Обложка Не своя смерть. Пепел будущего

Не своя смерть. Пепел будущего

Артем Хегай

0% прочитано
Стандартный
Артем Хегай

Не своя смерть. Пепел будущего

Глава 1 На краю пропасти

Галина Александровна шла по колумбарию Новодевичьего кладбища. Слева между оградок высились старые деревья, их голые ветви задумчиво нависали над дорожкой. Справа тянулась красная стена, где бесконечной чередой проплывали ниши, закрытые каменными плитами. Сырой воздух в тени заставил женщину поправить легкий шарф на шее. Чуть слышно позванивали браслеты на ее руках, в остальном тишину нарушал только звук шагов.

Черно-белые лица на фотографиях, замершие тумбы. Поблекшие за долгую зиму – под снегом и солнцем – хрупкие искусственные цветы. Даже ветер казался здесь старинным, полным сдержанной строгости и невысказанных важных слов, глубоко упрятанных вздохов.

Далеко впереди показалась фигура мужчины в сером пальто. С тяжело бьющимся сердцем Галина Александровна шла навстречу, пыталась успокоить разум. За долгие годы бесед с Ярославом она уже привыкла, что общение с ним напоминает хождение по минному полю: любой неверный шаг может обернуться настоящей бедой. Будут ли гибнуть георгосы или лазариты – вину за их смерть она всякий раз возлагала на себя. Потому что перед ней одной оставались открытыми двери к обоим экзархам. Если не ей искать пути к перемирию, то кому тогда?

Ярослав не обернулся. Взгляд его был устремлен на мраморную плиту, за которой покоилась урна с прахом. Галина Александровна встала рядом.

- Здравствуй.

- Отец запретил хоронить его в гробу. Говорил, при жизни довелось слишком часто видеть умертвий. Так хоть после смерти не придется лежать с ними рядом. – Ярослав сощурился. – Вот только навьи вездесущи. Бесчисленны. Прячутся в земле, носятся в воздухе. Даже здесь. Как пыль. Пыль, которую не удается стереть раз и навсегда.

- Ты выполнил его волю. – Женщина с участием тронула Ярослава за локоть. – А значит, он обрел покой.

- Покой? – Серые глаза экзарха сделались темными как отражение туч в осенних лужах. – Не думаю, что он может спокойно смотреть на меня. Особенно теперь. Клан так и не оправился после раскола. Наши реликвии разграблены. Лазариты безнаказанно переманивают балиев на свою сторону. Нет, я опозорил его. Ни о каком покое не может быть и речи. – Ярослав сжал кулаки в перчатках. – В первые же дни раскола мне следовало пожертвовать всем – одним ударом покончить с врагом сразу! Вместо этого я проявил слабость. И война растянулась на годы. Теперь лазариты опутывают сетями клиник целые города. Моя ошибка обернулась их могуществом.

- Но если соперник… - Галина Александровна не рискнула произнести слово «враг», - настолько силен, может, стоит у него чему-то поучиться?

- Чему мне учиться у них? Лжи? Умению предавать? Как вообще вы можете произносить подобное здесь – перед его могилой?

- Они знают многое. В том числе о покое, который дарован каждой душе.

- Убийцы отца никогда не станут моими учителями.

Галина Александровна опустила голову. Ветер принес к ее ногам прошлогодние листья. Как невозможно было вернуть их на ветки дерева, так и Ярослав не мог своей ненавистью исправить прошлого. Вот только экзарх не желал этого признавать.

- Полина у них, верно?

- Я пришла поговорить о ней.

Ярослав отвел взгляд. В кувшине, прикрепленном к стене, белела одинокая роза. Цветок был совсем свежим, но вскоре его ждала участь остальных – увянуть, потерять все лепестки до последнего и превратиться в иссохший прут. Безжизненную тень прежнего себя.

- Вы знаете, я любил Полину. Много-много лет. – Губы Ярослава дрогнули от нарождающейся улыбки. – Когда забрал ее из детского дома, она была такой беспомощной, хрупкой. Волосы всегда растрепаны – никак не причешешь. Девчонка совсем… Когда Полине исполнилось девятнадцать – в день рождения – она прибежала напуганная. Сказала, что купила машину и не успела домой доехать, как попала в ДТП. Естественно, полиция, разбирательства. Погнула бампер и разбила фару – мелочь на самом деле. Но Полина сбежала. Отвела людям глаза и сбежала. Поняла, что могла нечаянно лишить другого человека жизни. И поклялась никогда больше не садиться за руль. – Голос экзарха стал тихим. – Знаете, пока Полина рассказывала о случившемся, ругалась и вся дрожала… я понял вдруг: передо мной уже не ребенок. Это девушка. Женщина. Которую хочется уберечь от всех опасностей, от ошибок. Казалось, неужели я – при таких деньгах клана, с такой магической силой – не сумею этого сделать?..

Галина Алексадровна потянулась было обнять Ярослава, но опустила руки, едва заслышав перемену в голосе экзарха.

- Она теперь на стороне лазаритов?

- Полина прошла инициацию по собственной воле. Ее не принуждали, клянусь! И ты прав: она давно не ребенок. Можешь не соглашаться с ее решением, но хотя бы прими это!

- Клятвы ни к чему. Да и принуждать Полину было незачем. Ведь на сторону лазаритов ее позвал тот, кого она любит. Верно?

- Ярослав, умоляю, - Галина Александровна в волнении поправила браслеты на руках, пристально вгляделась в бледное лицо экзарха. – Они друг друга любят, взаимно, по-настоящему. На них зороком смотреть – как на солнце – ослепнешь! Я прошу, ради бога, отпусти Полину, не мсти за уход. Если вас связывает такое прошлое, неужели ты сможешь…

Мужчина холодно перебил:

- Галина Александровна, вы напрасно пришли. Да, я люблю Полину. А она решила быть с Радмиром, как бы ни было больно это признавать. В конце концов, никто из нас над этим не властен. Глупо мстить за подобное… - Ярослав выпрямил спину, скользнул взглядом по датам жизни и смерти на мраморной плите отца. – Однако теперь Полина на стороне врага. А значит, она мой враг. Не больше, чем остальные лазариты. Но и не меньше.

Гульмира гнала серебристый «Мерседес» по лесной дороге. Крошечный барашек из войлока, висевший на зеркале заднего вида, подпрыгивал на ухабах, раскачивался все сильней. Точно бежал по горным вершинам. Но, не смотря на жуткую тряску, пассажиры в салоне не жаловались. Радмир с Алексеем на заднем сиденье крепко держались за поручни над окнами, безотрывно следили за пасмурным небом, хмурились.

На стеклах дождевые капли появлялись одна за другой косыми росчерками. Ветер гнал тучи, и чем дольше Радмир вглядывался в их беспросветное полотно, тем меньше надеялся отыскать там причину нынешней спешки:

- Думаете, успеем?

- Вряд ли, - Гульмира включила дворники. – Но, может быть, еще сумеем кому-нибудь помочь на месте. Люди до сих пор там.

Алексей вынул сотовый. Из-за непрекращающейся тряски с большим трудом забил в мессенджер несколько слов. Наконец, мрачно произнес:

- Метеорологи через спутник смотрят сейчас. Говорят, плохо дело.

- Леша, что там пишут? Пострадавших много?

- «Сошел с рельсов»… «По неподтвержденным данным»… Черт, Гульмира, поднажми. Скоро там будет еще хуже, если мы не вмешаемся.

Лазариты бросили «Мерседес» на обочине. Оскальзываясь сапогами по грязи, стараясь не запнуться о торчащие корни, боком начали спускаться по склону к реке. За разлапистыми зеленовато-черными елями вдали уже посверкивали проблесковые маячки машин, слышался шум бегущей воды, неразборчивые выкрики через громкоговорители. Потом заработала «болгарка» – визжа, вгрызлась в металл. Стоило ей смолкнуть на мгновение, как Гульмира жестом остановила напарников:

- Тихо! Слушайте… - замерла с поднятой рукой.

Запыхавшиеся Радмир с Алексеем переглядывались в непонимании. А потом тоже напряженно подобрались. В самом деле: издалека, из серого моросящего неба, из холодного ветра над деревьями – будто из другой жизни, из другого мира – послышался долгий протяжный звук. Это был зов полный тоски, безутешный плач самой древности.

- Кит. – Глаза Гульмиры мрачно сверкнули. – Игорь был прав. Скорей!

Наспех спустившись со склона, лазариты остановились на миг у большого камня оценить обстановку. На них не обращали внимания в этой круговерти.

Вдоль раскуроченных путей у отвала беспорядочной цепью лежали опрокинутые вагоны с выбитыми стеклами. Там и тут сновали сотрудники МЧС – светоотражающие полосы на их куртках вспыхивали белым серебром. Слышались крики, вой прибывающих машин скорой помощи. Опять заработала «болгарка»: с надсадным ревом рассыпая мятущиеся искры оранжевой полосой, резала изогнувшуюся дверь купе. С той стороны – стук. Беспорядочный, загнанный, в беспросветной тесноте страха, что уйдут, потеряют, не помогут выбраться.

Радмир сощурился, призывая зорок. И похолодел. Над местом крушения целым сонмом кружили уродливые тени. Деревья, облепленные черными комьями, склонялись над обломками, людьми. А из леса шагали тощие безголовые фигуры с землистой кожей – лезли в поваленные вагоны через разбитые стекла, протискивались сквозь металл. Даже толстая бурая плесень, стелившаяся по земле, дышала тяжко, ненасытно. Безобразным тестом вспухала, взбиралась медленно по рессорам вагона, проглатывала могучие пружины, ползла.

Радмир впервые оказался в самом сердце катастрофы. Тем страшней было видеть зороком все происходящее целиком. Оглушенный, он вертел головой, цеплялся за плечо Алексея. И, казалось, сам нуждается в спасении.

Гудящий кругом хаос накрыло пеленой ровного звона – Гульмира начала отводить людям глаза. Махнула рукой, зовя за собой:

- Вперед! Бейте всех умертвий, которых видите! Нужно выиграть время!

Балии двинулись вдоль путей. Радмир, втягивая голову в плечи, прикрылся магическим щитом – сплел защитную сферу из колючей тревоги. Из этого укрытия принялся разить чарами кружащих над головой навий. Бил и бил в ускользающих призраков, спотыкался, налетал на Алексея. Но врагов в небе не становилось меньше – они все прибывали.

Зато на земле умертвия явно теряли позиции. Гульмира уничтожала их десятками. Шагая вперед, девушка будто ощупывала воздух перед собой. Каждое движение ее пальцев, каждый взмах кистей – все было рассчитано вплоть до мелочей. Во все стороны от нее тянулись тонкие струны. При малейшем жесте хозяйки, струны эти резали умертвий на куски, секли воздух, пронзали врагов насквозь.

Вот тонкокостная ломкая фигура с распухшими суставами взбирается на вагон, чтобы нырнуть в окно, усеянное по краям остриями стекол. На полпути хлещущая струна с посвистом ударяет и тотчас отдергивается. Умертвие тянется к желанной лазейке. Ближе, ближе. Но уже обе ноги вместе с левой ступней у него косо отсечены, а потом и половина тела вдруг отваливается, рассыпаясь пеплом. Еще одна кривобокая тень с пунцовой пастью, переходящей в грудину, прячется за машиной реанимации. Все посматривает из-под колес на лазаритов. Ждет, когда они пройдут, чтоб безбоязненно забраться внутрь – к стонущему человеку на носилках. Там только двое медиков: один накладывает пострадавшему жгут поверх окровавленной ноги, другой пытается поставить укол. Умертвие снова выглядывает из-за колеса, да так и застывает – точно из центра скошенного лба тянется струна. Вибрирует, звенит тоненько. Гульмира даже не оборачивается: выдергивает ее и еще десятком таких же хлещет впереди себя широкой волной – из леса хлынули новые враги.

Алексей шел следом. Попутно выжигая хищную плесень под ногами, уничтожал умертвий на дальних подступах: среди деревьев, прячущихся за отвалом. На ходу он вынул свою пепельницу, выполненную в виде брелока-черепа. Темные хлопья поднялись с земли, потянулись к балию, закружились вокруг него метелью. Теперь Алексея было едва видно.

- Молодец, Леша! Не давай им возродиться! – бросила Гульмира через плечо. – Нам туда! Дальше! Идем, идем!

Радмир пригнулся, когда одно из рассвирепевших умертвий ястребом бросилось на него сверху. Кривые когти скользнули близь лица, даже холодом повеяло. Чудовище тотчас взметнулось ввысь, спеша уйти от встречной атаки. В это время Радмир налетел на человека.

Столкнувшись, они ухватились друг за друга, чтоб не покатиться по насыпи железнодорожных путей. Под их сапогами сухо скрежетнул щебень. Перед Радмиром стоял спасатель МЧС: младше года на три, бледный, запыхавшийся. Он быстро поправил темно-синюю шапку и произнес, с усилием цепляясь взглядом за лазарита:

- Нужна помощь? Вы ранены?

Должно быть, стремление помочь, предельная собранность, сила духа – все это вместе позволяло ему сейчас превозмогать магию, отводившую глаза обычным людям. Да, он морщил светлый лоб, дышал часто-часто. И все-таки двадцатилетний спасатель был сильнее древних чар, которые творила Гульмира. Ошеломленный Радмир крепко сжал его ладонь и отпустил:

- Нет. Себя береги, брат.

Следовало спешить к головному вагону. Некогда было даже оглянуться. Отбиваясь от летучих умертвий, Радмир тотчас потерял спасателя из виду. Тем более, что стало ясно: помогать людям явились, похоже, не только сотрудники МЧС и лазариты. Все чаще возле опрокинутых вагонов можно было заметить сияющие силуэты. Ангелы проходили сквозь покореженный металл, сквозь обломки и вздыбленные рельсы. Плыли над землей. Радмиру казалось, будто их мягкий свет отпугивает голодных навий.

- Быстрей! Там беда сейчас будет! – крикнула Гульмира, переходя на бег.

Алексей с Радмиром едва поспевали за ней. Мимо носилок и снующих людей, мимо невесть откуда взявшегося тягача, которому никак не удавалось развернуться. А умертвия впереди уже сбивались в стаю.

Вот перед лазаритами открылся обрыв. Далеко внизу шумела река, и над самой кромкой пропасти, на поваленных соснах лежал на боку серый вагон. Внутри, судя по стукам и крикам, заглушаемым близкой водой, были заперты люди. Отчетливо слышался только пронзительный женский крик:

- Катя! Катенька!!! Дети здесь! Детям помогите!

Снаружи спасатели в спешке крепили тросы, чтоб не позволить вагону рухнуть с высоты в воду. Один человек в белой каске, обвязанный веревкой, уже стоял наверху. Сбивал стеклянные острия по краям оконного проема. Но при каждом движении поневоле замирал и покачивался, пытаясь удержать равновесие: металл под ногами скрипел, стонал надсадно. Порой слышался шум и всплески – обломки вперемешку с камнями и ветками падали в реку.

- Радмир, Леша, не подпускайте умертвий, не подпускайте! Иначе свалятся все прямо в воду, и потом уже ничем не поможешь. Ну, разом!

Лазариты принялись отгонять умертвий, рвущихся к поваленному вагону со всех сторон. Посреди этой круговерти чудовищ, пепла и отчаявшихся пассажиров, Радмир увидел нечто дикое, выходящее за рамки понимания.

Обезумевшие навьи бежали вниз по склону, бросались на вагон, шли сквозь него. Но пока не нападали на людей. Вместо этого они повисали на поваленных соснах – последних, удерживающих груз. Тянули вниз безобразными гроздьями. Вдобавок сверху обрушивались крылатые умертвия, раскачивали ветки вверх и вниз. Без зорока все выглядело так, будто наполовину вывороченные из земли красновато-желтые стволы скрипят и трескаются, ходуном ходят от огромного веса, который им приходится удерживать над обрывом. На самом деле сосны раскачивали и трясли чудовища – чтобы вагон сорвался, чтобы люди погибли.

Алексей с Гульмирой разили навий без счета, сплошными потоками чар выжигали землю и воздух. Но сколько бы они ни старались, все было в пустую: осатаневшие от голода и боли, умертвия бросались в самую метель из пепла убитых собратьев. Снова и снова налегали на ветки, запрыгивали на вагон, со всех сторон летели, ползли, бежали к месту грядущей беды.

Радмир понял, что втроем никак не удастся отбить плененных пассажиров. Тогда он решил действовать иначе. Прекратив атаку гневом, упал на колени и протянул руки к вагону, зажмурился. Ему пришлось сосредоточиться, чтобы почувствовать каждого человека внутри. Их ужас, смятение. Ровно четырнадцать полыхающих отчаянием фигур. Ни за что умертвия не упустят жертв, пахнущих такими эмоциями! Но на вагоне уже стоял спасатель в белой каске. Он опустился на колени и что-то сказал людям внутри. Потом подал руку в оконный проем: за нее ухватились, потянули. Наверху появилась девочка лет двенадцати. В растянутой футболке и беленьких шортах не по погоде – вся растрепанная, залитая слезами, она цеплялась за мужчину. Снизу кто-то подталкивал ее, помогал выбраться. Наконец, девочку спустили с вагона в руки подбежавших людей. А спасатель в каске опять на коленях и снова тянет ладонь в окно.

Радмир шумно выдохнул, безотрывно глядя на него. Каждую секунду тот мог погибнуть: рухнуть с многотонным вагоном в реку, быть раздавленным или утонуть. Но он оставался там. Вытаскивал пассажиров. И не было у него, как у Радмира, могущественной магии в руках, не было колдовской защитной сферы, отпугивающей умертвий. Только тонкая веревка, обвязанная вокруг пояса. Да вера, что другой ее конец будут держать, не выпустят из рук. Так неужели этого достаточно, чтобы и сейчас стоять наверху?

В собственном сердце Радмир зачерпнул мучительного непонимания, ошеломленность, добавил – все, без остатка – восхищение. Сплел чары.

С ровным могучим гулом к обрыву хлынула волшебная искристая волна. Навьи уродливыми тенями бежали прочь от нее или рассыпались пеплом. Даже голодная стая в небе пришла в смятение, распалась. А тем временем волна достигла поваленного вагона и затопила его теплым светом доверху. Укрыла людей, без следа смыла запах отчаяния.

Всего минуту назад умертвия со всех окрестностей сползались, слетались к одному единственному вагону. Теперь же они бестолково рыскали, выли разочарованно по потерянной добыче, бросались друг на дружку. И разбредались, уходили от обрыва.

- Радмир, господи, как ты это делаешь?! – продолжая разить врагов, воскликнула Гульмира. – Что это вообще было?!

- Я ни при чем. Все из-за него, - посмеиваясь, Радмир указал на спасателя в белой каске. – Сам не понимаю, как такое вышло!

Стоящий рядом Алексей только головой покачал.

Один за другим пассажиры появлялись из разбитого окна. Затем им помогали спуститься вниз и сразу передавали на поруки медикам. Вагон больше не раскачивался над обрывом, не стонал металл. Сами люди точно поверили в близкое избавление от опасности, больше не паниковали.

Вот спасатель помог выбраться последнему человеку. Это был сухопарый мужчина в легких спортивных штанах и клетчатой рубашке с порванным рукавом. На правом виске у него запеклась кровь, но он улыбался даже – потерянно, чуть виновато.

- Папа! Спасите папу! Мы здесь, пап! – раздался крик.

Кричала та самая девчонка в белых шортах, которую высвободили первой. Сейчас она стояла вместе с матерью у железнодорожной насыпи, кутаясь в серебристое термическое одеяло. Обе они непроизвольно шагнули вперед. Да только в крике девочки, должно быть, прозвучало достаточно тревоги, чтобы привлечь внимание раздосадованных навий.

Одно из чудищ с тупой мордой на коротких лапах взрыкнуло хрипло, поводя ушами. Посмотрело на женщину с ребенком у путей, потом вдруг рвануло землю когтями – с разбега ударилось мускулистым плечом о стенку вагона. Тупо, бездумно, подчиняясь простому голодному чутью.

Вагон дрогнул. В реку дождем посыпались камни, затрещали поваленные сосны, не в силах больше держать безумную ношу. Спасатель на вагоне взмахнул руками, теряя равновесие. И сделал последнее, что успел: со всей силы толкнул пассажира – к спасительной земле, к людям, к жене с дочерью. Тот рухнул на ветки, его оттащили скорей от осыпающегося края. А вагон с тяжким рокотом накренился больше прежнего, пополз, пополз.

Еще видно было белую каску. Как спасатель беззвучно цепляется за край разбитого окна. Как вдруг со скрежетом все сорвалось в обрыв: полетели вниз камни, обломанные ветви сосен, сполз в пропасть вывороченный пень.

Все замерло на миг.

Раздался грохот и плеск. Радмир почувствовал, как содрогнулась земля. Следом посыпались обломки: гремучим дождем – на развалившийся вагон, с бултыханием и всплесками – в непрозрачную реку. От такого удара при падении не выжил бы никто и ничто.

Радмир, Гульмира и Алексей в ошеломлении глядели туда, где – вот, совсем недавно! – вызволяли четырнадцать человек из западни, а теперь был только осыпающийся край с торчащими наружу темными корнями. Так стремительно произошло это изменение, что собственная неспособность уследить за ним казалась едва ли не враждебной, опаснейшей слабостью.

А пока они в растерянности стояли, укрываясь за магическим пологом, двое спасателей уже тянули трос. Тот выходил из пропасти рывками, туго шел среди обломанных красноватых бревен и смолистых щепок. Вот показалась белая каска, а потом и сам ее обладатель: облепленный комьями грязи, с неловко и напряженно приподнятым левым плечом.

Его вытащили, подхватили. Он отрывисто говорил что-то, был бледен и не давал никому касаться своей левой руки. При каждом шаге морщился. Его тотчас повели к медикам – туда же, куда спасенных недавно пассажиров.

- Слава богу! Вытянули! – первой воскликнула Гульмира.

- Но вы же это видели? Правда, видели? – заговорил, наконец, Радмир. – Умертвия раскачивали деревья, чтоб вагон упал. Значит, они могут влиять на материальный мир! И Полрок, получается, тоже может… Но я же помню, как нес его на руках раненного – он ничего не весил!..

- Конечно могут. А как еще им несчастные случаи подстраивать?

- Могут, могут, - подтвердил Алексей. – Большим волевым усилием, с известными ограничениями. Но могут.

- Ты еще спроси, откуда на местах катастроф столько ангелов обычно, - Гульмира улыбнулась, видя лицо Радмира. – Нет-нет, этого я и сама не знаю. Никто не знает, зачем они приходят. Но с умертвиями ангелы не пересекаются и не воюют. Кажется, что и не видят друг друга…

Девушка не договорила. Издалека вновь послышался заунывный плач кита. Лазариты принялись оглядываться. Радмиру показалось, будто на мгновение он разглядел виновника нынешней железнодорожной аварии: за рекой и за лесом, на пути к Москве громадное серое тело нырнуло в тучи.

Гульмира со вздохом достала сотовый и набрала номер:

- Привет, Игорь… Да, практически закончили… Ну, как обычно: чем смогли – помогли. Вот только кита опять упустили! Нужно как-то иначе действовать. Или так и будем приезжать, когда он уже сытый и за тридевять земель… Да, Леша с Радмиром здесь. Что?.. Все хорошо, Игорь, все хорошо? Нет, сейчас скажи!.. Ладно, мы едем.

Пряча телефон в карман, девушка напряженно оглядела спутников:

- Ребята, срочно едем в центральную клинику. Люду нашли.

Глава 2 Крик за спиной

Возле центральной клиники лазаритов на парковке не осталось места для машин. Похоже, многие балии, узнав о появлении Людмилы, захотели проведать ее. А те, кто не мог, сыпали вопросами в мессенджере – телефоны Гульмиры и Алексея беспрестанно подавали сигналы о новых сообщениях.

Паркуя машину на соседней улочке, Гульмира сказала:

- Объявлен общий сбор. Люда узнала о георгосах что-то очень важное.

- Так вот куда она пропадала! – горячился Алексей. – Стоило бы догадаться. Не могла же она сама исчезнуть. Георгосы постарались.

- Главное, что нашлась. Живая и здоровая, - тихо проговорил Радмир и прибавил шагу, стараясь не отставать.

В холле клиники «Лазарь Плюс» троих оперативников окликнула молоденькая медсестра из-за стойки регистратуры:

- В конференц-зал, пожалуйста! Игорь Борисович уже там. Все там.

В самом деле, просторное помещение на втором этаже оказалось душным из-за многолюдности. Сидячих мест давно не осталось, отовсюду несли серые офисные стулья, еще не зная, хватит ли места поставить их. Оперативники, врачи клиники, метеорологи – Радмир был незнаком с большей частью лазаритов и оттого чувствовал себя скованно. Бормоча извинения, он пробирался вслед за Гульмирой и Алексеем в первые ряды, где высилась атлетическая фигура Игоря.

Вот уже среди чужих затылков можно было разглядеть Людмилу: лазария вполоборота сидела в кресле-коляске, разговаривая со знакомой. Со смущенной полуулыбкой то и дело одергивала подол, гладила коленки:

- Да, слава богу! Ноги в порядке. Я крепкая, - она тускло рассмеялась. – Плечо уже вправили. Кости целы, одни только ушибы. Просто… сил нет.

Радмир едва мог разобрать ее слова среди гудевшего кругом говора лазаритов. Но продолжал смотреть на Людмилу: в простеньком темном платье с кружевным воротником, поправляющая косу, она казалась школьницей-отличницей. Девочкой, до предела изможденной каждодневной учебой «на одни пятерки». И подавленно-растерянной: отчего же отличные отметки в дневнике, как обещалось, не сделали жизнь лучше?..

Наконец, двери конференц-зала закрылись за последними подоспевшими лазаритами. А затем в душном воздухе прокатился тончайший звон – никто не хотел, чтобы на экстренном совещании присутствовали чужие уши.

Игорь встал рядом с Людмилой, призывая к тишине. Лазария кивнула нескольким друзьям в первых рядах, отвечая на безмолвные приветствия.

- Здравствуйте. Спасибо за беспокойство, за поиски. Я жива, в том числе благодаря действиям наших сотрудников. – Людмила с усталостью улыбнулась, однако улыбка эта продержалась совсем недолго. – Но есть и плохие новости. Я попросила всех собраться, чтобы предостеречь. Георгосы обрели новую силу. Невиданную прежде, незнакомую нам. Этого не было в наследии Георгия Победоносца, и ничего подобного не хранилось в наших музеях, даже в закрытых секциях. Они научились выслеживать и убивать именно тех умертвий, которых мы приручили.

По залу волнами заходили встревоженные, недоверчивые шепотки. Людмила покивала, будто откликаясь на общую мысль:

- Я тоже не понимаю, как георгосы это делают. Похоже, Ярослав открыл способ, который позволяет отследить связь. Ту связь, что устанавливается между нами и навьями во время инициации.

- Люда, не может быть! Связь чувствуем только мы!

Лазария опустила глаза, проговорила тише:

- А что остается думать? Георгосы давно охотятся на меня. Но для честного поединка им не хватало сил, даже с ритуалом кражи эмоций. И как же они… вышли из затруднительного положения? Убили моего Белефала.

В конференц-зале поднялся настоящий гул.

- Да нельзя его убить!

- Может, у Белефала что-то типа зимней спячки, я не знаю…

- Такое редкое умертвие! С такой выживаемостью!

- Люда, ну вспомни собственную инициацию! Мы ж его всей толпой – двенадцать человек! – пробить не могли. Куда уж там георгосам?!

Людмила дождалась, пока волнение спадет. Обреченно продолжила:

- Друзья, мне самой сложно в это поверить. Тем не менее. Белефал мертв. – Она в напряжении сцепила пальцы. – Все произошло четыре дня назад. Я ехала в загородную резиденцию к Всеволоду. Из-за ремонтных работ свернула с основной дороги. Там был глухой участок, где кустами все заросло по обочинам… калиной… - Лазария прижала руки к груди, будто пытаясь удержать боль внутри. – Я почувствовала, как Белефал умирает. Он позвал, но я ведь не могла… не знала, где он, где все происходит. Буквально за секунды все произошло! Потом Белефала не стало. И наша связь разорвалась. – Голос Людмилы выцвел. – Вы знаете, что бывает, когда между лазаритом и его умертвием разрывается связь. Особенно прочная, устоявшаяся за многие годы. Думаю, этого и добивался Ярослав.

Людмила некоторое время молчала, никто в зале не издавал ни звука.

- Я должна была умереть. Наверняка. Это ведь как с резиновым бинтом. Мы потому и чувствуем друг друга на разных концах, что он под натяжением находится. А если разрезать – бьет в обе стороны... Выходит, Белефал в последний момент забрал удар на себя. Большую часть. Не стал цепляться за связь, не потащил следом. Хотя умирал от боли, знаю.

- Люда, - Игорь положил огромную ладонь ей на плечо.

- Ничего. – Девушка глубоко вдохнула, продолжила ровным тоном. – Я потеряла сознание, потом впала в кому. Прямо за рулем, к сожалению. Слетела с трассы и врезалась в дерево. Ремень безопасности здорово защитил, но там везде росла калина – довольно высокая. Мою машину не было видно в этих зарослях с дороги. Не знаю, как все сложило бы в итоге, если б не нашел меня один дедушка из поселка неподалеку. Словом, доставили в тамошнюю больницу. А потом уже разобрались: документы в бардачке, номер машины и прочее… Когда в «Лазарь Плюс» привезли, быстро из комы вывели, подлечили. Спасибо еще раз нашим целителям.

Когда Людмила умолкла, лазариты зашевелились. Переговаривались тревожно, обсуждая услышанное. Шум нарастал.

- Как до Белефала-то георгосы смогли добраться?

- До сих пор поверить не могу. Бедный мишка!

- Так хорошо его шерсть защищала… И вот…

Радмир тронул за локоть Алексея, который стоял рядом.

- Скажи, Белефал правда был похож на медведя? Еще шерсть такая длинная… голубоватого цвета, верно?

- Ну да. Синеватая, насколько помню. А что?

Радмир не ответил. Низко опустив голову, часто дышал, будто загнанный. Взгляд его метался по чужой обуви и джинсам, офисным стульям, по серому полу. Из омута сомнений балий вынырнул только через несколько минут, когда вновь услышал подавленный голос Людмилы:

- Друзья, берегите себя. И своих умертвий тоже, какими бы могущественными они ни были. В них не только наша сила, но и наша слабость. Особенно потому, что теперь Ярослав знает об этом.

- Ярослав тут ни при чем.

Лазариты оглянулись на того, кто произнес последние слова. Расступились.

Это был Радмир. Побледневший балий шагнул навстречу Людмиле:

- Белефал умер из-за меня.

- Что? – Людмила выпрямила спину. – Из-за тебя? Ты его убил?!

- Нет. Его убил Полрок.

Лазария глядела на Радмира с неподдельным ужасом. Потом дрогнула всем телом. Озиралась, будто в поисках помощи, цеплялась за подлокотники кресла-коляски. Чуть привстав, замычала невнятно:

- Н-н-нет. Только не ты. Не так, не так!

Радмир не смел шелохнуться, не чуял собственного тела. Всего несколько слов сказано! А все лазариты в зале уже смотрят только на него одного. Медленно, шаг за шагом они расступаются, пустое пространство – точно зона отчуждения – ширится вокруг Радмира. В глазах окружающих читается ошеломление, недоверие. Следом кожу начинает покалывать от презрения и поднимающегося гнева толпы. Тем страшней стоять в ее центре.

- Радмир! Черт возьми! – Игорь надвинулся темной горой.

- Я защищался! Это вы скажите, почему Белефал напал на меня?!

Тотчас все взоры оказались прикованы к Людмиле. Та прикрыла дрожащей ладонь рот, что-то шепча. Вот ее голос сделался громче:

- Ты думаешь, это я? Думаешь, я? Игорь! Смотри!

С надрывным выходом она подалась навстречу. По щекам ее потекли слезы. Но главное, в воздухе повеяло такой мощью, будто плотина рухнула, и вся вода хлынула на свободу. Игорь пошатнулся, заслоняясь рукой…

В зале вновь воцарилась тишина. Ни всплесков магии, ни былой силы, разлитой в воздухе. Только Игорь с поникшими плечами стоял между плачущей целительницей и другом детства. Обессилевший.

- Белефал. Мой защитник. – Закрыв лицо руками, отрывисто шептала Люда, плечи ее вздрагивали. – Господи, он же как ребенок был. Разговаривать даже не умел. Мы друг друга понимали… за счет эмоций только. И он чувствовал, чувствовал, что я испытываю каждый раз, когда Радмира вижу. Неужели не ясно? Белефал просто хотел избавить меня от этих мучений. Никто его не натравливал. Не нужны ему были приказы.

Игорь вдруг сдвинулся с места. Ни на кого не глядя, взял Радмира за плечи и в гнетущем молчании повел прочь из конференц-зала. Лазариты медленно расступались, освобождая дорогу. А Игорь, не смотря на выдержку, все-таки старался заслонить друга спиной, оградить от других. Ведь в порыве гнева и всеобщего осуждения достаточно было лишь икры волшебства, чтобы в чьих-то руках полыхнуло по-настоящему смертоносное заклятие.

Они почти добрались до дверей. Оставалось всего несколько шагов. Когда Людмила внезапно вскинула заплаканное лицо. Закричала вслед:

- Что я тебе сделала, Радмир?! Что я тебе сделала?!!

В комнате отдыха кондиционер чуть слышно шевелил вертикальные жалюзи на окнах. Игорь мрачной горой громоздился на стуле напротив подавленного Радмира. Оба молчали уже достаточно долго, чтобы собраться с мыслями. Однако разговор начинать не хотелось.

Наконец, Игорь глухо вымолвил:

- Мы скрываемся от людей, воюем с георгосами. А Всеволод, несмотря на старания Людмилы, слишком стар, чтобы участвовать в происходящем. Он фактически заперт в особняке. Поэтому управлять клиниками и жизнью клана приходится мне. Поверь, это не слишком просто. Рад-брат, пожалуйста, помоги, а? Помоги хоть немного.

Тон друга был ровным, и все же Радмир понял, насколько важна эта просьба. Чуть шевельнулся в кресле:

- Чем помочь?

- У тебя дар – выручать в самых тяжких обстоятельствах. Вспомни кита. Вся группа выжила благодаря твоей находчивости! А сегодня утром Гульмира прислала короткий отчет: ты дал спасти четырнадцать человек из поезда над обрывом. Рад-брат, ты справляешься там, где не справляется никто другой! – Игорь покачал головой. – Но и беды творишь под стать. Как же так?..

- Мне надо было позволить Белефалу себя убить?

Радмир не злился, не защищался – на это просто не было сил. Впрочем, Игорь не пытался его обвинять. Только горбился все сильнее.

- Ты самый близкий мой человек сейчас. С Людой меня тоже связывает дружба, хоть и не столь давняя. Но она поддерживает жизнь экзарха, занимает высокое положение в клане и по-прежнему является сильнейшим целителем. Как быть? Скажи. Я не имею права занимать чью-либо сторону. Я должен поддерживать равновесие и заботиться о выживании всех лазаритов. – Здоровяк отчаянно потер виски. – Рад-брат, я больше не могу тебя защитить! Ни от кого и ни от чего. Теперь – не могу!

- Понимаю. Игорь, я не прошу тебя ни о защите, ни о снисхождении. Только о справедливости. Итак, мне надо было позволить Белефалу себя убить? Или может быть там, еще зимой, в заброшенной котельной нам с Полиной следовало погибнуть, но не убивать Никиту?

Голос Игоря в ответ прозвучал, словно ничего в нем не осталось кроме бесконечной усталости, невозможности опереться, найти поддержку:

- Послушай. Люда может потребовать права на дуэль. Никакого оружия – чистая магия. Прецеденты уже были. Дважды в истории клана. Первый случай слишком запутан. Второй произошел из-за несчастной любви. Балии погибли оба. Да, отговаривать Людмилу будут все. При этом отказать ей не сможет никто, зная, что она потеряла. Даже Всеволод не сможет.

- Что ж, у нее есть право. Ведь Никита и Белефал умерли из-за меня.

- Да пойми, наконец, дело не поиске виноватых! - жестко бросил Игорь. – Дело в том, что дуэль еще не состоялась, даже не назначена! А ты уже проиграл. Людмила опытнее и гораздо сильнее в бою. К тому же атаку она станет подпитывать болью от утраты близких. Знаешь, что это значит?

Чувствуя неприятный холодок, Радмир кивнул.

- Она целитель. Поэтому, вероятно, тебя ждет мгновенная смерть от всех болезней сразу. Это в лучшем случае, конечно же.

- А в худшем?..

- Она взвесит и отмерит ровно ту порцию боли, чтоб ты умирал как можно дольше и как можно мучительней. Мастерства у Люды хватит, уверяю.

Каждое слово Игорь ронял с необычайной жестокостью. Радмир опешил. Неужели все это произносит лучший друг детства? Однако тотчас понял: жестокость обращена не на него, а на самого Игоря. Тот будто наказывал и винил в происходящем себя одного.

- Получается, положение безвыходное?

- Именно. – Великан поднялся со стула. – Большинство лазаритов уже встало на сторону Люды. А значит, история с Белефалом может повториться. Держи Полрока поблизости, не отпускай ни на шаг. Я даже предположить не берусь, какие еще опасности могут угрожать тебе в ближайшее время.

- Полрок пропал.

Игорь, собиравшийся уходить, остановился в замешательстве:

- Что значит «пропал»? Куда?

- Белефал ранил его перед смертью. Когда все закончилось, Полрок открыл какой-то портал и ушел в него. Сказал, мы не способны помочь. С тех пор – никакого отклика. Он больше не появляется и даже на зов не приходит.

Великан только покивал. Словно еще одна проблема, свалившаяся на голову, уже не никак не влияла на общее катастрофическое положение дел.

- Отправляйся к Галине Александровне. Она знает об умертвиях больше, чем кто бы то ни было. Может быть, отыщет твоего Полрока.

- Думаешь, хоть один из лазаритов еще будет мне помогать? После всего, что я натворил – с Никитой, с Белефалом, с Людмилой?!

Игорь пожал плечами:

- Галина Александровна придерживается нейтралитета. Не только между лазаритами и георгосами. Но и внутри клана тоже. Сейчас она будет расположена к тебе лучше всех остальных. – Взявшись за дверную ручку, будущий экзарх помолчал, однако решил высказать мысль до конца. – Даже лучше, чем я. – С этими словами он вышел.

Оставшись в одиночестве, Радмир обессиленно откинулся на диване. Запустил пальцы в волосы и закрыл глаза. Казалось, весь мир отвернулся от него – отвернулся презрительно, осуждающе. Снова вспомнились взгляды лазаритов в замершем конференц-зале. Крик Людмилы, летевший в спину: «Что я тебе сделала?!!». Не было рядом Полрока. Даже от Игоря нельзя было требовать большего. Пытаясь не замечать собственную заброшенность, Радмир с трудом вынул сотовый телефон из кармана. Повалившись на бок, кое-как пристроился среди диванных подушек: с надеждой листал на дисплее список контактов, выискивая тот, особенный номер. Нажал «вызов».

Прижимая черный прямоугольник к уху, Радмир всматривался в кожаную обивку возле самых глаз. Сказать «люблю тебя» вместо приветствия или «Полина, когда ты вернешься?». На самом деле, это было неважно – лишь бы услышать родной теплый голос. Любое «алло», любое «я занята, перезвоню».

Но в трубке были только гудки.

Глава 3 Подарок

Утром на кухне Радмир завтракал в одиночестве. Как выяснилось, он до сих пор не привык к новому дому. Все здесь – встроенная бытовая техника, софиты, мини-бар – казалось, принадлежат какому-то богатому родственнику. Руки сами тянулись вернуть сахарницу на специальную подставку, поправить в безупречной вазе апельсины. Дизайнер, поработавший здесь, расположил все так изящно и целесообразно, что любые изменения, произведенные собственной рукой, казались неуместными.

Зато мама с сестренкой провели тут гораздо больше времени и, похоже, обвыклись. На стильно-стальной дверце холодильника теперь вразнобой лепились знакомые магнитики: «Выпей молока», «Симбирск - Ульяновск», кот в пулеметной ленте из сосисок и целая россыпь улыбающихся овощей и фруктов. Зеленели цветы в аккуратных горшочках, возле них расположились тетради с мамиными рецептами, а со спинки ближайшего стула вольно свисало полотенце. Впрочем, была еще одна вещь, которая перекочевала из старой квартиры в новую – восхитительный запах еды.

Радмир в задумчивости мазал абрикосовый джем на золотисто-коричневые блинчики. Должно быть, мама знала некий секрет. Когда наваливалось неподъемное – вроде вины перед Людой или долгой разлуки с Полиной – те же блины вдруг приобретали особый смысл. В чашках и тарелках, в кастрюлях и соусницах мама умела передать свою поддержку. Поэтому, стоило ей выглянуть на кухню, Радмир тепло сказал:

- Удивительно, почему мы с Иркой еще не превратились в колобки.

- Так вы же не едите ничего! Ты на работе весь день, а Ириша на учебе или с подружками пропадает. Какие уж там колобки.

Мама теплой со сна рукой погладила его по затылку. Следом принялась копаться в одном из шкафчиков над раковиной, пробормотала:

- Вроде решила все лекарства держать здесь. А свою банку с кальцием со вчерашнего вечера найти не могу. И куда только поставила?

Краем глаза Радмир заметил знакомую темную фигуру у мамы на закорках. Безобразная коала-мумия снова торопливо вытягивала «пряжу» из спины своей жертвы, спешила насытиться. Однако балий не двинулся с места, не подал вида. Он знал: стоит взглянуть прямо, как трусливая тварь тотчас юркнет куда-нибудь. Потом дождется подходящего времени и уже в безопасности снова оседлает маму – будет кормиться, кормиться…

Радмир отпил чая. Глядя перед собой, принялся сплетать чары. Тем более, топлива для магии сейчас хватало с избытком. Вот излюбленная лазейка навьи – воздуховод – оказалась перекрыта решеткой из сверкающих от ненависти лезвий. Окно заволокло вязким туманом тревоги. Только дверь, куда мама внезапно могла шагнуть сама, закрыло водопадом из нежно-желтого света. Радмир откусил блинчик и, не удержавшись, скрипнул зубами – такой ярости он давно не испытывал. Западня была готова.

Продолжая жевать, балий поднял взгляд на умертвие. То замельтешило гадкими ручонками, пытаясь наесться перед бегством. Но, как видно, мигом прочувствовало всю глубину направленного взгляда. Стремглав кинулось на шкафчик с посудой, затем к воздуховоду.

Лицо Радмира потемнело от мстительного наслаждения: он увидел, как навья сунулась в привычную лазейку и с визгом отдернулась. На левой лапе теперь не хватало когтистых пальцев. Умертвие заметалось по кухне, пытаясь выбраться из ловушки. Сыпало пеплом из раны. Радмир продолжал жевать блин, а сам ткал новые чары. Отовсюду к коале потянулись белесые плети – неторопливые, даже как будто пугливые, беззащитные.

Ловкости навье было не занимать. В десятый раз увернувшись от пут, она попыталась спрятаться за самой мамой – завертелась в шкафчике среди рук, отыскивающих банку с кальцием. Радмира буквально передернуло от осознания подлости и ничтожества этой навьи. Белая лоза, повинуясь воле хозяина, одним махом вырвала коалу из шкафчика и швырнула в угол – в самые заросли. Там она запуталась, принялась обреченно биться, сипеть.

Радмир улыбнулся прямо в злобные рубиновые глаза. Неторопливо намазал новый блин абрикосовым джемом. Откусывал кусочек за кусочком…

Через несколько минут поисков, мама закрыла шкафчик и вздохнула:

- Нету. В спальне тоже проверила. Наверное, в аптеке и оставила. Нет! Когда с Иришей духи покупали! Я же из сумки еще вытаскивала все, кошелек на дне на самом лежал. Ну вот, хотя бы вспомнила… Радмирка, а что это у тебя за вещица такая красивая?

- Это кадуцей. Брелок для ключей, - удовлетворенно проговорил он, уже завинчивая серебряную крышечку. - На работе подарили.

Сквозь сияющий чарами проем двери вдруг пролетела Ира:

- А чего вы все так рано сегодня? О, блинчики! – Сворачивая теплый золотистый круг блина, понизила голос до шепота, чтобы мама не услышала. – Крик и паника у цирка: дикий зверь сбежал – Радмирка.

Радмир спешно уничтожал все возведенные недавно чары, поэтому не сумел вовремя придумать достойного ответа.

- Ириша, а ты сама-то чего в такую рань поднялась? У тебя же занятий вроде нет сегодня. Или я путаю?

- Занятий нет. А свидание есть, - придав себе загадочный вид, Ира взяла кружку с чаем, с напускной манерностью оттопырив мизинец.

Обернувшись к маме, Радмир понял, что не в курсе дела только он один:

- И что это за свидание, интересно? С кем?

- Так и быть, расскажу, - пробубнила сестра с набитым ртом. – В парке неподалеку познакомились. Вообще случайно вышло – я ему на штаны мороженое уронила... Ну, потом пообщались. Он веселый, очень смешной. В каком-то драматическом кружке работает.

- Актер что ли?

- Типа того.

- А как же Игорь? Все, значит? Прошла любовь, завяли помидоры?

- Ой, скажешь тоже! – сестренка вспыхнула, однако с голосом совладала. – Я вообще никогда к Игорю ничего не чувствовала. Просто признательна ему за то, что он сделал для нашей семьи. Вот и все! Что ты там придумал?

- Ну-ну, - Радмир покивал с улыбкой. – Приводи тогда своего актера. Хоть познакомимся. А то мало ли, что у него там за драматический кружок. Может быть, кружок поклонниц. И с каждой у него – по отдельной драме.

- Это уже мое дело, - Ирка насупилась.

- Конечно твое. Кто спорит. А в гости поклонника все-таки приводи.

Поняв, что никто не собирается на нее давить, она смягчилась:

- Не, он пока стесняется. Да и вообще, кто на вторую неделю тащит человека знакомиться с родными?! Еще подумает, что я за него замуж собралась! Нечего… обольщаться.

У Радмира в кармане пиликнул сотовый. Стоило взглянуть на экран телефона, как сердце забилось чаще: пришло СМС-сообщение от Полины. «Привет, Ра! Я вернулась. С подарком особенным для тебя. Встретимся сегодня? Извини, что так долго. Надеюсь, ты соскучился».

Торопливо набирая ответное сообщение, Радмир улыбнулся: «Прости, я уже женат. Двое детей и квартира в ипотеку на девять лет». Но едва отправив это сообщение, тотчас дописал второе: «Конечно встретимся! Давай сейчас. Я могу подъехать к тебе на такси. Или у метро?».

Ответ не заставил себя ждать: «Не надо никуда ехать. Жду тебя внизу».

Радмир мигом проглотил едва надкушенный блин, залпом опрокинул в себя оставшийся чай из кружки и кинулся к посудомоечной машине:

- Простите. У меня, оказывается, сегодня тоже свидание.

Мама только вздохнула:

- Все. Дети выросли. А я и не заметила.

Радмир обнял ее. Зажмурившись, представил столп света в кольце своих рук. Насытил воображаемую картину магической силой. Отодвинулся, чтобы оценить результат: мама с задумчивой улыбкой погладила его по локтю, хмыкнула чему-то и взялась за прозрачный кувшин с водой – принялась поливать цветы в горшочках. Тем удивительней было следить за этим повседневным занятием при помощи зорока: сияющей феей мама будто бы делилась с растениями не только водой, но и собственным светом.

Довольный результатом, Радмир невзначай бросил, уходя с кухни:

- Как Ирише неуклюжей отыскать актера-мужа? Все произойдет само, если дать ей эскимо. Ха-ха! Так и вижу: мама, как вы познакомились с папой? Доча, нас свели не звезды, а вафельный рожок и кокосовая присыпка.

Сестра даже чай размешивать перестала. Радмир заметил, как старается она быстро придумать ответную дразнилку, но безуспешно.

- Радмир – рыбий жир! Понял?

- Ага. Руки-крюки.

Выйдя из холла, балий нетерпеливо оглядывался. Возле шлагбаума никого не было. Аллея и детская площадка тоже пустовали. Радмир воспользовался колдовским чутьем: от охранника на проходной веяло скукой, в кофейне на первом этаже двое подростков слушали музыку – так, как это можно делать лишь в этом возрасте: погружались в самую глубину ритма, проживали каждый перепад в тональности. Но здесь был еще кто-то. За темными кадками с туями полыхало горячее счастье.

- Не прячься, я тебя чую!

От зелени отделился стройный силуэт Полины:

- Подкрасться к лазариту не так-то просто?

Радмир шагнул ей навстречу и тотчас заключил в объятия, шепнул:

- Что же ты так долго кралась, родная…

- Прости, Ра. Нужно было время.

- Главное, ты здесь, - Радмир глубоко вдохнул запах ее духов. Тихо рассмеялся. Обладать зороком лазаритов, будучи влюбленным, - это было той мечтой, о которой веками слагали песни на самых разных языках мира. Всем телом чувствовать переживания любимой, каждую вспышку ее радости в ответ на ласковые слова, ее завороженность – когда она готова часами смотреть только на тебя одного. И быть таким же открытым в ответ: с помощью магии показывать свои чувства во всей их полноте. Теперь не нужно было спрашивать всякий раз: «Видишь, как я тебя люблю?», не мучал страх не взаимности чувств, и никакие доказательства больше не требовались. Потому что зороком любовь становилась очевидной.

Сейчас Полина гладила его по спине и целовала в шею через распахнутый ворот рубашки. От этого до самых пяток пробирало мурашками, даже ноги слегка подкашивались. Впрочем, потому-то девушка и делала это – она тоже знала, что чувствует теперь Радмир. Довольно посмеивалась:

- Какой ты весь… отзывчивый! Надо же.

Сделав над собой усилие, Радмир отстранился. Взял девушку за обе руки. Пытаясь не замечать жар ее ладоней, улыбнулся:

- Постой-постой. Я так с ума сойду. Погоди… - потряс головой. – Нет. Расскажи вначале, куда ты ездила, и чем занималась все это время. Целая вечность прошла! Столько всего случилось!

- Обо всем расскажу, Ра, только давай вначале пройдемся? До девяти утра надо обязательно попасть в администрацию комплекса. Это тут, рядом.

Радмир ощутил внутреннюю готовность отправиться с Полиной хоть в администрацию, хоть за тридевять земель. И пока они шли мимо арок первых этажей, пока мимо проплывал бежевый камень внешней отделки, он наслаждался солнечным теплом, голосом дорогого человека.

- Ох, Ра, столько всего произошло! Вначале – эта поездка, потом возня с продажей квартиры. Да, пришлось продать. Там стало небезопасно. Все георгосы знают, где я живу! А теперь они знают и о моем предательстве.

- Может, назовем это добровольным переходом на сторону лазаритов?

- Клянусь, в голове Ярослава звучит именно слово «предательница». К тому же, после инициации в оранжерее я теперь тоже чую эмоции других людей. За домом следили. Наверняка! Если не ошибаюсь, это была Дашка.

- Думаешь, ее послали тебя убить? – Радмир с тревогой вскинул голову.

- Дашка сильная. А когда научилась воровать чувства других людей, стала еще сильнее. Вечно строит из себя независимую. – Девушка покивала. – Но я знаю: на самом деле Дашка трусиха. Ей всегда нужен лидер, который возьмет всю ответственность. Или тот, кого можно будет бросить, чтобы самой сбежать. Она бы не рискнула напасть в одиночку.

Тем временем лазариты явились в администрацию жилого комплекса. Полный мужчина в форме выложил на лакированную стойку перед Полиной документы, связку блестящих ключей:

- Игорь Борисович подписал уже. Вам осталось заполнить форму, и можете заселяться. Если потребуется помощь – вещи там перенести или мебель – можем грузчиков для вас нанять. А если по мелочи, охрана поможет. Только внизу консьержу скажите, он пришлет людей.

- Спасибо, у меня нет вещей. Никаких.

Полина оставила подпись. Мужчина убрал документы в скоросшиватель:

- Что ж, поздравляю с новосельем. Соседи у вас хорошие.

Через аллею от дома, где жил Радмир, стоял точно такой же шестиэтажный дом с огромными окнами и бледно-оранжевыми башенками на крыше, с арками. Туда они и направились.

В холле – вместо кофейни – располагалась маленькая пекарня. Двое девушек, в которых Радмир признал медсестер из клиники, как раз болтали за столиком, уплетая булочки с чаем. Вот только при виде Радмира обе умолкли и перестали есть. Проводили долгим взглядом.

Поднимаясь по лестнице вслед за Полиной на второй этаж, он сказал:

- Главное, чтобы твоей соседкой не оказалась Людмила.

- Какая разница? В любом случае она живет здесь же. В одном из домов.

- И все-таки было бы лучше вам не пересекаться. – Радмир вздохнул.

За дверью из мореного дуба открылась солнечная двухкомнатная квартира. Интерьер в итальянском стиле понравился Радмиру даже больше, чем в собственной. Здесь чувствовалось больше свободы, а мелкие привычки владельца, казалось, проще впишутся в непринужденную обстановку – тонкий вкус дизайнера не диктовал условий.

Однако Полина, прохаживаясь по комнатам, не выказывала радости. Она была сосредоточена, деловита. Все позванивала ключами, перекладывала что-то из кармана в карман. Посматривала на Радмира, будто размышляя.

Наконец, потянула за собой к ротанговым креслам у стеклянного столика. Усадила, сама устроилась напротив:

- Ладно, я еще успею из этого гнездышка сделать конюшню. Давай-ка ты лучше расскажешь пока, какие новости в клане? Чувствую, не все они будут хорошими. На тебя ведь каждый второй лазарит смотрит как на врага.

- У них есть веская причина так смотреть, к сожалению.

Понурившись, Радмир рассказал и о нападении Белефала на стоянке, и об исчезновении Полрока, об отчаявшейся Людмиле и словах Игоря – обо всем. Полина слушала его, не перебивая, только иногда брала за руку: гладила пальцы, сжимала в своей ладони.

- И, честно говоря, не знаю, чем эта история с нашей дуэлью может закончится. Людмила однозначно сильнее – тут Игорь прав.

- Брось. Ничего еще не решено. Дуэль не назначена! – Полина с горячностью тряхнула копной волос. – Ты зря тратишь силы: пытаешься примириться с будущим, которого может попросту не быть. Зачем?

Радмир попытался улыбнуться, но, помедлив, тяжело признал:

- Я виноват. А еще мне страшно.

Девушка поднялась, подошла ближе. Обняла. Затем чмокнула в щеку и, опустившись на пол, положила голову на колени:

- Если б мне нравилось манипулировать, сказала бы нечто вроде: «Пока я рядом – все будет хорошо». Ну, во-первых, это вранье, конечно. А во-вторых, такие слова со временем лишают сил. Привязывают к другому человеку, как цепью. Будто заключенного.

- Откуда ты знаешь? – Радмир принялся гладить ее локоны.

- Ярослав постоянно так делал. Пытался закабалить. Не хочу, чтобы у нас было также. – Полина помолчала. – Вот скажи, как ты обычно успокаиваешься, как помогаешь самому себе, когда все плохо?

- Да никак, по правде говоря. Просто жду, когда само пройдет.

- Научись этому, Ра. Серьезно. Я, например, сама с собой разговариваю. Типа: «Полюха молодец, у нее все получится», ха-ха!

Радмир мучительно наморщил лоб:

- Но, послушай… Если каждый учится всегда справляться в одиночку, и каждый в итоге становится сильным сам по себе, зачем тогда быть с кем-то?

Полина поднялась, приблизила лицо и прошептала:

- Потому что вместе быть лучше, чем по отдельности.

Их поцелуй длился несколько минут. Затем Полина порылась в карманах и вынула продолговатый предмет, завернутый в дюжину мятых салфеток.

- Хочешь знать, зачем я уезжала так надолго? Возьми.

Радмир принялся с любопытством разворачивать подарок. Вот тускло блеснул металл. Это оказалась алюминиевая ложка – чуть погнутая, с незатейливым узором на ручке, старая.

- Твоя ложка из детского дома!

- Да, она самая. – Взгляд Полины остановился на вещице в руках Радмира. – Я должна была ее забрать. Иначе моя способность доверять так и осталась бы похороненной под теми кустами сирени…

- Наверное, там все изменилось за последние годы?

- Нет, это я стала другой. Здания, горки, качели – все кажется очень маленьким, хрупким. Детский дом по-прежнему работает, только воспитанников теперь вдвое меньше. Более современные программы обучения, реклама в соцсетях, кое-какая поддержка государства: детей разбирают по семьям гораздо быстрее, чем в мое время.

- А как тебя пустили туда? Глаза людям отвела?

- Нет. Зачем? Просто сказала правду. Одна из стареньких воспитательниц меня узнала. Провела в палисаднике к тем кустам, даже лопатку с граблями дала. Там все заросло, все кругом заросло сиренью! Но ложку я нашла быстро. Такое чувство, будто она меня ждала… Ра, ты оставь ее у себя, ладно? Это мой подарок в знак доверия.

Радмир завернул ложку в салфетки, убрал в карман джинсов:

- У меня она будет в целости и сохранности. Обещаю.

Глава 4 Лабиринт сомнений

Радмир шел по коридору с мозаичным полом. Лиловая дорожка под ногами поглощала звук шагов. Мимо плыли картины, бюсты. За окнами виднелся фонтан – сыпал радужной водяной пылью в каменные чаши. Там светило солнце, ветер шелестел листвой подстриженных деревьев. Но внутри обители Всеволода, за стеклами и зачарованными стенами стояла тишина.

Вот впереди показалась массивная дверь оранжереи. Как вдруг сквозь тяжелые створки навстречу Радмиру выплыл один из ангелов. Потускневший, с поникшей головой, едва-едва сияющий силуэт устало брел по мозаичным узорам, а потом и вовсе погрузился прямо в пол.

Похоже, охранник у флагштока был прав: Галина Александровна в оранжерее прямо сейчас занималась очисткой куба от пепельных залежей.

Радмир толкнул дубовую дверь. Некогда пышные орхидеи отдыхали. На смену им услаждать взгляд пришли диковинные лианы: гибкими зелеными побегами они давно взобрались на открытую галерею второго этажа, а теперь вдобавок выбросили огненно-красные цветы. Пахло водой, мокрым деревом и чем-то обворожительно-сладким – одуряющим, влекущим.

- Радмирчик, я скоро закончу.

Галина Александровна как раз готовилась отпустить очередного ангела. Тот настолько увяз в пепле куба, что едва брел через серые сугробы. Вот он утомленно шагнул через стекло, испещренное древнерусскими письменами. Женщина улыбнулась ему с благодарностью, будто знакомому:

- Спасибо, дорогой. Приходи снова, ладно?

Радмир в задумчивости склонил голову набок:

- Думаете, он слышит? Или может ответить?

- Когда испытываешь благодарность всем сердцем, это становится неважно. А я, в самом деле, очень благодарна ангелам за помощь. – Галина Александрона обернулась. – Хочешь сам попробовать?

- Как? Я не умею.

- Это гораздо проще, чем творить заклинания. Просто вообрази ангела и представь, будто любишь его. Он появится.

Радмир зажмурился. Воображение легко нарисовало сияющую фигуру, но сосредоточиться на ней оказалось нелегко. Мешали мысли о слезах Людмилы по умершему Белефалу. Следом вспомнилось осуждение, с которым лазариты смотрели со всех сторон – будто сдавливали.

И все же, когда Радмир открыл глаза, прямо перед ним стоял ангел. Лицо из света – ни мужчина, ни женщина – легкий, как сама мысль о нем.

- Очень хорошо. Теперь обойди куб несколько раз так, чтобы наш гость постоянно следовал за тобой через залежи пепла. Так… Вот, хорошо… Продолжай, у тебя отлично получается.

Несмотря на похвалу, Радмир хмурился. Щемило сердце оттого, как наивно тянется ангел следом, а сам в это время пачкается пеплом, меркнет.

- Мне кажется, хватит. Ему тяжело.

- Ну, отпускай тогда. Я позже этим сама займусь.

Глядя в спину удаляющемуся ангелу, балий помрачнел:

- Вы знаете на счет умертвия Людмилы?

- Конечно. Все уже знают. – Женщина вздохнула. – Боюсь, теперь тебе будет непросто найти друзей среди лазаритов. Если хочешь совета, держись поближе к Игорю и Гульмире.

- Почему именно к Гульмире?

- У этой девушки справедливость всегда стоит на первом месте. Она одна заступилась за тебя на собрании, когда вы с Игорем ушли. Кстати, правильно сделали: страсти там кипели нешуточные! Так вот Гульмира напомнила всем, как ты спас группу во время нападения георгосов и кита. К тому же, в присутствии Люды дала полный расклад ситуации. Собственно, выбор был невелик: либо мертвый Белефал, либо ты.

- Думаю, для Людмилы выбор очевиден.

Галина Александровна оглядела Радмира с толикой разочарования и покачала головой:

- Люда может злиться на тебя, может желать мести. Но она знает: человеческая жизнь всегда дороже и важнее жизни любого умертвия. Иначе мы бы не были лазаритами.

Радмир, почувствовав себя уязвленным, тотчас выпалил:

- Да? Тогда откуда разговоры о готовящейся дуэли?!

- Но ведь ты послужил причиной смерти не только Белефала, но и Никиты, верно? Заметь, я сказала «послужил причиной», а не «виновен».

- Простите, - балий смешался. – Простите, столько всего навалилось разом. Мне теперь иногда не хватает… сдержанности.

- Не нужно извиняться. Я понимаю. Кто-нибудь другой на твоем месте, Радмирчик, уже давно бился бы в истерике. А ты неплохо держишься.

Женщина с улыбкой тронула его за локоть. Потом, звеня браслетами, направилась к шкафчику с инвентарем. Достала секатор и принялась без лишней спешки обрезать лишние побеги у лиан.

Слушая щелчки инструмента и шелест падающих листьев, Радмир успокоился. В самом деле, Галина Александровна не была обязана ни выслушивать его, ни утешать. И, тем не менее, делала это.

- Спасибо вам. За совет, за поддержку. За то, что вообще разговариваете со мной после всего случившегося. – Балий помедлил. – Но я хочу попросить вас еще об одном. Мне нужна помощь.

- Конечно. Говори.

- Полрок пропал. Уже который день не откликается на зов. А я ни малейшего представления не имею, где он находится!

Галина Александровна продолжала щелкать секатором, однако теперь все чаще поглядывала на Радмира с растущим интересом:

- Недавно прирученные умертвия не пропадают просто так. Расскажи-ка, что происходило накануне? Может, он пытался предупредить о чем-то?

- Белефал перед смертью успел ранить его и, кажется, отравил ядовитой слюной. После битвы Полрок открыл портал, ход прямо в стене подземной парковки – черный-черный, довольно жуткий. Я помог ему туда забраться. Вот и все. С тех пор он не отзывается. – Радмир пожал плечами. – Скажите, есть какой-то тайный мир умертвий, куда они уходят?

- Нет, дорогой. Никакого тайного мира умертвий не существует – они все время живут бок о бок с нами. Да, некоторые умеют телепортироваться, прятаться, становится невидимыми. Но живут здесь. А вот пугающий портал, который открылся на парковке… - Галина Александровна хмыкнула, - он вел в твое подсознание. Да-да, Полрок сейчас именно там.

- Как такое может быть?!

- Ты хозяин Полрока. Поэтому-то он и спрятался в твоем подсознании, чтобы не погибнуть от яда и полученных ран. Довольно редкий случай. И весьма досадный. – Женщина вздохнула. – Ты должен будешь отыскать Полрока в глубинах самого себя и вернуть его в реальность. Иначе лишишься умертвия-помощника и навсегда остановишься в магическом развитии. На повторную инициацию даже не рассчитывай! Могу поклясться, Полрок не позволит другой навье установить с тобой связь.

- Но как мне заглянуть внутрь себя самого?

- Как раз в этом я могу помочь, - Галина Александровна улыбнулась. – Вон там, где плющ, скамейка стоит. Ты присаживайся пока, устраивайся поудобней. Закрывай глаза и начинай глубоко дышать.

Радмир последовал совету. Сидя на кованной скамье, смежил веки.

- Теперь слушай щелчки моего секатора. Все остальное сделает магия.

Балий послушно внимал. Щелк, щелк! - отдавалось в голове.

Вот листья с шорохом падают на каменный пол. Руки коснулся легкий сквозняк, будто неподалеку дверь приоткрылась. Щелк, щелк - слышится чуть левее: должно быть, Галина Александровна занялась обрезкой лиан на другой стороне оранжереи. Удивительно, как беззвучно она переместилась – даже шагов не слышно! Щелк, щелк… А ведь в той стороне стояли горшочки с цветами, которые секатором не обрежешь. Лиан там не было.

- Что должно произойти? Я увижу Полрока?

Галина Александровна не отвечала. Щелк… щелк.

Потеряв терпение, Радмир открыл глаза.

Ни зелени, ни жизни. Под низким известковым потолком тускло светили лампы. Как раз от них исходили слабые щелчки, которые прежде казались звуком работающего секатора. Радмир озирался, тряс головой. Но избавиться от морока не удавалось. Вдоль пустынного коридора тянулась череда палат. Неумолимо-серый казенный линолеум на полу.

- Э-э… это больница? Галина Александровна, вы здесь?

Собственный голос звучал неуместным шумом. Неуместным настолько, что Радмир тотчас примолк и даже рот ладонью зажал. Пригнулся.

Потолок давил сверху. Робко всматриваясь в грубые мазки засохшей известки, Радмир осознал со всей отчетливостью: белил весьма скверный человек. Должно быть, с отвращением махал кисточкой, рассыпая по полу мучнисто-белые капли. А может, старался даже испачкать линолеум посильнее – все равно отмывать другим. Это равнодушие вместе с известью пропитало здешние стены, стало их частью. Особенно неприятной для Радмира стала мысль: в мертвой известке слишком много кальция – коридоры больницы оттого кажутся полыми костями, по которым предстоит пройтись. Морщась, балий двинулся вперед.

Безлюдье. На стенах лепятся выцветшие медицинские плакаты, распечатанные приказы с номерами, распоряжения. Дышится тяжело. На зубах скрипит толченый мел. Кругом словно закупоренная наглухо вечность.

В который раз сворачивая за угол, Радмир надеялся увидеть врача, случайного пациента, или хоть кадку с чахлой суданской розой – привычную обитательницу поликлиник. Однако никого и ничего живого здесь не было.

Радмир заблудился среди этажей. Он подавленно плелся дальше, но не помнил уже, как попал сюда, зачем вообще явился в это странное место. Тягостным сном тянулись катакомбы больницы – без окон, без отдушин. Радмиру подумалось, будто он так и будет бродить по саванно-белому лабиринту, пока не умрет. И после продолжит свои бессмысленные блуждания так и не поняв, что момент смерти уже миновал. Призраком.

Он не помнил, сколько времени прошло. Но однажды оказалось, что отрезок пути пролегает мимо лифта. Ни звука, ни движения воздуха – стальные двери плавно раскрылись. Из тесной как гроб кабины выкатилось кресло-коляска. Смотреть на него не хотелось.

Радмир продолжил путь. Пустая инвалидная коляска потянулась следом. То ли некая деталь в ней износилась до люфта, то ли погнуты были спицы в колесе, но теперь постоянно слышался за спиной мерный и сухой звук: щелк, щелк. Он вторил щелчкам тусклых ламп. Радмир не оглядывался.

Нужно было вспомнить. Зачем мимо тянуться безжизненные стены? Почему так неотступно преследует кресло-коляска? Откуда эти щелчки?..

Радмир обнаружил себя плачущим. Цеплялся за стены, не замечая сорванных приказов, распоряжений. Листы с шорохом падали на пол, оставались лежать неподвижно – не было сквозняка, чтобы хоть край шевельнуть. Сами слезы здесь ничего не значили. Кругом царила бездушная строгость. И за любое проявление чувств грозило наказание.

Вот уже не только сзади, но и впереди раздаются щелчки. Они приближаются. Видно, как по серому линолеуму ползет издали круг слепящего света навстречу. Щелк! - круг исчезает. Щелк! - появляется вновь, ближе и ближе. Высвечивает. Ищет.

Радмир с растущей тревогой наблюдал: по воздуху к нему плывет блестящий металлический фонарик. Сам собою то включается, то выключается, поворачивается из стороны в сторону, покачивается. Ясно только одно: ни в коем случае нельзя оказаться в круге белого света! Иначе что-то страшное произойдет, непоправимое.

Споткнувшись об инвалидную коляску, Радмир кинулся бежать назад по коридору. Вот поворот. Еще один. Теперь вниз по лестнице, лишь бы оказаться подальше. Безликий этаж – а точно ли другой? не прежний? – разворачивается лабиринтом. Радмир иногда останавливается, отчаянно дергает ручки дверей. Но все палаты заперты наглухо. Укрыться негде.

Вот он замирает в безумном напряжении. Прислушивается. Щелк, щелк - невозможно разобрать, коляска это или фонарик. Но главное, откуда раздаются щелчки?! С другого этажа? Эхом звук принесло? Или уже здесь, из-за ближайшего поворота выглянет сейчас слепящий белый круг, поползет по стене навстречу? Куда бежать от него?!

В который раз безнадежно дернув ручку двери, он услышал вдруг по ту сторону знакомый голос – глухой, едва различимый:

- Радмирчик, возвращайся! Давай, ну?.. Так, погоди… Сейчас.

- Откройте, откройте, пожалуйста!

Он слышал, как возится кто-то за дверью. А по коридору с одной стороны уже катило инвалидное кресло, а с другой плыл яростный белый круг света.

- Да очнись же ты! Приди в себя!

Внезапно Радмир понял: выход и спасение вовсе не в запертой больничной палате перед ним. Открыть нужно не дверь, а глаза.

Он очнулся посреди буйства зелени оранжереи на той же скамье. Судорожно дыша, озирался по сторонам и – как утопающий встрепенется, вдруг нащупав каменистое дно под ногами – жадно радовался каждой примете реальности вокруг себя. Кованная спинка скамейки выгибается причудливым вензелем, блестит теплой охрой. Журчит вода в декоративном фонтанчике среди зарослей. Даже сверкающий куб с пеплом и умертвиями показался жизнеутверждающим монументом.

- Радмирчик, зачем так глубоко уходишь в себя? Еле добудилась!

- Господи! Куда вы меня отправили только что?! Клянусь, мне таких кошмаров за всю жизнь не снилось!

Галина Александровна грустно усмехнулась и отложила секатор:

- Это твое подсознание.

- Неправда! Это просто какой-то жуткий сон! – Радмир принялся с усилием разминать затекшие ноги. – Мое подсознание не может быть настолько… Нет. Иначе я был бы совсем другой.

- Тем не менее, путешествие проходило именно там. А вот почему оно такое пугающее – спрашивай у себя самого. – Мелодично звеня браслетами, женщина стала сметать обрезанные побеги и листья в кучку. – На самом деле, там множество тайн и подсказок. Источников силы. Нужно только научиться понимать этот особенный язык души.

Радмир покинул оранжерею в изрядном смятении. Понадобилась прогулка у фонтана под весенним солнцем и целый час в тихой комнате для гостей, чтобы он вернул прежнее равновесие. Тогда настало время вопросов.

Балий прохаживался возле окна и бормотал вполголоса:

- Допустим, это были образы. Что они значат?

Стоило спросить вслух, как тотчас – откровением – явился первый ответ. Радмир вспомнил, что инвалидная коляска была точь-в-точь такая, на какой сидела Людмила в их последнюю встречу. Будто наяву вновь прозвучал ее крик: «Что я тебе сделала, Радмир?! Что я тебе сделала?!!».

- Значит, коляска, это – мое чувство вины перед Людой! Преследует…

Запустив пальцы в волосы, лазарит вышагивал взад-вперед по комнате. Бесконечные давящие потолки и стены, грубо побеленные – известкой! кальцием! – это, конечно, была мамина болезнь. Вот, что угнетало изо дня в день и казалось лабиринтом без выхода.

Зато фонарик предстал неразрешимой загадкой. Радмир вспоминал щелчки, пытался расшифровать их последовательность. Думал о слепящем круге света. Отчего же так страшно было оказаться в нем?

Сев на постель, балий несколько минут не двигался. Невидяще вглядывался в узорчатый багет зеркала напротив. Как вдруг совсем окаменел.

Фонарик принадлежал Никите. Тому охраннику, что поигрывал им в заброшенной котельной за минуту до катастрофы. И Радмиру до одури страшно было оказаться в круге света, потому как без тени оправданий – «Меня обманули!», «Это случайно!» - приходилось признать одно:

- Я убийца. – Задушенный шепот балия прерывался. – Я убил невинного человека. Я виновен в убийстве.

Радмир закрыл лицо руками. Простонал сквозь ладони – бессвязно и глухо. Хотелось отречься от самого себя, лишь бы уйти от нестерпимой вины.

Внезапно раздался телефонный звонок. Сотовый требовательно вибрировал, показывая на экране незнакомый номер. Балий принял вызов.

- Радмир? Это Людмила. Я приехала к Всеволоду, а мне сказали, ты тоже здесь. Зайдешь на третий этаж в каминный зал? Через полчаса. Поговорим.

- Да. Я подойду.

- Хорошо, буду ждать там, как закончу с экзархом.

В трубке послышались гудки. Радмир подавленно убрал телефон в карман. Сидел, понурившись. Пытался дышать глубже, спокойней, чтобы объявление грядущей дуэли встретить достойно.

Когда настало время идти, он с трудом поднялся с постели, будто одряхлевший старик. Поплелся к выходу, не чувствуя в себе сил. Однако, не смотря на все внутреннее сопротивление неизбежному, Радмир твердо знал: он не станет уклоняться от дуэли и примет вызов вместе со всеми условиями Людмилы. Какими бы они ни были.

Минуя лестницу, Радмир снова ощутил вибрацию телефона в кармане.

- Рад-брат! Слушай… - Игорь смешался, чего за ним не водилось. – Мне сказали, Люда звонила. Зовет поговорить. Слушай... Черт! Постарайся, попробуй как-нибудь отложить дуэль! Если не получится, - что-то грохнуло в трубке. – Своим секундантом выбери Алексея. Он надежный, правда! Не подведет. Или Гульмиру, если согласится… Рад-брат, я не имею права быть твоим секундантом! Понимаешь?! Всеволод, все уже знают, что я на твоей стороне, хотя фактически главой клана… - Игорь выругался, вдруг примолк, голос его сделался ровным. – А знаешь, плевать. Да. Пускай. Рад-брат, слушай внимательно: любыми способами добейся от Людмилы согласия. Твоим секундантом буду я. Даже если она оставит за собой право выбора заклятий. Ты слышишь?

- Да, Игорь, я слышу. Спасибо тебе.

- Все. Как поговорите, перезвони. Не тяни только. Я в клинике, жду звонка.

Убирая сотовый, Радмир отвлеченно, словно со стороны, удивился самому себе. Казалось, он должен заразиться тревогой друга, может, обрадоваться его поддержке – хотя бы почувствовать ее. Почувствовать хоть что-то. Но внутри пеленой стояло серое равнодушие. Словно сама душа оказалась под наркозом. Вспомнив совет Полины, балий слабо улыбнулся:

- Идем, Радмир. Ты справишься.

Вот последний лестничный пролет, статуи у входа в каминный зал. В приотворенную высокую дверь льется мягкий солнечный свет.

Первым на глаза попалось инвалидное кресло из недавнего видения. Пустующее. Людмила в простой черной кофте и джинсах стояла рядом. За ее спиной высились колонны, облицованные желтоватым ониксом, громадный камин с чугунной решеткой. Было прохладно.

- Здравствуй, Людмила.

Лазария кивнула в ответ. Смотрела спокойно, открыто. Ее по-домашнему неброская одежда не вязалась с величественной обстановкой. Неужели смерть придет от рук этой невысокой девушки с серыми глазами?

- Весь клан только и говорит о нашей дуэли. – К голосу Людмилы примешивалось слабое эхо. – Никого уже этой новостью не удивишь.

Радмир выпрямил спину. Со всей сдержанностью, на которую только был способен, уронил в пространство зала:

- Когда?

Людмила отвела взгляд. Сложила руки на груди. Ответила вопросом:

- А ты уже выбрал секунданта?

- Да. Это будет Алексей. Если возьмется, конечно.

- Не советую. Он в меня тайно влюблен, - девушка произнесла с тем же выражением, с каким отметила бы, что за окном стоит полдень. – Лучше выбери Гульмиру. Она будет честной. Игоря только постарайся к этому делу не привлекать – ему еще кланом править.

Радмир покивал, в свою очередь спросил:

- Кто будет твоим секундантом?

- Не решила пока. Это быстро делается. Даже слишком быстро, - в меланхоличной задумчивости, будто речь шла вовсе не о дуэли, Людмила тронула рукоять на спинке кресла-коляски. – Я сегодня беседовала с Галиной Александровной. Потом со Всеволодом. Они знают о жизни, о смерти гораздо больше всех нас вместе взятых… Сначала ты убил Никиту. Потом Белефала. Хотя и не желал этого. – Людмила сосредоточенно нахмурилась. – Всеволод верит, что судьба связывает людей такими узлами неслучайно. Говорит, тому есть некая причина. Повод. А я страдаю, потому что сопротивляюсь судьбе. Ну, или своему предназначению. Вот это я и хочу выяснить до начала нашей с тобой дуэли. – Лазария посмотрела Радмиру прямо в глаза. – Что тебе от меня нужно? Что тебе от меня нужно настолько, отчего я раз за разом теряю самое дорогое на свете? Скажи!

Потрясенный Радмир с минуту не мог вымолвить ни слова. Потом ответил сдавленным шепотом. Только эхо помогло донести его слова Людмиле:

- У меня мама болеет. Я хотел ее вылечить. Чтобы ты ее вылечила.

Он открылся: позволил лазарии считывать собственные эмоции без магических преград. Дал заглянуть даже туда, где прятались сомнения, стыд и страх, где были мелкие, недостойные мысли.

- Но после всего случившегося, я не мог просить об этом.

Радмир и Людмила в каминном зале стояли друг напротив друга, храня молчание. Воздух чуть подрагивал между ними. Было тихо-тихо.

Наконец, девушка ожила:

- Теперь ясно. Всеволод был прав… Если я вылечу ее, ты останешься, не сбежишь? Примешь дуэль на моих условиях?

- Да, приму.

- Хорошо. Я подумаю. А теперь уходи. Пожалуйста, уходи.

Радмир вышел из каминного зала, беззвучно прикрыв за собою дверь.

Глава 5 Свидание со смертью

Радмир шел к дому через парк. За зеленью деревьев вдали виднелись оранжевые башенки жилого комплекса лазаритов. Теплый ветер трепал флажки, у колеса обозрения толпились люди. Мимо прокатили подростки на велосипедах – должно быть, где-то неподалеку была лужа: за ездоками по асфальту тянулись темные мокрые полосы. Сияло солнце, но небо на востоке уже обложило тучами. Никто в парке не замечал приближения ненастья.

После приезда Полины Радмир чувствовал себя ожившим вновь. Будущее – в свете готовящейся дуэли – по-прежнему виделось тревожным, однако теперь он справлялся с этой ношей. А сейчас раздумывал над тем, настала ли пора вести девушку домой – знакомиться.

- Радмир? Привет!

Очнувшись от мыслей, он обернулся. Перед ним стояла сестренка с прозрачным пластиковым стаканчиком лимонада. Внутри плавали дольки апельсина. Ира улыбалась и потягивала шипучий напиток, задорно помешивала трубочкой колотый лед. В белом топе на бретельках и короткой джинсовой юбке она смотрелась совсем юно. А еще от нее пахло новыми духами – чем-то морским, свежим.

- Привет! Ты с подружками? Или очередное свидание?

- Ой, какое свидание! Просто поболтать встретились. У него перерыв на работе, а я универ прогуляла. – Сестра принялась оглядываться по сторонам, выискивая кого-то взглядом. – Вадим за сладкой ватой пошел, пока в очереди стоим на чертово колесо. Если не торопишься, могу познакомить.

- Как ты сказала его зовут?

- Да вон он идет. Вадим! – она подняла стаканчик над головой.

Будто во сне Радмир наблюдал за приближением наемного убийцы. Ослепительно улыбающийся, в солнцезащитных очках, с двумя веретенами сахарной ваты тот шагал навстречу. Под налетевшим ветром черная футболка с желтыми собачками облепила худощавое как у шершня тело.

Кругом послышался волшебный звон. Вадим, не меняясь в лице, бросил обе ваты за спину. В воздухе начало сгущаться предгрозовое напряжение.

Радмир опомнился. Схватил Иру, оттолкнул назад, заслонил спиной. При этом крышка стаканчика открылась – девушка ненароком плеснула на себя ледяным лимонадом и охнула, задохнулась на миг:

- Радмир!.. Ты чего?! Я же вся…

Она так и стояла с приподнятыми руками, озирала испорченный топ, когда чуть поодаль остановился опасно улыбающийся георгос:

- Прошу прощения, леди. Ваты нет и больше не предвидится – весь сахар мира был потрачен на сладость ваших губ.

Заслоняя сестренку, Радмир спешно ткал защитный полог из гнева и тревоги. Но нужно было выиграть хоть немного времени:

- Ты совсем рехнулся?! Тут наш дом! За оградой охрана дежурит! Все лазариты сюда сбегутся, даже звать не нужно!

- Так пускай бегут поскорее, иначе пропустят самое интересное.

- Вы знакомы? – Ира удивленно выглянула из-за спины брата, но была тотчас водворена обратно. – Э-эй! Да хватит толкаться! Я не понимаю!

Радмир счел магический полог достаточно надежным. Однако не успел он опомниться, как Вадим первым нанес удар: старательно выстроенная защита пошатнулась. И всего через несколько секунд затрещала по швам.

Лазарит невольно заслонился руками. Что-то начало жечь лицо. Он почувствовал себя муравьем, на которого направили луч солнца через увеличительное стекло. Кожу жгло все сильнее, над землей задрожало марево. Мокрые полосы на асфальте от шин велосипедов высыхали, таяли.

Яростный полуденный зной поднялся на дыбы красным медведем. Вадим обрушил магию на все пространство перед собой: случайные прохожие повалились на землю. Кто-то стонал, звал на помощь. А люди поодаль не слышали ничего, не замечали – чары звенели в горячем воздухе.

Тем же, кто владел зороком, открылась по-настоящему страшная картина. Отовсюду рвались в парк умертвия. Точно голодные звери, почуявшие кровь.

Там мерцающий призрак кладет костлявые пальцы на плечи жертвы, тянется к самому лицу и с воем вдыхает – крадет чужой вдох. Здесь тысяченогий паук дико пляшет на лежащем человеке: каждая из полупрозрачных ножек – торопливый хоботок, высасывающий жизнь. Сухие щелчки, клекот, шипение. Даже мох и лишайники на асфальте представляли теперь опасность: безобразным липким тестом обволакивали подошвы и торопливо пожирали жизнь пешеходов. Слепо, ненасытно.

Радмир, вместо попыток выдержать прямой удар, постарался отвести его в сторону: из собственного страха и воображения создал колдовское зеркало.

Пламенный луч отразился, перечеркнул небо. С большим трудом удерживая заклятие, Радмир начал управлять вражеской атакой. Вот сплошной поток печного жара наискось прошел по колесу обозрения. Медленно прополз по деревьям и, наконец, ударил в окна жилого комплекса. Наклоняя волшебную линзу, Радмир постарался, чтобы будка охраны тоже оказалась под огнем. Он знал: никто в серьез не пострадает от столько краткого воздействия магией. Зато вряд ли сыщется лучший способ позвать лазаритов на помощь.

В самом деле: охранник включил тревогу, из подъезда выбежало несколько человек, в окнах замелькали настороженные лица. За зеленью едва удавалось разобрать, что происходит, но это уже не имело значения – лазариты несомненно почуяли вспышки боевых чар в парке неподалеку.

Радмир вновь повернул волшебное зеркало. Иссушающий луч ударил в самого Вадима. Тот отдернулся, словно в лицо ему полыхнула слепящая искра сварки, и восторженно расхохотался:

- Ловко придумано! До чего же ловко! Молодчина, Радмир, браво! Вот только одной ловкости со мной будет маловато.

Тотчас стало ясно, отчего Вадим всегда считался лучшим наемным убийцей Ярослава. Волшебное зеркало разлетелось вдребезги! Радмир пошатнулся. Прикрываясь, тяжело опустился на корточки. Потом повалился на бок. Давило, так страшно давило сверху и жгло, точно в пожаре рухнули сверху горящие балки и бревна. Нельзя было выбраться. И кричать, звать на помощь не получалось: вместо воздуха, казалось, само пламя!

- Полрок… Полрок… - потрескавшимися губами едва сипел балий.

Ни дыма, ни шепота – демон не откликался. Там, где раньше ощущалась духовная связь, было пусто и глухо как в заброшенном подвале. Как видно, даже смерть Радмира не заставила бы теперь Полрока явиться на зов.

Парк превратился в место побоища.

Вот двое ребят-спортсменов бегут по тротуару, разминают кисти с яркими напульсниками, переговариваются. Всего через миг оказываются в зоне поражения – несколько шагов по инерции, затем падают, сдирая кожу на руках о раскаленный асфальт. Пытаются ползти.

Молодая мать отпускает руку малыша, чтобы отойти за мороженым. Тот непонимающе смотрит из-под светлой панамки вокруг. Не замечает, как она валится без сил всего в дюжине метров поодаль. Не слышит, как со звоном рассыпаются, кататься монеты из ее ослабшей руки.

Радмир, лежа щекой на горячем асфальте, видел накренившийся мир. Слева пылало убийственно-знойное небо. Справа виднелся опрокинутый пластиковый стаканчик, дольки апельсина, перепачканные в песке и соре.

Послышалось хныканье, стон. Затем все смолкло.

Ирка! Она тоже угодила под удар – ничего не понимающая, абсолютно беззащитная перед вражеским заклятием. Нельзя было ее оставлять.

Радмир сквозь муку попытался разобрать, чем именно противник подпитывает чары. Впрочем, Вадим не таился: так давить, словно прессом, и вместе с тем жечь, будто в доменной печи, могло лишь одно чувство. Стыд.

Откуда взялось столько стыда среди безумия и жестокого веселья Вадима? Ответов не было. Радмир мог сделать только одно: в противовес чарам георгоса он собрал любовь и гордость – заслонил ими сестренку. Пускай не осталось больше сил защищаться самому. Лишь бы она выжила.

Парк застили огненные пятна. Следом они слились в одно алое полотно, и Радмир ослеп. Он еще мог слышать, что происходило вокруг. И только.

Тихонько хныча к нему подползла сестра. Трясла за руку, обдавала висок горячим дыханием. Однако сделать Ира не могла ничего.

- Радмир! Радмир, пожалуйста! Ну приди в себя, Радми-и-ир! – Она обнимала его, закрывала собой, плакала. – Вадим, помоги ему, прошу! Я же не знаю, я же не врач, я же…

- Меня не помогать прислали.

Должно быть, Ира не слышала или попросту не понимала ничего. Просила снова и снова, хваталась за умирающего брата.

- Вадим, ты обещал! Ни сирени! Обеща-а-ал, – совсем как когда-то, будучи маленькой, затянула она, в крайнем отчаянии ткнулась Радмиру в грудь. – Помоги. Мама! Кто-нибудь, помогите!

Издалека послышались чужие голоса:

- Вон там, скорее!

- Это Вадим. Зовите еще людей!

Как видно, подоспела охрана комплекса: в окружающем пекле мелькнуло несколько боевых заклятий, потом зачастило – одно за другим.

- Нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет, - скороговоркой забормотал Вадим, после не то плюнул, не то фыркнул. – Так-с… Я клялся на сирени? Хорошо же! Исполняю! Радмир, считай, тебя спасла сестра и счастливый случай. Но всех вас ждет большой сюрприз Ярослава. Так что ты все равно скоро умрешь. Очаровательная Ирэн, я вынужден вас покинуть. Оревуар.

Бешенный жар вдруг опал. Радмир задышал глубже. Ветер, казалось, гладит его лицо в испарине легкими прохладными ладонями. Утешает.

Приблизился топот нескольких человек. Радмира подняли и куда-то поволокли. Он стукнулся пятками о бордюр, затем земля стала мягче и бугристее. Вот его попытались усадить.

- Не падать. Не падать, говорю.

От наступившего холодка в глазах стало проясняться. Из алой пелены проступило хмурое лицо охранника. Он похлопал Радмира по щеке:

- Пока жив. Парни, держите оборону, глядеть в оба. Стену, стену поднимайте! Не мелочитесь. Здесь кроме Вадима еще могут быть. Отправьте патрули в парк – не меньше пяти человек в каждой группе. Зачистить.

Охранник поднялся с корточек. Его место тотчас заняла Ира:

- Радмир, ты живой? Что случилось? Я так испугалась!

Она всхлипывала, цеплялась за его руку. Радмир со стоном пошевелился. Он лежал на газоне под деревом, прислонившись спиной к шершавому стволу. Вокруг поднимался гам: колдовство Вадима рассеялось, и теперь по парковой аллее сновали люди. Одни спешили убраться прочь, другие оттаскивали пострадавших в тень, третьи в суматохе и ругани звонили в скорую помощь. Тем временем, лазариты гнали умертвий прочь: хлыстами заклятий отпугивали голодную свору, разили насмерть самых ненасытных. Под вой и скрежет клыков на землю опадал пепел.

Когда обратный путь был расчищен, Радмиру помогли подняться и вместе с Ирой под магическими заслонами спешно повели в охраняемую зону комплекса. На все вопросы перепуганной девушки скупо отвечали одно:

- Не можем знать. Обратитесь к Игорю Борисовичу.

На первом этаже комплекса их провели в квартиру одного из медиков. Тот – заспанный, в халате – не сразу опомнился, потом засуетился:

- О, простите… Ночная смена была… Сюда девушку, на диван. Приподнимитесь, давайте, подушку под голову. Как вас зовут?

- Ира. Вы знаете, что произошло? Там все падали в парке! Нет, пожалуйста, помогите Радмиру – ему гораздо хуже, чем мне. Я нормально!

- Поможем, поможем, не волнуйтесь. Вам нужно прилечь. Вот, легкое успокоительное… Та-а-ак, хорошо. Ага.

- Но он сознание терял даже! Я-то не теряла.

- Все понимаю, но иногда последствия солнечного, теплового удара проявляются не сразу. Вот это ваше возбуждение тоже может сыграть роль. Давайте сделаем сейчас небольшой укол, и, обещаю, сразу станет легче.

- Так это солнечный удар? У всех сразу?

- Ну уж, знаете ли! Всякое бывает. Повсюду теперь дыры в озоновом слое, магнитные бури… Таблетку надо под язык, да… Что говорить, люди взрослые вроде, а в такую жару даже головных уборов не надевают. Хоть бы кепку какую-нибудь. Лицо помазали кремом солнцезащитным, и думают, будто все в порядке. Как вы считаете, крем от солнечного удара разве защитит? Вот и с общим перегревом тела – та же история.

Радмир не отводил взгляда от целителя. Мужчина продолжал бормотать всякую убаюкивающую чушь, делал вид, будто щупает пульс. Сам же методично работал. Он так искусно оперировал заклятиями, что они казались вспышками – Радмир не успевал отследить их.

Хлопнула дверь. В прихожей кто-то тяжело заворочался, с вешалки упала одежда. Следом с порога раздался знакомый голос:

- Рад-брат, вы целы?

Игорь настороженно вгляделся в его лицо: не видя признаков большой беды, перевел дух, подошел ближе. Они пожали друг другу руки. Говорили шепотом, чтобы Ира ничего не услышала.

- Мне сказали, там был Вадим. Не знал, чего и ждать!

- Проехал по нам чарами как асфальтоукладчик. Если б не Ирка…

- Чего она сделала?

- Сам до конца не понял. Ей Вадим какую-то клятву давал. Вот она его и упросила отступить. К тому же охрана вовремя среагировала. – Радмир в который раз отмахнулся от явившегося второго целителя, который уговаривал его лечь на тахту в соседней комнате. – Нет! Я должен убедиться, что с моей сестрой все будет в порядке.

Игорь со вздохом сам потащил его к тахте:

- Расслабься, Рад-брат. Ирой уже занимаются. Теперь твоя очередь – с магическими ранами шутки плохи. Давай-давай, ложись. Не то вырублю сейчас заклятьем, и пролежишь тут до вечера.

Пришлось подчиниться. Однако, улегшись, Радмир и не думал успокаиваться. Приподнялся на локтях, пока целитель продолжал работать:

- Игорь, посоветуй, что Ирке сказать? Она ведь спросит. А солнечный удар, и озоновые дыры – честное слово, не поверит!

Великан прошелся по комнате, раздвинул тяжелые портьеры. Стоя спиной, говорил открыто – здесь их не могли услышать:

- Какой теперь смысл врать? Говори правду. Как есть. Про Вадима ей объясни. Полагаю, одной лазарией в клане станет больше.

Сначала Радмир подумал, что ослышался. Затем пришел в ужас:

- Нет, нет! Ни за что. Нельзя Ирку втягивать в эту войну! Она еще маленькая, даже универ не закончила! Ей надо учиться, семью заводить. Детей рожать, в конце концов!

В голосе будущего экзарха прозвучали жестковатые нотки:

- Лихо ты с ее судьбой управился: как ей жить, да чего делать.

- Это моя сестра. Я не позволю втягивать ее в тот кошмар, где мы живем. Где убить могут на каждом углу. Где друзьями становятся умертвия!

Игорь только фыркнул и приподнял бровь:

- Рад-брат, избавь меня от патетики. Как видишь, Ярослав не нуждается в твоих позволениях вовсе. Иру уже втянули в войну.

- Но если…

- Послушай, ты конечно можешь наплести Ире про солнечный удар, убедить ее не общаться с Вадимом. Прекрасно! Полагаешь, Ярослав на этом успокоится? Нет. В следующий раз у твоей сестры вместо парня заведется лучшая подруга-гот. Даша! Или объявится знакомый – талантливый мальчик-скрипач. Виталик! Кого из георгосов ты хочешь видеть рядом с сестрой?

Радмир откинулся на тахте, позволяя целителю колдовать над собой:

- Боже… Чего им надо от Ирки? Как представлю…

- Сложно сказать. Практика показывает: планы Ярослава всегда ветвисты. Для начала, думаю, он хотел затащить Иру в клан. Сделать из нее георгессу. Затем разрушить вашу семью. И, наконец, использовать в качестве живого оружия против тебя лично. Ты ведь не выдержал бы поединка с Ирой, верно?

Лежащий балий вцепился в волосы. Затем прошептал с яростью:

- Клянусь, я бы натравил на Ярослава умертвий со всей Москвы!

Игорь мрачновато хмыкнул:

- Георгосы забыли о негласном правиле – не задействовать в войне родственников врага. Выходит, пора об этом правиле напомнить!

- Что ты собираешься делать?

- Увидишь, Рад-брат. Им не понравится.

Вечером хлынул проливной дождь. Грозовые тучи дождались своего часа, и теперь хлестали Москву сплошными серыми полотнищами.

Радмир с сестренкой сидели в кофейне на первом этаже жилого комплекса. Ира с покрасневшими от недавних слез глазами, потерянно глядела перед собой. Не замечала ни остывающего кофе в маленькой чашечке, ни змеящихся струй воды, бегущих по стеклу снаружи.

- Я не понимаю, о чем они все говорят. Откуда ты знаешь Вадима? Что это было – в парке? И причем тут Игорь? Ах… – Ира в который раз принялась бесцельно оттирать оранжевое пятно от лимонада с белого топа. – Радмир, ты что-то скрываешь от нас с мамой. Я это давно поняла, просто не говорила. У тебя куча денег. Новая работа. Девушка – такая, к которой ты бы раньше не подошел никогда. Квартира эта шикарная… Я же не дура. Такие вещи не даются просто так. – Сестра отвернулась. – Ты изменился и продолжаешь меняться с каждым днем. А мы с мамой даже не представляем, куда ведут эти изменения. Знаешь, мама за тебя молится. В церковь ходит свечки ставить. – Ира шмыгнула. – Она рада! Серьезно, очень рада за твои успехи! Но ей тоже страшно. Слишком большие перемены за такой маленький срок. Мама не спрашивает ничего, просто потому что не хочет надоедать. А я жду как идиотка, когда ты сам все расскажешь…

Радмир тронул ее за руку, покачал головой:

- Хочешь знать правду? Вначале поклянись не втягивать в это маму.

- Хорошо, клянусь, - Ира бессильно пожала плечами.

- Мне придется рассказать о старых временах. Тогда люди не знали современных технологий, медицины и прочего. Так вот, древние славяне верили, что все болезни и сама смерть – неслучайны. Их приносят злые существа из потустороннего мира. Навьи. Много веков спустя, после «крещения земли Русской», навьи стали ассоциироваться с бесами и нечистой силой. А в наши дни их зовут уже совсем иначе. Умертвия.

- Не понимаю. Какая связь между тем, что случилось в парке сегодня, и этими… преданиями? Ты просто уходишь так от прямого ответа?

- Нет, Ира. Связь тут самая прямая. Видишь ли, умертвия существуют на самом деле. Живут рядом с нами. Даже здесь. В Москве. Всюду.

Сестренка потерла виски, некоторое время молчала. Потом бросила:

- Почему же тогда их никто не видит? Они прячутся?

- Вот мы и подошли к главному. К твоей инициации. Давай договоримся: в ближайшие полчаса ты будешь верить каждому моему слову, будешь без возражений следовать инструкциям. А через полчаса, если сочтешь нужным, вызовешь мне санитаров со смирительной рубашкой. Согласна?

- Ладно. Но мама расстроится, - она попыталась улыбнуться.

- Помни свое обещание. Итак, – Радмир часто подышал, будто перед прыжком в холодную воду, – с Вадимом ты познакомилась не случайно. Это он подстроил. И нету там никакого драматического кружка. Надо же было такое выдумать!.. На самом деле он принадлежит к древнему клану магов. И сегодня в парке пытался убить нас при помощи темных чар. Думаю, ты превосходно помнишь собственные ощущения.

- А как же… солнечный удар?

- Давай я покажу магию в деле. Буду очень аккуратно, не бойся.

В воображении Радмир свил из нежности желтую ленту, коснулся сестры:

- Чувствуешь? Правое плечо. Нога. Теперь ладонь левой руки.

- О… Это ты делаешь?!

- Субъективно так ощущается доброе волшебство. Вадим, конечно, пользовался совсем другими чарами. Боевыми. Но, в любом случае, это все одно и то же. Магией владеют даже умертвия.

- А кто еще? – забыв о кофе, сестренка смотрела во все глаза.

- Почти все, кто живет здесь и в соседнем доме. За редким исключением непосвященных, вроде нашей мамы. Практически весь персонал всех клиник «Лазарь Плюс» в России. И еще многие люди, которых ты не знаешь.

Ира оглядела фойе, задержавшись взглядом на молодом баристе, который в это время возился возле кофе-машины. Перехватила взгляд брата.

- Да, он тоже умеет. Как и охранник на проходной.

- А Игорь?

- Один из сильнейших магов. К тому же будущий экзарх – глава клана.

Некоторое время Ира переваривала эту новость. Затем поерзала:

- Слушай, Радмир, а магией очень трудно овладеть? Вот совсем обычный человек, без подготовки… ну, например, я… - могла бы научиться?

- А зачем еще мы тут по-твоему сидим? Потребуются только три вещи: волевое усилие, эмоция и воображение. Учти, я не обещаю, что ты станешь великой волшебницей. Но постоять за себя сумеешь наверняка. И для начала надо освоить зорок. Это такой особый способ смотреть на мир вокруг, чтобы видно было действительно все. – Радмир припомнил собственную инициацию у георгосов и чуть улыбнулся. – Когда ты смотришь по сторонам, то видишь предметы и явления. Вот деревья под дождем мокнут, вон собака бежит без поводка. Но твое обычное зрение, Ирка, показывает тебе не все. Оно упускает одну очень существенную деталь.

Инициация завершилась. Радмир с любопытством наблюдал за сестрой. Как ни странно, Ира почти не испугалась, увидев первых умертвий. Будто исподволь она всегда подозревала, что окружающий мир таинственней и чудесней, чем кажется на первый взгляд.

По-прежнему сидя на уютном диванчике в кофейне, Ира то щурилась, то смотрела в окно широко раскрытыми глазами. А то и вовсе зажмуривалась.

- Мне просто отдохнуть надо. Уложить это в голове.

- Да, конечно. – Радмир с облегчением выпил остывшего кофе и откинулся назад. – Одного понять не могу: почему Вадим пощадил меня? Неужели и впрямь так охраны испугался?

Ира вдруг сникла. Снова занялась пятном на топе – за прошедшее время оно успело высохнуть и сделалось ржавого цвета.

- На прошлом свидании Вадим подарил мне сирень. Я искала в букете цветок с пятью лепестками. Ну знаешь, если его съесть, то типа загаданное сбудется. Вадим сказал, это глупости, и взамен сам пообещал исполнить одно желание - любое. Вот. Я попросила оставить тебя в живых.

- Серьезно? То есть, я выжил из-за какого-то дурацкого цветка сирени? – Радмир покачал головой. – Вадим точно псих! В конец крыша съехала.

Тут он заметил, что по щекам Иры вновь потекли слезы.

- Эй? Ну, ладно, не такой уж дурацкий этот цветок. Чего ты?

- Я-то думала, будто в самом деле Вадиму нравлюсь… - Сестренка вытерла лицо. – Да ладно. Уже не важно. Просто топик жалко. Совсем новый ведь был. А от такого пятна ни за что уже не избавиться.

Глава 6 Полрок

Радмир с Полиной миновали кофейню в холле жилого комплекса лазаритов и теперь поднимались по лестнице на четвертый этаж. Полина наотрез отказалась пользоваться лифтом, хотя по сути просто тянула время. Желая помочь любимой отвлечься от тревожных мыслей, Радмир спросил:

- Как проходит обучение у Дрекаваца?

- Ужасно. Больше напоминает торговлю. Чем больше жизненной силы отдашь, тем легче потом управляться с чарами. Притом я догадываюсь, как это работает. Мы не просто укрепляем связь с прирученными умертвиями – мы роднимся с ними. Учимся видеть магический мир их глазами. Потому-то и становится легче колдовать. Ра, а ты не замечал в Полроке изменений?

- Сложно сказать. Перед исчезновением он сделался каким-то… - Радмир перешагнул несколько ступенек, подбирая нужное слово, – более человечным. Или мы просто притерлись друг к другу?

- Нет, Ра. Полрок тоже меняется. Благодаря тебе.

Вот они остановились перед светлой дверью. Полина задержала руку Радмира с ключом у замочной скважины. Поправила волосы:

- Погоди. Напомни еще раз, как по имени-отчеству?

- Ольга Николаевна.

- Да-да, Ольга Николаевна, точно. – Девушка загнанно озиралась в коридоре, искала лазейки, чтобы улизнуть. – Слушай, давай спустимся вниз? Нельзя же с пустыми руками. Купим какие-нибудь пирожные. Соврем, что я их сама сделала… Не знаю. Или вино взять. Почему я сразу об этом не подумала?! И ты так и не сказал, что любит твоя сестра!

Радмир со смехом обнял девушку, зарылся носом в локоны на ее виске:

- Стол битком. Все равно пирожные ставить будет некуда. Эй, Полина, расслабься! Ты инициацию проходила в стеклянной тюрьме с умертвиями. Честное слово, моя мама гораздо безобидней.

- Уж лучше б еще одна инициация.

- Брось! Что тебя так пугает на самом деле?

- А если я ей не понравлюсь? – Полина прошлась взад-вперед. – Скорее всего, так и произойдет. У меня же никогда не было семьи – я не знаю, как себя вести с родственниками! О чем говорить? Куда садиться? Как отвечать? Вдруг еще ревновать будет. – Девушка вплотную подошла к Радмиру, боднула его лбом, измученно наморщившись. – Если б она не была настолько важным для тебя человеком, я бы так не беспокоилась.

- Полина, наша семья – не аристократы. Тебе не нужно разбираться в тонкостях сервировки стола и уметь отличать винный бокал от бокала для воды. Не пытайся «произвести впечатление», не прикидывайся другим человеком. И совершенно точно не стоит врать про пирожные: моя мама обожает готовить – непременно спросит рецепт. Ну же, эй! – Радмир поцеловал девушку в губы. – Нормальные люди для того и знакомятся, чтобы узнать друг друга по-настоящему. Поэтому просто будь честной и уважительной. Ничего больше не требуется.

Мама встретила их в прихожей. Пока они разувались, прошел взаимный обмен любезностями с Полиной – тот самый обмен, который ничего не говорит ни о встречающем, ни о госте. Первые полчаса застолья прошли в том же духе. Радмир впервые мысленно посетовал, что вежливость, оказывается, не только помогает общению малознакомых людей, но также удивительным образом скрывает их подлинные личности.

Многое ли можно было сказать о маме сейчас? Радмир попытался увидеть ее глазами Полины: нарядная женщина с мягким голосом, умеющая прекрасно готовить. И только. Ни в чем не проглядывала ее чуткость, ее умение выказывать поддержку, необыкновенное терпение, готовность идти на жертвы ради детей. Когда Радмир ставил уколы на дому, разъезжал по всей Москве и не мог найти подходящей работы, только мама помогала ему не сорваться в пропасть черной безысходности.

А какой виделась сейчас Полина? Зажатая немногословная девушка, которая держит вспотевшие ладони на коленях, лишь бы чего-нибудь не уронить, не опрокинуть. Разве можно было разглядеть в ней верность и беззаветную смелость? Еще будучи георгессой, во время нападения на клинику, Полина по собственному признанию «вмазала» самому Ярославу, когда тот отдал приказ устранить Радмира за неподчинение.

Встреча так и прошла бы в духе пасторали и бессодержательности, если бы не Ира. Сестренка, хоть и опоздала после университета, казалось, принесла живой ветер с собой. На попытку мамы познакомить с гостьей воскликнула:

- А мы уже знакомы! Я их застукала на свидании, когда заказ относила.

Ольга Николаевна смутилась, попыталась исправить положение, но Ира, как видно, только начала входить во вкус предстоящей беседы:

- Полина, я не могу удержать этот вопрос внутри: откуда у ребят из детских домов берется отчество? Заранее прости, пожалуйста! Я не хочу никого обидеть, просто мне в самом деле интересно.

Девушка сдержанно улыбнулась:

- Ты удивишься. Большинство воспитанников попадают туда уже с кое-какими документами. У многих даже родители есть. Просто ситуации жизненные по-разному складываются: кто-то болеет тяжело, кто-то дома лишился. Так что отчества, имена и фамилии новеньких бывают уже известны персоналу. Исключения редки – найденыши или поступившие из Дома малютки. У нас был мальчик, которого нашли возле церкви Очаково-Матвеевского района. Вот и получилось, что он Богдан Матвеевич Очаков. А у меня самой отчество… - Полина кашлянула. – Ярославовна. Досталось от человека, который действительно многое сделал. Жаль только, судьба нас очень отдалила друг от друга.

Мама деликатно выслушала ответ Полины, потом обернулась к дочери. Должно быть, взгляд был настолько красноречив, что Ира поерзала на месте и поспешила сменить тему разговора:

- Ма, совсем забыла сказать! У меня чудесная новость! Твоя невоспитанная дочь устроилась проходить практику в «Лазарь Плюс». Представляешь? Игорь пообещал взять меня на работу потом даже без опыта!

Ольга Николаевна просияла:

- Ириша! Что же ты молчала?! Я Игорьку, боже… Надо будет обязательно его поблагодарить! Глядите, как здорово складывается: вы втроем теперь в одной клинике работаете! О большем и мечтать нельзя, - мама принялась подкладывать Ире в тарелку запеченных ребрышек. – Дети, наконец, хорошо пристроены. Я спокойна. Игорек так много сделал для нас… Странно, в школе он совсем не проявлял интереса к медицине. Да и по образованию, хм. Радмирка, у него ведь был факультет международных отношений, верно? Вот. Правильно. А тут вдруг медицина и зам директора клиник. Ну да, слава богу, главное место хорошее! Полина, а ты на кого отучилась?

- Я без диплома. У меня нет высшего образования.

- О. Понимаю, - мама замерла на мгновение с кувшином сока в руках. – Но как же ты работаешь? Наверное, трудновато без высшего? Хотя, о чем я? – Она налила девушке сока. – Времена уже другие. Столько профессий новых появилось, для которых и университетов-то специальных не существует. Всякие коучи, блогеры, стримеры – я и половины всего этого не знаю. Вы, молодые, наверное, получше ориентируетесь?

- Да, многое поменялось. В плане трудоустройства, - Полина задумчиво покивала и отпила сока. – Я больше по части самообразования. Хочется изучать то, что действительно интересно, а не навязанное системой.

- И какие области тебя интересуют?

Все трое с любопытством обернулись к девушке. Та чуть замялась:

- Низшая мифология древних славян.

Ира заулыбалась, принялась ковыряться в салате. Зато Радмир посмотрел на любимую как на сумасшедшую: «Ты что творишь?!». Полина в ответ усмехнулась и дернула плечом: «Сам просил не врать!». Продолжила вслух:

- Да, знаете, безумно интересно! Мифология эта не успела как следует развиться, потому что ее быстро вытеснило христианство. Тогда наследие предков было признано языческим, колдовским. Тем увлекательней сегодня находить отдельные сохранившиеся факты – первооткрывательницей себя чувствую! Вот, к примеру, Сербия. Там по сей день бытую поверья о жутком существе, в которое верят даже взрослые. Дрекавац. Я столько узнала и прочла о нем, что, клянусь, иногда кажется, будто вижу его наяву.

Ира хихикнула. Радмир опустил взгляд в тарелку, шепнул едва слышно:

- Господи. Пусть это безумие продолжается без меня.

Когда званный обед подошел к концу, Радмир спустился в фойе вместе с Полиной. На ходу приобнял за плечи:

- Ну? Как тебе мама с Иркой? Не такие уж страшные?

- Теперь, когда я знаю главный секрет твоей семьи, бояться уже незачем.

- И что это за секрет такой?

- Ольга Николаевна, Ира и я – мы втроем любим одного и того же человека. Тебя, - девушка со смехом чмокнула его в щеку. – Ра, сходим к метеорологам? Обещали отдать пепельницу. Специально для меня сделали!

- Сходил бы с удовольствием. Но нужно встретиться с Галиной Александровной. По поводу Полрока. Это важно.

- Да, - Полина вздохнула. – Полрока надо разыскать во что бы то ни стало. Мы с тобой должны, просто обязаны быть сильными. Ради друг друга.

Встреча была назначена в Государственном музее Пушкина. Радмир долго бродил в просторном холле, пока в кармане не зазвонил сотовый:

- Привет, Радмирчик! Спускайся вниз. Тут есть кое-что интересное.

Черно-белые плитки шахматного поля, колонны. В чаше темного гранита шумел маленький фонтан с подсветкой. Галина Александровна сидела как раз возле воды. Помахала Радмиру рукой.

- Здорово, что пришел! Идем сюда.

- Зачем мы здесь? Творчество Пушкина изучаете?

- Нет, я изучаю умертвий. Зороком посмотри наверх.

Радмир сощурился: прямо над фонтаном в окружении софитов лепилось к потолку причудливое создание. Получеловеческая фигура держалась под потолком на толстых нитях паутины. Ни малейшего движения, ни даже вздоха – навья точно окаменела. Однако не рассыпалась пеплом.

- Похоже на куколку насекомого. Оно живое? Что с ним?

- Вот это я и хочу выяснить. Но всему свое время. Давай пока займемся поисками Полрока. Сюда на краешек присаживайся, Радмирчик, закрывай глаза. Я позабочусь, чтобы тебя не беспокоили.

- Погодите-погодите! Это будет прежний кошмар?

- Откуда же мне знать, дорогой. Подсознание – твое, спрашивай у себя.

- Ох, – лазарит собрался с духом. – Пускай. Давайте начнем.

- Тогда внимательно слушай воду. Слышишь, как плещет?

Звук воды за спиной в самом деле был очень мягким, успокаивающим. Радмир сосредоточился на нем, когда в затылок подул ветер. Странный сквозняк тронул ноги, коснулся лица. Балий с удивлением обнаружил себя стоящим во весь рост, хотя всего миг назад он сидел на краю гранитного фонтана. Желая убедиться в этом, Радмир открыл глаза.

Ни следа музея вокруг. Это вновь была прежняя больница-катакомбы. Над головой угасающей свечкой светила одна единственная лампа – все остальные оказались выключены или разбиты. Цокнув, последняя из них померкла. В лабиринте воздвиглась глухая тьма.

Радмир подождал, чтобы глаза привыкли к темноте. А может быть, это от скверно побеленных стен начал исходить тусклый, едва различимый свет. Точно от кости, едва белеющей в неясном лунном свете.

Тут и там раздавался шелест. Теперь, наконец, стало ясно, откуда он берется: по бесконечным коридорам больницы гулял сквозняк – сорванные со стен приказы и распоряжения стелились по полу. Скользили по линолеуму, прибивались к ногам Радмира. Стоило ему переступить на месте, как очередной лист освобождался от преграды и уплывал во тьму впереди. Или прибивался к куче своих собратьев у стены – таких же ненужных, как осенние листья. Запустение и безлюдье казались осязаемыми.

Чтобы вновь не поддаться мороку, Радмир громко произнес:

- Эй, Полрок, ты здесь?

Как же страшно оказалось говорить вслух в этом темном заброшенном месте! Словно сама пустота может услышать. Тогда она явится, встанет беззвучной тенью за спиной и во тьме примет самый пугающий облик, который только можно вообразить. Подойдет ближе и, наконец, дохнет в самую спину – уже нисколько не таясь.

У Радмира по загривку пробежал холодок, волоски на руках встали дыбом. Он не позволял себе обернуться. Зажмурился, стиснул зубы. «Нет, нет, иначе мои мысли сами начнут создавать чудовищ здесь! Нельзя поддаваться!».

Холодея, балий произнес еще громче:

- Если ты мое подсознание, то показывай все! Где любовь Полины?! Почему только страшное и мучительное? Будь справедливым!».

Пустота за спиной стала подкрадываться. Слышно было, как она идет по сорванным листам бумаги, как мнет их своей поступью. Но вместе с тем Радмир почувствовал, как нечто живое дрогнуло в кармане. Он вытащил предмет, торопливо поднес к самым глазам, пытаясь разглядеть.

Ложка. Обыкновенная алюминиевая ложка с простеньким узором на черенке. Балий сжал ее в ладони: теплая, точно живая, она согрелась еще больше и вдруг расплавилась, потекла по ладони жидким металлом.

Радмир в изумлении разглядывал свои ноги и руки: они блестели как зеркало, по ним пробегали круги и волны. Пустота за спиной остановилась в нерешительности. Лазарит не стал оглядываться на нее – ожившей алюминиевой статуей двинулся перед по темному коридору.

Он шел и шел, минуя этажи и лестницы. Беспрестанно шептал вслух, чтобы не забыть о цели, не заблудиться в бессмысленности темного лабиринта:

- Полрок. Я здесь ради Полрока. Надо найти его.

В сотый раз меняя направление, Радмир, сворачивая за угол, споткнулся об инвалидную коляску. Так внезапно она возникла, ткнулась в колени – балий едва навзничь не повалился от ужаса. И тотчас понял, насколько хрупко его внешнее спокойствие в этом жутком месте.

- Ничего. Я пришел забрать Полрока. Справлюсь.

С колотящимся сердцем Радмир двинулся дальше, а пустое кресло само собою потянулось следом. Катило чуть слышно по серому линолеуму, по разбросанным в темноте документам и сорванным выцветшим плакатам.

Лазарит на ходу то и дело напоминал себе, что жуткий компаньон – всего лишь чувство вины перед Людмилой. Не доставало лишь одного «гостя».

Он не заставил себя ждать. Радмир остановился, когда увидел, как из лестничного пролета неподалеку – будто из глубин давно заброшенной шахты – поднимается луч блеклого света. Хотя ничьих шагов не было слышно, сияние нарастало. Вот уже по стене поплыл желтоватый круг – хищный взгляд чудища, тусклый от охватившего его безумия.

Радмиру стоило больших усилий не пуститься в бегство. Дрожащие ноги так и порывались нести прочь от подступающей опасности. Но балий выжидал до тех пор, пока луч не уперся ему прямо в грудь.

Алюминиевая кожа закипела! Бурля расплавленным металлом, она готовилась вот-вот испариться. Однако Радмир не сдался:

- Я знаю тебя. Я больше своей ошибки!

Он шагнул навстречу. Протянув руку за границу жгучего света, взялся за самый его источник. Развернул усилием воли…

Жар в груди опал. Кожа из алюминия больше не пузырилась. А в ладони теперь лежал самый обыкновенный фонарик.

- Вот мы и вместе, правда? Встретились, наконец. – Радмир обернулся к замершему пустому креслу, будто к знакомому из далекого прошлого. – Вы здесь живете. Давно. Знаете эти места лучше, чем кто-либо. Помогите найти Полрока? Пожалуйста. Без вас – никак.

С внутренним содроганием балий устроился в инвалидном кресле. Направил включенный фонарик перед собой – осветил безлюдный коридор, где на сквозняке гуляли обрывки бумаги.

Скрипнули спицы в колесе. Коляска с Радмиром поползла вперед, будто сзади кто-то невидимый толкал ее. Фонарик сам по себе поворачивался, высвечивая нужные повороты в бесконечной веренице мертвых стен – указывал путь. Обострившейся интуицией балий почуял: этот тайный путь в темноте через лабиринт невозможно было найти самостоятельно! Только так. Лишь одним единственным способом.

Пустота шла следом. Шелестела бумагами, то подкрадывалась со спины, то вновь отдалялась. Будто выслеживала с охотничьим любопытством, куда движется добыча? Она по-прежнему могла напасть. Но стоило ей подобраться слишком близко, Радмир, не оборачиваясь, светил фонариком за спину. Тогда пустота отдергивалась, взметала обрывки бумаги: с невероятной скоростью кидалась во тьму ближайшего поворота, чтобы спрятаться от света. Когда же приказы с шелестом оседали на пол, она выглядывала из своего укрытия. Опять кралась по пятам.

Радмира совсем измотала гнетущая обстановка больницы, близкая опасность. Как вдруг, после очередного поворота, он обнаружил тупик. В дальнем конце коридора с глухой стеной что-то чернело в углу. Не то гора старых тряпок, не то лохмотьев – она вздымалась от дыхания, дрожала.

Стоило приблизиться, раздался хриплый, будто бы чужой голос:

- Убери, убери свет! Жжется! Он убьет меня!

Едва Радмир отвел фонарик в сторону, как над грудой тряпья поднялась черная голова. По-звериному сияющие глаза в сумраке глядели дико и люто. Это совсем не было похоже на прежнего Полрока.

«Кого я нашел? Кого именно? Может то и не Полрок вовсе?». Радмир внутренне обмирал от страха. Больше всего хотелось направить фонарь на это существо в углу и собственными глазами убедиться: точно ли это давний знакомый или кто-то совсем другой неумело прикидывается им?

Но думать так тоже было опасно – мысли здесь легко могли стать реальностью. Переборов себя, Радмир поднялся из инвалидного кресла. Положив включенный фонарик на сиденье, развернул так, чтобы он постоянно светил во тьму – не подпускал хищную пустоту из лабиринта.

Затем, не чувствуя ног, двинулся в сумеречный угол к скорченному существу. Оно следило за ним неотрывно, а Радмир всеми силами старался не смотреть ему в глаза: если хоть на миг блеснет в них алчная радость того, чья ловушка сработала, можно, казалось, потерять рассудок от страха.

- Полрок?

- Далеко же ты забрался. Без помощников бы не справился наверно? – Чудище не то всхлипнуло, не то усмехнулось, дернув головой в сторону кресла с фонариком. – Вина и стыд ведут к внутренним демонам. А?

- Полрок, пожалуйста, не пугай. Мне и так страшно. Как ты здесь, Полрок?

Он с таким старанием называл собеседника по имени, будто имя – в случае чего – могло превратить чуждую сущность в кого-то знакомого. Ждал хоть какого-нибудь подтверждения догадке.

Вот Радмир опустился на корточки рядом. Дрожащей рукой потянулся, чтобы обнять. Пальцы ощутили мягкое, шелковистое. Но под этой поверхностью проступало нечто твердое, очень угловатое. Казалось, костистая фигура некоего существа завернута в бархат.

- Как твои раны?

Радмир осторожно поглаживал его, стремясь на ощупь убедиться, что это действительно Полрок. Мучительно силился понять, что именно сейчас под рукой. Острое колено? Худое плечо? Приходилось жмуриться или глядеть в темный пол, потому что было невыносимо так близко видеть светящиеся глаза. Чьи? «Да Полрок ли это, в самом деле?!».

Фонарик лежал всего в нескольких шагах, однако для Радмира это казалось непреодолимым расстоянием. Подняться, подбежать к креслу, схватить фонарь, направить в угол – слишком далеко, слишком долго.

- Пришел… Я так давно здесь...

«Боже, пускай это будет Полрок!». Уже не пытаясь ничего разобрать, Радмир с отчаянием прижал к себе темную фигуру. Будь это настоящий Полрок, он бы сразу понял, насколько в нем нуждаются.

- Привет, родной.

Да, да! Это был он! Только он мог это сказать! И будто по волшебству балий понял, что держит умертвие за плечо. За рваными краями раны пальцы тонули в прохладном пепле. Демон откинул голову к глухой стене:

- Ты ведь пришел меня убить. Хочешь снова пройти инициацию?

Радмир понял, отчего не мог узнать его голоса раньше – Полрок был совсем истощен. Загустевший дым, подобно засохшей крови, покрывал все его тело мягким покрывалом. И держался он настороже как больной пес, которого ведут в ветеринарную клинику, чтобы сделать усыпляющий укол.

- Нет! О чем ты?!

- Яд Белефала – ужасная штука. Разъедает изнутри. Как кислота. Но я же, дурак, не знал, что твое подсознание еще хуже! – умертвие тихо рассмеялось. – Лучше б сразу медвежонок меня съел, правда. Вон сколько тебе пришлось разыскивать меня… Давай, родной. Только быстро как-нибудь. Ладно? Не фонариком – он долго сжигает.

Радмир аккуратно положил ладонь на здоровое плечо Полрока:

- Ты точно дурак. Я пришел вытащить тебя отсюда, а не убить.

- Не получится. Никак. Если выйду, погибну сразу. Останусь – буду только мучиться. Знаешь ведь, не самое приятное занятие: наблюдать, как собственное тело постепенно разваливается на куски, рассыпается.

- Скажи, могу я тебя вылечить? Магией или жизненной силой?

- Нет. Никто и никогда не исцелял умертвий. А вы, лазариты, умеете только пользоваться нашим голодом и убивать нас.

- Я что-нибудь придумаю, обязательно!

- Глупо тянуть. – Полрок чуть пошевелил пальцами полу оторванной руки. – Я бесполезен. Лучше убей. Найдешь себе новое умертвие, посговорчивей. Научишься не подставляться, разовьешь магический дар. Короче, мир вам да любовь… Только избавь меня от происходящего? Пожалуйста.

- Вот скажи, ты б меня убил, если б я стал бесполезным, а?

Полрок совсем по-доброму засмеялся, запрокинув голову:

- Родной! Ну конечно убил бы! У нас – умертвий – так принято!

Радмир насупился. Потом легонько ткнул навью кулаком в бок:

- А я тебя не убью. Ты мне еще нужен.

Балий поднялся на ноги. Полрок мучительно глядел на него снизу-вверх:

- Зачем? Зачем нужен?

- У нас – у людей – так принято.

В фонтане мирно плескалась струя воды. Свет софитов отражался в гранитной облицовке чаши. Галина Александровна прохаживалась за колоннами поодаль – наклонив голову, прижимала сотовый к уху. Порой кивала, будто собеседник мог видеть это. Держалась за складки платья на боку, не замечая, как комкает и мнет пеструю ткань от волнения. Вот она попрощалась и убрала сотовый.

- О, Радмирчик, вернулся уже? Нашел Полрока?

- Да, нашел. Только найти – это еще полдела, оказывается.

- Давай-ка ты по дороге обо всем подробнее расскажешь. А сейчас надо в клинику ехать скорей. Игорь вызывает.

- Что случилось? – балий последовал за Галиной Александровной к выходу.

- Опять кит. Взрыв на химическом складе в пригороде. Уже говорят о первых жертвах. Но там много людей с ожогами осталось, да еще в окрестностях все надышались какими-то испарениями ядовитыми. Бежать надо, Радмирчик, бежать! Кит ушел, но мы еще можем помочь пострадавшим.

Глава 7 Тяготы целителей

Перед Радмиром на больничной койке спала молодая женщина. Из-за кислородной маски и марлевой повязки на лбу, лица ее было не разобрать. Только слышалось чуть хриплое дыхание, да обесцвеченные волосы веером лежали на подушке. Она порой мычала, тревожно подергивала ступнями. Должно быть, снился плохой сон или сказывались последствия отравления после недавней аварии на химическом складе. Так или иначе, поводов для тревоги, на самом деле, было куда больше.

Стоило применить зорок, и открывалась жуткая истина. На груди у нее рос плесневый пузырь. Серо-зеленый, точно парчовый, он распухал, вздымался. Тянулся все вверх и вверх, пока, казалось, не оторвется вовсе. А потом с сытой медлительностью опадал. Вновь растекался болотной жижей по телу женщины. Начинал расти опять… Это напоминало дыхание. Вот только Радмир слишком хорошо понимал, чем именно «дышит» плесень.

Балий представил, как в руке сверкает узкий солнечный луч. Острый и тонкий, подобно скальпелю. Дождавшись, когда пузырь в очередной раз вздыбится, Радмир аккуратно срезал его – тот мертвой медузой поплыл по палате, медленно рассыпаясь хлопьями пепла. Но стоило удалить этот защитный купол, как под ним обнаружилось нечто совсем иное. Сквозь простыню кипела оранжевая жижа. Под взглядом Радмира она испуганно опала – спряталась внутрь тела. Теперь ее присутствие выдавали только редкие пятна, проступающие на белой простыне и тотчас исчезающие.

Скальпель в ладони лазарита превратился в поток света. Белым столпом он опустился на грудь женщины, проник в легкие. Гадкая плесень неистово закипела! Пациентка принялась беспомощно возить ногами, спутанными простыней, замычала громче. Однако причина ее болезни быстро испарялась.

Вот Радмир опустил руки. Женщина перед ним крепко спала сном здорового человека. Зато самому балию было не позавидовать: он пошатывался, под глазами лежали глубокие тени.

- Проклятый кит...

Когда начали привозить пострадавших от взрыва на складе, целителей клиники распределили по палатам. Каждый из них выложился целиком, двое потеряли сознание. Но даже этого оказалось недостаточно. Тогда Игорь привлек метеорологов, созвал с городских улиц оперативников. Балии, привыкшие воевать, а не лечить магией, быстро истощались за такой непривычной работой – здесь требовались не взрывные выплески эмоций, а плавные, почти ласкающие касания чувств.

Радмир сумел вылечить парнишку этажом ниже. Справился здесь с химическим отравлением женщины. Оглянулся: на соседней койке лежал седой мужчина – один из сотрудников склада. И что-то страшное ползло по его телу под простыней. Тем умертвием уже занималась медсестра – почти девочка. Бледная-бледная, она держала мужчину за руку и что-то шептала с закрытыми глазами. Конечно, это были не заклинания – лазаритам не требовалось заключать магию в слова. Радмир прислушался: она молилась. Балий подошел, тяжело облокотившись, встал по другую сторону койки. Дождался окончания молитвы.

- Ты новенькая в клинике?

- Первый день. Но инициацию в оранжерее уже прошла!

- Тогда должна знать, что молитвами его не вылечишь.

Медсестра улыбнулась выцветшими от усталости губами:

- Молитва не для него. Она для меня. Просто силы нужно еще, хоть немного. Это уже пятый человек…

Радмир посмотрел на девушку с большим уважением. Потом кивнул:

- Давай вместе. Я тоже почти пустой.

- Это последний из тех, кого привезли сегодня. Мы должны справиться.

Вдвоем они начали водить руками над мужчиной. Тот лежал неподвижно – должно быть, кто-то из сотрудников клиники позаботился о снотворном для пациентов, чтобы те не стали свидетелями магических действий.

На теле горело несколько ожогов – Радмир чувствовал их, будто собственные. Гораздо хуже было другое: весь торс пациента обволакивал густой охристый студень. Сколько бы Радмир со своей новой знакомой ни пытался выжечь его магией, студень всякий раз наползал на едва очищенное место вновь. Выглядело это безнадежно.

- Не годится, надо как-то иначе, - пробормотала медсестра.

Посовещавшись, они снова взялись за дело. Радмир из чувства собственного уважения перед юной целительницей соткал сияющее кольцо. Обожженный мужчина теперь напоминал святого с нимбом. Однако следом нимб обхватил голову, соскользнул на шею, пополз вниз по телу. При соприкосновении с ним охристый студень болезненно отдергивался, вынужденно отступал к ногам жертвы. При этом не оставлял попыток вернуться к насиженным местам – постоянно пробовал перетечь, перемахнуть через пылающую границу. Вот только медсестра знала свое дело: накладывала на освобожденные участки новые чары – над обожженной кожей пациента проступали синие иглы. И навье такое пришлось совсем не по вкусу.

Вдвоем лазариты стянули студень с мужчины точно старый чулок. Отлепившись, умертвие тяжко плюхнулось на пол. Как вдруг сделалось совсем жидким и с неожиданным проворством хлынуло к двери. Казалось, грязные помои с размаха выплеснули под порог.

- Я поймаю! – Радмир поспешил следом.

Выскочив в коридор, он огляделся. Мимо в большой спешке прошел врач. Возле кабинета физиотерапевта переговаривались несколько человек в очереди. Радмир внимательно присматривался: не прячется ли навья среди их ног в синих бахилах? Может, за кадкой с пышным фикусом? Даже потолок оглядел на всякий случай. Ничего. Умертвие пропало.

Только чудом он заметил, как самый краешек склизкого сгустка плавно вползает под дверь соседней палаты. Если бы навья не двигалась, ей удалось бы спастись. Но только не теперь. Радмир, забывшись, влетел в палату и остатками магических сил испепелил существо возле диванчика:

- Попалась, грязная тварь!

Убедившись, что студень рассыпался пепельными хлопьями, балий поднял голову. В смятении на него смотрела немолодая супружеская чета. Его, должно быть, недавно прооперировали: в чистом халате он сидел на краю койки, а жена с участием поддерживала за руку. Пара выжидающе молчала.

- Простите… Тут котенка потеряли.

С пылающим лицом Радмир поспешил покинуть палату.

Оказавшись за порогом, он понял, насколько вымотался в последние часы. Ноги буквально подкашивались. И сил теперь едва ли хватило бы даже на самое простенькое заклинание. «Если б Ярослав устроил нападение на клинику сегодня, здесь была бы сущая бойня». Радмир постарался выкинуть эти мысли из головы. Требовалось как можно скорее прояснить положение Ирки в клане. Он взглянул на часы и заспешил: если всех жертв недавнего взрыва исцелили, значит, Игорь уже на месте.

Действительно, в кабинете друга обнаружился не только он сам, но и сестренка. Достаточно было взглянуть на ее тщательно уложенные волосы, макияж, румянец на щеках, и все становилось очевидно. Но еще нагляднее картина представала благодаря зороку: от Иры веяло таким восхищением, такой радостью, что Радмир почуял их, едва переступив порог. Сестру окутывало теплое, сияющее облако – уютное счастье влюбленной женщины. Пускай это была пока только влюбленность, а не любовь, Радмир очень смутился. Следовало раньше разъяснить Ире возможности зорока лазаритов, и заодно научить прятать собственные эмоции.

Должно быть, заметив его смущение, Игорь постарался сгладить ситуацию. Ответил на приветствие, усадил в кресло под бонсаем, сунул в руки необычайно яркий глянцевый буклет. Верхняя часть его была выполнена в форме своеобразного крючка – обычно постояльцы в отелях вешают такие у входа в номер с надписью: «Не беспокоить». Однако здесь значился совсем иной призыв. «Приглашаем в клинику «Лазарь Плюс» на бесплатное обследование!». Далее значился подробный перечень услуг и врачей узких специализаций, адреса, телефоны приемных.

Радмир поднял недоумевающий взгляд на Игоря. Тот кивнул:

- Родственники и друзья всех георгосов обнаружили это вчера на дверных ручках своих квартир. Небольшой урок за попытку сделать из Иры георгессу, за нападение Вадима. И хороший способ напомнить их экзарху о негласном правиле – не вовлекать близких в войну кланов. Как тебе идея, Рад-брат?

- Отлично! – балий устало рассмеялся. – Представляю реакцию Ярослава. Устроит общее собрание, будет говорить о растущей угрозе. Лишь бы нам потом не пришлось опять отбиваться от его подручных.

- Придется. В любом случае. Ты же знаешь, - Игорь посмурнел.

- О ком вы говорите? – Ира с любопытством подалась вперед из соседнего кресла. – Я тоже хочу быть в курсе!

Поочередно подхватывая мысли друг друга, Радмир с Игорем рассказали ей о противостоянии кланов, о Ярославе, о его лжи, будто лазариты в клиниках кормят ручных умертвий жизнями пациентов.

К концу этого рассказа Ира заметно подобралась. На смену улыбке пришло сосредоточенное и даже хмурое выражение лица:

- Значит, у вас обоих есть такие прирученные монстры?

Этот простой вопрос покоробил Радмира. Он поймал себя на том, что не может относиться к Полроку, как к дрессированному животному:

- Мое умертвие отказывается выходить в реальный мир и почти недоступно. Когда я говорю «мое»… Ирка, пойми, это не аквариумные рыбки. Даже не волки, которых приручили. Навьи гораздо, гораздо опасней.

- И умнее, - вставил Игорь, прохаживаясь по кабинету. – Во время инициации каждый лазарит устанавливает связь с умертвием. Это совсем не похоже на приручение. Скорее, на возникновение родства. Умертвие пользуется этим каналом, получает знания о мире людей. Первые дни – самое опасное время! Меня сразу после инициации Морх уложил в клинику с менингитом. Хотел убить. Ему просто не дали этого сделать. Зато теперь лучшего телохранителя чем он, я ни за что на свете не найду.

- Тогда мне надо учиться. Я тоже хочу быть сильной! Чтобы маму защитить в случае опасности. Чтоб всякие дураки вроде Вадима не лезли больше. – Она с готовностью поднялась из комфортабельного кресла. – Давайте. Ведите меня в этот ваш стеклянный куб. Я тоже хочу пройти инициацию.

- Нет!!! – в один голос грянули Игорь с Радмиром.

Балии сами не ожидали такого единодушия, поэтому – после неловкой заминки – принялись на разные лады увещевать девушку:

- Ира, ты, похоже, совсем не слышала моих слов.

- Сбрендила? Да проще в бассейне с пираньями искупаться!

- Совершенно исключено. Это слишком рискованно – для такого неподготовленного человека. Ира, ты ведь зороком только вчера овладела.

- Ирка. Через мой труп. Ясно? Тем более, если с тобой чего-нибудь случится, как я маме об этом скажу?!

- Наш экзарх – Всеволод. Но всеми процедурами и разрешениями на инициацию занимаюсь я. Ира, тебе понадобится некоторое время на подготовку. Прямо сейчас отправиться в куб нельзя.

- Эх. Скучные вы. – Девушка задумчиво посмотрела в окно. – Ну, нельзя так нельзя. Ладно. Пускай тогда Радмир научит меня магии. Мама ведь думает, я тут в клинике производственную практику прохожу. Ну? Значит, надо хоть чему-нибудь научиться, правильно?

- Рад-брат, бери ученицу. - Игорь пожал могучими плечами. – Лучше тебя никто с этим заданием не справится. А на выезды с оперативниками пока найдем кого-нибудь другого.

Радмир скептически оглядел сестренку и поплелся к двери:

- Пойдем. Практикантка.

Оставив Игоря заниматься бумагами, брат с сестрой направились в лабораторию. Пока они шли туда, Радмир размышлял над тем, как деликатно объяснить Ире необходимость скрывать свои чувства от зорока остальных лазаритов. Вот и стеклянные двери, и вешалки с халатами. Не придумав ничего путного, балий молча надел халат и протянул такой же сестре.

Двое лаборантов за компьютерами встретили Радмира настороженными взглядами. Пока Ира с любопытством оглядывала хромированные столы с холодильниками, центрифугами и прочим научным скарбом, балий принес клетку с белыми мышами. Те помаргивали красноватыми глазками из пластиковых укрытий, принюхивались. Однако ни одна мышь не выходила на открытое пространство клетки.

- Ой, какие милые!

- Вот и хорошо, что они тебе нравятся. Значит, боевую магию отложим – самое время научиться отдавать жизненную силу.

Ира взволнованно посмотрела на брата:

- Вы с Игорем обещали мне нормальное умертвие после инициации в том стеклянном кубе! Я не хочу сейчас приручить какого-нибудь таракана!

Радмир утомленно поморщился:

- Мелкие умертвия никогда не станут ручными. Настоящую связь – родство, о котором говорил Игорь – можно установить только между человеком и высшим умертвием. А пока тебе нужно всего лишь потренироваться. Давай, примени зорок – ты уже хорошо умеешь им пользоваться.

Брат с сестрой одновременно сощурились, глядя в клетку.

За холодно блестящими прутьями белые мыши были не одни. У самой поилки в россыпях сена притаилась навья. Из-под ноздреватого панциря с уродливыми наростами выглядывал целый пучок трубчатых ножек. Они шевелились независимо друг от друга, легонько постукивали по дну клетки. Умертвие терпеливо ожидало в засаде, когда добыча поддастся жажде. Однако мыши, похоже, чуяли враждебное присутствие – не шли к воде, только белые мордочки их опасливо выглядывали из укрытий.

- Это ужасно, - тихо сказала Ира. – Неужели я должна делиться жизненной силой с такой мерзостью? Фу.

- В оранжерее Всеволода, в том кубе будут существа еще страшнее. – Радмир ободряюще тронул сестру за плечо. – У тебя получится. Представь жизнь в виде света или тепла. И поделись ею. Тренируйся, пока не начнет выходить с первого раза.

Радмир направился к выходу. У самой двери лаборатории Ира окликнула:

- Скажи… я теперь начну стареть?

- Нет. Не начнешь. Не сейчас. Это произойдет позже.

Через несколько часов Радмир вернулся из столовой с двумя стаканами компота, бутербродами. И обнаружил Ирку болтающей с лаборантами. При виде балия, те разом примолкли, засобирались по делам. Разошлись.

Сестра расположилась с братом за ближайшим столом:

- А чего на тебя все так хмуро смотрят в клинике?

- Я… - Радмир старался подобрать слова, - не нарочно причинил много боли одному хорошему человеку. С тех пор у местных не в почете. Расскажи-ка лучше, как твои успехи сегодня?

Пока он сдвигал бумаги и мензурки, чтобы освободить место для еды, девушка устало положила подбородок на сложенные кулачки:

- Нормально. Ничего сложного. Противно только, - она покачала головой. – Значит, вы с Игорем постоянно кормите так умертвий?

- Да. К слову об Игоре, - балий все же решился поднять неловкую тему. – Все лазариты чувствуют эмоции других людей. Поэтому каждый из нас должен научиться скрывать любые собственные переживания, чтобы…

- Я знаю, - перебила сестренка. – Уже научилась.

- Когда это ты успела?!

- Да утром еще познакомилась тут с одной теткой. Ее Галина Александровна зовут. Она классная! Добрая, большая такая, уютная. Прям обнять хочется. – Ира отпила компота. – Вот она и научила.

- Так ты… сегодня с Игорем…

Радмир смешался, глядя на сестренку. Та вдруг поправила волосы каким-то совсем незнакомым женственным движением:

- Ну да. Я хотела, чтоб он это видел.

Пока Радмир мямлил от растерянности, у него в кармане беспокойно прозвенел сотовый. Едва взглянув на номер, балий изменился в лице. Ира заметила это:

- Что стряслось? Это мама?

- Нет. Не мама. Ты мой компот допивай тоже, ешь, не спеши. Все хорошо.

Избегнув дальнейших объяснений, Радмир поднялся и вышел. Однако ничего хорошего впереди не предвиделось – сообщение было от Людмилы.

Лазария дожидалась его во внутреннем дворе клиники под навесом. Рядом зеленели на весеннем солнцем клумбы, альпийская горка. Летали пчелы, выискивая одуванчики посреди газона. Зато лицо Людмилы, скрытое в прохладной тени, казалось черно-белым, неживым. Виной тому был сегодняшний наплыв пострадавших от взрыва.

После сдержанного приветствия она поинтересовалась:

- Твоим секундатом будет Гульмира? Это окончательно?

- Да. Мы говорили по телефону – она согласилась. Да и потом, в клане мне все равно больше некого просить.

- Хорошо. С моей стороны будет Алексей. Дуэль послезавтра, в три часа дня. – Лазария назвала адрес. – Это заброшенный стадион одного завода. Там наверняка мы никого не побеспокоим.

«Умирать будем тихо» - мысленно закончил Радмир. В возможность подобного все еще не верилось. И слова «дуэль послезавтра», «три часа дня», относились будто бы к кому-то другому, к чьей-то чужой жизни.

Так он стоял, глядя на альпийскую горку. Глубоко погруженный в гнетущее оцепенение. Радмир и думать забыл про Людмилу, полагал, что она давно ушла. Тем неожиданней, спустя целую вечность, раздался ее голос:

- Больно каждый раз, когда тебя вижу. А лучше не становится. Будто проглатываю битое стекло постоянно. – Лазария помолчала. – Я не могу уйти из клана – от этого зависит жизнь Всеволода. И ты не можешь уйти – георгосы доберутся до вас с Полиной и уничтожат обоих. Тем более, твоя сестра теперь тоже здесь, ведь так? Поэтому мы должны будем встречаться, видеться – снова и снова, изо дня в день, и эта пытка для меня не закончится никогда!.. Я много думала, как избежать дуэли. А сегодня поняла: никак. И, пожалуй, мне самой уже не хочется другого исхода. Пускай. – Должно быть, со дня смерти Никиты лазария впервые держалась настолько свободно, так открыто и ясно смотрела вперед. – Ты ведь хотел вылечить маму? Хорошо. Если послезавтра я одержу победу в дуэли, то обещаю навсегда исцелить ее ото всех имеющихся болезней, даже самых незначительных. Могу продлить ей жизнь, как Всеволоду, если она сама того пожелает. И клянусь не причинять вреда никому из твоих близких. Никогда.

Радмир дрогнул от этих слов. Переступил на месте, лихорадочно оглядывая замкнутый внутренний двор. Смятение было настолько сильным, что он позабыл скрыть собственные переживания с помощью магии. Стремительно меняющиеся всполохи чувств на его лице теперь также явно опаляли стоящую рядом Людмилу. Совсем как огонь из раскрытой печи.

- А если победа останется за мной? – наконец выпалил он.

Лазария в ответ только плечами пожала.

Глава 8 Дуэль

Дым. Кругом были только клубы дыма – шелково-черные, ласковые. Они вспухали беззвучными взрывами. Изысканными пантерами ластились, льнули к коже. Притом каждое новое их прикосновение пробирало до мурашек: столько силы и грации было в чернильных па, что Радмир сам тянулся к ним, погружал руки в непроглядные волны. Купался и тонул в них самозабвенно. До помрачения ума.

Сколько уже времени он плавал в этом дыму? Какая разница. Постепенно неважным становилось вообще все. Дуэль с Людмилой, тревога за сестренку, кит, Полина – все, все отступало назад, отдалялось. Будто можно саму жизнь оставить на потом. Лишь бы сейчас ничто не мешало наслаждаться завораживающим танцем удивительного дыма.

Тот откликался на эти мысли! Точно в награду за преданность обволакивал, сладко покалывал кожу, струился у самого лица. Обезоруживающе манил. Сопротивляться такой красоте и могуществу незачем, не хочется, а то и вовсе преступно! Радмир со смехом пытался вдохнуть дым, но тот каждый раз ускользал. Обвивался вокруг шеи мягким шарфом, ниспадал мантией с плеч. И не смотря на ласку, в дыму, казалось, витает тонкая грусть – как сквозит она в прозрачном и ясном воздухе от осенних костров. Дым хотел, чтобы его вдохнули. Однако сам же этого не позволял. А Радмир был уверен: если удастся его вобрать, произойдет нечто необыкновенное, очень-очень хорошее! Правда не понимал, что именно.

- Смерть. Твоя смерть, - подсказал в тишине шелестящий голос.

В струях дыма проступила огромная сфера. Угрожающе-черная, она висела перед Радмиром, росла. Как вдруг по ее боку пробежала трещина.

Сокровенный кокон раскрылся. Из него в темном пламени ступил Полрок. Как когда-то на площади ВДНХ в смертельной битве, умертвие вновь показалось целиком, не пряталось в дыму. Виднелась угольная кожа. А главное, плечо – целое и невредимое! Словно никогда не было схватки с Белефалом. Ни рубцов, ни шрамов на черном теле. Даже царапины не осталось. Демон улыбался:

- Спасибо, родной.

- Полрок, ты исцелился! Как, как это произошло?!

- Можно сказать, в той больнице, где пришлось скрываться, я нашел противоядие от укуса Белефала. Точнее, чтобы не умереть от яда, мне пришлось сделать его своей частью. – Полрок завороженно посмотрел на собственные когтистые ладони. – Уверяю, это восхитительно! Мой дым, мой прекрасный дым… Родной, ты даже не представляешь, насколько смертоносным он может сделаться теперь по моему желанию. Я чувствую, что способен уничтожить целую армию! Достаточно одного маленького вдоха… И благодарить за эту новую силу я должен тебя.

Радмир подошел и обнял Полрока, совсем как человека:

- Не знаю, причем тут я. Да и не важно. Лучше объясни, как ты восстановился? Рука ведь была почти целиком оторвана!

- Это, - демон задумчиво взъерошил ему волосы, - это тайна. Никто на всем белом свете до сих пор ни разу не исцелял умертвий. Обычно нас только убивали. Но все изменилось. – Полрок внимательно поглядел на Радмира, будто видел впервые. – Когда мы встретились в лабиринте, дело было сделано лишь наполовину. Самое главное произошло, когда ты меня признал! Забота, желание помочь, сочувствие, даже дружеское участие, если хочешь… - черное лицо скривилось. – Я всегда полагал подобные вещи бесполезными. Но оказалось, ими тоже можно «питаться» - совсем иначе, по-другому. Они способны исцелять, представляешь?

- Галина Александровна будет в восторге, когда узнает, - Радмир рассмеялся. – Ладно, Полрок, теперь ты поправился и можешь вернуться в реальный мир. Мы ведь сейчас, э-э-э, в другом месте?

- Это сон. Больше не нужно наведываться в тот жуткий лабиринт. Я могу приходить в твои сновидения. Как сейчас.

- Нет, приходи наяву! Пожалуйста. Недавно меня пытался убить Вадим из георгосов. А теперь еще Людмила настаивает на дуэли.

- Прости, родной. Тебе придется убить Людмилу самостоятельно. – Демон отодвинулся, облака дыма начали поглощать его. – Я останусь здесь.

- Погоди, Полрок! Нет! Ты нужен мне в реальности! Выйди!

- Это невозможно.

Радмир уже едва мог разглядеть умертвие в черных клубах, тянулся, но хватал пальцами только воздух. Сон стремительно таял.

- Почему?!

Из глубин кипучего дыма послышался тихий вздох:

- Мы оба знаем, что произойдет, если я вернусь. Мне придется поглощать твою жизненную силу. День за днем. Из года в год. Пускай даже по твоему собственному желанию. Но в конечном счете, ты от этого погибнешь. Пойми, мое возвращение равносильно твоей смерти.

- Людмила сегодня убьет меня на дуэли! Тогда и ты умрешь!

- Нет, родной, призрачный шанс одолеть ее есть. Зато если я вернусь, даже такого шанса на выживание у тебя не будет. – Полрок усмехнулся. – К тому же, не лучше ли быстро умереть обоим? Лучше. Однозначно лучше, чем видеть твое угасание и знать, что именно я послужил тому причиной.

- Пускай, это же не сразу! И все умертвия так живут, все! Я согласен!

- Зато я не согласен.

Радмир открыл глаза. Он был в своей комнате. За окном стояло утро назначенного дня. И день этот настал так быстро, что Радмиру показалось, будто оставшееся время цинично обмануло его. Каждый истекающий час приходил со значимостью священника перед казнью. Сколько бы Радмир ни вглядывался в его мгновения, как бы ни стремился отдаться ему всей душой, святой час вскоре уходил без возврата. Дуэль становилась ближе.

Завтрак, беседа с мамой о бытовых мелочах, звонок Полине – и тоже ни слова о дуэли. Убраться в комнате напоследок. Как, неужели полдень?!

Молчаливый таксист примчал Радмира к условленному месту и уехал. За бетонным забором уже виднелась мертвая коробка завода. Крупные синие буквы на крыше здания так обвалились, что теперь на фоне пасмурного неба едва читалось некогда гордое название: «Кара… ническ… авод». В названии еще уцелел невзыскательный натюрморт из шестерней – совсем ржавый, с грязно-рыжими потеками и следами птичьего помета.

Неподалеку Радмир разыскал вход на стадион, который некогда принадлежал заводу. Металлические ворота с потрескавшейся голубой краской были погнуты. На ветру колыхались обрывки выцветших баннеров.

- Быстрее, выше, сильнее, - на ходу шепотом прочел балий.

В свете предстоящей дуэли этот призыв на покореженных воротах выглядел насмешкой. Радмиру пришлось протиснуться в щель между раскуроченных прутьев. Следы ржавчины на рукавах отряхивать он не стал.

Внутри открылись заросшие газоны с сухими кустами, кочки травы в прошлогодних листьях на обочине. По дорожкам разбитого асфальта балий побрел к видневшемуся вдали стадиону.

В ходе последнего разговора с Людмилой Радмир оказался перед неразрешимой задачей. Он даже не представлял, как одолеть опытную, могущественную целительницу! Но если бы это произошло? Впереди представали тягостные последствия: ненависть всего клана, смерть Всеволода и – самое мучительное – постепенное угасание мамы.

Всего этого можно было избежать одним единственным способом: сегодня требовалось умереть на дуэли.

Радмир старался не думать, каким ударом это станет для близких. А главное, так хотелось жить! Взахлеб, ненасытно! С Полиной рядом…

Впереди открылся стадион. За покосившейся голубенькой оградкой, в обрамлении низких полуразрушенных трибун зеленело поле. Трава тут росла с проплешинами, кое-где виднелись обломки кирпичей.

Навстречу Радмиру под серым пологом неба шла Людмила с Алексеем.

- Здравствуй. А где Гульмира?

- Не знаю. Похоже, задерживается. Я позвоню.

Но звонить никуда не пришлось. Лазариты увидели, как с дальнего конца стадиона к ним движется широкоплечая рослая фигура. Вот Игорь подошел, сухо поздоровался – с мрачной сдержанностью выдержал взгляд Людмилы.

- Ты ведь не собираешься нас отговаривать, правда?

- Не собираюсь. Я здесь вместо Гульмиры. В качестве секунданта.

- А где она сама?

- Занята. На работе, - с непроницаемым лицом ответил великан.

- Игорь, - лазария скептически оглядела его с ног до головы, - мне кажется, или ты используешь служебное положение в личных целях?

- Люда, ты хотела дуэль? Пожалуйста. Но у тебя нет права выбирать секунданта второй стороне. Тем более, это мой друг. Я буду присутствовать здесь в любом случае. – Он ответил ей похожим взглядом. – И да, я пользуюсь служебным положением в личных целях.

Радмир тронул здоровяка за плечо:

- Игорь, спасибо! Но Людмила права – тебе еще править кланом…

Тот нервно дернул уголком рта:

- Не имеет значения.

- Хорошо, пускай будет так, - лазария кивнула Алексею. – Сорок шагов. Заклинания любые. Можно вызывать умертвий. Я не возражаю. Начнем.

Игорь с Алексеем отошли подальше. Пока они сплетали защитные сферы, чтобы уберечься от случайного попадания, Радмир с Людмилой разошлись по стадиону в разные стороны, отмеряя шаги. Обернулись.

Секунданты заканчивали последние приготовления. Радмир смотрел на лазарию. С застывшим лицом она стояла гордо и прямо, ветер шевелил складки ее серого платья. Чахлая трава на поле волновалась.

По сигналу дуэль началась.

Радмир тотчас ушел в глухую оборону. Он плел и плел вокруг себя защитные чары, накладывал их слой за слоем – из отчаяния, из тоски по расставанию с Полиной, из боли за близких, когда те узнают, о его смерти. Казалось, вокруг балия закрывается черный тюльпан, все плотнее смыкаются лепестки колдовского бутона, все туже.

Зато Людмила будто ждала подобного. То, что она сделала, заставило Игоря с Алексеем встревожиться. От ее силуэта повеяло – как стылым ветром – скорбью. Сила потоками начала сплетаться в вышине. На глазах у Радмира страшный узел рос под хмурым небом. А потом вдруг развернулся – серой птицей раскинул громадные крылья над стадионом. И на самой границе слышимости будто бы примерещился ее отчаянный крик.

Это был зов.

В наставшей следом тишине Радмир и секунданты зороком суматошно оглядывались, пытаясь понять, что произошло, откуда ждать угрозы. Даже ветер улегся, трава на поле замерла.

Вот послышался шум. Он приближался со всех сторон, становился громче. Радмир увидел вдали, как по обветшалой крыше завода бегут и с воем бросаются вниз длиннорукие человекообразные создания, спешат к месту сражения. Из вымершего парка неподалеку мазками черной туши ползут по небосклону навьи, похожие на спрутов. Они поют протяжно, гулко перекликаются друг с другом на лету. А из развалин на западной окраине стадиона уже спешат неказистые тени с безобразно раздувшимися головами. Карабкаются по бетонным плитам, бегут вразвалку на кривеньких ножках, хныча от голода. Вой, рычание, вскрики – сужающимся кольцом гам приближался, накатывал. Должно быть, Людмила созывала умертвий со всех окрестностей заброшенного завода. Отовсюду.

Тут из-под трибун хлынули крысы – самые настоящие, видимые обычным зрением. Должно быть, зверьки почуяли неладное и теперь пытались спастись. Где там! В напрасных попытках увернуться, убежать из проклятого места, заметались среди топочущих копыт, лап, щупалец. И падали, падали замертво одна за другой. Навьи даже не останавливались – им была обещана добыча покрупнее.

Полстадиона затопило разномастными чудовищами. Они опасливо обходили секундантов под защитными пологами. Но дважды Алексею пришлось отбиваться от особо нахрапистых существ. Похоже, запах страха вынудил голодных демонов забыть об опасности. За это им пришлось поплатиться жизнями – пепел рассеялся в толчее других умертвий.

Людмила также укрылась под магическим куполом. Навьи страшным водоворотом кружили по стадиону, а в центре одиноко стояла девушка. Однако она не собиралась становиться их жертвой. Крикнула Радмиру:

- Ты убил Никиту! И Белефал умер из-за тебя! Все навьи пришли сюда на запах моей боли. Так попробуй теперь, справься с ней!

Водоворот умертвий остановился. В одно мгновение безобразные головы, клювы, хищные пасти и глаза повернулись к Радмиру. А следом голодная волна с пронзительными криками хлынула ему навстречу.

Балий упал, закрывая голову. Демоны заполонили все вокруг: заслонили стадион, закрыли небо. Даже под землей он чувствовал их злое присутствие. Под таким натиском волшебная защита пошла трещинами. Навьи крошили ее когтями, срывали слой за слоем, рвали, скребли.

Даже при инициации в кубе Радмиру не было так плохо. Тогда лазариты отсекали часть нападающих, теперь же никто не сдерживал шквал навий.

Вот уже чье-то гибкое жало пробралось через колдовскую броню. Впилось в левую ступню – тотчас по ноге поползло вверх холодящее онемение. Нечто скользкое плюхнулось на спину, затрепыхалось и стало пробираться внутрь, в сами легкие, вытесняя последний воздух из груди. А перед глазами маячила на мохнатом торсе разверстая рана: истекая водянистой кровью, она выпячивала гадкие внутренности и все пыталась схватить за лицо, да только щит мешал ей. И все кружилось, ходило ходуном, бесновалось.

- Люда, прости, - прошептал Радмир.

Только теперь он осознал, сколько мучений причинил девушке на самом деле. Если кипящий кругом ад был отражением ее страданий, то как, какими силами удавалось ей сдерживать это внутри так долго?!

Радмир вспыхнул раскаянием. Умертвия, успевшие подобраться слишком близко, мгновенно рассыпались серыми хлопьями. Под разочарованный вой балий стал недостижим – все его тело заполыхало седым огнем. Радмир тяжело поднялся с колен. Выпрямился. Блеклый огонь сжигал, отпугивал навий, и лазария видела их беспомощность.

- Люда, пожалуйста, прости! Я не хотел их смерти! И сейчас жалею, что не могу исправить ошибку. Скажи, как тебе помочь, что сделать?!

При этих словах лазария пошатнулась. Лицо ее сделалось безумным. Она задышала часто-часто и вдруг закричала дико, срывая голос:

- А-а-а!!!

Магическая волна от этого крика разметала умертвий и тараном ударила в Радмира. Он повалился навзничь. Тотчас чудовища кинулись к нему, сплошной грудой навалились на беззащитное тело.

В мельтешении когтей и зубов Радмир вскрикнул:

- Полрок!

Теряя зрение, он успел увидеть клочья дыма. Вот только холод в сердце подсказал: это совсем другое умертвие, не прирученное. И оно будет пожирать жизненную силу Радмира наравне с остальными.

Раздался грохот. Вместо кипучих навий на балия осела целая гора пепла. Кашляя, он поднял голову. Сквозь адские волны из горбатых спин и мохнатых загривков, крыльев к нему навстречу шагал Игорь. Яростной звездой пылало все тело друга – в этом грозном блеске десятками сгорали демоны, вставшие на пути. Остальные, скалясь, бросались в сторону.

- Игорь! Ты не имеешь права вмешиваться! – крикнул Алексей. – Стой!

Однако великан продолжал идти. Тогда Алексей помчался следом. Вот он бросился на Игоря сзади, и они вместе повалились на траву.

- Это их бой! Слышишь?

- Я не отдам Радмира, - здоровяк упрямо скрипнул зубами.

- Люда всех потеряла из-за него!

- Не отдам! Не отдам!

Алексей, похоже, вспомнил о спортивном прошлом: применил один из борцовских приемов – Игорь оказался прижатым к земле. И не смотря на всю свою силу и сопротивление, здоровяк не мог высвободиться из захвата.

- Пусти… - просипел он от натуги.

- Не вмешивайся! Игорь, прошу!

На лице великана заиграли желваки. Между борющимися сверкнула магическая вспышка – побледневший Алексей без сил повалился боком в траву. Со стоном он тянулся ослабшей рукой к Игорю.

Тот поднялся. Не оборачиваясь, бросил назад защитный полог, чтобы умертвия не растерзали беззащитного Алексея. И решительно двинулся к Радмиру.

Навьи кинулись врассыпную, когда подошел Игорь. Вот он приподнял друга, помог сесть, придерживая за плечи. Радмир едва держал голову:

- Зачем ты…

- Неважно.

Угрюмым медведем великан глянул исподлобья на стоящую поодаль целительницу. Вид ее был страшен: ветер разметал волосы, открыв совершенно безумные глаза. Дохнуло промозглой безысходностью. Замерли все умертвия. Осатаневшая Людмила указала дрожащим белым пальцем на двоих балиев посреди заброшенного стадиона и одними губами произнесла:

- Возьмите их.

Все чудища до единого – сползшиеся, слетевшиеся с окрестностей – устремились к двоим балиям на островке травы. Игорь с раненым Радмиром скрылись за этим валом безобразных созданий. Слышался только клекот и рычание. Гора умертвий шевелилась, ворочалась проснувшимся вулканом.

В круговерти ужасных личин Радмир цеплялся взглядом за друга. Тот закрывал его собой, держал на сгорбленных плечах тускло сияющий полог – слишком тесный для двоих: кто-то безудержно наносил удары Игорю в спину, отчего тот склонялся все ниже и ниже. Да и сам Радмир, сколько бы ни пытался поджать ноги, чувствовал, будто из голеней вырезают мышцы. От боли только все крепче стискивал ладонь великана:

- Она же убьет нас обоих!

- Да мне… все равно. Пусть… попробует! – с деланной бравадой отрывисто бросил здоровяк и даже попытался улыбнуться. Улыбка вышла совсем кривой, а потом и вовсе померкла: под новыми и новыми ударами Игорь застонал, склонился совсем низко. Прижал Радмира:

- Я долго не смогу так. – Выругался. – Морх, помоги. Морх…

Грянул тяжкий рокот. Казалось, от этого звука само сердце может остановиться. Он пробирался в кости, в грудную клетку, в голову. На Радмира накатила неподъемная слабость, мысли начали путаться.

Впрочем, умертвия тоже поддались чарам. Гора их осыпалась, они без сил падали на землю, пробовали подняться, но дрожащие лапы их подламывались, безжизненно волочились крылья. Среди жалобных визга и скулежа продолжали мерно перекатываться волны могучего рокота.

Наконец Радмир нашел источник странного звука. На краю поля виднелся коренастый, необычайно приземистый силуэт. Из-за грубых форм и красной кожи он напоминал языческого идола. Вот только вместо головы у него желтыми питонами во все стороны тянулись обросшие мхом толстые лианы. Они вились в воздухе, и каждая тянула свою собственную, оглушительно низкую ноту. Из этой дьявольской какофонии и рождался рокот.

Людмила, как ни трудно ей приходилось, продолжала бороться. Бросала новых подоспевших умертвий на Игоря с Радмиром, остервенело била в их колдовской щит заклятиями. Снова и снова. При этом она позабыла даже о защите собственной жизни: позади нее стоял тонкокостный невиданный скелет, который метровыми когтями проткнул целительницу насквозь. Впился ей в затылок и торопливо поглощал жизнь. Людмила не препятствовала, только отмахивалась, когда когти навьи, торчащие из лица, мешали видеть стадион и двух противников.

Сражение замерло на тонкой грани: силы лазарии быстро истощались под влиянием Морха и умертвия за ее спиной, но Игорь тоже едва держался, защищая Радмира. В ближайшую минуту должен был случиться исход. Алексей полз к Людмиле, понимая всю опасность происходящего: кричал, призывал обернуться. Но девушка его не слушала.

Именно в этот момент на поле появился еще один человек. Сквозь нарастающую муку Радмир увидел, как бежит к ним изо всех сил Галина Александровна. Встречный ветер треплет ей платье, мешает, слепит глаза:

- Перестаньте! Людочка, Радмирчик! Хватит!

Вот женщина на бегу сунула руку за пазуху. Вынула крошечный деревянный гребешок. И, звеня браслетами, швырнула его в самый центр стадиона промеж дуэлянтов. А сама тяжело упала на колени.

Не успел странный снаряд Галины Александровны опуститься на землю, как все умертвия кинулись врассыпную. Точно вместо гребешка увидели в воздухе взрывчатку с горящим фитилем. Под визг и завывания чудовища прятались за трибуны, закапывались в обломки плит и кирпичей, мчались по небу прочь. Даже Морх, призванный Игорем, провалился сквозь землю.

Крутясь, гребешок беззвучно упал в траву. Да не на плоский бок, а стоймя – деревянными зубчиками вверх. Кругом заскрипело как в сосновом бору в ненастье, крепко затрещало суковатыми ветками. Игорь с Радмиром упали на спины, Людмила опрокинулась навзничь и, потрясенная, пыталась отползти. Там, где упал гребешок, по стадиону пролегла грань. Из нее, точно из расщелины, бешено устремились вверх потоки силы. Зороку они представали как неудержимо растущие прозрачные деревья. И вот уже до самого неба вздыбилась эта преграда, но продолжала расти, расти. Ни заклятия, ни даже ветер теперь не могли преодолеть линию гребня.

Игорь с Радмиром, оставшиеся по одну сторону, только смотрели на величественно вздымающуюся границу.

На другой стороне шатающийся от слабости Алексей помогал подняться Галине Александровне. Потом придержал за плечи опустошенную Людмилу. Медленно повел их с места дуэли прочь. Они о чем-то говорили, женщина часто оглядывалась на двух балиев. Однако ни единого слова не было слышно из-за волшебной преграды.

С огромным трудом Радмир поднялся с земли. Подал руку Игорю, стал отряхивать одежду. Невольно поглядывал на возведенную Галиной Александровной стену, благодаря которой остановилось сражение. Потом покорно ткнулся великану головой в плечо:

- Даже будь у меня родной брат… он бы не был мне также дорог как ты. Игорь, спасибо! Спасибо, что пришел – не бросил. И за то, что дважды уже спас от смерти. Игорь, Игорь!..

- Эх, Рад-брат, на этот раз тебя Галина Александровна спасла, а не я. –

Заранее останавливая слова несогласия, здоровяк – улыбаясь и морщась от полученных магических ран – потрепал друга по макушке. – Теперь у нас обоих проблема куда серьезней!

Радмир поднял голову, вопросительно глядя на великана. Тот махнул рукой на колдовскую границу, которая рассекла надвое все близлежащее пространство: стадион, заброшенное здание завода, примыкающий лесопарк, и тянулась еще дальше – ее края терялись вдали.

- Как уехать? Я машину на той стороне оставил!

Глава 9 Большие перемены

Цокая каблуками по мозаике пола, Гульмира в строгом платье шла по коридору и вела за собой Радмира. В темных волосах девушки снова холодно поблескивали острые спицы. Прямая спина ее была напряжена.

- Прости. Я подвела. Игорь сделал все возможное, чтобы мне не удалось попасть в назначенное место вовремя. – Лазария оглянулась через плечо на спутника и, перехватив его взгляд, кивнула. – Да, Галину Александровну оповестила тоже я. Ну это же уму непостижимо! Один клан, одни цели. Даже враг у нас один – общий! И при этом убивать друг друга на дуэли?!

- Не извиняйся. Наоборот, я должен тебя благодарить, – Радмир позволил себе слабую улыбку. – Лучше, скажи, что там Всеволод? Очень зол?

Гульмира свернула по коридору направо, теперь ковер глушил звук ее шагов. Неопределенно развела руками на ходу:

- Я не уверена, сохранилась ли у него способность по-настоящему злиться. После стольких лет жизни, возможно, он чувствует это иначе. Но когда Всеволод вызвал для разговора меня… честное слово, лучше бы он кричал.

- Галине Александровне тоже туго пришлось?

- Не знаю. Из обсерватории она не выходит. Говорит, ей стыдно.

Радмир только вздохнул в ответ.

За окнами поместья льдисто сверкала стеклами оранжерея. Внутри нее скрывался зловещий куб – пандемониум, переполненный умертвиями. Теперь, когда прямая угроза собственной жизни миновала, Радмир с удивлением обнаружил, как тревога вновь звучит в ушах знакомыми мотивами. При виде оранжереи невозможно было думать об ином: совсем скоро младшая сестренка должна будет войти в стеклянную темницу одна. Ирка, Иришка – возящаяся по вечерам с университетскими конспектами, заливисто смеющаяся с мамой у телевизора – окажется наедине с полчищами голодных до смерти навий. И в этой тревоге Радмир вдруг обнаружил укрытие от собственных страхов: когда боишься за других, не так страшно за самого себя. Даже дверь с богатой инкрустацией, ведущая в покои Всеволода, уже не кажется такой пугающей.

У самого порога Гульмира взволнованно поправила волосы, зачем-то оглядела Радмира с ног до головы и только потом легонько постучала. На секунду заглянув в комнату, она распахнула дверь пошире. Сделала приглашающий жест балию и шепнула напоследок:

- Удачи!

Среди книг и тишины, в роскошной заколдованной комнате с круглым сводом Всеволод сидел на неубранной постели. Запахнувшись в темный шелковый халат, горбился по-стариковски. Рядом была Людмила: с полуприкрытыми глазами целительница будто поглаживала невидимый овал, созданный вокруг экзарха. Каждое ее прикосновение сопровождалось магической вспышкой. Всеволод не обращал внимания на чары, только пронзительно глядел на Игоря, который молча стоял подле него. Голова великана оставалась покорно склоненной.

Радмир с опаской двинулся к ним. Старался ступать как можно тише. Игорь с Людмилой остались безучастны к его появлению. Зато Всеволод уронил:

- Вот и последний участник этой скверной истории.

Радмир не нашелся с ответом, только почувствовал, как зорок экзарха прохладным ветром пронизывает насквозь. Невольно поежился.

- К счастью, она, вне всяких сомнений, подошла к концу.

Всеволод даже не повернулся, однако стало предельно ясно, что последние слова адресованы именно Людмиле.

- За благополучную развязку мне следовало бы поблагодарить Галину Александровну. Но и тут все оказалось нечисто: чтобы остановить дуэль, ей пришлось пожертвовать редчайшим амулетом. А взяла его Галина Александровна из хранилища в большой спешке и никого не поставила в известность. – Экзарх деликатно кашлянул. – Не буду пользоваться неблаговидным словом «украла». Полагаю, она отдавала себе отчет в том, что ее собственных сил будет маловато для прекращения бессмысленной бойни. Куда больше удивляет другое! Как в таком постыдном деле оказалось замешано столько балиев, которых я считал благоразумными?!

Младшие лазариты молчали. Каждого из них старец обвел испытующим взглядом, потом тяжело проронил:

- Я знаю, Радмир, ты не хотел сражаться. И, может, с охотой отказался бы, но вопросы чести иногда заводят нас слишком далеко. Сейчас мне нужен ответ на один единственный вопрос: у тебя есть претензии к Людмиле?

Радмир растерялся, глянул на целительницу, потом на экзарха. В голове промелькнуло: «Кроме того, что она пыталась меня убить?».

- Кроме того, что она пыталась тебя убить, - кивнул экзарх.

- Нет. Нету.

- Очень хорошо. Людмила, а у тебя остались претензии к Радмиру?

Не открывая глаз, целительница ответила, занимаясь чарами:

- Нет, у меня больше нет претензий к Радмиру.

- Вот и замечательно. Превосходно! – однако голос экзарха не соответствовал словам, старик хмурился. – Я изначально был против всяческих дуэлей. Разлад внутри клана – худшее, что можно представить в нашем положении, ведь Ярослав опять затеял какую-то интригу. Подробности пока неизвестны, однако зная его манеру вести дела, уверяю, не обойдется без нескольких смертей.

Радмир с Игорем встревоженно переглянулись при этих словах.

- И вот, в тени нависшей угрозы мои подчиненные пытаются убить друг друга. Устраивают поединки. Я не вмешался напрямую сразу, только лишь потому, что верил в благоразумие Люды. Выходит, зря.

Экзарх сердито затянул шелковый пояс халата потуже.

- Что ж, впредь я не позволю свершиться подобному. Отныне в клане лазаритов любые дуэли запрещены. Сегодня же устав будет переписан. Имейте в виду, осмелившихся нарушить мой запрет ждет кара. Выживший в дуэли, и оба секунданта – все будут изгнаны из клана лазаритов. Без какой-либо возможности помилования в будущем.

- Но ведь это равносильно… - попыталась вмешаться Людмила.

Однако Всеволод прервал ее жестом:

- Да. Это казнь. Ведь изгнанников немедленно выследят и убьют георгосы.

Коричневая кожа на лице экзарха, усеянная пигментными пятнами, будто окаменела. Теперь ему явно приходилось говорить через силу:

- Игорь, ты ведь мой преемник. Однако нарушил все мыслимые и не мыслимые правила. Воспользовался собственной властью в клане для вмешательства в дуэль. Что особенно важно: предпочел одного лазарита другому! Потом ударил Алексея, когда тот, руководствуясь чувством справедливости, попытался тебя остановить. Да еще призвал Морха и с его помощью атаковал соклановца! – Всеволод покачал головой. – Скажи, разве так должен вести себя будущий экзарх?

Впервые с момента появления Радмира в комнате Игорь заговорил. Голос его – хриплый, напряженный – выдавал больше, чем слова:

- Я не мог поступить иначе. Простите. Знаю, мои действия были продиктованы личными мотивами. Сожалею, что подвел вас, Всеволод. – Здоровяк собрался с духом. – Хотя я осознаю свою вину и все совершенные ошибки, все-таки стоит сказать: повторись эта ситуация, я поступлю точно также и ничего не стану менять. Если быть экзархом – значит, бросать друзей в беде… то я не готов быть им. – Последнюю фразу великан произнес, бесстрашно гладя владыке лазаритов прямо в глаза.

Всеволод потянулся слабой рукой. Тронул Игоря за крупную ладонь, по-отечески сжал ее и тотчас отпустил с грустью:

- Вот теперь, как никогда прежде, я вижу, отчего избрал тебя преемником. Честность и сила духа, каких не сыскать больше нигде. Игорь, ты гордость лазаритов! Об одном прошу: прояви понимание. Пусть не сейчас даже, а много лет спустя ты поймешь… Ради спасения клана, порой приходится не только бросать друзей в беде. Но и делать куда более предосудительные вещи… Оттого теперь я вижу ясно, что ты действительно не готов стать новым экзархом. Пожалуйста, оставь прежний пост и оповести остальных: я отказываю тебе в преемственности.

Радмир содрогнулся. Глядел на Игоря и не находил слов. Он впервые видел, как рушится жизнь другого человека. Должно быть, все планы и надежды – все отправлялось в небытие, и тому следовало искать новые точки опоры, чтоб хотя бы просто подняться на ноги после такого сокрушительного удара. Тем ужасней было воспринимать в этой роли не абстрактного «ближнего», а лучшего друга, которого знаешь с детства. Последняя же мысль окончательно раздавила Радмира: «Игорь наказан за то, что пришел на помощь – спас мне жизнь». Как было выдержать этот груз?

Все в комнате молчали, осмысливая произошедшее. Однако еще большее смятение ждало их, когда Всеволод заговорил вновь:

- Да, у меня будет новый преемник. Он уже выбран. – Старик обвел взглядом присутствующих, задержавшись на Радмире. – Это достойный человек. С сегодняшнего дня все балии клана должны подчиняться ему.

Радмир потряс головой, не справляясь с наплывом впечатлений. С одной стороны, угнетало чувство вины перед Игорем. С другой стороны, окрыляла его безоговорочная поддержка. Пугали перемены в стане лазаритов. Да еще тревожил пронизывающий зорок Всеволода и близость Людмилы.

Впрочем, целительница тоже оставила чары и теперь цеплялась за собственную русую косу, как утопающий – за спасительный канат. Невидящий взгляд ее блуждал по книжным полкам, по белой лепнине.

- Кто станет новым преемником? – голос Игоря звучал ровно.

- Людмила.

Целительница рывком отбросила косу и поднялась на ноги:

- Но это же…

- Безумие? – осведомился старик.

- Да! – Девушка неровной походкой направилась к бару, на полпути обернулась. – Я устроила дуэль! И после всего случившегося…

Экзарх вздохнул, безволосая голова его низко склонилась:

- Ты долго страдала от своих потерь. Понимала, что не сможешь служить клану, пока тем или иным образом не избавишься от боли. Выбранное тобою решение было неудачным, однако оно претворилось в жизнь. Также ты действовала честно, не нарушила ни одного дуэльного правила, хотя и боль, и жажда мести подталкивали к другому. Наконец, Люда, ты верила в то, что делаешь, до самого конца. Скажи, разве это не те черты, которыми должен обладать экзарх? – Всеволод помолчал. – Игорь, пожалуйста, передай Людмиле все текущие дела. Познакомь с бумагами, со всеми международными переговорами на счет лекарств и оборудования для клиник. А через неделю, Люда, я буду ждать тебя здесь с первым докладом.

Старец поднялся, подошел к целительнице, положил слабую морщинистую руку ей на плечо. Голос его сделался совсем тихим:

- Помимо прочего, новая должность в клане заставит тебя отвлечься от болезненного прошлого. Люда, ты справишься. Непременно.

Глава 10 Грозные предзнаменования

Группа оперативников под предводительством разжалованного Игоря должна была отправиться собирать пепел еще утром. Но уже стоял полдень, а работа так и не началась. Полина пропадала у метеорологов, Радмир в пустующей лаборатории на втором этаже обучал Иру простеньким атакующим заклинаниям. А все потому, что Игорь с Людмилой занимались передачей дел: если кто-нибудь заглядывал к ним в кабинет, балии только ругались на визитера из-за горы наваленных бумаг и папок с документами.

Наконец здоровяк – совершенно вымотанный – собрал группу в холле клиники. Ошалело тряхнув головой после отчетов и цифр, сказал:

- Выходим. У нас несколько адресов. Скопления пепла не критические – Ира новичок в деле, поэтому не рискуем. И дайте знать, если увидите кофейню. Я уже с ног валюсь, а день только начался.

Лазариты вышли из клиники в весенний день. Было совсем тепло и на удивление солнечно. Группа сама собой разбилась на пары. Ира щебетала с Игорем. Она первой обнаружила кофейню и была награждена за это кремовыми пирожными с цветной присыпкой. Теперь же семенила рядом с великаном, потягивала лимонад через трубочку. У нее был вид человека совершенно довольного жизнью.

Радмир шел бок о бок с Полиной. Девушка хмурила темные брови, сердито отворачивалась. За последние полчаса она не произнесла ни единого слова. Радмир же глядел на нее и улыбался. Порой прикасался к плечу, гладил пышные каштановые волосы.

- Ты должен был мне рассказать, Ра! Предупредил бы хоть! – наконец отчеканила Полина. – Если мы вместе, то и в беде – вместе! Это я должна была стать твоим секундантом!

Радмир шагнул ближе, обнял любимую за плечи и потерся носом о ее висок. С нежностью произнес полушепотом:

- Ни за что не согласился бы так рисковать. Ты бы тоже вмешалась, и…

- Вот именно! – перебила Полина.

- И неизвестно, чем бы тогда все кончилось, - завершил прерванную мысль Радмир, прижимая встревоженную девушку к себе. – А сейчас дуэль уже позади, и, благодаря Игорю с Галиной Александровной, все остались живы.

Полина поглядела на широкую спину великана впереди. Потом вдруг повернулась и крепко-крепко сдавила Радмира в объятиях. Тотчас отпустила. Поникнув головой, бросила в ползущую под ногами брусчатку:

- А если б я так сделала? Ушла на дуэль, ничего не сказав?

Радмир долго размышлял. Потом отмахнулся с улыбкой:

- Да прибил бы тебя на месте, и дело с концом.

Однако Полине ситуация, похоже, совсем не казалась поводом для шуток. Она взволнованно отводила взгляд, присматривалась к лазаритам впереди:

- Ирка уже знает?

- Нет, и не стоит ей об этом сообщать.

- Сияет…

Действительно, от Иры исходил мягкий желтоватый свет. Уютный и чистый, он лился во все стороны. Однако ярче был со стороны Игоря. Казалось, теплые лучи тянутся к великану, обнимают. И это было совсем не похоже на прежнее восторженное блистание. Должно быть, Ира начинала влюбляться по-настоящему. Сказочным существом она шла среди мхов и причудливых лишайников улицы. Улыбалась.

Радмир вздохнул с волнением. Он целиком и полностью доверял другу детства, любил младшую сестренку. А вместе с тем, понимал: порой два очень хороших человека могут не сойтись и даже причинить друг другу боль. Как тут было не волноваться?

Радмир все присматривался к сестренке зороком. Как вдруг одернул самого себя: нынешнее беспокойство, оказывается, имело еще одну причину. То была интуиция – предчувствие опасности.

Предостерегающим жестом он сжал руку Полины, начал оглядываться.

Казалось, все остается прежним: небольшая улочка между многоэтажных домов, старые гаражи, припаркованные автомобили. Да, по стенам высотки вилась толстая голубоватая лоза, похожая на виноградную. В расщелинах ее коры мокро блестели диковатые глаза – провожали взглядом проходящих мимо балиев. Несколько пугливых навий прятались под днищами машин. Это была привычная обстановка для оперативников, вот только Радмира не покидало теперь ощущение, будто за их группой наблюдают.

Не успел он окликнуть Игоря с Ирой, как впереди – из заколоченного подвала к темной щели промеж гаражей – скользнул странный силуэт. Его можно было бы принять за человека, если бы не изломанная линия сгорбленной спины и неестественно длинные кисти рук.

Никаких предупреждений Игорю не понадобилось: всего секунду назад он беззаботно болтал с Ирой, а теперь уже заслонял ее, настороженно вглядываясь в тени под развесистым кленом, в сумерки подвальных окон.

Вместе с Полиной Радмир спешно догнал друга и сестренку. Озираясь по сторонам, зашептал ей на ухо:

- Ирка, помнишь, как щит из страха делать?

- Да-а-а, - настороженно протянула она.

- Делай. Самое время.

Вокруг Иры воздушной вуалью тотчас взметнулось колдовское облако. Защита была слабенькая, просвечивала в нескольких местах, но этого могло хватить на первые мгновения настоящего боя.

- Ой-ой-ой! Сейчас что-то будет, да? – пискнула начинающая лазария.

- Жди здесь, с Полиной. Если что – прикроете, - Радмир подобрался.

Пришлось сойти с тротуара. Вдвоем с Игорем они двинулись по вытоптанной пыльной тропинке мимо чахлых кустов, под которыми пестрели обертки и бутылочные осколки. В самой глубине прохода виднелся гараж – весь оранжевый от ржавчины, он стоял в тени старого клена. Как раз между стенкой и деревом темнел узкий лаз, в котором минутой раньше скрылось странное существо.

Еще на подходе к этому укрытию балии услышали не то стрекот, не то скрип. Выставив магические щиты, Радмир с Игорем стали подходить. В темноте что-то шевельнулось, скрип сделался громче.

Нацелив заклятия во тьму, они шагнули к лазу.

И опустили руки.

Всего лишь ветка клена скребла по ржавой стене.

- Рад-брат, кажется, я пересидел за бумажной работой. Надо было хоть изредка с оперативниками на задания выходить. Чтоб встряхнуться.

- Нет. Я точно видел, как…

Закончить Радмир не успел. Сверху застрекотало. Лазариты вскинули головы ровно в тот момент, когда появилось умертвие. Сгорбленное, с раздутыми суставами, оно остановилось на самом краю гаражной крыши. Разинуло пасть. Под стрекот костлявые руки с длинными ладонями нырнули в этот провал. Казалось, навья пожирает собственные конечности. Однако уже через мгновение она ловко выхватила ладони из собственной утробы: с них текла, падала тяжелыми сгустками бурая дымящаяся жижа. Именно этой скверной – как снарядом – умертвие швырнуло в лазаритов.

Радмир инстинктивно заслонился. Зато Игорь успел создать магический щит перед ними – гадкая жидкость из брюха навьи с шипением медленно потекла по прозрачной поверхности вниз. Впрочем, дожидаться ответной атаки умертвие не стало: упав на четвереньки, принялось удирать по крышам гаражей. Серые ступни, локти, колени, ладони – так и замелькали!

Игорь с Радмиром уже не видели противника. Зато Полина встрепенулась:

- Лови, мразь! – и коротко ударила чарами куда-то поверх голов.

Лазариты быстро сбились в одну кучу, укрылись всевозможными щитами. Озирались по сторонам, выискивая опасность.

- Ты его достала, достала?!

- Не-ет, - разочарованно протянула Полина. – Только ногу оторвала, кажется. Оно вон туда побежало, где трансформаторная будка.

В самом деле, на другой стороне двора в зарослях кустов ровно гудело из плохо побеленного домика. По стенам, привычно расписанным ругательствами и признаниями в любви, кое-где лепились полупрозрачные полипы: то раздувались, то вдруг вытягивались в трубочку и что-то нащупывали в воздухе. Одна из решеток трансформаторной будки оказалась погнута – похоже, именно этой лазейкой и воспользовалась навья, чтобы пробраться внутрь нового укрытия.

- Это высшее умертвие. Будьте осторожны: оно способно взорвать собственный живот вместе с содержимым. Притом верхняя половина тела скроется и вновь отрастит потом недостающие части. – Игорь тронул Полину за локоть. – Нанесенная тобой рана его не остановит. Не замедлит даже. Заходите с Радмиром с той стороны, где подъезды, а мы с Ирой двинемся отсюда. Тогда не сбежит.

Вскоре трансформаторная будка оказалась окружена. Легкими касаниями магии Игорь очистил ее поверхность от умертвий-полипов, чтоб не мешали.

- Морх говорит, оно внутри.

Ира уцепилась за рукав великана:

- Так может, призвать его? И пускай сами дерутся?

- Нет, я ни за что не стану так рисковать жизнью Морха.

Полина оживилась, будто речь шла о лесной охоте:

- Тогда давайте я вызову Дрекаваца! Ни разу не видела его в бою.

- Своих умертвий можно призывать только в безвыходных ситуациях. Будучи мастером. Иначе… Последствия их гибели слишком непредсказуемы. В лучшем случае придется снова идти в оранжерею Всеволода. В куб.

- Ох, нет уж. А в худшем?

- Если связь с Дрекавацем окажется достаточно сильной, то ты умрешь вместе с ним. Притом, надо признать, весьма мучительно.

Рассказывая об этом, Игорь без остановки плел чары: над ржавыми решетками хищно воспарили багровые ловчие сети из переплетенных вен, капилляров и аорт. Из крыши будки вкривь и вкось выросли острые как бритва темные кристаллы. А теперь на асфальте тут и там открывались подозрительные провалы, заполненные алым туманом. Ира пугливо жалась к виновнику этих разительных перемен в обычном московском дворике:

- Нас же не заденет, правда?

- Не заденет. В туман только не наступай.

Именно в этот момент сквозь кирпичную кладку – с видимым усилием – протиснулась безобразная голова с черными губами. Мельком оглядела расставленные ловушки. Не успела Полина всадить в нее очередное заклятие, как она тут же спряталась обратно.

- Вот скотина! Ловкая!

- Ловкость не поможет, - зловеще буркнул Игорь и принялся, ничуть не скрываясь, обсуждать план нападения. – Атаковать будем все разом. Сети, туман, пламя – чем большую площадь займут ваши чары, тем лучше. Цельтесь в решетки, и пускай в этой будке не останется места для спасения.

- А если оно просто уйдет под землей? – с опаской, чтобы не услышало затаившееся умертвие, прошептал Радмир.

- Не уйдет, Рад-брат. Я позаботился, - Игорь кивнул назад на туманные провалы посреди асфальта. – К тому же для большинства умертвий это крайне тяжело и опасно. Как для тебя нырнуть в болото, если спасаешься от погони. Можешь ведь потом и не вынырнуть, правда?

Лазариты, окружившие будку, приготовились. Радмир представил, как через несколько мгновений навья выскочит и начнет уклоняться от смертельных заклятий, вертеться среди ловушек, пытаясь найти выход. Лишь бы оно не бросилось в сторону Ирки! Некоторым утешением послужило то, что Игорь как раз укрыл сестренку дополнительным щитом:

- Начинаем по моей команде. Итак, один. Два.

- С-стой, человек! – из тьмы за покореженными прутьями раздался предостерегающий стрекот. – У меня ес-сть… кое-что интерес-сное. Тебе понравится! Только дай мне уйти.

- Игорь, оно разговаривать умеет! - Ира потрясенно оглянулась на великана.

- Да. Умеет. Можешь быть уверена: оно отведало «человечины». Для высших умертвий это единственный способ научиться говорить.

- Ах так?! Тогда давайте сожжем его! Прямо сейчас, пока не поздно!

- С-слабой не с-следует указывать с-сильным, как пос-ступить, - умертвие вновь прострекотало. – Иначе интересное с-станет пеплом. Я знаю, где прячется множес-ство других. Таких же голодных как я. С-совсем рядом. Дадите уйти одному – с-сможете убить ос-стальных.

- Предательство среди умертвий, как любопытно, - хмыкнул Игорь. – А если это обман? Вдруг ты просто лжешь, чтобы мы тебя отпустили?

Из-за грязной решетки раздался клокочущий смех:

- Пускай с-слабая девчонка отправится туда. Если ее не с-съедят, она вернется и рас-с-скажет правду.

- Только не Ирка! Она же первый день сегодня!

Впрочем, судя по растерянному виду сестренки, Радмир заключил, что она и сама не слишком-то жаждет отправиться на опасную разведку. Как вдруг раздался решительный голос Полины:

- Я пойду. Если Игорь не возражает.

- Не возражаю.

- Игорь, нет! Пожалуйста! Это ведь мне следует туда отправиться! Я аккуратно, без лишнего риска все разузнаю и оповещу вас.

- Сожалею, Рад-брат. И все же, как глава группы, отправляю на разведку Полину. Если новички будут только наблюдать, они ничему не научатся.

Радмир собирался спорить, однако Полина мстительно шепнула ему:

- Думал, ты один здесь волен принимать рискованные решения? Пока меня не будет, лучше придумай, как объяснить Ирке свое участие в дуэли.

Отодвинувшись, Полина чуть наклонилась, издали вглядываясь в темноту трансформаторной будки. Бросила недоверчиво:

- Эй, называй адрес! Где там прячутся твои подельники?

- Подельники… Адрес-с… – Умертвие завозилось. – Иди по гладкой черной земле дальше. С-сначала будет высокое жилище для многих, потом еще одно. Там увидишь место для детей, ненужных днем. С-сразу за ним рас-стут синие деревья, потом с-стена. А за стеной скрипит, хлопает старый выпуклый дом, в котором никто не живет. В нем собрались похожие на меня и другие – много-много разных. Вс-се ждут. Хотят есть.

- Синие деревья? Выпуклый дом? Бред какой-то.

- Я не знаю всех ваших с-слов. Иди, увидишь с-сама!

Полина выпрямилась, оглядела остальных лазаритов:

- Ладно, стерегите эту тварь. Если обманула, я вернусь и сама ее прикончу.

Радмиру оставалось лишь наблюдать, как любимая удаляется в сторону ближайших многоэтажек. Теперь следовало ждать.

Через десять минут, показавшихся вечностью, Полина позвонила Игорю на сотовый и отчиталась. Здоровяк спрятал телефон во внутренний карман:

- Идем. Похоже, наш новый знакомый говорит правду.

Ира во все глаза уставилась на великана:

- Ты его хочешь отпустить? Чтобы он и дальше питался жизненной силой людей?! Посмотри, здесь же квартиры кругом! Там семьи, дети. Игорь…

- Я держу слово. Даже если давал его умертвию.

Радмир приобнял поникшую сестренку, повел за собой. Он достаточно давно знал Игоря: когда тот говорил подобным тоном, возражать было бесполезно. Ирке еще предстояло это уяснить.

Туманные провалы на земле закрылись. Исчезли кристаллы на крыше. Последними растаяли кровавые ловчие сети у выходов из трансформаторной будки. Троица лазаритов двинулась прочь. Радмир оглянулся только раз, когда услышал отдаленный стрекот: безобразная навья выбралась из-за погнутой решетки. Пошевелила наполовину оторванной ногой, обнюхала землю. Замелькала суставами, локтями, и скрылась в одном из подъездов.

В молчании группа оперативников миновала два многоэтажных дома. За ними обнаружилась разноцветная ограда частного детского сада. Песочница, деревянная машина, качели – все тонуло в яркой зелени, цветущих кустах. Даже глухая северная стена здания здесь выглядела приветливо, ее украшала мозаика и нарисованные улыбающиеся ромашки.

Радмир поневоле засмотрелся на мирную солнечную тишь, зависшую над двориком. Березы чуть лепетали малахитовой листвой, пахло выпечкой. Должно быть, сейчас шли занятия, поэтому дети не показывались на глаза. И хотя обстановка оставалась мирной, по меньшей мере одно умертвие знало об этом месте. А где-то совсем неподалеку таились десятки и десятки других чудовищ. Радмир сжал кулаки: он не собирался оставлять навьям ни единого шанса поохотиться здесь.

Обогнув закрытую территорию детского сада, лазариты увидели хвойные заросли: высокие голубые ели раскинулись так широко и стояли так плотно друг к другу, что перебраться через них помог бы только прыжок с шестом. Теплый ветер едва заметно качал их макушки, усеянные шишками.

- Синие, все верно, - пробормотал Игорь.

- Эй, сюда! – послышался напряженный шепот Полины неподалеку.

Чуть в стороне скрывался темный проход: нижние еловые лапы кто-то давно спилил, и, согнувшись, можно было пробраться под деревья.

Взволнованная Полина ждала в тени, сидя на корточках:

- Идите за мной. Только не шумите! Там целое гнездовье…

Лазариты двинулись цепочкой. Под ногами пружинила палая хвоя, в неподвижном воздухе висел запах смолы, нагретой солнцем. Это напоминало тайник. Среди волшебных сумерек под кронами старых елей Радмир слышал, как сопит за спиной Ирка, слышал собственное сердце.

Внезапно они уткнулись в сырую кирпичную стену. Полина свернула вправо и вскоре привела группу к дыре, поросшей понизу изумрудным мхом.

Лазариты вышли на пустырь. Поодаль виднелся котлован заброшенной стройки. А прямо перед ними чернел ангар. Ветхий, с выбитыми стеклами он был так темен и мрачен, что даже под весенним солнцем напоминал древний могильник. Ветер шевелил куски жести на его крыше, отчего то и дело раздавался тоненький протяжный скрип.

- Они там. Внутри. – Полина исподлобья глядела на сооружение.

После небольшого совещания лазариты разделились. Игорь с Полиной двинулись к главному входу, где за приоткрытой громадной дверью стояла тьма. А Радмир с Ирой затаились у другого конца ангара, чтобы не дать умертвиям спастись бегством через пролом в стене.

Когда все заняли позиции, Радмир с Ирой укрылись чарами, приглушили магией чувства. Навьи не должны были заподозрить неладное. Оставалось ждать, когда зазвонит телефон – это было сигналом к началу атаки.

Брат с сестрой украдкой заглянули в ангар.

Замерли вдвоем у осыпающегося пролома. Ира так вцепилась Радмиру в локоть, что начала неметь вся рука. Балий едва замечал это.

Бледными гроздьями свисали с балок и перекрытий дремлющие существа размером со взрослого человека. Под ними немой толпой сгрудились умертвия, похожие на недавнего знакомого из трансформаторной будки – с огромными черными ртами, вытянутыми ладонями. Они стояли в тупом молчании, будто марионетки, ожидающие кукловода. Изредка вздрагивали, толкали соседей плечами. Внутренняя часть ангара поросла светящимся бирюзовыми водорослями. В их неверном свете картина представала еще более жуткой: чудовища ждали чего-то. Одного им ведомого знака. Тем страшнее становилось при мысли о том, куда все они двинутся и с какой именно целью, когда роковой знак будет подан.

Хотя Радмир был готов, он все равно внутренне обмер, стоило загудеть, завибрировать сотовому в кармане джинсов. Умертвия зашевелились. Всего через мгновение уже десятки пар голодных глаз глядели из темноты.

Под визг сестренки балий ударил в самое сердце ангара сплошным потоком чар. Точно напалмом он принялся неистово выжигать это гнездо. В это же самое время Игорь с Полиной ударили с другой стороны.

Под ветхую крышу взмыли ужасающие крики демонов. Они гибли, рассыпались черными хлопьями. Карабкались по отвесным стенам, срывались и падали в пепел бывших собратьев. Пытались забиться в какой-нибудь угол, прятались в мусорных завалах. Но умирали одно за другим, каждую секунду. И если Радмир с Полиной еще могли промахнуться, то от разящих заклятий Игоря им не было спасения нигде.

В защитные пологи лазаритов ударило несколько раз. Из темноты со свистом вылетели блестящие шипы, однако лишь цокнули бессильно о магические преграды и отскочили. Игорь добил последних навий.

Вот в ангаре повисла тишина. Ни хрипов раненных чудовищ, ни клекота. Под собственное прерывистое дыхание Радмир вынул кадуцей. Открыл его. С едва различимым шелестом пепел поднялся с земли, потек к балию. Ира настороженно следила за действиями брата. Потом вдруг шумно выдохнула и опустила плечи. Закрыла глаза.

- Вот так практика в «Лазарь Плюс». Знала бы, во что я ввязываюсь…

- Все равно бы ввязалась, - подтвердил Радмир, закрывая кадуцей. – А если будешь хорошо себя вести, получишь такую же «пепельницу». Именную. Их после инициации в кубе выдают. Тем, кто видит пепел постоянно.

Тут он заметил, как через опустевший ангар к ним идет Полина. Отчего-то девушка выглядела очень бледной. Вот она вышла на солнце и принялась настойчиво отталкивать Радмира с Ирой от места побоища.

- Не ходите туда. Не надо.

- Что случилось?

Вместо ответа Полина вдруг рванула вперед. Она успела отбежать на несколько шагов, как вдруг согнулась, и ее вытошнило в траву.

Чуть отдышавшись, Полина поспешила достать платок. Привела себя в порядок. Наконец обернулась и слабым голосом произнесла:

- Там бездомный. – Девушка, пошатываясь, смахнула испарину со лба. – Он, наверное, искал ночлег. Или убежище от дождя. И сам пришел в этот ангар. К ним… Без зорока он, конечно, даже не видел, куда направляется.

- Они его съели? – прошептала Ира.

Тут подошел Игорь. Кивков позвал остальную группу за собой, повел прочь от заброшенного ангара. Держался он куда увереннее Полины:

- Надо будет сообщить в полицию. Чтобы тело оттуда забрали.

- А нам чего теперь делать? – Ира выглядела потерянной.

- Предлагаю пройтись, проветриться. Есть еще несколько адресов, где отмечены скопления пепла. Куда важнее другое. – Игорь покачал головой. – Столько высших умертвий в одной точке! Еще немного и тут можно было бы проводить инициации как в нашем оранжерейном кубе. Все это странно… Обычно такие существа держатся особняком и даже воюют с себе подобными. Только в одном случае навьи сбиваются в стаи: если добычи предвидится так много, что бороться за нее не потребуется.

После слов Игоря повисло гнетущее молчание. Лазариты выбрались с заброшенной территории и теперь шагали по узкой московской улочке.

Радмир вдруг принялся копаться в карманах. Вынул сотовый, набрал номер:

- Гульмира? Привет! Ваша группа сейчас тоже в городе?.. Да, хорошо, мы тут вчетвером. Слушай, за последнее время ты ничего странного не замечала? Ну, во время оперативной работы… Ага… Да, ясно. Удачи!

Пряча телефон, балий пробормотал:

- Позавчера группа Гульмиры обезвредила такое же скопление. На стройке возле «Лазарь Плюс». Все умертвия – высшие. Игорь, помнишь, о чем предупреждал Всеволод на последней встрече? Георгосы готовят нападение.

Великан замер. Через миг его лицо сделалось сосредоточенным:

- Кое-что не сходится: ангар слишком далеко от клиник «Лазарь Плюс». Навьям следовало бы держаться ближе… Черт, что затеял Ярослав?!

Глава 11 Отказываясь ждать

Радмиру определенно нравилась ротанговая мебель. Нравились большие окна, в которые лилось солнце. Даже немудреный стеклянный столик в гостиной, заваленный коробками, представлялся особенным: такой маленький и совсем прозрачный, он – словно ребенок в костюме гвардейца, с нарисованными усами – торжественно нес свою службу.

Руки Радмира нырнули в очередную коробку и вновь появились на свет с богатым уловом: футболки, джинсы, упаковка из двенадцати пар носков. Он понес все это к светлому шкафу. Придерживая стопку вещей подбородком, открыл дверцу, загремел вешалками, когда с кухни раздался голос:

- Ра, ты какие ягоды любишь? Есть черника, малина, облепиха и… кальмары. Откуда они тут взялись? Я ж не покупала.

- Давай чернику – типа мы целовались до посинения.

Девушка вернулась из кухни с двумя кружками чая и пластиковым лотком полным ягодами доверху. На них еще поблескивали капли воды. Оставив добычу на одной из коробок, раздавила ягоду губами, а затем чмокнула Радмира в щеку, оставив пурпурный след на коже:

- Я спущусь вниз за оставшимися вещами. Там ничего тяжелого.

- Ладно, - Радмир со смехом принялся оттирать черничный сок.

Когда дверь за Полиной закрылась, он отпил чая и вернулся к коробкам.

Желание жить вместе оказалось обоюдным. Радмир не спешил его озвучивать, чтобы не отпугнуть любимую чрезмерным напором. Однако девушка сама предложила съехаться: «Неужели мне в одиночку придется делать из этой квартиры средневековый сарай?». С таким аргументом спорить было невозможно. Куда сложнее представлялся разговор с родными.

Мама, как ни пыталась изобразить радость, на самом деле очень расстроилась. Да, она помогала паковать вещи для переезда, отдала им набор итальянских специй, который берегла для особого случая. Всучила несколько комплектов постельного белья и еще целую кучу всякой всячины вроде подставки для поварешек или маленьких полотенец для кухни. И все же один раз – осторожно, будто невзначай – во время сборов уронила, что хотела бы всех видеть «под одной крышей». Тем более их пятикомнатная квартира в самом деле позволяла разместиться, никому не причиняя неудобств. Мама тотчас постаралась сгладить впечатление от собственных слов: похвалила Радмира за стремление к самостоятельности, разрешила Ирке оставлять подружек на ночь – места предостаточно.

Радмир в ответ обнял маму и напомнил, что переезжает не на край света, а всего лишь в соседний дом, откуда готов явиться, если будет нужна его помощь. Сестренка восприняла новость о переезде брата гораздо легче: с набитым ртом буркнула в какао совет не заводить детей слишком рано.

Мелодичная трель сотового заставила Радмира отвлечься от воспоминаний. Он перевел звонок на громкую связь и вернулся к делам.

- Привет, Рад-брат! Чем занимаешься?

- Вещи распаковываю, - балий оглядел гостиную. – Мы с Полиной решили проверить себя, пожить вместе. Вот как раз переездом и занимаюсь.

- О, красавчик! Молодец! Полина – чудесная девушка, вам надо держаться друг друга. Тем более вы столько пережили вместе. Рад за вас, дружище!

- Спасибо, Игорь. А у тебя как дела?

- Отлично, Рад-брат! Классно! Вообще все супер!

Радмир насторожился. В последнее время у друга было больше проблем, нежели поводов для радости: участие в дуэли, беседа со Всеволодом, низвержение в иерархии клана.

- Точно все хорошо?

- Да. Мы с Алексеем помирились. Блин, Лешка – настоящий мужик! - голос великана в трубке прервался на мгновение. – Я ж его ударил тогда, на поле, помнишь? Еще Морха вызвал. Короче… Мы тут в баре сидим неподалеку. Я подумал, может, ты к нам присоединишься?

Брови Радмира поползли вверх. Игорь был пьян?! Такого за ним не водилось со времен университета. Да и тогда здоровяк предпочитал тренажерный зал, а не посиделки за кружкой крепкого.

Радмир отказался. Попросил передать Алексею привет. И для самого себя неожиданно выпалил то, о чем действительно переживал:

- Слушай, Игорь, прости. Из-за меня ты потерял прежнюю должность. Скажи, что я могу сделать? Как-то сгладить…

- Думаешь, это повод для расстройства? – перебил друг. – Не, Рад-брат! Я же никогда не хотел быть экзархом! Серьезно. Отказывался до последнего. Всеволод настоял. – В трубке раздался смех. – Знаешь, он умеет настаивать.

- То есть…

- Ну, вышло неожиданно, конечно. Я растерялся, когда услышал его решение. Но теперь обеими руками «за»! Бумажки эти, отчеты, лицензии, международные переговоры… - послышался щелчок, короткое шипение, и Радмир готов был поклясться: зашипел вовсе не лимонад. – Уф, теперь пускай Люда это разгребает! Я человек простой, задачи люблю простые: собрать пепел, убить навий. Оперативная работа – моя стихия! А не вот это вот все… Стратегическое плани-и-ирование, эффективность маркетинговых иссле-е-едований… Не к ночи будь помянуто, ха-ха-ха!

- Выходит, у нас обоих – гора с плеч?!

Радмир засмеялся. Он знал Игоря давно, а потому был твердо уверен: тот не пытается сделать хорошую мину при плохой игре, не кривит душой. Друг в самом деле испытывает изрядное облегчение.

Условившись посидеть в баре на следующей неделе, они попрощались. Тут хлопнула входная дверь – вернулась Полина, завозилась в прихожей.

Радмир вскрыл очередную коробку. Достал медицинскую энциклопедию и усмехнулся. Когда-то это была его любимая книга. Однако теперь – в свете зорока, магии, умертвий – многое в ней воспринималось иначе. С оглядкой на новые знания об окружающем мире, он попытался прочесть пару страниц. И не заметил, как с головой погрузился в раздел, посвященный апоптозу.

В себя Радмира привело прикосновение. Теплые пальцы Полины задумчиво блуждали по кромке его уха, потом неторопливо спустились на шею. Это вызвало целую волну мурашек по всему телу. Балий продолжал глядеть в энциклопедию, вот только смысл прочитанного терялся сразу по окончанию каждой новой строчки. Радмир захлопнул книгу. Стоял, замерев с закрытыми глазами, изредка вздрагивал или мычал от удовольствия, когда девушка принималась ерошить волосы ему на затылке.

- Как думаешь, Ра, успеем до вечера вещи разобрать?

- М-м… Да, пожалуй.

- А что случится, если не успеем?

- Ох да, вот так гладь… Ничего не случится.

Голос Полины за спиной приблизился вплотную, перешел на шепот:

- Знаешь, в спальне на кровати лежит упаковка с новым постельным бельем… несколько твоих сорочек… штопор и бутылка вина, - при каждом слове девушка медленно целовала Радмира в спину. – Там нужно навести идеальный порядок в первую очередь. Прямо сейчас. Срочно.

- Зачем?..

- Чтобы вещи нам не мешали.

Полина отобрала у него книгу и, не глядя, сунула обратно в коробку. Принялась мягко напирать сзади, подталкивать в сторону спальни. При этом продолжала гладить его шею, плечи. И одновременно пользовалась зороком. Только этим можно было объяснить волшебную чуткость ее пальцев. Радмир не открывал глаз – повиновался слепо.

Будто в полусне они брели вдвоем по солнечной гостиной, минуя плетеные кресла и стопки книг на полу, стеклянный столик и разбросанные пакеты.

Дверь спальни беззвучно закрылась за ними.

Через два часа Радмир – свежий после душа – собрался сварить кофе на двоих. Он как раз пересыпал ароматные зерна из пачки в стеклянную банку. Они звонко цокали о прозрачное дно, норовили выскочить на столешницу. Тут пришло короткое сообщение от мамы с просьбой заглянуть. В СМС-ке не было ничего особенного, однако Радмира кольнуло беспокойство. Пришлось отложить кофемолку с туркой. Перед уходом он только поцеловал Полину и пообещал на все вопросы ответить позже.

Мама встретила его на пороге. Она выглядела осунувшейся, слабой. В старом переднике, с руками белыми от муки, заговорила шепотом:

- Радмирка, поговори с Иришей, пожалуйста! Не знаю уже, как и быть.

- А что стряслось-то?

- Заперлась у себя и плачет. Я хотела ее подбодрить, предлагала вместе сделать торт «Северное сияние». Она отказалась. – Мама неопределенно повела плечами. – Конечно, к твоему переезду мы еще должны привыкнуть. Но нельзя же так эмоционально реагировать на все!

- Ладно. Сейчас разберемся.

Радмир принялся разуваться. Хмурился сосредоточенно. «Северное сияние» - в их семье это был веский аргумент. Мама прибегала к нему только в экстраординарных случаях: школьный выпускной, поступление Ирки в университет на бюджетное место, окончание Радмиром медицинского колледжа. Если сестренка отказалась от священнодействия по приготовлению торта, значит на то были серьезные причины. И переезд Радмира явно не имел к этому отношения.

Он постучал в комнату. Не получив ответа, все-таки вошел. Едва дверь за его спиной закрылась, как Ира бросилась навстречу. Сдавила в объятиях, будто неудержимый ураган мог унести ее прочь:

- Радмир, на маму какая-то тварь напала. Мерзкая! Мохнатая такая, и пальцы еще с когтями черные. На спине сидела и… - сестренка судорожно вдохнула, - ела. А я ничего не могла сделать!

Он стал успокаивающе гладить Ирку по голове. Уточнил вполголоса:

- Шерсть, скорее всего, была серого цвета, клочьями. Глаза рубиновые, а само оно высушено как старая мумия. И прячется в воздуховоде на кухне.

Сестренка подняла заплаканные глаза:

- Ты тоже видел? Что это за мразь?! Давно она… тут обитает?

Последняя обрывистая фраза вышла принужденной. Ира не смогла спросить прямо: давно ли умертвие питается маминой силой? Но еще труднее было Радмиру – отвечать, после стольких попыток, поисков лечения.

- Это не первая навья здесь, которая охотиться на маму. Первую я убил.

- Тогда убей и эту тоже! И всех остальных, если посмеют явиться!

- Не поможет. Они будут прибывать снова и снова. Без конца. Они идут на запах эмоций, на мамин запах. – Замерший взгляд балия остановился на далекой реке за окном. – То умертвие… Так на самом деле выглядит мамин остеопороз. А я до сих пор не нашел от него ни лекарства, ни заклинания.

Он вдруг отстранил сестренку, внимательно посмотрел ей в лицо:

- Скажи честно, ты пользовалась магией? Пробовала самостоятельно уничтожить навью, когда она сидела на маме?

- Нет.

- Не делай этого ни в коем случае. До тех пор, пока не научишься владеть воображением и чарами в совершенстве. Иначе можешь нечаянно навредить.

- Я и не собиралась. Просто… вижу теперь, что по-настоящему происходит. Зороком вижу все! Понимаешь? – Ира вновь начала захлебываться слезами, потянулась к Радмиру. – Это ведь не ролики в интернете, не в новостях, не в другой стране где-то, да? Это – дома, прямо здесь! Так близко!

Он обнял плачущую сестру. Гладил по ее хрупкой вздрагивающей спине. Наконец вымученно улыбнулся, проговорил:

- Я научу тебе прятать маму от них.

- Да-да, обязательно! Научи. – Ира наспех вытерла щеки. – И все-таки, может, как-то получится ее вылечить?

Радмир сел в компьютерное кресло, усадил сестру напротив, сплел пальцы в замок. Ему понадобился целый час, чтобы рассказать о возможностях Людмилы, о невероятно долгой жизни Всеволода. О том, как умертвия находят жертв по запаху отчаяния, одиночества, страха и уныния. Пришлось поведать о минувшей дуэли и даже о ее причинах: о смерти Никиты и Белефала. Рано или поздно Ира все равно узнала бы правду. Так пускай лучше услышит ее из уст родного брата.

Ира не ожидала подобного. Сидела точно оглушенная на постели и молчала. Даже слезы ее высохли. Наконец произнесла осипшим голосом:

- Мне нужно привыкнуть к этому. Разобраться. Ты убил человека… - она вскинулась, перехватила взгляд Радмира и подавленно сникла. – Извини. Ты защищался, знаю. Но все равно… мне сложно вот так сразу это принять.

Балий кивнул:

- Тебе действительно понадобится время, а пока давай вместе позаботимся о маме. Сегодня я спрячу ее ото всех умертвий в округе. Позже, когда сама пройдешь инициацию, научу этой магии. Ты всегда рядом с мамой, и сможешь следить за ней, поддерживать чары. Мы оба будет это делать. И пускай она ни о чем не догадывается. – Радмир поднялся из кресла. – Пойду колдовать. А когда будешь готова… ну, там пригодится помощь с тортом.

Сестренка серьезно покивала. Включила свет, села к трюмо: со вздохом оценила красноту глаз, раскрыла косметичку и принялась за работу.

Радмир вышел на кухню. Мама как раз вытирала крошки бисквита с доски:

- Коржи подгорели.

- Не страшно, мы с Иркой любые слопаем.

Балий обнял ее сзади – не столько руками, сколько собственной душой. Мама оказалась беззащитна перед умертвием, потому что расстроилась из-за переезда сына. Запахом печали привлекла существ из тайного мира.

Теперь следовало спрятать ее понадежнее.

Радмир вспомнил: давно, когда мама еще была беременна Иркой, они вдвоем пошли в парк аттракционов. Празднично грело солнце, а под цветущими липами лежала медвяная тень. Денег не было ни на колесо обозрения, ни на «Веселые горки», только на одно мороженное. Мама всего раз откусила самый краешек шоколадной глазури – остальное досталось Радмиру. Потом они гуляли по дальним тропкам, где не слышно визга малышни с батутов или рокота моторов «Космонавтики». Только шелест молодых листьев на теплом ветру. Гуляли под сказочно-белыми облаками. Когда мама устала, сели отдохнуть на скамейку со спинкой из разноцветных дощечек. Молчали. Тогда-то Радмир, пожалуй, впервые осознанно испытал счастье. Оно было всюду: в муравейнике у ножки скамьи, в тщательно облизанной палочке от пломбира, в живом кружеве теней и света на асфальте дорожки. Но больше всего восхищало другое: не нужно было ничего объяснять – мама знала, что он чувствует! Знала и улыбалась.

Теперь он бережно вплел это воспоминание в чары. Следом окутал маму – теми облаками, той медвяной тенью, теплым ветром летнего парка.

Она по-доброму вдруг хмыкнула своим мыслям и отложила доску:

- Хорошо, когда ты дома, Радмирка. Приходи с Полиной почаще, ладно? У меня настроение сразу поднимается. Имя твое такое – радуешь мир! – Обернувшись, она тронула Радмира за плечо. – Так удалось растормошить Иришу? Чего она грустила?

- Да просто навалилось на нее слишком многое. Из-за учебы переживает, с Вадимом – с тем актером из драматического кружка – не сложилось. К тому же практика началась ответственная в «Лазарь Плюс». А тут я вдобавок со своим переездом. – Балий вздохнул. – Знаешь, мам, у молодых тоже бывают непростые времена. Хоть и кажется, что все это сиюминутные глупости.

Радмир отправился в обитель Всеволода. Пока ехал на метро, добирался на автобусе, шел с горы к элитному поселку – думал. Как помочь маме, уберечь ее от умертвий? Собственных сил хватало лишь на маскировку. Да и та держалась всего пару недель. Если бы Ира освоилась в магии, это было бы хорошим подспорьем, но не выходом из положения. Ведь мама становилась ничего не подозревающей заложницей собственных детей. Требовалось другое решение. И Радмир знал только одного человека в клане, который мог подсказать, где искать ответы.

Знакомый гул под купольным сводом обсерватории, крошки печенья на бумагах. Старинная астролябия, подпирающая ноутбук. Среди хаоса из бумаг и кабелей, за одним из столов Галина Александровна неторопливо записывала что-то в красную амбарную книгу. При виде гостя, она отложила ручку и устало потерла глаза:

- Рада тебя видеть, Радмирчик. Ты уже слышал первое распоряжение Люды?

- Нет, - новость сбила балия с намеченного пути беседы. – Распоряжение?

- Она ведь теперь на место Игоря встала. Вот, ей положено всеми нами распоряжаться. – Женщина покачала головой. – По ее решению весь клан меняет курс. Отныне главной целью становится избавление от пепла! Соответственно, работы у метеорологов прибавилось. В городе расставляют новые камеры для отслеживания пепельных осадков. Заодно комплектуют дополнительные группы для оперативной работы. Представляешь?

- Э-э… вам не нравится ее решение?

- А как оно мне может понравиться? – Галина Александровна всплеснула руками, отчего мелодично зазвенели все ее браслеты. – История стара как мир! Мы собираем пепел, отдаем его ангелам. Все вроде бы хорошо. А потом пепел начинает сыпать с неба вдвое гуще, и наши усилия идут насмарку. Буквально пепельные бури поднимаются! Будто в Москве действующий вулкан. – Женщина недовольно тряхнула волосами. – Мы это проходили. Все известно наперед. Но, как говорится: «никогда такого не было, и вот опять».

Балий подошел к столу, взглянул на ее размашистые записи:

- Так вы хотите узнать, что ангелы делают с пеплом? Как очищаются?

- Ох, мои исследования идут слишком медленно, Радмирчик. Порой кажется, будто ангелы просто высыпают весь пепел обратно, прямиком на наши головы. Меньше-то его не становится… – Галина Александровна измученно вздохнула. – Между тем мой двоюродный племянник тоже не сидит без дела. Ярослав начал привлекать в клан детей – вытаскивать их из семей пьющих родителей, из детских домов, вербовать беспризорников. Представляешь будущих георгосов? Каково нам будет с ними сражаться?!

Лазарит невольно вспомнил Полину. Девушка тоже попала к георгосам из детского дома и, казалось, должна была совсем разучиться доверять, быть открытой с людьми. Однако нынешняя Полина – которая целовала его черничными губами этим утром – сумела перемениться к лучшему.

Радмир хотел поделиться своими наблюдениями и оптимизмом, когда натолкнулся на невидящий взгляд Галины Александровны. Уставившись в глухую стену, она перешла на тревожный, едва слышимый шепот:

- Я знаю Ярослава, знаю давно. Человеческие привязанности постепенно в нем угасают, а на смену морали приходит… целесообразность. Он готовит что-то страшное. Потому и собирает ребятишек, которых не станут искать. Нам всем нужно готовиться, быть начеку.

Усилием воли женщина встряхнулась, заговорила бодрей:

- Как бы там ни было, Радмир, без своего умертвия ты – легкая мишень. К тому же не можешь развиваться в магическом искусстве. Алексей рассказал: в ходе дуэли тебе пришлось звать Полрока. Но тот не явился. Почему?

Балий замотал головой, взволнованно побрел по обсерватории:

- Он меня жалеет! Или щадит, если смотреть на это с его точки зрения. Не хочет возвращаться, чтоб не поглощать мою жизненную силу!

- Вот так диво среди умертвий, - пробормотала женщина. – Обычно все их планы сводятся как раз к добыче пропитания. За наш счет.

- В том-то и дело! Полрок научился обходиться без моей жизненной силы, а вместо этого… - Радмир запустил пальцы в волосы, подбирая слова. – Понимаете, он спас меня на ВДНХ, потом защитил от Белефала, едва не пожертвовал собственной жизнью. И конечно, я забочусь о нем, испытываю благодарность! Вот этими-то чувствами Полрок теперь и питается. Лечится ими, странным образом становится сильнее.

- Это невозможно! – Галина Александровна вскочила с места, принялась расхаживать взад-вперед, энергично позванивая браслетами. – Что за безумие?! Они всегда… Неужели установленная между вами связь позволяет… Никогда, никогда не слышала о подобных случаях! Я обязательно поговорю об этом со Всеволодом. Сегодня же.

Радмир задумался на мгновение: слышит ли Полрок этот разговор, скрываясь в подсознании? И все же рискнул открыться:

- Дело в том, что Полрок по-прежнему находится внутри меня. Даже научился являться во снах. Интересно, можно ли в таких случаях чем-то выманить умертвие в реальность?

- Если такова твоя цель, то обман и насилие – явно неподходящие инструменты для ее достижения. – Галина Александровна скептически поджала губы. – Пока Полрок сам не захочет выйти, ничего не изменится. Однако ты можешь его убедить! Тут все зависит от твоей искренности, силы воли, ну и веских аргументов, разумеется. Попробуй.

- Да, надо попытаться, - Радмир обвел взглядом обсерваторию, словно собираясь с мыслями. Женщина заметила перемену в нем:

- Вижу, что-то беспокоит тебя. Тревожит гораздо больше, чем непослушное умертвие и грядущие планы Ярослава вместе взятые.

Балий склонил голову:

- Вы правы. Это из-за мамы. Я ищу способ ее вылечить.

После недолгой исповеди Радмира Галина Александровна кивнула:

- Ясно. Теперь многое становится на свои места: твое вступление в клан лазаритов, история с Людмилой… Но у меня, к сожалению, нет готовых решений. Постарайся не падать духом, Радмир! Будем все же надеяться, что со временем Люда потеплеет к тебе. А когда ей достанется пост экзарха, она – в определенной мере – даже обязана будет заботиться о семьях балиев. – Женщина задумчиво хмыкнула. – Еще в клане постоянно ведутся исследования – здесь, у метеорологов, в хранилищах наследия Георгия Победоносца. Кто знает, какие открытия мы сделаем завтра или послезавтра? Наконец, нельзя сбрасывать со счетов и официальную медицину – человеческую. Новые лекарства появляются постоянно.

Услышав слова, больше похожие на утешение, Радмир деланно оживился:

- Да-да, конечно. Я не падаю духом. Надеяться действительно стоит.

Поблагодарив Галину Александровну, он начал спускаться из обсерватории по винтовой лестнице. Если бы кто-то из лазаритов в этот момент наблюдал за ним, то заметил бы опущенные плечи и понурое лицо. Вот только на последней ступеньке Радмир решительно вскинул голову.

Он понял, что не согласен мириться с таким положением вещей. Он не будет ждать снисходительности от Людмилы, гипотетических открытий клана в будущем или случайного прорыва в медицине. «Нет. Я буду бороться за мамино выздоровление, буду искать выход! Сейчас, а не через годы. Сам, а не чужими руками. Делом – не надеждой на чудо. И посмотрим, чего я стою». В глубины особняка Радмир направился необычайно легким шагом – крылатая смелость несла его над мраморным полом.

Глава 12 Поступь рока

Белый джип съехал с эстакады. Начал плавно набирать скорость.

Радмир сидел на заднем сидении вместе с Ирой. Через зеркало заднего вида ловил на себе удивленный взгляд великана. Наконец, тот не удержался:

- И что сказал Всеволод?

За несколько дней Радмир побывал во всех московских клиниках «Лазарь Плюс». Известия о его дуэли с Людмилой – будущим экзархом – разлетелись повсюду. Но чем дольше летели почтовые голуби новостей, тем явственнее обрастали попугайным оперением слухов. В наиболее отдаленных клиниках, где Радмира никто не знал в лицо, поговаривали даже, будто разнимать дуэлянтов прибыл Всеволод собственной персоной.

Впрочем, во время разъездов Радмиру было не до сплетен. Стоило ему разыскать очередного физиотерапевта с магическим даром или ортопеда, разглядывающего пациентов зороком, как балий заваливал их вопросами. Кто занимается созданием чар? Какие лекарства «Лазарь Плюс» хочет вывести на рынок в ближайшее время, а какие находятся в разработке? Существуют ли заклинания от остеопороза?

Большинство магов ссылалось на Людмилу. Оставшиеся предлагали психотерапию. В их голосах при этом звучало либо недовольство, либо сомнения в успехе. А двое чародеев наотрез отказались отвечать и захлопнули дверь. Они были близко знакомы с Никитой.

Тогда Радмир отправился в хранилища лазаритов. Перекопал базу данных, выспросил все возможное об исцеляющих артефактах древности. Однако в наследии Георгия Победоносца тоже не нашлось желанных ответов.

Наконец Радмир добился аудиенции с самим Всеволодом…

Теперь при виде нетерпеливо ерзающей сестренки балий ответил:

- Он обещал подумать.

Игорь кивнул в ответ. Потом вдруг свернул на обочину и остановил машину, включив габаритные огни. Радмир с Ирой переглянулись.

- Под мостом видите?

Могучие опоры – разрисованные насмешливым граффити – безмолвно несли тяжесть моста. В тени перекрытий было пусто, только порванный серый пакет взмывал всякий раз, когда мимо проезжало очередное авто.

Бетон, асфальт, сумеречно-серый гравий.

Когда Ира испуганно выдохнула, Радмир догадался применить зорок.

Под мостом виднелась маленькая дверца, за которой скрывалось техническое помещение. Она не отличалась по цвету от бетонных стен, потому оставалась едва различимой. Но сейчас сквозь нее проходили уродливые тени – одна за другой, беспрестанно.

Звероподобные создания на четвереньках, косматые горбачи с красноватой шерстью, тощие согбенные фигуры, чьи лица оставались закрыты не то тряпьем, не то причудливыми кожными наростами. Будто не замечая друг друга, чудовища тянулись куда-то мрачной вереницей.

- Сколько высших! Эх, пропустили это логово, - Игорь выбрался из салона.

С нарастающим беспокойством Радмир с Ирой последовали его примеру.

Великан остановился у пыльного дорожного ограждения. Пока он оценивал обстановку, Ира создала магический щит – туманное покрывало – и накинула на всю группу. Радмир порадовался: сестренка училась быстро, к тому же теперь заботилась о других оперативниках.

- Ударим разом. Если побегут к нам, тем лучше – больше уничтожим. Готовы? Итак, три… два… один. Начали!

Радмир обрушил дюжину сияющих копий на свору четвероногих. Поднялся вой, рык. Пронзенные умертвия развеялись пеплом на ветру, остальные бросились врассыпную. Но скрыться было не так-то просто: тут и там мелькали – еле различимые глазом – лиловые вспышки. Казалось, они выхватывают куски пространства вместе с частями тел бегущих демонов. Игорь ткал чары, непринужденно облокотившись на ограждение.

Косматые попрятались за опорами, иссохшие мумии с оглушительными криками взмыли в воздух и приземлились уже на мосту – пригибаясь, спешили прочь под прикрытием проезжающих машин.

Ира держала щит. Изредка ей удавалось атаковать, однако оборонительное заклятие тотчас начинало меркнуть. Как ни трудно было ей справляться с несколькими задачами одновременно, пару навий Ира все-таки уничтожила.

Радмир с Игорем еще минуту били вслед отступающим чудищам. Наконец остановились. С сожалением глядели на мелькающие вдали силуэты.

- Гляди-ка! Не просто так бегут, - подметил здоровяк.

В самом деле, рассеявшись по окрестностям, навьи, тем не менее, двигались в одном направлении. Будто шли на неведомый зов.

- Ладно, давайте попробуем выследить недобитков.

Лазариты вернулись в машину. Под капотом взревел двигатель, джип выехал на дорогу. Однако уже через пару минут преследование было забыто.

Игорь уверенно держал руки на руле, высматривал бегущих. Когда Ира пронзительно вскрикнула, указывая за стекло пассажирского места:

- Летят! Летят! Радмир, кто это?

По ясному небу скользили новые умертвия – призрачно-серые, похожие на огромных мурен. А бок о бок с джипом, уже мчались мерцающие фигуры. Исчезали, появлялись вновь, и с помощью такой мгновенной телепортации перемахивали через машины, надземные пешеходные переходы.

Радмир присмотрелся к одной из фигур. Та почувствовала взгляд лазарита, обернулась на бегу. Балий мигом отодвинулся от двери: полуразложившееся лицо навьи украшала плотоядная улыбка.

- Куда они так спешат?..

Игорь не отозвался – он как раз перенастраивал навигатор. Затем вполголоса напряженно пробормотал:

- Где-то здесь поворот на Пресненскую набережную…

У Радмира зазвонил телефон. Прижимая трубку к уху, он испуганно смотрел в окно на летящие мимо дома, заправки, бегущих умертвий, которых становилось все больше. Затем перевел звонок на громкую связь.

- … уже внутри, поднимаемся. Ра, они тут повсюду! На окнах сидят снаружи, но не нападают пока, ждут. Я не знаю, что происходит. Гульмира хочет проверить все этажи. – Голос запыхавшейся Полины постоянно прерывался. – Мы разделились: трое спускаются нам навстречу с семьдесят шестого. Пока ничего не обнаружили. Еще две группы на подходе, идут из метро через «Выставочную» и «Деловой центр». Вы с ними можете… Постой… Ра, что-то происходит! Здание дрожит… Это землетрясение?!

- Полина, мы скоро будем! Пожалуйста, дождитесь нас!

- Поторопитесь! Мы поднимаемся.

В салоне джипа потянулись короткие гудки. Радмир спрятал сотовый. С отчаянным нетерпением наблюдал, как приближаются стеклянные исполины.

Вот их накрыла тень ближайшего небоскреба. Игорь бросил машину возле тротуара. Вся группа наспех выбралась из салона – в тревожные крики, в отдаленный вой сирен, в надвигающуюся беду.

Холодно сверкающая стеклами синяя башня громоздилась впереди. Рядом с ней тянулась в небо сестра – чуть поменьше, также сложенная из колоссальных кубов, с небрежной легкостью поставленных один на другой. Вот только до второй башни умертвиям сейчас не было дела: они летели, бежали и ползли к первой из них, словно шли на штурм.

На недосягаемой высоте – вокруг четвертого куба – летучие чудища кружили сплошным кольцом. Глухие взмахи кожистых крыльев, нетерпеливые крики, голодный клекот – даже с такого расстояния все это заставляло Радмира пригибать голову. А тем временем мимо ошеломленных лазаритов бежали другие умертвия: взбирались по стенам, карабкались прямо по стеклу, ныряли прямиком в бетон.

Земля вдруг ощутимо содрогнулась под ногами. Ира вскрикнула, ухватилась за крепкую руку Игоря. Легонько тряхнуло листвой декоративное деревце в кадке неподалеку. Навьи издали целую какофонию криков, заторопились еще больше.

- Спроси у Морха! Он знает, что творится здесь?

Великан помотал головой:

- Нет. Морх говорит, скоро должно погибнуть множество людей. Очень, очень много людей! Остальные умертвия тоже это чуют, но их появление – только следствие! Причину мы должны выяснить сами. Да поскорее!

Радмир позволил себе на мгновение отказаться от зорока. Быть может, именно магическое зрение мешало увидеть истинную причину грядущей катастрофы? Однако строение выглядело как обычно. Только еще раз содрогнулось, и где-то в глубине его сработала сигнализация.

Балий мельком вспомнил: однажды он уже бывал здесь – на собеседовании в прокуренной комнате без окон. Когда ему пришлось продавать зажигалку. Может в недрах стеклянного мира разгорался, еще не видимый снаружи, пожар? Или чуть слышно тикало из неприметного свертка в шахте лифта?

Новый подземный толчок заставил его отвлечься:

- Кольцо летающих умертвий! Главная угроза наверняка там!

- Нет, - Игорь жестом остановил подчиненных. – Группа Гульмиры уже занимается обследованием этажей. Мы ничем не поможем.

Внезапно из трех створок вращающихся дверей повалили люди. Треснуло стекло, кто-то упал. Под крики и завывание близких сирен паникующая толпа повалила вниз по ступенькам. Здоровяк подхватил ошарашенных Радмира с Ирой точно котят и уволок в сторону – подальше от слепого потока обезумевших горожан. Тем более, там уже кормились первые навьи: присасывались к упавшим людям, пока их топтали.

- Куда нам идти… - тихонько позвала Ира, потерянно глядя на происходящее. – Я не понимаю, что мы можем сделать.

- За мной! – Похоже, Игорю пришел в голову какой-то план.

- Куда? Куда?! – едва не плачущим голосом повторяла девушка.

- Вниз. Здесь несколько уровней подземной парковки.

Впереди показался пост охраны, опущенный шлагбаум. Великан на ходу бросил заклятие – тончайший писк на мгновение заглушил окружающий шум. Теперь на бегущих лазаритов никто не обратил бы внимания.

Перепуганный полноватый охранник за стеклом будки одной рукой цеплялся за дверь, другой прижимал рацию к уху. Казалось, он не знает: бежать на помощь, спасаться самому или выполнять инструкции.

Игорь, играя желваками, гневно процедил сквозь зубы, глядя на него:

- Открой… живо!

Охранник глядел сквозь приближающихся лазаритов. Отпустил дверную ручку, ткнул что-то на пульте – шлагбаум начал подниматься.

Когда троица оперативников готовилась нырнуть в проем парковочного тоннеля, уже во всю выли сирены. Черно-белую вывеску паркинга расцвечивали лихорадочно-синие всполохи подоспевших машин скорой помощи. Паника у небоскреба нарастала.

В лицо дохнуло прохладой. Вместо солнца всюду разливался неживой электрический свет. Тут было заметно тише, чем снаружи. Но эхо доносило скрип тормозов и сигналы машин – автовладельцы спешили убраться подальше. Только трое лазаритов двигались к эпицентру грядущей катастрофы. Еще надеялись ее предотвратить.

Полчища умертвий остались снаружи, и все же Радмир щурился, держал боевое заклинание наготове. Что если обезумевшие демоны нападут? Удастся ли защитить Иру? Однако паркинг пустовал: кое-где по стенам ползли пятна магической плесени, в салонах некоторых авто прятались неясные тени – дожидались привычной кормежки, когда владелец сядет за руль. В остальном пространство было на удивление чистым.

Под невысоким потолком тянулись зеленые трубы противопожарной системы. Внимательно помаргивали красноватыми глазками видеокамеры. Послышался торопливый цокот коготков по вентиляционному коробу, затем все смолкло. Радмира охватило нетерпение. Что они искали здесь? Вдруг Игорь зря доверился собственной интуиции?

Первой не выдержала Ира:

- Что если… мы не справимся? Вдруг это делают люди, а не умертвия? Вдруг это просто-напросто, - она судорожно вдохнула, - террористы. Бомба спрятанная или вирус смертельный?.. Игорь!

- Может быть. – Великан продолжал вести группу за собой.

- Но ведь тогда этим должны заниматься спецслужбы! Саперы там, ученые. Мы ведь ничего не знаем, не можем предотвратить неизвестную угрозу!

- Верно. Но можем попытаться.

- А если нет, если не получится?!

Игорь чуть замедлил шаг. Строго посмотрел на девушку:

- К сожалению, оперативникам приходится рисковать. Я понимаю, ты совсем неопытна и очень напугана. Поэтому разрешаю покинуть группу. Можешь выйти из здания, а мы с Радмиром продолжим работать вдвоем. Когда закончим, встретишь нас снаружи и доложишь обстановку.

Ира задохнулась, отстала на пару шагов. Должно быть, она страстно хотела убраться подальше вместе с остальными из жуткого места. Но сбежать в одиночку – это для нее было бы позором.

- Нет! Одних я вас не оставлю, - Ира тотчас нагнала балиев.

Великан только кивнул. Сейчас у него не было времени воодушевлять сомневающихся или спорить – он шел вперед.

Внезапно пол под ногами ощутимо дрогнул. Тревожно замерцала ближайшая лампа, но через миг она вновь светила ровным безжизненным светом. Лазариты замерли.

Радмир инстинктивно придержался рукой за шершавую стену. Чувствовал, как колотится сердце. Обернувшись к сестренке, прошептал:

- Слушай, давай-ка ты послушаешь Игоря и дождешься нас в машине? Мы действительно не знаем, что тут происходит. А ты – новенькая.

Ира, хоть и выглядела напуганной, замотала головой:

- Полина тоже новенькая, но с ней никто не носится. И в машине она не ждет. Думаешь, я хуже Полины?!

Радмир промолчал. На самом деле ему едва удавалось справиться с давящим страхом. Если здание рухнет, погибнут все: лучший друг, сестра, любимая, тысячи людей, он сам. Если же спасется Ирка, хоть будет кому присмотреть за мамой. Вот только говорить об этом вслух не следовало.

- Тогда держись поближе, - с трудом выдавил он пересохшим горлом.

Лазариты спустились еще на один уровень подземного паркинга. И еще на один. Теперь, вздумай они отступать, обратная дорога заняла бы немало времени. Тем отчетливей царапала спину ледяная мысль всякий раз, когда здание вздрагивало: «Не успеть! Не спастись!».

Одинаковые колонны с черным основанием. Желтая разметка пустующих машино-мест. Все, кто успел, забрал авто и уехал отсюда подобру-поздорову.

У Радмира начали сдавать нервы: Ирка не понимала всей серьезности происходящего! Для нее самым страшным было выглядеть трусихой в глазах Игоря. Об остальном она даже не думала! Балий засопел:

- Мы зря теряем время, давайте поднимемся на верхние этажи.

- Нет. Мы должны проверить.

И еще один уровень вниз. Неживой холодок веющий в лицо. Поворот. Бесчувственные лампы, льющие свет на пустынные места под нависшим потолком. Кругом глухо, мертво. Безнадежно: сколько бетона и стальных перекрытий, сколько камня – больше семидесяти этажей давит сверху. Если в одночасье все это рухнет…

Радмир судорожно потер коченеющие ладони. Сестренка рядом куталась в желтую кофточку, прижимала руки к груди. Хныкала. «Неужели мы оба паникуем?!». Он встрепенулся от настигшего осознания. Рванулся к Игорю:

- Это здесь! Точно! – но не успел ничего объяснить.

Со стороны лифтов, в дальнем конце уровня внезапно потемнел воздух. Вот уже зороком невозможно разглядеть табличку с указателем. Черная волна, набирая ход, двинулась по стылому паркингу наискосок. Сквозь колонны, камеры, стены – здание содрогнулось. Скрипнула и закачалась труба под потолком. На верхних этажах у одной из машин сработала сигнализация.

Ира с визгом вцепилась Радмиру в плечо:

- Что это такое?! Это магия?!

- Не знаю, я, я думал на Ярослава, но…

Страшная волна скрылась из виду. Бетонные стены поглотили ее. А Игорь уже плел заклинание: вся троица засияла синеватым ореолом. Великан напряженно горбился, пальцы подрагивали:

- Ярослав тут ни при чем. Нет обрядов, чтоб заполучить такую силу. Нет их, не существует, - казалось, Игорь пытается убедить самого себя. – Так, друзья, собрались. Защитные чары. Оба. Все вкладывайте, что есть. Скорей.

Иру не пришлось просить дважды: в воздухе задрожало марево, будто от невидимого пламени. Любые враждебные заклятие увязли бы в нем – энергии страха у девушки сейчас было предостаточно. Радмир собирался последовать ее примеру, вот только времени не хватило.

Черный вал прокатился в обратном направлении, по чистой случайности разминувшись с лазаритами. С потолка тонкой струйкой посыпалась пыль, к монотонной сигнализации наверху прибавилась еще одна – визгливая, прерывистая. Звук перекатывался в гулких переходах, давил на виски.

Игорь, раскинув руки, заслонил собой подчиненных. Похоже, он тоже не понимал, с чем приходится иметь дело. И оттого все больше терялся в догадках, даже будто бы становился ниже ростом.

Когда темная волна вновь показалась в дальнем конце парковки, Радмир понял: в этот раз она не пройдет мимо – накроет всех одновременно. Ни уклониться нельзя, ни сбежать. А до чего быстро она набирала ход!

Тьма уже неслась в лицо, когда он выбросил вперед руку с боевым заклятьем – сгусток тревоги преобразился, точно замерзшая на лету вода. Остроконечный снаряд прошил катящий вал и сгинул без следа.

Шквальным прибоем троих лазаритов опрокинуло навзничь. Зашатались, загремели зеленые трубы под потолком, на машину поодаль вдруг обрушился целый ливень из поврежденной противопожарной системы. И тут произошло нечто, заставившее побледнеть бесстрашного Игоря.

В суматошные возгласы Ирки и завывания сигнализаций вплелся новый звук. Далекий, словно из забытого всеми, заброшенного прошлого. Протяжный – длиннее самого долгого одиночества. Он нарастал и приближался, пока, наконец, не замер совсем близко.

- Кит! Это кит! – крикнул великан. – Он пытается обрушить здание!

Темный вал показался из стены, медленно развернулся, меняя очертания. В тесном пространстве подземного паркинга не умещалось все исполинское тело, а потому до сих пор лазариты видели только часть туши, приняв ее за громадную волну. Теперь она ворочалась среди колонн, незримая для камер.

Вот проплыл мимо провал: за широкой решеткой ребер открылась на миг целая комната гниющих внутренностей. Снова блеснула тугая лоснящаяся шкура. Пока, наконец, к оперативникам не выплыл глаз кита – громадное бельмо. Слепое и мертвое. Оно уставилось на людей. Прошла секунда.

И кит запел во всю мощь.

Радмира распластало на стылом полу.

Так могла звучать только песнь самой смерти. Скрип изношенного древнего сердца перемежался протяжным плачем – долгим и гулким эхом неутолимой жалобы. Словно кит плыл целые тысячелетия в безбрежном океане один. Никто не слышал его, не отвечал. И тогда в ледяных темных водах он сам позабыл, о ком плачет и кого зовет. Обезумев, кит спрашивал пустоту вокруг, плакал себе же в ответ. Смирялся в изнеможении. Но стоило осознать нестерпимую пытку пустотой, как он звал снова – еще громче, тоскливей, всем существом своим. Истинно безутешный.

Радмир, ослепнув от слез, не понимал, почему до сих пор не умер. Белая лампа с потолка светила в лицо, дрожала, растекалась слепящими пятнами.

Зачем и как можно было жить, если на свете существовала такая боль? Нет. Правильней отвергнуть сам мир, который позволил появиться подобному.

Однако оставались последние препятствия на пути к избавительнице-смерти. Сердце все еще билось в груди. Рядом слышался стон Игоря. А свет белой лампы заслоняла чья-то фигура.

Это была Ира.

Перед атакой кита Радмир с Игорем – не сговариваясь, непроизвольно – бросили еще по одному колдовскому щиту. Оба заклятия пришлись на Иру, как на самого слабого участника группы. Только это ее и спасло. Чары смело, но первый и самый сокрушительный удар миновал девушку.

Всхлипывая, она прикрывалась дрожащей ладошкой от слепого бельма. Медленно оседала на землю, пыталась что-то сказать обескровленными губами. Кит и ее топил в океане одиночества.

Перед смертью Радмир хотел лишь одного – пощады сестренке. А потому едва слышно просипел ей перед уходом:

- Не отдавай… ему все.

Ира закричала пронзительно. Эхо всполошившейся птицей заметалось под бетонными сводами. Ненадолго заглушило сигнализацию, плеск хлещущей воды из противопожарной системы. Когда же эхо иссякло, стало ясно, что оборвался и самый кошмарный звук на свете. Кит молчал.

Радмир не помнил, каким образом в грудь начала возвращаться жизнь. В забытьи с трудом отмечал, что Игорь ползет к нему, потом тормошит, о чем-то спрашивает. В голове все мешалось, плыло. Свинцовое тело отказывалось подчиняться. И все-таки друг, превозмогая слабость, помогал ему: растирал окоченевшее лицо, ладони. Пытался колдовать.

Вот кое-как они поднялись вдвоем. Судорожно пытались удержаться на непослушных ногах. Цеплялись за стену, заново учились дышать. Наконец у Радмира набралось достаточно сил, чтобы поднять голову.

В свете мерцающей лампы поблизости стояла сестренка. Содрогающаяся от прерывистых всхлипываний, она тщетно куталась в тонкую желтую кофточку. Поминутно утирала измученное лицо, залитое слезами.

А перед ней простиралась на парковке титаническая туша разлагающегося кита. Умолкшего. Недвижимого. Покорного пред своей маленькой хозяйкой.

Часть 2 Глава 1 Маленькие и большие

В огромные окна особняка лился полуденный свет. Прямоугольниками ложился на герб с Георгием Победоносцем: развевающийся плащ, поверженный черный змей у конских копыт. А под блистательным гербом на мраморной лестнице стояла молодая девушка: бледная, с белоснежными волосами, она легонько постукивала черными ноготками по перилам. И казалась ожившим черно-белым снимком на фоне красочного герба.

Заслышав шаги, она скучающе отвернулась:

- Ваня, почему я должна ждать?

Виновато поправляя красную бейсболку, к ней подошел мальчишка:

- Извините, Дарья Юрьевна. Своих еле успокоил. Злятся, что атака опять откладывается. – Вскинул на георгессу нетерпеливый взгляд. – Почему нельзя сегодня или завтра? Давно уже все готовы!

- Были б готовы, Яр не стал бы откладывать, - отрезала Даша и повела мальчишку к выходу. – Они тебя не слушаются?

- Слушаются, но…

- Так покажи, кто лидер! Или тебя зря поставили главным над малышней?

Паренек обиженно засопел, однако промолчал.

Даша с Ваней покинули дом клана, вышли за ворота. За шлагбаумом и будкой охраны поджидал неприметный микроавтобус. Георгосы забрались в салон. Там их встретил Ярослав. Холодно оглядев маленького спутника девушки, похлопал по сидению рядом с собой. Когда все расселись, водитель без единого слова завел двигатель. Машина тронулась.

Ваня заметно нервничал рядом с экзархом, часто вытирал вспотевшие ладошки о джинсовые шорты. Прятал глаза под козырьком бейсболки.

- Ты должен кое-что увидеть, - сказал Ярослав.

В подголовник переднего сиденья был встроен небольшой экран. Там появилось изображение: кто-то быстро шел через автостоянку – камера раскачивалась. Вот открылось этажное здание современной клиники. Камера на миг задержалась на вывеске: «Лазарь Плюс». Потом опустилась вниз на коробки с пиццей.

- Это что? – тихо спросил Ваня.

- Просто посмотри запись. Ее сделали три дня назад.

Охранник у входа мельком оглядел идущего и тотчас отвернулся. Пластиковая дверь, оживленный многолюдный холл. Торопливо миновав регистратуру, оператор скользнул к лифтам.

Пока зеркальная кабина поднималась, послышался юношеский голос:

- Ярослав, я на месте. Эмоциональный фон не заметили – оберег работает. Через несколько минут буду у них.

Микроавтобус тряхнуло на выбоине, Ваня покрепче ухватился за подлокотник, но продолжал внимательно наблюдать за экраном.

Вот двери лифта разошлись. Доставщик пиццы двинулся по коридору. Когда мимо проходили врачи или медсестры, повыше поднимал коробки, точно прикрываясь ими. Было слышно его взволнованное дыхание.

Наконец он постучал в дверь и вошел.

Помещение напоминало игровой клуб. Захламленные столы, диван с небрежно брошенной одеждой. Гудели компьютеры. Дюжина человек отвлеклась от мониторов.

- О! Пицца приехала.

- Юрка, опять всю «Маргариту» один сожрешь? Мне оставь кусочек!

Один из парней, не отнимая сотового телефона от уха, недовольно глянул на оператора, снова уткнулся в монитор. Приглушенным голосом пробормотал в трубку:

- Проспект Лихачева, пересечение с Лисицкого. Под мостом скопление… Гульмира, ты ведь там дежуришь? Займешься?

Доставщик пиццы поставил коробки на край стола. Завозился в сумке.

- У нас без сдачи. Давай распишусь.

- А кола бесплатная будет?

- Юра, танкист гребанный, заканчивай бой! «Маргарита» всего одна.

- Да погоди ты… Сейчас…

Однако вместо бутылок с темным напитком оператор выхватил из черной сумки скрипку. Инструмент оказался близко к объективу скрытой камеры.

- У вас что, музыкальное сопровождение бонусом?

- Это не…

Смычок ударил по струнам. Первые же ноты «Каприса номер пять» Паганини взмыли под потолок. Видно было только нервные пальцы, порхающие над грифом бледными мотыльками. Падение, снова взлет – еще более острый и пронзительный.

Послышался слабый вскрик, скрипнули ножки стульев по полу, упало и разбилось что-то. Музыка продолжала звучать сквозь стоны людей.

Плавная мелодия оборвалась короткой паузой. А затем ускорилась в десятки раз, закружилась, посыпалась тысячей нот. Точно фехтовальщик-виртуоз, таинственный скрипач без промаха разил кристально-острыми звуками. Мелькал смычок, за пальцами на струнах невозможно было уследить. Оттого весь остальной шум в комнате смолк – слушатели, казалось, замерли завороженно. Ни шороха, ни вздоха. Всю вторую половину произведения музыкант исполнял словно в одиночестве. Такая чуткая тишина воцарилась в комнате, куда пришло искусство.

Вот последние ноты – вновь взлетают на недосягаемую высоту и падают, чтобы взмыть еще выше. Последнее движение смычка. И молчание в ответ. Ни возгласов, ни свиста, ни аплодисментов.

Камера нырнула вниз – скрипач поклонился. Затем с видимым сожалением уложил скрипку в недра бесформенной черной сумки, шепнул:

- Прости за такое обращение. Прости, пожалуйста!

Прихватив свою драгоценную ношу, музыкант направился к двери. Ему приходилось внимательно смотреть под ноги: тут и там виднелись листы бумаги, пролитый кофе на полу. Вот он переступил бездыханное тело.

Дверь в притихшую комнату, где минуту назад звучал один из шедевров Паганини, плотно притворилась. Скрипач двинулся к лифту:

- Я возвращаюсь, Яр. Все сделано. Слышишь?

Зеркальные двери лифта сомкнулись, в их отражении появился юноша немногим старше Вани: стройный, в такой же красной бейсболке, только с логотипом крупной столичной пиццерии. Он стискивал ручки сумки перед собой, и видно было, как бьет его крупная дрожь.

Видеозапись замерла. Расколотый надвое – щелью сомкнутых створ лифта – силуэт юного музыканта замер. Точно утратил целостность навечно.

Микроавтобус начал заворачивать, его снова тряхнуло. Это заставило Ваню очнуться от увиденного. Мальчишка поднял взгляд на экзарха. Тот кивнул:

- Видишь? Виталик выполнил часть плана, которая была поручена ему. Справился на отлично, он молодец. – Ярослав испытующе смерил взглядом маленького пассажира. – А теперь, Ваня, твоя очередь. Не подведешь?

- Н-нет. Не подведу.

- Яр, подъезжаем, - бросила Даша с переднего сидения рядом с водителем.

- Вот и хорошо. Ваня, будь мужчиной. Держись достойно.

Микроавтобус остановился. Раздвижная дверь салона отъехала в сторону, впуская прохладный ветер. Ярослав потянул мальчишку за собой:

- Даша, из машины ни на шаг. Скоро вернемся.

- Но Яр, всем же охота получить такую…

Экзарх оборвал подчиненную:

- Жди здесь. И не вздумай высовываться – тебя мигом опознают.

Девушка сердито фыркнула, сдувая белую прядь с лица, но повиновалась.

Ярослав с Ваней вышли из авто в пасмурные сумерки. За время пути погода сильно переменилась: тусклый диск солнца едва проглядывал сквозь тучи.

Вдали стеной стоял лес, а здесь вереницей, бесконечной вереницей тянулись надгробия. Серый мрамор, красноватый гранит, кованые оградки – все это проплывало мимо под загнанным взглядом Вани. Похоже, мальчишка готов броситься наутек, затеряться среди памятников и крестов, старых выцветших венков. Но Ярослав предостерегающе положил руку ему плечо, сжал стальными пальцами. И Ваня сник. Покорно брел рядом с экзархом по кладбищу, повесив голову.

Давно позади остались арки из красного кирпича, здания администрации. Все тише и тише становилось кругом. Тем явственней прозвучал волшебный звон, когда Ярослав начал отводить глаза непрошенным свидетелям.

Впереди за купой березок показалось скопление людей. Там слышался говор. Траурные одежды сливались с черными пятнами на древесных стволах. Неподалеку стояли совсем новые венки, прислоненные к оградке чужой могилы – их еще не успели возложить. Ветер трепал черные ленты.

Ярослав свернул в проход между могилами, стараясь не показываться на глаза. Скрываясь за деревьями и надгробиями, остановился с Ваней поодаль.

- Медлить нельзя. Начинай.

Мальчишка судорожно теребил бейсболку за козырек:

- А если заметят? Если почуют магию?! Там же половина – лазариты!

- Спокойно. Я здесь. Прикрываю. Будь аккуратен, и все пройдет как надо.

Ваня с сомнением кивнул. Потом обернулся к березкам и людям за ними. Закрыл глаза. Минуту мальчишка не двигался, только по лицу его пробегали тени. Казалось, он с опаской нащупывает нечто незримое. Наконец, дрожащими губами легонько потянул кладбищенский воздух. И скривился от боли. Обеими руками принялся комкать футболку на груди.

- Та-а-ак, хорошо. Продолжай.

Следующий вдох дался юному георгосу гораздо труднее: Ваня согнулся и застонал чуть слышно. Не открывая глаз, вытер слезы кулаком.

- Еще, еще, Ваня. Выпей все без остатка.

- Хватит, не надо больше. Я не могу… - прошептал мальчишка.

В это время группа людей за березками пришла в беспокойное движение. Послышался гулкий стук. Голоса стали громче, как вдруг среди них прорезался задушенный, точно старческий, крик женщины:

- Юра-а-а!

Серые глаза экзарха вспыхнули мстительным хищным огнем. Под порывом налетевшего ветра он вцепился в худое Ванино плечо и остро шепнул:

- Вот теперь! Пей!

Будто захлебываясь, паренек схватил воздух – полную грудь! – заныл сквозь стиснутые зубы. Лихорадочно переступил на месте. И не удержался. Цепляясь за Ярослава, обессиленно сполз на землю. Расплакался.

Красная бейсболка валялась в сухой траве, облепленная прошлогодними колючими репьями. Мальчишка содрогался всем телом, корчась в пыли, сипел отрывисто. За пеленой слез он, должно быть, мог видеть перед собой только черные строгие ботинки экзарха.

Выждав минуту, Ярослав рывком вздернул его на ноги. Заставил выпрямиться. Сощурившись, внимательно смерил зороком:

- Идем. Будем считать, ты справился. – Сунул в руки бейсболку. – И перестань плакать: со слезами уходит не только боль, но и сила.

Пошатываясь и всхлипывая, Ваня последовал за Ярославом.

Водитель дожидался их, прохаживался возле микроавтобуса, курил. Завидев пассажиров, тотчас бросил окурок, распахнул дверь в салон. Даша с переднего сидения пристально следила за мальчишкой издалека. Когда он приблизился, черные губы завистливо поджались.

Экзарх с пареньком сели, взревел мотор. Машина двинулась прочь от кладбища. За время дороги Даша только раз недовольно оглянулась:

- Ты где так вымазался, Ваня?.. Алло! Связь с Землей!

- Оставь его. Пускай в себя придет, - бросил Ярослав, глядя в окно.

Мальчишка горбился на заднем сиденье. Безотрывно смотрел в дрожащий пол микроавтобуса, на собственные потрепанные кроссовки. И даже не пытался отряхнуть шорты, перепачканные в кладбищенской пыли.

Пока такси буравило московские пробки, пробираясь к загородной резиденции Всеволода, Радмир медленно перелистывал сообщения в мессенджере. Их траурная лента тянулась без конца – лазариты один за другим выражали соболезнования друзьям и семьям погибших.

Из всего корпуса метеорологов выжило только два человека: один был в отпуске, второго накануне атаки вызвали в IT-отдел. Больше не спасся никто.

Среди убитых Радмир лично знал Юру – когда-то им довелось бок о бок сражаться с георгосами на ВДНХ. Тем острей ранила черная весть.

Тела обнаружили посреди рабочего дня в кабинете на четвертом этаже. Там по-прежнему гудели компьютеры, камеры фиксировали пепельные осадки в столице. Да только некому стало оповещать оперативников. Страшная магия, убившая людей, пропитала все кругом: системные блоки, мониторы, диван, крючки с одеждой, даже запылившийся календарь на полке. Комната была проклята – пронизана смертью насквозь.

Охрана и весь персонал «Лазарь Плюс» под пристальным зороком Всеволода поклялись: никто не почуял ни применения колдовства, ни эмоционального фона убийцы. Одни только камеры наблюдения констатировали беспристрастно: под видом доставщика пиццы в самое сердце клиники проник Виталик. И также безнаказанно ушел, когда приказ экзарха георгосов был выполнен. По всему выходило: Ярослав изобрел новые чары, способные обмануть даже бдительную охрану.

Все в том же мессенджере многие лазариты открыто призывали отомстить, готовились атаковать особняк на Воробьевых горах. Однако при поддержке Всеволода Людмила запретила любые вылазки: прямая угроза изгнания из клана остудила самые горячие головы. По мнению Люды, настало время задуматься о безопасности каждого лазарита.

Исследования и сбор пепла приостановились. Московские клиники «Лазарь Плюс», кроме центральной, закрылись на ремонт. Рабочие в синих спецовках обшивали стены гипсокартоном, меняли вентиляцию и стеклопакеты. Но даже не догадывались, что все эти стройматериалы доставлялись из обители экзарха. Там их заблаговременно зачаровывали опытные балии. Так изо дня в день каждая клиника незаметно превращалась в магическую крепость. Клану лазаритов нужно было время, чтобы справиться с утратой и окрепнуть вновь.

Радмир отвлекся от телефона, когда уловил знакомые названия в новостном потоке. Попросил водителя сделать радио погромче. Ведущий как раз беседовал в студии с приглашенным экспертом, наседал:

- … огромные, просто колоссальные средства для таких проектов! Деловой центр Москвы – неужели нельзя было просчитать все риски еще на стадии проектирования? И теперь возникает закономерный вопрос: насколько вообще безопасно в этих небоскребах? Кто даст гарантию, что завтра их снова не начнет потряхивать, как это случилось недавно?

- Повторяю в который раз, - скучным голосом твердил собеседник, - безопасность обеспечивается в полном объеме. А риски, о которых вы говорите, были учтены и устранены задолго до начала строительства.

- Тогда скажите, откуда взялось это необъяснимое землетрясение?!

- Вы либо не слышите меня, либо пытаетесь добиться некоего желаемого ответа. В действительности все специалисты, занимающиеся этим вопросом, - и я в том числе – придерживаемся единой точки зрения. Все дело в уровне залегания грунтовых вод! Огромная масса возведенных строений давит на…

Ведущий перебил собеседника:

- Иначе говоря, подземные толчки могут повториться?

- По нашим прогнозам подобного не стоит ждать в ближайшие годы.

- Прогнозы прогнозами, но утверждать это со всей уверенностью вы не можете, так? Выходит, мы снова возвращаемся к началу беседы. Баснословные капиталовложения инвесторов при строительстве должны приносить дивиденды. А в сложившейся ситуации…

Машина затормозила. Позабыв о радио, Радмир рассчитался с водителем.

На флагштоке под прояснившимся небом Георгий Победоносец то исчезал среди складок флага, то показывался вновь. Мягко поблескивал голубоватый купол обсерватории. Поместье Всеволода тонуло в зное.

Радмир шагал по мощеной дорожке мимо шепчущего фонтана, мимо купы тенистых каштанов. Вдруг он заметил что-то возле клумбы, сощурился. Балий не призывал зорок – всего лишь пытался рассмотреть. Сойдя с дорожки, пересек широкий газон, склонился. И поднял с земли тяжелую строительную рулетку: темно-зеленый пластик корпуса почти сливался по цвету с окружающей травой. Не удивительно, что кто-то потерял ее тут. Балий хмыкнул, поднял голову.

Старая оранжерея с заповедным кубом внутри внушала уважение своими размерами. Но теперь рядом с нею воздвиглось новое крыло, еще более величественное. Стекла, блещущие на солнце, отливали голубовато-зеленым.

Пели птицы, чуть слышно дул ветер. Невольно балий отметил, насколько тише стало кругом за последнее время.

Всего пять дней назад здесь лязгал гусеницами миниатюрный подъемный кран, гудел бульдозер и визжали пилы, сея искры в неровные борозды раскуроченной земли. Весь этот шум и старания рабочих не были напрасными: Радмиру впервые в жизни довелось наблюдать, с какой невероятной скоростью возможно строительство – чертежи нового крыла оранжереи воплощались в реальность буквально на глазах.

Даже ночью – при свете прожекторов – продолжалась работа; то и дело вспыхивали слепящие искры сварки. И вот уже металлические ажурные конструкции начали обрастать стеклянным панцирем.

Панцирь этот был непростым. Его покрывала неразличимая для глаза лазерная гравировка. С помощью современных технологий всю поверхность испещрили древними письменами. Молитвами, текстами заклинаний. Теперь ни одно умертвие не сумело бы пройти сквозь такую преграду. А тайна зачарованного стекла открывалась лишь тем, кто владел зороком: строки старинных текстов пылали желтым огнем.

Но как бы ни спешили строители, им часто доводилось видеть суровый взгляд Всеволода из окна поместья. Экзарх тревожились не зря: каждую минуту целители клана по очереди подпитывали Иру собственной жизненной силой, чтобы спасти от гибели. Чудовищный кит алчно вытягивал из девушки жизнь, каплю за каплей. Даже против ее воли.

Все пять неимоверно долгих дней пока шло строительство, Радмир горел отчаянием. Винил себя в произошедшем с сестренкой. Призывал немедленно убить кита и неоднократно пытался сделать это сам. Ему воспрепятствовали.

Всеволод потребовал, чтобы Ира и кит любой ценой остались в живых. Оба.

Радмир в те дни слышал доводы экзарха и увещевания Галины Александровны будто сквозь вату. Они говорили что-то об уникальности высочайших умертвий и секретах мироздания, которые предстоит открыть во время изучения подобных существ. Балий же смотрел на копошащихся строителей и мысленно молил их действовать быстрее.

В очередной раз, не справившись со страхом и муками совести, Радмир вновь попытался уничтожить кита самостоятельно. За что получил укол успокоительного, лишившись ненадолго всех магических сил.

Тогда Радмир тайком попытался подговорить Игоря, чтобы тот убил кита. И хотя здоровяк согласился, их замысел оказался раскрыт. Людмила запретила Игорю любые визиты в поместье на целую неделю.

Этого времени хватило, чтобы рабочие достроили крыло заколдованной оранжереи и убрали мусор. Машины выровняли землю. Садовник раскатал валики живого дерна, и теперь будто испокон веков не бывало тут людей в пыльных комбинезонах. Только птицы, живая трава, деревья.

Задумчиво перекидывая рулетку из одной ладони в другую, Радмир приблизился к новой оранжерее. Нажал на кнопку коммуникатора. Через минуту дверь открылась, и он вошел.

Тут была временно оборудована жилая комната, отделенная от остальной части такими же зачарованными стеклами. Омутом чернел громадный выключенный телевизор. Рядом чуть слышно журчал искусственный фонтанчик, где вода поочередно переливалась из одного полого бамбукового стебля в другой. Кампанулы в кашпо и гортензии в каменных горшках безмолвно и пышно цвели сиреневыми облаками, лиловыми тучками.

Осунувшаяся Ира сидела на диване, руки безвольно лежали на коленях. Она не поднялась навстречу брату, поприветствовала только слабой улыбкой. Радмир подсел к ней, обнял за плечи. Заглянул в лицо:

- Ну ты как?

- Хорошо, просто спать хочется все время, - говорила она полушепотом. – Не пойму отчего. То ли цветы так пахнут усыпляюще? То ли из-за погоды?..

- Погода тут ни при чем.

- Как у мамы дела? Сильно волнуется? – тотчас сменила тему сестренка.

Радмир недовольно поерзал на диване:

- Ты же знаешь, она не может не волноваться. Эта затея с твоим карантином – до сих пор не понимаю, как удалось все ей объяснить.

Ира положила прохладную ладонь ему на плечо, попыталась рассмеяться, но вышел только отрывистый выдох:

- Карантин! Разбила пробирку с вирусом в лаборатории, чтобы надолго оказаться вне досягаемости – я бы такого в жизни не придумала. Ты гений! Это лучшее объяснение для мамы.

- Если бы не я, ничего объяснять бы не пришлось.

- Точно. Тебя самого и меня с Игорем просто в живых бы не было.

- Да брось! Мы втроем могли тогда…

- Нет. Не могли. Ты и сам это знаешь. – Сестренка утомленно вздохнула. – Слушай, если мама тревожится за меня, значит, все умертвия вокруг чуют сейчас ее запах.

- Не чуют. Я каждый день захожу. Поддерживаю защитные чары.

- Слава богу, теперь буду спать спокойно.

Ира положила голову на плечо брата, закрыла глаза. Дышала размеренно. Радмир погладил сестру по волосам. После некоторого молчания, тяжело сглотнул и спросил через силу:

- Как связь с этим… чудищем?

- Крепче, уже гораздо крепче. За последние дни столько переменилось, - будто сквозь сон ответила Ира. – Кажется, будто прошло несколько лет, и я совершенно пустая внутри. Отдала ему чересчур много. – Спохватившись, лазария села прямо, попыталась изобразить радость. – Я напросилась к Игорю в ученицы. И целители эту идею поддержали. Говорят, лучше него никто не справится – мы друг друга с полуслова понимаем.

Будто не слыша, Радмир разгорячился:

- Ты должна научиться кормить умертвие не собственной жизненной силой. Чем-то другим – заботой, любовью, сочувствием! Только не жизнью!

- Да. Но для этого придется открыть дверь. Я пока не готова.

Радмир взволнованно поднялся с дивана. Подошел к стеклянной стене, отделяющей жилую комнату от остальной части нового крыла оранжереи.

Внутри было сумеречно. На пыльном полу еще лежали доски, какие-то мешки и ящики, брошенные впопыхах. Громадная зала пустовала. Однако обычное человеческое зрение обманывало. Зорок показывал совсем иное: под заколдованным куполом, как в узилище, томилось кошмарное создание. Темная туша с причудливыми пятнами разложения на толстой шкуре. В глубоком безмолвии она протянулась от одного конца оранжереи до другого. Надежно запертая, дремлющая смерть. Кит. Это он некогда заставил целый поезд сойти с рельсов. По его вине произошел взрыв на химическом складе. Именно кит, а не грунтовые воды, пытался обрушить небоскреб в центре Москвы, едва не погубил Иру, Игоря, самого Радмира и сотни других людей.

Точно услышав эти мысли, лазария тихо произнесла:

- Он никого не хотел убивать. Правда. Я знаю. Ему всего лишь было очень-очень одиноко… Все живое, где он появлялся, все к кому он тянулся, не выдерживали глубины такого одиночества и просто погибали. А ему всякий раз становилось только хуже. Безнадежней. Тогда он плыл дальше, искал тех, кто сможет разделить его боль.

- Заколдованный круг, - бесцветно уронил Радмир.

- Уже нет. Теперь у него есть я.

Балий обернулся. Поднял взгляд на сестру:

- Для меня и для всех лазаритов он все равно остается монстром. Даже Всеволод его опасается, хотя без конца твердит о новых исследованиях. Кит страшнее Полрока. Страшнее любого другого умертвия.

Ира покачала головой и тепло улыбнулась:

- Мой приемный большой ребенок из океана. Который впервые не одинок.

Глава 2 Откровение

Радмир брел сквозь сырую мглу. В неясном зеленоватом свете едва различал, куда поставить ногу. Под подошвой хрустели глиняные черепки, потом все чаще стали попадаться кости, совсем высохшие, хрупкие. Впереди клубился сизый туман. Из-за него легко было столкнуться с чем-то неожиданным, оказаться в ловушке, а то и сорваться в невидимую пропасть. Каждый последующий шаг вызывал все больше тревоги, точно балий двигался вперед с закрытыми глазами. Оттого, прежде чем ступить дальше, он всякий раз принимался ощупывать землю впереди носком сапога.

- Полрок! Полрок, ты здесь?!

Ответа не последовало. Только прошелестело шелково за границей тумана.

- Выходи! Ты мне нужен!

Сырые клубы уже поднялись до пояса. Радмир шел в них, будто в брод переходил реку тумана. Как вдруг река эта закипела, и сизый цвет ее сменился угольно-черным. Теперь лазарит стоял в потоке густого дыма.

- Полрок, ну где ты? Покажись!

Балий старался поднять голову повыше, даже ладони держал над поверхностью, как пловец над водой. Он знал: дым ядовит.

- Полрок!

Отравленный воздух стал быстро подниматься. Вот до середины груди, а вот уже до самых ключиц. Радмир споткнулся обо что-то невидимое и едва не нырнул лицом в кипучую тьму. Встал на носочки, запрокинув голову:

- Хватит, Полрок!

Под сапогом хрустнуло, и балий почувствовал, как теряет равновесие. Задохнувшись от страха, повалился вперед, выставив руки. Но ни опоры, ни самой земли там не оказалось – Радмир полетел в бездну. Дым же единым движением взмыл вверх, отчего падение будто ускорилось в десятки раз. Вот-вот должен был настигнуть сокрушительный удар, когда Радмир содрогнулся всем телом. И проснулся.

За окном сказочным призраком – луна. Белеет у стены новая гладильная доска, и кресло точно горбиться от брошенной на его спинку одежды. В самом дальнем углу поблескивает скотчем последняя неразобранная коробка.

Справа щелкнул выключатель у лампы на прикроватной тумбочке. Спальня озарилась мягким желтоватым светом. Показалось напуганное лицо Полины. Спросонья девушка подтянула простыню к подбородку, будто готовилась – совсем как в детстве – спрятаться под нею:

- Ра, ты чего?

- О, прости, разбудил, да? Сон плохой приснился.

- Всего-то.

Полина тихо рассмеялась и отпустила простыню. Расслабившись, устроилась поближе, с мычание ткнулась губами в висок:

- Ты Полрока звал, знаешь?

- Да, он снился мне: был где-то рядом, но не показывался.

- Вот как?..

- Иногда Полрок приходит в мои сны, а надо, чтобы пришел в реальности.

В голосе девушки прозвучали игривые нотки:

- Сначала это демон-нахал тебе снится. Потом его начинают звать по имени. В нем нуждаются. Что дальше? Эдак я скоро ревновать начну!

- Ха-ха-ха! Что за глупости? Разве можно сравнивать навью с живым человеком? Тем более с тобой, Полина.

Получив поцелуй, девушка рассмеялась удовлетворенно:

- Конечно, нас сравнивать нельзя. Пойди, найди умертвие, которое умеет делать вот так… Днем с огнем не сыщешь!

- О-о-о!

- Чувствуешь теперь? То-то. Они все бестелесные. Поэтому совершенно неспособны, к примеру, гладить… целовать… или, допустим… - Каждое слово Полина незамедлительно претворяла в жизнь.

Радмир, смеясь, уронил голову на подушку и блаженно прошептал в потолок ночной комнаты, где лежал круг приглушенного света от лампы:

- До чего же прекрасно, что моя любимая – не навья!

Утром на кухне уютно гудела микроволновка, из тостера пахло жареным хлебом. Полина в фартуке с нарисованными божьими коровками, варила кофе на двоих. Помешивая в турке, сказала:

- Видел объявление в общем чате? Людмила набирает добровольцев. Среди оперативников. Хочет восстановить метеорологический отдел.

- Думаешь, это действительно хорошая затея?

- Переучиваться будет сложно. Да и сиднем сидеть очень тяжело. Но в случае чего, опытные балии смогут постоять за себя. К тому же в клиниках безопаснее, чем на улице.

- Так ты решила перейти в метеорологический отдел?

- Нет. Пока не решила. Гульмира просит не бросать группу. А мне нравится работать с ней. Она честная, справедливая. И без всяких заскоков по отношению к подчиненным. В команде Гульмиры я не чувствую себя лишней, учусь постоянно. Больше узнаю об умертвиях, об их повадках.

Пока Полина рассказывала о трудовых буднях, Радмир с нежностью смотрел в ее хрупкую спину, на движения локтей. Щурился.

Полину окружала аура любящего человека. Даже беспокойные мысли не затмевали волшебного света. Невольно вспомнилась Ирка рядом с Игорем: сестренка сияла по-другому. Она блистала золотисто-солнечным восторгом, искристым восхищением. Полина же и любила, и светилась совсем иначе: от всего ее спортивного тела исходил сейчас ровный белый жар, как от раскаленной печи. В этом добром огне было столько силы, столько доверия!

Радмир любовался девушкой, стоящей у плиты. С удовольствием наблюдал за таинством приготовления кофе руками дорогого человека. Слушал голос.

- Обещали: со дня на день будет готова моя именная пепельница. Жду не дождусь! Интересно, какой ее сделают? По этой части у Всеволода, оказывается, целый отдел есть! Знаешь, если выбирать между оперативной работой, метеорологами и другими должностями, я бы пошла к умельцам по части артефактов. Только…

Глаза Радмира вдруг расширились. Не в силах вымолвить ни слова, он смотрел на лазарию с изумлением, всем телом подался вперед.

Замерла и Полина, позабыв о кофе на плите. Наконец шевельнулась: встала в пол оборота. Дышала тихо-тихо. Точно прислушивался к чему-то. Одна ее ладонь скользнула по фартуку с божьими коровками вниз и остановилась на животе. Во второй руке она по-прежнему держала ложку.

- Это конечно глупости – такого не бывает. Но все-таки… Знаешь, чувство возникло, будто я стану… мамой?! – похоже, девушку собственные слова ошеломили. – Не, походу, просто крыша съехала. Никто не способен узнать на таком сроке… Эй, Ра, ты чего?

Радмир, будто околдованный, потряс головой. С улыбкой сполз со стула и на коленях приблизился к лазарии. Обняв ее за ноги, смотрел вверх:

- У меня есть основания полагать, – ха-ха! – что интуиция тебя не подводит. Тут вовсе не в сроках дело, уверяю.

- В каком смысле? – Полина нахмурилась.

- Не важно. Тебе не стоит ни о чем беспокоиться.

Взгляд девушки заметался по кухне, будто в поисках подсказки.

- Но если в самом деле… Ребенок – это такая ответственность! Как я справлюсь?! Столько надо будет сделать, столько всего решить!

Радмир мурлыкнул в фартук с божьими коровками:

- Реши одно: выйдешь за меня?

Если прежде лазария выглядела сбитой с толку, то теперь была совершенно потрясена. Она улыбался, губы подрагивали. С ложки в ее руке кофейная гуща капала на пол. Полина отрывисто выдохнула:

- Да, Ра. Конечно, да! – она засмеялась. – Еще бы!

Нервно вздрагивая всем телом, девушка также опустилась на пол коленями и принялась целовать Радмира, по-кошачьи тереться о его висок своим виском. Ложка выпала из руки, со звоном заскакала по кафелю.

С минуту никто не произносили ни слова. Слышно было только звуки поцелуев. Когда на плите внезапно зашипело – кофе из турки плеснул на раскаленный металл, к вытяжке стали подниматься коричневатые струйки едкого дыма. Запах подгоревшего напитка усилился.

Полина вскочила с пола, рывком повернула флажок на газовой плите. И застыла, разглядывая бесформенное кофейное пятно на плите. Только взволнованно покусывала припухшие губы. Вымолвила:

- Пожалуйста, Ра, никому пока ничего не рассказывай, ладно?

- Почему?

Недоумение Радмира было искренним: он так радовался согласию Полины, с такой нежностью думал о будущем отцовстве, что поведать об этом хотелось целому миру! А тут вдруг эта странная просьба…

- Мне нужно свыкнуться, нужно время. Понимаешь? Мы только съехались, и уже – ребенок, свадьба. Я не успеваю столько всего вместить!

Радмир тоже поднялся. Стоя позади любимой, обнял ее, положил голову на плечо. Теперь они вдвоем смотрели на расплескавшийся кофе: Полина – с нескрываемым испугом, Радмир – с любопытством.

После минутного молчания балий загадочно прошептал:

- Я умею гадать по кофейной гуще. Смотри. Вон, два полукруга – это кресла-качалки. Значит, мы вместе состаримся и однажды будем сидеть у камина, вспоминая нынешний день. А те капельки вокруг – это наши дети и внуки. Они спрашивают, как мы познакомились, как поженились.

Успокаивая Полину, балий продолжал шептать милую чепуху:

- Видишь, та дальняя клякса похожа на букет? Это свадебный – наш.

- И кто его поймал?..

- Сложно сказать. Лицо рядом так размыто, - Радмир изобразил профессиональную задумчивость, разглядывая испачканную плиту.

Полина вдруг повернулась. Сквозь улыбку проступала мука:

- Давай подскажу: его поймал кто-то со стороны жениха. Ведь с моей-то стороны ловить некому. На мою свадьбу никто не придет.

Радмир тотчас перестал дурачиться. Бережно взял лицо девушки в свои ладони, принялся целовать, с нежностью заглядывая в глаза:

- Эй, погоди! Зачем так? Конечно же люди придут! В клане…

- Нет, - сдавленно перебила Полина. – Есть только один человек, который мог бы по-настоящему быть моей стороной. Но он не придет. И его благословения получить не удастся – ни за что на свете. Он будет против. Он теперь всегда будет против, что бы я ни делала.

Балий медленно кивнул с пониманием:

- Ярослав…

- Он забрал меня из детского дома, он вырастил, он обучил магии. Заботился и любил по-своему. А что я сделала в ответ? Предала Ярослава, отреклась от клана георгосов. Попросту сбежала! - У Полины выступили слезы. – Я так виновата перед ним, что кажется, не заслуживаю того счастья, Ра, которое ты предлагаешь. Будто все это для меня слишком хорошо!

Радмир обнял девушку так крепко, точно удерживал от падения в пропасть. Долго подбирал слова, но в конце концов ответил:

- Счастье – это не высокий чин, чтобы его заслуживать. Быть счастливым – это умение, навык. Полина, ты ведь овладела магией, верно? Значит, и всему остальному сумеешь научиться. Даже не сомневайся.

Радмир ворвался в архив клиники «Лазарь Плюс» с таким грохотом, что лазарит, раскладывавший пасьянс на компьютере, подскочил на месте. Несмотря на современную технику вроде принтера, позади сотрудника вся комната была загромождена стеллажами с папками и документами. Солнце едва пробивалось в подвал сквозь стекло – при появлении Радмира пыль в луче заплясала, замельтешила потревожено.

- Привет! Можешь помочь? Это срочно.

Незнакомый лазарит ссутулился, держась настороже:

- А у вас вообще есть разрешение, чтобы находиться тут?

- Да ладно! Хватит чушь пороть! Мы оба инициацию проходили, оба работаем на клиники! Чье там еще разрешение тебе нужно?

- Игоря Борисовича… Ну, то есть, теперь уже Людмилы.

Радмир от нетерпения взъерошил волосы на макушке:

- Э-эх! Некогда объясняться с Людмилой. Смотри сам!

На краткое мгновение Радмир снял колдовской щит, который позволял прятать эмоции от остальных балиев. Этого хватило, чтобы архивариус попятился и врезался спиной в загроможденный стеллаж.

- Видишь теперь? Дело очень срочное!

- Хорошо. Говорите, что вам нужно?

Только теперь Радмир заметил: работник архива – совсем еще мальчишка. Должно быть, его недавно приняли в клан и назначили на самую маленькую должность, чтобы он просто-напросто освоился. И новичку было страшно впервые нарушить предписания, действовать не по плану. Однако заботиться о его самоощущении сейчас совсем не было времени.

- У «Лазарь Плюс» несколько родильных отделений. Дети, которые появились там на свет за последние… мм… лет десять-пятнадцать – есть информация о них? Это же как-то регистрируется, правда?

- Ну, да, - неуверенно протянул собеседник. – А что?

- Найди этих детей. Всех!

Пока юный архивариус торопливо сворачивал на компьютере окна социальных сетей, онлайн-кинотеатра, незаконченного пасьянса, Радмир без спроса прошел за стойку. Склонился над столиком в пятнах от пролитого чая. Вгляделся в сияющий монитор, где появились таблицы.

- Вот, пожалуйста, смотрите: левая колонка – дата и точное время рождения, в следующей графе – пол новорожденного, потом вес, рост…

- А где данные по состоянию здоровья? Недоношенность, например, врожденные пороки развития и прочее?

- Просто чуть дальше колесиком мыши прокрутите. Вот в этой графе как раз указано. «Полидактилия» - видите? Или «расщелина нёба» - пунктом ниже. А что конкретно мы ищем?

- Ага, - будто не слыша, пробормотал Радмир. – Теперь можешь показать, кто из них в каком районе зарегистрирован? Мне нужны только районы и состояние здоровья новорожденных.

Архивариус застучал по клавиатуре. Когда на экране возник новый график, Радмир напрягся всем телом. Принялся листать электронные страницы одну за другой, становясь все бледнее. Пальцы его плохо слушались.

Наконец он добрался до конца списка. Закрыл глаза и отвернулся, не в силах больше смотреть на монитор. Только стискивал краешек стола, отчего кончики ногтей побелели. Стискивал судорожно, болезненно.

- Нашли то, что искали?

- Да. Нашел… Хотя полжизни бы отдал за ошибку, за любое совпадение.

- Э-э, вы же не будете возражать, если я сообщу об этих ваших поисках? Мне по инструкции следует доложить о произошедшем.

- Валяй. Впрочем, я избавлю тебя от части хлопот.

Дрогнувшей рукой Радмир вынул сотовый из кармана. Набрал номер:

- Алло, Людмила? Здравствуй. Прости, если отвлекаю. Нам срочно нужно встретиться. Только ты, я и Всеволод – никого больше. Сможешь?

Балий чуть помолчал, слушая голос в трубке. Затем добавил:

- Нет, Люда, это не просто важно. Это вообще самое важное, что происходило с кланом за последние двадцать лет.

Глава 3 Пепельные ангелы

В роскошной темнице Всеволода звенела тишина. Громоздились на полках книги, зеленел сукном тяжелый бильярдный стол. На вечно запертых окнах были задернуты темно-бордовые портьеры. Сам хозяин обители замер над острыми осколками: минуту назад он выронил бокал с коньяком – так поразила весть, принесенная Радмиром. Старец взирал на хрустальное крошево среди пролитого напитка не то с изумлением, не то с гневом.

В кресле беззвучно всхлипывала Галина Александровна. Когда явились Людмила с Радмиром, она как раз беседовала с экзархом и потому стала свидетельницей открытия. Теперь же, закрывая лицо руками, она словно отказывалась признавать услышанное. А рядом стояла сама Людмила: опущенные в бессилии руки, потерянный взгляд. Пускай ей сулили статус экзарха, но сейчас девушка выглядела неготовой даже слово произнести.

Воздвигнувшаяся тишь была точкой отсчета – ничто в клане не могло отныне остаться прежним. Тем страшней представлялось малейшим звуком нарушить тишину и вступить в неизведанное будущее. Первым на это решился Всеволод. С трудом откашлявшись, он вымолвил:

- Ответь, отчего это стало известно сейчас? Почему не годами раньше?

Радмир, стоя посреди комнаты, точно провинившийся, сдержанно ответил:

- А сколько лет ведутся исследования? Десять? Двадцать? Мы в самом начале пути. Новые открытия неизбежны.

- Но почему именно ты?! Не Галя, не Игорь!

Радмир выдержал взгляд Всеволода:

- Во-первых, лазарит должен быть влюблен, чтобы видеть «ангелов». Во-вторых, многие ли при этом смотрят друг на друга зороком? Нет. Его применяют в бою, не в повседневной жизни. А я каждый день смотрю на Полину – мне нравится видеть зороком, как проявляется ее любовь. Такая уж привычка. Просто-напросто совпадение!.. И наконец мне повезло застать момент зачатия. Вот и все.

- Повезло? – упавшим голосом выдавила Людмила.

- Да, это перечеркивает многое из того, что мы сделали к настоящему дню. Но верное понимание вещей помогает клану стать сильнее, страхует от ошибок в будущем! Разве теперь лазариты смогут действовать по-прежнему? Теперь, когда мы знаем! Ведь на самом деле нет тех «ангелов», которых, как все думали, бог посылает на помощь в борьбе с пеплом. Их нет! «Ангелы» - это человеческие души. Души обычных детей, которые не успели родиться.

Галина Александровна без единой кровинки в лице поднялась из кресла. Пошатываясь, побрела к двери, будто в страшном бреду. Шептала:

- Что я наделала? Что наделала… Чудовищно!!! Годами…

- Галя, Галя! – Всеволод потянулся следом, хотел коснуться плеча сломленной женщины. – Постой! Ты не можешь винить себя. Это я заблуждался, я направил клан по такому пути! Вся ответственность лежит на мне единолично – как на экзархе! Галя!

Но Галина Александровна отдернулась от этого прикосновения, точно обожгло ее нестерпимым стыдом. Всхлипывая, хлопнула дверью.

Всеволод побрел обратно. Мимо лужи хрустальных осколков прошел к бару. Дрогнувшей рукой плеснул из первой попавшейся бутылки в бокал.

Людмила пристально глядела на Радмира, словно увидела впервые:

- Есть вероятность, что ты ошибся? Ну хоть какая-то надежда?

- Я дюжину раз перепроверил. Через все архивы родильных отделений «Лазарь Плюс» с момента их открытий. Дети с врожденными пороками развития появляются на свет в окрестностях поместья чаще, чем где бы то ни было. Каждый раз явление списывают на плохую экологию. Но сам куб – пандемониум – именно здесь. Те, кого мы считали ангелами, приходили на зов. И забирали собранный пепел с собой.

Радмир в глубине души испытал облегчение, что Галина Александровна ушла – было бы жестоко произносить подобное в ее присутствии.

- Но больные дети рождаются по всему миру!

- Да. К сожалению, души не видят пепла. До момента зачатия они блуждают по Земле и вбирают его случайным образом. Кто-то больше. Кто-то меньше. Зато в кубе это происходило… целенаправленно.

- Вот и разгадка, которую мы столько лет напрасно искали. – Всеволод осушил бокал. – Сколько ни бился клан, за минувшие годы пепел не убывал, а лишь прибывал с каждым днем. Тучи, во все небо тучи из пепла.

Старец зашаркал к покинутому креслу, сел. Безволосая коричневая голова склонилась так низко, точно тело уже не выдерживало необозримую бездну прожитых лет. Узловатые пальцы потерли впалую грудь в области сердца.

- Я мечтал о мире без умертвий. Чтобы люди навсегда забыли о болезнях и старческой немощи. Конечно, не на моем веку, как бы долог он ни был… Но кто старику запретит грезить?.. Вот бы все сбылось! Выйти отсюда, вновь побывать на тех улочках, где было столько зелени, столько знакомых лиц. – Всеволод умоляюще взглянул на Радмира, словно балий мог помочь. – Да только ничего этого не осталось и в помине, верно? Тех людей нет. Их дети, еще не родившись, уже осквернены. А Москва переменилась, так дико переменилась с тех пор. Стоит, вся засыпанная пеплом… И это я превратил ее в Помпеи. Какая тонкая насмешка судьбы, не так ли?

Людмила попыталась приблизиться к Всеволоду, но тот остановил ее жестом. Глубоко запавшие глаза старика прикрылись тяжелыми веками:

- Будь добра, пригласи всех главврачей и замов столичных клиник. Они передадут весть в регионы. А также, по возможности, пусть явятся те лазариты, кто не слишком занят текущими делами. Завтра в полдень я объявлю клану об этом открытии.

- Сделаю.

- И позаботься о Гале. Она в том опасном возрасте, когда на себя взваливают взрослую ответственность. Правда, еще не расставшись до конца с безоглядностью молодых лет. Поэтому сейчас Галя в буквальном смысле берет на себя слишком многое. Люда, надо помочь ей. Пожалуйста.

На пороге комнаты Всеволод окликнул подчиненных:

- Помните: ответственность лежит на мне. Я – экзарх – отдавал приказы.

Радмир с Людмилой вышли. Тяжелая дверь с инкрустацией за ними бесшумно затворилась. Лазариты остановились посреди коридора: девушка должна была отправиться выполнять поручение Всеволода, но отчего-то медлила, поправляла тяжелую русую косу. А Радмир видел, как она борется с собой, не решаясь высказаться. Наконец Людмила бросила:

- Такой удар по всем нам. И нанесен изнутри. – Она пронзительно взглянула на балия. – Лучше бы ты никогда не открывал этой тайны!

Радмир сочувствовал лазарии. Однако знание истины не позволяло согласиться даже притворно:

- Ты правда так думаешь?

На лице Людмилы отразилась внутренняя борьба: чуть дрогнули губы, залегла морщинка промеж бровей. И лазария сдалась. Покачала головой:

- Нет. Прости. В сердцах сказала.

Чуть тронула Радмира за руку. Это прикосновение было первым за все последнее время. Легкое, примирительное – в нем теплилась искорка доброй магии. И чары подпитывала благодарность:

- Да, может быть, счастье действительно в неведении. Но покупать его ценой детских жизней не готова ни я, ни весь остальной клан. Пойми, я просто не представляю, как нам теперь быть с этим новым знанием.

Радмир смотрел в спину удаляющейся Людмиле, пока она не скрылась из виду за поворотом смежной галереи.

К полудню следующего дня на зов экзарха в обитель съехалось полсотни человек. Высшая администрация московских клиник «Лазарь Плюс» оставила все дела – во внутреннем дворе поместья не осталось места для машин. Несколько авто вынужденно припарковались за воротами.

Встреча проходила в огромной зале для совещаний на третьем этаже. Радмир с Полиной устроились на последнем ряду возле самых дверей. Сидя бок о бок, держались за руки, порой перешептывались.

Пока Всеволод вводил подчиненных в курс дела, Радмир взволнованно оглядывался. Ерзал на высоком стуле с бархатной обивкой. Воздух, казалось, потрескивает от напряжения. Белоснежные мраморные статуи в нишах холодно взирали на собравшихся. Лазариты внимали экзарху.

- Столь невероятное открытие переворачивает с ног на голову всю дальнейшую деятельность клана. Однако растерянность не должна затуманивать нашего пути. И теперь важен каждый шаг.

Всеволод в темно-синем кимоно с вышитыми золотыми журавлями стоял перед гостями, опираясь на легкую тросточку. Высокий, исполненный силы, он напоминал восточного духа, и темные морщины только подчеркивали это сходство. Впрочем, от Радмира не ускользнуло странное беспокойство экзарха: порой он умолкал и на миг отводил взгляд в сторону, щурился. Точно сквозь заколдованные стены поместья пытался разглядеть нечто в отдалении. Затем голос старца вновь отдавался эхом под сводами:

- Пятую часть от суммарного дохода клиник за последний квартал мы выделим родителям пострадавших детей. Впредь такая практика станет постоянной, пока все последствия не будут устранены. Также любое лечение для них станет бесплатным. Я уже дал поручение провести это по линии благотворительности. Осталось только сформировать списки.

Экзарх опять сосредоточился на некой отдаленной точке. На сей раз Радмир попытался проследить направление его взгляда. Должно быть, это было где-то за пределами обители – за воротами, а может и за границей поселка. Поневоле отвлекшись, Всеволод продолжал:

- Но исправляя совершенные ошибки, мы не должны забывать о движении вперед. И здесь предстает новый вопрос: как уничтожить пепел, никому не причиняя вреда? Все ресурсы исследовательских центров должны сосредоточиться на изучении его природы. А после восстановления метеорологического отдела сбор пепла продолжится.

Он прошелся взглядом по первым рядам, кивнул:

- В Китае говорят: «Когда сойдет вода, обнажатся камни». Я верю, несмотря на все ошибки и смуты нынешнего времени, однажды лазариты смогут оглянуться назад без страха, без упрека самим себе. И каждый признает: клан служит людям во благо. Так тому и быть.

Встреча завершилась, главы клиник из залы для совещаний начали расходиться. Никто не спешил. Одни были подавлены недавним открытием, другие горячо обсуждали это с коллегами, даже спорили – у балюстрады открытой террасы, на площадках лестниц. Теперь не только Людмиле, но и всем остальным лазаритам требовалось время, чтобы освоиться с новым знанием. Это породило целую бурю разговоров, срочных звонков.

Полина хотела перекинуться парой слов с кем-то из знакомых и тоже куда-то запропастилась среди бесконечных лабиринтов поместья. Напоследок подмигнула: «Если одно зачатие столько шуму наделало, представь, какой фурор произведет рождение нашего малыша?». С тем и пропала.

Радмир задержался в зале для совещаний. Хотелось узнать у Всеволода, сколько дней Ире еще предстоит провести затворницей в новом крыле оранжереи. Впрочем, пока экзарх был занят Людмилой: девушка понуро выслушивала наставления, держала голову опущенной. Похоже, нынешние минуты их разговора были далеки от приятных.

Радмир держался поодаль, выжидал, чтобы не встревать. Однако голоса становились все громче, уже удавалось разобрать слова. Людмила, хотя и выглядела сконфуженной, возражала:

- Да, выполняла. Но разве ответственность за исполнение приказов не лежит, в том числе, и на мне? Как с этим-то справиться?!

Всеволод сердито одернул рукава кимоно. С необычайной жесткостью, какой Радмир никогда прежде не замечал, отрезал:

- Не стоит обманываться. В истоке подобных сомнений лежит не чувство вины и даже не забота о ближних. Отнюдь. Так звучит гордыня! В самом худшем проявлении, самом разрушительном! И как бы глубоко в твоей душе она ни пряталась, не составляет труда ее разглядеть.

Пресекая возможные возражения, экзарх взмахнул рукой:

- Неужто и впрямь ты пришла к выводу, будто в это вопросе что-то решаешь? Да прикажи я выпустить всех умертвий из куба, и ты – наравне с другими лазаритами – повиновалась бы! В третий и последний раз повторяю: вся ответственность за преступную ошибку лежит на мне, как на экзархе, и ни на ком больше!

Всеволод понизил охрипший голос, однако теперь с едкостью тона не сумела бы поспорить даже серная кислота:

- Хотя к чему тут старческие увещевания? Раз уж тебя ничто не убеждает, ответь тогда на простой вопрос: сможешь ли жить с таким грузом? С тысячей поломанных детских судеб! – Экзарх смерил онемевшую преемницу взглядом. – Хочешь поиграть в виноватую? Что ж, не смею препятствовать. Только имей в виду: тебе дорого эта игра обойдется.

Вспыхнув, Людмила сорвалась с места. Пряча пылающее лицо, вихрем пронеслась мимо Радмира. Однако ей не удалось скрыть слезы.

В некотором замешательстве балий приблизился к экзарху. Как оказалось, тот был весьма отходчив: после недавней вспышки держался спокойно и даже кивнул приветливо. Поинтересовался самочувствием Иры. Сказал:

- Она пробудет под наблюдением целителей еще некоторое время. Неделю. Может, полторы. Надо убедиться, что кит не навредит ей. А Игорь заодно позаботится об остальном. Прости за прямолинейность: гастрономические предпочтения кита следует полностью изменить. Как только твоя сестра научиться кормить его не жизненной силой, а любовью и заботой, клянусь, она ни минуты лишней не проведет в оранжерее. – Всеволод вздохнул. – Большинство лазаритов уже освоило новый подход. Но ситуация с наивысшим умертвием не имеет прецедентов. Мы всего лишь хотим обеспечить Ире безопасность, избавить ее от неоправданных рисков.

Радмир поблагодарил экзарха. После короткой заминки все же спросил о причине странных пауз во время совещания с главами клиник. Старик рассеянно потер лоб. Потом и вовсе опустился на ближайший стул:

- Что-то грядет. Совсем скоро. Будто беда уже на пороге стоит. А я не вижу ни малейшей угрозы, сколько бы ни вглядывался зороком. Эх, надо предупредить охрану, да только о чем? Может говорит во мне одно пустое старческое беспокойство? Устал я, Радмир, очень устал. Нет-нет, помощь не нужна – дойду до своей комнаты сам. Только вот посижу немного…

Балий оставил экзарха в опустевшей зале. Задумчиво побрел по коридору. Как вдруг заметил в дальнем конце Людмилу. Та стояла спиной у запертого окна, тяжело опираясь на подоконник. Изредка она поднимала руку – утирала лицо.

Радмир не знал, как поступить. После недавнего прикосновения Люды с толикой магии, сотканной из благодарности, еще теплилось внутри чувство некоей близости. Потому хотелось утешить девушку. С другой стороны, возможно, следовало дать ей побыть в уединении.

Поколебавшись, он осторожно приблизился.

- Люда, я случайно застал ваш разговор со Всеволодом.

Она обернулась. Смущенно одернула темное платье:

- Так ты слышал?

- Думаю, он был слишком суров с тобой.

- Спасибо на добром слове. Но Всеволод прав. – Лазария встрепенулась, выпрямила спину. – К тому же его резкость оправданна. Это хорошо продуманный шаг. Только так можно было избавить меня от груза, который я дальше не смогла бы нести. – Людмила тускло улыбнулась. – Да уж, проницательности нашего экзарха можно только позавидовать.

У Радмира в кармане завибрировал сотовый. Жестом извинившись перед собеседницей, балий принял звонок. В трубке послышался отдаленный шум машин и встревоженный голос Галины Александровны:

- Слава богу! Радмирчик, хотя бы ты откликнулся. Ни до кого не могу дозвониться – у всех телефоны отключены! Вы на совещании?

- Оно только-только закончилось, - растерялся балий.

- Слушай, я не явилась, потому что Ярослав назначил встречу на то же самое время! Сказал, это очень важно. Но… - женщина запыхалась от быстрой ходьбы, звякнули ее браслеты. – Ярослав не пришел. Здесь вообще никого нет! И кажется, это неспроста, Радмирчик. Ой, не спроста.

- Вам что-то известно о планах георгосов? – Радмир почувствовал, как дохнуло тревожным холодом в спину.

- Нет, в том клане мне уже давно не доверяют. Но я хорошо знаю Ярослава. И подозреваю, он специально подстроил, чтобы я оказалась за пределами поместья. В безопасности. Понимаешь? – гудок машины на мгновение прервал Галину Александровну. – Скорее всего, георгосы знают о намеченном совещании! Радмирчик, беги к Всеволоду, предупреди всех!

Лазарит сам не заметил, как ноги понесли его к покинутой зале:

- Вы уверены?

- Ни в чем я не уверена. Но лучше уж оказаться перепуганной дурой, чем пустить дело на самотек. Пожалуйста, поспеши!

Сжимая телефон во вспотевшей руке, Радмир пустился по коридору. Но еще раньше, чем он достиг цели, позади раздался топот. Стучал тяжелыми берцами по мраморному полу бегущий охранник в черной униформе.

В залу для совещаний они ворвались вместе. Всеволод, заслышав грохот, в напряжении поднялся со стула. И Радмир понял, что опоздал.

Лазарит из охраны подхватил старика под руку, спешно повел к двери:

- Экзарх, пожалуйста, немедленно вернитесь в изолированную часть поместья! Вам угрожает опасность.

- Да что случилось-то? – Всеволод не сопротивлялся.

- На нас напали. Это Ярослав. С ним два десятка детей. И все – после ритуала кражи эмоций. У них силы магической до краев. Они убивают!

Глава 4 Слезы экзарха

Радмир мчался по коридору, не чуя под собою ног. Портреты, гипсовые бюсты в нишах – все проносилось мимо. Чередой вспыхивали световые пятна окон. Балий в волнении стиснул кулаки на бегу. «Полина! Где Полина?!» - билась в мозгу одна и та же мысль. Он пытался вспомнить, что говорила девушка перед уходом, с кем хотела встретиться. Но в панике едва соображал. Вот поворот, еще один. Впереди лестница, которой он никогда прежде не пользовался – куда она ведет?

Не успел Радмир приблизиться к кованым перилам, как на ступеньках показался лазарит-охранник. Пригибаясь, мужчина пятился, в напряженном сосредоточении метал заклятия перед собой. Темная униформа прилипла к вспотевшей спине, дышал он тяжело. Уже закончились ступени, охранник по-прежнему отступал. Похоже, враг ненадолго потерял его из виду – выдалась короткая передышка. Мужчина принялся спешно ткать защитные чары: вокруг сгустилось блеклое сияние, обтекая его.

А из лестничного проема уже поднималась враждебная сила. Радмир шагнул за колонну, заслонился рукой: точно на встречном ветру покалывали лицо злые песчинки-иголочки. Колдовской самум вздыбливался, налетал все сильнее, резче. И боязно было даже представить, от кого исходит столь мрачная мощь, где прячется самое ее сердце.

Едва охранник успел воздвигнуть последнюю преграду на пути вражеских чар, как показался их источник. По лестнице взбежала растрепанная рыжая девчонка лет одиннадцати. Веснушчатое лицо ее белело от гнева. Завидев противника, она выбросила руку вперед.

По коридору сплошным потоком хлынула боевая магия. Неестественно дикая, бесформенная – на несколько секунд она прожгла, прокалила сам воздух. Иссякла тотчас. Послышался глухой удар.

Радмир за колонной окаменел: вспышка была короткой, девчонка по неумелости растратила впустую чересчур много силы – ударила в пространство вокруг себя. Но теперь и картины на стенах, и подвязанные шторы с тяжелыми кистями – все пропиталось смертоносным гневом. По-детски жгучим, непримиримым. В нем так же явственно читался неутолимый плач. Кем бы ни была маленькая георгесса, она вне всяких сомнений кого-то потеряла – родителей или друзей. Радмир чутьем лазаритов буквально осязал большую потерю, переживал ее как свою! Эмоциональный фон девчонка прятать не умела. И нетрудно было догадаться, кого Ярослав назначил виновными в ее беде.

Не дыша, Радмир укрылся за магическими зеркалами, лишь бы остаться незамеченным. Этажом ниже раздался хлопок, затем возглас. Балий осторожно выглянул из-за своего укрытия – насквозь проклятой колонны. Охранник лежал на мраморном полу, раскинув руки. Никто не пережил бы такого удара. А над перилами мелькнула напоследок рыжеволосая голова – юная георгесса спешила вступить в новую схватку.

Тихо-тихо Радмир приблизился к телу. Склонился. В тщетной надежде потянулся к еще теплой безвольной руке. Попытался нащупать пульс. Ничего. Мужчина был мертв.

Рация у него на поясе вдруг зашипела. От неожиданности Радмир отпрянул так, что повалился на стылый мрамор пола. Раздался голос Людмилы:

- Всем постам! Все, кто меня слышит! Восточное крыло захвачено, отступайте оттуда. Мы стягиваем силы на третий этаж, в каминный зал, оттуда будем двигаться вниз. Главное, не дайте им прорваться через пожарную лестницу! Нужно еще несколько минут, чтобы забаррикадировать ее. – Послышались неразборчивые выкрики, шум. – Да слышу! Да!

Рация смолкла. Радмир дрожащими пальцами кое-как отцепил ее от пояса погибшего охранника. Сунул в карман. Вскинувшись, загнанно огляделся.

Слишком редко бывал он поместье, не помнил толком расположения бесконечных переходов и даже в спокойные дни мог с легкостью заплутать здесь. Каминный зал? Но где это, и как туда попасть? Вспомнились по меньше мере три камина в разных частях обители Всеволода.

Не справляясь с нарастающей паникой, балий побежал.

Поворот. Запертые двери гостевых комнат. Галерея. Открытый балкон. Кипучий сгусток ненависти ударил в гобелен, мимо которого пролегал путь. Радмир даже не понял, откуда атаковали. Укрылся за античной статуей. Затем, не дожидаясь нового залпа, через анфиладу залов рванул прочь. Наспех соткал слабенький щит, который и минуты не продержался – из-за плохого сосредоточения развеялся сам собою.

Cо жгучим раскаянием Радмир вспомнил слова Галины Александровны: «Представляешь будущих георгосов? Каково нам будет с ними сражаться?!». Только теперь бесчеловечный расчет Ярослава предстал во всей полноте: для этой атаки он выбрал самых отчаявшихся детей, истерзанных жизнью – детдомовцев, озлобившихся беспризорников. С холодным расчетом раздул огонь их неутолимой боли. А затем бросил в бой.

Как, как можно было сражаться с этими детьми, противостоять им?! Тем более теперь, когда ритуал кражи эмоций удесятерил способности каждого ребенка! Радмир мог только прятаться, до поры до времени уклоняться от лобового столкновения. Но что же было делать потом? Никто из лазаритов не осмеливался сражаться в полную силу, и оттого каждый из них становился легкой мишенью. А если в западне окажется Полина?

На открытой террасе послышался топот нескольких ног. Спасаясь, балий юркнул за угол, у витража свернул направо. Открылась небольшая комната с роялем и несколькими софами друг напротив друга. Лазарит старался не шуметь: сдерживая шаг, направился к приотворенной двери на противоположной стороне. Краем глаза он заметил в углу оставленный кем-то совок с щипцами. И память наконец подсказала: Людмила созывала всех в ту самую залу с камином, где некогда обсуждала дуэль! Тотчас вспомнилась и причудливая чугунная решетка, и ониксовые колонны.

Радмир остановился, лихорадочно припоминая маршрут. А в это время из окна блеснул в лицо ему солнечный зайчик – среди каштанов сверкала куполом в саду новая оранжерея.

Балий метнулся к подоконнику, скребнул ногтями по оконному стеклу. Ирка! Она была одна в заколдованной темнице наедине с китом. Кто защитит ее от георгосов, кто предупредит хотя бы?! Сестренка ведь едва-едва научилась простеньким чарам и не умела сражаться.

Он со стоном вцепился в волосы. Спешить в каминный зал на подмогу? Искать Полину? Бежать в оранжерею на выручку сестре?

- А-а-а! – в отчаянии Радмир обезумел. Схватил с подоконника вазу. Занес над головой, хватил об пол – белые черепки полетели во все стороны. Казалось, и душа сейчас разорвется на куски.

В голове гудело, дышал он часто-часто. Не помня себя, развернулся.

На пороге уже стоял десятилетний мальчишка в рваных джинсах. Глядел исподлобья сквозь засаленную челку:

- Здесь еще один.

Будто из-под земли возникла рядом с ним давешняя рыжеволосая георгесса:

- Давай вместе.

Радмир отскочил за ближайшую софу. Пригнулся – над самой макушкой пролетело опаляющее смертельное заклятие. Грянуло в стену.

До ближайшей приоткрытой двери оставалось не больше десяти шагов. Можно было укрыться за роялем, а оттуда, если повезет, ускользнуть в коридор. Подпереть дверь снаружи, и преследователи отстанут.

Невероятным прыжком Радмир достиг первого укрытия, ударился плечом – в музыкальном инструменте жалобно загудело. Спасительный дверной проем был совсем рядом. Но едва лазарит приподнялся для следующего броска, как правое плечо рвануло болью. Точно раскаленные крючья впились в плоть, принялись кромсать как попало, с ожесточением.

Бил мальчишка. Бил люто. Бил за то, что всеми оставлен.

Хватая воздух ртом, Радмир все же попытался идти вперед. Когда по ногам дохнуло жаром доменной печи – за дело взялась рыжеволосая.

Лазарит спиной повалился на пол. Цепляясь за ворс ковра, стонал сквозь стиснутые зубы. В грудь будто плеснуло расплавленным свинцом. Тяжкий жар проник сквозь кожу в кости. Давил, иссушал изнутри. Оттого помутилось в голове: знойное красное марево поплыло перед глазами. Глухо отдавался в висках каждый удар сердца – ему все трудней становилось перекачивать горячую загустевшую кровь.

- Живучий гад.

Изнемогая под гибельным жаром, балий пытался колдовать. Но сухими листьями над костром все оборонные чары вспыхивали и распадались. Радмир покрылся липкой испариной точно в лихорадке, болезненно выгнулся. Сквозь муку разобрал, как приблизились шаги – дети подошли, чтоб лучше видеть жертву.

- Это из-за вас и ваших тварей ручных! Вы во всем виноваты!

Девчонка пнула Радмира по ноге. Однако колдовская боль напрочь заслонила физическую – простой толчок, не более.

Балий сдался.

Мгновенная смерть стала бы избавленьем. Но юные георгосы, похоже, выложились в предыдущих схватках. И теперь они – медленно, мучительно – добивали Радмира вдвоем. Пядь за пядью выжигали в нем жизнь.

Как вдруг лица коснулся легкий сквозняк – распахнулась дверь.

- Чего встали тут?! – послышался новый мальчишеский голос.

- Вот. Этого добиваем. Помоги, - сосредоточенно отозвалась девчонка.

- Ну-ка, ну-ка! Давай!

Когда к двум атакующим присоединился третий, балий весь оставшийся воздух выдохнул с тусклым облегчением. Наконец-то. Разум стал проваливаться в предсмертный обморок. Но еще слышалась какая-то возня, ругань. Магический огонь внезапно ослаб.

- Нет, я сказал! Не трогайте его.

- Это еще почему?!

- Он не с лазаритами.

Маленькие убийцы остановились в нерешительности:

- Ваня! В смысле, не с лазаритами? Он же, блин, в поместье!

- Я его знаю. – Говоривший шмыгнул носом. – Это он мне гитару подарил.

- И че?

- А то! Ярослав сказал, не тратить силы на прислугу. Внизу наших прижали, а вы торчите тут?! Живо, пошли-пошли!

Втроем дети выскочили из комнаты. Дверь за ними захлопнулась.

Растрескавшимися губами Радмир слабо потянул прохладный воздух. Вдох. Еще один. В глазах начало проясняться. С трудом он перевернулся на живот. Хотел подняться, но руки подломились, и балий рухнул лицом в пол. Во рту возник медный привкус крови. Как следует отдышавшись, Радмир вновь попытался встать. На сей раз получилось. Приходилось держаться за подлокотник софы, бороться с головокружением.

Шатаясь от слабости, балий побрел вперед. Искать Полину в подобном состоянии он уже не мог. Пройти все коридоры, где кипят сражения, и через сад добраться до оранжереи на помощь сестренке – и подавно. Теперь оставался лишь один путь. В каминный зал.

Вот сумеречный проход: плотно зашторены окна, тянется пурпурная дорожка. Приходится держаться рукой за стену, чтобы не упасть. И приглушенно – в разных уголках поместья – слышатся крики, звон стекла.

После долгой магической пытки тело едва слушалось. Поминутно накатывала немощь: темнело в глазах, судорогой сводило мышцы. Тогда Радмир останавливался и пережидал дурноту. Старался дышать глубже – надеялся, это поможет взбодриться. Или хотя бы не упасть.

- Пожалуйста… пожалуйста…

Он и сам не понимал, о чем просит. Чтобы Полина нашлась? Сил дойти? Или молил о том, чтобы никто из детей не заступил дорогу? Попадись навстречу один единственный георгос, даже самый слабый, и это наверняка обернулось бы поражением – чары ткать Радмир не мог.

Рация в кармане вновь ожила голосом Людмилы:

- Всем постам! Не используйте силовые щиты – их пробивают! Отводите атаки в сторону, уклоняйтесь. В ответ применяйте любые оглушающие заклятия – это приказ Всеволода! Детей не убивать, слышите?!

Балий потянулся за рацией и уронил ее – пальцы не слушались. Кое-как поднял с пола, нажал кнопку приема:

- Люда, Полина с тобой? Помоги!

- Кто это? Радмир? – устройство зашипело. – Ты где?!

- Третий этаж, иду к вам через гостиную. Скажи, где Полина? Не могу никак найти ее! Кто-нибудь видел Полину?

- Не знаю, с нами нет ее. Попробую… – что-то звонко треснуло. – Я вышлю подмогу! Постарайся продержаться, ладно?

- Осторожнее, тут были дети! Трое!

Последних слов Людмила, похоже, не услышала. Радмир бросил рацию и, как мог, заспешил по проходу – до гостиной оставалось совсем немного. А уж от нее до каминного зала было рукой подать.

Но стоило взяться за дверную ручку, как совсем близко грянул вопль. В нем звучал не ужас вовсе, не мольба, а самый что ни на есть осатанелый голод. Кошмарный звук этот пронзил Радмира, лишил воли – точно позвоночник выдернули из спины. Балий не удержался на обмякших ногах и ввалился в гостиную. Скорчился на ковре, со стоном зажимая уши.

Вопль смолк.

Оглушенный Радмир помотал головой. Кругом тоненько звенело. В окна падал мирный полуденный свет. Белели тюльпаны в хрустальной вазе на вычурном столике. Способность думать была парализована недавним криком, и требовалось еще несколько секунд, чтобы вернуться в происходящее.

Глухо, точно сквозь вату послышался голос Полины:

- …ди скорее. Пожалуйста, Ра! Нам его не удержать!

Увидев любимую, Радмир пополз навстречу – подняться не хватало сил.

- Полина… слава богу, я тебя нашел…

Девушка отчего-то не двигалась с места: стояла боком, удерживая взглядом винтовую лестницу. Поодаль у портьеры дрожала размытая тень. Это был Дрекавац. Узкоплечая фигура навьи постоянно искажалась – тревожно, болезненно. Похоже, это именно он кричал недавно. А теперь умертвие со своей хозяйкой в предельном напряжении ждали чего-то.

- Пойдем, - Радмир закашлялся и с удивлением заметил собственную кровь на ковре, - пойдем отсюда. Слышишь?

Однако вместо любимой ответила навья. В нежном шепоте звучала печаль:

- Поздно. Тот страшный человек уже здесь.

Между лазаритами оставалось всего несколько метров, когда с винтовой лестницы донеслись шаги. Не заполошный детский топот – чеканно-сдержанные, размеренные. Все ближе, ближе. Вот уже совсем рядом.

В гостиную ступил Ярослав.

Его черный костюм-тройка оттенял седину. С усталым равнодушием экзарх мельком оглядел лежащего Радмира, приметил Дрекаваца у портьер. Затем взгляд серо-стальных глаз остановился на девушке. Та не смела двинуться с места, дрожала натянутой струной:

- Здравствуй, Яр.

- Вижу, все в сборе?

- Яр, Яр, послушай, это наше с тобой дело. Пускай Радмир уйдет, он не будет вмешиваться, обещаю. Мы сами все решим, и если хочешь, я даже Дреко отпущу. Мы только вдвоем будем, ладно?

- Нет. – Ярослав сцепил руки в замок. – Никто никуда не уйдет.

Потоки силы вокруг экзарха вздыбились несокрушимой стеной, а затем начали плавное вращение. Все быстрее и быстрее. Вот уже глава георгосов стоит в самом сердце колдовского вихря. Повелевает им.

Полина не теряла времени даром: бросила первое заклинание щита на Радмира, за вторым укрылась сама. Приказала умертвию:

- Дреко, не зацепи нас!

И в тот же миг гостиная наполнилась бушующей магией.

Навья протянула трехпалые руки к Ярославу и закричала. От этого вопля разлетелись бы вдребезги все стекла в поместье. Но когтистые ладони непостижимым образом направили звук конусом – точно в цель.

Вихрь экзарха превратился в настоящий смерч. Он втягивал крик навьи, кружил неистово, однако человек в самом его центре оставался недосягаем. Сизый столп этот расширился, налетел на Полину.

Девушка вскинула перед собой раскрытые ладони. Оборонные чары не просто выстояли под натиском – они начали крепнуть, полыхнули пронзительно-белым светом. Точно звезда зажглась посреди поместья.

Радмир сощурился, заслонился слабой рукой. Откуда у Полины взялись такие невероятные способности?!

Ответ подсказали зорок и чутье лазаритов. От чар экзарха веяло презрением, стылой ненавистью за предательство. Зато Полина пылала совсем иными чувствами: оказывается, она по-прежнему видела в Ярославе отца и любила его. Оттого так ярко сияла раскаянием за причиненную боль, с такой остротой сожалела, что нет больше мира между ними. И нет надежды на мир.

Вновь закашлявшись кровью, Радмир из последних сил продолжил ползти. Хрипло шептал непослушными губами:

- Полина, держись. Люда обещала… подмога идет.

Балий пытался помочь и сам: собрав страх за любимую, представил полусферу. Заслонил ею девушку. Но чары не сложились. Усилием воображения создал образ вновь – он вспыхнула точно наяву! Вот только магии в нем не оказалось ни крупицы. Пустая бескровная фантазия.

Изнемогая от слабости, Радмир наконец дополз до Полины. Ухватился за ее ступню, будто висел на самом краю пропасти. Прохрипел:

- Ярослав, хватит, прошу! Не трогай Полину! Зачем вы?..

И пожар сражения в самом деле начал затухать. Экзарх остановил смерч, и только защищался от атаки Дрекаваца. Девушка крикнула:

- Дреко, хватит! Остановись! – И вопль навьи смолк.

Оборонные заклятия Ярослава рассеялись. Полина последовала его примеру, однако из предосторожности оставила щит, наброшенный на Радмира. Теперь это было единственное проявление магии в гостиной.

Из глубин поместья долетал приглушенный шум сражения. Всякий раз, когда он стихал, удавалось разобрать, как тикают напольные часы в углу.

Первым заговорил экзарх георгосов:

- Многому тебя здесь научили, Полина.

- Но вырастили и воспитали меня не здесь, Яр. Это сделал ты. Так выслушай всего один раз, пожалуйста. – Девушка опустила руки. – Лазариты не кормят умертвий жизненной силой других людей. Мы расплачиваемся собственной, по доброй воле. А недавно узнали, что и того не требуется – навий достаточно любить, представляешь? И тогда никому больше они не причиняют вреда. Я вижу пепел из которого появляются новые умертвия. Вижу души предков в небе и тех, кто еще не родился здесь, на земле. Если бы клан георгосов знал хотя бы половину, война уже давным-давно закончилась бы! – Полина взволнованно перевела дыхание. – Но это невозможно. Потому что вы не хотите главного – вы не хотите знать.

Уголок губы Ярослава изогнулся:

- Во многой мудрости много печали, верно?

- Да. Много. Нестерпимо много. – По тону любимой Радмир понял: та вспомнила о детских душах. – Только в неведении еще больше печали. Потому что мы совершаем ошибки, даже не догадываясь о цене.

Ярослав кивнул. С достоинством, как равной:

- Хорошо. Пускай. – Он помолчал. – Но что, если я не хочу знать цену?

- Не нужно знать, Яр. Просто почувствуй.

Полина улыбнулась и распахнула душу во всю ширь.

Дочерняя привязанность, ласковая благодарность – все это коснулось экзарха мягко. Как повзрослевший ребенок кладет голову на колени родителям, так и Полина доверилась вся без остатка. Что бы ни было в прошлом, сейчас – в миг родства – она признавала все, как есть.

Ярослав дрогнул. Не решаясь поверить, отступил на шаг:

- Это ведь колдовство, да? Чары лазаритов?

- Это на самом деле, Яр. Магия только передать помогает.

Балий увидел впервые, как плачет экзарх. Мужчина стоял прямо, дыхание оставалось ровным, но по бледному лицу потекли слезы:

- И ты правда любишь меня?

- Да. Как отца.

- Почему не иначе, Полина?!

- Я люблю тебя так. Попробуй принять это. Прошу!

Ярослав бросил взгляд на Радмира, на дрожащую тень Дрекаваца. Оглядел гостиную, точно стены ее были узилищем. Боролся с собой.

Как вдруг издалека послышался шум рации, чьи-то команды. Звук приближался – на выручку спешили лазариты. И что-то сломалось в Ярославе. Он крикнул пронзительно:

- Нет!!!

Раньше, чем смолкло эхо этого крика, Полина начала заваливаться назад. Радмир, стоя на коленях, попытался подхватить ее, но не удержался и тоже рухнул на ковер. В спешке подобрался к девушке, навис над нею. Испуганно заглядывая в бескровное лицо, потряс за плечи:

- Полина, эй, Полина, что ты? Слышишь?

Та безотрывно смотрела в потолок гостиной. Балий приподнял ее голову: пристально выискивал малейшие признаки движения. Вот сейчас девушка поморщится от падения, выдохнет. Пускай попытается встать.

Полина смотрела вверх. Каштановая прядь волос лежала на ресницах правого глаза, а она не пытался ее убрать, даже не моргала. Радмир сам убрал эту прядку, но и тогда девушка не шелохнулась.

- Эй? Эй! Ответь!

Растет в душе оглушительная пустота. Скрыться от которой – невозможно. И больше всего на свете надо, чтобы Полина шевельнулась, иначе…

Ярослав высился перед своей воспитанницей. Порывался что-то сказать. Крохотная жилка билась у него на лбу. В итоге прошептал едва слышно:

- Я же вовсе… Я же не хотел…

Двери гостиной с грохотом распахнулись. Трое лазаритов, тяжело дыша, уставились на экзарха георгосов. И спустя мгновение вновь закипела магия: три убийственных потока чар ударили разом.

- Заходи справа!

- Не дайте ему уйти!

Ярослав – белый-белый, фарфорово-бледный – не сдавался. Он отводил потоки гнева в сторону, отступал к проходу, по котором пришел Радмир. Каким бы ни было потрясение, экзарху удавалось сдерживать наседающих балиев. Он создавал одно заклятие за другим, ткал их буквально на лету. С хирургической точностью отмерял силу для каждого блока, выпада. Чтобы продержаться всего одну секунду. А потом еще одну. И еще.

Радмир отвернулся от сражения. Сидя на полу, положил голову Полины себе на колени, гладил по волосам. Баюкал, словно утешить пытался.

Совсем близко разили боевые заклинания – то в стену ударит, то хлестнет по ковру. Ни укрытия от них, ни магической защиты. Радмир не замечал ничего, только вглядывался в близкое лицо. Стискивал совсем теплую – безвольную – ладонь девушки. И никак не мог вдохнуть.

В груди болело от удушья. Радмир начал страшно горбиться. Покачивался. Когда удалось впустить воздух, весь он сразу же вырвался наружу – сдавленным воем. Тотчас снова перетягивает горло беспощадной удавкой. Туже. Дольше. До нового вдоха.

Дрожало в углу осиротевшее умертвие. Отдача разорванной связи настигла Дрекаваца. Он корчился под стеной, припорошенный пеплом из собственных ран. Поскуливал, звал протяжно:

- Госпожа-а-а. Моя госпожа, где вы?

Будто сквозь ночной кошмар Радмир слышал этот зов, как хлопнули двери за спиной, как удаляется сражение по коридору прочь – все, все было неважно.

Потом лазариты вернулись. Помогли Радмиру подняться, о чем-то спрашивали. Он не отвечал: опирался на подставленное плечо, брел, подчиняясь чужой воле. И все оглядывался назад: охранник нес Полину следом – рука девушки чуть покачивалась маятником.

В каминном зале погром. Один из выходов забаррикадирован книжными шкафами. Под ногами хрустят осколки битого стекла.

Главный вход удерживали лазариты: охрана, врачи из клиник – прячась за поваленными столами метали заклятия, затягивали прорехи в разорванных колдовских щитах. А с той стороны темным валом накатывала вражеская магия. Все такая же неуправляемая, непредсказуемая, слепой рукой смерти ощупывала воздвигнутые преграды, ониксовые колонны, потолок с лепниной. Выискивала малейшую лазейку.

И временами ей удавалось схватить добычу: возле камина в ряд лежали тела убитых. Ни синяков, ни крови – гибельные чары не оставляли следов. Полину хотели положить к остальным, но Радмир, как бы слаб он ни был, воспрепятствовал. В итоге добился своего: теперь девушка полулежала в глубоком кожаном кресле. Будто спала.

Радмир приютился на полу, обнимал Полину за ноги. Через минуту к ним приблизилась лазария – одна из близняшек, что обычно встречали гостей экзарха. Сейчас, вымотанная битвой, потерянная, она опустилась рядом, почти упала. Без единого слова занялась Радмиром, стала ткать исцеляющие чары. Хотя она давно переступила грань истощения, магия ее звучала послушной струной. Придавала балию сил. Только изредка этот живительный мелодичный звон прерывался, будто оставляя место безмолвному всхлипу, а потом лился дальше. У камина, крайняя справа, лежала сестра-близнец. Девушка не смотрела туда.

Радмир наконец опомнился. Горячо прервал лазарию:

- Нет, нет, не меня лечи – Полину!

Та покачала головой, продолжила свое занятие:

- Прости. Слишком поздно.

- Но как же…

В болезненном оживлении балий вскочил на ноги – недавнего безволия как ни бывало. Помог целительнице подняться, придержал за хрупкие плечи:

- Постой. Здесь, на третьем этаже, та капсула стеклянная! Вы через нее всех гостей Всеволода проводите. Очищаете от умертвий! Давай, я отнесу Полину, а ты вылечишь ее!

- Капсула там. – Лазария указала на проход, заваленный мебелью, откуда летели заклятия георгосов. – Нам не пройти. И потом уже слишком поздно.

- Почему?

- Радмир. Она умерла.

- Нет! – балий отпрянул, точно ужаленный в самое сердце. Остро замер, глядя на Полину в кресле. Целительница побрела к двум другим раненым лазаритам, которые сидели, тяжело привалившись к ониксовым колоннам.

Радмир пытался успокоить дыхание. Теперь, когда колдовская немощь не сковывала тело, он уговаривал себя держаться. Придумать что-то, успеть сделать! Нельзя было допустить еще одну ошибку.

Усилием воли он оторвался от Полины. Бросился к Люде.

Будущая глава клана держала магический полог над защитниками обители. Замершей сказочной волной в каминном зале вздымалась безоглядная надежда – удары, полные ненависти, отражались от нее, били по капителям колонн, в хрустальную люстру.

При этом Людмила с накалом говорила в рацию:

- Ваша задача – добраться до комнаты видео-наблюдения. Узнайте, где Ярослав! Это самое главное! Как только выясним, Всеволод накроет поместье. Лягут все, и вы тоже. Останется только группа зачистки. Мы выдавим Ярослава! Но нельзя, чтобы он при этом ходил и убивал спящих! Поэтому найдите его по камерам как можно скорее!

Едва рация отключилась, Радмир бросил:

- Люда! Моя сестра с китом в оранжерее! Помогите ее спасти!

- Нет. Мы должны держать оборону здесь.

- Она там одна!

- Не одна – я отправила Игоря. Этого достаточно.

Радмир в смятении закружил по зале. Потом ринулся к окнам: отсюда был виден самый краешек нового крыла оранжереи. Блики от голубовато-зеленых стекол слепили глаза. Он распахнул окно, огляделся ищуще: ни дерева рядом, чтобы спуститься, ни лестницы, ни водостока. Только густой ковер дикого винограда на стене снаружи – до самой крыши.

«Я не брошу Ирку. Не опоздаю к ней, как опоздал к Полине! Ни за что!». Чувствуя, как слезы подступают к глазам, балий нашарил в зеленой листве виноградную лозу. Собрал ее в пучок, дернул изо всех сил – выдержала. Тогда он забрался с ногами на подоконник.

- Эй, куда?! С ума сошел? – крикнул кто-то из лазаритов.

Радмир не оглянулся. Коченея от страха, уцепился за живые плети: обдирая кожу на пальцах, начал спускаться. С высоты третьего этажа опадали вниз сухие веточки, оборванные резные листья. Мелкий сор сыпал на голову, из окна еще раздавались голоса. Балий скреб коленями по камню и молился, чтобы лоза выдержала. От малейшего взгляда вниз кружилась голова. Он хватался снова и снова, со всей силой отчаяния. Радмир понимал: каким бы ни было падение, если он выживет, целители сумеют залечить любые раны, любые переломы. Только бы спасти сестренку!

Почти в самом конце спуска виноградная лоза все-таки не выдержала – оторвалась от стены целым пластом, и балий тяжело повалился на траву. Запутался в накрывшей его зелени, завозился со стоном – левая ступня вспыхнула болью. Наконец ему удалось выбраться. Прихрамывая, Радмир поспешил к новой оранжерее.

На клумбе у входа без памяти лежала незнакомая девчонка-георгесса. От одного ее вида балий внутренне обмер. Коммуникатор – разбит, дверь – приотворена. Нападавшие успели побывать здесь.

Балий уже задыхался от подступающего ужаса. На темном пороге вповалку лежали двое мальчишек. Оба в бессознательном состоянии. В коротеньком коридорчике сумрак, по полу мелким жемчугом рассыпаны белые гранулы удобрения из опрокинутого мешка. Тишина.

Радмир всей душой рвался вперед и, вместе с тем, страшился теперь идти дальше. Неужели опоздал?! Неужели Ирка лежит там…

Он судорожно всхлипнул, ухватился за стену, чтобы не упасть. Как вдруг по ушам резанул крик сестренки звенящей тетивой:

- Не подходи!!! Стой там, слышишь?! Или я…

- Ирка!

- Радмир! Радмир, это ты?! Радмир!

Он сам не заметил, как влетел в комнатку. Заплаканная сестра стояла перед стеклом темницы. Демонический кит бесновался внутри. А Ира уже занесла над головой массивный глиняный горшок с гортензией. При виде брата она издала протяжный стон. Опустила горшок, и он выпал у нее из рук – упал, с глухим хлопком раскололся, засыпал ее кроссовки землей.

Радмир обнял сестру. Она плакала, содрогалась:

- Я ведь стекло уже разбить хотела! Я бы разбила, понимаешь? А кит, я не знаю, он бы всех тогда убивал, и тебя мог убить!

- Все, все, ты не одна, мы вместе, Ирка, мы вместе.

Чуть отстранившись от сестренки, он заметил Игоря: великан сидел у холодильника, уронив голову на грудь. Не двигался.

- Он жив, - поспешила успокоить Ира сквозь всхлипывания. – Игорь меня защищал. Но потом его ударили чем-то, и теперь… вот.

Радмир потянулся к другу. Сел на корточки рядом. Нащупал пульс на могучей шее – да, сердце друга билось. Мерно, как во сне.

Ира прикорнула по другую сторону бесчувственного великана:

- Пыталась на диван его положить. Но поднять не смогла. Посадила так. Скажи, как ты сам? Не ранили? Там все уже закончилось или нет?

Балий не отвечал. Разглядывал собственные руки: ладони были сплошь перепачканы кровью, пылью и зеленым соком виноградной листвы.

Внезапно раздался нарастающий гул. Казалось, вот-вот рухнет оранжерея, а потом и поместье провалится сквозь землю. Ирка с перепуга уцепилась за лежащего Игоря – то ли искала спасения, то ли прикрывала собой:

- Радмир! Что это?!

Но ответить балий не успел. Сквозь стены обители Всеволода, сквозь людей, деревья и сам воздух покатилась исполинская магическая волна. Грозная, рокочущая от внутренней мощи, она уничтожала всякую возможность колдовать, как-либо сопротивляться. Под налетевшим шквалом Радмир лишился остатков воли. Он еще заметил, как Ира опустила голову на грудь Игоря. А затем и сам – охваченный необоримой слабостью – распростерся на полу.

Глава 5 Полина

Радмир шел по улице, не разбирая ни лиц прохожих, ни направлений. На одном из перекрестков взвизгнули тормоза: мешаясь с раздраженным сигналом авто, из салона послышалась грязная брань, но и тогда лазарит не оглянулся. Шум всей Москвы стоял за пеленой – глухой, как не бывает во сне по-настоящему громких звуков. Однако происходящее было явью.

Вспарывал память из раза в раз крик Ярослава: «Нет!!!». Душа Полины в тот миг была раскрыта навстречу. И отказ неназванного приемного отца – без всякой магии – оказался губительным. Оказался отравленной иглой, что поразила девушку в самую ее суть.

Позже целители признали: конец настал мгновенно. Должно быть, в глазах Полины это выглядело внезапно грянувшей тьмой. Радмир не знал этого наверняка и оттого еще больше мучился в напрасных попытках представить.

Вот человек – живой. Можно потрогать каштановые волосы, услышать будничный грубоватый голос, который – к тебе одному на свете! – звучит с проникновенной нежностью. А вот уже вместо человека – одна невзрачная бумажка в руках. Свидетельство о смерти. Документ нелепый до крайности. В самом его названии – ирония. Ведь выдается людьми, которые как раз свидетелями-то не были вовсе. Но главное, зачем он? К кому идти с ним? Куда нести, чтобы вернули живую Полину или позволили побыть с ней хотя бы еще одну минуту вместе?

Радмир пытался припомнить, о чем говорила девушка до битвы – в последние спокойные минуты. Однако сражение с георгосами все заслоняло, и снова звучал крик Ярослава: «Нет!!!». Внутри сидела некая сила, она противилась, не позволяла вернуть последние мирные мгновения.

В конце концов, балий так истерзал свою память, что она сдалась и открыла воспоминание. В зале для совещаний, когда все расходились, Полина лукаво подмигнула: «Если одно зачатие столько шуму наделало, представь, какой фурор произведет рождение нашего малыша?».

Радмир содрогнулся и страшно заспешил по тротуару прочь. Побежал.

Парковки, нотариальная контора, несколько аптек, детская площадка, магазины. Квартал за кварталом. Остро кололо в пересохшем горле, он задыхался, весь покрылся потом. Но не останавливался.

Уже кружилась голова, Радмир рисковал свалиться на тротуар. Только в конец выбившись из сил, он сбавил ход. С надсадными хрипами глотал воздух. На полусогнутых брел вперед, по-прежнему не разбирал дороги. Смахнул пот со лба. Сощурился, глядя в отравленное смогом небо.

После похорон – клан лазаритов в день нападения лишился восемнадцати человек – Радмир опомнился не сразу. Плакали сестренка с мамой, когда узнали про Полину. И он сам едва отдавал себе отчет в происходящем. Лишь на четвертый день – с преступно-запоздалым озарением – Радмир ворвался в поместье. Отыскав Галину Александровну, почти силком втащил ее в обсерваторию. И там умолял найти душу Полины среди бессчетных звезд на жемчужном небе. Хотя бы так, хотя бы раз – только увидеть!

Галина Александровна долго работала, не покладая рук. Листала амбарные книги со своими записями, вела неведомые сложные расчеты на ноутбуке. Потом подвела балия к «Окоему». Сказала:

- Тем днем в Москве по разным причинам умерло триста двадцать восемь человек. Радмирчик, я могу лишь примерно сопоставить это со временем нападения. Из них остается… - женщина развела руками, - осталось четырнадцать. Попробуй. Посмотри сам. Вдруг ты почувствуешь или как-то еще сумеешь понять, которая из них – душа Полины?

Радмир приник к «Окоему». Тем временем, Галина Александровна управляла устройством, находила нужные точки в небе. От движения рокотал купол, раздавались щелчки и металлический лязг.

Первая душа с уютным лимонно-желтым светом мерцала маленьким ночником, будто в комнате ребенка. Вторая – огненная – с тревогой полыхала сигнальной ракетой, как на войне. Третья светила колдовской зеленью. Четвертая, пятая, шестая – все были разными. И все мерцали. Последняя из четырнадцати подрагивала, изливалась мягкой синевой.

Радмир отступил от «Окоема». Безнадежно опустился на стул. Он верил, что угадает душу Полины с первого взгляда! Но на деле это оказалось совсем иначе. Которая - Полина? Смело блещущая оранжевым пламенем? Или печально-лиловая? А может, белая – такая же ясная, как ум девушки?

Галина Александровна призналась: душу мужа ей удалось найти отнюдь не случайно. Оказывается, он умирал именно здесь, в обсерватории. Уходил тихо, отказавшись от помощи целителей. Таково было его решение. И Галина Александровна проследила весь путь его души до самого конца.

Полина же погибла в сражении три дня назад. Никто на свете не мог с уверенностью указать, где именно сияет теперь ее звезда. Женщина, пытаясь утешить балия, кротко прозвенела браслетами:

- Она там. Это все, что я знаю.

Теперь, стоя посреди незнакомой улицы, Радмир смотрел вверх, щурился. Далеко-далеко, над грязным балдахином столичного смога, над ветром, даже выше чистых облаков мерцала где-то душа любимой. Неузнанная. Непостижимая. Балий опустил голову. Вытер лицо.

Как вдруг заметил движение краем глаза. Обернулся.

За ним, привлеченные запахом скорби, по пятам следовали умертвия. Они, как видно, распознали в Радмире мага, а потому с опаской держались поодаль. Но голод был слишком силен – навий тянуло к жертве.

Вот будто бы крошечная старушонка, укутанная бурой шалью, таится в тени липы, выглядывает из-за древесного ствола. Горб у нее дыбится выше головы, а из-под мнимой шали торчат безобразные многосуставчатые руки. Опираясь на них, она по-собачьи проворно перебегает от дерева к живой изгороди и прячется там. Следит за Радмиром.

Статный силуэт высится у пешеходного перехода. Молитвенно сложены ладони на впалой груди. Подобно ветхому пергаменту желтоватая кожа обтягивает высокое тело. Голова склонена, из голого черепа короной тянутся острые кости. Сквозь призрака проезжает машина – умертвие неподвижно.

А вот на противоположной стороне дороги ковыляет уродец, тяжело переваливается с кривенькой ножки на громадную ступню, точно окаменевшую от мозолей. Волочет за собою пуповину. С непомерно раздутой головы злыми изумрудами блещут глазки.

Еще несколько навий держатся на расстоянии. Все – высшие.

Радмир попятился. Должно быть, захромавший лось в лесу так отступал бы от подбирающихся волков. Но следом неизбывная боль превратилась в ярость. Полина умерла – точно половину мира отняли! А эти изнывающие от алчности твари ползли следом, чтоб отщипнуть, украсть еще немного?!

Людей рядом не было, и балий мрачно стиснул кулаки. Сверкнуло лезвие – высокий призрак со стоном обратился столпом пепла, рассыпался. Гадкого зародыша растерло по асфальту раскаленным молотом. Навья в шали-шерсти попыталась сбежать: на четвереньках, припадая к земле, с поразительной сноровкой юркнула за пандус запертого магазина. Оттуда она хотела добраться до спасительной ограды палисадника. Но с визгом забилась в колдовской сети из колючей проволоки, пока та не сжалась в тугой ком – из ячеек посыпались невесомые серые хлопья. Оставшихся умертвий Радмир безыскусно разорвал в клочья. На это ему хватило одного взгляда.

Боль утраты не стала легче. Однако ей нашелся выход. Балий отправился на охоту, и вся Москва превратилась в охотничьи угодья. Добычи здесь хватало.

Радмир сознательно поддался горю – использовал самого себя в качестве приманки. Голодные тени устремились к нему: ползли из подворотен, поднимались из люков канализации, спрыгивали со стен многоэтажек, преграждая путь. Он разил каждую наповал. Шел дальше и дальше, держа раскрытый кадуцей. Пепельные струи тянулись к балию неживыми щупальцами со всех сторон. Эта бессмысленная бойня закружила Радмира.

Опомнился он не сразу. На тихой улочке выжидал появления новых умертвий. Чуть впереди – за рекламными щитами – из магазина «Канифоль» вышел человек. Со спины фигура показалась смутно знакомой. Тут Радмир заметил, как через клумбу наискосок крадется мохнатая навья. Прикончил ее вспышкой гнева. И недавний покупатель оглянулся, заметив чары.

Это был Виталик.

На юношеском лице отразился ужас. А следом георгос бросился бежать со всех ног. Радмир устремился следом – он не собирался упускать шанс отомстить вражескому клану за недавнее нападение.

Виталик перемахнул оградку. С грохотом пролетел по деревянному настилу возле киоска. По пыльной тропке бросился к многоэтажным домам. Похоже, он интуитивно стремился к людям – под их защиту. Или просто надеялся укрыться за их спинами, знал: лазарит не станет рисковать жизнями простых горожан и слепо разить магией.

Радмир с головой ушел в преследование. Все пытался подгадать момент, чтобы метнуть заклятие. Но мешали то рекламные щиты, то сам киоск. Георгос впереди намеренно петлял, силился укрыться за всеми попутными преградами от колдовского залпа в спину.

Почти одновременно они вбежали во двор типовой многоэтажки. За Радмиром увязалась мелкая собачонка – визгливо тявкала, пыталась ухватить за пятки на бегу. Балий отвлекся всего на миг, чтобы шугнуть ее. Виталик воспользовался преимуществом, оторвался.

Скупо пиликнул домофон крайнего подъезда. Вышел незнакомый мужчина с сигаретой. Пока он подкуривал, тяжелая дверь медленно-медленно закрывалась. Скрипач успел в последний момент. Скользнул в спасительное укрытие. Однако тут подоспел и Радмир.

Несколько секунд они боролись: каждый тянул дверь на себя. Виталик, загнанно дыша, даже ногой уперся в косяк, чтобы закрыть ее. Однако Радмир был сильнее. Поняв, что дверь не удержать, георгос отпустил ручку и стремглав рванул вверх по лестнице. Задрожали металлические перила.

Погоня оказалась недолгой – всего девять этажей. Юноша не стучал в двери на бегу, не звонил, не звал на помощь. Он понимал: все бесполезно. Отвести жильцам глаза, а то и отправить случайных свидетелей в глубокий обморок для лазарита проще простого.

На последней лестничной площадке Виталик заметался. Дернул одну дверную ручку, другую. Плечи его опустились. Обреченный, он обернулся.

Последний пролет Радмир миновал без лишней спешки. Успокоил дыхание. И вот оказался лицом к лицу с георгосом.

Тот глядел исподлобья, с шумом дышал. Ни магической защиты, ни трепещущей злобы нацеленного заклятия. Должно быть, юноша сознавал: чары лазарита, подпитанные неудержимой скорбью пробьют навылет любую броню, отразят любую атаку. Вместо этого буркнул:

- Чего тебе?..

Радмир с ожесточением ковал из ярости звенящие копья. Довольно было одного, но возникали все новые и новые. Пространство вокруг беглеца ощетинилось их острыми наконечниками:

- А ты как думаешь?

Но и тогда Виталик не попытался кинуться хотя бы с кулаками. Напротив, в шаге от смерти, он оставался самим собой. Скрипачом. Спрятал руки – самое хрупкое, ценное – за спину. С прорвавшимся отчаянием крикнул:

- Я не убивал Полину! Это Ярослав!

Лазарит смерил его взглядом:

- Но ты убил всех метеорологов. Никого не пощадил.

Георгос вскинулся, как тут же сник. Дрогнувшей рукой ухватился за перила, потом и вовсе привалился к ним боком. Издал задушенный стон. Заклятия, нацеленные на него, готовились сорваться с поводка воли.

На джинсах Виталика в промежности стало расползаться влажное пятно. Он обмочился. Пряча пылающее лицо, ждал последней атаки.

Радмир сморгнул несколько раз. Словно в себя пришел.

Мгновением раньше он видел врага, загнанного в угол. Жаждал уничтожить его, растерзать!.. Теперь же перед ним был просто-напросто перепуганный мальчишка. Совсем не похожий на Никиту, умершего в заброшенной котельной. Еще живой. И теперь Радмиру предстояло – без оправданий «я защищался», без всякой спешки – решить окончательно: убийца он или нет?

Боль утраты никуда не исчезла: все просилась наружу, выискивала цель для мести. Лазарит пытался горячить себя, ждал малейшего повода: любое резкое движение, хотя бы тень зарождающихся чар – и Виталик умрет. Но тот коченел на лестничной площадке, не смея дышать. Жмурился.

- Почему ты убил их?

От звуков голоса Виталик весь мучительно задрожал. Затем с видимым усилием отцепился от перил, заставил себя выпрямиться.

Радмир хотел услышать ложь. Пристально всматривался зороком в поисках подспудного злорадства юноши, его темного триумфа, который порой показывают приговоренные к казни.

Ничего. Георгос говорил правду:

- А ты сам… - всхлипнул нервно. – Почему сам переехал? Да еще семью забрал. А? – Не дожидаясь, Виталик ответил на собственный вопрос. – Да потому что Ярослав знает, где все живут. Ты, твои близкие…

В юноше всколыхнулась жгучая досада, зависть. Однако это вылилось не в сокрушительную магию, а в сбивчивые слова:

- Конечно. У лазаритов есть жилой комплекс. Охрана круглосуточная. У ворот, на проходной, на парковке. Каждый этаж охраняется! Да еще твари ручные караулят. Ясно, вам-то с умертвиями нечего бояться! Хорошо от Ярослава спрятались! Отгородились. – Георгос с ожесточением вытер лицо. – А мне? Мне куда от него прятаться?!

Радмир последний раз попытался разжечь в себе ненависть:

- Только жертвой не прикидывайся!

Невзирая на колдовские копья, скрипач фыркнул с горьким сарказмом:

- Ну точно. Угадал. Я же сам всегда хотел к вам в логово забраться. Жизнью рисковать. С умертвиями вашими поближе познакомиться. Мечтал просто!

Георгос по-прежнему не врал.

Радмир опустил голову. Переступив на месте. Спросил тихо:

- Кто у тебя?..

Вначале юноша буравил его недоверчивым взглядом. Потом долго разглядывал пол лестничной площадки, выложенный грязно-бордовыми кафельными плитками, местами отколотыми, в трещинах. Прошло не меньше минуты, прежде чем Виталик через силу ответил:

- Брат. Старший.

- Он знает про кланы? Про магию?

- Нет. Я упросил Ярослава не втягивать Женьку в этот… - юноша ругнулся.

Радмир кивнул. Он и сам предпочел бы, чтоб родная сестра никогда не узнала о навьях и колдовстве, не приручила демонического кита.

- Хорошо. Что предлагаешь? Если отпущу, через день или месяц Ярослав снова использует тебя против лазаритов. Против нас. – Радмир говорил напрямик. – Мне выгоднее тебя убить. Не вижу, не вижу другого выхода. Есть он? Такой выход?

Скрипач заговорил прерывисто, сбиваясь на шепот:

- Я давно хотел, собирался сбежать, совсем уйти из клана. Только Ярослав никого по доброй воле не отпустит. Он знает каждого георгоса: как удержать, где слабые стороны. Ему даже угрожать не надо – все понимают, на чем клан держится. Но я придумал, - Виталик снова зажмурился, чтоб хотя бы не видеть, кому сейчас это рассказывает. – Придумал, как сбежать. У меня через полторы недели концерт в Новосибирске. Я уговорю брата, навру, если потребуется, лишь бы поехать вместе. А оттуда мы уже не вернемся.

- Думаешь, Ярослав не сможет вас найти?

Юноша с вызовом поднял подбородок:

- Пусть попробует.

Радмир еще раз оглядел Виталика зороком. Затем шагнул в сторону. Волшебные копья не исчезли. Только расступились, открывая проход.

- Уходи.

Георгос не двигался. То ли медлил в нерешительности, то ли не мог поверить в спасение. Вид у него был потерянный:

- Хочешь сказать, ты меня…

Лазарит, нетерпеливо топнув, перебил:

- Вали отсюда, пока я не передумал.

Виталик боком-боком пробрался мимо. Под прицелом заклятий стал спускаться. В конце первой лестницы ноги подкосились и он, обмирая, повалился на площадку. Поднялся со стоном. Отряхнул колени. И вдруг сорвался с места – помчался вниз, перепрыгивая ступеньки. Топот быстро отдалялся. Наконец пискнул домофон.

Балий отрешенно развеял магические копья и тоже направился вниз. «Надеюсь, мне не придется об этом пожалеть».

Радмир вернулся в квартиру Полины. Следовало забрать оставшиеся пожитки и навести порядок. За эти дни он не раз порывался унести всю одежду девушки, спрятать дома в шкафу – вещи еще хранили запах любимой. Однако переборол себя: уложил ее джинсы, куртки, сапожки в большой черный пакет. Поверху скотчем приклеил короткую записку: «Малоимущим». Вытер слезы. Хранить это – означало бередить раны, снова и снова, при каждом случайном взгляде.

Мусор, обыкновенный мусор в ведре из-под раковины – и тот выбрасывать было нестерпимо жаль. Балий разглядывал его как нечто родное.

Надорванный пустой пакетик от растворимого кофе: Полина жутко не выспалась, потому что полночи просидела за ноутбуком – смотрела какой-то корейский сериал про оборотней и вампиров.

Рядом виднеются коричневые шарики семян авокадо: по интернету девушка училась делать замысловатый салат, хотела удивить Ольгу Николаевну. Радмир участвовал в этой затее, охотно помогал. Но рецепт оказался с изъяном, и весь салат пришлось выкинуть.

Поверху набросаны темно-зеленые хвостики от клубники. Балий достал один из них, чтобы рассмотреть. Полина обожала ягоды. Возможно, когда она съела именно эту, то коснулась губами зеленого «солнышка». Радмир поцеловал его. И опустил обратно в ведро. Нет, это не мусор. Это их с Полиной истории. Которые навсегда закончились.

Уходя, балий задержался на пороге. Последний раз окинул взглядом комнату: столик, ротанговые светлые кресла, пакет с запиской.

Тихо прикрыл за собою дверь.

В администрации жилого комплекса оставил ключи. С оставшейся коробкой побрел домой. Мама встретила его в черном платке. Она только пришла из церкви, куда ходила заказывать поминальную службу. Говорила нежно и робко, точно с тяжелобольным. Балий только кивал.

Вернувшись в свою комнату, он заперся. Поставил коробку на стол. Надо было разобрать содержимое: книги – на полку, диски – в шкафчик возле компьютера. Привычное расположение вещей, казалось, поможет справиться, поможет влиться в прежний ход времени и событий.

Последней свое место заняла медицинская энциклопедия. Радмир уже собирался убрать опустевшую коробку, но что-то стукнуло внутри. Он пошарил рукой. Нащупав нечто мягкое, достал. И замер мучительно.

В обрывках мятых салфеток лежала алюминиевая ложка.

Глава 6 Беда не приходит одна

Всеволод выложил на середину стола маленький блестящий кубик. Придвинул к подчиненным, чтоб те лучше могли разглядеть:

- Это нашли после нападения. Маскировочный оберег.

Не больше игральной кости, кубик сверкал гранями на темной полированной столешнице. Стенки его, крышка, донышко – все было зеркальным. То внимательный глаз Радмира отразится, то фиалковый шарф Людмилы, то запястье или волосы других лазаритов.

- Внутри такие же зеркала. Признаться, весьма затейливая штучка! – Экзарх хмыкнул. – Ярослав научил детей воровать чужие эмоции. А этот оберег за счет внутренних зеркал позволял им удерживать собранную силу сколь угодно долго. Внешняя сторона, ко всему прочему, отражала любые попытки разглядеть георгосов зороком. Умно, весьма умно.

- И охрана ничего не заметила? – поразилась Людмила.

- Да что охрана – я не заметил! Проморгал, такого дал маху!.. Как бы там ни было, Ярослав знал, что делает. Перед началом атаки дети разбили свои обереги. И получили доступ к наворованной силе. Все до поместья донесли, ни капли по дороге не расплескали, - старик с досадой пожевал коричневыми от времени губами. – Одна только девчушка схватила усыпляющее заклинание у поста охраны. Вот ее оберег и уцелел. А то бы сидели по-прежнему, гадали… Ладно. Рассказывай, Люда, что там ребятишки?

Преемница экзарха утомленно отбросила русую косу за спину:

- Половина бездомные. Остальные – кто-то из приюта сбежал, другие от родителей-алкоголиков прячутся. Трудные все. Ярослав поставил над ними главным Ваню Рябинина. Я не стала менять традицию: мальчик смелый, сообразительный – группа его слушает. Со всеми мерами предосторожности их вывезли сейчас в один из наших пансионатов. Гульмира ими занимается и еще десяток сотрудников. Психологи, целители. Короче, перевоспитывают.

- Что дети?

- Сначала бунтовать пытались, драться. Но сила у них заемная была, ворованная. Без нее много не навоюешь. Под успокоительным и подавно.

- А теперь как?

- Ревут. – Людмила развела руками. – Говорят, не хотели. Прощения просят. Ярослав им такого наплел, я и пересказать не возьмусь.

- Ярослав, Ярослав… Эти ребятишки и раньше-то никому особо не доверяли, а теперь… В таком юном возрасте – уже руки в крови. И в обычную жизнь им хода нет. Инициацию первичную прошли, дар магический открылся. Отпустишь их, страшно представить, чего натворят. – Всеволод задумчиво постучал желтыми ногтями по столу. – Не думал я, что у лазаритов такая смена будет. Впрочем, кем они вырастут – этого мне уже не дано узнать. Время подходит.

- Если вы плохо себя чувствуете, можем провести еще один сеанс.

Старик слабо улыбнулся целительнице:

- Нет, Люда. Спасибо за заботу. Дело не в сеансах. Можно, конечно, тело подновлять, тащить его в будущее. Но ум-то прежним останется.

Отвечая на беспокойные взгляды подчиненных, экзарх сказал:

- Я больше не поспеваю за миром, который нас окружает. Сколько ошибок допущено – не счесть. Даже нападения предвидеть не смог. Пора, пора мне на покой. Клану лазаритов нужен новый экзарх.

- Всеволод, вы не можете нас оставить сейчас! – воскликнул малознакомый Радмиру парень - завсегдатай поместья. – Клан и так потери понес, а георгосы наверняка готовятся к новому бою!

- Со мной во главе вы проиграете не только бой, но и войну. Для победы нужны свежие мысли. Разум, свободный от ошибок прошлого, от старых… лекал. Потому-то Людмила и должна занять мое место.

Пресекая любые возражения, старец поднял раскрытые ладони:

- Довольно. Это дело решенное. Новый экзарх не может быть назначен, пока жив прежний. У нас еще будет время попрощаться. А пока надо сосредоточиться на передаче дел. Юристы займутся бумагами. Ты же, Люда, готовься. Титул экзарха никому не достается сам собою.

Девушка потерянно молчала. Наконец, вымолвила:

- Что я должна сделать?

- Тебе будет назначено испытание. Какое именно, узнаешь в свой черед. Можешь быть уверена в одном: это не пустая формальность.

- Пускай. - Людмила отрешенно кивнула. – После нападения георгосов мне уже ничего не страшно.

Всеволод сощурился на миг, будто заглянул в душу преемницы:

- Да. Но в жизни порой приходится принимать по-настоящему трудные решения, которые вовсе не сопряжены со страхом. Я верю, испытание заставит тебя шагнуть сразу на несколько ступеней вверх. И потом никто – ни один лазарит – не поставит под сомнение твой статус, Люда.

Из комнаты-темницы Всеволода балии расходились в смятении. Еще не зажили раны минувшего нападения. Погибли главы нескольких клиник, им спешно искали хоть какую-то замену. Дамокловым мечом висела в воздухе угроза новых атак Ярослава. А вдобавок предстояло назначение нового экзарха. Казалось, от стольких перемен земля уходит из-под ног.

Радмир с тяжелым сердцем спустился вниз. Выйдя из поместья, отправился к новому крылу оранжереи. К сестренке.

За последние дни он в конец извелся. Снедала тоска по Полине: весь мир казался выцветшим, забылся смысл простой улыбки. Не в силах заполнить бездну в душе, Радмир тянулся к близким. Вот и теперь он не знал, чем поможет Ирка, но хотелось побыть с ней. Пускай даже в молчании.

Однако дверь оранжереи открыл Игорь. Обнял по-медвежьи:

- Рад-брат, как ты?

Балий только кивнул.

Друг одним из первых узнал о гибели Полины. Старался держаться рядом, звонил чаще обычного. Сумел вытащить Радмира в знакомый бар, где они пробыли до полуночи. И близость Игоря всякий раз будто бы притупляла боль ненадолго. Однако сейчас здоровяк явно был чем-то взволнован, глаза блестели, выдавая нетерпение.

В комнатке с диваном и бамбуковым фонтанчиком сестры не оказалось. Дремали цветы в горшочках, чернел экран выключенного телевизора.

- Так Ирку уже выпустили? Хорошо, мама обрадуется.

- Погоди. Обрадуешь Ольгу Николаевну на днях. Ира еще не готова уйти.

- А где она?

- Там, - Игорь указал в сторону заколдованного стекла.

Радмир испуганно приник к прозрачной стене, закрылся ладонями, чтобы лучше видеть пустующее пространство оранжереи.

Сестренка стояла к нему спиной. Держала поднятую руку. Радмир сощурился и замер, не в силах пошевелиться: перед Ирой темной горой лежал кит. Титан выводил песню – тихую, мирную. Порой умолкал, прислушивался к маленькой фигурке. О чем они говорили?

Сквозь зеленоватые стекла свет падал на обоих, точно те были глубоко под водой. И в силуэте сестры Радмир впервые увидел силу. Будущее величие.

Так не вязалось это с прежним образом беззащитной Иришки, такие просторы открывало перед ней, что балий задохнулся. Все вглядывался безотрывно в хрупкую спину – с щемящей тревогой и надеждой.

Радмир заставил себя оторваться от стекла. Отступил на шаг:

- Он же не навредит ей, да?

- Связь не позволит.

- Ирка давно туда ходит?

Игорь помотал головой. Как видно, сам поражался происходящему:

- Всего пару дней, но учится очень быстро. Никто из лазаритов не овладевал магией с такой скоростью. Это удивительно!

- Хочешь сказать, Ирка самая способная в клане?

- Понятия не имею. Рад-брат, наши знания ничтожны. Кто знает, к чему приведет подобный союз? Кит уникален. Но сама Ира… Загадка, непостижимая загадка! – В голосе друга прозвучало восхищение.

- В каком смысле?

- Даже Всеволод не решается подступиться к киту. Знаний и магического опыта экзарха – мало. А Ира сумела приручить одно из самых могущественных умертвий. Представляешь, какой силой надо обладать?!

- Дело в силе? Она так сказала?

- Нет, - Игорь вздохнул. – Про кита Ира говорит: «Жалко, на нем кататься нельзя». И назвать собирается… не помню, на корм для кошек похоже.

- Узнаю сестру.

В кармане зазвонил сотовый. Радмир принял вызов. Когда закончил разговор, Игорь заметил перемену в его лице:

- Что случилось?

- Мама в клинике. Ирке пока не говори. Я разберусь.

Единственное отделение «Лазарь Плюс», не охваченное ремонтом, оказалось далеко от центра. Пока Радмир добирался на такси, каждая пробка становилась сущим испытанием. Зато из регистратуры медсестра мигом проводила его к нужной палате и обещала всю возможную помощь.

Мама лежала под капельницей в окружении приборов. При виде сына приподняла голову с подушки и улыбнулась:

- Напрасно тебя напугали, Радмирка. Со мной все хорошо.

Он бережно обнял ее за плечи, присел на край койки:

- Не все, мам. Не все.

- Сама удивляюсь, как такое могло случиться: поднималась по лестнице с продуктами, все тебя с Иришкой вспоминала. Задумалась как-то, замешкалась, хотела поудобнее пакеты перехватить. Вот и упала. Да еще планшет в сумке разбила – позвонить не смогла.

- Планшет новый купить можно, хоть сегодня. А тебя?

- Да всего там две ступеньки было, я на площадку вперед свалилась. Только неудачно как-то. Меня сосед нашел, тоже в клинике работает. Охрану вызвал, машину тут же пригнали. Элегантный такой мужчина. Это он тебе звонил. Сказал, остеопат. – Мама в больничном халате, укрытая простыней, вдруг по-девичьи зарделась. – Я, конечно, первый раз остеопата вижу. Но этот – настоящий волшебник. Там потрогал, здесь, и всю боль как рукой сняло! – Ольга Николаевна чуть смутилась и поспешила сгладить впечатление. – Еще уколы сделали. Ходят как за маленькой.

- Мам, до сих пор больно? Честно скажи?

- Вовсе не больно, Радмирка. Я только правую ногу поднять не могу.

- А врачи что говорят?

- Ну, - мама замялась, пошевелила рукой с подсоединенной капельницей. – Рентгеновский снимок сделали. Вроде похоже на перелом шейки бедра, обещали дополнительные обследования провести.

Услышав ответ, Радмир в первые секунды запаниковал. Стиснул край простыни, заметался взглядом по палате. Инвалидность, от которой он так хотел уберечь маму, вдруг предстала во всей страшной полноте: бесконечные лекарства, костыли, а то и ходунки, нарастающие осложнения. Усилием воли он заставил пугающие картины померкнуть в воображении. Следом взял себя в руки: «Я уже не тот медбрат, что был прежде».

- Мы с Иркой тебя любим. И раз уж ты оказалась в нашей клинике, то обязательно поправишься. Главное, не унывай, мам, хорошо? Я пойду, поговорю с персоналом. Скоро вернусь.

Лечащим врачом оказался немолодой статный мужчина в очках с дорогой оправой. Тот самый «остеопат» - один из старших целителей. Радмира он оглядывал с вежливым интересом, отвечал сдержанно:

- Значит, вы приходитесь Ольге Николаевне сыном? Что ж, я о вас наслышан от коллег. Давайте перейдем к делу: перелом шейки бедра диагностирован безошибочно. Дополнительные обследования – это предлог, чтобы скрыть магическое вмешательство. Если таковое будет с вашего согласия, разумеется. Знаете, ошиблись в результатах, снимок нечеткий и прочее в том же духе. Сами по себе переломы ведь не исчезают обычно.

- Да, конечно, я даю согласие!

- Хорошо. Первопричины травмы, думаю, вам также известны. Ольге Николаевне придется провести некоторое время в клинике – даже краткосрочная изоляция от специфических умертвий пойдет ей на пользу. Теперь по поводу лечения: естественно, никаких штифтов, только чары. Целостность кости будет восстановлена полностью. Однако остеохондроз у вашей мамы не первый день. Запущенный. А значит, без психокоррекции она очень скоро вернется к прежним состояниям ума. Запахом привычных настроений снова будет привлекать тех же самых умертвий. Ей нужно к специалисту. Рекомендую полный курс.

- Вам виднее. Как скажете, так и сделаем.

- Должен предупредить: у психокоррекции – как и у любого другого вмешательства – есть свои… - мужчина помедлил, - издержки. Назовем это так. Побочные действия, если угодно.

Радмир подступил на пол шага:

- Это какие такие побочные действия?

- Изменения в психике влекут за собой перемены в поведении. Понятно, Ольга Николаевна не станет кардинально другим человеком. Однако могут ярче проявиться ее скрытые черты характера, могут возникнуть новые привычки и потребности. Вы должны быть к этому готовы.

- К чему готовиться? Объясните!

- Я не могу прогнозировать последствия. Это не мой профиль. Знаю только, что изменения обычно положительные. Тут проблема совсем другая: в таком возрасте человеческий ум менее податлив. Гибкости мышления уже не хватает, понимаете? Иначе говоря, психокоррекция может не дать желаемых результатов вовсе. Это, Радмир, вы тоже должны учитывать.

- То есть, в таком случае… вы не сможете вылечить ее?

- Сделаем все возможное.

После беседы с целителем Радмир зашел в уборную и просто стоял у раковины. Затем повернул кран. Поначалу так старательно плескал в лицо, что манжеты рубашки насквозь пропитались ледяной водой. Однако взбодриться это не помогло. Долго смотрел на себя в отражении, изучал покрасневшие глаза, вслушивался в ровный гул вентиляции.

Из клиники Радмир вышел совершенно разбитым. Погода портилась. Промокшие манжеты холодно липли к коже. Дул ветер.

Да, мама была в лучшем медицинском учреждении Москвы, ею занимались опытные маги-целители. Но и тогда приходилось слышать типовой ответ: «Сделаем все возможное». Как сказали бы в обычной городской больнице.

Побродив по окрестностям, Радмир отыскал магазин техники. Будто во сне блуждал среди стеллажей, не замечал ни ценников, ни рекламных растяжек, ни других покупателей. Под щебет девушки-консультанта выбрал маме новый планшет взамен разбитого. Рассчитавшись на кассе, забыл и чек, и банковскую карту – его окликнули. Пришлось вернуться.

За дверями магазина балий остановился на тротуаре. Потерянно держал перед собой коробку с планшетом. Прохладный ветер трепал по волосам.

После смерти Полины казалось, ничего хуже быть уже не может. Но жизнь продолжала ранить – снова и снова, будто намеренно выискивала самые уязвимые места. Радмиру страстно хотелось вырваться из замкнутого круга, перекроить судьбу. И, вместе с тем, он чувствовал себя совсем ослабшим. Неспособным на перемены, точно больной старик.

Где было искать помощи, поддержки, когда весь белый свет, словно померк за темной волной беды? Все также вглядываясь в матовую угольно-черную коробку, Радмир шепотом едва различимо позвал:

- Полрок. Пожалуйста, вернись. Мне нужен рядом близкий. Пускай не человек, пускай умертвие. Хоть кто-нибудь… Ты слышишь? Полрок?..

Глава 7 Своя среди чужих

Зала для совещаний на третьем этаже выглядела как прежде. Ни поломанной мебели, ни битого стекла на полу. Все те же строгие статуи и стулья с алой бархатной обивкой. Будто не было нападения. Однако Радмир устроился за большим столом поближе к экзарху. И боялся взглянуть на те места, где еще недавно сидел вместе с Полиной. Теперь там расположился начальник охраны поместья и выжившая после атаки георгосов медсестра-близняшка. В зале также собрались управляющие из разных отделов, руководство клиник из других городов. Среди них попадались знакомые лица: Людмила, Игорь, Гульмира.

Экзарх во главе стола поднял руку, призывая к тишине:

- Друзья! Сегодня нам предстоит весьма деликатное дело. Накануне Галина Александровна отправилась в стан георгосов с очередным предложением мира. – Всеволод нахмурился. – Сказать по правде, после недавних событий, я не разделяю ни ее надежд, ни стремления к примирению кланов. Однако Галя была чрезвычайно настойчива. И уверяла, что остановить кровопролитие нужно любой ценой… Что ж, похоже, ей удалось добиться некоторых перемен в этой застарелой вражде. Так или иначе, сегодня георгосы согласились на встречу – поговорить. Зная, как они прежде относились к подобным предложениям, думаю, это определенный успех.

- Они явятся сюда?! – не сдержалась Людмила.

- Нет. Разумеется, нет. Встреча пройдет дистанционно.

По знаку Всеволода двое молодых лазаритов занялись приготовлениями. Один с помощью пульта опустил из-под потолка за спиной экзарха громадный черный экран. Из скрытых ниш появились колонки. Второй тем временем копался в ноутбуке, что-то настраивал.

- Мы сошлись на формате видеоконференции. Чары не пройдут сквозь цифровое изображение – это безопасно для всех. К тому же Галя, наперекор предостережениям, решила все-таки присутствовать на той стороне. Так сказать, в качестве посла доброй воли. – Последнюю фразу Всеволод уронил с откровенным скепсисом. – В ходе встречи прошу каждого проявить выдержку и благоразумие. Галя приложила много стараний, чтобы установить между кланами хотя бы такую – призрачную – связь. И я, все еще будучи экзархом, не позволю первой встрече начаться со взаимных обвинений. Хотя бы из уважения к трудам Галины Александровны.

Экзарх в кресле развернулся к экрану, на котором уже вращался значок загрузки. Из колонок поплыл мелодичный звуковой сигнал, а потом перед собравшимися возникло восторженное лицо Вадима:

- …хника дошла, – он с любопытством огляделся. – После долгой разлуки принято спрашивать о детях. Вот и я спрошу: как дети? Мы тут не можем разыскать Ваню Рябинина. Беспокоимся очень. Он случайно не у вас?

- Вадим! - раздался строгий оклик Ярослава.

- Ой, ладно-ладно, - наемный убийца недовольно понес камеру куда-то: изображение содрогалось от шагов, видно было только его лицо снизу и потолок. – Вечно мне рот затыкают.

Наконец на экране появился сам Ярослав. Седеющий, в темной рубашке с запонками, он деловито сплел пальцы в замок. Обвел взглядом залу для совещаний:

- Приветствую.

- Здравствуй, Ярослав, - сухо отозвался Всеволод. – Где Галя?

- Галина Александровна присоединится к нам чуть позже. Пока же мне хотелось бы поговорить о другом.

- И о чем же?

- Об одном чрезвычайно важном открытии. Во время… - экзарх георгосов помедлил, подбирая слово, - во время нашего последнего визита, я встретил в поместье давнюю знакомую. Это была единственная лазария, в чьей искренности нельзя сомневаться. Сейчас она мертва. О чем я искренне сожалею. Впрочем, это уже не имеет значения.

Радмир стиснул кулаки. Да, Всеволод просил сдерживаться. Но Ярослав с таким возмутительным спокойствием говорил сейчас об убийстве Полины! Если бы через экран можно было послать боевое проклятие, Радмир сделал бы это, не раздумывая ни секунды.

- Перед смертью лазария раскрыла душу. И теперь я знаю: она говорила правду. Насколько бы гнусными ни были клиники «Лазарь Плюс», с умертвиями вы рассчитываетесь собственной жизненной силой. – Экзарх георгосов задержался взглядом на Радмире. – Это заставило меня пересмотреть прежние суждения. Тому поспособствовала Галина Александровна. Полагаю, ее приход не был изначально санкционирован высшим руководством лазаритов? И уж наверняка вы, Всеволод, не одобрили бы то, что она предложила нашему клану впоследствии.

Балии в зале растревожились от этих слов. Видя их беспокойство, Ярослав позволил себе некоторое подобие улыбки:

- Галина Александровна согласилась временно поделиться собственной силой со мной и любыми другими георгосами, кто того пожелает. Чтобы все мы увидели мир в свете истинного зорока. Признаться, это было рискованно и весьма болезненно – в первую очередь, для нее самой.

- Где Галя? – перебил Всеволод.

- Здесь. Всему свое время. А пока я продолжу… Мы в самом деле увидели многое из того, что было скрыто прежде. Пепел. Вездесущий пепел, - Ярослав задумчиво потер кончики пальцев. – Рождение новых умертвий. И жемчужное небо, которое лазариты называют богом… В чем-то мы смогли убедиться сами, а часть пришлось принять на веру. Новый зорок оказался недолговечен – Галина Александровна не могла долго поддерживать его в нас. Но как бы там ни было, я вынужден признать: это снимает ряд противоречий между нашими кланами.

- Рад твоей готовности к диалогу, - теперь и Всеволод был сдержан. – Перемирие возможно. Главное, прекратить бойню и начать разговаривать.

- Перемирие? – экзарх георгосов поднял бровь. – Исключено. Вы убили моего отца. А ко всему прочему, вступили в союз с навьями.

Людмила не вытерпела:

- Тогда к чему эти беседы? Если мира не будет!

- Чтобы вы могли в последний раз полюбоваться на вашу сообщницу.

Камера повернулась: в глубине затененной комнаты виднелась Галина Александровна, привязанная к стулу. Устало поводя плечами, она пыталась не столько освободиться, сколько занять более удобное положение.

В зале для совещаний лазариты повскакали с мест. Ярослав без лишней спешки приблизился к пленнице. Сказал:

- Вспомните хорошенько: когда вы приходили в дом клана, охранники на проходной всегда забирали ваш телефон. И только на выходе возвращали, верно? На самом деле, это не вопросы безопасности. Так мы установили прослушивающее устройство. Благодаря чему узнали много нового. – Ярослав потемнел лицом. – В день нападения на поместье я пытался вывести вас из-под удара. А вы, Галина Александровна, предали георгосов. Предупредили врага о готовящейся атаке.

Он снял клейкую ленту с ее рта. Женщина коротко замычала, тряхнула головой, чтобы волосы не лезли в глаза. Ответила непослушными губами:

- Если б лазариты готовили нападение, я бы поступила так же. Предупредила бы тебя, Ярослав, и всех остальных. Потому что сражения – сколько б их ни было – никому не приносят мира!

- Возможно, возможно. – Мужчина фыркнул. – Но вернемся к важному открытию, о котором я упомянул в начале видеоконференции. Оно весьма печальное! Даже удручающее открытие.

- Ярослав. Остановись, - раздельно произнес Всеволод.

Тот продолжал как ни в чем ни бывало:

- Вы поделились с нами зороком. Более ясным, пристальным. Да только подобное умение не приходит само и развить его невозможно. Оно появляется лишь у тех, кто приручил умертвие. Итак, Галина Александровна, где же ваш ручной демон? Расскажите, кем вы одержимы?

Женщина подавленно пробормотала:

- Его давным-давно нет. Наша связь исчезла. Также было с умертвием у Всеволода. Никто не знает, куда пропадают навьи в таких случаях. Никто.

- Пусть так. Однако ваш нейтралитет, как выясняется, всегда был уловкой. Враньем. На самом деле, Галина Александровна, вы уже давно выбрали сторону. Стали лазарией. И теперь время платить за предательство.

В зале для совещаний поднялся гвалт. Лазариты перекрикивали друг друга.

- Ярослав, подожди, пожалуйста!

- Она же твоя родственница!

- Хочешь выкуп?! Любой, какой угодно, только не трогай ее!

Ярослав, обернувшись к экрану, прижал палец к губам:

- Тс-с-с, - и все замерли. – Галина Александровна, у вас есть возможность попрощаться. Скажете что-нибудь своим друзьям напоследок?

Женщина задышала чаще. Все кусала пересохшую губу. Потом вдруг подняла высоко голову и улыбнулась людям в зале:

- Вы за меня не бойтесь, ладно? Я… Все будет хорошо. Я знаю!

Все лазариты следили безотрывно, как экзарх георгосов возносит руку. Сверкнула запонка под лампой. Потом он звонко щелкнул пальцами.

Галина Александровна обмякла на стуле. Растрепавшиеся волосы сплошной пеленой закрыли лицо. Привязанная, она сидела сгорбившись. Неподвижная. Оглядев ее, Ярослав холодно процедил:

- Нет. Хорошо не будет, - и добавил в сторону, - Убери ее.

Тотчас в кадре вновь появился Вадим. Занялся телом пленницы. Он изо всех сил изображал серьезность. Но когда удалось снять веревки, наемный убийца не сдержался: подхватив безвольную руку женщины, затряс ею в воздухе – зазвенели браслеты. Будто Галина Александровна прощалась со зрителями.

А Ярослав направился к камере. Лицо его горело мрачным прозрением, словно он понял нечто важное и боялся случайно выдать себя. Ярослав приближался, становился все больше и больше. Потом потянулся к экрану – громадная ладонь заслонила происходящее. И связь оборвалась.

Радмир локтями, грудью опирался на балюстраду балкона. Почти лежал на ней, раздавленный вечерним зноем. Здесь, в отдаленной части поместья, не было слышно ни говора, ни плача, ни угроз георгосам. Только дождеватели стрекотали далеко внизу на газонах. Вода падала в траву белым бисером.

Казнь Галины Александровны представлялась настолько дикой, немыслимой, что поверить в нее до конца не удавалось. Неужели нельзя отмотать видео назад, чтобы все было как прежде?

Только теперь, оглядываясь в прошлое, Радмир понял, сколь многим обязан женщине. Она одна не осудила его за гибель Белефала – умертвия Людмилы. Волшебным гребнем остановила дуэль. Помогла отыскать Полрока в подсознании. Одно за другим вспыхивали воспоминания, где она ободряюще говорила: «Радмирчик» - так по-домашнему, ненавязчиво.

Недавно Галина Александровна искала в небе душу Полины. Трудилась ночь напролет, листала амбарные книги с записями. А вот сама отправилась навстречу жемчужному сиянию. Но никто не найдет ее там – не сумеет. В грядущих сражениях умрут многие, многие лазариты, и некому будет отыскать их души-звезды. Могучий «Окоем» - ненужный отныне, брошенный – замрет в обсерватории, пока совсем не обветшает.

Смолкли дождеватели. Радмир закрыл глаза.

Полины больше не было на земле. В клинике оказалась мама. И георгосы казнили сегодня Галину Александровну.

Слишком многое навалилось разом. Никто бы с этим не справился. С тем большей горечью приходилось признать правоту Ярослава: в мире, где случилось столько бед, уже не может стать хорошо.

Радмир забылся. Уткнулся лбом в каменную балюстраду. Не хотелось больше ни двигаться, ни даже дышать. Вот если б стать безмолвным духом и остаться здесь: чтоб годы летели как часы, чтобы переменилось все, чтобы распались связи с прошлым. А следом – в том, будущем, вовсе незнакомом мире – и самому, наконец, развеяться без следа.

В кармане зазвонил телефон, и Радмир сделал вдох. На четвертой трели вынул сотовый, принял вызов. Людмила созывала всех в покои экзарха. Балий пообещал быть через минуту и поплелся прочь с балкона.

Волшебная темница Всеволода встречала гнетущей тишиной. Хотя здесь собралось несколько дюжин лазаритов, все молчали. Сквозь неплотно зашторенные окна лился алый закат. Робко светили настенные бра. Старик бродил от одного окна у другому, в рассеянности чуть касался рукой то подоконника, то корешков книг на полках.

Когда все собрались, экзарх остановился. Промолвил:

- Нет. Я не буду плакать по Гале. Мы все равно скоро увидимся – мне осталось жить два неполных дня. А такую короткую разлуку можно и перетерпеть. Уж терпению-то я научился за минувшие годы.

- Разрешите провести последний ритуал? – спросила Людмила.

- Не нужно. Мне хватит жизненной силы, чтобы продержаться. – Он выпрямил спину. – Я собрал вас, чтобы засвидетельствовать скорую и добровольную передачу власти в клане. Моей преемницей назначена Люда. Пост экзарха потребует от нее большой выдержки, мудрости, умения заботиться о других лазаритах. А потому ей предстоит испытание. Справившись, она докажет, что достойна возглавить клан. Если же потерпит поражение, я без колебаний изберу другого преемника. Так тому и быть.

По просьбе Всеволода целительница подошла. Он положил коричневые ладони ей на плечи, сощурился, призывая зорок:

- Пожалуйста, отвечай правдиво. Большего не требуется. Итак, Люда, чувствуешь ли ты себя готовой нести ответственность за клан?

Девушка мельком оглядела присутствующих, вздохнула измученно:

- Нет. Я боюсь, что подведу всех.

- Тем лучше. Подобный страх вынуждает взвешивать каждое решение. – От экзарха повеяло магией. – Готова ли ты проявить себя мудрой наставницей?

- Н-нет, - Людмила опустила глаза. - Я не мудра и не жила так долго как вы. Среди лазаритов найдутся люди и старше, и мудрее!

- Найдутся, конечно. Но именно трезвое осознание собственных возможностей, а не гордыня, заставит тебя искать достойных советников. Остается последнее. Скажи, готова ли ты заботиться о каждом лазарите?

- Да, само собой.

- Объясни.

- Ну, мы – целители – и так этим постоянно занимаемся. Мы должны.

- Верно. Однако служение клану в титуле экзарха – это честь, а не обязанность. Поступиться обязанностью можно, поступиться честью – нет. И теперь я точно знаю, какое испытание тебе надлежит пройти.

Всеволод опустил руки. Окинул подчиненную пристальным взглядом:

- Ты должна научить Радмира магии исцеления. Без утайки раскрыть все секреты своего искусства, чтобы он сумел вылечить мать и, возможно, продолжил твое дело в клане. Ведь будучи экзархом, Люда, времени на прежние занятия у тебя уже не будет.

Глава 8 Прощание с прошлым

Небольшая богато убранная комната в приглушенных тонах дышала покоем. Из скрытых динамиков чуть слышно лилась музыка, беззвучно работал кондиционер – веяло прохладой. Вдоль стен тянулись высокие аквариумы с подсветкой. В мягко сияющей воде было полным-полно жизни: зеленели водоросли, скользили взад-вперед пятнистые разноцветные рыбешки, с неторопливой важностью ползли по стеклу крупные улитки.

Людмила в рассеянности перебирала на столике баночки с кормами. Морщась, частенько потирала виски. На невысказанный вопрос Радмира ответила чуть охрипшим голосом:

- Правда, все нормально, просто голова болит.

- Но ты же целительница – можешь в два счета обезболить!

- О, не от всякой боли стоит избавляться. Так наше тело просит позаботиться о нем, просит внимания. Это как с плачущим ребенком: важно найти причину, а не просто заткнуть ему рот.

Девушка откупорила одну из банок, понюхала и, отдернувшись, тотчас поспешила закрутить крышку. Радмир в который раз оглядел аквариумы:

- Почему здесь, а не в клинике?

- В клинику стоит идти, когда будешь готов. Сегодня это вряд ли произойдет. А почему именно здесь… - Людмила вздохнула. – Столько всего обрушилось на клан за последнее время. Я даже в себя прийти не успела, как понадобилось разбирать бумаги о наследовании. Обычно заглядываю сюда, чтобы успокоиться, рыбок покормить. За ними тут ухаживают, конечно, но я тоже вношу свою лепту. Слушай, можешь сдвинуть крышку вон с того аквариума? Она довольно тяжелая.

Радмир выполнил просьбу. Глядя как целительница сыплет корм в воду, сбивчиво пробормотал, будто оправдываясь:

- Люда, если ты не хочешь… Ну, если не хочешь меня учить, я это пойму. Предложим Всеволоду изменить испытание. В смысле, можем сказать, что я не гожусь в целители или…

Девушка перебила:

- Брось. Давай поговорим начистоту. Тем более, это давно следовало сделать. – Она чуть нахмурилась. – После смерти Никиты я едва держалась. Да, все понимала: тебя одурачил Ярослав, ты защищался, и прочее. Но доводы разума в таких случаях, знаешь ли, слабо помогают! Потом эта история с Белефалом. – Целительница бессильно пожала плечами. – Я вполне искренне пожелала тебе смерти тогда. И отдавала себе в этом отчет. Дуэль была единственным выходом. Если бы Галина Александровна не вмешалась, я бы вас с Игорем убила обоих, клянусь. – Девушка отвернулась, снова принялась перебирать банки и пакеты. – Наш экзарх… самый удивительный человек на свете. Знаешь, Всеволод не ругал меня. С помощью магии он просто позволил заглянуть в собственную душу.

От изумления брови Радмира поползли вверх:

- Что ты там увидела?!

- Этого не объяснить словами. Но поняла тогда самое главное: у мести и справедливости нет ничего общего. Они из разных миров. Настоящая справедливость всегда мудра. А месть – нет. Это лишь потребность выплеснуть злобу, страх и бессилие, чтобы не захлебнуться в них. – Девушка снова потерла висок. – Заодно узнала, почему Всеволод решил уходить. Хотя никто из лазаритов не поддерживает его решения, не понимает.

- Я тоже не понимаю. Так почему?

- Считай, с этого момента начинается твое обучение на целителя. – Людмила тускло улыбнулась. – Образ жизни, среда, пищевые привычки, наследственность – все второстепенно. Настоящие причины долгожительства в голове. Внутри нашего сознания. Если ты решишь, что в пятьдесят лет обзаведешься сединой, а к семидесяти годам превратишься в никчемную развалину, то, обещаю, именно так и произойдет.

- Хочешь сказать, люди сами решают, сколько им жить?

- А ты удивлен? – будто между делом спросила Люда. – Надо учесть только одно: выбор этот все делают неосознанно. Каждый человек видит своих стареющих родителей, соседей, знакомых. По сути, учится стареть к определенному возрасту. Что тут скажешь? Дурной пример заразителен.

- Выходит, моя мама тоже сама решила?..

- «Мама» - еще один фактор. Замечал, Радмир, насколько быстрее старятся те, кто обзавелся детьми?

- Ну, это же естественно! Гормональная перестройка всего организма: зачатие, потом еще выносить ребенка, родить. Вскармливание чего стоит!

- А мужчины? У них тоже гормональная перестройка? Поэтому седеть начинают? – в тоне Людмилы просквозил сарказм.

- Нет. Стресс. Деньги зарабатывать надо, семью содержать.

- Эх, Радмир, Радмир. В тебе сейчас говорит медик. А не лазарит, приручивший умертвие, обладающий зороком и магией.

- Тогда почему?

- Родители видят, как быстро растут, меняются их дети. Потом оглядываются на себя – и что обнаруживают? Наверняка доводилось слышать: «Как время летит!», «Будто еще вчера на руках носила, а он, глядь, уже в университет поступает!». Последствия у таких наблюдений соответствующие. Притом печальные. Повторяю, все в нашей голове.

- Что ж теперь, детей не рожать?

- Рожать конечно. – Людмила принялась сыпать корм в следующий аквариум. – Только при этом не надо сравнивать себя с детьми. Подобное сопоставление неправомерно даже с точки зрения природы. Ведь зрелое дерево никогда не растет с той же скоростью, что и саженец. И все-таки люди сравнивают. Сопоставляют зачем-то.

- Получается, мама стареет из-за меня с Иркой.

- Проблема не только в ней, но и в самом социальном устройстве. Всеволод частенько на это жаловался. Говорил, нужно другое общество для столетних людей. Да и готовить к долгой жизни следует с самого детства. – Люда обернулась к Радмиру. – Экзарх уходит, потому как в свое время никто его не приучил к мысли, что можно встретить двухсотлетний или трехсотлетний юбилей. И быть здоровым, счастливым человеком на таком празднике.

Радмир попытался примерить это на маму. Какой бы она стала после первой сотни лет на земле? Через два века?.. В итоге лишь развел руками:

- Думаешь, такое на самом деле возможно?

- Запросто. – Люда выловила сачком оторвавшийся кусочек водорослей. – Я могла бы поддерживать физическое тело Всеволода в дееспособном состоянии еще несколько столетий. Тут беда совсем иная: состарилось, непоправимо состарилось его сознание! Он теперь верит в свою дряхлость. Вот и внешний вид соответствующий. – В голосе целительницы прозвучала досада, которую она не сумела скрыть.

- Хорошо. Тогда расскажи, как тело поддерживать. С маминым сознанием пускай психологи в клинике разбираются.

Людмила отложила сачок, приблизилась к Радмиру:

- У нас – целителей – много заклинаний для каждого случая. Чары не похожи друг на друга. Это как разные виды манипуляций в медицинской практике. Зато инструмент, лежащий в основе, всегда один и тот же.

- Желание помочь? Спасти больного?

- Любовь.

Радмир помолчал, следом запустил пальцы в волосы:

- Что-то не сходится. Я и так люблю маму. Много раз пользовался этим, когда хотел защитить ее от умертвий. Но она не вылечилась!

- Тут все сложнее и проще одновременно, Радмир. Чтобы продлить жизнь, ты должен смириться с ее выбором. Даже если она решит умереть.

Балий от нетерпения закружил на месте:

- Парадокс какой-то!

- В действительности ничего парадоксального. Нет смысла вливать воду в решето. Если пациент решил уйти в другой мир, никакие чары его здесь не удержат. Как я сейчас не могу Всеволода удержать. Понимаешь?

- Нет. Я хочу, чтобы мама жила. Она должна жить!

- Вот именно это чувство и станет перед тобой главной преградой. – Людмила с грустью кивнула. – Магия – лишь подспорье. А любовь нужно отдавать без всяких требований. Хочешь, секрет открою? Когда такие чары применяешь, большая часть – да почти все! – тратится впустую. Человек не принимает твоей любви, переиначивает ее, отбрасывает, искажает. И только крошечная часть может быть усвоена по-настоящему. – Целительница тепло улыбнулась. – Но этой частицы хватает, чтобы чудо произошло.

Подойдя к самому большому аквариуму, Радмир долго разглядывал его обитателей. В задумчивости постукивал по стеклу. Наконец сказал:

- Раз так, почему те же водоросли стареют? Они не могут думать или брать пример с других. Не наблюдают за своими отпрысками. Не сравнивают.

Людмила тоже посмотрела на колышущиеся в воде зеленые ленты:

- Что мы знаем о водорослях? Я вот даже названий их не помню. Говорят, растения общаются друг с другом, чувствуют настроения людей, слышат музыку. – Целительница вдруг тихо рассмеялась. – Помнишь, как ты недавно примчался с открытием об «ангелах» - душах еще не рожденных детей? Весь клан с ног на голову поставил! Под сомнением оказались достижения лазаритов за многие годы. Теперь отплачу тебе той же монетой: «Мы в самом начале пути. Новые открытия неизбежны». Ну? Узнаешь свои слова, Радмир?

В бокалах пузырилось шампанское, сияли люстры в бальной зале поместья. На возвышении расположился небольшой оркестр: поблескивала лакированными боками виолончель, в унисон пели скрипки. Управлял ими незнакомый Радмиру лазарит-дирижер, совсем седой в темном фраке. В его руках палочка была по-настоящему волшебной. Музыка, напоенная магией, лилась свободно. Хотелось улыбаться, очаровываться людьми и самому производить приятное впечатление.

Из обрывков разговоров Радмир узнал, что палочку эту называют «кладенцом» - в ней будто бы заключена колоссальная сила. Слушая романс Шостаковича, балий согласно кивнул такой мысли.

У столов с закусками собирались компании. Люди стояли с напитками в руках, весело переговаривались. Тут легко завязывались новые знакомства, как виноград под солнцем вызревали беседы. Радмир в костюме с белой рубашкой – самую малость захмелевший – порой поглядывал на себя в отражениях зеркал, довольный собственной наружностью.

Чарам скрипок и виолончели поддавался каждый. Казалось, сегодняшний день – единственный островок, когда можно забыть прошлое, забросить будущее, и просто насладиться минутами настоящего. Вот благоухают причудливые карминно-красные цветы в тонкой вазе. Там звенят струны, поодаль расставляют на столах новые многоярусные подставки с фруктами и пирожными. И так приятно холодит руку наполовину полный бокал.

Тем ярче становился праздник оттого, что поверх воодушевления ложилась светлая ускользающая печаль. Это были проводы экзарха.

Первый глава клана лазаритов – со всей историей создания клиник «Лазарь Плюс», вызовов, поражений и побед – должен был уйти сегодня. Проститься со старейшим из магов прибыли гости со всех уголков страны, которых успела коснуться сеть клиник. Всеволод сказал накануне, что «слез довольно». И вместо тягостного расставания устроил празднество.

Сейчас только благодаря его росту удавалось разглядеть экзарха в глубине бальной залы за нарядными спинами приглашенных. Слегка опираясь на темную трость с набалдашником, он стоял прямо. Отвечал то одному, то другому, кивал приветливо знакомым, жал руки давним друзьям.

Радмир присоединился к этому оживленному кругу. Когда настало время, он в свой черед подступил к Всеволоду. С горячим рукопожатием сказал:

- Спасибо вам за маму! Людмила уже учит меня чарам целителей. Если бы не испытание, которое вы назначили, не представляю… - он умолк: в горле вырос ком из давней боли и благодарности за избавление.

Старец тронул его за локоть в знак поддержки:

- Люда хорошая наставница. Прислушивайся к ней, и мама обязательно поправится. Тебе это по плечу, Радмир.

К Всеволоду с приветствиями подступили сразу две женщины, и балию пришлось отойти. Охваченный искренней признательностью он еще наблюдал, как экзарх разговаривает, шутит с собеседницами. Потом от избытка чувств Радмир залпом осушил бокал и отправился за новым.

По дороге к столикам с напитками его окликнули:

- Что за чудо наш Радмир – красным девицам кумир!

Обернувшись, он увидел сестренку. В коротком платье мятного цвета с красиво уложенными волосами Ира представлялась лесной нимфой – прозрачной, легкой. Однако в глазах блестело жгучее озорство.

Радмир со смехом обнял ее:

- Так тебе уже можно выходить из оранжереи?

- Да! Принцесса спасена из заточения бравым рыцарем. Игорь где-то тут, гремит латами. Я специально попросила, чтобы тебе ничего не рассказывали.

Довольная произведенным впечатлением, Ира шагнула ближе. Приподнялась на носочки и легонько поправила брату воротник рубашки:

- Тебе ужасно идет костюм! Почему ты всегда так не ходишь?

- Да что я в нем делать-то буду?

- Конечно же, приглашать на танец богинь!

- Каких еще богинь?

- Мой братец – дурень, - с кокетливым вздохом пояснила Ира ближайшей люстре. – Да самых разных богинь. Меня, например.

- О… - только и нашелся, что ответить Радмир.

Оркестр весьма кстати выводил первые такты вальса «Спящая красавица» Чайковского. Пока брат с сестрой танцевали, их примеру последовали другие пары. Не столько пытаясь загладить недавний промах, сколько ради самой правды, балий таинственно шепнул Ирке на ухо:

- Ладно, богиня, признаю: смотришься шикарно! Он оценит. И не забудь сфотографироваться – маме потом покажешь.

Хотя Ира ничего не ответила, было заметно, как вся она счастливо вспыхнула. Опустила голову, чтобы скрыть румянец за локонами.

Среди прочих пар неподалеку танцевали Всеволод с Людмилой. На них часто оглядывались, и каждый лазарит всматривался в их танец, точно пытался прозреть и прошлое, и будущее клана в череде па.

Когда вальс подошел к концу, Радмир отпустил сестренку. Та с великосветским видом изобразила реверанс. Но не утерпела. С восторгом потопала туфельками по полу, внезапно воскликнула:

- День просто неповторимый! – и убежала в толпу.

Радмир беззвучно рассмеялся. Не смотря на вступление в ряды клана, приручение демонического кита, множество потрясений, Ира все-таки сохраняла прежнюю непосредственность.

На пике торжества оркестр смолк. Всеволод поднял тонкий фужер. Обратился ко всем гостям, собравшимся в бальной зале:

- Друзья, сегодня я прощаюсь с вами! И даю последний наказ в качестве экзарха. Он таков: не тревожиться и не скорбеть по моему уходу. Хотя мы пережили много трудностей, я хочу вас видеть ныне в радости, а не в печали. Могу клятвенно заверить: такой шаг продиктован необходимостью перемен и самим временем, однако вовсе не моим самочувствием. Напротив, весьма признателен, что благодаря стараниям целителей, я до последних дней сохранил трезвость ума и превосходное здоровье! - Всеволод благодарно кивнул Людмиле. – С завтрашнего дня клан перейдет в руки нового экзарха. Ваша общая поддержка пригодится как никогда прежде. И если с неба – той сияющей сети, которую видел каждый – можно будет как-то помочь вам, я это сделаю непременно. – Он выдержал паузу. – За столькие годы жизни мне открылось: нет ничего важнее людей, которые тебя окружают. Поэтому теперь я каждому из вас говорю спасибо. Спасибо за то, что были рядом!

Бальная зала огласилась аплодисментами. Лазариты подняли бокалы.

Пока Всеволод говорил, Радмир случайно заметил неподалеку Игоря с Ирой. Они стояли вместе, держались за руки. Сестренка перехватила этот взгляд, заулыбалась. Похоже, у нее все складывалось наилучшим образом.

Снова заиграла музыка, подали десертные вина и мороженое.

С наступлением вечера Всеволод высказал последнее желание. Он хотел побыть в саду. Лазариты приготовились держать над ним защитные чары, ведь любая навья – даже плесень – могла вмиг погубить экзарха. Однако он отказался от помощи. Более того, Всеволод отозвал охрану на воротах и попросил всех без исключения оставаться в поместье. Предостерег: присутствие снаружи окажется опасным для любого мага. Лазаритам ничего не оставалось, кроме как исполнить его волю.

Уже при спуске с верхних этажей старца окутало незримыми чарами. Воздух тихонько подрагивал над его головой, беззвучно пела волшебная струна. И умертвия не смели подступить к Всеволоду.

Вот он вышел из поместья. Глубоко вдохнул на ступеньках, затем направился к садовому домику. Там он пробыл недолго – вынес наружу обыкновенный пластиковый стул белого цвета, какие обычно выставляют для посетителей в уличных кафе.

С того момента как экзарх вышел на воздух, без приглашения начали прибывать незваные «посетители». Слетались из леса кошмарные птицы – горгульями усаживались на купол обсерватории. Перемахивали кованые ворота гибкие фигуры с горящими глазами. Ползли, бежали, выкапывались из-под земли все новые и новые умертвия. Но держались поодаль. Не нападали. В глубоком молчании следили за Всеволодом. Точно явились почтить его уход вместе с лазаритами, стоящими у окон бальной залы.

Экзарх поставил стул в зеленую траву возле готического фонтана. Сел. Смотрел, как разливается закат над лесом. Еще звенела волшебная струна.

Всеволод наклонился вперед, поманил пальцем. К нему на раскрытую ладонь боязливо забралась маленькая навья – серая ящерка с янтарными глазами. Глядя на человека, она помаргивала, порой приподнималась, шевелила хвостом, будто говорила с ним о чем-то. Похоже, им удалось достичь полного согласия.

Ящерка вдруг бесследно исчезла. Ладонь Всеволода упала на колени.

Сотни умертвий издали единый вздох. В том же молчании начали разбредаться, разлетаться на все четыре стороны. Прочь. Под землю, в небо, в темнеющий лес. Здесь им больше нечего было делать.

Старик по-прежнему сидел на пластиковом стуле. Впереди пылал пурпурный закат. А за спиной Всеволода раскинулось все поместье с ярко освещенными окнами.

Глава 9 Встречая будущее

С самого утра поместье кипело суетой. За оградой белели микроавтобусы, от ворот до флагштока у входа курсировала охрана. Лазариты сосредоточенно переговаривались, кучками стояли у распахнутых дверей автомобилей. Всюду раздавались голоса, звонки мобильных телефонов. От вчерашнего волшебного умиротворения в обители не осталось и следа.

Радмир с трудом разыскал среди спешащих людей Людмилу. Она как раз сверяла списки, раздавала указания охранникам и рядовым балиям.

- Что происходит? Куда все?

- Делаем то, что давно следовало сделать. Я собираю карательные отряды. Через полчаса выдвигаемся на Воробьевы горы.

Радмир оторопел от такого напора:

- Тебя же сегодня возводят в титул экзарха!

- Церемонии подождут. Это не только мое решение – оно единодушно. Сначала георгосы поубивали метеорологов, затем посмели явиться сюда. И, наконец, то, что они сделали с Галиной Александровной! - целительница гневно смяла бумагу. – Ярослав давно перешел черту.

Радмир, не колеблясь, кивнул:

- Я с вами.

Воспоминания о гибели Полины должны были стать незаменимым подспорьем в бою. Балий собранно кивнул. Теперь оставалось надеяться, что Ярослав попадется ему раньше, чем Люде.

Однако целительница отрезала:

- Нет.

- Почему? Почему нет?!

Людмила отвлеклась: выслушивала двух водителей и решала, каким лучше маршрутом добираться. Когда закончила, вновь повернулась к Радмиру:

- Ты не можешь ехать с нами.

- Ярослав убил Полину! Это недостаточная причина?!

- Имей в виду, здесь каждый кого-то потерял по вине георгосов! – Целительница чуть смягчилась. – Послушай, я обещала Всеволоду, что ты вылечишь свою маму. Но если сегодня во время наступления тебя убьют, она не поправится, а мне не удастся сдержать данное обещание.

Радмир помрачнел:

- Но…

- Подумай о маме, - бросила напоследок Людмила и направилась к воротам, где лазариты уже рассаживались по микроавтобусам.

Балию пришлось покориться. Стоя под трепещущим на ветру флагом с Георгием Победоносцем, подавленно смотрел, как люди устраиваются в салонах авто. Готовые к бою. Готовые мстить.

Водитель во главе колонны просигналил, и карательные отряды отбыли. Охрана тотчас закрыла ворота, все вернулись на свои посты.

Повесив голову, Радмир поплелся в поместье. Блуждал среди коридоров и галерей, представлял грядущее сражение. Пытался предугадать исход. Тревожился за Игоря, который выехал с остальными. Возвращался мыслями к маме – она все еще оставалась в клинике. С болью вспоминал Полину.

Невыносимое бездействие угнетало Радмира. Он до того измучился, что забрел в одну из гостевых комнат и просто рухнул лицом вниз на постель. Сопел в покрывало, комкая ткань в кулаках.

Душу охватывало пугающее предчувствие. Казалось, со всех сторон приближается, подкрадывается нечто темное, страшное. Радмир сощурился, призывая зорок, приподнялся на локтях. Было так тихо, что в ушах звенело. Невольно всплыло в памяти, как Всеволод накануне атаки георгосов вглядывался куда-то вдаль, но так и не распознал близкую угрозу.

Заметив движение возле кровати, балий вскочил. И ноги по щиколотку утонули в едком дыму. Как видно, где-то занялся пожар. Или это поджог?

Радмир всполошился: георгосы узнали, что обитель лишилась большинства защитников, и вновь пошли в атаку! Он ринулся к выходу.

Однако на полпути остановился. Пожарная сигнализация молчала. Неслышно было ни топота, ни оповещений охраны. Балий внезапно осознал: дым виден лишь зороком, а значит, порожден магией.

Рядом со шкафом для одежды висело большое зеркало в массивной раме. Сейчас оно ничего не отражало: заполненное тьмой – точно покрытое копотью изнутри – чернело непроницаемым прямоугольником. По самому нижнему краю этого мрачного портала стекал в комнату дым. Ложился на пол, полз по ковру, змеями обвивал ножки кресел. Клубы повалили гуще, и в гостевую комнату прямиком из зазеркалья ступил Полрок.

Демон стоял весь в чаду и темной гари. Однако взгляд его был потухшим, а фигура – безвольной, как у обреченного каторжника. Он не обращал внимания на Радмира, даже не смотрел, словно боялся встретиться взглядами. Затем развернулся к зеркалу, собираясь уходить.

- Полрок?

Только услышав голос, умертвие обернулось. На точеном угольном лице вспыхнуло пугающее ликование. В кипучем облаке Полрок метнулся к Радмиру, тотчас обвил черными плетями, лентами смога:

- Родной! Это ты! Скажи, скажи что-нибудь еще!

Балий попытался обнять навью, но руки прошли насквозь. Зато Полрок с улыбкой – от ее вида любой другой человек пришел бы в ужас – касался его лица когтистыми ладонями, точно прохладные дуновения ложились на кожу.

Радмир с прорвавшейся горечью произнес:

- Что же ты так долго?

- Думаешь, легко было вернуться в реальность?

- Полина умерла, - сипло уронил балий.

- Знаю, родной, знаю. – Дым вокруг Полрока бессильно опал. – Твой разум превратился в ад. Я пытался прийти, хотя бы в сновидения, и не мог. Все смешалось. Везде была твоя боль, – демон тяжело выдохнул темное облако. – Казалось, можно спастись – укрыться в воспоминаниях. Никогда еще мне не доводилось совершать таких ошибок. Ведь кое-кто решил многое забыть.

Радмир опомнился: как эгоистично было встречать друга упреками.

- Ты мог погибнуть там?

- Клянусь, есть вещи и похуже смерти. – Полрок содрогнулся. – Каково, например, жить в клетке из самых жутких мыслей вечно?

- Но ведь теперь ты останешься, правда? Снова не уйдешь?

Умертвие издало диковатый смешок:

- Да лучше повидаться с дюжиной медвежат Людмилы, чем обратно! Я ходил из одного воспоминания в другое без конца. Думал, это – одно из них.

Радмир протянул руку. Улыбаясь, поймал завиток дыма:

- Рад тебя видеть.

Черный портал в зеркале закрылся. Полрок с облегчением сказал:

- Взаимно. Прости, что не сумел прийти раньше. А теперь рассказывай, что я пропустил, пока барахтался в твоих кошмарах?

В полдень карательные отряды лазаритов возвратились в поместье. Балии выбирались из микроавтобусов понурые, растерянные. Людмила и вовсе стояла у ворот поникшая, будто не могла смириться с некой мыслью.

Радмир перевел дух, когда из салона последним выбрался Игорь. Навстречу ему, расталкивая других лазаритов, кинулась Ира. Обняла крепко-крепко и при всех поцеловала. Смутившись, спрятала лицо на груди здоровяка. Принялась шептать неразборчивые увещевания. Он успокаивающе гладил ее по спине, отвечал также полушепотом.

Радмир приблизился к Людмиле. Осторожно тронул за плечо:

- Как прошло?

- Никак. Ярослав знал, что мы придем. – Целительница выглядела глубоко задумчивой. – Все было просчитано и предугадано на много ходов вперед. Георгосы покинули особняк еще неделю назад. Там никого не осталось, кроме обычных людей – сотрудников. По поручению Ярослава нас даже провели в его личный кабинет, дали ключ. На столе стояла урна с прахом Галины Александровны – ее кремировали. С запиской.

- Что в ней?

- Насмешки. Издевательские соболезнования. И обещание скорой битвы, которая должна стать последней для лазаритов.

Радмир невольно поежился на ветру:

- Но хоть что-то удалось выяснить?

- Мы опросили сотрудников. Все как один твердят, что Ярослав с недавних пор стал другим человеком. Раздавал премии, повышения, заботился о людях. Многие к нему привязываться начали. По-человечески, по-настоящему. – Людмила мрачно поправила русую косу. – Не сойти мне с этого места, если он делает это из благих побуждений! У Ярослава даже добро служит практическим целям. И спокойнее оттого не становится. Георгосы явно затеяли что-то посерьезнее ритуала кражи эмоций.

В нахлынувшей тревоге балий поневоле вспомнил:

- Галина Александровна рассказывала про Ярослава. Говорила, у него вместо морали – целесообразность.

- Кому как не ей было знать об этом.

- Но какую выгоду можно извлечь из привязанности? Да еще в войне кланов, в бою! Не представляю. – Видя такую же растерянность на лице девушки, Радмир попытался ее утешить. – Пускай строит козни. Зато сегодня лазариты никого не потеряли.

- А завтра? Через неделю? Месяц? – Люда махнула рукой. – Я еще экзархом не стала, а уже рисковала людьми. Так не должно было быть!

Балий смотрел, как целительница уходит. Задумчивая, сосредоточенная, она шла, разглядывая серый гравий под ногами. Теребила тяжелую косу. Не замечала других лазаритов. Лишь теперь Радмир уловил: какими бы ни были планы Ярослава, девушку гораздо больше заботит нечто другое.

Бывшая темница Всеволода преобразилась, стала просторнее. Пропал бильярдный стол, постель экзарха. Тяжелые портьеры сменились легчайшими занавесями. Громадные окна были распахнуты настежь, и все же было немного душно – столько людей собралось здесь.

Лазариты перешептывались, поглядывали на ореховый стол, за которым стояли четверо: мужчина, женщина и старик с молодой девушкой. Держались они уверенно, даже царственно. Радмир никого из них не знал. Только раз, да и то мельком, ему довелось видеть даму из этой четверки: накануне первой встречи с Всеволодом, она провела его в покои экзарха. Должно быть, это были его приближенные.

Перед столом оставалось пустое пространство. В центре его стояла Людмила в строгом черном платье и белой кофточке. Беспокойный взгляд целительницы, напряженная спина выдавали внутренние сомнения. Казалось, каждый миг она перебарывает себя, готовится, как человек, решивший нырнуть в море с высоко утеса.

Старик из четверки за столом, держа перед собой большую книгу в старинном окладе, начал первым:

- Церемонию следовало бы провести в более торжественной обстановке. Но учитывая нынешние заботы, удовольствуемся тем, что есть. – Он откашлялся и уже громче продолжал. – Лазария Людмила, преемница экзарха Всеволода! Перед тобой, будучи облеченной титулом, откроются все хранилища с наследием Георгия Победоносца. Ты будешь вольна распоряжаться книгами и свитками из закрытых секций, которые таят в себе знания о запретных ритуалах. – Старик знаком предложил высказаться следующему.

Заговорила женщина, смутно знакомая Радмиру. Голос звучал суховато:

- Отделения лазаритов, которые занимаются изучением артефактов, перейдут под твое начало. Вместе со всеми запасами в кладовых. У меня все.

Следующим был мужчина с добрым, но усталым лицом. На спинке орехового стула позади него лежал голубовато-зеленый медицинский халат.

- Люда, руководство всех клиник «Лазарь Плюс» в стране будет выполнять твои распоряжения. Исследовательские центры, лаборатории, разработка новых лекарств и целительских чар – все к твоим услугам. Как ты знаешь, у нас всегда есть, над чем можно плодотворно поработать. Новый экзарх из числа целителей – это подарок судьбы, которому я очень рад!

Последней была молоденькая девушка в офисном костюме с бриллиантовой заколкой. Держа перед собой серую папку, она улыбнулась:

- После подписания бумаг и официального вступления в новый титул, вы будете вправе распоряжаться всеми средствами на банковских счетах клана. Также на ваш личный счет начнут поступать отчисления от сделок по продаже патентов на новые препараты, от ежемесячного суммарного дохода клиник, а также из некоторых других источников. Господин Всеволод направлял большую часть этих средств на благотворительность. Однако вы, безусловно, получите возможность расходовать их по своему усмотрению.

Людмила, не глядя, точно в рассеянности, сняла простенькую резинку, стягивающую косу. Блестящие русые волосы расплетались сами собой, целительница чуть поглаживала их пальцами. Слушала четверку.

Церемония близилась к концу. Девушка-юрист положила серую папку на стол, раскрыла, рядом аккуратно оставила ручку. Слово вновь взял старик:

- Итак, Людмила. Остается последнее. Готова ли ты стать новым экзархом? Готова ли возглавить клан лазаритов без права передачи этого титула до самой смерти? Мы ждем только твоего согласия.

Людмила распустила волосы. Тряхнула головой, и русые локоны изумительной копной рассыпались у нее по плечам и спине:

- Я не согласна. Нет.

Вся четверка опешила. Еще большее волнение поднялось в рядах свидетелей церемонии. Послышались первые изумленные возгласы, но Людмила заставила их смолкнуть и приковала внимание собравшихся к себе:

- Я осознаю ответственность, возложенную на меня Всеволодом. Понимаю надежды лазаритов, особенно теперь – в нынешнее время. Однако до сего дня никто не спрашивал моего согласия. Потому всегда приходилось делать то, что должно. То, чего от меня ждут. А теперь я говорю – нет! Ни клан, ни советники, ни решения предыдущего экзарха – никто и ничто не вправе распоряжаться моей судьбой. Только я.

Видя движение четверки, она кивнула:

- Мне известны последствия такого решения. Отказ от титула экзарха означает изгнание. Однако нет нужды применять наказание к тому, кто его жаждет. Я объявляю о своем добровольном уходе из клана лазаритов.

Мужчина за столом умоляюще протянул к ней руки:

- Люда!..

Целительница только покачала головой, отбросила прядь волос от лица:

- Мне хочется поблагодарить всех, весь клан. За время, проведенное среди вас, я научилась прислушиваться к просьбам собственной души. И теперь точно знаю: только так можно провести столетия и не мучиться каждый день опостылевшей жизнью. Это мой выбор.

Старик в замешательстве смотрел, как девушка-юрист – к ней уже вернулась профессиональная доброжелательная улыбка – забрала серую папку, щелкнула колпачком ручки. Пробормотал растерянно:

- Кто же станет новым экзархом?

Людмила поклонилась четверке:

- Всем целителям известно, когда нужно помочь, а когда – отойти в сторону, чтобы организм пробудил собственные силы. С этим, вне всяких сомнений, вы справитесь без меня.

Лазариты расступились, давая проход. Людмилу до самых дверей провожали взглядами – уважительными, потрясенными, грустными. Она шла в облаке вьющихся волос. Уже не та, охваченная сомнениями, что была в начале церемонии. А совсем другая, будто новая: с расправленными плечами, с мечтательно поднятой головой. Лучшая из целителей.

С ее уходом в бывшей комнате-темнице предыдущего экзарха началось движение. Круг, в котором прежде стояла Людмила, заполнился людьми. Никто не проронил ни слова. Но шорох одежды, поступь ног слышались отовсюду. Лазариты, один за другим, поворачивались, глядели куда-то. Среди сомкнутых спин Радмир с трудом разглядел, как неподалеку образовывается новый круг. Балию удалось пробраться вперед.

Вначале он увидел сестру. Ирка – маленькая, напуганная – цеплялась за могучую руку великана, озиралась по сторонам. Не выдержав напряженного молчания лазаритов, она прошептала:

- Игорь, а чего все на тебя так смотрят?..

Глава 10 Мама

Радмир деликатно постучал и вошел. У Людмилы в поместье была собственная комната – ей часто доводилось оставаться, чтобы провести очередной ритуал продления жизни Всеволоду. Теперь же целительница пребывала в обители последние часы. Собирала вещи перед отъездом.

На кровати лежали аккуратно свернутые платья, возле комода – несколько пар обуви. Тут и там виднелись пустые коробочки из-под косметики, пакеты, заклеенные скотчем. Расчески, фотоальбомы, безделушки. Людмила ответила на приветствие, укладывая осеннее пальто и разноцветные шарфы в чемодан. Волосы ее оставались распущенными, оттого девушка напоминала русалку с гравюры: стоило ей наклониться, и волны русых локонов сплошь закрывали спину – не видно становилось простенькой белой футболки.

- Люда, разве тебе не жаль покидать клан?

- Немного, - признала лазария, сворачивая полотенце. – Прежде я была нужна, чтобы поддерживать жизнь Всеволода. А теперь такой необходимости нет. Зачем же оставаться?

- Твои способности!

- О, брось, Радмир. Умелых целителей в клане предостаточно и без меня.

- А власть? Ведь возможности экзарха очень… впечатляют. Разве нет?

- Передай, пожалуйста, вон те коробки с туфлями. Да-да, обе, - Людмила взвесила их в руках и помедлила, покусывая губу. – Ну, Игорь всегда был более подходящим кандидатом. Последние несколько лет он, по сути, уже правил кланом. Всеволод готовил его, а сам понемногу отходил от дел. Да и, сказать по правде, Игорь знает эту кухню гораздо лучше меня.

- Но куда ты теперь?

Целительница покачала головой:

- Этого лучше никому не знать. Ради моей же безопасности.

- Понимаю. Ярослав будет охотиться. Может, пытать кого-то, чтобы выведать сведения. Да и хакерский отдел георгосов…

- Именно. Скажу только, это солнечная страна с гостеприимным народом. Там даже говорят по-русски, хоть и не везде.

Радмир прислонился лопатками к стене, сложил руки на груди. Смотрел на сборы Людмилы и понимал, что хочет удержать ее. Сам не зная, зачем. Будто повисли между ними не сказанные слова, долги, тяжелые события. Неужели все это могло закончиться обыкновенным отъездом? Балий хотел объясниться, мечтал о сказочном могуществе, которое открыло бы их друг другу так, чтобы напоследок не осталось ни единой тени! Однако разум оставался мучительно пустым, нужные слова не шли.

Радмир произнес единственное, что нашлось:

- Люда, если когда-нибудь сможешь, прости меня.

Лазария точно уловила его состояние: замерла, держа стопку вещей в руках. Затем опустила их на постель и сдержанно ответила:

- Когда-нибудь – это слишком долго. Лучше сейчас. Радмир, я прощаю тебя за все, что ты сделал. – Помолчала с минуту. – Никита, Полина… Мы оба узнали эту боль. И она не только примиряет нас, но и в некотором смысле роднит. Знаешь, если вдруг мы однажды увидимся, я буду рада этой встрече.

- Я тоже.

Протяжно вжикнула молния на последнем чемодане. У Людмилы вдруг зазвонил сотовый. Она мельком глянула на экран и сбросила вызов. Вздохнула. Обвела глазами комнату. Все было сделано.

- Поможешь донести вещи до ворот? Такси уже прибыло.

Пока они шли коридорам поместья, спускались по лестницам, балий пребывал в оцепенении. Клан покидала, навсегда покидала могущественнейшая целительница, хранительница многих тайн. И нужно, даже хотелось сказать что-то уместное для такого события. А вместо этого он просто катил красный чемодан по паркету и коврам.

Охрана у ворот забрала поклажу. Таксист открыл багажник. Пока все загружали, Людмила стояла чуть в стороне. Смотрела через темную кованую ограду на поместье, на блики голубовато-зеленых куполов оранжерей. Летний ветер легонько шевелил копну ее волос.

Хлопнула крышка багажника, и Люда будто очнулась. Поблагодарила охранников за помощь. Со всеми лазаритами она простилась накануне. Водитель устроился за рулем, настраивая навигатор до аэропорта.

Людмила осталась с Радмиром наедине. Легко обняла его:

- Не переживай, я рассказала об исцелении действительно все.

Он тяжело сглотнул пересохшим горлом, отвел взгляд:

- Это так сложно. У тебя опыт, годы практики, а у меня…

- Некоторым вещам нельзя научить – только научиться самому. Знаешь, почему среди балиев клана редко встречаются целители вроде меня? Наш главный инструмент – любовь. А я, как бы трудно ни приходилось в жизни, всегда умела любить людей. Не только родных, друзей или Никиту. Всех вообще. В целом. Отсюда и мои способности.

- У меня-то таких способностей нет. Не умею я всех людей любить.

Люда тронула Радмира за плечо и улыбнулась:

- Но ты можешь попробовать.

Вот такси плавно покатило по дороге из поселка. Балий проводил машину взглядом. Возвращаясь в поместье, он заметил Алексея в окне второго этажа – тот наблюдал за отъездом целительницы. Но не успел Радмир приглядеться, как тяжелая штора всколыхнулась, и Леша пропал.

Вечером воскресения в клинике «Лазарь Плюс» почти не осталось посетителей. Тише работали телевизоры в холле, реже раздавался звонок лифта. Лампы под потолком светили мягче, точно сквозь полузабытый сон.

Радмир сидел в палате на стуле возле маминой койки. Она спала. С чуть слышным шелестом колыхались вертикальные жалюзи, пасмурное небо за окном дышало ветром, роняло косые капли на стекло.

В неярком сумеречном свете так отчетливо виднелись морщинки на мамином лице. Так беззвучно она дышала, что Радмир едва справился с нахлынувшей нежностью, граничащей с болью. Упрятал поднявшийся порыв в самую глубину души. И на выдохе взял ее за руку.

Теплая мамина ладонь. Мягкая, с проступившими от возраста венками. Балий погладил ее. Чтобы не разбудить, прошептал одними губами:

- Мам, я тебя люблю. Ты нам с Иркой нужна. Какими бы взрослыми и самостоятельными мы ни стали, ты все равно будешь нужна. Всегда.

Держа маму за руку, он посмотрел в окно. Долго молчал.

- Мне бы хотелось тебя удержать. Здесь, в жизни. Рядом с нами. Чтобы ты была здоровой и молодой – так долго, насколько это возможно. А потом еще дольше. И еще. – Он задержался взглядом на мамином лице. – Я бы поддерживал тебя столетиями. Пока ты сама не сказала б, что хочешь уйти, отправиться дальше. Но и тогда мне было бы мало времени, проведенного вместе с тобой, понимаешь?

Радмир вытер слезы. Кивнул сдержанно:

- Только каждый решает за себя. Не за других.

С края койки свешивалась простыня. Чуть шевелилась, когда за стенами клиники сильнее дул ветер. Где-то далеко хлопнула дверь, мимо палаты – чужие шаги. Снова сделалось тихо.

Балий окунулся в прошлое. В возрасте шести лет он впервые узнал о смерти. Тогда умерла старушка – соседка по лестничной площадке. Он уже не помнил ни ее лица, ни имени. Только темный гроб обтянутый бархатом, стоявший на четырех низеньких табуретках с потрескавшейся белой краской. Плакали незнакомые люди. Другие пили водку и ели винегрет.

Когда мама объяснила, что произошло, Радмир тоже стал плакать. Не успокаивался даже по возвращению домой. Увещевания не помогали, а он не мог объяснить, что испугался вовсе не за себя. Подумаешь – меня не станет. А вот каким будет мир – и будет ли – если в нем не станет мамы?

Она тогда сумела разгадать эти мысли. Со смехом взъерошила ему волосы на затылке и сказала, что в роду у них были долгожители. А значит, и она будет жить еще долго-долго. Так долго, что даже думать о том не нужно.

Сейчас, сидя возле спящей мамы, Радмир уже не пытался утешить себя. Он знал: она вовсе не умирает, а только лишь находится на лечении. Тем более, под присмотром опытных магов в самом безопасном месте. Но понимал: для овладения той тайной силой, о которой говорила Людмила, требуется нечто большее, чем просто смирение с неизбежным будущим.

Тогда Радмир чуть сжал мамину ладонь и прошептал:

- Мам. Как и сколько бы ты ни жила… когда бы ни решила уйти… я буду уважать твою судьбу. Обещаю.

В груди солнечной волной поднялось тепло. На сей раз балий не стал окутывать маму светом, как делал раньше, пытаясь защитить от умертвий.

По собственной правой руке он пустил теперь живительный поток в нее саму. Вливал чары без всякого страха. Всем существом чуял: это – не может навредить. И отдавал. Больше и больше. Пока магия не иссякла.

У Радмира закружилась голова. Откинувшись на спинку стула, уронил руки – они плетями повисли над полом. Часто моргал в попытке разогнать нахлынувшую густую дрему. Тихонько застонал от слабости.

Людмила оказалась права: вся любовь, которую он отдал маме, будто ухнула в безбрежную пустоту, пропала. Куда же делось столько чар?!

Балий с трудом повернул голову: мама по-прежнему спала. Все то же ровное дыхание, сомкнутые веки. Как вдруг ветвистая молния морщинок возле ее глаз дрогнула – начала подбирать края, стягиваться. И также как молния на небе, растаяла без следа на прояснившемся мамином лице.

Она улыбнулась во сне. Сухие тонкие губы вдруг порозовели, наполнились жизнью. И вся она посветлела, сделалась свежее, точно сдернули прочь запылившуюся вуаль времени.

Боясь спугнуть чудо, Радмир едва слышно выдохнул:

- Люда, спасибо, спасибо тебе! Получилось! Господи…

Не успел он опомниться, как дверь в палату без стука распахнулась. На пороге застыла медсестра. Напряженно осмотрелась. Поманила Радмира пальцем. Когда они вместе вышли за порог, служащая клиники спросила:

- Простите, с кем из посетителей вы были здесь?

- Ни с кем. Я к маме один пришел.

- Так это вы сейчас?.. – медсестра осеклась. – Пожалуйста, никуда не уходите! Ждите здесь, хорошо? – И не дожидаясь ответа, почти бегом направилась к лифту. Нетерпеливо жала кнопку вызова.

Вскоре лифт вернулся. Зеркальные створки разошлись, вот только появилась из них не давешняя медсестра, а уже знакомый Радмиру «остеопат». На ходу он спешно натягивал халат, поправлял часы. Подойдя, целитель снова попросил балия оставаться на месте, сам же скрылся в палате.

Вернулся он через минуту. Деловитый, собранный. Зорко оглядел Радмира:

- Мне известно о последнем поручении Всеволода для Людмилы. Признаюсь, не ожидал, что вы так быстро освоитесь с ритуалом продления жизни. Обычно это требует значительной подготовки.

- Да я и сам не ожидал! Думал, не получится!

Как бы ни радовался Радмир, от него не укрылось, что мужчина озабоченно хмурится. Поглядывает с некоторым осуждением:

- Ритуал обращает прожитые годы вспять. Физиологически ваша мама вернулась к состоянию десятилетней давности. По меньшей мере.

- Так это же хорошо!

- Вы не понимаете. Нельзя вносить такие значительные возрастные изменения, если человек не осведомлен о магическом вмешательстве, не подготовлен морально.

- А… что произойдет? – Радмир внутренне похолодел. – Я ей как-то навредил, да? Скажите, это можно будет исправить?!

- Успокойтесь, пожалуйста. Вреда никакого тут нет. Но возникает серьезная проблема совсем иного рода: перемены слишком заметны.

- Всего-то? – от облегчения балий даже рассмеялся.

Однако смех этот разбился о непроницаемое лицо мужчины:

- Такое безрассудство может дорого обойтись и целителю, и пациенту. Как вы, например, собираетесь объяснить ей, почему пропала седина? А если решите продолжать в том же духе… Уж простите за откровенность, но что вы скажете своей маме, если она снова окажется способной к зачатию? Возобновление менструального цикла в таком возрасте – вы хоть представляете, каким шоком для нее это станет? Об этом вы подумали?

- Ой, - глаза Радмира широко раскрылись. – Нет, не подумал.

- Ваше обучение на целителя должно проходить под контролем. Пожалуйста, сообщите об этом Игорю Борисовичу.

Пока мужчина протирал очки полой медицинского халата, Радмир пытался собраться с мыслями. Наконец вымолвил:

- А сейчас удастся как-то спрятать от нее то, что я сделал?

- Придется. Направим на косметические процедуры. Лимфодренаж, воздействие микротоками. – Целитель утомленно потер переносицу. – У нас и так половина клиники – сплошной театр. А благодаря вам в репертуаре должна теперь появиться еще одна незапланированная пьеса.

Вечерняя Москва после дождя была охвачена сыростью. Ежась, Радмир стоял под ярко сияющей вывеской «Лазарь Плюс». Подышал на закоченевшие пальцы и удивился – изо рта шел едва заметный пар. Похоже, на смену лету из северных краев уже спешила близкая осень.

Балий разыскал ближайшую забегаловку и в одиночку умял там пиццу «Четыре сыра», удивляясь такому приступу голода. Затем в цветочном магазине купил любимые мамины герберы и с букетом вернулся в клинику. Он собирался оставить их незаметно, чтобы утром получился сюрприз. Однако мама уже проснулась.

Заметно помолодевшая, она сидела на койке. Под невнятную болтовню телевизора, подтачивала ногти пилочкой, недоверчиво разглядывала руки. Завидев сына с цветами, тотчас бросила свое занятие:

- Радмирка! А я прям чувствовала, что ты где-то рядом!

Поцеловав его в щеку, наблюдала, как он ставит цветы в вазу:

- Мне такой сон чудесный приснился. Будто я иду сквозь прозрачную воду – чистую-чистую! И хорошо, легко так, знаешь. Рыбы плавают, какие-то водоросли огромные, вроде зеленых лент. Сквозь них солнце просвечивает.

- М-м, хороший сон. Вода, вроде, к выздоровлению снится.

- Да-да, и я так выспалась! Как в детстве. Чего теперь ночью делать? – мама собрала маникюрные ножнички, щипчики, спрятала в косметичку. – А еще врач заходил, порадовал: снимок мой перепутали оказывается, представляешь? Нету, Радмирка, нету у меня никакого перелома!

Балий со смехом обнял ее, погладил по спине:

- Вот это в самом деле отличная новость. Ну скажи, разве не бардак здесь твориться? Перепутать снимки! Вот возьму, да Игорю пожалуюсь.

- Нет, не надо, пожалуйста. Здесь такой врач хороший, он уже извинялся. Да еще бесплатно записал меня на какие-то… забыла, как называется. Уколы с витаминами, обертывания. Для кожи. Это бонусом идет тем, кто в отдельной палате лежит. Тут и косметолог есть.

- Лишь бы на пользу пошло, мам. Игорь говорил, у тебя из-за стрессов что-то психосоматическое вроде. Я так понял, к психотерапевту надо. Вы уже начали заниматься или пока нет?

Ольга Николаевна вдруг замялась, сделалась задумчивой:

- Да-а, было несколько сеансов.

- И как все прошло?

- Даже не знаю. Сначала тесты, опросники. Теперь беседуем ежедневно. – мама принялась перебирать складки простыни на коленях. – Я тебе всего рассказывать не буду. Там личного много, чисто женские мои заморочки.

- Но перемены к лучшему есть?

- Рано еще о переменах говорить, – она с вялой досадой оставила простыню в покое. – Знаешь, Радмирка, душа вроде чердака или сарая. Туда старые вещи годами складываешь, складываешь, забываешь о них, потом еще тащишь. Да только они остаются там, никуда не деваются, понимаешь? И теперь вот мне эти завалы разбирать приходится. Трудно. – Мама легкомысленно фыркнула. – Я бы эту психотерапию бросила, честное слово. Свой век и так доживу, не вороша старое. Но врач такие вещи говорит – прямо в точку попадает! То, над чем сама годами думала, мучилась. Сказал вот: я после развода себя как женщину похоронила. А взамен на закорки взвалила разного – никакой хребет не выдержит. То-то меня к земле будто пригибало!.. – Ольга Николаевна, видя настороженность сына, махнула рукой и засмеялась – Не принимай близко к сердцу. Это я так – болтаю. А вообще, Радмирка, вот бы мне делом своим заняться. Как считаешь?

От неожиданности балий плюхнулся на прежний стул возле койки:

- Здорово! Конечно! А каким, например, делом?

- Вот, думаю. – Мама мечтательно тронула оранжевые лепестки герберы. – Пока лежала тут, сил во мне точно прибавилось. Нужно ведь их куда-то девать, верно? В любом случае, скучать не придется.

Глава 11 Яд сомнений

Охранники в темной форме парами прохаживались вдоль кованной ограды поместья, посматривали по сторонам. В обители под красными глазками видеокамер баррикадировались черные ходы, обходные пути. Распахивалось то одно окно, то другое – лазариты заклеивали их прозрачной пленкой. На ее поверхности зороком можно было разглядеть, как тлеют строки молитв-оберегов. И всюду, всюду в воздухе потрескивало предгрозовое напряжение. Поместье готовилось к штурму.

Радмир с утра дежурил на периметре поселка. Ближе к полудню его сменила Гульмира с одним из охранников. Тогда балий прихватил на кухне две кружки чая с бутербродами и отправился в кабинет к Игорю.

Вот уже несколько минут Радмир в одиночку ел хлеб с сыром и, размешивая сахар, старался не греметь ложкой. А друг-экзарх корпел над бумагами. Обещал присоединиться, как только закончит.

Наконец Игорь отложил ручку. Потянулся, не вставая с кресла, и тоже принялся за еду. Радмир с интересом отметил, что Игорь стал прежним: в синей броне делового костюма, сосредоточенный, он сдержанно рассказывал о плане лечения Ольги Николаевны. Между бровей великана вновь залегла глубокая морщинка. Заботы о клане давали о себе знать.

- Теперь, после выписки, Ольга Николаевна всем рекламирует «Лазарь Плюс» и чудесные обертывания водорослями. Неудивительно. Последние пятнадцать лет ее жизни ты обратил вспять. Рад-брат, признавайся, сколько еще у тебя скрытых талантов? – склонившись над бутербродом, здоровяк говорил будто бы шутливо, но при этом взгляд его оставался серьезным.

Вместо ответа Радмир с улыбкой развел руками.

- Молчишь? Ну хорошо. Мы и сами тут кое-чего скумекали. – Игорь отхлебнул чая. – Целители в одни голос твердят, что способности к магии у тебя значительно выше, чем у других людей. Все объясняется твоей чуткостью, умением ярко проживать разные эмоции. Притом внешне ты частенько ухитряешься оставаться невозмутимым.

- Ну, Игорь, ты это и без целителей знал. Еще со времен школы.

- Зато я не знал, что у вас это – семейное. Ира тоже показывает особую склонность к магии. И ставит в тупик наших исследователей. – Последнюю фразу здоровяк произнес с нажимом.

Радмир подался вперед:

- Что она учудила?

- Сказала, ей мало кита. Хочет приручить новых умертвий.

- Но это ведь невозможно!

- Невозможно, - Игорь неопределенно помотал головой. – Или мы только привыкли так считать. До сих пор о связи балия с несколькими навьями не могло быть и речи. Подобное выходит за пределы знаний клана. Но ты, дружище, уже делал… - великан замялся, подбирая слово, - делал сногсшибательные открытия. Благодаря тебе мы узнали, например, что ангелы – это души еще не рожденных детей. Как знать, вдруг Ира, в свой черед, раскроет лазаритам новые тайны? Ее потенциал очень велик.

Радмир покивал. Помимо воли вымолвил:

- Я за Ирку тревожусь.

- Я тоже. И не только за нее. Пойми правильно, жаловаться не хочу, но…

Игорь поднялся из-за стола. Чтобы размять ноги, стал прохаживаться по кабинету, однако вскоре остановился. Из окна поместья задумчиво глядел на молочно-серый туман, повисший над лесом.

- Слишком многое произошло, Рад-брат. И слишком многих мы потеряли. Галина Александровна. Полина. Все наши ребята-метеорологи. – Он закрыл глаза, будто в попытке примириться с утратами. – Потом еще Людмила ушла из клана, а на меня свалился титул экзарха, которого я уже вовсе не ждал. – Великан мучительно вздохнул. – Я привык полагаться на Всеволода. На его жизненный опыт. Вот человек, который всегда знал, как лучше!.. Но и Всеволода больше нет. Каждое решение приходится принимать самому: посылать людей на разведку, искать георгосов, готовиться к обороне. Понимаешь? Такое чувство, Рад-брат, точно я в сети угодил. Рвусь, выбраться пытаюсь. А вместо этого лишь запутываюсь крепче.

После некоторого молчания Радмир спросил:

- Неужели все настолько плохо?

- Есть и светлая сторона. Ира. – Экзарх оглянулся, стоя в пол оборота. – Она так беззаботна! Так искренне, по-настоящему увлечена магией. Возится с китом. Кругом война, но пока Ира цела и в безопасности, мне будто бы самому становится легче.

Глядя на друга, Радмир от всей души произнес:

- Я рад, что вы теперь вместе.

Великан улыбнулся, ободренный. Подошел, положил теплую руку Радмиру на плечо. Чуть сжал и сразу отпустил – зазвонил телефон. А через миг затрезвонило и в кармане у Радмира. Оба растерянно хмыкнули такому совпадению, но вынули сотовые и разошлись в разные концы кабинета, чтобы не мешать друг другу.

Радмир отметил незнакомый номер прежде, чем принял вызов:

- Да. Говорите, вас не слышно. Алло?

Игорь с напряжением уже расспрашивал своего собеседника, а у Радмира в трубке стояла тишина. Как вдруг раздалось покашливание, и юношеский голос неуверенно, с явной неохотой произнес:

- Привет, Радмир.

- Кто это?

- Виталий. Хотел сказать спасибо. За то, что не убил тогда. – Юноша помедлил, потом заговорил свободней и громче, будто решился довести дело до конца. – Мы с братом уехали из Москвы. Обратно не вернемся. По крайней мере, до окончания войны.

- Ушел-таки от георгосов? Поздравляю. А звонишь зачем? – Радмир прикинул: ни доверять, ни церемониться с таким собеседником не стоит.

- Решил предупредить. В качестве благодарности.

- Слушаю.

- Перед тем как я сбежал, Яр позвал меня. Говорил о музыкальной карьере, о будущем. Даже подарил скрипку Гварнери. Можешь представить?

- Э-эм, что подарил?

- Короче, дорогой и очень редкий инструмент, - с чувством внутреннего превосходства отмахнулся Виталик. – Главное, Яр начал сближаться со всеми георгосами. Теперь в клане думают, он так готовится к последней битве. Хочет пожертвовать собой. Поэтому заранее прощается со всеми.

Радмиру показалось на миг, будто голос Виталика отдалился – так внезапно налетел отрезвляюще-холодный ветер тревоги. Слова юноши совпадали с тем, о чем упоминала Людмила после возвращения из обители георгосов! Неужели правда? В расчете выкроить время и все обдумать, спросил:

- Хакеры Ярослава могут отследить звонок. Не боишься?

- Я на гастролях. Еду в автобусе. Телефон дешевый – выкину. Тем более до тебя набрал Дашку. Вот уж где точно прослушивают. Кстати, от нее узнал: среди вас предатель. Потому Яр в курсе приготовлений лазаритов.

- Бред, - балий замотал головой. – Думаешь, поверю?

- Верь во что хочешь. Я предупредил.

- Да. Но вот с какой стати? Только не надо про благодарность!

В трубке стало тихо. Следом Виталик сбивчиво пробормотал:

- Почему рассказал? Ну, я надеялся… Хотел попросить. Когда начнется сражение… Если получится, не убивайте Дашку, ладно? Она не злая.

- Ага, не злая. Когда я был с георгосами, она меня чуть не прикончила! Помнишь? На крыше, откуда вы били по клинике – пациентов убивали!

- Я так и думал. На понимание рассчитывать не стоит.

Послышался разочарованный вздох юноши, а следом в трубке потянулись гудки. Бывший георгос разорвал связь, не попрощавшись.

Спрятав сотовый, Радмир хотел было поделиться с Игорем. Но тот, как видно, тоже заканчивал разговор:

- Хорошо, подробности доложите позже. Позвать целителей. Я уже иду.

Великан убрал телефон во внутренний карман пиджака. Медвежьей хваткой сгреб Радмира и потащил из кабинета прочь. По лестнице на первый этаж поместья. В большой спешке бросил:

- Алексей выследил георгосов. Его уже доставили сюда, он ранен. Скорей.

Внизу сгрудились два десятка человек. За плотно сомкнутыми спинами не было видно тахты, куда положили Алексея. Гудели голоса, возле столика неподалеку блестели осколки разбитой вазы – должно быть, минутой ранее ее столкнули нечаянно. Белели хризантемы в каплях воды и россыпях фарфоровых осколков. Никто не спешил их убрать.

Перед Игорем лазариты расступились. Трое старших целителей, среди которых Радмир заметил маминого «остеопата», стояли, склонившись над тахтой, обитой лиловым бархатом. Там лежал Алексей. Ни ссадин, ни синяков – бывший спортсмен выглядел невредимым. Но его рука, свесившаяся с края, с пугающим безволием касалась холодного пола.

Целители не тратили времени зря: всех мелких умертвий, присосавшихся к Алексею, уже уничтожили. Следом создали защитный барьер. Зороку открывалась колеблющаяся вуаль сияющего пара, которая не подпускала новых навий. И уже под этим волшебным пологом целители ткали чары. Один будто перебирал невидимые нити над грудью Алексея, ловкими пальцами свивал их вместе, затягивая прореху. Второй взялся за бледную руку и, хотя просто сидел на полу с закрытыми глазами, похоже, выполнял не менее трудную работу. Третьим был «остеопат»: касаясь висков Алексея, беззвучно шептал не то молитвы, не то заклинания. Краем глаза он заметил фигуру нового экзарха. Продолжая свое занятие, коротко уронил:

- Игорь Борисович? Еще минуту. – Затем, не меняя тона, обратился к двоим коллегам. – Готово, готово левое предсердие, все. Запускайте. Нервная система – импульс вдоль позвоночника с нижних отделов.

- В лимфатических узлах сбалансировать?

- Это наследственное. Не трогай. Потом разберемся.

- Заливаю?

- Вместе. Только осторожно. Потихоньку.

Смертельно бледное лицо Алексея начало наполняться жизнью. Дрогнуло веко. Вот он задышал глубже. Наконец открыл глаза. Потерянно оглядел склонившихся над ним целителей. Разомкнув губы, прохрипел:

- Спасибо. Я думал конец.

Ему дали бутылку с минералкой. Приподнявшись, он жадно припал к горлышку. Если бы Радмир не знал о целителях, то решил бы, что вода – живая. Так удивительно было наблюдать, как балий, еще недавно лежавший на тахте пластом, уже пробует сесть. Но вот Алексей увидел экзарха:

- Игорь!

- Спокойно, Леша. Все в порядке. Тебе надо восстановиться.

- Нет! У нас нет на это времени! Георгосы, - балий закашлялся и впопыхах сделал еще один глоток из бутылки. – Они провели ритуал. Страшный, по-настоящему! Я снаружи чувствовал потоки силы, которую они крадут.

На лицо Игоря легла тень:

- Где и как давно это было?

- Концерт в байк-центре на Нижних Мневниках. Несколько часов назад. Оттуда людей выносили, вы понимаете? Георгосы украли столько силы, сколько смогли! Такую мощь не удержать – им никакие талисманы уже не помогут. Игорь, они ударят сегодня!

Великан выпрямился. Играя желваками, сдержанно вымолвил:

- Охрана предупреждена. Оборону мы укрепили. Да и потом, практически весь клан собрался здесь. Целители, оперативники – все. Пускай георгосы приходят. Мы готовы отразить нападение.

- Нет, нет! Георгосы не собираются атаковать поместье! Послушай, они хотят напасть на жилой комплекс!

Балии, все как один, вскинули головы. Удар грозился прийти по их семьям. Зашумели голоса, многие кинулись звонить, чтобы предупредить об угрозе. Начальник охраны по рации уже отдавал распоряжения. Ему приходилось кричать, чтобы перекрыть шум. Столько людей, застигнутых врасплох, заговорило разом:

- Ярослав не считается с чужими жизнями, но такой приказ он отдать попросту не мог, не мог! Это же абсурд, подумайте сами!

- Мы знаем адреса их близких! Георгосы не посмеют.

- А как же соглашение?! Война не должна затрагивать близкое окружение!

- Погодите. Пожалуйста, не надо спешить с выводами. Георгосы знают: убей они наших родных, мы будем использовать скорбь для мести. С какой стати им так рисковать? Ярослав не мог просчитаться, тут что-то другое.

Судорожно цепляясь за края тахты, Алексей с трудом покивал:

- Ярослав закончит войну сегодня. Я сам, лично слышал, как он отдавал приказы. Поймите наконец: нет больше никаких соглашений!

Радмир стоял в шумной толчее точно парализованный. Мама – она выписалась из клиники буквально накануне. И прямо сейчас была в жилом комплексе, куда георгосы намеревались нанести сокрушительный удар.

Из оцепенения вывел жалобный голос сестренки:

- Ну, очнись! Что происходит? Я с китом была, все пропустила.

Она уцепилась за локоть Радмира, трясла настойчиво. Он наконец опомнился. Взял Иру за плечи и, глядя прямо в глаза, отчеканил:

- Звони маме. Скажи, чтобы никуда из квартиры не выходила. Даже на лестничную площадку. Ни при каких обстоятельствах.

Следом, растолкав лазаритов, Радмир пробился к Игорю. Сквозь толпу потянул его к выходу, пока друг продолжал раздавать указания по телефону.

Вот хлопнула массивная дверь поместья, отсекая лишний шум. Они остановились под флагштоком. Знамя с Георгием Победоносцем трепетало на пронизывающем осеннем ветру. Новый экзарх закончил вызов, с недовольным удивлением, досадой оглядел друга:

- Что такое? Почему мы здесь?

Радмир вкратце пересказал недавнюю беседу с Виталиком. Морщинка на лбу Игоря превратилась в глубокую складку – он напряженно думал. Потом звонко ударил кулаком по раскрытой ладони:

- Ярослав! – великан выругался, принялся вышагивать взад-вперед подле флагштока. – Если он хотел посеять смуту среди лазаритов, это ему удалось.

- Думаешь, именно Алексей предал клан?

- Откуда мне знать?! Понятия не имею! Лешка был влюблен в Людмилу, а ее уход мог… - здоровяк вдруг спохватился. Начал торопливо набирать что-то на экране сотового. Бормотал еле слышно:

- Нижние Мневники, Нижние Мневники. Можно ведь проверить? Так. Вот, нашел, кажется. Да. Да! Это уже в новостях. «Свыше ста человек госпитализированы с симптомами нервного истощения». Значит, по крайней мере, половина сказанного Лешей – правда.

- А что если нет никакого предательства?

Игорь зажмурился, помассировал виски. Когда он открыл глаза, то был уже собран и деловит. В нем проснулся настоящий экзарх клана:

- Ясно. Ярослав пытается растянуть наши силы на два фронта, ослабить лазаритов. Притом Леша может и сам не догадываться о своей роли в этих планах. А мне сейчас как никогда важно доверять старым друзьям.

- Что ты собираешься делать?

- Задам Леше пару вопросов, - гранитной глыбой упал ответ.

Хлопнула дверь. Начальник охраны поместья, стискивая рацию, бегом спустился по лестнице к лазаритам у флагштока:

- Игорь Борисович. Четыре микроавтобуса без номерных знаков движутся в направлении поселка. Это может быть ударная группа георгосов.

- Готовьтесь их встречать.

Экзарх направился ко входу. Однако на пороге его настиг еще один вопрос:

- Как быть с жилым комплексом? Выдвигаемся туда или останемся здесь?

- Через несколько минут я дам ответ. Ждите.

В обители лазаритов за это время разразилась настоящая буря. Одни призывали оборонять поместье. Самые ценные свитки, книги, берестяные грамоты с наследием Георгия Победоносца хранились тут – на подземных этажах. Страшно было представить, что произойдет, если все это окажется в руках георгосов.

Другие – их было большинство – рвались защитить семьи. Однако для противостояния Ярославу требовались объединенные силы всего клана.

Алексей по-прежнему находился в эпицентре столкновения. Обхватив себя за бока, сидел на тахте, раскачиваясь и дрожа как от холода. Когда экзарх приблизился, балий поднял навстречу измученное бледное лицо.

- Леша. Ты сказал, что лично слышал распоряжения Ярослава. Каким образом георгосы подпустили тебя так близко?

- Ты мне не веришь?

- Не имеет значения, верю или нет. Появились новые сведения, которые вынуждают задавать вопросы. Времени мало. Отвечай.

Балий подавленно кивнул:

- Я выслеживал георгосов. Они ехали на большом туристическом автобусе. Остановились у байк-центра. Всем кланом отправились внутрь – проводить ритуал. А их водитель вышел покурить, оставил двери открытыми. Вот я и решил воспользоваться случаем: украдкой пробрался к ним в автобус.

Один из целителей не удержался:

- Так ты всю дорогу ехал с георгосами?!

- Нет, естественно. Я же не самоубийца. – Борясь со слабостью, Алексей попытался встать, но не смог. – У меня два телефона: один личный, другой для работы. Просто набрал самого себя и перевел звонок на громкую связь, а потом спрятал этот сотовый в салоне между сидениями. Получилось вроде прослушивающего устройства. Из автобуса-то незаметно выбраться удалось, да только потом они меня засекли. Били издалека, часто мазали. – Алексей поморщился от воспоминаний. – На самом деле, меня зацепило всего раз, да и то самым краем заклятия. Но после ритуала силы у них… Такое чувство было, будто мяса кусок из спины выдрали. Еле сбежал.

- Что произошло потом? – лицо Игоря оставалось непроницаемым.

- Я сел в такси, назвал адрес поместья. Знал, что здесь помогут. Пока не потерял сознание, слушал переговоры георгосов. Вот и все, собственно. Больше мне нечего рассказать.

- Хорошо. Тогда открой душу.

- Зачем?

- Если сказанное тобой – правда, мы рискнем и покинем поместье. Весь клан встанет на защиту жилого комплекса. В противном случае будем готовится к обороне здесь. Поспеши, времени мало.

Внезапно один из старших целителей вмешался:

- Игорь Борисович, простите, но выполнение вашего приказа убьет Алексея. Магический удар пришелся в позвоночник, нервная система сильно пострадала. Мы едва успели ее восстановить. – Целитель стойко выдержал взгляд экзарха. – Чтобы открыть душу, требуется колоссальное усилие. Клянусь своим даром, Леша его не переживет.

- Если так нужно, я готов. – Алексей кивнул. – Главное, успеть.

- Нет-нет, совершенно исключено! Послушайте, он умрет прежде, чем применит чары. Такая жертва бессмысленна – мы ничего не узнаем!

В страшном смятении лазариты замерли. Никто не двигался, не произносил ни слова. Стало слышно, как тикают напольные часы возле камина. На лице Игоря отразилась внутренняя борьба, он стиснул кулаки.

- Четыре микроавтобуса остановились в километре от границы поселка на западной дороге, - доложил начальник охраны. – Что прикажете?

Великан сказал вполголоса:

- Вот он, шаг веры, который предсказывал Всеволод. Если мы не будем доверять друг другу, весь клан погибнет. – Игорь выпрямил могучую спину. – Итак. Леша, ты остаешься здесь за главного. Нужны еще трое добровольцев. Несите самые ценные реликвии в подземный бункер. И запускайте протокол консервации поместья. Если уж георгосы сунутся сюда, им придется повозиться с защитными системами. – Он обвел взглядом собравшихся балиев. – Все остальные – мы выдвигаемся в Москву защищать родных. Дадим Ярославу бой, который он запомнит.

После этих слов поместье закипело. Одни двинулись к выходу, другие осадили Игоря с неотложными вопросами, кругом затрезвонили мобильные. Все спешили, раздавались голоса, топот, звон автомобильных ключей. Следом лазариты сплошной волной выплеснулись во двор. В этой круговерти Радмир еле сумел разыскать сестренку. Она как раз направлялась к воротам вместе с остальными.

- Ирка! Останься добровольцем!

- Нет. Четверых уже нашли, - она не сбавляла шага.

Стараясь не толкаться в потоке людей, Радмир вытянул сестру из этой живой реки, придержал за плечи:

- Ты еще не участвовала в сражениях, у тебя нет опыта!

- Игорь – экзарх. Он сказал «все». Значит, все.

- Я сумею его переубедить!

Ира помахала кому-то из знакомых, крикнула:

- Я сейчас догоню! – обернулась к Радмиру. – Его, может, переубедишь, зато меня – вряд ли.

- Ирка!

Налетевший осенний ветер смахнул волосы с ее лица, и лишь теперь стало ясно, что девушка плачет. Вот она с ожесточением вытерла глаза:

- Попробуй останови. Там мама!

Радмир добился того, чтобы ехать с Игорем и сестрой. В белый джип набилось шестеро человек. Тревожные голоса в салоне не умолкали ни на миг. Вскоре к ним добавился рокот мотора – первый отряд лазаритов выдвигался к месту боя. Следом поспешили другие машины.

Игорь постоянно отвечал на телефонные звонки, поэтому вынужденно разместился на переднем кресле пассажира, а не за рулем. Радмир тоже позвонил – маме. Она долго не брала трубку, и каждый новый гудок вызывал в уме все новые и новые пугающие картины. Когда балий уже совсем отчаялся, на другом конце раздался ее взволнованный голос:

- Радмирка? Хорошо, что это ты. Ириша звонила. Напугала меня.

- С Иркой все в порядке – она со мной. Где ты сейчас?

- Дома. Только у нас тут что-то случилось. Не знаю. По лестницам бегают, кричат внизу. Да еще стекло, кажется, разбили. Я ходила к соседям узнать, но никто не открывает. А вниз идти боюсь, вдруг там…

- Мама! Вернись в квартиру, прямо сейчас! – перебил Радмир.

- Я дома, дома уже, успокойся. Только зашла. Что происходит?

- Некогда сейчас объяснять. Запри дверь и никому, никому не открывай, слышишь? Задерни шторы, тебя не должны видеть с улицы! И к самим окнам больше не подходи ни в коем случае!

- Радмирка, ты меня пугаешь. – Стало слышно ее дыхание. – По дому стрелять будут? Ну, не молчи! Может, сразу полицию вызвать, а?

- Нет, не надо никого вызывать. Служба охраны уже в курсе. Вас защитят, пока мы не приедем. Главное, оставайся дома. Мы с Иркой скоро будем.

Убирая сотовый, Радмир едва удержался, чтобы не вскочить с места. Хотелось бежать, как можно скорее самому оказаться в жилом комплексе. Но джип и так на всех парах летел по дороге к городу. За стеклом летящие прочь сосны сливались в сплошное медное полотно.

Игорь оглянулся с переднего сидения:

- Только доложили из поместья: охранник проверил микроавтобусы, которые остановились на границе поселка. Там пусто. Внутри никого нет! Это был отвлекающий маневр Ярослава. Так что впереди нас ждет весь клан георгосов в полном составе. Готовьтесь.

От бурлящего волнения у Радмира начали мелко подрагивать пальцы. Он вцепился в ремень безопасности. Приподнявшись, зороком следил за дорогой. Как вдруг в зеркале заднего вида заметил бесформенный сгусток тьмы, следовавший за джипом. Можно было разобрать, как яростно он кипит, во мгновение ока преодолевая огромные расстояния. Чуть поодаль из портала в портал – непрерывной чередой – перемещалось еще одно умертвие, разглядеть которое не удавалось. В лесу, по обочинам, за древесными стволами мелькали жуткие существа. Нечто огромное молчаливо двигалось прямо под дорожным полотном. Однако навьи подобрались гораздо ближе, чем могло показаться вначале: сквозь тонированный люк уже проглядывал костистый остов. Желтые когти крепко цеплялись за крышу авто.

Конечно, запахом страха за родных лазариты привлекли чудовищ. Радмир уже собирался предостеречь Игоря. Но вовремя сообразил в чем дело. С надеждой позвал еле различимым шепотом:

- Полрок?

В голове также тихо прозвучало в ответ:

- Не бойся, родной. Я буду рядом. Мы все будем рядом.

Глава 12 Они слышат

Когда впереди показался жилой комплекс, Радмир уже готов был выскочить из джипа на полном ходу – так не терпелось оказаться рядом с мамой. Она была одна в пустой квартире, напуганная, и никто не мог ей рассказать, что происходит вокруг на самом деле. Усилием воли Радмир остался на месте, только крепче сжал черный ремень безопасности.

И не напрасно. Джип уже сбавлял скорость перед шлагбаумом на въезде, когда в лобовое стекло грянуло боевое заклятие. Обжигающий ненавистью всполох. Метились в экзарха. Но водитель, должно быть, заметил угрозу раньше других: резко крутанул руль, вдавил педаль тормоза. Вскрикнула Ира. Раздался удар, скрежет металла – лазаритов тряхнуло на местах. А следом потянулся протяжный, заунывно-долгий сигнал авто. Водитель лежал грудью на руле. Не мигая, безотрывно смотрел куда-то в пустоту.

Первым опомнился Игорь. Воздвиг перед капотом джипа колдовской щит – в мерцающую полусферу грянуло еще одно заклятие. Экзарх отстегнул ремень, потянулся к водителю в попытке нащупать пульс на шее. И выругался. Затем скомандовал:

- Все из машины, живо! Чары долго не продержатся.

Втроем лазариты наспех выбрались из автомобиля. Укрылись за ним. Ира в страхе опустилась на корточки, ладошками опиралась о грязный асфальт, словно ей хотелось ощутить под собой хоть какую-то опору. Дышала часто-часто. Скрипя тормозами, поблизости останавливались другие машины. Следовало дождаться, пока у ворот соберется весь клан.

Радмир, выглядывая из-за джипа, по следам бойни восстанавливал картину произошедшего. Чтоб хотя бы Ирку, Игоря и себя уберечь от чужих ошибок.

Вот поодаль, привалившись спиной к ограде, сидит первый охранник. Рядом с правой рукой темнеет разбитая рация. Второго магическая атака настигла в застекленной будке на посту. Похоже, он пытался выбраться, дверь оставалась открытой нараспашку. Но георгосы были беспощадны, и теперь неподвижное тело в темной униформе лежит поперек порога. Возле здания администрации виднеется еще несколько погибших охранников – за осенними клумбами проглядывают их силуэты на земле.

Стекло в парадной двери первого жилого блока разбито. Из пробоины блестит ножка металлического стула. Ступени усеяны осколками. Как видно, лазариты пытались вырваться. И не случайно: в сыром воздухе разливается отчетливый запах бензина и гари. Кто-то из вражеского клана хотел устроить пожар. На гравии – брошенная впопыхах канистра. Стена с арками почернела от огня, нарядные зеленые туи в кадках сгорели. Но пламя успели погасить. Ценой собственной жизни пятеро человек рискнули взяться за огнетушители и выйти на открытое пространство. Сейчас все эти люди вповалку лежат возле слабо чадящих кадок с тлеющими остатками декоративных деревьев.

Ни сирен. Ни криков. Прохожие идут по улице как ни в чем ни бывало. Только морщатся порой – кругом висит пронзительный волшебный звон. Никогда прежде Радмир не видел, чтобы в обыкновенное заклинание отвода глаз вкладывали столько силы. Даже ему – лазариту – с трудом удавалось сосредоточиться.

Возле виска вдруг дохнуло иссушающим жаром пустыни – балий вовремя успел уклониться. За дверью второго блока притаился георгос, убивший водителя: внимательно считал подъезжающие машины. Потом скрылся внутри жилого комплекса – там, где был дом Радмира. Где была мама.

Тем временем магический щит Игоря над помятым капотом белого джипа разросся в огромный экран. Это подоспевшие лазариты вливали в него силу. Уже можно было встать в полный рост. Когда все собрались, экзарх первым делом подозвал двух целителей. Без всякой надежды уронил:

- В машине. Проверьте. Может вам еще удастся запустить сердце.

Оглянулся на остальных – перед коваными воротами собралось больше пятидесяти человек. Махнул рукой:

- Следуйте за мной! Мы выбьем георгосов из нашего дома!

Оперативники, целители, рядовые балии – единой волной двинулись к жилому комплексу. Перед ними, сверкая гранями, плыл колдовской щит.

С каждым шагом нарастало предчувствие непоправимой беды. Где Ярослав? Что он задумал? И почему никто из врагов больше не атакует? Любые промедления сейчас давали георгосам преимущества: возможность закрепиться, навредить обитателям комплекса. А впереди, вне всяких сомнений, ждала смертельная ловушка. Вот только был лишь один способ ее обнаружить. На свой страх и риск, по собственной воле шагнуть в расставленный капкан. Другого пути не оставалось.

На первом этаже царили хаос и запустение. Стеклянные витрины разгромленной кофейни, перевернутые стулья, массивные горшки с зеленым бамбуком – все было свалено в центре открытого пространства. Лазаритам поневоле пришлось огибать этот странный завал с двух сторон.

Но стоило им продвинуться дальше, как из-за колонн у лифта шагнуло на свет десять фигур. Зорок показал, как хищно вьются над ними плети готовых заклинаний, как дрожит сам воздух от скопившейся ненависти. В то же мгновение один из георгосов хлопнул в ладоши:

- Начали!

Защитный экран содрогнулся, точно ударило в него горным обвалом. Всех лазаритов в первом ряду швырнуло на пол. Раздались крики, стоны оглушенных. Сразу трое оперативников кинулись прикрывать экзарха. Радмир кое-как поднялся, помог встать сестренке. Плохо соображая, потащил ее назад, заслонял собой на каждом шагу.

Последователи Ярослава и прежде не гнушались ритуала кражи эмоций. Но сейчас их мощь превосходила любые ожидания. Десяток георгосов так люто разил чарами, что все лазариты вынужденно отступали. Притом за каждую минуту боя приходилось платить страшную цену: на зеркальной плитке пола оставались тела, будто удвоенные отражением. Ни ран, ни крови – только зорок показывал, как ненасытные навьи жадно поглощают остатки жизненной силы. И хотя магический экран по-прежнему сдерживал натиск врага, то и дело в нем появлялись бреши. Через них боевые заклятия огненными щупальцами выхватывали то одного, то другого. Лазариты едва успевали латать прорехи в обороне.

- Игорь! – в шуме схватки крикнула сестренка, вырываясь из рук Радмира.

Экзарх не оборачивался. Ткал новые чары. Руки его мелькали, будто он в самом деле плел перед собой невидимое полотно. Надеялся пробить вражескую защиту. Но все было тщетно: георгосы буквально сочились магической силой. А их злорадство, жгучее наслаждение линчевателей служило превосходной броней.

Бой сместился от лифтов к центру первого этажа. Под неумолимым натиском лазаритам вновь пришлось разделиться надвое, чтобы обогнуть завал. Тогда-то и открылся коварный замысел убийц: препятствие оказалось сквозным. За ним невозможно было укрыться! Стекло сдвинутых витрин, растения, ножки стульев – чары летели насквозь.

Радмир толкнул Иру в угол, вступил в схватку. Выплескивал магию бездумно, наотмашь. Ведь лучший друг оставался на передовой.

В этот момент битва достигла опасной черты: еще немного, и отдельные лазариты – новички, подмастерья целителей – могли пуститься в бегство. Иные головы уже поворачивались к дверям в надежде на спасение.

- Оборону! Держать оборону! Все силы на щит! – приказал Игорь. – Георгосы скоро выдохнуться! Надо продержаться!

То ли фигура великана впереди, то ли уверенный голос – что-то изменило настрой балиев. Колдовской экран загудел, остановился, будто в пол врос. И действительно: все реже и реже вражеским заклятиям удавалось пробиться на другую сторону, ужалить новую жертву.

Теперь, когда сестра была в относительной безопасности, все свои умения Радмир обратил на защиту друга. Разил магией по георгосам в надежде отвлечь. Лихорадочно соображал, чем можно помочь Игорю.

Как вдруг возле самого лица воздвиглась колдовская стена. Она выросла так внезапно, что Радмир, отшатнувшись, повалился навзничь. Взвизгнула сестра. Балий приподнялся на локтях, ошалело разглядывал преграду. Багровые всполохи пробегали по ее поверхности снизу в верх. Столько мощи было вложено в эти чары, что захватывало дух. Не только пройти насквозь, даже просто коснуться поверхности – означало неминуемую смерть. Вдвоем с Ирой балий оказался отрезан от остальных.

Еще несколько таких же стен появилось посреди первого этажа. Георгосы разбивали лазаритов на отдельные группы в попытке уничтожить. Однако о Радмире, как видно, позаботились отдельно:

- Вон того, с девчонкой! Убить обоих! Это приказ Яра!

Балий едва успел вытащить сестру, забившуюся в угол. Тотчас ударило туда несколько проклятий. Вдвоем они юркнули в южный коридор.

Слишком поздно Радмир понял: то вовсе не спасительная лазейка, а тщательно спланированная западня. Из глубин жилого комплекса навстречу уже шагали трое «загонщиков».

Один из них – совсем молодой – изрядно выложился, воздвигая стену. Сейчас он больше прятался за спинами старших бойцов. Зато двое других шли навстречу с улыбками палачей:

- Эй! Яр просил передать: Полина умерла из-за тебя!

- Не брыкайся, Радмир. Тогда вы с ней скоро увидитесь.

Балий внутренне обмер: ему не справиться с тремя георгосами. И присутствие Иры не давало преимуществ – сестренка далека от оперативной работы на улицах, от настоящих сражений. Более того, сейчас требовалось ее прикрывать. Радмир сделал последнее, что оставалось. Позвал:

- Полрок!

Между жертвами и самодовольными охотниками в коридоре из ниоткуда вспухло чернильное облако. Подобно спруту, демон затаился в нем. Среди отравленных клубов показывалось то угольное лицо, то острое колено или локоть. Навья изготовилась к бою.

Внутри сознания Радмир различил змеиный шепот:

- Они сильнее, родной. Гораздо сильнее.

Пользуясь замешательством георгосов, балий также мысленно ответил:

- Зато сила эта – ворованная! Надо их вымотать. Полрок, пожалуйста, любой ценой, защищай Ирку! В первую очередь – ее!

- Пускай кит этим занимается. Для меня ценней твоя жизнь.

- Да?! Тогда знай: если Ирка погибнет, я этого не переживу!

В голове раздался вздох, похожий на шелест сухих камышей. А георгосы уже разобрались в происходящем. Щурясь, чтобы не потерять из виду опасную навью, выбросили руки вперед.

Навстречу Радмиру полыхнуло гневом. Он успел увернуться. Ударился плечом о стену, закрыл собою сестру. В сумасшедшей спешке создал впереди пелену тумана. Энергии страха должно было хватить, чтобы чары георгосов увязли. Но уже следующий удар врага рысьими когтями разорвал оборонное заклятие. Стало ясно: выживет лишь тот, кто первым сразит противника.

Радмир с колотящимся сердцем представил отчаяние в виде звенящих копий. Метнул первое в георгосов, второе. Зачастил, одно за другим. Полина говорила, ей нравятся образы средневекового оружия. И теперь балий молил при каждом новом броске:

- Полина, помоги, помоги нам, Полина.

Ни одно копье не достигало цели. Молодой георгос, державшийся позади, отклонял атаки – в стены коридора, в потолок. А двое других неотвратимо наступали. Каждое их заклятие пробило бы неподготовленного человека навылет. Радмира же с Ирой спасало только искусство Полрока. На пути гибельных чар умертвие разверзало дымные порталы во тьму. Подобно алчущим пастям они пожирали заклятия и тотчас пропадали. Это занимало все силы и внимание навьи – атаковать в ответ не удавалось. Но и тут Полрок пустился на хитрость: как ни тяжело приходилось, он заставлял дым с собственных ступней стекать на пол. Эти черные ласковые клубы ползли по светлому паркету, задумчиво останавливались, порой таяли. Однако пядь за пядью незаметно подбирались к георгосам.

В который раз выглянув из-за спин сообщников, молодой предостерег:

- Дым на земле! Берегитесь!

Одним порывом ядовитый чад отбросило обратно к самым ногам умертвия. Полрок рассерженно зашипел, провожая очередной магический удар в бездонное ничто. Уклонился от следующего.

Предводитель отряда гаркнул:

- Бьем одновременно! Эта тварь не успеет защитить всех сразу. На счет три!

Радмир в панике швырнул вперед сразу несколько копий. Снова мимо.

- Раз!

- Закончим, и сразу к Яру.

- Два!

- С жильцами еще разобраться надо.

- Три!!!

Полрок дымной тучей взмыл под потолок, ускользая от первого летящего заклятия. Создал чернильный разлом, поглотивший второе. Но третье – посланное молодым георгосом – уже некому было не остановить.

Радмир развернулся и рывком обнял сестренку, закрыл ее голову руками. Живой щит из самого себя – все, что успел сделать.

Вскрикнул. В спину будто разом вонзилась сотня раскаленных игл.

Боль вдруг пропала. В коридоре стало тихо. Радмир стискивая сестру, не смел пошевелиться. Не мог поверить, что все еще жив. Разве таково смертельное проклятие? Нет. Большую часть принял кто-то другой. Балий повернул голову. Сощурился.

Перед ним, склонившись, стояло умертвие. Узкое тело с тонкими – как у измученного голодом – руками дрожало, ломалось каждую секунду. А в тощей груди зияла рана с рваными краями. Сизый пепел невесомыми хлопьями беззвучно осыпался вниз. Дрожь быстро спадала, точно угасающая агония. Унялась совсем. Лишь тогда Радмир узнал Дрекаваца.

Неестественная худоба, древесно-коричневая сухая кожа. Он напоминал изможденного подростка, истерзанного пытками настолько, что сам человеческий облик забылся. Трехпалой ладонью Дрекавац прикрыл рану, будто в смущении. Улыбнулся виновато.

- Госпожа просила беречь вас.

Едва смолк тихий голос, как силуэт навьи рассыпался. Лег под ноги Радмиру серым шелковистым пеплом.

Балий поднял глаза на георгосов. Те ошалело переглядывались. Взведенные заклятия в их руках угасали от потерянного сосредоточения. Даже Полрок из ядовитого облака смотрел на останки собрата с изумлением.

У инициации был закон: прирученное умертвие защищало одного лазарита. Своего. С кем образовалась связь. Но ни одна навья на свете не стала бы принимать удар, предназначавшийся другому человеку. Чужому. Вот только пепел у ног говорил обратное.

Полина услышала.

У Радмира сбилось дыхание. Он тосковал по любимой, мучился чувством вины, изнывал от боли. Казалось, Полина ушла без следа, безвозвратно. А все это время совсем рядом была, оказывается, тонкая ниточка, связывающая их. След жизненной силы, по доброй воле отданный Дрекавацу. Дреко. И ни разу Радмир не вспомнил об осиротевшей навье.

Тогда он ударил. Тоской о Полине. Тоской о том, что могло быть, и чего не будет уже. Из глубин самой души выплеснул эту муку в лицо ближайшему «загонщику». Тот пошатнулся, из носа на светлый паркет закапала кровь. Он обернулся к своим, будто в недоумении. А следом повалился замертво.

Двое оставшихся георгосов с запозданием вскинули колдовской щит – пелену знойного марева. То и дело поглядывая на убитого, стали пятиться.

- Доложим Яру. Нужно подкрепление, - голос второго «загонщика» дрогнул. – А ты, Радмир… еще пригодишься. После смерти. Я возьму твой труп на руки и позвоню в дверь. Тогда она откроет. Посмотрит в глазок и обязательно откроет. Клянусь, твоей матери не станет очень быстро.

Радмир со стоном потянулся следом. Хотелось растерзать георгоса! Но после недавнего всплеска силы все тело сделалось пустым, немощным. Нужно было время, чтобы хоть сколько-нибудь восстановиться.

Внезапно Радмира взяли за плечи и отодвинули в сторону. Волевая хватка напомнила Игоря. Однако вместо великана рядом встала сестренка:

- Не смей! Трогать! Маму!

Ира пронзительно закричала. К человеческому голосу примешался – эхом, будто издалека – плач кита. Тонкий-тонкий, протяжный, вопрошающий.

Гарпун звука метнулся вперед, пробил защитное марево, а заодно и голову «загонщика». Тот медленно сполз по стене на паркет.

Молодой георгос с ужасом наблюдал происходящее. Потом развернулся и опрометью кинулся бежать. Даже спину не прикрыл чарами. Ни Ира, ни Радмир не могли остановить его.

Однако через десяток шагов на пути беглеца вырос Полрок. Георгос остановился так резко, будто навья обладала плотью, и они столкнулись в упор. Замер пойманным кроликом, не смея шелохнуться.

- Я знаю, чего ты жаждешь всем сердцем. Послушай… - ласково произнесло умертвие, придвинулось ближе. Обняв пленника, любовно склонилось к его уху и принялось шептать. Притом улыбалось и, казалось, с наслаждением рассказывает некую тайну.

Вот Полрок откинулся назад, окутался черными клубами. Спиной поплыл прочь по коридору, призывно протягивая когтистые руки. Георгос перестал дрожать. Кинулся следом – в самую гущу отравленного облака. С дикой, животной ненасытностью принялся дышать всей грудью. Он хватал завитки ядовитого дыма и тянул к лицу, точно боялся упустить их, не успеть вобрать внутрь. Вдыхал, вдыхал. Надсадно кашлял, пошатывался от головокружения, но продолжал с жадностью глотать летучие шелка умертвия. Потом упал. Слабея, он по-прежнему тянулся, ловил дым посиневшими губами. Под взглядом навьи вдруг выгнулся и затих.

Какой бы жуткой ни была эта смерть, лицо молодого георгоса теперь выглядело одухотворенным. Точно за мгновение до конца он прикоснулся к чему-то невыразимо прекрасному.

- Счастливого путешествия, - прошелестел на прощание Полрок, поднял взгляд на потрясенного Радмира с Ирой. – Итак? Чего мы ждем? Идемте же скорее к остальным гостям – их тоже пора познакомить с ядом Белефала.

Глава 13 Тайный ритуал

Радмир оглянулся на сестру: та безотрывно смотрела на лежащих георгосов. Нижняя губа у нее по-детски дрожала. Сбивчиво Ира шепнула:

- Я убила человека. Я только что…

Он не дал ей закончить. Взял за руку, повлек за собой:

- Некогда, Ирка! Прости, нам некогда!

- Пожалуйста…

Балий наспех протащил ее мимо убитых. Однако видя, с каким страхом она смотрит на тела, остановился. Обнял так, чтобы сестренка не видела поверженных врагов. Погладил по растрепанным светлым волосам:

- Ир, я знаю, это – страшно. Особенно сейчас. Ты не готова. Но георгосы уже здесь. Ворвались в наш дом. Скажи, кто защитит маму, если не мы?

Юная лазария мелко покивала, вытерла слезы. Высвободившись из объятий, сняла со стены план эвакуации в деревянной рамке. Ткнула пальцем:

- Мы, кажется, здесь. Надо найти дорогу к Игорю, помочь остальным.

- Да, да, молодец! Хорошо придумала! Вот тут через этажи можно будет вернуться обратно в холл. Главное, чтобы отряды Ярослава не попались по дороге. Все получится! Игоря мы не бросим.

Полрок тенью скользнул ближе и теперь, выглядывая из-за плеча Радмира, с интересом разглядывал карту. Усмехнулся:

- Не бойтесь, котятки. Георгосов я беру на себя. Пойду сквозь стены. Буду разведывать обстановку, чтоб вы снова не угодили в западню.

Брат с сестрой в компании умертвия заспешили к ближайшей лестнице.

На ходу, надеясь отвлечь Иру от недавнего потрясения, Радмир спросил:

- Слушай, как это сделала? Ну, твой крик в унисон с китом. Атаки магов и умертвий обычно не сливаются. Новые чары?

- Не знаю, - девушка шмыгнула. – Само получилось. Я испугалась за маму.

- Вовремя испугалась.

- А еще молилась перед этим. Думала, вдруг поможет?

- И правильно делала, девочка, - проронил Полрок впереди.

Радмир от неожиданности сбился с шага, глядел на дымный шлейф, ползущий за демоном:

- Молитвы – простой набор слов, не заклинания. Они же не помогают!

- Еще как помогают. Вам – людям. Сам подумай, родной, что происходит, когда молишься? Ты становишься спокойнее. Начинаешь верить в себя и собственные силы. Пускай даже при поддержке мнимого бога.

- Мнимого?

- Лично я его не встречал. Не берусь утверждать, будто он существует. Да и какая разница? На действии молитвы это никак не сказывается.

Втроем они начали подниматься по лестнице. Ступни умертвия оставляли на мраморе тающие следы сажи. Подумав, Радмир, спросил:

- И это все, что способна дать молитва?

- Нет. – Полрок постучал когтем по угольному носу. – Для нас ты – спокойный и уверенный – перестаешь пахнуть как еда. Не так уж мало для «простого набора слов», верно? А теперь, если не трудно, говорите потише. Нас могут услышать.

В конце лестничного пролета Полрок дал знак остановиться. Нырнул в стену – темное облако сползло с деревянных панелей к ногам брата с сестрой. Через бесконечно долгую минуту демон вернулся:

- Ярослав собрал остальных на четвертом этаже.

- Скажи, что он задумал?! – не утерпела Ира.

- Не знаю… - Полрок взглянул вверх, словно мог видеть сквозь перекрытия. – Там течет сила, очень злая сила. Ярослав что-то готовит. Прислушайся сама, девочка: твой кит чувствует угрозу не хуже остальных. А все дикие умертвия уже разбежались, как крысы из горящего амбара.

Хотя голос демона звучал спокойно, связь подсказала Радмиру: Полрок напуган. Стараясь хоть немного приободриться, балий подытожил:

- Ярослав подождет. Сейчас надо спускаться вниз и выручать Игоря. Мы сможем пройти по этой лестнице? Или там караулы стоят?

- Нет, в ближайших проходах георгосов нет. Но это может быстро измениться. Поэтому скорее к холлу, пока путь свободен.

Втроем они стали пробираться по намеченному маршруту, сверялись с планом эвакуации. Квартиры все как одна оставались заперты наглухо. Изнутри – ни звука. Зато все ближе раздавался шум битвы: гневные выкрики, чьи-то команды. Из окон били тревожные всполохи проблесковых маячков – машины реанимации из окрестных клиник «Лазарь Плюс» съезжались на подмогу. Клан лазаритов стягивал все силы к жилому комплексу. Всех, кто мог сражаться. До последнего человека.

А георгосы, как видно, не теряли времени даром: Радмир с Ирой вскоре ощутили дыхание магии с верхних этажей. Через потолок невидимые лучи с пристально-жгучим вниманием просвечивали тело насквозь. Заслониться – нечем. Поневоле хотелось втянуть голову в плечи, сбежать, укрыться где-то. То и дело накатывал болезненный жар, как в лихорадке.

Вот они пробрались в холл. Среди стонов раненых и проклятий, грохота мебели и звона стекла можно было не таиться. Но они все равно старались ничем не выдать своего присутствия: осторожно скользнули на площадку с лифтами, следом по очереди юркнули за колонны. Выглянули из укрытий.

Четверо георгосов на полу, неподвижные: один у завала с широко раскинутыми руками, трое других вповалку, совсем близко. Однако оставшихся шестерых хватало с лихвой, чтобы удерживать холл. И много, слишком много лазаритов лежали перед ними убитыми.

Ира вдруг рванула вперед. Радмир едва успел ухватить ее за локоть в последний момент. Оттащил обратно за колонну, горячечно прошептал:

- Совсем сдурела?!

- Там Игорь! Его ранили!

- Да пойми же, нас убьют, если высунемся раньше времени! Игорю можно помочь одним способом – избавиться от георгосов!

Не успел он договорить, как из стены поблизости выбралось умертвие Гульмиры: совершенно нагая женщина с гибкими хлыстами вместо волос. Она опутала ими, обвила Радмира и, шагнув еще ближе, молитвенно сложила изящные ладони вместе. С надеждой произнесла одними губами:

- Хозяйке грозит опасность. Скажи, человек, что надо сделать? Помоги!

Стоя в гибельном омуте ее волос, Радмир с трудом выдавил:

- Будешь с нами заодно?..

- Убила бы тех чужаков сама, да только не подобраться. Они меня видят! А если погибну, хозяйка уйдет следом. Связь…

- Кто бы ни умер – лазарит или умертвие – связь прикончит второго, - закончил за нее Полрок. – Раз уж я здесь, ты тоже рискуешь, родной. Но теперь нас, похоже, четверо?

- Против шестерых, - напомнила Ира.

Радмир застонал от беспомощности. Украдкой выглянул из-за колонны: георгосы вот, совсем близко – дюжина шагов. Но стоит врагу заподозрить неладное, как все надежды рухнут в одночасье.

Прижался взмокшей спиной к холодному камню облицовки. Еще раз оглядел соратников: взволнованная навья Гульмиры, Полрок нервно играет с завитком ядовитого дыма, от нетерпения перетаптывается на месте сестренка. Тогда он развеял зорок – огляделся по сторонам обычным человеческим зрением. Приметил гипсовый бюст Афродиты в нише у лифтов. И, не теряя времени, принялся разуваться. Путаясь в шнурках кроссовок, рассказал план. Когда балий скинул обувь, Ира с парой умертвий уже знали, что делать. Они затаились, выжидая удобного момента.

Наконец Полрок кивнул:

- Вперед, не оглядывайся!

Радмир вышел из-под сени колонн. Будучи в носках, без лишнего шума разбежался. А следом изо всех сил ударил плечом ближайшего георгоса. Тот с криком полетел вперед, от неожиданности растерял всякое сосредоточение. Лазариты в холле завершили начатое – обрушили на упавшего несколько десятков боевых заклятий. Одновременно в воздухе мелькнуло что-то белое: в затылок второму георгосу угодила гипсовая Афродита, брошенная сестренкой. Бюст раскололся, враг же распростерся на полу без сознания. Однако главное действо развернулось по соседству с Радмиром – там, где кучно стояли четверо георгосов.

Они заметили угрозу. Хотели было прикончить балия, как вдруг оказались посреди облака дыма. В ядовитых клубах не было видно ни зги. Хотя отрава Полрока напрасно билась об их магическую броню, георгосы угодили-таки в ловушку умертвия: посреди боя магам приходилось либо отказаться от зорока, либо бить вслепую.

Вражеская четверка быстро нашлась. Отринув колдовское зрение, они принялись разить чарами. Задержись Радмир хоть на миг, ему бы не поздоровилось. Но он успел кинуться навстречу своим. Двое лазаритов подхватили его под руки, укрыли волшебным пологом, оттащили с передней линии. Радмира сочли раненым.

Лишь тогда сработала последняя часть плана. Георгосы, лишенные зорока, по-прежнему били заклятиями. Когда в вороное облако к ним хищной тенью скользнула сзади – никем не замеченная – навья Гульмиры.

Вражеская атака прервалась. Потянулись мгновения тишины. Дымная туча лениво кипела в холле жилого комплекса. Вдруг забурлила – из ее черного нутра грянули душераздирающие вопли. Истошные, они срывались на животный вой. Что именно делала змееволосая навья? Радмир не видел этого за спинами лазаритов, за густыми клубами жирного дыма. Притом хотел оставаться в неведении. Даже зажмурился, пока один из целителей держал его за руку, подпитывал собственной силой.

Облако медленно рассеивалось. Густые клочья ползли по полу, таяли.

Вот удалось разглядеть тела. Георгосы – белее мела, страшно скорчившиеся – лежали неподвижно. У одного подбородок перемазан в крови. Должно быть, от нестерпимой боли он прокусил язык перед смертью. Как раз у него на груди сидела виновница произошедшего. Навья длинными женственными пальцами поглаживала свои трепещущие хлысты с отравленными крючьями на концах, точно причесывалась. Обольстительно улыбнулась Радмиру, обнажив ряд серо-стальных игл вместо зубов.

Из-за колонн боязливо выбралась Ира, выплыл Полрок. Демон беззвучно похлопал когтистыми ладонями, обращаясь к соратнице:

- Славно поохотились вместе. Если захочешь, можем повторить это на верхних этажах. Чую, добычи там предостаточно.

Над рядами лазаритов прокатился всеобщий вздох облегчения. Все погасили боевые заклинания. Тотчас засуетились, засновали деловитыми муравьями. Нужно было помочь раненым, позаботиться о телах погибших.

Ира протолкалась через толпу к Игорю. Вцепилась в его рукав:

- Нас чуть не убили! И тебя тоже!

Великан позволил себе короткую передышку: обнимал спасительницу, пока целители колдовали над его плечом. Хрипло говорил вполголоса:

- Ир, вы просто герои! Если б не ваша помощь, кто знает, сколько еще лазаритов погибло бы. – Он наклонился и поцеловал ее в лоб. – Я так переживал, когда нас разделили. Давай, пока есть время, расскажи все. Хочу знать, как вы победили георгосов. Ничего не упускай! Любая мелочь может пригодиться. Нам ведь еще наверх идти. Там будет гораздо труднее…

Ира впопыхах принялась пересказывать события. А Радмир уже наблюдал, как Гульмира, прихрамывая, идет к своей жуткой напарнице. Морщится:

- Просила же не вмешиваться.

- Да брось. Мне показалось, капелька помощи будет кстати.

- Мы всем кланом били впустую! Вам-то как удалось это сделать?!

Польщенная навья тряхнула шевелящейся копной:

- Да, они не вдыхали дым, их кожа была прочнее доспехов. Но в человеческих телах предостаточно… входных ворот, куда могут проникнуть мои локоны. А внутри люди такие мягкие, податливые, - она рассмеялась. – Клан бил, бил – не разбил. Навья бежала, волоском махнула…

Радмир поблагодарил целителя и направился к Игорю с сестренкой. Та крепко держала экзарха за руку, словно боялась снова разлучиться. Великан раздавал приказы, выслушивал донесения. К нему пробился охранник:

- Экзарх, у нас одиннадцать погибших, трое в коме, больше двух десятков ранены. Целители приступили к работе.

Игорь коротко выругался:

- Конечно. Георгосы пришли убивать, а не брать пленных. Что еще?

- Баррикада у здания администрации разобрана. Мы проникли внутрь. Камеры видеонаблюдения показывают: шестнадцать георгосов засели на четвертом этаже – там Ярослав с лучшими балиями клана. Он стоит в центре, остальные держатся за руки. Похоже, проводят ритуал.

- Какой именно?

- Камеры на территории обычные – не оборудованы по типу «Окоема». Отследить магическое воздействие невозможно.

- Ладно. Разберемся. Нападения на жильцов? Засады на лестницах?

В глубокой растерянности охранник пожал плечами:

- До сих пор – ни одной попытки взлома дверей. Путь наверх свободен… Послушайте, нам не хватает сил. Прикажите призвать умертвий! Еще у охраны на воротах было огнестрельное оружие. Если это поможет…

- Нет, - мрачно перебил Игорь. – Они погибли, полагаясь на оружие. А звать умертвий слишком рискованно: неумелое обращение с их способностями ставит по удар всех лазаритов разом. К тому же, нам не нужны случаи разорванной связи – потерь и так слишком много.

- Тогда какие будут приказы?

- Готовьте заклинания. Самые сильные чары. Полагайтесь на себя и друг на друга. – Экзарх повысил голос. – Все, кто может сражаться, идем наверх! Вместе покончим сегодня с этой затянувшейся войной!

Глава 14 Пепел будущего

Оставив целителей колдовать над ранеными, лазариты потянулись к широкой лестнице за лифтами. Радмир с Игорем шли впереди. Ира, на все уговоры остаться, только крепче сжимала руку великана. Твердила:

- Мама там. Я пойду.

Вот они поднялись на второй этаж, на третий. Ни преград, ни засады. Только запустение и бесстрастный свет люстр. Однако каждый новый шаг давался труднее. Приходилось держаться за стены, за кованные латунные перила – приближение к источнику магии давало о себе знать нарастающим головокружением, тягостной ломотой в костях. И звон, неумолчный волшебный звон, казалось, проникал в самый мозг, лишал воли.

Как и описывал охранник, георгосы нашлись на четвертом этаже. Держась за руки, они безотрывно смотрели на Ярослава, сплошными потоками вливали в него собственную силу. Тот высился в колдовском круге: касался лба, потом тянулся вперед и делал сложные пассы. Словно голова его была клубком, откуда он брал нить. Из этой нити и сил клана он плел чары.

Алый вращающийся сгусток обжигающей ненависти, нестерпимой боли – он парил в воздухе перед экзархом. Жгуты магической энергии дрожали, накладывались один на другой все туже и туже.

Радмир, обмирая от страха, понял вдруг: это не просто сгусток силы – это веретено. А сплестись из огненной пряжи может только сама смерь. Ни защиты от которой, ни укрытия не найдется на всем белом свете.

Ярослав заметил появление лазаритов, вскинул бровь. По-прежнему занимаясь чарами, деловито произнес:

- Вот и хозяева пожаловали. Займите их, пока я заканчиваю.

Круг георгосов распался. Клан встал напротив клана. Восторженно улыбается Вадим, с деланным равнодушием Даша отбрасывает белую прядь с лица. Радмир узнал и других георгосов, с которыми когда-то встречался в особняке на Воробьевых горах. Только теперь они были врагами.

Похоже, командование взяла Даша:

- Уничтожить их! – крикнула девушка и выбросила руки вперед.

Во мгновение ока два вала заклятий столкнулись. Так туго не приходилось даже в холле. Однако тяжелые потери и боевой опыт не прошли для лазаритов даром: волшебное зеркало перед Игорем насыщали силой сразу два десятка балиев – атаки противника рикошетили, били куда придется. За несколько минут стены и потолок четвертого этажа у лестницы оказались прокляты насквозь, точно в древнем капище злого божества.

Страшась за сестренку, лучшего друга, маму и самого себя, Радмир создал сияющую сеть, бросил на георгосов. Но та вспыхнула на лету, тотчас истлела – в дело вступил Вадим. Если раньше зеленоглазый убийца прикрывал одного Ярослава, то теперь решил развернуться. Хохоча во все горло, он ударил пальцами по воздуху. Вместе с этим безумным смехом навстречу лазаритам полыхнуло призрачное пламя. Оно сожгло летящие чары, лизнуло зеркальный щит Игоря и откатилось назад. Стояло сплошной стеной, ревело, потрескивало. В опасной близости от колдовского огня Радмиру веяло в лицо иссушающим жаром: казалось, еще немного, и кожа покроется волдырями. Но поддаваться колдовству и отступать было нельзя.

- Убьем экзарха – они разбегутся! А ну, все разом! – крикнула Даша.

Сплошной поток ярости хлынул навстречу лазаритам. Подобными потоками во время инициации они сами обычно выжигали куб изнутри. Так вот, что испытывали умертвия, запертые в стеклянной темнице?

Радмир бросил попытки атаковать, вливал магию в оборонное заклинание клана. Да только этого было недостаточно. Ведь Ярослав не зря устроил бой на этажах: здесь места на всех не хватало. Если георгосы стояли плечом к плечу, то лазаритов на площадку могло подняться не больше двадцати человек. Остальные теснились на лестнице поневоле.

Зеркальный щит трескался, содрогался. Еще минута, две, и враг сметет сопротивление защитников. Вот Игорь скрипнул зубами. Чуть прикрыл глаза, будто боясь ослепнуть. Но все еще держал оборону, держал изо всех сил. Тогда Радмир позвал в голос, не таясь:

- Полрок, нам долго не продержаться! Выручай!

С мягким шелестом впереди разверзлась иссиня-черная бездна. Развернулась, раскинула крылья-края. Никогда еще порталы умертвия не были настолько огромными. Кто-то из лазаритов ахнул, присвистнул Вадим. Пожар магии георгосов провалился в демонический разлом. Секунда. Вторая, третья. Как вдруг портал дрогнул, сжался до размеров точки и бесследно пропал. У Радмира в голове послышался измученный вздох навьи. Впрочем, демон, как видно, не спешил отступать.

Теперь из-под ног Даши вздыбилось облако отравленного дыма. Аспидные клубы грозили поглотить весь клан георгосов целиком. Тем временем по потолку верткой ящерицей, уклоняясь от ударов, заскользила навья Гульмиры. Она уже приготовилась броситься в самую гущу врагов. Но на сей раз уловка не сработала: сыпля ругательствами, Даша с ожесточением тряхнула копной белых волос. И всю дымовую завесу развеяло в одночасье.

Послышался голос Полрока:

- Родной! Я ничего не могу с ними сделать!

В панике Радмир огляделся. Вот Игорь дрожащими руками едва удерживает зеркало щита. Вот Гульмира, припав на одно колено, отдает последние силы – поддерживает чары экзарха. Лежат в беспамятстве несколько оперативников. В одном шаге застыла сестренка. Перепуганная, уже не сражается – только прижимает руки к груди, всхлипывает. В ее широко раскрытых глазах отражается весь хаос битвы.

Радмир схватил Иру, развернул к себе. В окружающем грохоте крикнул:

- Ирка! Зови кита! – встряхнул, приводя в чувство. – Слышишь? Зови!

Сестренка ухватилась за старшего брата, как за последнюю надежду. Дышала часто-часто, голос ее срывался:

- Нет, Радмир! Нельзя, нет! Кит он… Если позову… - мельком бросила взгляд на знакомый коридор, ведущий к их квартире. – Если кит явится, он всех убьет. Всех в этом доме! Маму, тебя, Игоря – вообще всех! Я одна тогда здесь останусь, совсем одна, понимаешь? Я не хочу так!!!

Радмир, опомнившись, отпустил заплаканную сестренку. Кивнул:

- Прости, Ир. Ты права. Мы… как-нибудь сами.

Вернулся к сражению. Вновь начал поддерживать щит клана. Однако силы убывали. А надежды не осталось вовсе. Разве можно выжить, если Даша белокурой бестией так злорадно улыбается сквозь белые пряди, если страшное веретено перед Ярославом растет и угрожающе алеет от собранной мощи? Георгосы одолевали.

С глухой отстраненностью Радмир осознал: в этом бою не победить. Потом не будет спокойных разговоров с Игорем, не доведется похвалить сестренку за то, что смело держалась в бою. Больше ничего не будет. И все-таки Радмир продолжал творить магию. Миг за мигом – дальше, пока на это способен. Потому как другого пути нет.

Сквозь брешь в зеркальном щите пробилось первое вражеское заклинание: хищной гарпией впилось Игорю в ногу. Тот со стоном повалился назад. Целитель и оперативник вовремя подхватили его, не дали упасть. Слабея, экзарх еще держал оборону, полулежа на руках друзей.

- Бейте, бейте еще! Ломайте преграду! Они уже сдаются! – с мрачным азартом выкрикивала Даша. – Осталось дожать!

Поблизости утирала слезы Ира. Вздрагивала, все твердила судорожно:

- Нельзя звать кита. Нельзя звать… Нельзя… - вдруг выпрямила спину, огляделась в горячке битвы. – Ладно. Кое-что я могу сделать и сама!

Кинулась вперед, оттолкнула оперативника. Склонилась над раненым Игорем и поцеловала. Приникла вплотную, обвила руками за могучую шею.

Великан вначале хотел повернуться – закрыть ее от летящих заклятий. Затем, должно быть, понял, что задумала девушка. Тоже обнял ее, привлек еще ближе. Между ними стало зарождаться сияние: ровный, янтарно-золотой свет. Столько любви и распахнутой во всю ширь свободы лилось вместе с ним, что воюющие кланы поневоле теряли запал битвы, сосредоточение, а вместе тем – и сами чары. Смертельные заклинания гасли в пальцах остывающей лавой. Люди смотрели на девушку с великаном. Даже целитель, хлопотавший над раной Игоря, растерялся от происходящего. Потом хмыкнул: подхватил несколько лучей и принялся плести чары из них – перетягивал ногу экзарха полосами света.

На этаже точно зажглось маленькое солнце. Ласковое, оно грело что-то в глубине сердца и, казалось, говорит украдкой о главном правиле самой жизни: счастлив может быть каждый. Стены, перила лестницы, плитка на полу – за время боя все покрылось колдовскими проклятиями, как серыми тенями. Под добрым солнцем тени исчезали.

Только Ярослав воспротивился. Вскрикнув, в большой спешке заслонил веретено от света. Встал спиной, чтобы не видеть Иры с Игорем. С безумным сосредоточением продолжал плести чары, алчно вглядывался в переплетение пылающих нитей своего творения.

Лазариты не дожидались приказов: пока в воздухе разливалось волшебное сияние, они помогали раненым, истощенным подняться. Уводили вниз по лестнице к целителям. На их место вставали новые балии.

Янтарный свет продолжал сиять, хотя Ира разомкнула объятия. Вот убрала непослушную прядку за ухо и, улыбаясь, произнесла:

- Я люблю тебя. И неважно, что будет.

Игорь благодарно кивнул. С легкостью поднялся – целитель успел подлатать ему ногу. Внимательно оглядел подобравшихся георгосов. В это время веретено Ярослава дрогнуло – повеяло затаенной злобой, жаждой мести. Не дожидаясь, пока губительная магия наберет силу, Игорь вновь взялся за зеркальный щит. Одновременно с ним то же сделали лазариты, полные свежих сил. Через плечо экзарх оглянулся на соратников:

- Все, кто готов рискнуть…

Прежде, чем он договорил, впереди полыхнуло бешенное пламя Вадима. Тысячами искр вспороли воздух заклятия Даши и других георгосов. И все же Игорь, удерживая спасительное зеркало щита, закончил:

- Зовите умертвий.

Первым в углу возник краснокожий коренастый силуэт Морха. Толстые лианы, растущие на месте головы, закипели в стремительной пляске. Неподалеку из облака дыма черным фехтовальщиком спустился Полрок. На стену прыгнула навья Гульмиры – оскалилась, зашипела, выбирая добычу. Новые, новые тени стали появляться отовсюду.

Вот с рыком выпрыгнул из пола горбатый бурый пес с человечьими глазами. Лезет в окно многорукое существо – за хаосом локтей, суставов, жадных пальцев ничего не разобрать. Кто-то уже цокает копытами по коридору, шелестит чешуей на лестнице, крадется к георгосам со спины, глядит из потолка. Умертвия явились на зов.

Вражеские ряды смешались. Послышались крики:

- Не подпускайте тварей!

- Сзади! Сзади!

- Это еще что за…

- Яр! Помоги!

Один из захватчиков уже шагал одеревенело к Полроку. Другой упал, и тысячерукое существо навалилось сверху, подгребло под себя. Во все стороны посыпались заклинания георгосов – беспорядочные, суматошные.

Высшие умертвия не были беззащитны: кто-то пожирал магические атаки на лету, другие ускользали прочь, третьи лишали жертв способности сопротивляться – околдовывали, насылали паралич, оглушали. Но удары георгосов, даже вслепую, порой находили цель. Тогда рвалась связь: по одну сторону щита рассыпалась пеплом навья, а по другую – погибал лазарит.

Огненная вспышка, и безмолвно падает оперативник. Хлесткий щелчок колдовского кнута, и валится навзничь парень из новой группы метеорологов. У Радмира все замирает внутри: вдруг через мгновение – безвольным телом – рухнет Игорь?!

Сквозь перепуганные призывы и вопли, прорвался голос Ярослава:

- Все в круг! Вадим, прикрой нас!

Оставшиеся в живых двенадцать георгосов – наполовину растратившие ворованную силу, испуганные – обступили своего экзарха, взялись за руки. Только Вадим остался в стороне: окружил их кольцом призрачного огня, не подпускал навий. Прятался сам в колючей броне из шипов и лезвий.

- Яр, хватит! Давай закончим на этом, уйдем! – крикнула Даша, часто оглядываясь на умертвий, которые бесновались за границей пламени. – Вернемся позже, а? Их слишком много!

- Я знаю, что делаю, - спокойно отозвался Ярослав. – Теперь отдайте мне силу. Всю без остатка, если не хотите увидеть наше поражение.

Большинство георгосов подчинились. Медлила только Даша:

- А как же мы, Яр?! Нам-то как потом защищаться?!

Ярослав не отвечал. Сосредоточенно плел нить заклинаний. Сквозь пелену белых волос георгесса ругнулась и тоже влила собственную магию в экзарха.

Любой другой человек на месте Ярослава умер бы от переизбытка силы. Однако собранную мощь он тотчас перенес на веретено – сердце ритуала.

Круг георгосов разомкнул руки. Больше нечего было отдавать. Все с трепетом смотрели на жуткое порождение чар. Веретено вращалось все быстрее и быстрее, опаляло лица раскаленным ветром пустыни.

Ярослав, наконец, опустил руки. Обвел взглядом напуганных георгосов. Ободряюще кивнув Даше, с чувством произнес:

- Я успел проститься с каждым из вас. Когда я умру, мы обязательно встретимся. Надеюсь, тогда вы сможете понять…

Ярослав раскинул руки, как для объятий. Стоя на фоне зловещего веретена, запрокинул голову и с шумом выдохнул. А георгосы в круге пламени начали падать один за другим. Они умирали раньше, чем успевали вскрикнуть.

Радмир вместе с другими онемевшими лазаритами наблюдал, как экзарх убивает своих балиев. Слова Люды и Виталика оказались правдой: Ярослав действительно готовился к смерти. Но не к своей.

Это было ритуальное жертвоприношение.

Последней оказалась Даша: упала, пыталась приподняться на слабеющих руках. Похоже, георгесса схитрила – не отдала всех сил. Даже умирая, она еще пряталась под слабеньким пологом, ползла через лежащих собратьев, плачущим голосом звала, просила:

- Яр, нет, пожалуйста! Не надо! Перестань!

Вадим, стоявший поодаль, погасил круг пламени и тотчас зажег новый – вокруг одного только Ярослава. Умертвия единой волной хлынули к долгожданной добыче, принялись жадно высасывать остатки жизни из остывающих тел. А Даша все ползла сквозь этот пир кошмарных созданий.

Вот добралась. В отчаянии уцепилась за ступню экзарха:

- Остановись, Яр!.. Ну пожалуйста! Яр…

Локти у нее подломились, и Даша упала. Больше не звала, не двигалась. Не дышала. Белые волосы накрыли его строгие лакированные ботинки.

Издали Радмир смотрел на замершую Дашу. Вот к ней кинулось голодное умертвие – уродливая бестия с чешуйчатым лицом. Приникла к горлу девушки. То, что произошло дальше, заставило Радмира окаменеть. И он не замечал, что все стоят в молчании. Не видел, как горестно озирается Ярослав по сторонам среди убитых георгосов.

Вот экзарх уничтоженного клана вымолвил с трудом:

- Когда мне пришлось, - он вытер лицо и перевел дух, - казнить Галину Александровну, я понял, чем удастся вас уничтожить. Скорбью. Искренней. Какая она есть. Поэтому сегодня не стало всех остальных людей, которые были мне дороги. Но это вы повинны в их смертях!

Ярослав поднял взгляд на пылающее веретено. И влил в него всю мощь, собранную жертвенным ритуалом. С благоговением наблюдал теперь за своим детищем: багровое, оно остановилось в мареве дрожащего воздуха.

Кто-то из лазаритов просипел:

- Без зорока видно…

В самом деле, чары Ярослава оказались настолько могущественны, что их можно было увидеть обычным зрением. Между полом и потолком огненными всполохами проступали очертания веретена.

По-стариковски горбясь, Ярослав побрел к Вадиму – единственному выжившему георгосу. Тот достал из кармана красную ленту, какой подвязывают волосы. Изрядно потрепанная, выцветшая от времени ленточка на вид едва ли еще на что-то годилась. Однако наемный убийца поигрывал ею с явным удовольствием, даже предвкушением. Он придержал ослабшего экзарха за плечи, укрылся с ним за бледным пламенем.

Напоследок Ярослав сказал лазаритам сквозь языки огня:

- Однажды вы уже бросили свой дом. Предали клан и сбежали с награбленным. История повторяется. Так хватайте ценности и бегите. Ведь ритуал скоро завершится. Клянусь, в этом доме и в соседнем, в окрестностях – все умрут. Жалею только, что не смогу, - он закашлялся, - понаблюдать.

Вадим повел шаркающего Ярослава по коридору. Будто невзначай бросил за спину красную ленточку. Оперативники потянулись было следом, но Игорь удержал балиев, жаждущих мести:

- Всем оставаться на местах!

- Яр уйдет сейчас через пожарную лестницу! Мы догоним его!

- Нет! Видите ленту на полу? Это амулет Огненной реки. Каждый, кто попытается его переступить, сгорит заживо. До завтрашнего утра по коридору не пройти.

- Тогда что делать, Игорь?

Великан сосредоточенно нахмурился:

- Есть здесь кто-нибудь из исследовательского отдела? Кто занимается артефактами, ритуалами? Ну, скорей же! Надо узнать, с чем мы имеем дело.

Вперед вышла женщина из той четверки, которой так и не довелось возвести Людмилу в титул экзарха. Сейчас, после сражения, она выглядела совсем не так величественно, как на церемонии. Утирая платком испарину со лба, женщина сощурилась, разглядывая веретено:

- Это, - голос ее дрогнул, - некое подобие магической бомбы. Соткано из тяжелых воспоминаний и чистой силы. Работа грубая, но тут никак не подступиться! Нить из центра тянется к Ярославу. Стоит перерезать, и…

Игорь не дал ей договорить:

- Сколько осталось времени?

- Минут десять, пока Ярослав не покинет квартал. Если, конечно, он не самоубийца. Игорь, мы не успеем вывести людей. – Она опустила голову и тихо закончила. – Я не знаю, как прервать ритуал. Не знаю.

Экзарх оглядел собравшихся лазаритов:

- Друзья, послушайте! Сейчас каждый может пойти в свою квартиру. Просто побыть рядом с близкими. Попрощаться. – Он вдруг улыбнулся, расправил плечи. – Но я предлагаю другое. Давайте бороться до конца! Запечатаем колдовство Ярослава. Всем кланом, сообща! Хоть сколько-нибудь, это ослабит взрыв. Тогда выживших окажется больше, а наши усилия не пропадут зря. Будут не напрасны.

Первым начал плести чары сам Игорь. И страшное веретено оказалось заключено в защитную сферу. Подпитывать это последнее заклинание стала Гульмира. За ней Ира, несколько целителей, метеоролог.

- Валяйте. Я с вами, - присоединилась женщина из исследовательского отдела, устало побрела к подоконнику, уселась и закурила. – У меня дочка тут. Спит сейчас, наверное, после смены. Ради нее я останусь.

- У меня родители, - отозвался кто-то, и еще один поток влился в щит.

- А у меня братишка. Ему одиннадцать позавчера исполнилось.

Новые и новые голоса раздавались в клане – сфера крепла, наливалась светом. Лазариты поднимались по лестнице на освободившееся пространство. Только Радмир медлил.

Усилием воли ему удалось перевести взгляд от неподвижного тела Даши к Полроку, который зябко кутался в клубы дыма:

- Почему ты не уходишь?

- Ну ты ведь останешься здесь, верно? Значит, умрешь. А удар от разорванной связи настигнет меня всюду, куда ни прячься.

Радмир хотел было положить руку на черное плечо, но вовремя вспомнил, что умертвия нематериальны:

- Тогда открой портал. Пусть он поглотит чары Ярослава!

- Не выйдет, - демон покачал головой. – Задумывался хоть раз, куда ведут эти порталы? В тебя самого, родной. Куда же еще? В те области, что лежат глубже подсознания. Там сущая бездна…

- Так почему не выйдет?!

- Это не просто магия воли и эмоций. Ярослав постарался – примешал сюда собственных воспоминаний. Но тебе они не принадлежат, а потому не могут быть перемещены внутрь. Никто не вправе распоряжаться чужой памятью.

Радмир кивнул Полроку, точно прощаясь. Затем подошел к сестренке, взял ее руку и вложил в ладонь лучшего друга. Произнес:

- Ты держи Ирку, не отпускай. Никогда не отпускай, ладно?

В растерянности великан прижал девушку к себе:

- Рад-брат, что ты задумал?

- Я просто попробую…

С этими словами Радмир нырнул в прозрачную сферу. Встал перед огненным веретеном. Зороком без труда отыскал горящую нить, фитилем тянущуюся к Ярославу. Бережно поднял на руки.

Крик едва удалось удержать внутри. Все тело обожгло, точно он сорвался в жерло вулкана. Ни остановить, ни замедлить это падение было невозможно.

- Радмир! Вернись! Вернись!

Ира вырывалась из рук великана. А нестерпимая боль уводила Радмира все дальше и дальше. Туда, откуда нет возврата. Изнывая от жара, балий еще стискивал зубы, еще боролся. Руки с зажатой нитью покраснели. Он с трудом вдыхал раскаленный воздух. Когда над самым ухом раздался голос Полрока:

- Опять пытаешься всех спасти? Что ж, в этой глупости ты, похоже, достиг совершенства. Ведь на сей раз награду за спасение получать будет некому. – Демон усмехнулся с грустью. – Ладно, родной. Давай станем пеплом вместе.

Балий и умертвие слились в одно целое. Радмир увидел, как задымились рукава рубашки, обожженные пальцы. Казалось, он сейчас вспыхнет бумажным человечком на костре! Но тотчас понял, что дымом сочится сама его кожа. Черный шелковый покров тек по рукам и лицу, окутывал тело. Смертоносное оружие навьи, ласковая ядовитая тьма – дым Полрока был прохладным. Чуть остужал запекшиеся губы, укрывал от пекла. Тогда Радмир потянул пылающую нить на себя. Внутрь.

Чужие воспоминания ворвались в разум огненным смерчем. В смятении, пронзенный болью, Радмир увидел прошлое глазами экзарха георгосов.

Это вовсе не Ярослав, а он сам замер в разграбленном музее клана. Блестят россыпи битого стекла под низким потолком, повалены шкафы, чьи-то всхлипы рядом. Радмир держит на коленях седую голову отца. Убитого лазаритами. Притом не чувствует под собой опоры вовсе. Так почему, почему мир до сих пор стоит? Как может светить солнце?! Как люди могут идти куда-то, как может быть прежней сама земля, по которой идут они, если больше нет папы?!! Непостижимо. Не правильно. Нет.

Это Радмир – среди разбросанных, истоптанных документов – ночью без света лежит на полу многокомнатной квартиры. Кругом бардак и разгром. Пьяный до беспамятства, он корчится, комкает в кулаках листы бумаги, влажные от пролитого коньяка. Хрипит в них:

- Я не хотел. Полина, я же не хотел! Девочка моя, маленькая, я же…

Это Радмир щелкает пальцами над головой Галины Александровны. Невозмутимо садится за ноутбук, делает вид, будто работает. Но вот Вадим выносит тело, хлопает дверь. Радмир подхватывается с места: шарит под столом, куда закатился последний звонкий браслет с ее руки. Хватает, прячет в малахитовую шкатулку с часами на рабочем столе. День за днем потом твердит мысленно одно и то же: «Она предала нас! Она заслужила!». Ответом всякий раз звучит в голове отцовский голос: «Нет ничего важнее семьи». Тогда Радмир смотрит на зеленую шкатулку. И не может ее открыть.

Огненное веретено с гулом вращалось в обратную сторону, отдавало нить все быстрее. Опаленный балий стоял перед ним ни живой, ни мертвый. Весь в черном дыму и воспоминаниях Ярослава.

«Клянусь, в этом доме и в соседнем, в окрестностях – все умрут» - экзарх георгосов сказал правду: никто не смог бы выдержать столько боли за раз. Радмир тоже должен был погибнуть. Но знал: умирать надо как можно медленнее. Только так удастся забрать с собой боль Ярослава и магию веретена – ослабить будущий взрыв. В пределах жизни Радмира удерживало одно. То, что помогало забыть о муках и самой смерти.

Когда Даша пала во время жертвоприношения, к ее телу приникло умертвие. Безобразное чешуйчатое создание со змеиными глазами – оно вцепилось в горло бездыханной жертвы, пожирало остатки жизненной силы. Сопело утробно, трепеща от жадности. Глотало. Наконец откинулось навзничь, смежило веки со вздохом сытости. Все гадкое тело с чешуей вдруг засветилось молочно-белым, свернулось будто в кокон. А спустя миг – вместо прежнего умертвия – шагнула из кокона сияющая фигура. «Ангел».

Душа еще не рожденного человека.

В пылу боя все произошло так быстро. Лазариты смотрели на экзарха георгосов, с ужасом наблюдали за ритуалом. Радмир лишь чудом стал свидетелем перерождения. И до сих пор оставался жив по одной единственной причине: глубочайшее потрясение заслоняло собою даже адскую боль от воспоминаний Ярослава.

Веретено истончалось, отдавая колдовскую нить. Сердце билось в груди пойманной птицей. Радмир сосредоточился на гулких ударах, и его зорок распахнулся вдруг во всю ширь.

Северное сияние достигало земли. В этом всеобъемлющем свете стали видны другие души. Не только человеческие.

Вот желтый огонек – уютно примостился прямо на плече. Однажды он войдет в семечко клена, что растет за окном, и сам станет деревом. А пока ждет здесь своей минуты. Другой, чуть крупнее, прошел сквозь ногу Радмира, остановился задумчиво. Это будущий кутенок – семья этажом выше завела собаку, которая когда-нибудь ощенится. Душа, преобразившаяся из чешуйчатого умертвия, скользнула прочь. Если она не окажется случайно в залежах пепла, то родится чудесной здоровой девочкой. С очень светлыми волосами, почти белыми. Смех у нее будет звонкий-звонкий.

С северным сиянием на землю каждый миг лилась любовь. Ко всему и ко всем. Ни единого места не было без нее – и не могло быть. Души птиц и животных, трав, насекомых, деревьев, людей – все плыли в ее потоках, как части одного большого движения. Радмир едва дышал. Неужели он мог не заметить этого прежде?! Ведь все было на виду, прямо здесь, постоянно!

Он потянулся мысленно сквозь потоки жизни – далеко-далеко, в самую высь. И нашел там Полину. Ее душа пылала так жарко, так радостно! Как не нужна лупа, чтобы найти солнце днем, так не нужен был и «Окоем» - Радмир чувствовал душу девушки сквозь бетонные плиты, крышу, сквозь любые расстояния и преграды. Полина не ушла из мира живых, ни на миг не покинула всеобщего движения – она преобразилась.

Балий поднял взгляд на огненное веретено перед собой. Оно тоже было частью всеобщего движения. Потянулся вперед и разом вобрал силу, собранную Ярославом изо всех мучительных воспоминаний.

Открылась бритвенно-тонкая ось, точно узкий разлом в самой реальности – суть ритуала. Вокруг которой экзарх георгосов возвел столько боли.

Это была мысль. Простая. Однако Радмир – даже с новым зороком, стоя посреди великого северного сияния – ничего не мог с ней поделать.

Обожженные руки вдруг резануло натянутой струной. Ось содрогнулась – Ярослав дернул за нить, и в глаза Радмиру полыхнуло бескрайним светом.

Глава 15 Северное сияние

День выдался пасмурным. Неподвижное небо дышало холодом. Игорь, спрятав руки в карманах темного пальто, стоял у стены колумбария. Стылый красноватый гранит, улыбающиеся – и такие далекие – лица на черно-белых фото. Под ними замершей волной лежали цветы: траурно-бордовые хризантемы, белые розы, букеты и венки, перевитые черными лентами – их было так много. Половина цветов уже увяла, оставшиеся мерзли. Кое-где виднелись баночки с воском от сгоревших свечей. Экзарх поднял голову и долго всматривался в хмурое небо, будто искал там ответы или ждал чего-то. Щурился. Но все затянуло тучами – ни солнце не проглянет, ни даже краешек синевы.

Игорь вернулся в машину, только когда совсем закоченел от холода. Завел мотор, включил печку. Однако не трогался с места: сняв перчатки, все дышал на ладони, невидяще глядел сквозь приборную панель. Молчал. Автомобиль вкрадчиво урчал, баюкал хозяина.

Опомнился великан внезапно: на лобовое стекло липли редкие снежинки. Зима в этом году пришла слишком рано. С тихим скрипом дворники начали свой монотонный танец. Вскоре белый джип выехал с территории кладбища.

Спустя полчаса Игорь остановил авто возле кованых ворот обители лазаритов. Достал сотовый и набрал номер. Терпеливо пережидал гудки.

- Привет-привет. Отпустите? Нам уже пора. – Выслушал собеседника. – Я все-таки прошу отпустить сегодня. Исследования подождут. Да, спасибо.

Убрал телефон, сидел, устало облокотившись о руль. Ждал. Обернулся на приглушенные голоса и вдруг улыбнулся: за воротами лучший друг детства как раз возвращал охраннику теплую куртку, благодарил за нее, жал руку.

Радмир с удовольствием забрался в нагретый салон джипа, обнял Игоря. Пристегнувшись, со смехом принялся растирать озябшие колени и руки, ерзал. В джинсах и тонком свитере не по погоде он успел изрядно замерзнуть, пока шел от поместья к воротам:

- Ну как? Ирка уже сто или двести раз позвонила?

- Ладно тебе! Поехали скорей! Ольга Николаевна тоже ждет.

Вот джип выбрался на знакомую дорогу к Москве. Из динамиков в салоне плыла ритмичная музыка. Игорь сощурился, вглядываясь вперед:

- Так что с твоим зороком, Рад-брат? Значит, все души видишь?

- Нет, больше нет. Одни человеческие, как раньше. Полину-то я все еще люблю. – Балий проводил взглядом одинокую автобусную остановку на фоне сырого леса. – Знаешь, это было такое прозрение. Кратковременное. Когда очнулся, зорок опять стал прежним.

- Очнулся! – здоровяк фыркнул. – Клиническая смерть, кома – до сих пор все удивляются, как ты выжил. Тебя ведь пол клана целителей с того света вытаскивало! Кстати, помнишь что-нибудь? Ну, о той стороне. Видения, может, голоса?

- Вообще ничего.

- Эх, Рад-брат, помнил бы ты хоть немного, так в исследовательском отделе перед тобой все кокошником в пол били бы!

- Не надо мне ни битья их, ни кокошников, - отмахнулся балий. – Лучше расскажи о Ярославе. Его поймали?

На лбу Игоря тотчас залегла морщинка:

- Нет. К сожалению. Покинул страну вместе с Вадимом. Вряд ли они скоро объявятся – оба теперь в списке опасных террористов. Их не только Интерпол ищет. Да найдут ли? Одно утешает: клана георгосов больше нет.

Радмир задумчиво покивал. Мимо пролетали мокрые деревья, столбы линии электропередач, изредка мелькали дорожные знаки.

- Знаешь, пока кис на лечении, вспоминал многое, обыгрывал по-разному, представлял. Это глупость, наверное. И все-таки главное сражение Ярослава, возможно, было не с кланом лазаритов. А с Иркой, в первую очередь.

- С Ирой?! В каком смысле? – великан даже скорость сбавил от удивления.

- Понимаешь, они оказались перед одинаковым выбором. Погибнуть или выжить, но при этом пожертвовать всеми остальными. Ирка ведь могла вызвать кита, могла. Но не стала. Ярослав пошел по другому пути...

Пальцы Игоря сжались на руле. Должно быть, мысли об опасностях, грозивших Ире, снова заставили его разволноваться. В невольном стремлении переменить тему разговора, экзарх спросил:

- Как там Полрок?

- Сначала ныл, жаловался, что связь его чуть не прикончила. Потом потребовал оставить в покое ненадолго. Сказал: «В отличие от людей навьям иногда нужно подумать» и «Не хочу становиться ничтожным человечишкой». С тех самых пор не показывается.

- Еще бы. Представляю его растерянность. Пепел, умертвия, души, люди – кто мог предположить, что это звенья одной цепи? У меня самого до сих пор в голове не укладывается. – Великан легонько побарабанил по рулю. – Феникс человечества… возрождается из пепла в буквальном смысле. Каждый раз заново. Кстати! Вот куда делись умертвия Всеволода и Галины Александровны. Жаль только, ужасно жаль, что они этого не узнали.

- Узнают, - Радмир улыбнулся небу сквозь стекло. – Самое главное: тайна происхождения душ известна нынешнему экзарху.

- Вот бы экзарх еще знал, как мудро распорядиться этой тайной. – Теперь, на подъездах к Москве, Игорь стал внимательней смотреть на дорогу. – Во всех наших клиниках по всей России начались новые исследования. Те, кто знаком с предварительными результатами, называют это Циклом. Из пепла – сброшенного душой негатива, ошибок – рождаются навьи. Они поглощают жизненную силу. На таком «топливе» прежние ошибки становятся вопросами, целями и миссией новой души. А дальше ты знаешь. Каждый живет как может, как умеет. Ищет свои ответы.

Радмир все еще разглядывал серое полотно неба зороком:

- Если все это – бог, зачем тогда ему столько ответов стольких людей?

Великан пожал могучими плечами и вдруг фыркнул легкомысленно:

- Знаешь, мне иногда кажется, будто он старается решить огромное уравнение с растущим количеством переменных. А все наши маленькие ответы – каждый из них, до последнего – нужны, чтобы найти однажды самый главный ответ. Один. Такой, который все объяснит, всех-всех устроит и, наконец, помирит.

Лазариты примолкли. Слушали музыку. Вот машина угодила в первую пробку, затем во вторую. Начинало темнеть. Город вокруг засиял огнями, витринами. Вдали показались башенки жилого комплекса, подсвеченные снизу оранжевым, будто сказочные.

Радмир завозился в кресле:

- Слушай, пока не подъехали, хотел узнать кое-что. По ходу лечения целители только спрашивали, но не отвечали толком. Может ты знаешь? – Радмир взъерошил волосы на затылке, подбирая слова. – Когда я веретено Ярослава распускал, пришлось увидеть его прошлое. Да только не понял, на что он наматывал воспоминания?

- Наши умельцы несколько дней каждую соринку там на полу изучали, работали как заводные. - Игорь подождал, пока поднимется шлагбаум, снова тронулся с места. – Выяснили: осью ритуала послужила подсознательная мысль. Причем ошибочная. Ярослав ее больше чувствовал, чем понимал на самом деле. Иначе бы исправил. На словах она звучит примерно так: если он явит миру свою боль, то все поймут, как он страдал, и тогда полюбят его. Но, как я и сказал, Ярослав ошибся.

- В чем?

- Чтобы тебя любили, страдать – не нужно. Так можно привлечь только внимание или сочувствие. Но любят все равно не за это.

Экзарх и балий отстегнули ремни безопасности. Радмир помедлил:

- А за что любят?

Великан по-доброму усмехнулся, легонько встряхнул его за плечо:

- Просто за то, какой ты есть. Прямо сейчас.

У входа в жилой комплекс экзарх придержал дверь – вместе с ними зашел молодой доставщик еды, нагруженный разномастными коробками. В лифте на четвертый этаж тоже поднимались вместе. Но по-настоящему Радмир удивился, когда втроем они подошли к одной и той же двери.

Открыла Ира. Весело ткнула брата кулачком в бок, рассчиталась с доставщиком. Когда тот свернул за угол, прижалась к великану и засмеялась:

- Возвращай домой Радмирку, а не то сама верну – за шкирку. Боже, я думала, вы никогда не доберетесь! Идемте, уже все собрались.

- Все? – разуваясь в прихожей, Радмир так растерялся, что пропустил привычную игру в дразнилки мимо ушей.

Сестра подмигнула, схватила коробки с едой и утащила в гостиную.

Стол оказался накрыт на пятерых. А в кресле сидел «остеопат». Он встал поздороваться. Помолодевшая мама – необычайно нарядная в платье – как раз раскладывала суши по тарелкам:

- Радмирка, Игорек, присаживайтесь поскорей! – в радостном смущении глянула на сына. – Ты ведь знаком с нашим гостем? Оказывается, мы соседи. Очень просила Сергея Викторовича… Сережу, - поправилась она, - присоединиться к нам сегодня. Для меня это важно. – Последнюю фразу мама произнесла с нажимом, чего за ней отродясь не водилось.

- Да-да, в клинике познакомились, работаем вместе, - балий крепко пожал руку старшего целителя клана. – Рад вас видеть!

Мужчина кивнул в ответ. Вновь устроился в кресле, держался скромно, но с достоинством. Ира суетилась вокруг стола: мама с гостем не видели, как она, улыбаясь, многозначительно поиграла бровями.

- Сына, чуть не забыла! Поможешь шампанское открыть?

Вместе они вышли на кухню. Радмир, пока возился с фольгой на горлышке запечатанной бутылки, деликатно поинтересовался:

- Мам? Обычно ты к приходу гостей сама готовила. На прошлый новый год, помнишь, даже обиделась из-за купленных салатов? Мы ведь просто хотели тогда, чтоб ты отдохнула. А тут вдруг – доставка еды…

- Кулинария – чудесное хобби, но, в конце-то концов, нельзя же себя похоронить за этой плитой! – Мама, доставая бокалы из коробки, как-то по-новому вдруг тряхнула уложенными волосами. – Чепуха. Это из-за психотерапии. Вся жизнь с ног на голову. Никак не освоюсь – столько перемен! Будто заново себя узнаю, представляешь? – Она помедлила. – Радмирка, как думаешь, в лучшую сторону я меняюсь или в худшую?

Присматриваясь, балий чуть сощурился: их с Иркой неумелая маскировка от навий пропала. На смену плащу-невидимке пришла титановая броня, выкованная мастером – контуры многоуровневых заклятий вокруг мамы отливали синевой. Похоже, «остеопат» постарался. Балий даже не мог разобрать, где заканчиваются одни чары и начинаются другие. А еще от мамы исходил теплый свет, как бывает в начале влюбленности.

- Так лучше. Гораздо.

Лицо ее точно расцвело, порозовело. Мама отвернулась к раковине, стараясь не выдавать радости слишком явно. Будто невзначай произнесла:

- Ну, кое-что я все-таки приготовила в честь твоего выздоровления. Тортик свой фирменный – «Северное сияние». В холодильнике стоит. К тому же, есть еще один повод для праздника. Но об этом поговорим в гостиной.

Когда все собрались за столом, Ольга Николаевна приосанилась:

- Хочу попробовать себя в новом деле, в новом качестве. Пожелайте удачи! – Тут у нее вырвался смешок, будто она сама до конца еще не верила в происходящее. – Я открываю цветочный магазин! Поддержите меня, пожалуйста. За успех этого предприятия!

Сразу сделалось шумно. Под возгласы одобрения все чокнулись бокалами. Радмир пил шампанское, во все глаза глядя на маму. Улыбался ошеломленно. Подошел обнять, чмокнул в щеку. А Ольгу Николаевну тем временем засыпали поздравлениями и вопросами. Она со смехом отвечала:

- Нет, Игорек, зачем? Сережа в банке кредит оформил. Там для сотрудников «Лазарь Плюс» очень выгодные условия. Не поняла только, почему? Клиника с банком как-то связана вроде. Главное, квартиру прежнюю мы сдаем – на выплаты ежемесячные хватает. А Ириша в курсе давно – без нее б не справилась. Кассовый аппарат, документы разные, где поставщика найти. За всей этой беготней на стол-то я накрыть и не успела.

Когда настал черед торта, выяснилось: одной ложки не хватает. Радмир вызвался принести. Однако пошел не на кухню, а в свою комнату.

Там он прикрыл дверь. Люстра под потолком осталась незажженной. Наощупь порывшись в ящике шкафа, балий вынул алюминиевую ложку. Прохладная, легкая, она лежала в руках, тускло отражая свет уличных фонарей. Было совсем тихо. За окном густыми хлопьями валил снег.

- Полина. Спасибо. Если бы ты не нашла меня, сегодняшний день был бы совсем другим. – Перевел дух, кивнул с готовностью. – Однажды я смогу тебя отпустить. Обещаю. Но сегодня побудь с нами, ладно?..

Сквозь снегопад Радмир посмотрел вверх. Сощурился.

Ни целителям в клинике, ни даже Игорю он не выдал своей тайны: хотя всевидящий зорок действительно пропал, душу Полины – найденную однажды – он мог теперь почувствовать, разыскать в небе откуда угодно. Волшебной звездой она переливалась радостными огоньками, кротко мерцала там. Будто бы обещала издали – тихо-тихо, самим светом своим – дивное, лучше любых ожиданий, будущее.

В гостиную Радмир вернулся с ложкой, когда «Северное сияние» нарезали. Мама ловко управлялась с ножом и лопаткой, рассказывала:

- Вот завтра поедем – покажу павильон. Место хорошее: людей много, да еще метро поблизости, добираться будет проще. Кстати, вы знаете, что у Ириши аура особенная? При ней цветы вообще не вянут!

Радмир перехватил взгляд сестренки и засмеялся. Вот мама – сидит в компании экзарха клана лазаритов, старшего целителя, хозяйки чудовищного кита, балия-оперативника, и ни о чем не догадывается. Но, может, в том и состоит магия? Всего-то нужно беречь близкого человека, творить для него маленькие чудеса. И хранить тайны, которые могут растревожить.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге