказался неблагодарной скотиной, моментально забыл, кто спас его сына. Даже медного гроша не подкинул и оброк не снизил.

Короче, только на меня была надежда, и, глядя на сутулую спину матери, которая в свои тридцать с небольшим выглядела старушкой, я пообещал сделать всё, чтобы и она, и мои новые брат и двое сестёр больше не знали нужды.

Для этого мне предстояло возвыситься. Каким образом? Над этим предстояло хорошенько подумать. Я ещё не знал всех реалий нового мира. В том у меня неплохо шла коммерция. Жилка предпринимателя никуда не делась. Глядишь, в купцы выбьюсь, а там всё само пойдёт.

Спокойно дойти до родительского дома не получилось. Четверо крепких мужиков, вызванных старостой на подмогу, обступили меня со всех сторон.

Судя по их относительно чистым нарядам и лоснящимся от жира мордам, я понял, что это не обычные крестьяне, вроде Ханса и моей мамы, а слуги из барского дома.

Ойкнувшую маму быстро оттеснили. К счастью для них проделали это без ненужной грубости, иначе им бы крупно не повезло.

Знакомая порода. Пока не дашь укорот, будут чувствовать себя пупами земли, хотя по факту – мелкие шавки. Но самомнения, хоть отбавляй.

Один попытался отвесить мне подзатыльник, но я перехватил его руку и провёл болевой приём. Мужик взвыл, попытался лягнуть меня. Я удвоил усилия, тогда он послушно опустился на колени. Умница. Быстро дошло. Постой так, пока с другими дядями потолкую.

Дзюдоист из меня хреновый, бокс я любил больше, но кое-чему обучен. Не всегда ж морды в кровь разбивать или по почкам лупить. Иной раз можно и другим способом охладить. Более гуманным.

Не станет рыпаться, ничего страшного не произойдёт. Я – человек душевный. Злом только на зло отвечаю. Хотя, если в тёмном переулке мордовороты покурить попросят – бью первым уже на уровне рефлексов.

Приятели скрученного мужика, одновременно распахнули «варежки». Мои действия явно не вписывались в стандартную схему. Предполагалось, что мне слегка «насуют» исключительно в воспитательных целях, а я буду стоять по стойке смирно и послушно хлопать ресницами.

Звиняйте, хлопцы, не на того напали. Я в обиду себя не дам. Даже если вас четверо, и каждый по факту сильнее меня.

- Ханс, отпусти руку Мартина, - попробовал задавить меня авторитетом самый здоровый в этой компании.

Не надо быть Шерлоком Холмсом, чтобы догадаться: в этой тёплой компании он за главного. А Мартин, выходит, тот, кого я на колени поставил. Не сказать, что рад знакомству.

- Он первый начал, - слегка дурачась, плаксивым тоном сказал я.

- Отпусти Мартина! – потребовал главарь, принявший мой тон за чистую монету.

- Ага. Щаз! А вдруг он снова драться начнёт, - продолжил я в том же духе.

Что-то меня вдруг стала напрягать эта беседа. В прошлом я не был настолько игриво-безбашенным. Особенно, если это грозило крупными неприятностями. Самое логичное – организм мой сейчас молодой и растущий, гормоны играют. А это «черевато»…

- Ханс, не дури, - потрогав себя за бороду клинышком, изрёк главарь. – Добром это не кончится. Ступай с нами на конюшню.

- А не то?

- Нас четверо – ты один. Мы скрутим тебя силой и всё равно притащим на конюшню. Но десятью ударами ты не ограничишься. Тебя будут бить пока не потеряешь сознание. Подумай хорошо, Ханс.

- Сыночек, послушай, что тебе говорят, - из-за спины главаря высунулась мать. – Не надо спорить с ними.

- Мама, не вмешивайся. Я большой, разберусь сам.

Мать всхлипнула.

- Так, мужики. Запоминайте раз и навсегда: меня лучше не трогать. Второй раз говорить не буду, - предупредил я.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге