Несвятая троица. Прогулка на Землю.
Половинка Первой части
Автор выражает благодарность Софье Приходько, благодаря которой женские персонажи в этой книге обрели душу.
Посвящается профессионалам.
Пролог.
За месяц до событий. Империя Зах, город Мальтран. Относительно приличный припортовый кабак «Штурвал». Господин средних лет в одежде небогатого дворянина сидит за столиком в углу и изредка прикладывается к большой глиняной кружке.
Он не очень любил это место, однако раз в месяц приходил сюда. Лучше ждать курьера здесь, чем встречаться где–то в городе и привлекать к себе и к нему лишнее внимание. Восемь лет назад он был всесильным владыкой и, большей частью, раздавал указания. Теперь же ему самому приходилось «работать ногами» и пользоваться приемами науки под названием «конспирация». Конечно, науки, а как вы хотели? Этому учатся, есть преподаватели и книги. В свое время ему приходилось все это штудировать и долго тренироваться. Но, пока руководил, навыки подзабылись. Пришлось вспоминать.
‒ Еще кружочку? — Поинтересовалась краснощекая и фигуристая служанка, пробегающая мимо с подносом, уставленным грязной посудой.
‒ Неси, — лениво процедил он. Именно положения конспирации заставляли его пить это мерзкое пиво, которое, по собственной воле, он бы и нюхать не стал. Здесь и сейчас нужно было соответствовать образу небогатого дворянина, убивающего время в кабаке. И лучше пить это, чем ром, который тут заливала в глотки большая часть посетителей. Ибо от рома он со второго стакана перестанет соображать, а голова его сейчас должна быть очень ясной.
День перевалил за середину, поэтому народу в заведении было немного. Два завсегдатая за столиком возле стойки были уже основательно «накачены». Несколько флотских офицеров зашли сюда просто пообедать и спокойно звенели вилками, ведя неспешную беседу. Чуть дальше, в темном углу, поближе ко входу в номера, два молодых матросика хихикали с двумя ланями, пытаясь напоить девиц. Те, впрочем, не слишком сопротивлялись. Подозрительных личностей не было, поэтому дворянин все–таки решил дождаться связного. В ином случае встреча перенеслась бы на завтра и в другое заведение.
Курьер появился, когда он пил уже третью кружку. Любой, хоть немного знакомый с морским промыслом, сразу уверенно сказал бы, этот человек — боцман. Невысокий, коренастый мужик лет сорока, с бородой и обветренным загорелым лицом не мог быть кем–то иным. Кепка с кокардой на голове говорила о принадлежности к флотским офицерам, но на капитана или на командира абордажной команды вошедший не походил. Потертая сабля на поясе говорила о том, что человек этот отнюдь не суперкарго. Значит, боцман.
‒ Рома мне, — рявкнул вошедший моряк зычным голосом и, оглядевшись, подошел к «скучающему дворянину». — Не занято?
‒ Садитесь, — кивнул тот, и боцман опустил седалище на тяжелый деревянный стул. — Мы ведь встречались здесь уже, не так ли? — Произнес дворянин кодовую фразу.
‒ Точно, — весело гаркнул боцман и проговорил отзыв: — месяц назад, я как раз заходил пропустить стаканчик перед рейсом в Шартан. И якорь мне в задницу, если вы не сидели на этом самом месте!
Месяц назад они никак не могли встречаться. Тогда был другой курьер, «пьяный» матрос, который «случайно» упал на него, сунув при этом капсулу с посланием в специальный кармашек. Но отзыв есть отзыв.
‒ Успешно сходили? — Спросил дворянин, внимательно следя за руками боцмана.
‒ Как у Витты за пазухой, — ответил тот, почесывая поясницу. Вот оно как… Курьер не стал сам приносить послание, а оставил его в секретном месте. Куда завтра дворянин должен будет положить ответ. Такая схема была предусмотрена для особых случаев. Он вздохнул и машинально потер шрам на левой руке. Ничего хорошего «особый случай» не предвещал.
‒ Ну что ж, желаю хорошо повеселиться, — допив последний глоток, дворянин поднялся и, оставив на столе пару мелких монет, двинулся к выходу.
Изображая легкую степень опьянения, он немного пошатнулся в дверях, и, пока восстанавливал равновесие, успел осмотреть улицу не только обычным, но и астральным зрением. Не заметив ничего подозрительного, дворянин двинулся в сторону пустыря, на который сбрасывали портовые отходы. Там, в стене крайнего дома, за водосборной бочкой находилась скрытая ниша, служившая «почтовым ящиком».
Мальтран был типичным портовым городом. Нельзя сказать, что очень успешным, ибо находился довольно далеко от столицы. Основные торговые потоки Империи шли через Шартан, от которого до Захрана было всего лишь четыре дневных перехода. Но все, что везлось южнее, в том числе и в Халифат, перегружалось здесь на речные суда.
Дойдя до нужного дома, видящий остановился перед бочкой, наклонился, зачерпнул воды и, умываясь, еще раз незаметно огляделся. Кроме нескольких мальчишек, игравших в камни, и парочки пьяных матросов, громко выяснявших отношения, на улице никого не было. Доставая из тайника посылку, он который раз спросил себя — почему все эти годы он это делает? И, ведь, десятки раз отвечал на этот вопрос… Что это его долг, что сотрудничество взаимовыгодно, что благодаря этой работе могущество людей растет и сложившаяся патовая ситуация постепенно сдвигается в пользу человечества… Однако, сунув завернутый в рогожу пакет за пазуху, он вдруг застыл на мгновение от неожиданно промелькнувшей мысли. А ведь помогаешь ты им совсем не поэтому, нагло шепнул дворянину собственный внутренний голос. Дело не в долге. И не в человечестве. Дело в том, что тебя уже однажды сломали… Чудовищная боль, которую причинил нож, раскалывая головчатую кость левой ладони — вот первопричина того, что ты не смог отказаться. Страх перед тем, что он снова это сделает…
Не было смысла дальше идти пешком, поэтому видящий, еще пару раз осмотревшись, вышел на соседнюю, куда более оживленную улицу и поймал экипаж. Пока грузный и молчаливый возница петлял между серыми домами, изредка ругаясь на попадавшихся по дороге пешеходов, дворянин обдумывал так некстати испортившую настроение мысль.
Неужели он оказался не просто трусом, а глупцом? В конце концов, многие люди, и не только, боятся самых разных вещей. Долгое время он считал себя бойцом. Не раз смотрел смерти в глаза и, по большому счету, она его не слишком пугала. Все рано или поздно умрут… А вот ужас ожидания долгой, невыносимо–мучительной боли, от которой нельзя укрыться в спасительное небытие — это уже несколько иное… Да, да, именно этот ужас двигал им. И глупцом он был потому, что только сейчас, спустя восемь лет признался в этом самому себе. Случись это раньше, все могло бы сложиться совсем иначе.
Используя необходимые предосторожности, он, наконец, оказался на конспиративной квартире, в которой небогатый дворянин сменит внешность и превратится в зажиточного провинциального вельможу. Заперев за собой дверь, видящий прошел в комнату, сел за стол и долго смотрел на вытащенный из–за пазухи пакет. Потом тяжело вздохнул, вскрыл рогожу и осторожно достал специально упакованный конверт. После чего аккуратно снял нити магической схемы–ликвидатора. Развернув находящийся внутри лист, и, кинув взгляд на заполненную цифрами бумагу, господин достал из кармана артефакт–дешифратор и принялся за работу. Расшифровка потребовала около половины бука. Наконец, текст был переписан начисто. Письмо гласило:
«Дорогой друг!
К сожалению, у нас не слишком хорошие новости. Я не смогу прислать Вам расчеты, которые наш коллега обещал сделать ранее, поскольку компьютер, служивший нам верой и правдой столько лет, перестал работать. Помните, мы обговаривали с Вами эту ситуацию некоторое время назад? Так вот, теперь, в срочном порядке, нам придется реализовать то, что мы планировали осуществить лишь на следующий год. Сразу после отправки этого письма, Вадим начнет готовиться к путешествию и, если будет на то воля Нефруна [1], прибудет в город треугольных окон не позднее 23 грозника. Будем Вам очень благодарны, если Вы встретите его там и поможете с реализацией задуманного. После прибытия, он планирует каждый вечер ужинать в заведении под названием «Пьяный мастеровой». Если же трактир по каким–то причинам будет закрыт или его посещение станет неудобным, то встретиться вам поможет купец Цепала. Однако, будьте осторожны, контакты этого уважаемого негоцианта отслеживает Тайная гвардия.
С наилучшими пожеланиями,
Беркут»
Перечитав послание несколько раз, дворянин собрал все бумаги в одну кучку и, щелкнув пальцами, активировал схему сожжения. Глядя на дымящийся пепел, бывший Верховный магистр Ордена Наблюдателей, граф Рино дель Вигарт задумался. Да, конечно, начальной причиной того, что он стал сотрудничать с Пришлыми, был страх. Но потом он втянулся, у них появились общие, взаимовыгодные интересы. И вот сейчас, когда расчетный аппарат его партнеров перестал работать, он тоже не получил важных результатов. Множество дел теперь остановится. Значит, не такой уж он трус и глупец…
1. [Нефрун — бог моря и морских путешествий.]
Итак, надо ехать в Шар. И готовить очень сложную и опасную операцию. Ох, как все некстати. Но Беркут прав, без земных компьютеров у них преимуществ немного. Высшая магия требует сложных расчетов, которые на бумажке не сделаешь. Когда еще заработают те пресловутые «безмагические» технологии, развитием которых Пришлые занимаются на другом континенте? Пока туда, как в бездну, идут одни лишь вложения…
Переодевшись и сняв схемы, изменяющие внешность, Вигарт внимательно осмотрел себя в зеркале, окинул взглядом комнату и, опираясь на трость, медленно двинулся к черному ходу. Коридор вывел графа в подсобное помещение небольшой лавки, торгующей дорогими эдемскими духами. Остановившись перед дверью, вельможа заглянул в щель и, убедившись, что торговый зал пуст, вышел. Хозяйка и продавщица в одном лице приветливо улыбнулась ему, делая знак, что все спокойно.
‒ Благодарю вас, Сайда, — проговорил граф, выходя на улицу. Женщина не имела никакого отношения к Ордену, вельможа лишь снимал у нее квартиру, мотивируя конспирацию тайными романтическими отношениями. Хозяйка даже скинула ему цену после этого признания, так ей хотелось быть причастной к чужой любовной тайне.
Поймав извозчика, Вигарт откинулся на спинку сидения и назвал свой домашний адрес. Едва повозка исчезла за поворотом, как рядом со входом в лавку появился молодой чернявый матрос. Если бы граф его заметил, он, несомненно, насторожился бы. Ибо этот молодой человек был одним из тех бесшабашных юнцов, которые «окучивали» двух портовых ланей в том самом трактире, где сейчас пил ром, выполнивший свое задание боцман.
Сплюнув на мостовую, матрос огляделся по сторонам и вошел в только что покинутый Вигартом магазин.
Часть первая. Город с треугольными окнами.
Вадим Третьяков, герцогство Шар, город Шартан, порт. Солнечно, время обеда. К одному из длинных деревянных причалов пришвартована океанская шхуна. Матросы таскают из трюма тюки и катят бочки по сходням. Море спокойное, небольшие волны набегают на берег.
И все–таки каждая местность имеет свой неповторимый запах. Скорее даже не запах, а некое особое ощущение, складывающееся из ароматов, ветра, температуры, звуков и бог знает чего еще. Не знай я, куда приплыл, вывели бы меня из трюма с завязанными глазами, думаю, все равно догадался бы, что это Шартан. По этим самым ощущениям. Они за восемь лет ни капли не изменились.
Чего не сказать про картинку. Тут–то как раз изменения были. Герцог, видать, крепко взялся за строительство — появились четыре новых причала и еще один здоровенный мол, уходящий далеко в море.
С погодой нам сегодня повезло, было солнечно и жарко. Я сразу, едва сошел на берег, снял с себя плотную кожаную непродувайку и перекинул ее через небольшую сумку, которую надел через плечо. Ох, блин, неужели твердая земля? Три недели болтаться по океану в этом корыте — тот еще квест.
‒ Ей, Дрилл, гарпун тебе в задницу, где там наши вещи? — Громогласно рыкнул Голб по–лузитански, глядя, как матросы таскают тюки из трюма. За время путешествия он хорошо освоил флотские ругательства и пришел в восторг от их выразительности и образности. Ну и, конечно, применял при первой возможности. Помогать матросам в разгрузке мы не стали — народу хватало, вся команда только этим и занималась. Кроме капитана: тот заперся в собственной каюте с таможенным чиновником, решая вопросы.
Нам тоже не терпелось получить свои ящики, однако мы с Козявкой не встревали. Потому что понимали, что спорить с Дриллом, суперкарго этого корыта, командовавшим разгрузкой, было бесполезно. Голб тоже это отлично знал, парень–то он сообразительный. Просто очень нетерпеливый.
Чудно, но Козявка выглядела слегка испуганной. Стояла возле меня, чуть не по стойке смирно и терпеливо ждала, пока матросы вынесут наши вещи. Люди и нелюди по ту сторону океана, мягко говоря, удивились бы, увидев ее такой. А ведь, по сути, она совсем еще девчонка, подумалось мне. Что она видела в жизни? Там, в Лузитании, или, как здесь говорят, в Лизатании, местечко размерами с Шартан считается очень большим мегаполисом. А по земным меркам девушке–то девятнадцать всего.
‒ Нравится? — Спросил я, кивая на город. Отсюда, с причала, открывался неплохой вид.
‒ Непривычно, — пожала плечами она. — И людей много, видишь ли.
‒ Привыкнешь, — хмыкнул я. — Пока разгружаемся, сбегай за транспортом, — я ткнул рукой в сторону грузовых карет, приткнувшихся на большой портовой стоянке.
‒ Какой брать? — По–деловому встряхнулась она, превращаясь в знакомую мне расторопную помощницу и смертоносную телохранительницу.
‒ Побольше бери, — посоветовал я, и девчонка почти бегом рванула по причалу к берегу. Вещей у нас было немало.
‒ Сейчас приедет купец, поможет перевезти и ваши шмотки, — сообщил мне Дрилл.
‒ Спасибо, мы справимся сами, — отказался я. Этот пройдоха ничего не делает бесплатно. И расценки у него те еще. Обойдется. Ну и облегчать жизнь потенциальным любопытствующим я не посчитал нужным. Выйдут на Дрилла — пускай поищут и извозчика. Лишнее время потеряют, а там ищи нас в поле… Не сказать, что ожидал неприятностей, но последние восемь лет научили меня дуть на воду при каждом удобном случае.
‒ Ну, как знаете, — пожал плечами он, возвращаясь на корабль.
Следующая пара матросов вынесла наш первый ящик. Потом вытащили еще два, а затем Дрилл, собственноручно, принес баулы с одеждой.
‒ Командир, разреши автомат достать, — снова законючил Голб. — Чувствую себя здесь как голый…
‒ Отставить, — привычно буркнул я, переходя на русский. — Здесь тебе не дикая Лузитания, а цивилизация. И видящих дохрена. А еще, между прочем, тут работает милая служба под названием Тайная гвардия.
‒ Ну, дык и говорю…
‒ А мы должны тихо и спокойно, — я выделил голосом последние два слова, — встретиться здесь с нужными людьми. Без схваток и выгибонов, ты понял, Голб?
‒ Понял, — вздохнул он, поправляя ремень с кобурой, в которой покоилась одна из моих последних разработок. С другой стороны на поясе у него висел нож. А на левом запястье — тонкий и незаметный браслет, обеспечивающий активную защиту. Все — с абсолютно скрытыми схемами, это мы тоже научились делать. Я вздохнул, вспомнив навернувшийся ноутбук…
Глухо цокая по деревянному настилу, к нам двигался огромный фургон, запряженный двумя тяжеловесами. Экипаж напомнил мне тот, на котором мы восемь лет назад приехали с Цепалой в этот самый город. Честно говоря, не думал, что на причале эта дура повернется, но возница прижался к ограждению и, ловко управляя лошадями, чуть ли не на месте развернул транспортное средство. Поворачивающиеся колеса, сообразил я. Надо же!
С козел спрыгнула покрасневшая Козявка. Я только усмехнулся про себя. Эта девочка, за свои неполных двадцать умертвившая не одну сотню человек, краснела как мак, стоило ей оказаться на расстоянии вытянутой руки от мужчины. Что у нее в голове творится? Двумя годами ранее, когда моя ревнивая Динка ляпнула, что ее хорошо бы замуж выдать, неустрашимая Козитта Милеа Луст, от упоминания одного имени которой у лузитанской знати поджилки тряслись, забилась в свою комнату. И три дня просидела там, запершись на все замки. В то время мы с Беркутом решали военно–политические вопросы в Гуртовском анклаве, и мне пришлось потратить огромное количество энергии на леталку, чтобы вернуться и хоть как–то уговорить ее, если не выйти, то хотя бы снова начать есть и пить. Хех, какими словами тогда Беркут ругался, это надо было слышать… Именно с того момента Голб и начал русский учить, ибо проникся экспрессией.
Погрузка не заняла много времени и, попрощавшись с капитаном, который, к тому времени уже договорился с таможней, мы двинулись в город. Покряхтев, я уселся на козлы рядом с возницей — словоохотливым молодым парнем. Козявка тут же примостилась с краю, а Голб полез внутрь фургона.
На выезде из портовой зоны стояла стандартная для этих мест тройка стражников. Я облегченно вздохнул, не найдя видящего — все–таки навешено было на нас прилично и не все скрыто должным образом. Блин, раньше и не представлял, насколько тяжело управляться с местной магией без ноута… Что стоило чухнуться год назад? Впрочем, это вопрос риторический. Были причины.
Низенький, но крепко сбитый десятник подошел ближе и окинул нас цепким взглядом.
‒ Добрый день, — поздоровался он на имперском. Второй боец, не снимая арбалета с плеча, остался стоять возле будки, а третий двинулся к задней части фургона. Нехотя так, без огонька. Ничего плохого от нас они не ждали, но службу–то надо нести. — Разрешение таможни при вас?
‒ Да, пожалуйста, — ответил я на том же языке и предъявил бирку, некоторое время назад полученную от таможенника взамен на десяток златников.
‒ Пожалуйста, назовите имена и цель визита в герцогство, — так же вежливо попросил десятник, пряча бирку в маленький подсумок, весящий на поясе. Хм, а бойцы непростые, сообразил я, присмотревшись. У каждого по четыре контура пассивной защиты, по здешним меркам это круто. И дорого.
‒ Дим ву Рьяк, — назвал я одно из своих лузитанских имен и представил Козявку. — Козитта Луст. В фургоне Голб ву Сторм. Прибыли по торговым делам из Лузитании.
‒ Ваша светлость прекрасно говорит на имперском, — подтянулся десятник, услышав дворянское «ву». — Знаете уже, где остановитесь?
‒ У торговых партнеров, — соврал я стражнику. Будет спрашивать дальше? Нет, не стал. Махнул рукой парню возле будки и тот отпустил веревку, открывая шлагбаум.
‒ Желаю насладиться красотами Шартана, — попрощался он. Ну и славненько!
‒ Куда теперь? — Поинтересовался возница, прокатившись под поднятым бревном.
‒ Езжай пока прямо, уважаемый, — ответил я. — Покатаемся по городу, посмотрим.
Хотелось немного освоиться и послушать свое подсознание, прежде чем принять окончательное решение. Вариантов было ровно два — или остановиться у Цепалы, он нас давно звал и ждал, или все–таки кинуть кости на нейтральной территории, то бишь в какой–то гостинице. В обоих вариантах были свои преимущества и недостатки.
С некоторых пор стал замечать, что интуитивно принятые решения оказывались самыми верными. То ли это опыт сказывался, то ли постоянная работа со своим подсознанием давала такой результат, однозначного ответа у меня не было. Но и в этот раз я решил довериться интуиции. А она, зараза, пока молчала, словно воды в рот набрав.
Город мало изменился. Те же мощеные серым камнем улицы, на которых наш здоровенный фургон с трудом разъезжался со встречными каретами. Те же треугольные окна и та же странноватая, готическая архитектура. По улицам бродили, торопились, а местами вальяжно разгуливали люди и нелюди, причем количество последних, по–моему, существенно увеличилось. Впрочем, с этим я мог и ошибаться — в Лузитании нелюдей совсем мало. Вдоль домов, прямо на мостовой можно было увидеть нищих, то тут, то там просивших милостыню. И следящими внимательными взглядами за происходящим. Неявное око Тайной гвардии, похоже, по–прежнему присматривало за порядком.
‒ Здесь направо поверни, — попросил я возницу и, спустя несколько мгновений, мы проехали мимо двухэтажного особняка со стеклянной витриной магазина. Отметив желтые шторы в треугольных окнах второго этажа, я заметил, что вывеска над магазином сменилась. Раньше он назывался: «Косметические и лечебные артефакты», а сейчас было начертано просто: «Артефакты». Расширился Цепала серьезно — этот, когда–то единственный магазин, сегодня был лишь одним из ячеек огромной сети. И мы являлись его основными поставщиками. — Вот тут живет наш купец, — по–русски сообщил я Козявке. — Осмотрись, мы подождем за углом.
Девчонка ловко спрыгнула на мостовую, едва возница притормозил, разъезжаясь со встречной каретой.
‒ Ноги себе переломает, а я отвечать буду? — Недовольно пробурчал кучер.
‒ Не ворчи, уважаемый, — ответил я. — За углом ее подождем, девушка в магазин заскочит.
‒ Предупреждать надо, — так же по–стариковски пробрюзжал парень, но остановил фургон. — Здесь, чай, не тайга лузитанская, а цивилизованный город. Сказали — остановлюсь и подожду.
‒ Будем знать, — усмехнулся я. Пусть считает нас деревенщиной, для дела это только в плюс.
Козявка появилась минут через семь. Я протянул ей руку, помогая забраться на козлы.
‒ За домом наблюдают, — по–русски пробормотала она, усаживаясь рядом. — Там карета рядом стоит и, по–моему, кто–то из соседнего дома все время пасет вход.
В том, что за домом наблюдали, не было ничего особенного — Тайная гвардия знала, на кого работает Цепала. Мало того, иногда Беркут использовал купца в качестве неофициального посла новообразованного королевства для контактов с герцогом. Но моя интуиция вдруг проснулась и взвыла дурным голосом. Прям кричала — не останавливайся здесь, не надо! Где ж ты раньше была, родная?
‒ Поехали вперед, — велел я вознице. А спустя пару кварталов, развернулся всем корпусом к нему и, легонько хлопнув парня ладонью по плечу, громко сказал: — Спасибо за экскурсию, приятель. Давай–ка теперь, гони в гостиницу. В хорошую!
‒ «Шартанский рай» подойдет? — Поинтересовался тот, стрельнув глазами в Козявку. Приглянулась малышка парню, похоже.
‒ Она ж сгорела, — сделал я удивленные глаза, хотя прекрасно знал, что родители Лидика уже давно все восстановили.
‒ Хой, уже пять лет прошло, как хозяин новую отстроил, — сообщил возница, подтягивая поводья.
‒ Ну, все равно, не люблю жить на пожарище, — покачал головой я. В «Рай» селиться было нельзя. Хоть и внешность у меня чуть изменена, могут узнать. А это ни к чему. Родители моего подмастерья, который нынче, в мое отсутствие, числился аж и. о. архимага Восточного Лузитанского Королевства, тоже получали от нас приличные выплаты. Будут оказывать, так сказать, знаки благодарности. А сейчас это не надо. Нам надо очень инкогнито. Ну, прямо, вот совсем.
‒ Ну, тогда могу предложить «Звезду Прибрежья», отличное местечко, — пожал плечами кучер.
‒ Ну, давай, — кивнул я. — Посмотрим на эту твою «звезду»…
Сделав несколько поворотов, мы свернули к ратуше и остановились рядом с парком, как раз напротив стехского посольства. Ах вот оно как, оказывается! А я еще в свое прошлое посещение гадал, что же означает вывеска, на которой висела отлично сделанная деревянная морская звезда.
‒ Открывай, — заорал непонятно кому наш возница. Спустя несколько мгновений решетчатые ворота распахнулись, и мы вкатились внутрь небольшого дворика, ограниченного стенами соседних домов. От двери к нам прошествовал большой пузатый человек, одетый в желтую ливрею с красной морской звездой на огромном животе.
‒ Принимай постояльцев, Артос, — обратился к нему наш кучер, спрыгивая с козел.
‒ Приветствую дорогих гостей, — неожиданным фальцетом чуть ли не пропел толстый швейцар, сделав намек на поклон. — Пожалуйте к стойке, я немедленно распоряжусь занести ваши вещи внутрь.
‒ Проследи, чтоб ничего не уронили, — бросил я появившемуся из фургона Голбу и двинулся к двери. Зайдя внутрь, мы с Козявкой оказались в большом, богато отделанном зале, в котором присутствовал даже небольшой фонтан с неизменным дельфином. Мраморные стены, местами украшенные медными конструкциями, создавали ощущения солидности и богатства. Пожалуй, все пять звезд по местным меркам.
За небольшой стойкой стоял стех. Крылатый был еще молод, я бы дал ему лет двадцать пять. При нашем появлении он поклонился, чуть раздвинув крылья — вполне себе в духе эдемского этикета. Надо же, как интересно.
‒ Солнечного дня, — поприветствовал его по–эдемски. Давно не говорил на этом языке, захотелось вспомнить, как это. Не то, что бы я что–то мог забыть — постоянно оптимизируя и работая в режиме интерфейса со своим сознанием, я уже давно не жаловался на память. Но, когда годами чего–то не делаешь, атрофируются нужные мышцы. У языка тоже. — Мы хотели бы погостить у вас несколько дней, если это возможно, — продолжил я, походя ближе к стойке.
‒ Солнечного дня и вам, уважаемые гости! Давненько не слышал такого изысканного столичного выговора, — улыбнулся стех, выйдя из–за стойки, чтобы пригласить нас сесть за небольшой столик возле фонтана. — Не будет ли нескромностью спросить, где вы учили язык?
‒ О, в этом мне помог ваш соотечественник, — расплывчато ответил я, избегая ненужных подробностей. Повинуясь жесту крылатого, мы уселись за стол, он же остался стоять рядом, словно официант. Козявка, с непонятками во взгляде, посмотрела на меня: эдемского она не знала совсем, но я сделал знак, что все в порядке.
‒ Какой номер желают ваши милости? У нас сейчас свободен даже люкс для молодоженов, — с интересом поглядывая на нас, он чуть мне подмигнул. Нет, не пошло, все в рамках того же стехского этикета.
‒ В этом нет нужды, — сразу решил расставить я все точки над «ё». — Меня зовут Дим ву Рьяк, а это Козитта, моя прислужница. Мне нужен хороший номер с двумя смежными помещениями для слуг.
‒ О, прошу простить, ваша светлость, — натурально смутился стех, вторично поклонившись. Надо же, как спину гнет. Забавно, восемь лет назад нелюди были куда высокомернее. — Устроит ли вас второй этаж?
‒ Да, вполне, — кивнул я. И вдруг кто–то словно стукнул мне под руку. — А не подскажете ли, уважаемый, кто нынче служит послом Эдема в Шартане?
‒ О, разумеется, — льстиво улыбнулся стех. — Эдемское Королевство уже много лет представляет его превосходительство Зеул Вердик.
‒ Благодарю вас, — вежливо ответил я, внутренне поморщившись. Еще один старый враг на мою голову. — Я готов осмотреть номер.
‒ Прошу вас следовать за мной, ваша светлость, — вновь поклонился стех и устремился к широкой мраморной лестнице, ведущей наверх. Мы с Козявкой уже поднимались за ним, когда распахнулась входная дверь, и, сквозь проем, донесся громогласный голос Голба:
‒ … твою через колено! И не дай Берг тебе уронить этот ящик, ты не представляешь, какой фитиль я вставлю тебе в…
***
Гвардии лейтенант Козитта Милеа Луст, позывной «Козявка». Герцогство Шар, город Шартан. Вечер, но солнце еще не зашло. Оживленная улица в мастеровом квартале. Девушка, в кожаных штанах, в серой майке и в мягких мокасинах не спеша прогуливается по мостовой, кидая внимательные взгляды вокруг. Светлые волосы, перехваченные в хвост бежевой лентой, время от времени развиваются под порывами прохладного морского бриза.
Город поразил меня до глубины души. Если, конечно, она, душа, у меня еще осталась. Иногда мне кажется, что я давно превратилась в какой–то «механизм» — так, вроде, называет хозяин те странные, железные штуки, способные сами по себе что–то делать… Ну да Берг с ней, душой, сейчас это неважно.
Громады домов нависали слева и справа, норовя раздавить. Страшно, между прочем. Но жутко любопытно. И люди такие, странные: им совсем наплевать друг на друга. Вот сидит нищий, весь грязный такой, вонючий, а им все равно, большинство его просто не замечает. И самому нищему не стыдно в таком виде на людях показываться. Потому что ему тоже все равно.
Но на меня смотрят, да. Мужчины… Каждый обязательно зенки вылупит, некоторые аж раздевают взглядом, бррр. От этого я начинаю нервничать, а нервничать сейчас нельзя, видишь ли. Потому что я здесь не просто так. Я осуществляю. Или работаю, как любит говорить командир. Так, все, посторонние мысли побоку. Смотрим. Чувствуем…
Вот он, трактир этот. Внутрь заходить хозяин запретил, но мне и не надо. Мне надо вокруг походить, людей посмотреть, схемы странные увидеть. Схем, тут, кстати много разных, и большая часть непонятных. И люди здесь все какие–то… Не читаются они. Вот этот стоит возле входа, что он там делает? Ждет кого? Или наблюдает? Нож на ремне хорош. Но тоже ни о чем не говорит. Тут много кто с ножами ходит, нормально это здесь, видишь ли. Ой, какие занавески! Никогда бы в свой дом такие не повесила… Только где он, дом этот? Эх…
Тетка толстая там вон стоит. Зачем? А, она же пирожки продает. Вкусные, наверное, ммм, какой запах! Куплю один, почему нет? Заодно задержусь, посмотрю еще.
‒ Здравствуйте, а с чем пирожки? — Спросила я на имперском, подойдя ближе.
‒ И тебе доброго здравия, красотка, — улыбнулась продавщица, продемонстрировав желтые зубы. — Есть с мясом и с повидлом.
‒ Дайте один с повидлом, — попросила я, доставая из кошелька златник.
‒ Что, милашка, пирожков захотелось? — Проходящий мимо высокий парень в морской рубашке шагнул ко мне, загородив собой вход в трактир. И дохнул перегаром. От его взгляда мурашки по телу пробежали… Ну что ж вы все на меня летите словно мошки на желтую хризантему? — Я заплачу, уважаемая, — обратился он к тетке.
‒ Cама заплачу, видишь ли, — сунув продавщице монету, я почувствовала, как горит лицо. Берг, откуда ты взялся на мою голову так некстати?
‒ А может, пойдем со мной, — не отставал морячок. — Я тебя вкусно–вкусно накормлю!
‒ Меня муж накормит! — Отрезала я, забирая у тетки восхитительно пахнущий, теплый пирожок и горсточку медных монет.
‒ А, ну ладно, ладно, — криво улыбнувшись пробормотал парень и шагнул в сторону. Но далеко не отошел, стоит, смотрит.
‒ Ты, видать, не местная? — Вдруг тихонько сказала женщина, почти наклонившись к моему уху.
‒ А как вы узнали? — Спросила я и вонзила зубки в сдобу, потому что больше не могла сдерживаться, чуть слюной не захлебнулась.
‒ У нас замужние головной убор носят, — поучительно сообщила тетка. — Волосы можешь не прятать, но хоть что–то на голове должно быть. А так, — она погладила рукой мой хвост, — ходят только свободные девушки, которые познакомиться хотят или лани, прости Создатель.
‒ Ой, — вздохнула я, чуть не подавившись кусочком и задумалась, как быть? — А я и не знала…
‒ А ты хвост свой освободи, — посоветовала продавщица. — И завяжи вот так, давай покажу, — Вытерев руки о передник, женщина, довольно ловко повязала ленту на манер хайратника. — Ну вот, ты теперь приличная замужняя дама!
‒ Да одарит вас Создатель благодатью, — поблагодарила я добрую женщину, краем глаза отметив, что в пивнушку вошла компания из молодых людей. Странно, не похожи они на ремесленников. Но, может здесь это нормально?
Почувствовала, что начинаю злиться от своей беспомощности и бестолковости. А хозяин скоро пойдет туда и там… Если с ним что случится… Замолчи, дура, оборвала я себя. Даже думать не смей!!! Вспомни, как лорд Беркут говорит — мысли материальны!
‒ На здоровье, милая, — улыбнулась продавщица. — Мы, женщины, должны помогать друг другу в этом мужском мире.
‒ Точно, — согласилась я, осматривая крыши и ряды треугольных окон. Вроде все чисто…
‒ Меня мамашей Ро люди зовут, — сообщила мне женщина. Видно, любила поговорить, а тут собеседница стоит и пирожок ее хрумкает — грех не воспользоваться.
‒ А я — Козявка, — привычно представилась позывным, которым меня когда–то «наградил» сам лорд.
‒ Непривычное имя, никогда такого не слышала, — покачала головой мамаша Ро. — Откуда ты, дочка?
‒ Из Лузитании, — ответила я, проглотив последний кусочек. Надо идти дальше улицу осматривать. — Пойду дальше гулять, видишь ли, интересный у вас город!
‒ Гуляй, дочка, гуляй, — покивала мне Ро. — Чем еще заниматься, пока дети не родились? Вот родятся, тогда не до прогулок будет!
‒ Это точно, — согласилась я, а про себя вздохнула. Не будет у меня детей, не моя эта стезя. Мужчина, стоявший возле трактира, медленно двинулся вниз по улице и я, кивнув доброй хозяйке на прощание, двинулась за ним. Спокойно идет, не по делу, а так, прогуливается. Уверен в себе, сыт. На женщин встречных заглядывается. Кто он? Куда идет? Зачем? Ничего не понимаю!
И морячок увязался… Вот что ему надо от меня? Пьянь, качает его… Помню, как–то раз приехал к нам бродячий балаган из Империи. Я тогда сопровождала хозяйку с детьми, заодно одним глазом видела представление. Были там такие… Хозяин их клоунами называл. Они, типа, людей смешили, видишь ли. Вот и мужчины, прямо как клоуны эти… Смотрят так, будто знают они про меня что–то, о чем я не в курсе. И начинают кругами ходить. И хвост распускают, и щеки надувают. Смешно, видишь ли. А на самом деле, все ненастоящие. Вот хозяин настоящий. И еще какой настоящий! И Голб тоже, хоть забавный и бывает со своими детскими выходками. А эти все, с дурацкими заигрываниями, ну чисто шуты. А я краснею, как дура… Лучше уж так, замужнюю изображать.
Мужчина с ножом вдруг остановился напротив лавки с доспехами и стал разглядывать выставленный в треугольной витрине щит. Вот оно что. Он наемник. Или, вернее, караванщик. Время у него свободное есть, поэтому и гуляет. А сильно напиваться нельзя, может, завтра в сопровождении идет. Ну, или просто, не любитель.
‒ Слыш, красавица, а может пойдем, красивые места покажу? — Не унимался морячок. А у меня как язык отнялся, смотрю на него, словно дура, только чувствую, как лицо гореть начинает. И пантера шевелится. Окончательно разозлившись, я резко повернулась и затопала к переулку. Посмотрю, что на соседней улице. Шаги сзади… — Эй, ну подожди! Тебе говорили, что ты красивая?
‒ Отстань, — выдавила из себя, ускоряя шаг.
‒ Слыш, ну подожди… Тебя моряки любили когда–нибудь? — Шаги приблизились, да он почти бежит за мной. Не, не отвяжется просто так. Я оглянулась. Переулок узкий, двое прохожих далеко, если аккуратно все сделать, не заметят.
Рука морячка опустилась на плечо и резко меня развернула. Перед глазами мелькнули стеклянные глаза, полные похоти, тело приблизилось и вдавило меня в стену. Тяжелый запах разгоряченного мужчины вперемешку с перегаром ударил в ноздри. От страха меня бросило в дрожь, а где–то внизу живота некстати защекотало…
‒ Ты знаешь, я могу быть очень нежным… Будешь кричать от страсти… — Зашептал он мне в ухо.
Пора. Преодолев какое–то странное чувство сладости, я спустила пантеру.
‒ Оуууаааа, — захлебнулся криком морячок, едва мое колено воткнулось ему в пах. Острый локоть ощутимо коснулся шеи, а в левой ладони появилась жало, будто бы само выскользнувшее из–за пояса. Нет, нельзя убивать, с трудом остановила я разгневанную Кошку, удержав лезвие. Трупы нам тут никак не нужны, видишь ли.
Всхлипнув, парень упал мостовую и со стоном подтянул колени к животу. Глубоко вздохнув, я успокоила пантеру и вернула нож обратно в пояс. Надо же, чуть не прикончила…
Когда вышла на соседнюю улицу, руки уже не дрожали. Но пантера по–прежнему рычала где–то внутри, а низ живота сладко ныл. Что со мной?
‒ Козявка, ответь Тритию, — прошелестела горошина голосом хозяина, и я сразу вернулась в реальность.
‒ В эфире, — шепнула я в амулет, оглядываясь по сторонам.
‒ Доложи обстановку!
‒ Нахожусь на соседней от объекта улице, — тихонько сказала я, делая шаг назад, в переулок. Говорящая сама с собой девица привлечет внимание прохожих, так что обождем выходить. — Опасной активности не замечено, прием.
‒ Через полчаса ждем тебя в гостинице, как поняла?
‒ Есть, — я оглянулась. Морячок поднялся на четвереньки и возвращал съеденный ужин. Передернувшись от омерзения, снова вышла на улицу и, осматриваясь, зашагала вперед. Чего это командир вызывает посреди задания? Неужели… волнуется? Это было бы приятно… А на людях он теперь заставляет его по имени называть… Дим. Дииим. Вкусненько так. А я для него все равно Козявка… Так, что–то замечталась. Работаем!
Эта улица почти такая же. Люди ходят, кареты ездят… И стоят. Вон там одна стоит и тут. Почему? Ну ладно, там просто наемный экипаж, а этот в красивой ливрее и солидный такой. Ждет хозяина своего. А куда хозяин приехал? Просто дом. Двухэтажный, треугольный, будто растущий прямо из мостовой. Как раз напротив трактира. Кто там живет? Зачем сюда богач приехал? Да откуда мне знать! Тут все такое непонятное, видишь ли. И запах странный, гадостью какой–то воняет, шкуры здесь, что ли, выделывают?
А это что такое?!
Резко, без всякого предупреждения, зачесалось между лопатками. И уши, уши горят… Это же взгляд! Ой, какой нехороший взгляд, тяжелый… Откуда? Так, головой не вертим, идем спокойненько. Ну, взгляд. Ну, да, тяжелый и враждебный… Ой, долго что–то… Оп, пропал! Вот теперь можно оглянуться, так, невзначай. Вот на этого мальчишку засмотримся… Странно. Не вижу никого. А кто смотрел–то?
В задумчивости протопала еще полсотни метров. Больше ничего подозрительного не было, город и город. Люди. Дети. Нелюди тоже встречаются. Лошади… Но взгляд был, точно. Плохой такой, ой, плохой. Ну плохой и ладно, это еще пол беды. А вот то, что я не поняла, кто смотрел, это уже совсем никак. Это значит, маскируется он. Или она? Нет, скорее он. Мужчина это смотрел, аж мурашки пошли. И рука сама волосы за ушко раз и убрала. На женщин я так не реагирую…
Оглянувшись в последний раз, ускорила шаг и двинулась в сторону ратуши, чей шпиль мелькнул на следующем перекрестке. Надо рассказать хозяину про взгляд. Какое–то нехорошее предчувствие… Что–то будет сегодня! И совсем не то, что планируется.
***
Вадим Третьяков. Герцогство Шар, город Шартан. Вечер, солнце только зашло. В номере гостиницы, освещенным вычурными светильниками–артефактами, одеваются Вадим и Голб. В комнате беспорядок, два больших ящика открыты, внутри видны светящиеся в астральном зрении доспехи и оружие. Козитта стоит возле двери и делает вид, что не смотрит на полуголых мужчин.
В сеточных комбинезонах мы с Голбом напоминали «Чиппендейлс» [2], неудивительно, что Козявка покраснела, как вареный рак. Но ничего не поделаешь, она какой–никакой магидал [3], а мне нужно быть уверенным, что схемы не будут видны окружающим.
‒ На спину посмотри, — попросил я, разворачиваясь к ней задом.
‒ Да не видно там ничего, — нервно буркнула девчонка.
‒ Давай, Голб, второй слой, — скомандовал я, и мы стали наматывать на ноги тряпичные ленты сверхактивной защиты. Сеточные комбинезоны — великая вещь. Их нам «сосватал» Беркут, когда я ему пожаловался, что жутко потею в полной выкладке. Оказывается, потопоглощающее белье умные люди на Земле давно придумали. Нечто подобное, помучившись пару месяцев, соорудили и мы. Как всегда, с помощью местных мастеров, вернее, мастериц, магии и такой–то матери. Кроме своей основной функции, сетчатый комбинезон был последним слоем внешней защиты. Магический поединок — очень опасная вещь, тут каждый микролитр субстанций имеет значение. Пару раз схемы, установленные в сетке, спасали мне жизнь, когда мы с Беркутом, говоря политкорректно, «несли демократию» в леса Лузитании.
2. [«Чиппендейлс» — мужское стриптиз–шоу.]
3. [Магидал — человек, видящий один или два магических потока из четырех. Он не может самостоятельно составлять магические схемы, однако способен их видеть и активировать.]
‒ Мы что, на битву идем? — Ворчал Голб, наматывая ленту на вторую ногу. — Подумаешь, в баре человека встретить…
‒ Ты ж несколько часов назад хотел с автоматом наперевес гулять по городу, — припомнил я ему, закрепляя конец ленты на бедре. — Чего сейчас–то ворчишь?
‒ Дык то автомат, — Голб скорчил рожу и нежно посмотрел на свой АТ 25, лежавший на кровати. — А тут бинты эти, мать их… Ты ж не разрешишь взять «аташку» с собой?
‒ Не разрешу, — кивнул я, обматывая бинтами торс. — Козявка, что мнешься, иди, помоги.
Девчонка, смущаясь, молча подошла и перехватила моток за спиной. Прохладные пальцы сквозь сетку коснулись кожи, я вздрогнул от неожиданности.
‒ Извини, — чуть слышно пробормотала она.
‒ А мне кто поможет? — Прохрипел Голб, покосившись на малую.
‒ Я тебе помогу, — хмыкнул я, разворачиваясь к нему и забирая из его лап моток с лентой. — Смирно, сержант Сторм.
Голб рефлекторно вытянулся, а я, зацепив «бинт» за специальный крючок на поясе, обернул ленту вокруг талии здоровяка и с силой затянул ее.
‒ А нежнее нельзя? — Хекнул он, втягивая живот.
‒ Может тебе еще массаж сделать эротический? — Томным голосом спросил я, чуть отпуская затяжку.
‒ Вот только не надо тут ваших инопланетных новшеств, командир, — схохмил здоровяк. — Я мужчина нормальной ориентации!
‒ Ишь ты, — хмыкнул я. — Какие слова знаешь…
‒ С вами, пришлыми, поведешься, чего только не нахватаешься…
‒ Готово, — отчиталась Козявка, закрепив ленту у меня за спиной.
‒ Спасибо, — поблагодарил я и передал ей «бинт» Голба. — Помоги сержанту, а я пока схемы на жилетках проверю.
‒ Мы еще и жилетки оденем? — возмутился Голб.
‒ Не шуми, — оборвал я, доставая из ящика «бронежилеты» и переходя на астральное зрение. — Ты может еще чего–то не понял, так я тебе объясню. Лузитания, проблемы которой мы тут решаем, очень многим здесь не нравится. Да и нас с Беркутом еще некоторые помнят. Причем не полуграмотные колдуны из леса, а высококлассные видящие из государственных структур. В том числе и нелюди.
‒ Они что, бессмертные, что ли? — Буркнул здоровяк.
Нет, так дело не пойдет. Надо ему мозги вправить. Я резко развернулся и поймал глазами взгляд сержанта. Надавил, чтоб он почувствовал.
‒ Голб, что сделает Ее Величество Диана Первая, если узнает, что в каком–то из кабаков Резитты, прибывший инкогнито имперский архимаг встречается, скажем, с бывшим шефом разведслужбы Большой Матери?
‒ Отправит гвардейский спецназ, шоб взял обоих, — вытянулся тот, поняв, что шутки кончились.
Не отрывая взгляда от переносицы Голба, я медленно и отчетливо продолжил:
‒ Дык вот запомни, сержант, что у местного герцога в подчинении почти три десятка видящих. А командир их, дель Виль — один из самых хитрых и успешных руководителей спецслужб на этом континенте. Внятно объясняю? — Тот кивнул. — А парень, с которым мы сегодня встречаемся, почти тридцать лет руководил Орденом Наблюдателей. Как считаешь, если дель Виль узнает о встрече, нас там будет ждать засада?
‒ Обязательно, — посмурнел Голб, и было видно, что он действительно проникся. — Если не решатся брать, то попробуют хотя бы послушать и проследить.
‒ Вот именно, — кивнул я. — Но кроме дель Виля о встрече могут знать и в Эдеме, и в Адостане, и в Империи. И даже в Халифате. Теперь риски ясны, или как?
‒ Так точно, — повторил сержант. Козявка, затягивающая ленту у него на спине, обернулась и, как–то чересчур серьезно посмотрела на меня.
‒ Что?
‒ Хозяин, может я, все–таки, с вами пойду?
‒ Да что ж за день сегодня? — Пробурчал я, хотя отлично понимал, в чем дело. Первый день на земле после трех недель скуки на корыте посреди океана… По–хорошему, надо бы дать пару дней на акклиматизацию и разведку, но не получится. Я слишком хорошо знал, как работает Тайная гвардия. Пройдет пару дней, и барон Муар дель Виль узнает о нашем присутствии в городе, даже если в данный момент еще не в курсе. — Гвардии лейтенант Козитта Милеа Луст, повторить приказ!
‒ Оставаться в экипаже до окончания встречи или до получения иного приказа. В трактир не входить, быть готовой прикрыть отход, — вытянувшись, отчеканила девушка. Но при этом надула губки. Ох, намучаюсь с ней, не надо было ее брать… Пусть бы Динка ей мужа искала!
‒ Вот так–то лучше, — вздохнул я, снимая защиту схем и запуская тестовую программу жилеток. Манеру убеждения личного состава я целиком перенял у Беркута. Честно говоря, за восемь лет полуказарменной жизни и постоянного участия в его авантюрах, очень много у него перенял. Когда три года назад Андрей, сместив Большую Мать и основав Восточное Лузитанское Королевство, назначил меня на должность архимага, подумал было, что вот, здравствуй опять кабинетная работа. Да какое там… Дворцовыми интригами, примерив корону, занялась Диана, а я, словно проклятый, разрывался между Школой и армией. Ибо, если отбросить все громкие должности и названия, более–менее квалифицированных видящих на всю Южную Лузитанию с трудом набирался десяток. Причем двое из которого работали на стороне наших врагов. Нелюдям, кстати, там хватает ума не лезть в наши дела — обходятся изготовлением бытовых артефактов, на чем неплохо зарабатывают.
‒ А что из оружия возьмем? — Спросил Голб, надевая штаны.
‒ «Молнии» и пистолеты. Автомат будет только у Козявки, — ответил я, подключая переносные накопители к стационарке, которую мы притащили с собой. Вот с чем в Лузитании проблем нет, так это с энергией. Видящих мало, лесов много. — Одевай!
Голб, что–то ворча себе под нос, нацепил «бронежилет». По–научному ЖУЗ-А 3, «Жилет универсальный защитный, активный, модель три». Внешне «жузик» представлял собой обычную кожаную жилетку с несколькими карманами. Все, что на нас сейчас было одето, не шло на продажу, а изготавливалась только для нужд гвардейского спецназа. Вот такие мы крутые. Но какой бы не была крутой наша экипировка, десяток видящих раскатают нас в блин. Поэтому и встречу мы назначили в общественном месте. Был шанс, что разрушительных активных действий местные спецслужбы постараются избежать, а мы сможем выскользнуть даже из ловушки.
Надев простые льняные штаны и рубаху, я накинул сверху такого же «жузика», а затем закрепил на ремне кобуру с «Бураном» и нацепил на левое запястье браслет «Молнии». Боевые браслеты надевать не решился — все же не вписываются они в образ. Потом мы с Голбом завязали «берцы», толстые подошвы которых одновременно служили накопителями. После чего я подключил их к активным схемам и запустил тестовую программу. Готовы!
‒ Покрутись, — велел я сержанту и переключил зрение на астрал. Здоровяк сделал поворот вокруг своей оси, потом присел и подпрыгнул. Нигде ничего не светилось, вся фигура выглядела стабильно радужной, как при работе стандартного охранного амулета. Вернул зрение в обычный режим. — Годится. Козитта?
Теперь уже моя очередь была крутиться и прыгать.
‒ Не вижу ничего, — ответила девушка и наклонилась, чтобы взять автомат, заранее проверенный и упакованный в чехол, внешне напоминавший музыкальный инструмент.
‒ Системы связи проверить, — скомандовал я, засовывая в ухо горошину динамика и поправляя на шее кулон микрофона. — Козитта выходит первая, потом Голб. Я все закрою и замыкаю.
‒ Есть, — нестройно ответили бойцы, настраиваясь на работу. Через мгновение Козявка вышла, а я начал закрывать ящики и устанавливать сигнализацию.
‒ Здесь Козявка. Я на улице, — пробормотал динамик. — Все спокойно. Работаю по плану.
‒ Давай, Голб, — кивнул я, и здоровяк исчез за входной дверью. Все еще раз проверив, я прицепил к окнам растяжки и, поставив на замок дополнительную схему защиты, накинул плащ, надел шляпу и вышел в коридор.
‒ Тритий ответь Козявке, — забормотал динамик.
‒ На связи, — буркнул я, спускаясь по мраморной лестнице.
‒ Черный двухместный крытый экипаж, лошадь рыжая. Кучер в шляпе. Катаемся.
‒ Понял тебя. Конец связи.
За гостиничной стойкой находился все тот же стех, заселивший нас в номер несколькими часами ранее. При моем появлении в фойе, он поднялся, показывая, что готов к услугам.
‒ Желаю вашей светлости прекрасной прогулки, — певуче проговорил он. — Только осторожнее в портовом районе.
‒ Благодарю, — кивнул я крылатому, передавая ключ от номера. — Я ненадолго и туда вряд ли пойду.
‒ Как будет угодно вашей светлости, — снова поклонился он.
Теплый летний вечер дыхнул на меня своими запахами. Разогретая брусчатка, специи и немного лошадиного навоза. Сразу испортилось настроение. В такой вечер нельзя работать, сейчас надо гулять с девушкой по вечерним улицам, зажимая и целуя ее в темных переулках. Почти месяц без Динки и вот уже о девочках задумался… Некоторое время спокойно постоял, осознавая себя здесь и сейчас. И переключился на астрал.
Мир вокруг превратился в радужную картину. Разноцветные потоки, пронзая материю, светились, словно кто–то одновременно включил миллионы лазерных указок. Правда, я уже стал забывать, как выглядит лазерная указка. Ну, даст Создатель, скоро вспомню. Подождав, пока пройдет головокружение, еще раз прокрутил в голове порядок активации защитных и атакующих схем и открылся Загу, включая боевой монитор. Перстень ощутимо нагрелся, запуская программы управления защитой и вооружением и, спустя мгновение, нежно дзинькнул внутри моей головы, сообщая о готовности. А перед глазами появились разноцветные метки, выявляющие видящих и нелюдей. Ну, вот и славно!
Оглянувшись, я не спеша двинулся в сторону мастерового квартала. Над морем небо еще светилось, но на востоке уже вспыхнули первые звезды. То тут, то там вдоль улиц медленно разгорались светильники, придавая городу какой–то сказочный вид. В парке на скамеечках можно было заметить обнимающиеся парочки.
Странное возникает чувство, когда ты возвращаешься в те места, где долго не был. Вроде все знакомо, а в то же время многое изменилось. Почему–то вспомнилась Маниша. Может быть и она где–то здесь, в парке целуется со своим кавалером? Или танцует на балу в Прибрежье? Ох, не к добру романтика в голову лезет…
Мастеровой квартал встретил почти забытым запахом креозота, и Создатель знает, чего еще. Пройдя по узкой улочке Швей, я, переулком, вышел к старой и до боли знакомой вывеске с изображением улыбающегося до ушей красномордого парня с кружкой пенного пива в руках. Вот он, «Пьяный мастеровой». Остановившись метрах в тридцати от заведения, внимательно огляделся. На улице было людно, несколько пьяных прижимались к стенам недалеко от входа, из ближайшей подворотни слышался визгливый женский смех и какая–то возня. Еще раз проверив целостность схем и собравшись с духом, шагнул вперед.
‒ Здесь Тритий, — шепнул, оказавшись на крыльце. — Прибыл на место, вхожу в заведение.
‒ Поняла, через минуту подъеду, — ответила Козявка, а Голб лишь дважды щелкнул микрофоном, он уже внутри сидит, и бормотать в рацию ему не с руки. Ну, храни Создатель!
Дверь скрипнула, и я вошел вовнутрь. Ба, как тут все изменилось! Мебель другая и даже стойку перенесли в сторону. Но так даже было лучше, свободного пространства больше стало. Камин не горел и слава богу, тут итак нечем дышать. Народу в зале было много, но парочка свободных столов все же имелось. Выбрав небольшой трехместный в углу, я подошел и сел так, чтобы видеть вход. Ага, понятно, почему тут никто не сидел — колонна посреди зала не позволяла видеть музыканта, молодого парня, который расселся на высоком стуле возле стойки и выводил на флейте незамысловатую мелодию. Ну и ладно, мне на него смотреть неинтересно.
Голб разместился недалеко от входа на кухню и, судя по всему, отлично устроился — за его столом уже сидели две, весьма фривольно одетые девушки и громко смеялись, а здоровяк им что–то втолковывал, усмехаясь в усы. Вот в этом весь он, никогда не пройдет мимо ланей. Но, к слову сказать, будь я супостатом, никогда бы не подумал, что этот здоровый бугай в данном случае прикрывает связного. Единственное, что могло нас выдать — покрой жилеток и обувь. Но я был в плаще, снимать который не собирался, а «берцы» были спрятаны под штанинами, и их требовалось внимательно разглядывать, чтоб заметить сходство.
‒ Что мастер желает? — Возле меня остановилась молоденькая раскрасневшаяся светловолосая девушка в белом переднике и открытом платье. Очень похожая на Берту, кстати. Неужто дочка? Или сестра?
‒ Пива принеси, малышка, — попросил я. — А там видно будет.
‒ Большую кружку? — уточнила девчонка, взмахнув пушистыми ресницами.
‒ Большую, — согласился я. Официантка кивнула и унеслась на кухню. А я еще раз оглядел зал. Вигарта не было. И это было плохо.
Нет, мы не договаривались о времени, но позже сюда приходить не имело смысла — все столики будут заняты. Я, конечно, подожду. Но, по всем расчетам, бывший магистр должен был нас ждать. Значит, что–то пошло не так. Я вздохнул. Ничего удивительного. Когда мы сидели с Беркутом и планировали операцию, я сразу понял, что все сыро и ненадежно.
Из кухни, ловко удерживая поднос, выскочила официантка и, схватив со стойки большую кружку пива, устремилась ко мне. На подносе, кроме кружки, стояла глубокая тарелка с креветками. Хоть что–то не меняется, хмыкнул я про себя. К выпивке здесь всегда подавали угощение. Ловко поставив все это на стол, пигалица пожелала мне приятного аппетита и убежала. Я отхлебнул пива. Ничего такое, хоть и не высший класс.
Насколько я помнил, в этом трактире собирались не только мастеровые. Здесь частенько можно было встретить портовых суперкарго, договаривающихся с мастерами о поставках товара, а также сухопутных торговцев. Рассматривая посетителей, я, по примеру Козявки, постарался идентифицировать каждого. Рядом с Голбом сидела мужская компания из четверых работяг и активно наливалась «огненной водой» с ёжурцами. Они с явной завистью поглядывали на Голба, судя по всему на ланей у них денег не было. Через столик от меня о чем–то шептались два шода и невысокий юркий мужичок, похожий на приказчика. Нелюди, примерно моего возраста, были одеты прилично и вполне могли сойти за купцов. В астрале они, конечно, не читались, и ничего необычного я не заметил. Разве что у их собеседника на поясе висел какой–то артефакт со странной схемой. Построение узлов указывало на работу рогатых, а принципы их артефакторики я знал не очень хорошо, поэтому так и не понял назначение этой штуки.
По другую сторону от меня разместилась молодая парочка. Симпатичная рыжая девчушка была увлечена игрой музыканта, а парень — худой верзила, всячески пытался переключить ее внимание на себя, что получалось у него так себе. Мысленно пожелав ему удачи, я отхлебнул из кружки и потянулся за креветкой.
Вкусно, однако. Который раз я пожалел, что здесь по делам, а не в отпуске. Сейчас бы нарезаться пивом, поужинать и забуриться в один из местных борделей… Но вместо этого, я уже начал прокручивать варианты того, что могло случиться с Вигартом. И чем больше думал, тем меньше мне все это нравилось. Видящие такого класса не пропадают просто так. Он не мог заболеть или попасться гопнику в темном переулке — доступные ему познания в магической медицине и боевые возможности начисто исключали такие сценарии. Сломайся у него карета, он воспользовался бы порталом. Напрашивались лишь два объяснения и оба сулили мне большие проблемы. Или Вигарт вляпался в какой–то заговор, и его спеленали очень серьезные ребята. Или сам не захотел со мной встречаться. И еще не известно, какой вариант был хуже. Потому что теперь придется его искать. Ибо без этого человека все наши планы летели коту под хвост.
‒ Тритий, Боров, здесь Козявка! Четверо «активных» идут ко входу, в руках икс–артефакты, готова работать, прием.
‒ Сиди спокойно, — тихо пробормотал я, давая команду перстню активировать полную защиту. Ну, вот и дождался. Десять против одного, что по нашу душу. Поймав взгляд Голба, чиркнул большим пальцем по горлу, показывая, что в случае нападения работаем жестко. Иначе хрен мы отсюда живыми выберемся. Четверо видящих с непонятными артефактами, плюс, возможно, еще неизвестно сколько здесь, в кабаке — кто–то же нас опознал… Не до гуманизма.
***
Гвардии сержант Голб ву Сторм, позывной «Боров». Герцогство Шар, город Шартан. Кабак «Пьяный мастеровой». Поздний вечер. Негромко играет флейта, выводя грустную мелодию. В освещенном магическими светильниками зале жарко и людно. Голб сидит за столом между двумя девушками, обнимая Силиту — ту, которая слева. Вторая девушка, Тичия, жарко шепчет в ухо, рассказывая, как ей нравятся большие и щедрые мужчины. Правая рука Голба незаметно легла на рукоять «Бурана».
Такой вечер испортили, вурдалаки ракоходящие! Тичия, конечно, коза еще та, но с этой Силитой я бы продолжил знакомство на мягких перинах. Ну ничо, будем живы, я эту малышку Си найду обязательно.
Вот они голуби… Дверь распахнулась, и в зал ввалились четверо бойцов. Козявка опознала их как видящих, значит скорее всего будет сшибка. Ибо нахрена магам сдался этот гадюшник, они пьют в заведениях побогаче. Если они до нас, то сейчас к командиру прицепятся. И точно, главный огляделся и с первой попытки нашел шефа. Будет стрелять сразу? Не, двинул к нему, говорить, значит, будут. Ну–ну…
‒ Обожди, Солнышко, рука затекла, — шепнул я в маленькое ушко Си и, снимая руку с ее плечика, тряхнул кистью, чтоб кнопка «Молнии» оказалась под пальцами. Ну, потанцуем!
‒ … не делайте глупостей, терр, — донеслось до меня. — Мы просто хотим поговорить. Давайте не будем усложнять жизнь друг другу и хозяину этого заведения…
Ха, усмехнулся я про себя. Ща командир тебе усложнит, ты уже труп, парень, только по недоразумению еще живешь… Трое других стали грамотно, один страховал дверь, двое подняли свои пукалки, направив их на шефа. В кабаке стало тихо, лишь флейтист, не видя из–за колонны, что происходит, продолжал играть. Понимая, что в это мгновение самыми опасными были именно бойцы с артефактами и командир жахнет по ним, я привстал, отодвигая стул, и шепнул в микрофон:
‒ Командир, я готовая…
И тут понеслось.
Не знаю, чем там ударил босс, но бойцы с пукалками рухнули на пол как подкошенные. «Буран» сам прыгнул в руку, и я отработал «двойку» в спину их главаря, и тут же бахнул в того, кто дверь прикрывал. И, не дожидаясь ответки, прыгнул прямо через стол за колонну, успев заметить, что от моих выстрелов покачнулся лишь боец возле двери. А главарь даже не дернулся, только ободок защиты радужно вспыхнул вокруг него. Со стороны командира что–то громко хлопнуло, и по залу словно ураган прошел — посетители заорали, послышались звуки падения табуреток и звон разбитого стекла. Выглянув из–за колонны, я выдал серию в спину, так и не сдвинувшемуся с места главарю, и едва успел юркнуть обратно, как прилетело от двери. Камень колоны брызнул ошметками, а моя защита взвыла в динамике дурным голосом.
‒ Твою мать через колено да в звезду, — выругался я, мельком глянув на индикатор энергии защиты. Семь процентов! За раз! И это еще лишь краем задело… Звиздец какой–то!!!
‒ Здесь карета и еще трое! — Проорал наушник напряженным голосом Козявки.
‒ Козявка, мочи их наглухо и отрывайся! — приказал командир. Я упал на пол и покатился ко второй колонне, работая «Бураном». Не знаю, то ли я хорошо попал, то ли командир помог, но защита у парня возле двери сдохла и он ударился спиной о косяк и медленно сполз вниз, оставляя на дереве красную полосу шириной с ладонь. Через мгновение, я укрылся за второй колонной, где быстренько сменил магазин. С улицы донесся родной звук работающей «аташки». Я быстро выглянул из–за кирпичного столба, оценивая обстановку. Командир и главарь застыли напротив друг друга, а между ними повисла огромная блестящая сфера, бешено крутящаяся вокруг своей оси. — Млять, Боров, тебе особое приглашение нужно?!! — Сдавленно прохрипел Вадим.
‒ Работаю! — Предупредил я и ударил с двух рук. Хлопки «Бурана» и шипение молний слились в один звук. Главарь дернулся, и в этот момент мне прилетело сбоку.
Удар был такой силы, что меня кинуло на колонну, а защита просела сразу на сорок пять процентов. Зубы лязгнули друг об друга, однако рефлексы, выработанные годами тренировок, не подвели — я привычно сгруппировался, упав на пол, и резко крутанулся в сторону, уходя с силовой линии вражеского заклинания. Рука заученно сорвала фальшкарман и метнула «шумку» в точку опасности. Рявкнув «Бойся!», я наклонил голову и, выпустив рукоять «Бурана», изо всех сил зажмурил глаза и сжал ладонями уши.
Оглушительный свист и вспышка пробились даже сквозь защиту, просевшую еще на пять процентов. Мысленно пожалев девочек и других посетителей заведения, которые на несколько буков станут слепыми и глухими, я проморгался, одновременно нащупав рукоятку «Бурана»: проведя пальцами вдоль страховочного тросика, не позволяющего потерять оружие как раз в таких ситуациях.
«Пьяный мастеровой» превратился в небольшой филиал вотчины Берга. Слепые и глухие посетители кабака со стонами и криками барахтались на полу, размазывая ладонями слезы, сопли и кровь, текшую из ушей и носа. Командир сидел на корточках и что–то делал с лежащим главарем. Я повернулся в сторону последней точки опасности и обнаружил там валяющегося без сознания невысокого хмыря, который, минутой ранее, ужинал в обществе двух шодов. В правой руке мужичка был зажат какой–то артефакт, которым он, видать, меня и приложил только что. Рогатые, шокированные близко разорвавшейся «шумкой», впали в оцепенение, глядя стеклянными глазами в никуда и покачиваясь в разнобой из стороны в стороны.
‒ Добей этого, забери у него артефакт и сними накопители у рогатых, — скомандовал командир, все еще что–то делая с обмундированием главаря. — И в темпе валим отсюда через кухню! Козявка, доложи обстановку!
Я поднял «Буран» и выстрелил в затылок лежащему хмырю, испачкав пол содержимым его черепа.
‒ Трое бойцов и кучер двухсотые, — сообщил в динамике удовлетворенный голос лейтенанта. — Я в экипаже и могу забрать вас на соседней улице.
‒ Давай, — согласился командир и поднялся на ноги. — Через двадцать секунд будем на месте.
‒ Поняла, конец связи, — отозвалась Козявка, а я нагнулся, подобрал костяной г-образный предмет из рук хмыря и, вытащив нож, лишил качающихся рогатых поясных накопителей.
‒ За мной, — буркнул Вадим и, оглядев разгромленный зал, недовольно поморщился. Потом, тряхнув головой, стремительно двинулся в сторону кухни. Найдя залитую слезами и кровью Силиту, сидящую под столом, и рыдающую в голос, я выгреб из кармана все монеты, что там были и, проходя мимо, вложил их девчонке в ладонь. Она вздрогнула от прикосновения и испуганно затихла.
‒ С подругой поделись. И извини, что так вышло, — буркнул я и побежал догонять командира. Тот шел уверенно, словно уже не раз тут бывал. Мы быстро прошли через кухню, свернули в какой–то темный коридор, а затем выбрались во двор и только возле калитки, выходящей на соседнюю улицу, заметили людей. Нестарая еще повариха, два мужичка в годах и две девчонки–официантки испуганно шмыгнули в сторону при нашем появлении. Мы же почти бегом проскочили через калитку и, пробежав подворотню, оказались на соседней улице. — Зачем носатого надо было кончать? — Спросил я, переходя на шаг.
‒ Это «острие», — непонятно пояснил командир, оглядываясь по сторонам. Желтоватые фонарики высвечивали редких прохожих, которые без особой спешки топали по своим делам. Никто нас не ловил, не кричал и не показывал пальцем. Вот и славненько, подумал я, чувствуя, как начинает потряхивать от адреналина. — Шодский треугольник, — продолжил Вадим. — Слышал про такой?
Сзади раздался стук копыт, и мы подались в сторону, пропуская мимо себя рыжую лошадь, тянущую за собой закрытый черный экипаж.
‒ Ах вот оно как… А шоды — доноры значит? — Уточнил я.
‒ Забирайтесь, — услышал голос Козявки, донесшейся сверху.
‒ Именно. Давай внутрь, — велел командир, а сам полез на козлы, мотнув головой лейтенанту. — Ты тоже лезь, сам поведу.
Я запрыгнул во внутрь кареты и, сдвинув в сторону связанного и мычащего кучера с кляпом во рту, ощутил седалищем мягкую обивку скамейки.
‒ Целы? — Спросила Козявка, залезая с другой стороны и пихая мне в руку магазин–накопитель, который я тут же воткнул в свободное гнездо на жилетке. Индикатор позеленел, показав восемьдесят семь процентов. Живем!
‒ Да что с нами сделается, — хмыкнул я. — Фляжка есть?
‒ На базе, — коротко ответила Козявка. Вот она такая по жизни, правильная. Раз в инструкции сказано, что никакого алкоголя до завершения операции, ни за что не даст. Хотя у нее есть, точно знаю.
Кучер затих, прикинувшись ветошью, лишь белки глаз время от времени отражали фонари, мелькающие в окнах кареты.
‒ Как там, на входе прошло? — Поинтересовался я.
‒ Три очереди, три трупа, — пожала плечами она, прислушиваясь к чему–то. — Против лома нет приема.
‒ Это да, — вздохнул я. Будь у меня автомат там, в кабаке, не пришлось бы «шумку» кидать. Девочек было жалко.
‒ Многих задело? — Участливо спросила Козявка, видно заметив мою гримасу.
‒ Весь зал, — буркнул я. — У них там сидел какой–то хмырь и два шода–донора. Звезданул мне сбоку, да так, что пол защиты снесло. Ну, пришлось сработать по схеме. На улице слышно было?
‒ Еще как, — кивнула она. — У меня даже процент сожрало, видишь ли.
‒ Млять, — выругался я. Но с другой стороны, а что надо было делать? А «треугольник» не опознал… По инструкции сработал, на интуиции и рефлексах. А гражданские… Ну бывает, не повезло. Живы вроде все и то слава Создателю.
Карета вдруг остановилась, мы с Козявкой, как по команде, вскинули оружие. Даже не представляю, чтобы я сейчас отдал за автомат в руках.
‒ Оружие в чехлы и выходим, — по–русски скомандовал командир. Сунув «Буран» в кобуру, выскочил из экипажа и огляделся. Освещенные фонарями улицы, какие–то дома, парк. Хрен его знает, где мы. Вадим, вытащив кучера наружу, разрезал веревки, и, схватив его за уши, впился взглядом ему в глаза. Я отвернулся. Терпеть не могу этих штучек. Хотя, полезно, конечно. Вот сейчас водила про нас забудет и убивать его нет необходимости.
Спустя минуту командир, вытащив кляп, запихнул бесчувственного возницу обратно в карету и огляделся. Потом мотнул головой, велев следовать за ним. Я прям задницей чувствовал его недовольство. Козявка тоже, даже как будто меньше ростом стала, умеет она ветошью прикидываться, когда надо. Прохожих здесь не было, лишь наши берцы отстукивали ритм шагов по мостовой. Мы молча прошли два квартала, когда впереди послышался какой–то шум.
‒ Там патруль, — замедлив шаг, сообщил Вадим. — Идем и не дергаемся. Голб возьми чехол с автоматом и обними Козявку, будто вы парочка. И ржем, анекдоты рассказываем — мы выпили и идем в гостиницу.
Я, закинув чехол на плечо, с некоторым злорадством потянулся и схватил лейтенанта в охапку, почувствовав, как она скукожилась и оцепенела. Ну и позволил себе лишнего конечно, погладив по груди, от чего малая вздрогнула и покраснела до корней волос, что было видно даже в свете фонарей. Это тебе за то, что фляжку не дала!
‒ Дык я и говорю, — пьяно и громко проговорил я. — Приезжает как–то стех в Империю…
Стражников было трое. Блестящие кольчуги отбрасывали желтоватые блики в свете фонарей. Увидев нас, троица замедлила шаг, однако переходить на нашу сторону улицы не стала. Командир покачнулся и развернулся ко мне, делая вид, что выслушивает бородатый анекдот.
‒ У тебя ж крылья большие! Дык крылья не лингам, размер удовольствия не добавит, — закончил я, и мы все дружно залились хохотом, будто ничего смешнее в жизни не слышали.
‒ Эй, уважаемые, — окликнул нас один из стражников. — Не орите так, люди спят уже давно.
‒ Хорошо, хорошо, не будем, — ответила Козявка, ловко выкрутившись из моих объятий. — Мы тоже спать…
Патруль, отстукивая шаги по мостовой, удалился в уличный полумрак.
‒ В темпе, — мотнул головой командир и быстрым шагом двинулся вперед. Подмигнув Козявке, я рванул за ним, с трудом увернувшись от острого локтя в бок. Лейтенант, конечно, девушка хрупкая, но рука у нее бывает тяжелая!
***
Вадим Третьяков. Герцогство Шар, город Шартан. Ночь, ближе к утру. Гостиничный номер погружен во тьму, лишь малюсенький магический светильник висит над столом, освещая небольшой кусочек столешницы. Со стороны дивана доносится богатырский храп Голба, от которого сотрясается весь номер. Свернувшись калачиком, на кресле тихонько сопит Козявка. Вадим сидит за столом и раздраженно шепчет себе под нос, пытаясь что–то посчитать. Лист бумаги наполовину исписан математическими формулами и цифрами, рядом в стопке еще несколько, полностью исчерканных такими же письменами.
Ситуация раздражала до дикого желания разнести нахрен весь этот треугольный город, и я с трудом удерживался, чтоб не реализовать свой порыв. На простейшие расчеты, которые компьютер «щелкнул» бы за несколько секунд, я убивал уже второй час, и никто не гарантировал отсутствие ошибки. Твою же мать! И это притом, что я не считал ничего серьезного, всего лишь дополнительную схему, которая должна была залатать брешь в активной защите. Этот тупорылый мудак, применивший «сферу всасывания» в замкнутом пространстве, не оставил мне выбора, пришлось использовать структуру с запредельными энергиями, чтобы не взорваться там нахрен. Долго не забуду его побледневшее лицо и ужас в глазах, когда он понял, с какими мощностями связался…
Но, наверное, нет худа без добра. Испугавшись, он отвлекся и пропустил «шумку», которую, не раздумывая, применил Голб. Она помогла выгадать мгновение, и я заякорил «сферу» на свою защиту. Энергия всосалась мгновенно, но вот место, где якорь зацепился, выгорело полностью. Его–то я и пытался восстановить уже второй час.
А в целом, все, конечно, было хреново. Хуже некуда. То, что нас там ждали, да еще с «треугольником», говорило о том, что Вигарт втянул нас в плохую игру. Сделал он это по собственной воле или его взяли за какую–нибудь важную часть тела, сейчас решающего значения не имело. Без него путь на Землю был закрыт. Как бы я не пыжился от собственной крутизны, но соорудить портал на родную планету мне было не по зубам и раньше, а уж теперь, в отсутствие компьютера это вовсе превращалась в утопию. На этой планете такой технологией обладали только наблюдатели, и Вигарт был тем единственным ключиком, которым можно было открыть дверь на их портальные базы. Будь у меня комп, я бы постарался найти и взломать их информационную сеть, как сделал это когда–то, но ради компа и был затеян весь этот вояж. Млять, прямо замкнутый круг какой–то. Как в том анекдоте про девушку, у которой прыщи есть, потому что нет секса, ну а секса нет из–за прыщей…
Решив последнее квадратное уравнение, я облегченно вздохнул и стал проверять расчеты. Вроде все сходилось. Потянув нити из накопителей, я задал рассчитанные координаты Зигу и стал медленно плести схему, время от времени сверяясь с чертежом. Работа была кропотливая, но привычная, и пока псинергия работала, мозги обдумывали ситуацию.
Итак, подведем итоги. Мы в Шартане. На нас кто–то охотится… Сомневаюсь, что напавшие имели отношение к Тайной гвардии. Конечно, за восемь лет многое могло измениться, но дель Виль не стал бы так действовать. Он бы взял меня на улице, а даже если б оперативная необходимость требовала бойни в кабаке, то квартал хотя бы оцепили. Нет, нападавшим было начхать на случайные жертвы.
В окнах второго этажа в доме у Цепалы висели желтые шторы. Это означало, что курьер наше послание Вигарту доставил и тот согласился на встречу. А то, что шторы были однотонными, говорило, что бывший магистр к купцу не обращался. Допустим, кто–то Вигарта таки взял за место пониже спины. И не просто взял, а еще и разговорил. Эти же ребята собрали в Шартане боевую группу. В которую включили «треугольник» — специальную диверсионную тройку, специализирующуюся на убийствах видящих. Треугольник был шодский, но это ничего не значило, многие нелюди подрабатывают донорами энергии в подобных сомнительных делишках. Но нас зацепить не вышло, а группа полегла. Что они дальше сделают?
А если Вигарта никто не похищал, и он решил сыграть свою партию? А вот тогда ему было бы интереснее встретиться с нами. И выманить в более удобное место, где он мог бы организовать засаду. Да, да, именно так он и поступил бы. Ему совсем не резон шуметь в Шартане… За нападением может стоять как Адостан, так и Эдем — и тем и другим образованное Беркутом ВЛК как кость в горле… Кроме того, Империя тоже не прочь пощупать нас на прочность. Граст, который подмял под себя все спецслужбы при дряхлеющем Властелине — вполне тот кадр, который мог все это организовать. И после сегодняшней сшибки те, кто не причём, тоже включатся в игру «поймай архимага Вадима», это как пить дать…
Правда, и я не один. И не голый. Со мной два неплохих бойца, восьмилетние наработки по снаряге и оружию. Деньги. Ну и, конечно, друзья, связи какие–то.
Но этого чертовски мало, когда подумаешь о том, что надо сделать. Как не крути, а надо искать Вигарта. Или еще кого–то из наблюдателей, знающих, как попасть к портальному оборудованию. И как его запустить.
Козявка заворочалась и чуть слышно застонала. С ней такое бывает во сне, наверное, снится что–то не очень приятное. Все ж природа создала женщину совсем не для убийств себе подобных. Психика у девочки не железная, а она сегодня троих грохнула. И вот же упрямая, наотрез отказалась идти спать в свою комнату. Нельзя сказать, что мы прямо ночью ждали визита супостатов, но и полностью исключить такой вариант было нельзя. Поэтому никто не раздевался, автоматы лежали рядом, а я, типа, фишку держал. Ну и работал заодно.
Закончив схему, с помощью Зига укрепил в нее микроблоки и осторожно встроил в защиту. Потом переключил перстень на тестирование и откинулся на спинку стула, растирая занемевшую от напряжения кожу лица. За треугольным окном, смотревшим на восток, посветлело небо. Пора Голба будить, а самому отдохнуть чуток. Вот только Зиг тестирование закончит…
Мысли роились в голове, не желая успокаиваться. Хочешь, не хочешь, а придется сунуться к наблюдателям, иначе Вигарта не найти. А еще лучше, надо сделать так, чтоб напавшие нас все–таки нашли. Но в нужном месте и в нужное время. Ох как рисково… Для такого дела мне нужен еще один видящий, а лучше два. Но где ж их взять? Видящие здесь без работы не сидят… И люди они не бедные ни разу. Чтобы сунуть голову в пасть дракона, нужна мотивация посерьезней денег. Какая? Эх, надо поговорить с Цепалой, может он что присоветует?
В голове тренькнул звоночек, и я посмотрел внутренним взглядом на Зига. Перстень сообщал, что тестирование прошло успешно, он нашел лишь один недочет, который я быстро исправил. Все, спать! Я встал, чуть скрипнув стулом, и направился к кровати, на которой храпел Боров.
‒ Командир, не буди его. Я подежурю, — чуть слышно пробормотала Козявка. Я обернулся. Девушка села на кресле, завязывая волосы в хвост. В полумраке ее большие глаза казались черными, а лицо заострившимся.
‒ Когда он бодрствует, он не храпит, — сообщил я ей очевидное. — И на кресле мне не поместиться.
‒ Ложись на моей кровати, — не смотря на полумрак, я заметил, как она покраснела. — Мне все равно уже не заснуть, видишь ли, да и дело не в храпе, — путано пояснила она.
‒ Ну, смотри, — пожал плечами я и, взяв со стола автомат, двинулся в комнату для прислуги. Какая–то едва уловимая мысль промелькнула в голове, но я не успел до конца ее осознать. Лишь осталось ощущение, будто решение одной из проблем у меня перед носом. Вот что значит усталость… О чем я подумал?
Оставив дверь открытой, подошел к небольшой деревянной кровати, зачем–то попробовал ее на мягкость и, положив автомат на тумбочку стволом к окну, не раздеваясь, улегся за жалобно скрипнувший матрац. Что же за мысль? Пытаясь вспомнить, я незаметно провалился в сон.
Остаток Первой части
Терр барон Муар дель Виль, шеф Тайной гвардии герцогства Шар. Герцогство Шар, город Прибрежье, резиденция Его Превосходительства посла Эдема Зеула Вердика. Поздний вечер. Ярко освещенный зал заполнен танцующими парами в блистательных маскарадных костюмах. Звучит музыка, сыпется конфетти, летают серпантины. Барон, в сером костюме из тонкой шерсти, с большой маской оскаленного волка, сдвинутой на лоб, стоит рядом с хозяйкой праздника. Ангелика Вердик, в красном платье богини любви что–то говорит пожилому слуге в ливрее, выполненной в виде костюма обезьяны. Тот внимательно выслушивает указания, кивая время от времени, от чего уши его маски забавно вздрагивают. Двери и окна зала распахнуты, с моря веет легкой прохладой.
Он бы давно уже уехал, но Розалия вошла во вкус, а ему не хотелось оставлять ее здесь одну. Нет, нет, она не из тех, кто может закрутить интрижку на балу. Его жена была мудрой женщиной и понимала, чем может закончиться легкомысленное поведение на приеме у посла Эдема. Но танцевать она любила, а если он уедет, то испортит ей настроение, и она будет дуться на него целую неделю. Нет, она не упрекнет его ни единым словом. И, даже, не сошлется на головную боль, когда он ночью навестит ее в спальне, но… У женщин есть множество способов показать свое недовольство и обиду. Выражение лица, молчаливые вечера, укоризненные взгляды… И в конце концов ты просишь прощение. За что? А вот, например, за то, что не совладал со своей скукой и ушел с бала раньше времени. Но он не уйдет. И будет слушать эту глупую гусыню Ангелику, которая уже с полчаса рассказывала ему про их последнюю поездку в Эдем.
Но, как бы ни была глупа Ангелика, она никогда не выболтает ему что–то действительно важное. То, что он бы мог использовать в своей работе. Мы все уже десять лет варимся в одном котле, подумал он. Одни и те же лица, одни и те же интриги, сводящиеся к контролю за торговыми потоками. Герцогство маленькое, мы все знаем друг друга как облупленных. Берг, как же стало скучно жить!
‒ Что–то я не вижу графиню дель Шадли, дорогая Ангелика, — закинул пробный шар дель Виль, решив вытянуть из этой гусыни хоть что–то полезное. История неудачного замужества Маниши Вердик последние пару лет была притчей во языцех в высшем свете Шара. После войны, повлекшей за собой обрушение Хартии, вследствие чего позиции нелюдей стали значительно слабее, Вердик не придумал ничего умнее, чем выдать свою дочь за человека. На самом деле, выбор у Его превосходительства был небольшой — после убийства Стража Эдема в Шартане, дочке посла на родине ничего хорошего не светило. Граф дель Шадли показался чете Вердиков хорошей партией. Старик Шадли, беглый имперский герцог, был только рад такому подарку и надавил на сына. Злые языки шептали, будто парню был поставлен ультиматум: если тот не женится на дочери посла, отец не оставит ему ни медяка. Молодой человек подчинился. Но кто ж знал, что этот блистательный молодой граф во время учебы в Империи проникся идеями расизма? Закончилось все плохо — в наркотическом угаре граф избил свою беременную жену и сбежал невесть куда. Маниша потеряла ребенка. Одно время дель Виль считал, что Вердик убил молодого Шадли, пока один из агентов не сообщил ему, что графа видели в Халифате.
Сейчас графиня жила с родителями и в свете показывалась редко. По сообщениям агентов, девушка всерьез увлеклась боевым разделом Искусства и грезила местью за своего нерожденного ребенка.
‒ Ей нездоровится, дорогой барон, — тихо ответила Ангелика и как–то сразу поникла.
‒ Может быть, мне поговорить с доктором дель Хроа, все ж у личного врача герцога много возможностей? — Закинул дель Виль второй шар.
‒ Благодарю вас за участие, — крылья стешки чуть опустились, выдавая крайнюю степень грусти. — Мы всецело удовлетворены мастерством доктора Ливига. Но, к сожалению, в некоторых случаях медицина бессильна.
‒ Простите, Ангелика, что расстроил вас, — сдал назад барон. — Но если я могу хоть чем–то помочь…
‒ Ох, Муар, — Ангелика вдруг схватила его за руку, и он с изумлением понял, что она с трудом сдерживает слезы. — Я знаю, что не должна этого говорить, но я в отчаянии. Я могу рассчитывать на то, что моя просьба к вам не станет светской новостью?
‒ Конечно, дорогая Ангелика, — он взял ее под локоть и развернул к двери. — Пойдемте, прогуляемся по вашему чудесному саду, и вы мне все расскажете.
‒ Да–да, — смахнув слезу с ресниц, стешка невесть откуда достала платок и коснулась им век. Барон успел заметить активированную косметическую схему. Они вышли в сад и спустились по небольшой лестнице. В саду тоже были гости, но здесь не нужно было кричать, чтобы слышать друг друга. Звуки музыки сразу стали тише, едва они ступили под кроны крисов. Оглядевшись и убедившись, что рядом никого нет, Ангелика сама подхватила дель Виля под руку и зашептала: — Муар, прошу вас, поговорите с ней! Она вбила себе в голову, что должна отомстить за своего ребенка. Наняла каких–то ухорезов, которые учат ее сражаться на мечах, готовит какие–то смертоносные артефакты… О Создатель, я не знаю, что делать! Зеул молчит, только твердит, что все в руках Создателя… Но я-то понимаю, что он просто боится потерять свое место, он связан инструкциями. Право слово, вам–то я могу сказать, у нас столько совместных интересов… Пожалуйста, Муар, я на все готова, чтобы помочь моей маленькой девочке!
‒ Опасное заявление из уст жены посла, — покачал головой дель Виль, пристально глянув на Ангелику.
‒ Да, да, я знаю, — опустила голову стешка. — Но я, как мать, чувствую надвигающуюся беду. Если ничего не делать, Маниша просто сбежит из дома в поисках своего мужа и… И сгинет, — Ангелика вдруг всхлипнула.
‒ Ну что вы, милая, тише, тише, — дель Виль обнял женщину, а она уткнулась лицом ему в грудь и заплакала. Успокаивая стешку, он вдруг подумал о том, что со стороны сцена смотрится как сюжет старой сказки — богиня любви рыдает на груди у серого волка. Все–таки хорошо, что не уехал, решил он. Надо же, как все повернулось…
И в этот момент за поясом зарычал говоритель. Ангелика отстранилась и, еще вздрагивая от рыданий, с изумлением посмотрела на дель Виля.
‒ Создатель, что это?
‒ Всего лишь говоритель, — ответил барон, вытаскивая пластину. Ну как же не вовремя! Но, видимо, что–то случилось. — Я слушаю.
‒ Ваша светлость, у нас че–пэ, — услышал дель Виль голос Малыша. — В мастеровом квартале бойня, сцепились какие–то видящие. Несколько трупов и раненые есть…
Ну вот, а ты жаловался на скуку, усмехнулся про себя барон. Берг, как же не вовремя! В тот самый момент, когда жена посла сама идет на вербовку!!! Но надо ехать, герцог не простит промедления в таком деле…
‒ Жди меня у Южных ворот, я выезжаю.
‒ Понял, — ответил Малыш и отключился.
‒ Простите меня, милая Ангелика, но образовалось срочное дело, — пряча говоритель, задумчиво проговорил дель Виль.
‒ Что–то случилось?
‒ Случилось. Но это неважно, главное, что я готов вам помочь. Мы могли бы встретиться завтра…
‒ Да–да, я готова… — Закивала головой стешка.
‒ Я напишу вам, — пообещал он, сжав ее руку. — И, пожалуйста, передайте Розалии, что меня срочно вызвали на службу.
‒ Конечно, передам, дорогой барон… — Ответила она на рукопожатие. — Езжайте и не беспокойтесь! Я буду ждать вашего письма.
‒ Непременно, — он коротко поклонился, сорвав с головы дурацкую маску и быстрым шагом двинулся к дому.
Запах — это первое, что дель Виль почувствовал при выходе из кареты. Характерный такой аромат магической схватки, когда были использованы схемы огромной мощности. Барон уже стал забывать его, так давно в герцогстве не случалось ничего подобного. Нет, нет, не поймите неправильно. В Шартане и окрестностях никогда не бывает совершенно спокойно — торговый портовой город во все времена был полон интриг, преступлений, козней разведок и прочих прелестей. Но вот так, нагло, в открытую, применять сложнейшие и опасные заклинания в общественном месте — это из ряда вон выходящее событие. Нечто подобное было восемь лет назад во время войны, когда рухнула Хартия. С тех пор город вел тихую и мирную торговую жизнь, а страсти кипели лишь в кабинетах политиков, в застенках Тайной гвардии и на конспиративных квартирах.
И сам дель Виль и Шар тогда, восемь лет назад оказались в выигрыше. Старый герцог провел удачную дипломатическую сделку, замкнув на себя основные торговые потоки между Империей, Эдемом и Адостаном, а шеф Тайной гвардии получил баронство, поскольку немало поспособствовал случившемуся. Но, несмотря на столь удачный финал, вспоминать о тех временах барон не любил. Он небезосновательно считал себя мастером интриги и сыска, силовые же действия его изрядно напрягали — в обстановке быстрых решений и боевых акций он чувствовал себя не в своей тарелке.
‒ … всего восемь трупов и двое раненых шодов. По словам свидетелей, рогатые сами покинули место происшествия, едва оклемавшись, — говорил Малыш, как всегда активно жестикулируя.
В ярко освещенном питейном зале несколько человек с закрепленными на груди жетонами в виде щита с оскаленной мордой тигра, буквально ползали по полу, внимательно осматривая каждый квадратный сантиметр. В помещении еще лежали трупы, а рядом со стойкой сидел бледный хозяин заведения, девушка–официантка с окровавленной шеей и молодой человек с флейтой в дрожащих руках. Один из следователей монотонно и методично выспрашивал у них подробности происшедшего. Примостившись за стойкой, писал протокол секретарь.
‒ Оклемались от чего? — Спросил барон, присев перед одним из тел, по которому желтыми струйками стекали остатки энергетических потоков высокой мощности. — Был взрыв?
‒ Свето–шумовое воздействие, — посмурнел Малыш. — Все, кто находились в зале, ослепли и почти оглохли. А шоды, видать, были хорошо защищены, поэтому им только немного досталось…
‒ От чего он умер? — Поинтересовался дель Виль, брезгливо осматривая разорванную в нескольких местах одежду. Сквозь прорехи виднелась синеватая кожа, местами свисавшая клочьями с одеревенелых мышц.
‒ У него внутренности сварились, — сообщил один из экспертов, подойдя ближе. — Что–то запредельное, когда замкнутый на себя сгусток энергии телепортируют в тело… Даже представить не могу сложность такой схемы. Вероятно, из арсенала наблюдателей.
‒ Да уж, — буркнул барон, вытирая руки поданным Малышом платком. Поморщился, посмотрел на свидетелей и распорядился: — Краг, забирай всех, и валите отсюда в отдельную комнату, там допрашивай!
‒ Слушаюсь! — Отозвался следователь, и через минуту вывел хозяина, флейтиста и официантку на кухню.
‒ Что думаешь? — Спросил барон у другого оперативника, невысокого и седого мужчины в годах.
‒ Наблюдатели, — уверенно сообщил тот, чуть наклонив голову и глядя сквозь прищуренные глаза на дель Виля. — Судя по всему кто–то пытался их взять, ну а они огрызнулись…
‒ А шоды причем?
‒ Видать, засада была, — седой почесал нос и кивнул на другой труп. — И шодский треугольник в качестве прикрытия. Может, наняли, а может, и рогатые в деле. Но дичь зубастая оказалась, все трое ушли, причем, судя по показаниям свидетелей — без потерь, — седой придвинул стул, опустил на него костлявый зад и почесал пятерней затылок. — Качественная, слаженная работа. Ребята опытные, перед входом оставили карету с прикрытием, вооруженным мощным артефактом. А сами внутрь зашли — похоже, встреча тут была запланирована. Но вместо тех, кого они ждали, заявились эти. И облажались.
Дель Виль потер руки. Предстояла интересная охота.
‒ И зацепок никаких?
‒ Ну почему же, — приподнял брови седой. — Имеем описание двоих. Карета, явно нанятая, можем поискать концы. Одежда, какие–то мелочи в карманах. Артефакты интересные. Концы будут, однозначно. И еще… Очень характерное заклинание, которое я раньше видел только однажды. Ослепительная вспышка одновременно с сильным звуковым хлопком и свистом. Ничего не припоминаешь?
‒ Припоминаю, — пробормотал барон, подумав несколько мгновений. — Восточные ворота, восемь лет назад…
‒ Именно, — довольно осклабился седовласый. — Несработавшая портальная защита, десант наблюдателей, нарвавшийся на такой же прием. Помнишь, как звали того молодца? Он еще дочку посла тогда похитил…
‒ Вадим Третьяков, — проговорил вслух дель Виль. — Такое забудешь… Только вряд ли это он.
‒ Почему?
‒ Потому что сейчас этот человек — архимаг Восточного Лизатанского Королевства.
‒ Птица высокого полета, — понятливо кивнул старый следователь. — Но, с другой стороны, может научил кого? Надо поднять документы той поры, описания. Зацепок много, — резюмировал старик.
‒ Ты понял, чем надо заняться, — барон развернулся к Малышу и вонзил в него свой лучший «начальственный» взгляд.
‒ Так точно! — Вытянулся подчиненный.
‒ В десять утра жду всех с докладом, — повысил голос дель Виль. — Ворота открывать не раньше двенадцати. Стражу усилить видящими, незнакомых магов из города не выпускать. Кевиль, — барон повернулся к молодому парнишке, стоявшему возле входа. — К утру составишь список гостей города, прибывших за последнюю неделю, и положишь мне на стол. А ты, Мигель, — дель Виль снова развернулся к седому, — выгоняй всех нищих на улицу. Возьми в архиве список фигурантов того восьмилетнего дела, пусть проверят по старым адресам. Вдруг что–то зацепим…
‒ Сделаем, — кивнул седой.
‒ Где раненые?
‒ В больнице Святого Мадри, — сообщил Малыш. — Те, кто не разбежался.
‒ Запустить в городе слух, что действует банда видящих, — распорядился барон. — И чтоб ни слова о наблюдателях. Хозяина этого… с позволения сказать, заведения, и его работников запугать так, чтоб поджилки тряслись — его задача молчать о случившемся, и открыться завтра, как ни в чем не бывало. Герцогу не нужна паника в городе. Да, бандиты. Но ничего серьезного, кабак работает, все гражданские живы, а Тайная гвардия негодяев поймает. Всем все ясно?
‒ Так точно, — нестройно ответили присутствующие.
‒ Ну, тогда работайте, — махнул рукой барон и вышел на улицу, Малыш поспешил за ним. — Оцепление сними, толку от него теперь никакого, — велел дель Виль, поставив ногу на ступеньку кареты. Когда Малыш кивнул, барон забрался внутрь и откинулся на спинку кресла, закрывая глаза. Спать сегодня не придется…
***
Гвардии лейтенант Козитта Луст. Герцогство Шар, город Шартан. Позднее утро, сильно припекает солнце и, если бы не ветер с моря, было бы очень жарко. Девушка в длинном светлом платье, в босоножках и с корзинкой в руке идет по городу. На голову повязан небольшой платок, из–под которого выбивается светлая челка. На улицах много народу, все спешат по своим делам.
Утренние запахи города сильно отличались от вечерних. Ночная свежесть уже отступила, но мостовая еще не раскалилась до такого состояния, когда над камнями начинает дрожать воздух. Сегодня очень трудно было собраться, а в голову постоянно лезли дурацкие мысли. Просто не выспалась, видишь ли, убеждала я себя, пытаясь не думать о глупостях. И лишь через два квартала от гостиницы смогла по–настоящему сосредоточиться и начать осуществлять.
Город изменился. Нет, внешне все вокруг осталось прежним — и запах, и морской бриз и треугольные окна и бегающая по мостовой босоногая детвора. Но вот общее настроение места поменялось. Спроси кто–то, почему я так решила, ни за что не смогла бы ответить. Просто ощущение. Может быть, прохожие торопились по своим делам чуть быстрее, чем вчера. Может, на улицах бродило больше стражников. А может быть горожане, чаще, чем днем ранее, собирались в группы, чтобы обсудить новости и дольше общались… Но все эти маленькие фактики складывались в картину, от которой на душе появилось ощущение напряженности. Знакомое ощущение. До боли, как говорит хозяин.
Это важнейшая часть осуществления: чувствовать окружающее пространство, ловить его настроение и понимать, насколько оно опасно для охраняемого объекта. Нас долго этому учили. С того момента, как себя помню до знаменательного дня, когда я оставила за спиной ворота родного монастыря.
Двигаясь быстрым шагом по мостовой, я ничем не должна была отличаться от других служанок, которые так же спешили по своим делам. Мешковатое платье и платок на голове — и вот встречные мужчины больше не смотрят на меня словно коты на сметану. Чему бы только порадовалась, если б не пришлось показаться в таком виде перед хозяином. Но что делать… Мы приехали сюда работать, а не крутиться друг перед другом в красивом платье. Поймав эту мысль, я почувствовала, что краснею и разозлилась на себя. Ничего, хозяин поймет. Это ведь маскировка — неотъемлемая часть большинства операций. И платье, пусть мешковатое, между прочем, еще не самый худший вариант.
Мне вспомнился Вараси… Создатель, семь лет уже прошло, а чувство такое, будто вчера было! Нас, двенадцатилетних девчонок, учили быть невидимыми, подбираясь к объекту. Однажды инструктор привезла меня с Миланкой на невольничий рынок. Сестра долго рассматривала рыночную площадь с террасы Наместника и, наконец, назначила в качестве объекта одного из погонщиков рабов — здоровенного волосатого обра [4], стоявшего на телеге в одном из торговых мест. Обр одним своим видом вызывал у нас дикий ужас, от которого подкашивались ноги. Но еще страшнее, что вся площадь была заполнена голыми рабами разного пола и возраста. Ну как голыми, в набедренных повязках, конечно. И чтобы добраться до этого черного чудовища, нам надо было незаметно пройти через всю толпу, а потом так же незаметно исчезнуть, раствориться в ней.
Сестра показала объект и уселась в сторонке, позволяя нам с Миланкой самим разрабатывать тактику осуществления. Лишь перевернула большие песочные часы, напомнившие шелестом песчинок, что у нас только один бук [5] на все. Нам ничего не оставалась, как скинуть одежду, соорудив из разорванных маек нечто похожее на набедренные повязки. Самая большая проблема такого наряда состояла в том, что негде было спрятать жала. А как две маленькие девчонки смогли бы справиться с этим черным монстром без ножей? Отчаявшись, мы переглянулись с Миланкой, и решились было идти без оружия, но сестра, дремавшая в кресле–качалке, вдруг открыла глаза и приказала:
‒ Жала взять!
Мне тогда словно Берг подсказал — разорвав остатки майки, я примотала жало к руке, соорудив что–то похожее на повязку. И, обнажив лезвие, наколола себе кожу, чтобы ткань немного испачкалась в крови — так маскировка выглядела натуральнее. Милана же, понимая, что повторяться нельзя, отчаянно взглянув на меня и на часы, в которых уже насыпалась маленькая горка, вдруг прикусила губу и, раскорячив ноги, с силой сунула ножны себе под набедренную повязку. Потом сморгнула выступившие слезы и сдавленно пробормотала:
‒ Поможешь дойти?
Мы успели тогда. Убили обра, воспользовались возникшей паникой и почти невредимыми вернулись к сестре, когда в верхнем секторе песочной клепсидры оставалось еще несколько песчинок. Но запаха потных тел, мерзкого касания вонючих похотливых рук и кровавых дорожек на бедрах у подруги, я не забуду, наверное, никогда.
[4. Обр — в этом мире человек с очень темным цветом кожи, негр.]
[5. Бук — местная единица времени, равная приблизительно полутора часам.]
А вот и дом Цепалы. Ох, долго к нему шла, можно было срезать вон тем переулком. Со вчерашнего дня здесь почти ничего не изменилось. Почти, видишь ли… Только нищих добавилось. Ну и что? А я служанка, меня послали по делу, вот и иду. Мне нищие фиолетово, как говорит хозяин. Если приставать не будут. Но эти — не будут. Потому что, они на работе. Тоже осуществляют, хи–хи… Глупая мысль!
Проскользнув мимо трех одетых в обноски вонючих и бородатых существ, внимательно оглядевших меня, перешла улицу и дернула на себя дверь, прозвенев колокольчиком.
Вот это да! Таких магазинов в своей жизни я еще не видела. Огромное помещение, уставленное стеклянными витринами, на полках которых расположились всевозможные артефакты. Мраморный пол. Колонны, украшенные рисованными картинками. С объяснениями, какие артефакты для чего служат и как их использовать… Все было так… шикарно! Засмотревшись по сторонам, я очнулась лишь тогда, когда рядом остановилась очень эффектная и богато одетая девушка.
‒ Здравствуй, — улыбнувшись, сказала она. Красивая, и платье–то какое! Не то что у меня… Молчи, дура, не о том думаешь! О Создатель, какая бархатная кожа… — Меня зовут Лииса. Тебя, наверное, прислали что–то купить, да?
‒ Здравствуй, — кивнула я красавице, состроив одну из самых глупых гримас, которую месяцами тренировала перед зеркалом. — Мне нужно передать послание господину Цепале.
‒ Ты можешь отдать его мне, я отнесу, — Лииса по–прежнему приветливо улыбалась, но что–то в ее глазах изменилось. Это что–то тут же стряхнуло очарование, и я вернулась "в свою тарелку", как говорит хозяин. Окинула взглядом помещение, посчитав посетителей и оценив опасность каждого. И снова посмотрела на Лиису. Ну как же ей удается сохранять такую кожу?
‒ Их сиятельство велел передать послание лично в руки господину, — улыбнулась я девушке именно так, как надо — немного робко, вроде как сообщая: я бы отдала тебе, но мне потом здорово влетит, потому что мой хозяин самодур еще тот.
‒ Ну хорошо, — сдалась Лииса. — Тогда следуй за мной.
Мы прошли мимо витрин, которые рассматривали несколько солидно одетых покупателей обоих полов, и зашли в незаметную дверь, скрывающуюся за одной из колонн. Это помещение было небольшим, с еще одним выходом, двумя столами, несколькими стульями и шкафчиком в углу. Я почувствовала, как шевельнулась Кошка: в комнате присутствовал видящий. Молодой и симпатичный, он оказался неплохо экипирован — активный жилет, мощные поясные накопители и, что самое главное — «Буран–мини» в небольшой кобуре на поясе. Точно такой же, какой в данный момент покоился за резинкой моего правого чулка. Кроме видящего, здесь был еще один мужчина, здоровый такой, тоже в активном жилете и с маломощной «молнией» на запястье. Он сидел в углу, наблюдая сквозь щель в стене за торговым залом. Ну, конечно, магазин надо охранять, сообразила я. На витринах полно артефактов, на добрую сотню тысяч златников, наверное.
‒ Курьер с посланием для хозяина, — сообщила видящему Лииса и тут же вышла. Тот отложил свою газету, окинул меня равнодушным взглядом, указал на стул и нажал большую черную кнопку, торчащую из стола. — Присядь, подожди.
Я расправила юбку и послушно уселась, поставив корзину рядом. Видящий повел себя беспечно — повернулся ко мне спиной, открыл небольшой шкафчик, стоявший в углу и достал оттуда большую бутыль с прозрачной жидкостью и стакан. Надеется на жилет, сообразила я. А это зря, потому что накопитель на виду и его уже раз десять можно было бы вытащить. И ничего бы ты не сделал. Это не «жузик», где три резервных батареи и все скрыты в потайных карманах. И вся остальная твоя защита против «Бурана» ничего не стоит, видишь ли. Гражданские, что с них взять. Кого им тут опасаться? Грабителей? Меня даже не обыскал, астральным взглядом лишь окинул и самого главного не заметил. Ну и хорошо.
Послышались шаги, открылась вторая дверь и в комнату вошла женщина чуть за сорок. Сестра Цепалы, Салита, сразу сообразила я. Ей можно пароль говорить.
‒ Что у тебя? — Усталым голосом спросила она, оглядев меня с головы до ног.
‒ Их сиятельство просил передать господину Цепале, что поступили лузитанские бусы в крапинку, — произнесла я кодовую фразу. Женщине потребовалась секунда, чтобы сообразить, что от нее хотят. Наконец, дошло. Учись она у нас, не вылезала бы из избы с пауками, хмыкнула я про себя.
‒ В черную крапинку? — Наконец произнесла она отзыв.
‒ Нет, в красную, — покачала головой я, сообщая, что послание устное.
‒ Пойдем со мной, — мгновение подумав, Салита позвала за собой. Мы вышли через вторую дверь и поднялись по большой каменной лестнице на второй этаж. Это, видимо, было жилое крыло. Что интересно, особой роскоши я не заметила. Чисто и скромно. Наконец, пройдя небольшим коридором, женщина подошла к одной из дверей и, постучав, открыла дверь, пропуская меня вперед.
Кабинет купца, в котором мы оказались, был относительно небольшим. Возле самого окна стоял письменный стол. По диагонали от него, в углу расположился небольшой журнальный столик с двумя удобными креслами. А вдоль стен размещались очень красивые резные шкафчики, на полках которых стояли книги.
Самого Курита Цепалу, который поливал цветы, и развернулся к нам на звук открывающейся двери, я знала очень хорошо. Полтора года назад он приезжал в Лузитанию. Тогда, по приказу хозяина, я занималась его охраной. Цепала не изменился, разве что немного поправился и выглядел усталым.
‒ Хой, Создатель, Козитта! — купец сразу узнал меня, улыбнулся и, поставив лейку на подоконник, подошел и обнял. От него пахло дорогой кожей и каким–то приятным мужским ароматом. — Рад тебя видеть!
‒ И я вас, — искренне улыбнулась я ему.
‒ Салѝта, принеси нам граву, — попросил он сестру. Когда та вышла, купец усадил меня в большое, мягкое кресло, стоящее возле журнального столика и сам опустился в соседнее. Довольно потерев руки, он некоторое время внимательно, с улыбкой рассматривал меня.
‒ Вадим здесь? — Наконец спросил он.
‒ Здесь, — кивнула я. И, как бы мне не хотелось огорчать его, вынуждена была добавить: — И у нас уже неприятности.
Купец сразу погрустнел и вздохнул.
‒ Хой, почему я не удивлен? Рассказывай.
Я рассказала то, что велел поведать хозяин. Цепала слушал внимательно, время от времени вздыхая и щелкая языком. Посреди рассказа в дверь постучали, вошла Салита. Поставила на стол небольшой серебряный поднос с чайничком и двумя чашками, а потом так же молча вышла.
‒ Ох, грехи наши тяжкие, — вздохнув, пробормотал Цепала, когда я закончила. — Вам надо немедленно выбираться из города. Вещи, если хотите, можете оставить у меня.
‒ Командир именно это и хотел попросить, — кивнула я и, порывшись в корзине, достала «рогалик» магического говорителя. — Это для связи, он работает напрямую, вне сети наблюдателей, по нему можно говорить свободно.
‒ Очень хорошо, — кивнул купец.
‒ Но за домом следят, как же нам вещи привезти? — Спросила я.
Цепала задумчиво уставился в угол, машинально потирая руки. Потом вдруг кивнул каким–то своим мыслям и взглянул на меня.
‒ А мы перевезем не сюда, а ко мне на склад, в порт, — сообщил купец.
‒ Ну, вам виднее, — пробормотала я, пожимая плечами. — Правда там… Ценный груз.
‒ Портовый склад очень хорошо охраняется, — успокоил он ее. — Ну и пусть Вадим заодно проверит сигнализацию.
‒ Хорошо, сейчас свяжусь с командиром, — кивнула я, включая гарнитуру под воротником платья и засовывая горошину динамика в ухо.
Хозяин отозвался мгновенно. Выслушав меня, он на какое–то время задумался.
‒ Лады, — наконец проговорила горошина его голосом, — продиктуй адрес и ступай туда, проверь охрану и округу. Мы уже загрузили шмотки в экипаж и пока покатаемся по городу. Если все в порядке, дашь знак, мы подъедем.
Я взглянула на купца, тот молча встал, подошел к письменному столу и написал что–то на бумажке. Потом вернулся и протянул мне лист, на котором по–эртазански был выведен адрес.
‒ Левая портовая улица, строение пятнадцать, — прочитала в слух я.
‒ Левая портовая улица, строение пятнадцать, — повторил Вадим. — Конец связи.
***
Вадим Третьяков. Герцогство Шар, город Шартан, портовый склад. Время перевалило за полдень, жарко. Распрощавшись с кладовщиком, Вадим, Козитта и Голб, с большими рюкзаками и зачехленным оружием стоят возле закрытой двери. По Левой портовой улице непрерывно ездят телеги и груженые фургоны, то тут, то там идет разгрузка и погрузка товаров.
‒ …нищих полный город, — негромко, по–русски бормотала Козявка. Здесь, на складе, она переоделась в свой привычный наряд, хотя, стоит сказать, что платье служанки ей шло больше. — Еле оторвалась, видишь ли. От Цепалы за мной увязался, а я на рынок сунулась. Он к дружкам подошел, они меня чуть в «клещи» не взяли.
‒ А ты? — Заинтересованно спросил Голб. Огромный рюкзак на его плечах смотрелся очень гармонично.
‒ А я дом богатый нашла, и туда… Мол, хозяин послал к баронессе дель Ру.
‒ А такая есть? — усмехнулся Голб.
‒ Не знаю, — пожала плечами девушка. — Мажордом сказал, что там такой нет. А я упросила вывести меня через черный ход. Так и ушла.
‒ Молодец, — кивнул я. — Все правильно сделала. Похоже, после вчерашней драки в трактире, они хотят знать всех, кто посещает Цепалу… Увидели незнакомую служанку и прицепились с целью установить личность.
‒ Может и ворота закрыты? — То ли спросила, то ли просто рассуждая сама с собой, проговорила Козитта.
‒ Не думаю, — мотнул головой я. — Возьмите экипаж и выбирайтесь за стены. Если остановят на воротах, воспользуйтесь грамотами дипломатической неприкосновенности. Дальше… На посадском рынке надо будет купить восемь лошадей.
‒ Нахрена столько? — поднял в удивлении брови Голб.
‒ Надо, — отрезал я. — Если будут ящеры, тогда бери пополам.
‒ Понял, — кивнул он, почему–то довольно потерев руки.
‒ Выберите место для ночлега и ждите меня. Не расслабляться, все время быть готовыми к нападению и к немедленному отъезду, — как–то автоматически перешел я на командный тон. — В случае нападения отходите в лес. Меня ждать трое суток. Если вестей не будет — уходите в Лузитанию через Мальтран. Оружие без нужды не расчехлять, в контакты с населением вступать по минимуму, мне не звонить. Все понятно?
‒ Так точно! — Поморщившись, отозвался Голб.
‒ Командир, разреши я с тобой? — опустив голову, тихо попросилась Козявка.
‒ Выполняйте приказ, лейтенант, — нарочито официально ответил я.
‒ Есть, — пробормотала она, окончательно посмурнев и явно обидевшись. Я знал, что так будет, но по–другому поступить не мог. В том, что мне предстояло сделать, ни Козявка, ни Голб помочь не могли, скорее наоборот, их присутствие увеличит шансы, что меня обнаружит Тайная гвардия. А вот беседовать с дель Вилем в мои планы не входило.
Передав Голбу свой рюкзак и зачехленный автомат, не оглядываясь, быстрым шагом двинулся по направлению к центру города.
Я чувствовал себя бодрым и активным, несмотря на то, что поспать удалось всего несколько часов. И утром, продрав глаза, наконец, поймал за хвост ту самую мысль, которая так успешно ускользнула от меня ночью. Понял, где мне найти видящего. Точнее — видящую.
На самом деле, шансов, что дело выгорит, было немного. Прошло восемь лет. За это время девушка могла выйти замуж, родить ребенка, да и просто уехать из этого треугольного города. Ко всему прочему, кто сказал, что она согласится? А может, просто сдаст меня дель Вилю — почему нет? Или своему отцу. Но все–таки подсознание мне шептало — этот вариант стоит проверить…
Выйдя из портового района, я обошел рынок и, пройдя узкими улочками, оказался в одном из маленьких скверов, украшенным фонтаном с дельфином. Солнце припекало уже по–настоящему, поэтому я скинул жилет, нашел стоящую в тени небольшую лавочку и уселся на нее, сбив тростью песок, налипший на подошвы туфель. Народу в сквере было немного, день рабочий, да и время обеденное. В непосредственной близости от меня никого не было, а чуть поодаль, возле фонтана бегало несколько ребятишек, плеская водой друг на друга.
Расстегнув один из карманов жилетки, достал пластину говорителя и, выведя управляющую сетку на переднюю панель, быстренько перестроил приемо–передающую схему на другую частоту. Потом активировал ее в режиме рации и негромко проговорил в микрофон:
‒ Маниша, ответь Ганнибалу! Маниша, ответь Ганнибалу!
Конечно, она не ответила. Глупо было предполагать, что все восемь лет девчонка будет хранить пластину с рацией где–то рядом. Вероятно, она давно ее потеряла или просто выкинула. А тот ночной порыв, та ниточка, протянувшаяся между нами в ночь похищения, была лишь проявлением «стокгольмского синдрома», воспоминание о котором благополучно рассеялись за прошедшие годы.
‒ Маниша, ответь Ганнибалу! Маниша, ответь Ганнибалу!
Может быть, она сейчас в Эдеме и, даже если рация где–то рядом, радиоволны, порожденные магической схемой, не могут достигнуть стехского государства. Сколько там радиус устойчивого приема был? Километров десять?
Ерунда это все. Глупостями занимаюсь. Надо звонить Цепале и договариваться. Пусть он наймет видящего. Вон, Козявка видела одного в магазине. Ну и наверняка есть на примете кто–то, сопровождающий торговые караваны...
‒ Маниша, ответь Ганнибалу! Маниша, ответь Ганнибалу!
Я огляделся по сторонам. Опа, когда–то это должно было случиться. В дальнем углу сквера появился нищий. Приволакивая за собой левую ногу, бомж не спеша двигался по дорожке, поглядывая по сторонам. Я достал из кармана прихваченную в гостинице газету и, развернув ее, прикинулся читающим. Пройдет мимо?
От фонтана раздался визг и матерная ругань. Чуть сдвинув газету в сторону, я скосил глаза. Дети, облив водой бородатого нищего, улепетывали со всех ног к ближайшей подворотне, а грязный бородач грозил вслед кулаком и негромко ругался по–имперски. От фонтана отходили две дорожки, одна в мою сторону, другая в восточный конец сквера. По которой пойдет?
‒ Маниша, ответь Ганнибалу! Маниша, ответь Ганнибалу!
Сняв с себя разорванную куртку, бомж отряхнул ее. Потом перегнулся через бордюр и подставил рот под струйку, изливающуюся из верхнего дельфиньего плавника. Я снова уткнулся в газету. Нищий не двигался. Ну что ж, отдыхаем, ждем…
‒ Маниша, ответь Ганнибалу! Маниша, ответь Ганнибалу!
Что тут, кстати, написано? Так, так… Герцог заключил новое торговое соглашение с Халифатом. Ну, это давно назревало… Готовится визит лорда Граста. Это мы знаем, разведка сообщила еще до отъезда, один из пунктов повестки дня — торговые пошлины на лузитанские товары. Но это Грасту не выгорит, зря старается, герцог не дурак — товарооборот увеличился вдвое, скоро посольство здесь откроем. Зачем ему портить отношения с Беркутом? Зачем герцогу пошлины, идущие в государственную казну, если можно положить прибыль себе в карман? Граст это понимает, конечно, но будет давить силой… Но герцог слишком скользкий, найдет лазейку.
Бомж, напившись и отдохнув, поднялся, нацепил рваную куртку и двинулся прямиком ко мне. Вот, гадство! Я быстро осмотрелся. Ну, явных свидетелей нет, разве что в тех окнах… Ну, рискнем!
‒ Почтеннейший, не найдется медяка для больного ветерана? — Прохрипел бородач, оказавшись рядом со мной. Я сложил газету, сунул ее в карман жилетки и поднял взгляд на нищего. Серые, блеклые глаза смотрели с ожиданием. За спиной прогрохотали колеса экипажа. Эх, как некстати!
‒ Где воевал, ветеран? — Поинтересовался я, еще раз окинув взглядом окрестности. Через минуту карета завернет за угол, тогда и…
‒ Дык в эртазанской кампании, — отозвался бомж, внимательно разглядывая меня. — Рогатых резали, прости Создатель…
‒ Что ж в Империи не остался, она ветеранам пенсию платит? — Спросил я, считая секунды.
‒ Дык я же… — Что собирался ответить нищий я так и не узнал. Потому что, поймав блеклый взгляд, надавил. И без сопротивления оказался в его сознании. Схватив бородача за уши, чтобы он не разорвал контакт, сходу сломал волю и отработанными движениями мысли придал интерфейсу удобный вид. Так, что здесь?
Мужика жизнь потрепала, ничего не скажешь… Алкоголик, но еще жадный до плотских удовольствий. Психика уже начала разрушаться. Ну и хрен с тобой, не лечить тебя я сюда пришел… Показывай память!
Ага, вот оно. Поручение Тайной гвардии… Разыскивать незнакомцев и, особенно, видящих… обо всем необычном сообщать. Ах даже так, говорители выдали… Больше ничего… Ну и ладно, мы тебе сюда образ засунем. Знаешь ты меня, знаешь… Вот тут я живу, у тебя ко мне любовь и уважение, потому что я тебе денег даю. Ну, вот и славно! Грубо сработал, но пару дней продержится, а дольше я тут не задержусь.
Вышел из его сознания и, отпустив уши, легонько хлопнул ладонью по лбу. Он встрепенулся, мутный взгляд немного прояснился. Кинув бородачу медную монетку, махнул рукой.
‒ Ступай, дай спокойно газету почитать!
‒ Благодарствую, ваша милость, — бомж трижды поклонился и поковылял дальше, лишь раз оглянувшись. Брезгливо поморщившись, я достал из кармана жилетки платок и вытер руки. Дождавшись, пока бомж удалится на приличное расстояние, снова вытянул говоритель и пробормотал.
‒ Маниша, ответь Ганнибалу! Маниша, ответь Ганнибалу!
Вот хотите верьте, хотите нет, но того, что произошло я не ожидал. Динамик вдруг зашипел, и выдал хрипловатым женским голосом.
‒ Ганнибал? Ох, Создатель, это не сон? Ганнибал, это ты? Тут я, Маниша!
Интуиция — великая вещь! Я какое–то мгновение даже не знал, что ответить.
‒ Ганнибал? Ох, Берг, я все–таки сошла с ума!
‒ Маниша?
‒ Да, да, это я! Но… Ганнибал? Ты??? Но как, где?
По–моему, она всхлипнула.
‒ Маниша, ты где сейчас?
‒ Я… Я в посольстве… К матери приехала, она очень просила… О Берг, не важно!
‒ Мне надо с тобой встретиться. Ты можешь выйти в город? — Проговорил я, лихорадочно соображая, где мы могли бы увидеться без особого риска.
‒ Ты в Шартане???
‒ А где мне еще быть?
‒ О, Создатель!!! — Вот теперь она точно шмыгнула носом.
‒ Где мы могли бы переговорить? — Спросил я, решив довериться ей. Чувствовал, знал — она не играет.
Пшшш…
‒ Сейчас… Я соображу… — Она на некоторое время замолчала. — Ты знаешь где «Кафе—Шарль»?
Что–то такое слышал… Ах да, новомодное заведение для знати, его мне рекомендовал стех из гостиницы. Кажется, возле южных ворот…
‒ Возле Южных ворот?
‒ Именно! — Не в меру радостно ответила стешка. — Я немедленно закажу там кабинет на имя графини дель Шадли.
‒ Когда ты сможешь быть там? — Спросил я. Ох, опасно. Но, с другой стороны, не встречаться же в парке, она все–таки дама из высшего общества. Дель Шадли… Имперский герцог? Ах да, он сбежал после смерти Дингера в Шартан. А она графиня, значит замужем за его сыном… Ладно, рискнем!
‒ Хвил через тридцать… Нет, сорок! — Поправилась она. Ох уж эти женщины… прихорашиваться собралась?
‒ Тогда до встречи. Говоритель возьми с собой, пожалуйста, — на всякий случай попросил я.
***
Маниша Вердик, графиня дель Шадли. Герцогство Шар, город Шартан, ближе к вечеру. Роскошная карета, запряженная четверкой великолепных лошадей, остановилась перед входом в новомодное заведение «Кафе—Шарль». Соскочивший с задка лакей, в расшитой золотом ливрее с графским гербом на спине, распахнул дверцу и помог графине, чье лицо было скрыто легкой вуалью, сойти на мостовую. Цокая каблучками, стешка летящей походкой вошла в ресторан и, коротко переговорив с метрдотелем, двинулась вглубь роскошной залы. Некоторые из посетителей зашептались, что–то активно обсуждая.
Еще совсем недавно, люди и нелюди, шептавшиеся за ее спиной, испортили бы Манише настроение. Но сегодня особенный день, и ей было плевать. Точнее, она даже не заметила этих шепотков и многозначительных взглядов светских львов и львиц, заполонивших столики модного заведения.
Не обратила она внимание и на странную, непривычную для Шартана архитектуру, хотя каждый раз при посещении этой таверны, ее завораживали эти геометрически правильные формы, минимализм и в то же время роскошность интерьера. Ходили слухи, что отстроивший это здание ваятель обучался в Империи и нахватался идей, принесенных в этот мир мифическими пришлыми.
Час назад, очередной раз поругавшись с матерью и коря себя за то, что, поддавшись уговорам, она все–таки приехала в посольство, Маниша заперлась в своей, когда–то детской комнате. Совершенно обессиленная, она упала на кровать и разрыдалась в подушку. День выдался на редкость трудным, обучение боевым дисциплинам не ладилось, и она чувствовала, что снова впадает в состояние совершенно черной беспросветности, которое долго преследовало ее после надругательства.
И в этот самый момент, когда она, отревевшись, не первый раз задумалась было о самоубийстве, в коробке с ее детскими вещами вдруг что–то зашипело. Сначала она решила, что ей померещилось. Но когда вызов повторился несколько раз, Маниша решилась ответить…
По пути в «Кафе—Шарль» она немного пришла в себя. И даже задумалась об осторожности. Но с другой стороны — чего ей бояться? Этот человек, когда–то укравший ее ради своей любви, не сделал ей ничего плохого. Напротив, воспоминания о той ночи, которую она провела в качестве пленницы, было одним из тех светлых лучей, позволивших выжить тогда и продолжать жить сейчас. И сохранить веру в любовь и справедливость. Поэтому, отринув сомнения, она двинулась к заказанному кабинету, позволила официанту открыть дверь и ворвалась внутрь со свойственной ей импульсивностью, словно торопясь навстречу новой жизни.
Ганнибал встретил ее стоя, посреди помещения, рядом с большим столом, накрытым на двоих. Кабинет представлял собой уютную комнату, элегантно отделанную в светлых тонах. Прямоугольное окно и двери были занавешены расшитыми золотом шторами, а царивший полумрак рассеян вычурными магическими светильниками, висящими на стенах. Мягкий угловой диван, обитый бархатом, придавал помещению уютную и даже несколько интимную атмосферу.
Чуть разведя руки в стороны, мужчина замер в странной позе, и лишь спустя несколько мгновений, Маниша поняла, что он ждет нападения. Пространство между ними звенело от энергии, хотя стешка не заметила ни одной схемы. Но запах… Запах озона, возникающий в присутствии готовых к активации структур высочайших уровней, говорил сам за себя.
‒ Здравствуй, — негромко сказал он по–эдемски, чуть расслабившись и внимательно разглядывая ее.
‒ И ты здравствуй, — ответила она, поднимая вуаль. Маниша помнила его взрослым мужчиной, а сейчас… Сейчас этого человека можно было назвать ее ровесником. Ну, может, чуть старше. Но он изменился, без сомнения изменился: короткостриженный, в модном костюме и дорогом жилете, с небольшой тростью: ее давешний похититель выглядел настоящим аристократом. Она сразу отметила печать властности на его лице, появляющаяся у людей, которым приходится принимать много трудных решений.
Графиня растерялась — она не знала, как себя вести. Привычно приняв позу светской дамы, стешка уже нащупала веер, чтобы прикрыть свое смущение, как было принято в свете в таких случаях, но Ганнибал вдруг оказался рядом и активировал неизвестную ей схему.
Пространство вокруг словно замерло от испуга. Пропали внешние звуки, и сам воздух будто бы застыл без движения.
‒ А ты повзрослела, — он улыбнулся и чуть отодвинул стул, предлагая сесть к столу. — Я взял на себя смелость сделать заказ…
‒ Восемь лет прошло, — усмехнулась она в ответ, элегантно сложив крылья и усаживаясь на стул. — А ты почти не изменился. Спасибо, я не голодна.
‒ Ну как хочешь, — хмыкнул Ганнибал и присел рядом. — А я, если не возражаешь, отдам должное местной кухне. Со вчерашнего дня ничего не ел.
‒ Кушай, конечно… — кивнула она и вдруг сказала совсем не то, что собиралась: — ты был готов драться. Со мной?
‒ Я теперь всегда готов драться, — чуть качнул головой он, накладывая на тарелку какой–то салат. — Расскажи, как ты живешь, графиня дель Шадли? У тебя семья, дети?
‒ Зачем ты так? — Сдавлено пробормотала она и, вдруг, по его лицу поняла — он действительно ничего не знает о ней. — Ох, прости…
Подавившись, он откашлялся и некоторое время, с непонятками в глазах, смотрел на нее. Потом вдруг взгляд мужчины остекленел, он вскочил со стула и шагнул к ней, а левая рука метнулась к ее животу. Десятки схем хлынули из его браслета, раздвинув ее защиту, словно той не было. Маниша захлебнулась воздухом от страха и странной щекотки во всем теле и застыла, боясь пошевелиться. О Создатель, как же он так смог?
Ощущения вдруг пропали, она подняла глаза и уткнулась в его жуткий взгляд, в котором не осталось ничего человеческого.
‒ Кто это сделал с тобой, малыш? — Хрипло спросил он.
Слова пополам со слезами водопадом хлынули из нее… Сбиваясь и глотая слезы, гордая и неприступная графиня рассказывала чужому, практически незнакомому человеку свою жизнь. Как ее выдали замуж. Как она честно пыталась полюбить человека, как забеременела, а потом это чудовище, ее муж, видящий в ней только самку для своих игрищ, жестоко издевался над ней, используя чудовищные артефакты. Как она потеряла ребенка, и врачи сказали, что у нее больше не будет детей. Как у нее помрачился рассудок, а ее лечили, пропуская через тело магические разряды огромной силы. Как она обрела смысл жизни в мести и наняла наставников, которые учили ее реальным боевым навыкам. Чтобы она смогла найти и убить своего мужа. Как весь шартанский свет развлекался, обсуждая приключившиеся с ней несчастья…
Ганнибал слушал молча, больше не притрагиваясь к еде и не показывая эмоций, лишь в его глазах что–то менялось. Когда она закончила, стешке стало страшно. От собеседника повеяло такой жутью, что Манише захотелось бежать отсюда без оглядки. Она с трудом удержала себя.
‒ Значит, тебя здесь ничего не держит? — Вдруг спросил он спокойным голосом, от чего стало еще страшнее.
‒ Ничего, — покачала головой она. — Я лишь хочу убить его…
Он наклонил голову, рассматривая ее, и вдруг улыбнулся.
‒ А поехали со мной. Поможешь, а потом мы найдем твоего Шадли. Я помогу разобраться с ним.
‒ А… Куда? — оторопела Маниша.
‒ А какая тебе разница? — В тон ей ответил Ганнибал, по–прежнему улыбаясь. От этой улыбки и его странного взгляда она вся покрылась мурашками.
‒ Прямо сейчас? — Уточнила она.
‒ Ага, сейчас, — кивнул он.
‒ А зачем я тебе нужна?
‒ Прикроешь меня в одной операции. Заодно, подтянем твои боевые навыки. Только есть три условия.
‒ Какие же?
‒ Командовать буду я. Поэтому, никакой самодеятельности: говорю — ты делаешь. Это раз. Второе — со мной еще два человека и тебе придется с ними сработаться.
‒ Ну, допустим, — пробормотала она, не отрывая взгляда от его глаз. — А третье?
‒ У меня есть секреты. И на некоторые вопросы я не смогу тебе ответить. Это не должно стать причиной обиды или недоверия.
‒ Я согласна! — Совершенно неожиданно для себя произнесла Маниша. Создатель, что она делает??? — Только мне надо написать отцу.
Не говоря ни слова, Ганнибал взял стоящий на столе колокольчик и позвонил. Сфера тишины вдруг исчезла, а спустя мгновение открылась дверь, и на пороге кабинета появился официант.
‒ Ваше сиятельство?
‒ Будьте добры лист бумаги и ручку, — попросил он.
‒ Сей момент, — поклонился молодой парень, вышел, прикрыл за собой дверь и тут же вернулся, неся небольшую стопку листов и магическую ручку, стилизованную под перо.
Когда официант вышел, Маниша придвинула к себе лист бумаги и быстро, чтобы не передумать, написала следующее:
«Отец!
Пришло время выполнить то, что я давно планировала. Знаю, что ты не одобрял и не одобряешь моего решения, но иначе я поступить не могу. Пожалуйста, не ищи меня. Поверь, просто доверять мне и ждать — лучшее, что можете сделать для меня ты и мама.
Прощайте и берегите себя,
Любящая вас Маниша»
Сложив лист треугольником, она коснулась накопителей и быстренько сплела схему почтовой печати, превратив сложенный лист в запечатанное письмо. Начертав на нем: «Его превосходительству, послу Эдема Зеулу Вердику», Маниша сама взяла колокольчик и позвала официанта.
‒ Любезный, — обратилась она к парню, протянув конверт. — Прошу вас, передайте за ужином это письмо Его превосходительству. А это вам за беспокойство, — она открыла ридикюль и передала официанту золотую монету.
‒ Благодарю вас, графиня, — поклонился парень, принимая письмо и деньги.
‒ Мы хотели бы выйти через двор, — сообщил официанту Ганнибал, кинув на стол две бумажные купюры по пятьдесят златников.
‒ Прошу вас следовать за мной, — снова поклонился служащий «Кафе—Шарль» и, пройдя кабинет по диагонали, открыл другую дверь, ранее скрывавшуюся за шторой. Ганнибал взял Манишу за руку и двинулся к проему. Проходя мимо официанта, он вдруг остановился и, схватив парня за уши, впился взглядом ему в глаза. Служащий вытянулся в струнку, а спустя несколько мгновений ноги парня подкосились. Придержав тело подмышками, Ганнибал усадил официанта на стул и, приложив палец к губам, кивнул Манише на дверь.
Пройдя темным коридором, они вышли во двор, где их ждал черный закрытый экипаж со скучающим кучером. Открыв дверцу, Ганнибал помог Манише забраться внутрь и запрыгнул следом, что–то негромко сказав вознице. Карета тут же тронулась с места.
Создатель, что она делает???
‒ Ганнибал, куда мы едем? — срывающимся от волнения шепотом спросила Маниша.
‒ Называй меня Вадимом, — попросил он. — Это мое настоящее имя. Или просто — Дим.
‒ Хорошо, — кивнула стешка, чувствуя, что ее трясет от страха и возбуждения.
‒ Тебе надо переодеться для верховой езды, — сообщил Вадим, что–то доставая из кармана жилета. — Чту у тебя с накопителями?
‒ Двойной набор, — чуть смешавшись, Маниша откинула полу юбки, демонстрируя восемь небольших цилиндриков, закрепленных за резинкой чулка.
‒ Пока хватит, — кивнул ее спутник, кинув быстрый взгляд на ее ножки. Потом раскрыл ладонь, в которой был зажат небольшой костяной браслет, украшенный несколькими небольшими бриллиантами. — Надень и подключи ко второму набору.
‒ Что это? — Она с интересом взяла украшение.
‒ Дополнительный контур защиты, — кивнул Вадим. — Твоя никуда не годится. Одевай, одевай, не сомневайся!
Посмотрев на мужчину, Маниша зажмурилась и просунула руку в костяное кольцо. Ничего страшного не произошло — лишь на браслете появилась маленькая красная точка и четыре разноцветных жгутика, которые она тут же соединила с накопителями. Цвет точки сменился на зеленый, и вокруг тут же запахло озоном.
‒ О, Берг, — Маниша в ужасе сжалась, почувствовав, как ее природная защита соединилась с чем–то несоизмеримо более мощным. — Почему я не вижу потоков?
‒ Не видишь ты, не видит и враг, — усмехнулся Вадим.
‒ Но он высосал всю мою энергию, — пожаловалась она.
‒ Это не страшно, я дам тебе еще набор, — пообещал ее спутник. — А твой внутренний резервуар наполнится через пол–бука.
‒ Создатель, что я делаю? — Вздохнула она. — Кто ты, Вадим? Ходили слухи, что ты то ли пришлый, то ли наблюдатель...
‒ Я круче, — усмехнулся он и снова схватил ее за руку. — Мы еще поговорим с тобой об этом. Накинь вуаль и пошли!
Карета остановилась, и он тут же распахнул дверцу, буквально вытащив Манишу наружу. Это же Пассаж, поняла она, оглядевшись вокруг. Вадим уверенно потащил ее к ближайшей лавке, на которой большими буквами было выведено: «Одежда для путешествий». Скучающая продавщица солидной комплекции с интересом взглянула на парочку.
‒ Но я здесь не одеваюсь, — попыталась было заикнуться она, но Вадим лишь качнул головой.
‒ Это просто прекрасно! Тем меньше шансов, что тебя опознают по одежде. Оденешься так, как ты бы никогда не оделась раньше, — продолжил он. — Но тебе должно быть удобно двигаться, скакать и драться. Договорились?
‒ Я поняла, — не решившись спорить, Маниша двинулась к продавщице. — Милая, я немедленно отправляюсь в путешествие и мне надо одеться…
***
Вадим Третьяков. Герцогство Шар, город Шартан, наемный экипаж медленно движется по мощеным улочкам в сторону северных ворот. Вечер, жара стала спадать. Рядом с Вадимом сидит Маниша, одетая в обтягивающий замшевый костюм для верховой езды, подчеркивающий ее соблазнительные формы. Крылья стешки чуть обхватывают плечи, выдавая крайнюю степень волнения.
Когда она вышла из примерочной, я понял, что добром это не кончится. Нет, не в плане предстоящего дела, а в плане личных отношений. Нескладная девочка–подросток выросла в очень соблазнительную женщину, а я, уже месяц не видевший Динари, очень хорошо это прочувствовал. Твою мать, долбаные гормоны! И самое главное, как энергию не перераспределяй, все равно хочется. Можно, конечно, залезть себе в мозги и сместить гормональный баланс. Но вот беда, это сразу даст побочный эффект, выражающийся в снижении агрессивности. Чего сейчас делать никак было нельзя. Проклятье!
Стешка, по извечной женской привычке покрутилась, демонстрируя себя, а я, застыв в оцепенении, любовался ее стройными ногами, соблазнительными бедрами, высокой грудью и нежным личиком, обрамленным теми самыми белыми и пушистыми волосами, которые делали ее похожей на ангела. Короткая стрижка подчеркивала элегантность шеи, а большущие серые глаза в немом вопросе смотрели на меня, ожидая чего? Восхищения, одобрения?
Не мешали восхищаться и белые, покрытые ухоженными перьями крылья. Беркут как–то по пьяни признался, что никогда бы не лег в постель с нелюдью, что, мол, такая связь сродни зоофилии. Не знаю, не знаю… Я воспринимал ее крылья, как маскарадный прикид, не более. За которым скрывалась женщина. Очень желанная и соблазнительная, что там говорить!
Динке, за восемь лет, я изменил лишь единожды — крепко выпив, со шлюхой в портовом городе Бриз, куда мы с Беркутом ездили за грузом золота и драгоценных камней. Меня потом долго мучила совесть, и я зарекся, но, если Маниша так и будет демонстрировать мне свои ножки, я не выдержу. К тому же, говорят, стешки страстные… Твою же дивизию, о чем думаю?
И вот теперь, сидя в карете, я безуспешно старался переключиться на конструктив. Но ее глаза, смотревшие на меня с каким–то доверчивым, детским выражением, в ожидании какого–то чуда, категорически не давали мне этого сделать.
‒ Слушай внимательно, — поморщился я, неимоверным усилием заставив себя сосредоточиться на деле. — На воротах к нам, возможно, прицепятся. Поэтому, если не выпустят — будем драться.
‒ Ты думаешь? — Маниша наклонила голову к левому плечу, не отрывая от меня внимательного взгляда. Эта ее детская привычка никуда не делась. — Меня никогда не задерживали, у меня вообще–то дипломатический иммунитет…
‒ У меня тоже, — пробормотал я и вытащил запасной накопитель из кармана жилета. Прицепив его Манише на пояс, я объединил ее силовые потоки в общую сеть и скрыл их под защитным плетением. — Но у меня плохое предчувствие. Если начнется сшибка — прикрываешь меня от стражи. Не давай им в меня стрелять. У меня не слишком много энергии, чтобы тратить ее на защиту от железа. И при первой возможности беги за ворота! Карета останется здесь…
‒ Хорошо, — кивнула она. — А кучер? Если стража нападет, его первого убьют…
‒ Значит такая у него судьба, — пожал плечами я.
‒ А куда мы потом? — Спросила она, сплетая какие–то схемы на кончиках пальцев. — Если выберемся за ворота?
‒ В Адостан, — не вдаваясь в подробности, сообщил я.
Маниша хотела что–то спросить, но цоканье копыт стало затихать, а экипаж заметно сбавил в скорости, и она промолчала. Я отодвинул занавески и глянул вперед. Да, вот они, северные ворота. Я намеренно выбрал этот маршрут и совсем не потому, что именно отсюда уходила дорога на Адостан. Только в этом месте, вплотную к Северному бастиону подходила растительность — кусты и небольшие деревья с крепкими корнями, за которыми горожане специально ухаживали. Как я недавно узнал, эта прибрежная полоса леса удерживает берег от вымывания. А в нашем случае любые препятствия давали убегающим огромное преимущество — в битве видящих побеждает тот, кто имеет больший запас энергии и умеет наиболее эффективно этой самой энергией пользоваться. Преследование по зарослям требовало больших атакующих мощностей, чем погоня и атака на открытой местности.
Карета остановилась. Перед нами, в очереди на выезд стоял фургон торговца, который активно досматривала стража. Как и тремя часами ранее, работали две пятерки бойцов, усиленные двумя видящими. Последние — высокий молодой парень в щегольских кожаных доспехах и седой мужик лет сорока-пятидесяти, усатый и кряжистый, были вооружены средними магическими метателями, небрежно закинутыми за спины. На виду оба мага держали по четыре комплекта стандартных накопителей, что, по местным меркам, было довольно круто и дорого.
Активировав оба боевых браслета, я погрузился в себя и, зацепив Зага усилием воли, вывел на глазной нерв стандартный боевой интерфейс, пометив на нем сидевшую рядом стешку как «свою». Зиг, естественно, оценил усатого видящего, как самого опасного и, к моему неприятному удивлению, засек где–то в застройке еще одну цель… Странно, тремя часами ранее ее не было. Это уже становилось опасным и смахивало на засаду. Нет, была, конечно, вероятность, что в соседнем доме случайно оказался видящий, но в таких делах лучше предположить самое худшее.
‒ Готова? — Спросил я Манишу, притихшую рядом. Она молча кивнула, активировав какие–то небольшие ударные схемы. — Учти, в сером доме еще один видящий. Может, просто там живет, а может и по нашу душу.
‒ Поняла, — напряженным, каким–то звенящим шепотом ответила девушка, а я, вдруг, совершенно некстати подумал, что зря привлек ее к своим делам. И если она погибнет, то я себе этого никогда не прощу.
Фургон торговца медленно двинулся вперед и, преодолев шлагбаум, благополучно исчез за стеной. Наш экипаж тронулся с места и, проехав два десятка метров, застыл перед вновь опустившимся бревном. Молодой шагнул к кучеру, а тот молча подал ему жетон лицензии на частные перевозки. Вернув железку вознице, видящий шагнул к двери и легонечко стукнул по косяку костяшкой пальца.
‒ Городская стража, будьте добры, представьтесь, — приятным баритоном произнес он, остановившись так, чтобы дверь, открываясь, не стукнула его. Пожилой остался стоять возле шлагбаума, убрав руки за спину. Обманчиво–расслабленная поза. Из такой изготовить к бою метатель — полмгновения.
Скорчив самую презрительно–аристакратическую гримасу, на которую был способен, я отодвинул в сторону шторку.
‒ Герцог ву Рьяк и графиня дель Шадли, — нагло вывалил я, внимательно следя за глазами видящего. На интерфейсе мигнул красный значок, показывающий, что нас сканируют на наличие накопителей. Титулы мало повлияли на мага, а вот показания сканера заставили его вытянуться и подобраться.
‒ Я вынужден попросить ваше сиятельство и ее светлость выйти из кареты, — напряженно произнес молодой и предъявил жетон, с которого скалилась морда тигра. — Тайная гвардия!
‒ Потрудитесь приподнять шлагбаум, любезный, — усмехнулся я в ответ, сунув ему под нос пластинку дипломатической аккредитации, которую я получил в посольстве Шартана в Северной Лузитании. — Я не являюсь поданным герцогства, как и графиня, — Маниша передала мне свой паспорт, который я тоже предъявил видящему. — И попрошу поторопиться, мы спешим. Или вы, молодой человек, хотите, чтобы у герцога дель Шара возникли сложности как с Лузитанскими королевствами, так и с Эдемом?
‒ Прошу прощения, гранд–мессир, — вдруг вытянулся парень, прочитав мою аккредитацию. И кинул встревоженный взгляд на седого. — Но у меня строжайший приказ начальства не выпускать видящих из города, без беседы со следователем. Не будет ли любезны ваше сиятельство и ваша светлость подождать несколько хвил, пока я сообщу начальству?
Седой уже понял, что он вляпался в ситуацию, когда любое решение будет плохим. Если они выпустят нас из города, то получат «пистон» от дель Виля. В то же время попытка задержать архимага другого государства после предъявления дипломатической аккредитации, является международным преступлением, которое точно не сойдет им с рук. Не нужно быть гением, чтобы понять, кого назначат «стрелочником». И если молодой, в силу своего возраста, больше всего на свете боялся непосредственного начальства, то умудренный опытом усатый прекрасно знал, что международный скандал может стоить им головы. Точнее ему, поскольку он тут старший.
Поэтому, услышав обращение «гранд–мессир», он тут же приблизился к карете, забрал документы у молодого и, бегло просмотрев, вернул их мне.
‒ Я прошу прощения, гранд–мессир, конечно, вы с графиней можете продолжать свой путь, — молодой кинул изумленный взгляд на седого, но все таки не посмел ослушаться приказа и дернулся к шлагбауму.
‒ Благодарю, — я забрал документы и едва успел положить их в карман, как раздался выстрел. Экипаж дернулся и, резко встав, опасно накренился. Нас с Манишей с силой кинуло вперед.
‒ Из кареты! — Заорал я, ударив дверь ногой и рыбкой вылетая в открывшийся проём. Уже в полете понял — стреляли из «Томагавка» — единственной винтовки, которую мы делали и продавали на экспорт. И стреляли в лошадь.
Упав на камни, сгруппировался и, развернувшись, вытянул правую руку в сторону серого дома — что стреляли оттуда, я бы определил даже без интерфейса. Сетка мишени задергалась, пытаясь зафиксировать цель, но я ждать не стал, а мысленно нажал на спуск, резко увеличив мощность разряда.
Громыхнуло знатно. От серого дома полетели камни и какие–то ошметки, часть стены обвалилась, а я со всех ног рванул к воротам, ища глазами Манишу. К счастью, стешка совершенно четко сориентировалась и тоже побежала к шлагбауму. А я вдруг подумал, что волновался зря. Не смотря на хрупкость и ангельский вид, стехи, даже женщины, всегда были сильными и толковыми воинами, легко дававшие людям фору.
Сбоку захлопал магический метатель — седой, лежа за колесом накренившейся кареты, вбивал заряд за зарядом в окутанный пылью серый дом. Вряд ли он видел цель, даже Заг потерял стрелка, но долбя в ту сторону, он решал сразу две проблемы. Во–первых, этим он показывал, что они, стража, на нашей стороне, чем, кстати, сохранил себе жизнь, ибо оставлять за спиной потенциального врага — вооруженного видящего — я изначально не собирался. Во–вторых, он обозначал цель своим коллегам, которые совершенно правильно поняли посыл и рассредоточились за укрытиями, проигнорировав нас со стешкой. Опыт — великая вещь, и седой, явно боец не из последних, сделал сейчас все, чтобы спасти стражникам жизнь и репутацию. Что я не мог не оценить.
Стешка уже миновала мост через ров, я со всех ног бежал следом и подумал было, что мы выбрались, когда случилось то, чего я никак не ожидал — прямо впереди, в десяти метрах перед Манишей в воздухе возникла ослепительная линия открывающегося портала.
Думал ли я тогда о чем–то? Да нефига, все сделал чисто на рефлексах. «Скачок» мгновенно перенес меня на десяток метров вперед, я с огромной скоростью пролетел сквозь Манишу. Мне даже показалось, что я разглядел ее внутренности, хотя, конечно, это бред — схема «скачок» телепортирует, а не ускоряет. Створки портала еще только открывались, когда я нагло заякорил чужую пространственную схему и рывком вытянул из нее субстанции, столько, сколько влезло в накопители. Заг пискнул от пропущенного через него огромного количества энергии, а я, резко развернувшись, схватил в охапку Манишу и, активировав под подошвами схему «прыжок», буквально улетел в ров.
Рвануло мощно! На вскидку — единиц на тысячу. Мы со стешкой плюхнулись в стоячую, заросшую ряской воду и в этот момент моя защита просела на тридцать семь процентов. Ну еще бы — пространственные заклинания энергоемки, а порталы — самые мощные из них. Выкачав энергию, я нарушил работу схемы, а это чаще всего приводило, не много не мало, к рождению черной дыры. Вот она и родилась. И, согласно теории Хоукинга, испарилась — ибо вещества в ней было чересчур мало для стабильности. Но во Вселенной ничего и никуда не исчезает, так что энергия просто выделилась наружу — в виде взрыва.
Мы погрузились на полметра, а над нами пронесся огненный вихрь. В воду попадали какие–то камни. Почувствовав, что мне не хватает воздуха, я отпустил Манишу и мотнул ногами, всплывая на поверхность. Стешка тоже очухалась и забарахталась в воде. Сейчас, сейчас, сам вдохну и тебя вытяну… Вынырнув, я судорожно глотнул горячего, насыщенного озоном воздуха и огляделся. Со стены в ров падали камни, к счастью, в стороне от нас. Мост сорвало, створок у ворот не было, а надвратные укрепления медленно качались, поврежденные до несущих балок. К счастью, крепостная стена устояла. А над склоном вала, на фоне темно-голубого неба стремительно расширялась шляпка огромного черного грибовидного облака. Нихрена себе повоевали!
Нырнув, я протянул руку и, схватив девушку за крыло, потянул вверх. Она дернулась было, но в этот момент ее голова поднялась над водой и стешка, вдохнув, судорожно закашлялась. Подтянув Манишу к себе, я легонько стукнул ее ладонью между крыльев.
‒ Ой… Кха–кха, — откашлялась она и повернулась ко мне, готовя какие–то боевые схемы на кончиках пальцев. А мне вдруг стало смешно — мокрая и грязная Маниша, готовая биться, барахтаясь в воде, выглядела на редкость забавной.
‒ Это я, я, не надо меня убивать, — успокаивающе проговорил я, придерживая ее за руки.
‒ Какого?.. Что произошло? — Ошарашено пробормотала она, глядя на меня своими огромными серыми глазами.
Не говоря ни слова, я нащупал ногами берег, подтянул Манишу к себе и поцеловал. И знаете, что самое забавное? Она ответила на поцелуй.
***
Голб ву Сторм. Герцогство Шар, город Шартан. Неподалеку от посадской рыночной площади. Вечер, солнце близится к закату. Торговый люд расходится, то тут, то там вспыхивают костры, слышится смех и музыка, доносятся запахи пищи. Радостный и сытый Голб обхаживает недавно купленного ящера. Скотина с пастью, как у крокодила, довольно щурится, когда сержант чистит его чешую специальной щеткой. Рядом стоят еще трое ящеров и четыре расседланных лошади. Дымится прогоревший костер, на бревне сидит мрачная Козитта и остервенело чистит песком котелок.
‒ Товарищ лейтенант, разрешите обратиться? — хмыкнул я, поглядывая на Козявку.
‒ Ну, — буркнула она совсем не по уставу, продолжая остервенело скрести песком по металлу. И вот же зараза, даже не взглянула на меня.
‒ Вы, товарищ лейтенант, на каком ящере поедете? — Продолжил я, изо всех сил пытаясь ее расшевелить. С каждым часом малая становилась все мрачнее и мрачнее, а поскольку на данный момент она была моим командиром, мне это катастрофически не нравилось. С таким командованием и сдохнуть недолго.
‒ Мне все равно, — тихо ответила она, не отрываясь от посуды.
Я выругался про себя. Жить, между прочем, хотелось. Всегда, сколько себя помнил, я мечтал о собственном ящере. Еще в детстве, когда отец мне показывал картинки этих чудных зверей, я грезил о них. В Лузитанию их не везли, говорят они плохо переносят морские путешествия, а порталы на нашем континенте так и не смог открыть ни один видящий — что–то там не так с магическим полем. Но мечта осталась мечтой. Я никому не признавался, но и на военную службу пошел в надежде на то, что уж такой король, как Беркут точно сможет придумать, как привезти их к нам. И, пусть не дома, но мечта осуществилась! Как тут умирать?
‒ Да все будет в порядке с командиром, не куксись, — продолжил я шевелить Козявку. — При необходимости он этот город разнесет по кирпичику и не поморщится!
‒ Зачем он рацию отключил? — Вдруг подняла голову она, посмотрев на меня. Вот бергова задница, такого взгляда у Козявки я еще не видел. Это что, слезы там блеснули, что ли? Твою мать, она знает что–то, чего не знаю я?
‒ Значит надо ему, — отрезал я, поворачиваясь к зверю и вытирая моему Зубастику бабки. Но потом не выдержал и все–таки спросил: — Я чего–то не знаю?
‒ Нет, — качнула головой лейтенант, ополоснула водой котелок и стала упаковывать его в рюкзак. — Ты все знаешь. Просто на душе неспокойно, видишь ли. Давай–ка, Голб, соберемся и подготовимся к отъезду.
‒ На ночь глядя, что ли? — Слегка возмутился я. Вообще–то хотелось бы наконец выспаться!
‒ Именно, — кивнула малая и принялась собирать наши вещи. — Возможно, будем уходить в ночь.
Я пожал плечами. Нельзя недооценивать женскую интуицию. Вот, заодно и проверим, как ящер ночью идет… Только бы ноги не переломал.
Взрыв раздался в тот момент, когда я закрепил свой рюкзак на спину заводной лошади. Где–то на севере, за стеной, на фоне темнеющего неба вдруг мелькнула ослепительная вспышка, а спустя несколько мгновений раздался грохот, как будто там, в море ударило с десяток молний одновременно.
‒ Ложись!!! — Машинально заорал я и грохнулся на землю. Взрывная волна возникла внезапно, стремительно приближаясь к нам. Стоящие рядом палатки, костры и вещи смело, будто веником, послышался треск фургонов и крики людей. Ящеры лишь присели, а лошади повалились на траву, издав истошное ржание. Я вжался в землю, почувствовав, как сработала защита. Ветер пронесся над нами, а индикатор запищал, как бывает, когда энергия проседает более чем на десять процентов.
‒ Голб, пулей! — Закричала вдруг Козявка и одним движением забросила свое маленькое тело в седло. — Это командир! Хватай лошадей и за мной!
‒ Есть, — буркнул я в задницу стремительно удаляющегося ящера и побежал собирать за поводья испуганных лошадей. При этом Зубастик и два других «крокодила» совершенно спокойно поднялись и принялись щипать травку. Вот это монстры! Подтащив упирающихся и фыркающих лошадей к Зубастику, я схватил поводья ящеров и прыгнул в седло. Получилось, конечно, куда менее грациозно, чем у лейтенанта, но и хрен с ней. Зацепив пук из веревок за луку седла, я расчехлил автомат и закинул его за спину стволом вниз, чтобы можно было направить на цель одним движением. Вперед!
Глянув по ходу движения, я слегка обомлел. Далеко впереди, возле северных ворот в небо поднималась огромное грибовидное облако. На поле перед ним, там, где прошла взрывная волна посад прекратил свое существование — палатки и строения были разрушены, местами начался пожар. Кричали люди, бегали испуганные лошади, свиньи, курицы и Берг знает кто еще. То там, то тут лежали тела людей, правда, хвала Создателю, большинство из них шевелились.
Козитта ускакала далеко вперед, однако я торопиться не стал. Провести четырех лошадей и двух ящеров через свалку, в которую превратился посад, было не так уж просто. Местами даже пришлось спешиться. Поэтому, к месту взрыва мы со зверинцем прибыли спустя несколько минут после Козявки.
Да, высшая магия, что тут скажешь! Это не автоматиком стрелять…
К самому эпицентру я, конечно, приближаться не стал — облако никуда не делось, лишь медленно смещалось к лесу, сдуваемое бризом, дувшим с моря. В радиусе двух сотен локтей от пылевого столба не осталось ничего — здесь прошла огненная стена, уничтожившая все на своем пути. Пепел и странные стеклянные лужи были присыпаны землей, выброшенной, вероятно, из огромной воронки, контуры которой угадывались под ножкой огромного гриба. Городская стена, конечно, устояла, не пустив в город взрывную волну — для этого она и задумывалась. Однако ворота, которые на момент взрыва были открыты, сорвало полностью, а в проеме можно было заметить существенные разрушения.
Козявка, соскочив с ящера, бегала по полю от одного обгоревшего трупа к другому. Я же, подключив мозги, стал соображать — где мог спрятаться командир, реши он устроить такое. Варианта было ровно два — или за стеной в городе или во рве. Поэтому, чуть тронув пятками Зубастика, двинулся к большой канаве, вырытой вдоль крепостной стены.
Все–таки бабы — существа неполноценные. Так трудно было пораскинуть мозгами? Конечно, командир был там. И не один.
‒ Здравия желаю, — гаркнул я, глядя на то, как грязная и мокрая парочка целуется, прижавшись к почти отвесному склону рва.
Командир как–то чересчур резко оторвался от грязно–крылатой спутницы и поднял на меня немного шальной взгляд.
‒ Голб? — Прищурившись, он рассматривал меня несколько секунд, видимо, пытаясь разглядеть силуэт на фоне светлого неба.
‒ Так точно, командир! — Бодро рыкнул я. — Помочь выбраться?
‒ Было бы весьма кстати, — хмыкнул он в ответ. — Ты как здесь?
‒ Я и товарищ лейтенант почему–то не сомневались, что эту хрень устроили именно вы, — ответил я ему, оборачиваясь к Козявке, которая со всех ног бежала сюда. — Товарищ лейтенант, захватите, пожалуйста, веревку. Без нее мы вряд ли их оттуда вытащим!
Козитта остановилась как вкопанная. Вся черная от пепла, а на щеках дорожки от слез. А я вдруг подумал, что зря Командир баб вокруг себя собрал. Ох, хлебнет он еще с ними, по самое «не могу».
‒ Он там? — ее слов я не расслышал, а, скорее, понял по движениям губ.
‒ Там, там. Веревку тащи!
В проеме ворот послышался шум. Несколько человек в доспехах, пробравшись сквозь завалы, выбрались на берег рва с другой стороны.
‒ Эй, что там? — Крикнул один из нас, глядя, как мы кидаем в ров веревку.
‒ Тут живые, — гаркнул я в ответ.
‒ А что здесь произошло? — Крикнул другой, из–за пыли мне не удалось его рассмотреть.
Командир, подталкивающий вверх висящую на веревке стешку, махнул мне рукой.
‒ Голб, ты ничего не знаешь! — Негромко приказал он. — Поднимай.
Я уперся ногами в край рва и потянул на себя веревку.
‒ Мы не знаем, — громко прокричала Козявка. — Пришли посмотреть, а тут живые…
‒ Не уходите никуда, мы сейчас помощь пришлем, — гаркнул в ответ один из стражников и исчез в пыли вместе со своими товарищами.
‒ Они будут здесь хвил через десять, — сообщил я командиру, хватая стешку за руку и вытаскивая на берег. А ничего такая блондиночка, если ее отмыть. — Через восточные ворота проедут.
‒ Нам надо уходить, — ответил он, хватаясь за конец веревки. — И быстро!
‒ Это понятно, — хмыкнул я, подтягивая его вверх. Вот зараза, крылатая девица была куда легче!
Забравшись на берег и оглядев ящеров, Вадим удовлетворенно кивнул.
‒ Отлично! Маниша, потом, — он повернулся к стешке, которая сняла куртку и выжимала из нее воду. — Познакомьтесь, это сержант Голб ву Сторм, это лейтенант Козитта Милеа Вуст. А это графиня…
‒ Просто Маниша Вердик, — перебила его стешка, смешно отряхивая крылья. Мокрая блузка совсем не скрывала шикарного корсета. Грудь у нее, кстати, очень даже… У командира губа не дура!
‒ Маниша Вердик, — повторил Вадим. — Она — боец нашей команды. А теперь все по коням и ходу отсюда! Гарнитуры подключить! Козитта, на тебе передовой дозор, едем по северной дороге. Голб, тянешь лошадей! Маниша — за Голбом, я замыкающий. Вперед!
Второй раз повторять команду не понадобилось. Вскочив в седло, я переместил автомат в походное положение и закрепил понадежней удила заводных лошадей.
Козявка, резко взяв с места, поскакала к лесу, обогнув почти рассеявшийся пылевой столб. Включив рацию на прием, я рванул за ней, заметив, как командир передал стешке гарнитуру, что–то негромко объясняя. Через несколько мгновений в наушниках послышался его голос.
‒ Тритий всем. Новый член команды имеет позывной «Маруся». Она не говорит по–русски, поэтому переговоры ведем по–имперски. Как поняли?
‒ Боров понял, — ответил я, поддав Зубастику еще каблуками.
‒ Козявка поняла!
‒ Маруся поняла, — сообщила стешка.
Я чуть притормозил перед лесом, дожидаясь крылатую. Под кронами деревьев стало заметно темнее. Дорога сузилась, превратившись в разъезженные колеи с пожухлой травой посредине. Козявка пропала из вида, командир чуть отстал, а я периодически оглядывался на стешку, стараясь оценить нового бойца. Ну что сказать… В седле она держалась неплохо, соблюдала дистанцию. Оружия у нее не было, но любой нелюдь — видящий, поэтому она сама по себе оружие. Раньше я к ним относился с опаской, но теперь, когда командир всем нам поставил защиту от внушения, перестал испытывать какие–то особые эмоции. Короче, будем посмотреть. Настораживало, что она — баба, и у командира с ней шашни. В походе это до добра не доводит, ну да хрен с ними, мое дело маленькое. Чтоб только с Козявкой не подрались…
Время от времени я переходил на рысь, а местами и на шаг — ящерам все равно, а лошади у нас груженые и двигаясь в быстром темпе могли уставать. В такие моменты командир догонял нас. Зубастик шел ровно, и я откровенно наслаждался ездой. Если б еще не этот тормозящий хвост из лошадей.
‒ Шшш… Тритий — Козявке. Навстречу двигается торговец на трех фургонах с охраной. Всего восемь человек, из них трое бойцов, один шод. Оружие — два арбалета, два метателя средней мощности и холодное. Спокойные, невнимательные. Меня не заметили, жду в засаде, в тиковой роще. До вас с пол мили.
‒ Понял тебя, Козявка! — Командир замолчал, обдумывая ситуацию. Я осмотрелся вокруг — зарослей нет, одни крисы. И не темно еще, толком не спрячешься. После бега лошади будут фыркать. Разве что к берегу уходить… Но тогда время потеряем, часа два как минимум. Стандартная дилемма — скрытность или скорость? Торговцы будут у города через час. Даже если их сразу допросят, и будет готовый отряд для погони — у нас час форы. Ночью не рискнут… Значит, взять нас могут только на границе. Тогда важнее туда быстрее добраться, чтобы не успели подготовиться… Хотя, могут и порталом кинуть бойцов, на заставе наверняка маяк есть. Но застава на дороге, а вокруг лес. И ночь. Если мы тормозить не будем, как раз часам к пяти утра будем у границы, насколько я помню карту. Так и надо делать, важнее скорость. А что командир думает?
‒ Отряд, идем спокойно, быть готовым к неожиданностям. Оружие к бою, но без нервов. С караваном разъезжаемся полюбовно и без разговоров. Козявка, оставайся на месте. Конец связи.
Ай, какой я умный! Командир вдруг догнал меня и, обойдя лошадей, поравнялся с Зубастиком.
‒ Голб, я здесь маяк скинул, — негромко и по–русски проговорил он. — Вот на той полянке. Запоминай место! Когда придет время, вернешься сюда порталом, заберешь у Цепалы золото. Понял?
‒ Сделаем, — кивнул я, а про себя подумал, что шашни–шашнями, а стешке командир не совсем доверяет… Запомним!
Торговый караван мы услышали раньше, чем увидели. Командир выбрал небольшую поляну, куда мы и отошли с дороги, позволяя фургонам проехать. Впереди двигался шод, верхом на ящере, за ним еще один охранник и дородный мужчина, скорее всего купец. Остальные бойцы замыкали процессию. Рогатый, увидев впереди кого-то, подобрался, но как–то сразу успокоился, заметив, что нас всего трое.
‒ Доброго вечера, — поздоровался купец по–имперски, поравнявшись с командирским ящером.
‒ И вам доброго, — кивнул Вадим. — В Шартане неспокойно, не торопитесь.
‒ Что такое? — нервно отреагировал торговец, а шод остановил своего «крокодила» и развернулся к нам.
‒ Мощный взрыв перед северными воротами, — сообщил им командир. — Посад сильно поврежден, множество жертв и разрушений. Мы чудом уцелели и поспешили убраться подальше… Советую в темноте не выезжать к стенам, можно повредить колеса фургонов.
‒ А что взорвалась–то? — Спросил шод с сильным адостанским акцентом.
‒ Не знаю, — очень натурально пожал плечами командир. — Говорят, наблюдатели опять шалят. Мы далеко были, поэтому и уцелели.
‒ Благодарю за предупреждение, — чуть поклонился торговец. — Счастливого пути!
‒ И вам удачи!
Три фургона, явно неслабо загруженные, прогромыхали мимо. Как только дорога освободилась, мы резво рванули вперед. Ай да командир! Десять против одного, что купец не захочет рисковать и переночует в лесу. А нам еще фора…
***
Терр барон Муар дель Виль, шеф Тайной гвардии герцогства Шар. Герцогство Шар, город Шартан, городской замок герцога дель Шара, рабочий кабинет владельца замка. Поздний вечер, на улице уже темно. Кабинет освещен десятком магических светильников. Герцог, сидя за столом, молча слушает доклад барона, изредка поглядывая на него из–под бровей. Рядом в небольшом кресле расположился его сын: прислонив ладонь ко лбу, молодой граф застыл без движения и может показаться, что он дремлет. Барон, стоя навытяжку перед столом, иногда поглядывает в блокнот.
‒ … пока выяснить не удалось. На момент моего отъезда от северных ворот, облако почти рассеялось, вернее, было унесено в сторону леса ветром с моря. Фон серьезно повышен на месте воронки и в районе северных ворот, однако видящие клянутся, что городскую часть они к утру вычистят.
‒ Облако несет в сторону ферм? — Хмуро спросил герцог.
‒ Скорее всего, пройдет значительно севернее, — ответил дель Виль, заглянув в блокнот. — И выпадет в Эртазании.
‒ Тоже не легче, — буркнул дель Шар и снова поднял глаза на барона. — Давай к главному. Как это произошло? И кто виноват?
‒ Согласно показаниям свидетелей, непосредственно перед взрывом, в районе северных ворот произошло боестолкновение с участием Стражи. Под обломками найден единственный выживший — терр Мерим, однако… — барон запнулся и едва заметно пожал плечами, — он сильно стукнулся головой и пока непонятно, насколько можно доверять тому, что он говорит…
‒ И все же?
‒ Он сообщил, что в карете к воротам подъехал архимаг Восточного Лизатанского королевства в сопровождении Маниши Вердик.
И без того хмурое лицо герцога вдруг заострилось, а молодой граф, перестав тереть переносицу поднял голову и изумленно взглянул на шефа Тайной гвардии.
‒ Даже так? И что же произошло?
Дель Виль поморщился, не желая повторять непроверенную информацию, но все же ответил.
‒ Он сообщил, что из стоящего рядом дома по карете был произведен выстрел. Была убита лошадь, после чего архимаг принялся обстреливать дом неизвестными заклинаниями. Стража и оба видящих начали помогать ему…
‒ Зачем? — перебил барона молодой граф.
Дель Виль снова поморщился.
‒ Мерим сообщил, что архимаг и Маниша Вердик предъявили дипломатические паспорта. Поскольку им угрожала опасность на территории герцогства, видящий принял решение оказать помощь…
‒ Колченогий якорь ему в задницу, — выругался герцог. Потом встал, подошел к окну и несколько мгновений вглядывался в темноту. — И что было дальше?
‒ Он не знает, — снова пожал плечами барон. — Архимаг и посольская дочка выбежали за ворота. А он продолжал обстреливать дом из метателя. Потом вспышка и все…
‒ Ты сам что думаешь? Был архимаг? Это же тот пришлый, да? Как его там?
‒ Вадим Третьяков, — ответил барон и снова заглянул в блокнот. — Ваше сиятельство, я считаю, что рано делать выводы. Гвардия ведет розыскные действия…
‒ Был или не был?! — вдруг рявкнул герцог, остановившись прямо перед дель Вилем.
‒ Вероятно, был, ваше сиятельство, — пробормотал он, поняв, что сейчас лучше ответить прямо.
‒ Почему я, — вкрадчиво продолжил герцог, по–прежнему не отрывая взгляда от барона, — узнаю о визите архимага другого государства в мой город, только после того, как тот исчезает, применив оружие массового поражения???
Дель Виль молча, навытяжку стоял перед герцогом, разглядывая носки своих сапог. Он очень давно не был в таком положении. Особенно удручало, что разнос происходил в присутствии молодого графа.
‒ Я жду ответа, барон, — уже спокойнее произнес герцог.
‒ Ваше сиятельство, при въезде в город Третьяков не предъявлял дипломатической аккредитации, — подняв глаза на своего сюзерена, ответил дель Виль. — Въехал как обычный лизатанский дворянин, последнее время таких много… Портовая охрана даже не зафиксировала в бумагах его имя…
‒ А знаешь, что я думаю? — Продолжил герцог, продолжая сверлить взглядом барона.
‒ Никак нет.
‒ Я думаю, что кое–кто покрылся мхом на кабинетной работе, — горько сказал дель Шар, наконец, развернувшись и сделав несколько шагов по кабинету. — Ты перестал ловить мышей, Муар. Где твоя разведка? Ты должен был знать о том, что архимаг будет здесь еще до того, как его корабль отчалил из Дианогарда… Так, кажется, теперь называется их главный порт? О, Берг, подумать только, эта лань теперь королева! Твою мать, Муар, ты должен был это предусмотреть!!! — Вдруг заорал он.
Подойдя к большому бару, герцог открыл стеклянную дверцу и налил себе из кувшина воды, подкрашенной голижским вином. Осушив бокал, дель Шар подошел к столу и опустил седалище в свое широкое кресло, не уступавшее по отделке трону в Центральном зале. Скрестив ладони на столе, он на некоторое время задумался, потом шлепнул рукой по столешнице.
‒ Значит так… Кто у тебя там самый толковый? Мигель?
У барона пересохло во рту, когда он понял, что герцог имеет в виду.
‒ Никак нет, — прохрипел он и откашлялся. — Простите… Мигель уже в возрасте и не потянет.
‒ Значит, сдавай дела Малышу, — дернул головой Хищный нос. — Возьмешь у Гарузо шестерых видящих. И двоих в гвардии. Еще отберешь десяток бойцов в Страже, потолковей. И доставишь мне сюда этого архимага.
‒ Если он жив…
‒ Он — жив! — Заорал дель Шар. — Жив, якорь тебе в задницу! Найди его!!! Его и эту полоумную посольскую дочку! И привези их сюда, — герцог со злостью махнул рукой, сметая со стола целую кипу бумаг. — Скрытно привези, чтобы ни одна тварь не знала. Я хочу знать, что происходит!!! И почему эта лань дель Мио посмела отправить его в мой город?!! Подумать только, семь десятков трупов!!!
Герцог тяжело задышал, с силой растирая себе шею и затылок. И уткнул тяжелый взгляд в барона.
‒ Сделаешь все как надо, останешься на своей должности. А нет… — он замолчал, продолжая сверлить взглядом дель Виля, — поставлю начальником Стражи. Ибо на большее ты не способен!!!
‒ Слушаюсь, — глухо ответил барон. Он бы многое мог сказать в свое оправдание, но не стал. Герцог уже принял решение, и переубедить его не удастся. А оправдываться просто так он не станет.
‒ Что с городской защитой? — Спросил герцог у графа. Тот поднял голову и безмятежно посмотрел на отца.
‒ Северные накопители просели на шестьдесят процентов, восточные на пятнадцать…
‒ Слышал, Виль? — Снова повысил голос дель Шар. — Твое разгильдяйство мне обойдется в восемьсот тысяч златников!!! — Барон промолчал. — Но, клянусь Дельфином, я заставлю эту лань дель Мио заплатить за все!!! Я вас больше не задерживаю, барон!
Дель Виль коротко поклонился и вышел из кабинета. Прошлую ночь он спал всего два часа, и в эту ему выспаться явно не удастся…
Первая половинка второй части
Часть вторая. В стране рогатых теней.
Вадим Третьяков. Герцогство Шар, граница с Адостаном. Раннее утро, сумерки. Вадим лежит в мокрых кустах бок о бок с Козявкой и рассматривает местность перед собой в небольшой бинокль. Ночью сильно похолодало, поэтому обильно выпавшая роса посеребрила траву. Впереди расстилается небольшой луг, посреди которого проходит вспаханная контрольно–следовая полоса. Тишину нарушает лишь пение проснувшихся птиц.
Чем больше я рассматривал КСП, тем меньше она мне нравилась. Через равные промежутки во вспаханную землю были воткнуты невысокие деревянные колышки, на каждом из которых висела небольшая схема. Не надо быть гением, чтобы понять — это сигнализация. Но как я не приглядывался, принципа работы понять не мог.
Конечно, и контрольно–следовая полоса, и магическая сигнализация были сделаны не для ловли шпионов. Все эти дорогие меры существовали, чтобы максимально ограничить контрабанду: из Адостана непрерывным потоком шли караваны с артефактами, которые затем, морским путем развозились по человеческим поселениям всего континента. В обратном направлении все чаще везли комбинированные изделия, которые доставлялись в Шартан из Лузитании — за восемь лет нам с Беркутом удалось организовать почти с десяток заводов, производящих различные полезные мелочи, сочетающие в себе земные и магические технологии. Со всего этого на границе собирали немалую мзду. И, естественно, находились люди и нелюди, которые не хотели платить. Вот именно для них, а не для нас, была сделана эта граница. Что, конечно, жизнь никак не облегчало.
Соваться через контрольный пункт я не решился — ясно, что герцог предупредил пограничников, говорители здесь исправно функционировали. Как ни горько было осознавать, в посаде остался не один десяток трупов, и то, что их повесят на нас, я не сомневался. Хотя не считал себя виноватым. Каждый имеет право на самозащиту, а ребята, попытавшиеся открыть портал перед воротами, явно хотели захватить нас. Я далек от толстовства, хотя, конечно, будь иная возможность уйти, без жертв, я б ей воспользовался. Но таковой не было — перед воротами действовала антипортальная защита. Бой с людьми или нелюдями, которые смогли ее обойти, в тот момент был бы безнадежным — у меня банально не хватило бы энергии. Очевидно, что снайпер, убивший лошадь, вынуждал нас бежать в ловушку: эти ребята прекрасно знали, с кем имеют дело.
Но совесть не слушает логических доводов. На мысль, что американское право жертв преступления вешает на организаторов, мерзавка возражала в том плане, что Америка далеко. А ты, мало того, что русский, да еще и потомок летчика, который предпочел увести горящую машину от населенного пункта и погибнуть сам. Дед смог, а ты облажался… Наконец, она, совесть, заставила меня признаться самому себе, что в тот момент я просто не подумал о возможных жертвах. А на полном автоматизме применил стандартную тактическую схему ближнего боя — нарушить плетение противника и уйти в защиту.
‒ Командир, можно спросить? — Козявка, едва слышно, отвлекла меня от непростых размышлений.
‒ Спрашивай, — так же тихо ответил я, продолжая разглядывать схему на колышке.
‒ А зачем нам стешка?
Так, так… Кажется понял, в чем дело. Вечно ищу какие–то смыслы, хотя давно пора понять — тут балом правит примитивизм… Они тупо наставили резонансных растяжек.
‒ Стешка нам нужна, чтобы обеспечить видящим группу прикрытия, — ответил я, соображая, как лучше эту штуку обмануть. — Придется выйти на контакт с наблюдателями, а они ребята серьезные, нужно кого–то иметь за спиной.
‒ Даже мы с Голбом не справимся?
‒ Не справитесь, — ответил я, посмотрев на ее осунувшуюся физиономию. Устала девочка и замерзла, мы все вымотались, вторые сутки на ногах. Вытянув псинергию, легонько раздвинул Козявкину защиту и подтянул красный канал из накопителя, добавляя лейтенанту немного энергии. — Давай, дуй за остальными и тихонько веди сюда. А я пока поколдую с сигнализацией.
‒ Слушаюсь, — шепнула девушка и беззвучно исчезла в кустах.
Я запустил боевой модуль и просканировал окрестности. Тихо и пусто, как ожидалось. Поднялся, отряхнул крупные капли росы с кожаных штанов и, пригнувшись, двинулся к КСП, держа наизготовку автомат. Вот она…
От большого колышка к маленькому, почти незаметному в траве кольцу тянулись нити синей и желтой субстанции. В кольцо был встроен маленький узел перехода и к следующему колышку вела уже зеленая и красная. Все просто — любая защита выше четвертого уровня входит в резонанс с двумя магическими линиями, находящимися рядом. Зверь пройдет без проблем, животные защиты не носят. А человек или нелюдь сразу спалится. Гениально!
Спустя несколько минут в кустах всхрапнула лошадь, а следом послышался треск веток. Из кустов выглянул Голб.
‒ Бегом сюда, — махнул рукой я, и он потянул за собой упирающуюся кобылу и невозмутимого ящера. Остановив отряд за пару метров до КСП, я собственноручно отключил защиту Голбу и Козявке, после чего повернулся к стешке. — Маниша, надо защиту выключить. Иначе спалимся.
‒ Хорошо, — устало пробормотала девушка и вдруг засветилась всеми цветами радуги. Ба, такого я еще не видел! Буйство магических потоков завораживало. Куда там человеку с его хилой энергетикой. — Чувствую себя голой…
‒ Пошли, — я оторвал взгляд от Маниши и первый шагнул на вспаханную землю. А когда все перешли на ту сторону, восстановил защитные контуры и с сожалением оглянулся на следы. С ними ничего не поделаешь… — А теперь — в темпе! Козитта, давай вперед, двигаемся вдоль дороги миль пять–шесть, мы за тобой.
Вскочив на своего ящера, лейтенант перевела автомат в походное положение и резко взяла с места, я еле успел подключить ее маяк к своему боевому модулю. Теперь не потеряемся…
Лес в Адостане ничем не отличался от леса в герцогстве Шар. Такие же зеленые клены, перемежающиеся высокими, мачтовыми крисами и густым кустарником. Мы шли след в след за Козявкой, она очень удачно выбирала маршрут, обходя непролазные заросли. Если встречался ручей, девушка некоторое время двигалась по воде, сбивая со следа потенциальную погоню с нюхачами. Милях в трех после границы путь нам преградило поле с высокой, чуть ли не по пояс пшеницей. Козитта свернула и обошла его по опушке, совершенно верно угадав направление, противоположное от хутора. Нет, не зря я ее взял с собой, она прирожденный лесовик. Еще бы, монастыри культа Милеа всегда располагались в самых заповедных уголках, а девочек там воспитывали с самого рождения.
Спустя час понял, что надо делать привал. От утренней прохлады не осталось и следа — солнце припекло так, что мы все время держались в тени. Плащи и свитера, одетые под защитные жилеты, давно были сняты и упакованы в мешки. Маниша спала на ходу, и даже двужильного Голба качало в седле, как мешок с сеном. Погоню мы, с большой вероятностью, должны были обмануть, а вот адекватно действовать в таком состоянии в случае засады или иных неприятностей могло и не получиться.
‒ Козявка — Тритию. Ищи место для привала.
‒ Поняла, — тут же ответила девушка, а спустя десяток минут зеленая точка на боевом мониторе прекратила движение.
Место было неплохим — небольшая поляна, скрытая в длинном и широком языке леса, который выступал из массива, вдаваясь в огромное, казавшееся бескрайнем поле, засеянное овсом. Рядом пробегал небольшой ручей, а холмик и густые кусты скрывали нас от потенциальных свидетелей, в то же время позволяя наблюдать за окрестностями.
‒ Костер разжигать нельзя, — буквально свалившись с ящера, простонала стешка. Волосы ее растрепались, на щеке появилась царапина, видимо от стегнувшей по лицу ветки. — Заметят дым, нам кранты!
‒ Почему? — Поинтересовался я, разминая ноги и место пониже спины. При всем удобстве ящера, это далеко не «мерседес».
‒ В Адостане очень жесткое имущественное право, — пробормотала Маниша, сняла грязную куртку и, поморщившись, бросила ее на траву. — Вся земля поделена, ходить по ней, а тем более жечь костры без разрешения владельца — преступление.
Козявка, начавшая собирать хворост, остановилась и вопросительно посмотрела на меня.
‒ Оставь хворост, займись сигналками, — велел я ей. — Голб, на тебе скотина. Расседлай, накорми, на ящеров зерно не трать, пусть траву жрут.
Козитта, бросив ветки на землю, подошла к лошадям и, достав один из мешков, принялась в нем копаться.
‒ Ну, может хоть чуть, командир? — Здоровяк с сожалением глянул на своего Зубастика.
‒ Делай, что говорю, — повысил я голос и повернувшись к стешке. — С обедом поможешь?
‒ Помогу, — как–то неуверенно пробормотала она. — Только я не умею…
‒ Не умеешь — научим, — буркнул я, доставая из своего рюкзака электроплитку. Придется немного потратиться, что, честно говоря, не радовало. Компа нет, следовательно, дрона, собирающего энергию, тоже нет. А накопители — не бесконечные. — Возьми котелок, набери в него воды на две трети и тащи сюда.
Пока Маниша ходила за водой, установил на треноге плитку, представлявшую собой металлический ящик со спиралью, утопленной в специальной термостойкой глине. Воткнув в отверстия крепления для котелка, подключил спираль к преобразователю, а тот — к одному из трех стационарных накопителей, которые мы тащили с собой. Процента три уйдет, не меньше. Если на каждую жрачку будем столько тратить, через месяц останемся без энергии.
‒ И что дальше? — Спросила меня стешка, притащившая котелок с водой и с интересом поглядывая на плитку и накопитель. — Никогда такой штуки не видела!
‒ То ли еще будет, — усмехнулся я, устанавливая чугунок на крепления. Кинув в воду несколько кусков соленого вяленого мяса, которое обнаружил в мешке с припасами, развернулся к Манише. — Ты что, никогда сама не готовила еду?
‒ Неа, — мотнула головой девушка. И в ответ на хмыканье Голба, гордо заявила: — На это, вообще–то, слуги есть.
‒ Чего–то их здесь не вижу, — ухмыльнулся здоровяк, демонстративно заглядывая то за одну лошадь, то за другую.
‒ Отставить насмешки, — буркнул я, заметив, как Козявка, разбирающая сигналки, кинула на стешку удивленный взгляд. — Никто из нас не рождается профессионалом. Смотри: сначала варим бульон, потом, когда вода с мясом некоторое время поварится, загрузим крупу и немного овощей. А в конце добавим специй и соли, если мясо даст недостаточно…
‒ Поняла, — кивнула Маниша. — А можно, пока она закипит, я пойду помоюсь?
‒ Нет, — мотнул головой я, поморщившись. Ну а кто обещал, что будет легко? — Все в группе сначала выполняют свои обязанности, а потом — личные дела.
‒ Я пошла, — кивнула мне Козявка и, нагрузившись сигналками, беззвучно растворилась в кустах.
‒ На ложку, — передал я Манише деревянный инструмент. — Видишь, пена пошла? Ее надо аккуратно снимать по мере появления. Тренируйся!
Стешка нехотя взяла ложку, но покорно принялась за дело. А я присел рядом на бревно и, приглядывая за Манишей, принялся подключать к боевому интерфейсу сигналки, которые, одну за другой расставляла в лесу Козявка. Нам всем нужно было поспать, поэтому придется обойтись без часовых. Эта система не требовала мощного компьютера, для ее обслуживания вполне хватало возможностей перстня. При этом она была достаточно эффективной и не раз спасала нам жизнь еще в лесах Лузитании. Небольшие датчики, объединенные в сеть, сканировали в инфракрасном спектре пространство перед собой. В случае изменения картинки, на перстень передавался сигнал тревоги. Обычный для нас вариант совмещения земных и местных магических технологий.
‒ А теперь чего делать? — спросила стешка, показывая ложкой на бурлящую воду.
‒ А теперь надо уменьшить нагрев, — пробормотал я, присел на корточки и покрутил ручку на преобразователе. — Минут десять должно повариться, ты как раз успеешь привести себя в порядок.
Маниша забавно дернула крыльями и, улыбнувшись, вдруг наклонилась и чмокнула меня в щеку. Потом, схватив свой мешок, убежала к ручью.
‒ Что? — С вызовом буркнул я, глядя, как Голб, занятый кормежкой лошадей, покачал головой. Сержант снял гарнитуру и, подойдя ближе, присел рядом на корточки.
‒ Командир, разреши доложить? — Тихонько проговорил он.
‒ Ну?
‒ Наш лейтенант к тебе неровно дышит, похоже, — еще тише пробормотал он, оглядываясь по сторонам. — Если они со стешкой начнут выяснять отношения, то проблем нам резко добавится.
‒ Млять! — Выругался я.
‒ Не то слово, — ухмыльнулся здоровяк и, поднявшись, двинулся к ящерам, которые, словно коровы, мирно щипали траву своими крокодильими рылами.
***
Козитта Луст. Адостанский лес, Берг знает где. Ночь. Девушка лежит, завернувшись в одеяло, и прислушивается к звукам ночного леса. Вокруг непроглядная темень, лишь на фоне звезд можно разглядеть едва видимые силуэты деревьев. В лесу тихо, только иногда крикнет птица или негромко фыркнет лошадь. Время от времени со стороны Голба доносится короткий всхрап. Становится холодно, начинает выпадать роса.
Тоскливо. Тоскливо и холодно. Я всегда любила лес. С раннего детства носилась между деревьями, лазила в джунглях, валялась во мху, и мне никогда и нигде не было так тоскливо и плохо, как сейчас. Лежа в этом ночном лесу, словно в утробе матери, я, как меня учили, тщательно и скрупулезно пыталась разобраться в себе.
‒ Эмоции, — не раз говорила сестра Никея, наша главная учительница по мыслезнанию, — это то, что всегда будет мешать вам. Они помогают обычным женщинам строить отношения с мужчинами, рожать детей и воспитывать их. Женские эмоции — это то, что заставляет обычную женщину, человеческую самку, стремиться к продолжению рода. Но вы — избранные, поэтому эмоции всегда будут заставлять вас сойти с начертанной дороги. Всю жизнь вам придется преодолевать их на пути к осуществлению. Если сможете с ними справиться — будете жить. Если же вам это не удастся, то погибнете. Эмоции — это сеть на вашем пути, в котором запутывается осуществление, единственная сила, которая сможет удержать вашу внутреннюю Кошку от удара в нужный момент или напротив, заставить ее ударить в ненужный…
Я тогда послушно записывала урок слово в слово, а позднее не раз перечитывала эти слова и рассказывала их на экзамене. В то время мне казалось, что знание врага, а ведь эмоции были врагом, как иначе, — убережет меня в будущем. Я и представить себе не могла, насколько ошибалась!
За прошедшие двое суток эмоции несколько раз то повергали меня в преисподнюю, то возносили в блаженство. Сначала сходила с ума, волнуясь за хозяина, пока он пропадал в Шартане. Потом впала в отчаяние, едва раздался взрыв, и я поняла, почувствовала — да, это он, он сейчас там… И дальше, как дура, в ужасе металась от одного обожженного тела к другому, отказываясь верить, что это может быть он… И затем невероятное облегчение, сумасшедшее счастье, стоило Голбу крикнуть, что вот он командир, жив! А через мгновение эта непонятная тоска, когда увидела его с этой… И глубокая черная дыра безнадежности, едва стало ясно: да, между ними что–то есть.
Такие скачки эмоций, завязанные на одного человека, говорили только об одном. Я влюбилась. Да, меня сотни раз предупреждали об этом. Говорили об опасности. О бесперспективности. О недопустимости. О пути, ведущему к гибели.
Сестры Милеа всегда неохотно шли на то, чтобы жрицы охраняли мужчин. Изначально, сам культ возник в женских монастырях, где пытались подготовить телохранительниц для знатных женщин. Вспомнилось, как я радовалась, когда меня отправили осуществлять в покои Большой Матери. Это было огромное доверие и успех для четырнадцатилетней девчонки, пусть я и была лучшей на тот момент. Обычно правительницу охраняли умудренные опытом сестры. Но Наставница предложила испытать меня, наравне с целым десятком опытных жриц. И я сделала то, чего до меня не делал никто и никогда — опередила их по всем дисциплинам. Галида сама выбрала меня для своей младшей дочери…
Великая мать была строга, но снисходительна. В тот день, когда десант Беркута высадился во дворце, я, как и всегда, готова была умереть. Как меня учили, встала перед дверью в покои принцессы Диры и приготовилась подороже отдать свою жизнь, потому что иного выхода не видела — непонятно как Беркут узнал о подземном ходе и перерезал его. Тогда было непонятно, а сейчас–то я знаю — Вадим просто залез в голову одного из офицеров, который пропал из дворца накануне штурма. Я попыталась сунуться с принцессой через стену, но Диру ранили, и мне пришлось отступить.
Я держалась почти бук, отбиваясь от вооруженных до зубов десантников, пока не появился Вадим. К тому времени моя левая нога была сломана, от защиты остались одни ошметки, а я была дважды ранена в руку и в грудь, но думала, что еще какое–то время протяну и, если позволит Богиня, захвачу с собой десантника–другого. Но он тогда просто подошел, не смотря на мои выстрелы. Теперь–то то я знаю, что против его защиты и ЖУЗа шансов не было, а в тот момент… Сжав зубы, из последних сил попыталась воткнуть жало ему в грудь, но рука просто завязла, словно в киселе. А он, схватив меня за уши, посмотрел в глаза…
‒ Ты же девчонка совсем, — послышался его голос сквозь кровавый туман. Я словно оцепенела, почувствовав, как он проник в самую глубину моей души. — Зачем тебе умирать?
‒ Это жрица богини Милеа, командир, — сказал кто–то неподалеку. — Она все равно сдохнет, когда принцесса умрет…
‒ Это мы еще посмотрим, — вкрадчиво ответил голос вражеского архимага. — Такие молодые девушки не должны умирать. Они должны выходить замуж и рожать детей. Хм, тут кто–то до меня уже покопался…
‒ Командир, принцесса Дира мертва… Два попадания в грудь из а-тэ… Уже холодная…
Ну вот и все, подумала я, попытавшись откусить себе язык. Но, почему–то не смогла. Челюсть не слушалась.
‒ Тссс, не надо этого делать! — Прошелестело у меня внутри. — Ты должна жить!
‒ Зачем? — Мысленно спросила я у голоса в голове. — Моя матеу мертва… Я должна последовать за ней и охранять ее там, видишь ли…
‒ Там ее не от кого охранять… А здесь у тебя еще дела!
‒ Какие?
‒ Важные! Ты пока не выполнила своего предназначения.
‒ Но…
‒ Не спорь! Я твой Хозяин и ты должна слушаться меня!
‒ Да, Хозяин, — вырвалось у меня, потому что внутри что–то щелкнуло, и я поняла, осознала — это именно так и никак иначе!
‒ Поправляйся, а когда выздоровеешь, будешь мне служить!
‒ Слушаюсь, Хозяин! — Пробормотала я, возвращаясь в реальный мир. Боль от ран тоже сразу вернулась.
‒ Что ты с ней делаешь? — Послышался властный голос откуда–то со стороны. Голос говорил на странном, незнакомом языке, но я отчего–то понимала его.
‒ Мозги вправляю, — ответил Хозяин, и притушил мне боль от ран, видимо заметив слезы, стекающие по щекам. — Это одна из жриц Милеа. Молоденькая совсем, есть шанс разобраться, как их готовят…
‒ По мне таких надо уничтожать как бешеных собак, — сказал кто–то третий, судя по голосу молодой и нахальный.
‒ Ты ничему не учишься, Лид, — ответил властный. — Сеть монастырей Милеа готовит лучших телохранителей и наемных убийц в этом мире. Мы должны взять их под контроль. Что–то интересное, Вадик?
‒ У нее мозги набекрень, — ответил Хозяин. — Ей поменяли многие поведенческие реакции и связи еще в раннем детстве. И без нелюдей тут не обошлось.
‒ Лады, возьми ее себе и поработай, может и вправду толк будет, — распорядился властный. — Только смотри, чтобы она тебе свое жало не воткнула куда–нибудь…
‒ Не воткнет, она уже мой вассал, — сообщил Хозяин и приказал кому–то: — ну–ка носилки сюда срочно! Девочку в госпиталь, основное я залатал, пусть там ее приведут в порядок окончательно.
Видишь ли, ты влюбилась в него уже тогда, сказала я себе, безуспешно пытаясь отогнать воспоминания. Тогда, когда он оставил тебя в живых, пусть и подчинив, хотя сестры всегда уверяли нас, что это невозможно. Когда лечил сам, потому что в госпитале помочь толком не сумели. Когда уставший, весь в крови и в копоти приходил вечерами ко мне в палатку и рассказывал странные сказки, чтобы хоть немного подбодрить и не дать уйти за грань, куда мне так хотелось в тот момент. Когда забрал из сожженной, разграбленной Бодваны и отвез в Резитту. А потом взял себе в дом, и доверил мне, вчерашнему врагу, охрану своей семьи.
Да, я влюбилась уже тогда. Но даже не осознавала этого, не думала о планах, о будущем — мне было просто хорошо рядом с ним. Что же произошло теперь?
А теперь появилась стешка. И если Динари была его законной женой, ревновать к которой глупо, то эта… Эта ничем не лучше меня! Ох, Берг, как она смотрит на него… И еще графиня! Она графиня, а я, я…
Слезы сами полились из глаз. Картины одна обиднее другой рождались в воображении… Поняв, что своими всхлипываниями разбужу всех, я встала и, накинув одеяло на плечи, поплелась туда, где чернели кусты. Но, выйдя с поляны, вдруг заметила… это.
Между деревьями мелькнул красный огонек, затем еще один. Сморгнув слезы, я присмотрелась и в ужасе застыла: к лагерю, лавируя между кустами приближалось огромное чудовище, сотканное из кроваво–красных штрихов. Сетчатая голова, с вытянутыми вперед челюстями, словно у ящера, огромное тело, четыре лапы и длинный хвост, заканчивающийся большим, загнутым шипом.
Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы сообразить — монстр был астральным.
‒ Командир, тревога! — Заорала я, выдергивая из кобуры «Буран», хотя толку от него не было никакого. Пистолет стрелял схемами, которые уплотняли воздух до твердого состояния. А этой твари на воздух начхать, у нее и тела то нету, только энергетический каркас.
Монстр, поняв, что обнаружен, резко ускорился, двинувшись прямо ко мне. Огромная пасть распахнулась, и в меня метнулся язык–присоска. Я ушла в сторону, но присоска, все–таки чуть задела рукав куртки. Активная защита ударила молнией, однако монстру было наплевать: втянув язык в себя, он снова развернулся ко мне и опять открыл пасть. Отпрыгивая назад, еще в полете, я поняла, что не успеваю уйти из–под удара… Кроваво–красная плеть метнулась прямо в грудь. Защита полыхнула огнем и тут же исчезла, оставив красный огонек на накопителе, что висел на запястье.
Вот и все, успела подумать я. Хоть уйду в бою, как положено жрице богини Милеа! Монстр, сожрав мою защиту, увеличился в размерах и снова открыл пасть…
Сзади раздался резкий свист. Между мной и чудовищем, буквально свалившись с неба, вдруг оказалась стешка. Раскрытые в стороны крылья не дали мне разглядеть, что происходит между ними, но со стороны зверя раздался душераздирающий визг. Спустя мгновение рядом оказался и хозяин — его защита тоже полыхнула красным, а он, вытянув руки в сторону астрального чудовища, вдруг совершил хватательное движение кистью левой руки. Визг монстра внезапно оборвался.
‒ Астральный страж, — сложив крылья, фыркнула стешка и, повернувшись ко мне, повесила в воздухе небольшой светящийся шарик. — Ты в порядке?
А ведь она красивая, некстати подумала я. И молча кивнула. Как и мы все, стешка спала не раздеваясь, но ее наряд совершенно не скрывал фигуры. Стройная и грудь у нее вон какая! А я — доска доской, как говорит Голб.
‒ Защиту твою сожрал, да? — Сочувствующе продолжила она, рассматривая меня. — Мерзкая тварь. Их шоды специально заводят и пускают ночами гулять по своим владениям, чтобы жрали непрошеных путников.
‒ А чего раньше не предупредила? — Спросил хозяин, подойдя к нам и почему–то довольно потирая руки.
‒ Думала, ты знаешь, — пожала плечами крылатая.
‒ Спасибо, — выдавила я из себя, посмотрев Манише в глаза. — Ты, видишь ли, спасла мне жизнь.
‒ Пустяки, — она вдруг улыбнулась и почему–то заговорчески подмигнула мне. — Научишь готовить?
‒ Научу, — неожиданно для себя пообещала я.
‒ Я что–то пропустил? — Громогласно поинтересовался Голб, возникнув из темноты с автоматом наперевес.
‒ Танцы с бубнами, — непонятно хмыкнул командир и повернулся к стешке. — Придется переделывать всем защиту под таких красавцев… Я так понимаю, нам пора уходить?
‒ Тот, кто выпустил стража, знает, что он мертв, — ответила Маниша, обхватывая себя руками.
‒ Голб, седлай лошадей! — Приказал Хозяин и повернулся ко мне, достав из кармана два накопителя. — На, восстанавливай защиту и бегом сигналки снимать! Маниша, одевайся и собирай вещи. Через десять минут мы должны быть в седлах.
‒ Есть! — привычно отсалютовала я и побежала за своим ЖУЗиком. Ноги были ватными. Очередной раз прошла по краю… Но Создатель миловал, а Милеа поддержала. И стешка помогла…
***
Терр барон Муар дель Виль, шеф Тайной гвардии герцогства Шар. Герцогство Шар, граница с Адостаном, пограничный пункт «Северный». Поздний вечер или, вернее, ночь. Хмурый и невыспавшийся дель Виль сидит за столом командира пограничной заставы и слушает доклад стоящего навытяжку хозяина кабинета, который только что вернулся после розыскных мероприятий возле места нарушения контрольно–следовой полосы.
Сотник замолк, выкатив глаза и преданно уставившись дель Вилю куда–то в подбородок.
Сквозь открытое окно донесся крик ночной птицы. Лежащий прямо на столе толстый полосатый кот встрепенулся и подозрительно посмотрел на темный треугольник. Потянуло сыростью.
‒ Так сколько человек перешло границу? — спросил барон, растирая глаза, которые категорически не хотели оставаться открытыми. Уже третьи сутки он спал урывками, вливая в себя Берг знает какой комплект накопителей, но всему есть предел: мозг просто отказывался работать без отдыха.
‒ Думаю, трое, — Храй, словно конь, мотнул головой, по–прежнему вытягиваясь к потолку по стойке смирно. Впервые за три года службы на границе, командиру заставы пришлось общаться со столь значительной персоной. От избытка рвения сотник выглядел полным болваном. — Ну, может четверо, если один ехал верхом. Хотя, могли и груз везти на скотине…
Барон задумался. Мысли ворочались тяжело. Десять против одного, что это они. Грамотно отключили сигнализацию и количество тягла совпадает… За прошедшие сутки он многое узнал, но у архимага была большая фора по времени. Если диверсанты, а теперь он называл их именно так, утром перебрались через границу, то сейчас вполне могли подъезжать к Геенне или к Закууму. Придется пользоваться порталами, иначе не догнать… Берг тебя побери, Третьяков!!!
Дель Виль, конечно, знал, что на заставе у рогатых есть стационарная портальная установка, через которую можно было попасть и в Геенну, и в Закуум, и в Тартар. Знал он и то, что ей мог воспользоваться кто угодно — шоды в этом смысле были очень любезны, предлагая любому желающему избежать дорожных невзгод во время путешествия по Адостану. Ну и, конечно, пополнить бюджет государства…
Проблема была лишь в том, что герцог, отправив его в погоню, до крайности обрезал финансирование. А путешествие через порталы стоило очень дорого. Барон уже потратил почти семьдесят тысяч златников на три маяка, один из которых он собирался оставить на заставе. А теперь еще придется раскошелиться на отправку разведчиков в Геенну и Закуум — два города, миновать которые, по мнению барона, Третьяков не мог. Если тот, конечно, не попрется напрямую, через уделы местной знати… Но в этом случае диверсантам не избежать проблем, да.
‒ Ясно, Храй, — дель Виль поднял взгляд на пограничника, который еще больше вытянулся, хотя, казалось бы, куда уж больше–то? Барон сунул руку в дорожный несессер, и достал один из портальных маяков, представлявших собой небольшой веретонообразный предмет из кости. — Возьми это и воткни в землю за конюшней. Выставь рядом пост, место должно непрестанно охраняться. Понял?
‒ Так точно! — рявкнул сотник, подойдя к столу строевым шагом. Дель Виль поморщился, поднялся из–за стола и повесил себе на плечо сумку.
‒ Не шуми… И вообще, не болтай лишнего. И своим прикажи, чтоб ни слова никому о нашем присутствии.
‒ Слушаюсь!
Барон чуть нагнул голову, чтобы пролезть в невысокую дверь, отделявшую кабинет командира от остальной заставы и, пройдя по темному коридору, зашел в соседнее помещение. Здание представляло собой большой сруб, разделенный на несколько квадратных комнат. Группа видящих заняла две самые просторные, без особых церемоний выгнав пограничников на улицу, где разбили лагерь прибывшие с ними бойцы.
‒ Гай, позови Дирана, — велел дель Виль молодому видящему, который встал с кровати, едва барон зашел внутрь. Второй их временный сожитель негромко храпел, расположившись на койке возле окна. Подойдя к нему, шеф Тайной гвардии с некоторым злорадством легонько хлопнул спящего по плечу. — Подъем, Мартин. Дела не спят!
Мужчина приоткрыл глаза и прищурился от света небольшого магического светильника, подвешенного под потолком. Уяснив, кто его разбудил, видящий сел и стал яростно растирать лицо, пытаясь проснуться.
‒ Что–то случилось, шеф? — пробормотал он, разминая шею круговыми движениями головы и похрустывая ей. Мартин был невысок, усаст и носил кучерявую, иссиня–черную шевелюру.
‒ Случилось, — буркнул дель Виль, и в этот момент в комнату вошел еще один видящий — высокий и здоровый, словно шкаф, он еле протиснулся в дверной проем. Молодой сунулся было следом. — Гай, сходи, погуляй, — приказал барон и парень закрыл за здоровяком дверь с той стороны. — Садись, Диран.
Соседняя койка жалобно скрипнула.
‒ Через пол бука вы должны будете выехать на адостанскую заставу, — без особых церемоний начал дель Виль. — Одеться скромно, артефактами не отсвечивать, внешне соответствовать путешествующим дворянам. Приедете на заставу как добрые приятели. Там поменяете деньги и воспользуетесь телепортом, — барон поморщился и достал из несессера три пачки бумажных златников, после чего отсчитал каждому из видящих по пять тысяч. Бойцы молча смотрели, как шелестят купюры, ожидая дальнейших указаний. — Ты, Диран, двинешься в Геенну. А ты, — дель Виль глянул на Мартина, — в Закуум. Задача — найти архимага или кого–то из его свиты.
‒ А с какой стати ему там появляться? — Спросил здоровяк, почесав огромной пятерней слегка округлившийся живот.
‒ Возможно, от границы они следуют по бездорожью, — пояснил дель Виль. Другим бы он не стал ничего рассказывать, но эти двое были самыми лучшими и сообразительными. Для правильной работы на месте им лучше знать, чем он руководствовался. — Зная шодов, я уверен, что по пути гранд–мессир нарвется на неприятности. Куда бы их группа ни следовала, вряд ли они захотят лишний раз шуметь в Адостане. Значит, выйдут на дорогу. Или между городами, или на гееннский тракт. Как результат, одного из городов им не миновать.
‒ А если южнее уйдут? — Спросил Мартин.
‒ Не думаю, — дель Виль качнул головой. — Если бы они хотели попасть в Эртазанию, не полезли бы в Адостан. — Барон снова запустил руку в дорожную сумку и извлек два оставшихся маяка. — У вас неделя. За это время их надо найти. После того, как обнаружите, активируете маяк где–нибудь неподалеку, мы все тут же подтянемся.
‒ А если… — Здоровяк сощурился, от чего кожа на его лысом черепе сместилась, образовав несколько морщин на лбу, — обнаружить их не удастся?
‒ Тогда будем продолжать поиски за свои средства, — недовольно буркнул дель Виль, протянув каждому из видящих костяные артефакты. — Если за неделю не найдем, двинемся в Тартар. Своим ходом. И там уже будем работать с агентурой. Все ясно?
‒ Так точно!
‒ Ясно!
‒ О ходе поисков докладывать дважды в сутки. Через говоритель лишнего не болтать, все объяснять иносказательно.
‒ Да мы не маленькие, шеф, — пожал огромными плечами здоровяк.
‒ Ты–то уж точно, — усмехнулся барон. — Все, давайте, собирайтесь. Время работает на врага!
Диран поднялся, от чего кровать снова скрипнула, и вышел, а Мартин достал из–под койки большой дорожный мешок и принялся копаться в вещах.
Дель Виль, повесив сигнализацию на свой несессер, скинул камзол, стянул с себя сапоги и повалился на кровать, заснув раньше, чем голова коснулась подушки.
***
Голб ву Сторм. Адостан, окрестности города Закуума. Полдень. Солнце пригревает, но чувствуется, что осень не за горами. Ящеры и лошади без устали стучат лапами и копытами по плотно утоптанному широкому тракту. Во главе следует стешка, на полкорпуса позади, изображая телохранителей, скачут Вадим и Голб. Замыкает отряд Козявка, облаченная в платье прислуги. Все молчаливые, никто толком не выспался. Ящеры идут быстрым шагом, поэтому путешественники время от времени обгоняют медленно плетущиеся крестьянские телеги и фургоны торговцев. На дороге активное движение, навстречу им попадаются небольшие группы всадников — в основном шоды в форме Королевской Гвардии небольших чинов, иногда в сопровождении людей. Впереди, за небольшим холмом виднеется городская стена.
Так вышло, что уже семь лет я только и делаю, что воюю. Наверное, таковая доля лузитанского безземельного дворянина, что тут еще скажешь? Однако, научил меня воевать, вернее, понимать войну, именно Беркут. До него как было? Нанимаешься простым рубакой к какому–нибудь князьку и грабишь соседей в составе его дружины. Если твоему нанимателю служат один–другой видящий, войско в шоколаде — небоевых потерь почти нет, да и боевые не такие уж большие. Три десятка ухорезов, с защитой, навешанной видящим, толпой заходят в деревню, огороженную, в лучшем случае, частоколом. Там они режут защитников местного барона, берут штурмом его дом, чаще всего двух–трехэтажную крепость, которую и штурмовать-то не надо — видящий запускает внутрь какую–то гадость, и все на блюдечке. Барона и жену убивают, сыновей его тоже — никто не хочет оставлять за спиной потенциального мстителя. Дочерей, если есть, пускают по кругу, а затем отдают в гаремы или в монастыри Милеа, если еще мелкие. Затем деревня планомерно грабится и насилуется. Но без излишеств — наниматель не любит, когда портят его будущее имущество.
Потом князек ставит в такой деревне своего управляющего. А мы месяц–другой гуляем, пока он подыскивает новую цель. Ну и все повторяется.
Батька мой, облегчи Берг его страдания, в семнадцать забрал меня у мамки в такую ватагу. Семья жила в Порт-Зуре, который ныне — Дианогард. Папаня собрал денег на небольшой домик в пределах городских стен, где и настрогал четверых детишек. Ну а мне старшому выдалось быть. Нас как кормить? А вот так, как я рассказал, ничего другого он делать не умел. И вот настал день, когда я должен был научиться тому же ремеслу.
Как сейчас помню свой первый поход. Батька был десятником у барона ву Граба, меня в свой десяток и взял. А до этого, с двенадцати лет приучал к мечу. Так что, хоть я и был салагой, но кое–что знал и умел. Ну, это я тогда так думал. Отправил нас ву Граб в джунгли, был там один барончик, за счет которого можно было расширить свои владения. Честно говоря — было жутко. Энтузиазм, которым я пылал в дороге, улетучился в раз, едва началась сшибка. Кровь, кишки, орущие дети и бабы. Там я убил своего первого врага — парня моих лет, который с рогатиной кинулся на меня, защищая свой дом. Убил я его неуклюже, почти случайно, ну и потом полдня блевал за околицей, пока ватага куражилась в деревне. Баб я насиловать тогда не стал, тошно было, да и, честно говоря, жалко. Вечером напился до беспамятства, батька настоял.
Потом были еще три таких похода. Понемногу стал привыкать, и, когда мы шли на небольшой городок Даль, был уверен, что уж там–то я себе бабу точно найду. А то что за воин такой — одними ланями перебиваюсь, а силой ни одну не взял?
Но мы нарвались.
Ву Граб позарился на эту провинцию потому, что только она стояла между ним и вожделенным титулом «графа». Но граф ву Рук, который владел городом, дураком не был. И подготовился хорошо. Начать с того, что у Даля была стена. Но это херня, мы бы преодолели и ее, потеряв лишний десяток. Проблема была в том, что у графа были видящие. Целых четыре штуки.
В том бою погиб мой отец, а дружина барона ву Граба перестала существовать. Мне, дважды раненому, с большим трудом удалось уйти, после чего я чуть не сдох в джунглях, больше месяца выбираясь в цивилизованные места. И впервые понял то, что сила в этом мире решает далеко не все. Потому что на нее может найтись другая, побольше.
Когда добрался до дома, мать уже была в долгах как в шелках. Делать нечего, оплакав родителя, я стал искать нового нанимателя. Тогда–то один знакомый и шепнул про странного проходимца, набирающего армию. Проходимцем оказался лорд Беркут.
Там, в специально созданной учебке, я впервые познакомился с такими понятиями, как тактика и стратегия. А еще понял, что как одно, так и другое зависит от вооружения и средств защиты. Узнал я, что такое воинская дисциплина. И что вовремя и с умом пролитый пот здорово уменьшает количество пролитой в битве крови. И еще много чего.
Почему я это сейчас вспомнил? А потому, что мы приближались к крепостной стене крайне необычной формы. И тот мальчишка из ватаги ву Граба никогда не понял бы, зачем она такая нужна. А сержант Голб ву Сторм это прекрасно знал.
Здесь, в Адостане, где доступна портальная сеть, не было смысла устраивать осаду городов, чтобы брать их измором. Через порталы всегда можно перекинуть подкрепление и продовольствие. Поэтому, города или должны браться быстро — с использованием внезапности и мощного оружия массового поражения. Или, если это невозможно, должны быть осаждены для ведения позиционной войны — на истощение противника.
Городская стена была построена таким образом, чтобы отразить внезапный штурм — высокая, из серого камня, с небольшими башенками — ДОТами [6] и острым карнизом, тянущимся вдоль кромки. Зачем карниз? А это не что иное, как «магическая пила», уничтожающая любые лестницы или иные приспособления, помогающие противнику забраться на стены. А кромка стены, украшенная небольшими зубчиками, наверное, ярко святилась в астральном диапазоне — активная защита, всасывающая в себя любую энергию заклинаний массового поражения или несанкционированных порталов. Закуум — первый большой город, находящийся недалеко от границы с Эртазанией, был крепким орешком. Видимо, шоды сделали нужные выводы после войны, прошедшей здесь восемь лет назад.
6. [ДОТ — долговременная огневая точка]
Ни посада, ни рва не было — лишь ровное поле, поросшее травой, без единого деревца и кустика шириной в полмили. Контроль въезжающих в город путешественников тоже был организован с умом — он осуществлялся перед воротами. Случись что, проход мгновенно закроет падающая решетка, а следом за ней — огромные двустворчатые ворота, обитые металлом. Массивный ствол станкового магического метателя грозно глядел из амбразуры надвратной башни. Я сразу ощутил себя неуютно — хорошо знал, как эти штуки превращают людей в фарш за мгновения.
Впрочем, досмотровая команда — двое рогатых в форме Пограничного легиона и два человека в доспехах без знаков различия нас трогать не стали.
‒ Это мои вассалы и прислуга, — неприятно высокомерным голосом заявила стешка по–адостански старшему рогачу — целому варату [7] погранохраны, предъявляя дипломатический паспорт. Я адостанский знал плохо, но смысл этой фразы уловил без труда. Рогатый изобразил намек на небольшой поклон, а я чуть не хрюкнул про себя. Этот козел и представить не мог, что низшие существа, каковыми мы, люди, являлись в его глазах, могли раскатать его группу за несколько мгновений. Ну–ну…
7. [Варат — звание в войсках шодов, примерно соответствующее капитану пехотных частей.]
‒ Добро пожаловать в Закуум, миледи, — бесстрастно произнес варат и чуть мотнул головой, приказывая бойцу–человеку открыть шлагбаум.
Едва мы проехали под аркой надвратной башни, я машинально остановил ящера и в изумлении стал осматриваться вокруг. Твою же мать, вот это да!
‒ Челюсть подбери, — негромко усмехнулся командир, подъехав ближе к посольской дочке. — Ты знаешь здесь какую–нибудь гостиницу?
‒ Нет, — Маниша чуть качнула головой, сохраняя на лице все то же высокомерное выражение. — Когда я здесь была с отцом, мы останавливались в консульстве.
‒ Давай прокатимся по городу, осмотримся, — предложил командир. Стешка тронула каблуками бок ящера, и тот послушно двинулся вперед по улице.
Гребанный Берг, это не город, а мечта! Широченные улицы, покрытые каким–то странным, серым камнем, без единой трещины и стыков. Вдоль стен домов тянулись небольшие дорожки, приподнятые над общим уровнем улицы. По этим самым дорожкам, не опасаясь попасть под ящера или карету, шли пешеходы. Так же, вдоль строений, тянулись небольшие полоски зеленой травы и цветов, а за ними, ровными рядами стояли трех– и четырехэтажные дома из желтоватого кирпича. Все аккуратно и чисто. На первых этажах, вместо окон, то тут, то там тянулись витрины из огромных стекол, за которыми виднелись всевозможные товары — от еды до одежды, оружия и артефактов. Местами пешеходные дорожки поднимались на несколько локтей вверх, исчезая между домами на высоте человеческого роста, а то и повыше. В месте подъема они превращались в лестницы. Через небольшие промежутки, на зеленой полосе рядом с домами росли причудливо подстриженные деревья. Все выглядело… Как бы это сказать? Ага, вспомнил, командир такое называет «гармоничным».
По улицам, достаточно часто проезжали самоходные экипажи, хотя всадников, в основном на ящерах, тоже хватало. Пешеходов было меньше, причем их можно было разделить на две группы — спешащие куда–то люди и прогуливающиеся шоды.
‒ Я чувствую себя дремучей провинциалкой, видишь ли, — негромко пробормотала Козявка, приблизившись ко мне.
‒ Не ты одна, — хмыкнул я. — Вот бы здесь пожить!
‒ Люди могут жить здесь, только если они вассалы высших, — негромко ответила стешка, тоже глазея по сторонам. — Даже стехам требуется разрешения городских властей на покупку недвижимости… Если мы хотим задержаться в городе больше недели, придется регистрироваться.
‒ Махровый фашизм, — непонятно пробурчал командир. — Однако, в чем–то я рогатых понимаю. Что Захрану, что Шартану до этого города как Урюпинску до Питера. А вот и гостиница!
В этом месте улица раздваивалась, на подобии рогатины. А в углу, прямо перед нами раскинулось огромное, семиэтажное здание из стекла и камня. По фасаду, в интересном порядке были раскиданы элегантные балконы, а пространство между ними до самой крыши украшено причудливым барельефом. Причем сцены мне откровенно понравились, я б сказал, что кто–то решил запечатлеть на стенах настоящую оргию.
‒ Смотри, какой интересный сюжет нарисован, — усмехнулся я, легонько стукнув Козявку перчаткой в локоть. Лейтенант, вглядевшись в изображения, стремительно покраснела.
‒ Это еще скромно, — хмыкнула стешка, направляясь к арке, над которой висел знак с изображением ящера. — У шодов культ секса в искусстве. Привыкайте, здесь вам многое будет в новинку…
Мы въехали в небольшой двор, где были оборудованы несколько конюшен. При виде их я только хекнул — дом, в котором я вырос, был куда менее раскошен. Из одной, при нашем появлении вышел шод в сопровождении четверых человек. Стешка подъехала прямо к нему, рогатый спокойно дождался ее и слегка поклонился, что–то сказав на своем. Переговорив с конюхом (а кто это мог быть еще?), Маниша легко соскочила с ящера. При этом ее грудь призывно колыхнулась. Хех, похоже сегодня надо лань искать! Вот интересно, каковы рогатые в постели, если у них такое на стенах рисуют?
‒ Спешивайтесь и следуйте за мной. Вещи можете оставить здесь, их нам принесут. Возьмите только оружие и ценное, — снова вошла в роль высшего существа стешка и двинулась к большой стеклянной двери. Переглянувшись с командиром, мы с Козявкой упаковали автоматы в чехлы и, прихватив баул с накопителями, двинулись вслед за крылатой. Я успел похлопать Зубастика по шее и шепотом пообещал ему неплохой уход и еду. Тварь лишь моргнула, потягиваясь носом к рогатому конюху, который забрал у меня поводья. Все–таки они странные. С лошадью хоть как–то общаешься, а эти словно… Как там это слово? Ах да, механизмы. Единственная эмоция — желание пожрать!
Зайдя в след за крылатой в центральный зал гостиницы, я даже немного удивился. После фасада и конюшен был готов к какой–то нечеловеческой роскоши, а здесь оказалось вполне себе скромно. Деревянный пол, две больших стойки, за одной из которой несколько молоденьких шодок регистрировали клиентов, а за другой здоровенный рогач наливал выпить кому–то. С десяток кресел, стоящих рядом с небольшими столиками. Ну и картины на каменных стенах, которые сразу привлекли мое внимание. На всех была изображена обнаженная рогатая натура. Хм, если у местных ланей такие формы, то я, пожалуй, перехожу на рогатых! Вот, кстати, за стойкой… Одна вполне себе ничего такая! И даже рожки ее не портят — маленькие, темные, почти не заметные в кипе черных волос. Оценить шодок ниже пояса не было возможности — вид перекрывала массивная дубовая стойка.
Стешка что–то быстра балакала на местном с одной из девиц. Потом к ней подошел командир и отсчитал несколько монет. В городах чужую валюту шоды в бумажном виде не принимали, только золото — это я уже знал. Наконец, они всё решили — шодка выложила на стойку четыре ключа, каждый из которых представлял из себя огромную костяную грушу. Маниша взяла один, позолоченный, а командир — остальные три.
‒ Не забудьте занести мне мои вещи, — скомандовала крылатая и зацокала каблуками по лестнице. Командир, подойдя к нам, отдал ключи мне и Козявке.
‒ У нас смежные комнаты для прислуги на третьем этаже, — вполголоса сказал он по–русски. — Все вещи принесут ко мне, заберете нужное, потом отдыхаем до… — он взглянул на огромные часы, стоящие рядом со стойкой, — семи вечера. В семь жду вас здесь, пойдем ужинать. Всем выспаться, «Бураны», браслеты и связь иметь под рукой. Вопросы?
‒ Манишин номер рядом? — Спросила Козявка.
‒ Она этажом выше, там живут высшие, — усмехнулся командир невольному каламбуру. — Издержки легенды. Все, пошли!
***
Вадим Третьяков. Город Закуум, Адостан. Ресторан «На роге Вселенной». Вечер, солнце только зашло, но еще светло. Вадим, Маниша, Козитта и Голб сидят за большим столом на открытой террасе, расположенной на крыше одного из самых высоких зданий Закуума. Город как на ладони, внизу уже загораются огни. Рядом еще несколько столиков, за которыми ужинают люди и шоды, а также большая танцплощадка. На сцене трое рогатых музыкантов исполняют странную мелодию. Из знакомых инструментов только барабаны, остальные — магические устройства непонятного принципа. Пахнет едой и духами.
‒ Это единственный ресторан в городе, где люди и высшие могут сидеть за одним столом, — вещала Маниша, ловко орудуя трезубцем и ножом странной формы, разделывая панцирь черепахи, которую нам только что принесли. За то время, пока мы отдыхали, стешка успела купить себе новое платье, которое ей очень шло. Время от времени Голб до неприличия долго заглядывался в ее открытое декольте. — Пять лет назад его открыл граф ро Буа-Траси, тот самый шод, который в адостанском парламенте выступает за равенство рас. Сначала был скандал — местные градоначальники наотрез отказывались от такой идеи и даже грозились изъять собственность графа в пользу города, но вмешался Князь Тьмы… В результате ресторан работает, да еще стал одним из самых популярных мест в Закууме.
Маниша сидела на фоне заката, и в данный момент ее белокурые, пушистые волосы немного отливали малиновым. Такой антураж отлично гармонировал с ее роскошным розовым платьем, и мне подумалось, что эта девушка удивительно хорошо умеет преподнести себя.
‒ Командир, а куда мы дальше? — Спросила Козитта, когда Маниша замолчала и занялась едой. Малая, как ни странно, тоже обрядилась в платье, которое ей когда–то подарила Диана. Выглядела она не так эффектно, как стешка, но, тем не менее, отнюдь не смотрелась дремучей провинциалкой.
‒ В Гарун-Даг, — коротко ответил я, отрезая кусочек черепашьего мяса. Вкусно!
‒ Да ладно! — Хмыкнул Голб, удивленно посмотрев на меня. В руке он держал хрустальный бокал с вином, который в его лапе выглядел игрушечным. — В старатели подадимся?
‒ Именно, — кивнул я, макая кусочек мяса в соус.
Странный этот город — Закуум. На всех нас он почему–то подействовал расслабляюще. Сержант без споров оставил почти все оружие в гостинице, даже Козявка перестала здесь выглядеть так, словно отовсюду грозит опасность. Чудеса!
‒ А, простите, зачем? — Поинтересовалась Маниша, моргнув пушистыми ресницами и переводя изумленный взгляд с меня на Голба и обратно.
‒ Это единственное место, в котором точно можно встретить наблюдателей, — открыл карты я. Скрывать планы дальше не было смысла, пришла пора их реализовывать, и каждый из команды должен был уяснить свою роль.
‒ Будет легенда? — Спросила Козявка.
‒ Будет, — кивнул я, делая глоток из бокала. Отличное вино! — Завтра мы разделимся. Вы с Манишей будете изображать безобидную парочку — скучающую даму из высшего общества со служанкой. И отправитесь в Ад-ан-Гарун-Даг порталом. Мы с Голбом, как настоящие нищие старатели, поедем своим ходом.
‒ Зачем? — Снова спросила Маниша, кинув непонятный взгляд на Козявку.
‒ Наблюдатели — серьезные ребята, — негромко начал объяснять я. — Мы с Голбом попробуем заинтересовать их. Но кроме тех, кто нам нужен, там работают спецслужбы шодов, Халифата, Империи и берг знает кто еще. Вы должны будете присматривать за нами и вычислять тех, кто заинтересуются мной и Голбом.
Козитта молча кивнула, а Маниша вдруг стушевалась.
‒ Дим, я… Я никогда ничего подобного не делала…
‒ А тебе ничего делать не придется, — ободряюще улыбнулся я ей. — Работать и руководить будет Козитта, а твоя задача помогать ей по мере возможности и быть силовой поддержкой, если до этого дойдет. Но надеюсь, что не дойдет.
Подошел официант — молодой шод в забавной, разноцветной ливрее и с натертыми до блеска витыми рогами. Все замолчали, уткнувшись в свои тарелки.
‒ Господа желают что–нибудь еще?
‒ Нет, благодарю вас, — качнул головой я. Коротко поклонившись, рогатый отошел. Музыканты вдруг заиграли более привычную мелодию, несколько пар от соседних столиков тут же встали и двинулись к танцплощадке. Эта музыка показалась знакомой, и вдруг меня словно берг под локоть толкнул. — Маниша… Ты танцуешь?
Девушка не ожидала приглашения, задумавшись о чем–то. Ресницы в удивлении взметнулись вверх, но, спустя мгновение, она улыбнулась и кивнула. Я встал и подал ей руку.
При дворе Дианы мне пришлось взять несколько уроков местных танцев. Не сказать, что они так уж сильно отличались от наших, земных. Но сейчас мы танцевали что–то вроде смеси вальса и танго. Думаете невозможно? А вот, местные умудрились такое придумать. Называлось эта помесь бульдога с носорогом эдемским словом «трилуа», что означало что–то вроде «сочетание непорочности и страсти».
Конечно, Маниша танцевала лучше меня. Я б даже сказал, что на ее фоне мои па смотрелись ужимками неуклюжего медведя. Но я старался. То ли от вина, то ли от общей атмосферы, царящей на этой террасе, мне вдруг захотелось плюнуть на все условности и пуститься во все тяжкие. Берг нас всех побери, один раз живем! Да и… не бухгалтерией занимаемся. Грохнут завтра, не дай Создатель, и что?
Танец перешел в спокойную стадию, девушка прижалась ко мне, а я обхватил ее за талию.
‒ Мне понравилось с тобой целоваться, — шепнул я ей на ушко, почувствовав, как белокурый локон щекочет мне нос. — И я не прочь повторить…
‒ Дим, я… — Она вдруг сделала неверный шаг. Рисунок танца сбился, мы стали просто топтаться на месте, как это делали почти все пары вокруг. Помолчав несколько секунд, Маниша продолжила: — Знаешь, я сейчас не готова ни к чему такому…
На меня словно ушат холодной воды вылили.
‒ Прости… Дело не в тебе, — продолжила она быстрым шепотом. — Ты очень хороший и в другое время что–то могло бы быть, но… Сейчас я не могу.
‒ Все в порядке, не бери в голову, — машинально ответил я.
‒ Знаешь, ты для меня всегда был лучиком… — Снова забормотала она. — Твоя любовь к Динари, то, на что ты пошел тогда… Это всегда вселяло в меня веру, что настоящие чувства существуют. Я всегда хотела, чтобы кто–то так любил меня… Но… Пойми, это будет неправильно. Дим, не обижайся…
Она замолчала. Я чуть сильнее сжал крылатое тело, не допуская столкновения с соседней парой. Танец подходил к концу.
‒ Дим, не обижайся, пожалуйста… — Повторила она.
‒ Маниша, я не обижаюсь, — убедительно соврал я, поймав ее взгляд. — Все хорошо.
Прозвучали последние аккорды. Отступив на шаг, я коснулся губами ее руки, и мы двинулись к столу. Усадив даму, я опустился на свое место и потянулся за бокалом. Напьюсь сегодня. До скотского состояния.
‒ Отличный танец, — подмигнул мне Голб, продемонстрировав большой палец. Потом развернулся в пол оборота к Козитте. — Мадемуазель, разрешите пригласить вас на следующий?
‒ Не хочу, — мотнула головой лейтенант. Она тоже заметно сникла и выглядела расстроенной.
‒ Ну и ладно, — совсем не расстроился Голб, глянув на меня. — Командир, когда выступаем?
‒ Завтра в десять, — сообщил я, сразу сообразив, что сержант решил сбежать на ночь, чтобы посетить местный публичный дом. Может и мне с ним? Да ну нахрен. Не хочу ланей, не то настроение. — В девять всем быть в форме и с собранными вещами.
‒ Так точно! — Хмыкнул довольный здоровяк, уловив, что я не собираюсь препятствовать его планам.
Стемнело. Город внизу запылал огнями. Включилось освещение стены. От вина зашумело в голове. Чуть напрягшись, я перевел свое зрение в астральный диапазон. Да, это не человеческое поселение… Все вокруг светилось схемами — дома, машины, дороги. То здесь, то там мелькали вспышки активации — шоды везде и всюду пользовались магическими умениями. Наверное, я только здесь и сейчас полностью осознал, насколько мощной и развитой была здешняя цивилизация до того, как ей перестало хватать энергии и Орден Наблюдателей тормознул ее развитие. И в какой–то мере понял нелюдей — отсюда мы, люди, казались дикими варварами, самим своим присутствием и плодовитостью разрушившие древний уклад.
‒ Желаете что–то еще? — Поинтересовался неслышно подошедший официант. Я оглядел компанию.
‒ Девочки, десерт?
‒ Не, спасибо, — отказалась Маниша, а Козявка лишь мотнула головой.
‒ Пойдем, командир, чего тут сидеть? — Голб многозначительно посмотрел на меня, мол, всех красивых разберут, останутся одни крокодилы. Я посмотрел на Манишу, но стешка избегала встречаться со мной взглядом.
‒ Счет принесите, пожалуйста, — попросил я рогатого.
‒ Сей момент, — отозвался тот и извлек из кармана передника странный артефакт. Чтобы сообразить, что это кассовый аппарат, мне потребовалось несколько секунд. Ловко активировав небольшую схему, шод передал мне вылезший из артефакта лист. Вот так вот, это вам не леса Лузитании! Цивилизация и прогресс…
Отсчитав полтора десятка золотых монет — на эту сумму наша компания могла бы неделю безбедно жить в Шартане, я поднялся из–за стола.
До гостиницы мы добрались без приключений, лишь потеряв Голба по дороге. Пробормотав что–то насчет того, что он оставляет командира дамам, сержант исчез в одном из переулков. Дамы были молчаливы, мне хотелось выпить, поэтому мы не стали осматривать ночные красоты Закуума, а сразу зашли в фойе, где и получили ключи за стойкой. На ресепшене дежурил человек — бородатый мужик, на котором форменная гостиничная ливрея смотрелась несколько не в тему. Ему бы вышибалой работать.
‒ Я спать, — сказала Маниша, едва ключ оказался у нее в руках. — Разбудите меня в восемь?
‒ Обязательно, — пообещал я. — Спокойной ночи.
‒ И вам, — кивнула Маниша, дежурно улыбнувшись и двинулась к лестнице.
‒ Выпьешь со мной? — Неожиданно для себя, предложил я лейтенанту.
‒ Выпью, — так же неожиданно согласилась она, как–то странно посмотрев на меня. Маленькая, худенькая, в сером платье с блестками, с выразительными карими глазами, в этом большом гостиничном фойе она выглядела девочкой–подростком. Я лишь хмыкнул про себя. Подросток… Н-да.
‒ Что будешь? — Спросил я, забираясь на высокий табурет перед стойкой бара и забирая из рук бармена небольшое меню.
‒ А там есть какие–нибудь коктейли? — Застенчиво поинтересовалась Козявка. — Я, видишь ли, никогда раньше не пробовала, но много слышала…
‒ Думаю, что этого добра тут хватает, — усмехнулся я.
***
Козитта Луст. Город Закуум, Адостан. Гостиница «Рогатый путник». Поздний вечер. Девушка сидит на высоком табурете и, подперев голову ладонью, слушает, как Вадим по–русски рассказывает про свою родину. Уставший бармен, присев в уголок, протирает бокал полотенцем. Кроме Вадима и Козитты, за стойкой сидят еще трое —парочка шодов преклонного возраста и молодая рогатая лань, не теряющая надежды на позднего клиента. Зал опустел, лишь на угловом диване почти заснул какой–то человек, кого–то ожидая.
‒ … электричество, Малыш, это здорово… Оно и освещает, и согревает, а еще двигает машины, которые могут многое… Стирают, например. Да и посуду сами моют.
‒ А чем же тогда у вас женщины занимаются? — Спросила я. О, Создатель, как же это здорово — напиться! Почему я никогда раньше этого не делала?
‒ Женщины? — Усмехнулся хозяин. — Женщины много чего делают. Работают. Ездят в спа–салоны, красоту наводят… Детей растят. Да куча чем можно заняться, особенно если деньги есть. Интернет еще… — Вадим снова приложился к стакану с янтарной жидкостью. — Вот ты знаешь, малыш, что такое интернет? Это…
Ммм, малыш… Как приятно. Он сейчас такой близкий и родной, так интересно с ним. А я его люблю, видишь ли… Я половину не понимала, что он говорит, но это было неважно! Его голос, руки… Жестикулируя, он иногда касался моей ладони, от чего через все тело словно молния пробивала. Создатель, пусть это никогда не кончается!
Совершенно неожиданно вспомнились наставления жрицы Висиды. Хмельные напитки, говорила она, суть яд. Единственно, когда жрица Милеа может позволить себе его принять — шоковое состояния, вызванное ранением или сильным потрясением. Все остальное грех, приводящий… К чему приводящий? Берг, забыла! А, какая разница. Не хочу об этом думать… Пусть он коснется меня еще раз…
‒ … а еще можно играть… Через интернет, с другими людьми, которые далеко, непонятно где… Но все они играют в одну игру.
‒ А зачем? — Спросила я, чтоб что–нибудь сказать. — Можно же встретиться и играть…
‒ Ай, ничего ты не понимаешь! — Вадим в запале махнул рукой, и стакан слетел с барной стойки, разбившись вдребезги о деревянный пол. — Упс… Прошу прощения…
‒ Думаю, приятель, тебе уже хватит, — усмехнулся бармен. — Но если хочешь, налью последнюю?
‒ Нет, ты прав, — кивнул хозяин и, чуть наклонив голову, посмотрел на меня. — Нам хватит, м-малыш?
‒ Не знаю, — пожала плечами я. — Никогда раньше не напивалась… Мне хорошо, видишь ли!
‒ Хватит! — Решил Вадим, стукнув ладонью по стойке. — Завтра в поход, надо спать, — он слез со стула и покачнулся. С третьей попытки расстегнул поясную сумку и достал несколько золотых монет. — Хватит?
‒ Хватит, — усмехнулся бармен, забирая со стойки блестящие кругляшки.
‒ Пойдем, телохранительница, — он вдруг взял меня за руку и притянул к себе. Соскочив со стула, я оказалась у него подмышкой. — Сохрани мое тело до утра…
От него пахло выделанной кожей, алкоголем и мужчиной. Машинально я обняла его, а он прижал меня к себе. Шатаясь и делая неверные шаги, мы двинулись к лестнице.
Стены вели себя как–то странно. Они то приближались, то, наоборот, убегали куда–то в даль. Наконец, мы подошли к двери номера.
‒ Открывай, — велел Вадим, передавая мне ключ–артефакт. Приложив грушу к выемке под ручкой, я дождалась щелчка и толкнула дверь. Вписавшись в проем, мы оказались внутри. В номере не было темно, через окно в комнату лился свет желтоватых фонарей. У хозяина был такой же номер, как и у меня — кровать, небольшой стол и шкаф. Я обняла его второй рукой, пытаясь развернуть, чтобы посадить на кровать, но он вдруг обнял меня в ответ и вжал в себя. Я подняла голову, чтобы посмотреть на него, и в этот момент его губы коснулись моих.
Это было что–то невероятное… Поцелуй… Я не знала, что делать, но он все сделал сам. Губы, язык… Мое тело обмякло, ноги просто перестали держать. Мы опустились на кровать, а платье сползло с плеч. Жаркие губы касались моей шеи, и мне казалось, что они оставляют ожоги… Его щетина царапала кожу, но было уже все равно. Тело сковало сладкое оцепенение, я услышала стон и лишь где–то задворками сознания поняла, что это мой… Он что–то сделал с моим платьем, от чего он просто исчезло. С глухим стуком на пол упали «Буран–мини» и жало, закрепленные за резинками чулок. И тут во мне проснулась Кошка.
Против обыкновения, она не стала нападать на мужчину. Она стала его раздевать. Лапы–когти не впились в горло, а рванули застежки жилета… Потом рубашку. Штаны мы сняли общими усилиями… А что было потом, я точно не помню.
В памяти остался только жар его тела, губы, руки… И то, что я вся раскрылась перед ним. Потом было больно, меня словно пронзили снизу и наполнили чем–то горячим, пульсирующим… Но боль эту затопили жаркие волны, которые спустя какое–то время захлестнули меня всю…
Когда все закончилось, я долго не могла уснуть. Вадим, обняв меня, сопел мне на ушко, иногда негромко похрапывая.
Ну, вот и случилось то, чего не должно было быть. Я стала женщиной. И не так, как горемыка Милана, и не так, как бедняга Виленсия, которую, раненую в бою, изнасиловал проходящий мимо солдат. Это случилось на кровати, с любимым мужчиной… Пусть и женатым. Скажи, мать Милеа, почему ты так милостива ко мне? Ведь я нарушила клятву… Значит ли это, что я все делаю правильно? Или, напротив, ты подарила мне эти мгновения, чтобы довершить мое падение и далее меня ждут невыносимые страдания?
Забылась я лишь под утро, когда за стенкой хлопнула дверь в номере Голба, вернувшегося из публичного дома. Я даже успела услышать, как сержант что–то негромко напевал себе под нос и шуршал упаковкой сухпайка.
***
Вадим Третьяков. Город Закуум, Адостан. За квартал от портальной станции. Полдень. Солнце спряталось за плотными облаками, вот–вот пойдет дождь. Несильный северный ветер несет прохладу. Маниша и Козитта, богато одетые, верхом на ящерах внимательно слушают последние указания Вадима. Мрачный Голб сидит на лошади и держит в поводу еще одну. Вадим, рассказывая, спешился и поправляет крепления седла.
‒ … при встрече просто проходим мимо, никаких знаков, никаких попыток заговорить, — больше для Маниши, чем для Козитты, повторил я вполголоса. — Еще вопросы?
‒ Нет, — мотнула головой стешка. — Все поняла.
‒ Тогда удачи, — кивнул я девушкам напоследок и сделал вид, что не заметил прощального взгляда Козявки. Черт меня побери, какой же я все–таки мудак!
Дождавшись, пока девчонки в сопровождении двух груженых ящеров и одной лошади исчезли за воротами портальной станции, я вскочил на свою кобылу и легонько тронул пятками бока зверя. Голб молча двинулся за мной. Еще один чудак на букву «м». Как ребенок, честное слово! Ну не можем мы на ящере ехать, тогда вся легенда коту под хвост. Если кто–то может себе позволить разъезжать на ящерах, нахрена в старатели идти?
Впрочем, сам тоже хорош. От злости к себе, я сплюнул на мостовую, за что немедленно удостоился нехорошего взгляда от проходящего мимо шода. Как я вчера мог трахнуть Козитту?!! Впрочем, понятно, как. Спермотоксикоз, плюс алкоголь, плюс обида на Манишу. А выпил я вчера прилично, сегодня пришлось антипохмелин применять по полной программе. Блин, я ж ее девственности лишил! Лучше бы лань ту рогатую зацепил в баре, честное слово! Мало того, что изменил Динке, да еще и с кем! И что теперь делать???
Погруженный в мрачные мысли, я не заметил, как мы выехали из города и очнулся лишь тогда, когда какой–то встречный шод обругал нас с Голбом за то, что мы недостаточно быстро убрались в сторону. Навстречу следовал местный барон со своей свитой. Задавив желание немедленно закинуть ему в карету взрыв–схему, я просто спешился и сошел с дороги, придерживая уздцы своей и голбовской лошади. К легенде мы подошли с нужной тщательностью — были одеты в дешевые шмотки, а из поклажи взяли с собой лишь зерно для лошадей в расчете на двухдневный переход и два солдатских вещмешка. Из видимого оружия на нас были только короткие мечи и кинжалы. Изображали мы обнищавших ветеранов, которые решили поправить свои дела в старателях. Такие не будут задираться и вообще, постараются вести себя тише воды.
Процессия, обдав нас запахом разгоряченных ящеров и оставив после себя облако пыли, удалилась в направлении Закуума. А я вдруг подумал, что зря куксюсь. Что сделано, то сделано. Мы с Козиттой не встретимся еще пару недель, так что, в ближайшее время никаких душещипательных разговоров вести не придется. А там, дальше видно будет. Еще неизвестно, как тут все повернется. Все по краю ходим… Тьфу три раза, блин, чтоб не сглазить!
‒ Поехали, дружище, — хлопнул я Голба по наколеннику и запрыгнул в седло. — Хорошо хоть вчера оторвался?
‒ А то, — вдруг повеселел здоровяк. — Знаешь, оказывается эти рогатые козочки весьма и весьма горячие штучки! Ты не представляешь, что они выделывают своим хвостом…
‒ Что, горячее халифаток? — Усмехнулся я, вздыхая про себя.
‒ Те и рядом не стояли, — фыркнул здоровяк, и хитро прищурился. — А ты, командир, чего такой смурной? Стешка не дала?
‒ Ай, не спрашивай, — махнул рукой я. — Вот блин, дождя нам только не хватало!
Ветер кинул в лицо несколько капель. Голб тоже поморщился.
‒ Да, не в тему!
Привстав на стременах, он попытался разглядеть, что ждало нас впереди за холмом. Дорога от самого Закуума петляла сквозь поля, если ливанет всерьез, спрятаться будет негде — вымокнем до нитки. Воздушный зонт мы позволить себе не можем, по легенде не вписывается.
‒ Там вроде роща, — сообщил сержант, махнув рукой вперед. — Переждем?
‒ Так и будет моросить, — качнул головой я. — Не сахарные, не растаем. Давай–ка рысью. Быстрее доедем до постоялого двора, меньше вымокнем.
В отличии от оживленного движения по ту сторону города, здесь было относительно безлюдно. Кроме упомянутой баронской процессии, по пути мы встретили лишь пару крестьянских повозок. Где–то позади, догоняя, скрипела еще одна телега. Мы почти синхронно пнули пятками лошадей, которые нехотя ускорили шаг — горка оказалась довольно крутой.
После ящера, лошадь казалось ужасно неудобной и своенравной. Сосредоточившись на управлении скотиной, я поднял голову и посмотрел вперед лишь тогда, когда мы перевалили через вершину холма. Адреналин холодной волной окатил тело еще до того, как я осознал, что ждет нас впереди. Вернее, кто нас ждет.
Спускаясь с холма, дорога огибала небольшую рощу, возле которой, спешившись, стояли несколько человек. Подтянутые, в возрасте от двадцати до сорока, в кожаных доспехах. У всех на поясах висели деревянные или костяные цилиндры накопителей.
‒ Твою мать! — Выругался Голб.
Чисто автоматически я подключил боевой режим. Заг мгновенно пометил всех ярко алыми метками. Все видящие. Шесть человек. И еще двоих сенсоры перстня засекли на другой стороне дороги. Вероятно, сидели в канаве, что тянулась вдоль тракта. Рыпаться было поздно, на своих клячах нам от них не уйти. Оставалась надежда, что ждут не нас. Слабенькая такая надежда, та самая, которая умирает последней.
Чуть натянув поводья, мы притормозили лошадей и те перешли на шаг. Когда до бойцов оставалось два десятка метров, один из них, стоящий к нам спиной, развернулся. Окинув нас внимательным взглядом, мужчина поднял затянутую в боевую перчатку руку, приказывая остановится.
Я знал этого человека. Правда, не лично, а по описаниям. Высокий, худой, чем–то напоминающий актера Хабенского. Перед нами стоял никто иной, как барон Муар дель Виль, глава Тайной гвардии герцогства Шар.
‒ Звездец, — снова выругался Голб, отставая от меня на шаг и подтягивая ближе заводную лошадь. На ней, под мешками с припасами были закреплены два автомата и стационарный накопитель.
‒ Двое справа, в канаве за дорогой, — тихо сказал ему я, активируя полный защитный контур. Подчиняясь жесту вышедшего на дорогу барона, мы остановились. Видящие тут же обступили нас полукругом.
‒ Если не ошибаюсь, я имею честь разговаривать с гранд–мессиром Вадимом Третьяковым, герцогом ву Рьяком? — Чуть прищурив глаза, проговорил дель Виль. Голос у него был приятный. Вкрадчивый такой, сильный баритон. Бабам нравится, однозначно.
‒ Не ошибаетесь, господин барон, — холодно ответил я, немного разводя руки в стороны, чтобы ударные схемы, спрятанные в боевых браслетах, не пересеклись при активации. Валять дурака не имело смысла. Попробуем договориться. — Насколько я понимаю, мы встретились не случайно?
‒ С вами приятно иметь дело, ваше сиятельство, — усмехнулся дель Виль. На кончиках пальцев его левой руки я заметил радужную сетку заготовленной боевой схемы. — Нет необходимости объяснять очевидное. Я здесь для того, чтобы передать вам приглашение от моего герцога. Он очень сожалеет, что не встретился с вами, когда вы соизволили посетить Шартан. Я и мои люди готовы проводить вас в Шар. Немедленно.
‒ Очень любезно с вашей стороны, господин барон, но к сожалению, вынужден отказаться, — чуть качнул головой я, глядя, как один из видящих, стоящий слева от дель Виля, активирует «ловчую сеть». — У меня сейчас очень много дел. Но даю слово, что как только их закончу, я буду иметь честь нанести визит его сиятельству.
‒ Боюсь, некоторые обстоятельства не позволяют ждать, — покачал головой дель Виль. — На днях пройдут похороны подданных герцога. Семидесяти трех человек, если не считать погибших в трактире «Пьяный мастеровой». Герцог должен будет как–то объяснить народу, почему и по чьей вине погибли эти люди.
‒ Ну что ж, если это необходимо, готов дать показания прямо здесь, — чуть пожал плечами я, не опуская рук. — В присутствии этих уважаемых господ в качестве свидетелей. Так же Восточное Лузитанское Королевство готово компенсировать любые потери, если суд его сиятельства признает меня виновным в случившемся.
Дель Виль чуть смутился, даже руку с заготовленной ударной схемой опустил. И я знал, почему. Только что официально, при свидетелях, я, должностное лицо Королевства, согласился дать герцогу Шару то, ради чего затевалась вся эта погоня — компенсацию. Барону следовало принять решение, которое было вне его компетенции. При попытке взять меня силой он совершенно точно поставит герцогство в невыгодную позицию в будущих переговорах. Как поступит герцог, узнав об этом? В то же время, отпустив меня, он нарушит прямой приказ. Самым разумным в этих условиях было бы позвонить герцогу. Но тогда информация станет известна наблюдателям.
Барон еще не принял решения, когда позади нас, отчаянно скрипя, из–за холма показалась телега. Один из его криворуких помощников, отвлёкшись, потерял концентрацию и не удержал активированное заклинание. «Ловчая сеть» с шелестом распрямилась и кинулась на меня, создавая локальный пузырь высокого давления.
Конечно, я немедленно ударил в ответ, такое прощать — себе дороже. Комбинированные свето–шумовые схемы в комплекте с электоразрядными шарами с диким свистом вспыхнули посреди видящих, я же спрыгнул со вставшей на дыбы лошади и метнулся назад, к ее груженой товарке. «Ловчая сеть» ожидаемо разбилась о мою защиту, полыхнув пламенем, что, конечно, не добавило спокойствия отчаянно ржавшим кобылам.
‒ Возьми мой тоже! — Заорал я Голбу, увидев, что он уже схватил автомат. Мне нужно было не оружие, а доступ к накопителю: в профессиональной магической схватке выигрывает тот, у кого больше энергии. Шансов победить восьмерых бойцов без стационарника у нас не было никаких.
Супостаты рассыпались в стороны, стараясь разорвать дистанцию. Справа, из канавы, ожидаемо показались две головы, но Голб, длинной очередью из автомата, быстренько заставил их вернуться в укрытие.
Груженая лошадь, обезумев от страха, тоже поднялась на дыбы и, плюнув на жалость, я просто полоснул кинжалом по ремням, удерживающим поклажу. Конечно, вместе с ремнем я рассек и кожу бедному животному, но зато здоровенный накопитель, напоминающий колоду, рухнул на землю. Вот теперь повоюем!
Кобыла в панике рванула вперед по дороге, за ней ринулись и другие клячи, прикрыв меня на мгновения от троих гвардейцев. Дель Виль, оклемавшись, ударил по мне какой–то хренью, нагревающей воздух — схема уже в полете раскалилась до ярко–желтого свечения, но защита справилась, почти не просев. Я же повторно отстрелялся свето–шумовыми электрическими схемами. Почему–то они оказались на редкость эффективными для этой братии — видящие на секунду–другую выпадали из боя, а это было очень кстати: я как раз успевал подключить большой накопитель.
‒ Тритий, я отхожу, — крикнул мне Голб, отступая назад. Вид у сержанта был весьма боевой — по автомату в каждой руке, из которых он по очереди стрелял в гвардейцев. Несмотря на напряг и дикий адреналин, я даже усмехнулся про себя — своим видом здоровяк напомнил мне то ли молодого Шварценеггера, то ли Сталлоне в каком–то боевике из девяностых. Боров сознательно разрывал дистанцию — так было нужно, потому что он без труда мог работать из автоматов и на двести метров, а вот местные видящие на таком расстоянии уже существенно теряли свою боевую мощь.
Я уже подключил накопитель к энергетической системе и разворачивался к видящим, собираясь долбануть по ним чем–то действительно серьезным, когда произошло нечто, кардинально изменившее характер боя.
Из канавы, где засели два долбоё… ну, пусть будут бойца, по минометной траектории вылетела какая–то взрыв–схема. Причем, полетела она не в меня, а в Голба. Активная защита сержанта стандартно отклонила «подарок». Магическая граната, отскочив от Борова, ушла в сторону крестьянской телеги, владелец которой остановился в отдалении, благоразумно не собираясь лезть в чужие разборки.
Грохнуло знатно, я аж присел. Хилая лошадка, которая тянула это деревянное средство передвижения, вдруг резво скакнула вперед — судя по всему ее серьезно ранило, и она сделала рывок на адреналине. Голб отпрыгнул в сторону, чудом избежав столкновения. Я же не смог, просто не успевал схватить здоровенную колоду накопителя. Отпрыгни я без него — энергия по оборванным каналам выплеснется наружу, и вот тогда достанется всем — недавний взрыв перед шартанскими воротами покажется петардой, по сравнению с тем, что случится здесь.
Все это промелькнуло у меня в голове за долю секунды, пока безумная лошадиная морда в пене и крови приближалась ко мне со скоростью разогнавшегося тепловоза. И я сделал то, чего обычно избегал даже в критических ситуациях: дернул браслетом, активируя заныканную на сверхкрайний случай схему пространственного кармана.
Эти ощущения невозможно передать… Все дело в том, что, согласно местной науке, наш мир имеет двенадцать пространственных измерений, а мы ощущаем из них только три. Схема пространственного кармана, которую мне удалось рассчитать по выкладкам пропавшего Вигарта еще три года назад, переносит часть трехмерного пространства в другие измерения. Процесс сложный, его невозможно представить, а можно лишь рассчитать математически. Беда лишь в том, что наше тело не слишком приспособлено для подобных переносов.
Окружающая действительность невероятным образом изогнулась вокруг меня, словно я оказался в воздушном пузыре в глубине океана. Безумная лошадь промелькнула по его стенке, не коснувшись меня, но что–то все–таки попало внутрь, сильно ударив по ногам. Вестибулярный аппарат немедленно сообщил, что происходит что–то неправильное, от чего меня сразу же вырвало. Ошарашенный происходящим Заг выдал на боевой монитор посекундный обратный отсчет работы заклинания: еще восемь секунд… За стенками пузыря творилось страшное — представьте, что произойдет, если рядом с вами вдруг исчезнет кусок пространства диаметром в два метра, со всем содержимым — человеком, воздухом, куском земли… Место пустым не бывает, туда как минимум тут же хлынет воздух, чтобы заполнить возникший вакуум. Именно это и произошло в том месте, где я только что стоял.
От мелькавших, словно в калейдоскопе картинок меня снова вывернуло, а когда я отплевался, обратный отсчет заканчивался… Три, два, один! Кое–как собрав себя в кучу, я приготовился драться.
С сильным хлопком пузырь лопнул, выкинув меня обратно. Ситуация в трехмерной реальности сильно изменилась.
Я снова стоял на дороге. Вокруг творился полный бардак — обломки телеги, труп лошади, несколько лежащих рядом тел видящих и рогатого шода, вероятно, хозяина злополучной телеги. Что–то мелкое копошилось у меня в ногах. Чуть в отдалении боевой интерфейс показал зеленую искорку Голба — сержант лежал метрах в ста от меня, в кювете. По обратную сторону дороги Заг по–прежнему чувствовал двоих активных бойцов.
‒ Боров, статус? — Заорал я по–русски, готовя взрыв–схему помощнее. Твою мать, треть накопителя потеряно! К сожалению, пространственные схемы очень энергоемки. Не будь у нас этой колоды, я бы уже остался без энергии.
‒ Активный! — Заорал он в ответ. — Держу уродов за дорогой!
‒ Бойся! — Крикнул я и зашвырнул в кювет взрыв–схему на пару килограммов тротила, рухнув на землю. И только тут заметил, что рядом со мной лежит ребенок. Твою же мать!!! Все, что я успел сделать — это накрыть его своим телом.
Взрыв поднял столб земли, мягко ударив по ушам — в отличии от местных видящих, свето–шумовой защите мы всегда посвящали существенно больше внимания. Тельце подо мной дернулось и затихло.
‒ Голб, проверь этих, — снова крикнул я, разворачивая бедного детенка лицом вверх. Девочка — шодка. Навскидку, лет десяти. Без сознания, но вроде живая. Вся в блевотине, как и я — ее, похоже, зашвырнуло ко мне в пространственный карман в последний момент.
Сержант очень быстро перебежал дорогу и осторожно заглянул в кювет.
‒ Один готов, второй трехсотый, — сообщил он мне и резким движением стукнул кого–то прикладом. — Еще барахтается, сцука!
‒ Подбери нам трех лошадей, надо валить отсюда, — скомандовал я, пытаясь привести девочку в чувство. Черт, черт, черт! Похоже, внутри какие–то повреждения, но под защитой я не вижу ее каналы… Млять, тут быстро не решишь вопрос…
Пока Голб пытался отвязать, мягко говоря, неспокойных лошадей, укрытых в придорожной роще, я осмотрел остальные тела, лежащие на дороге. Крестьянин–шод мертвый. И еще два трупа — их банально раздавило лошадью и телегой, видать защита слабовата была. Остальные были живы, дель Виль даже пытался что–то колдануть. Я с чувством двинул ему ногой по ребрам, нарушая построение схемы и сорвал с пояса накопители. Схема, полыхнув огненным шаром, выпустила в пространство собранную энергию.
‒ Обратите внимания, дель Виль, я оставляю вас в живых, хотя мог бы убить, — внятно, словно маленькому ребенку, объяснил я ситуацию главе Тайной гвардии, поймав его не совсем осмысленный взгляд. — И передайте герцогу, что моей вины в гибели его людей нет — кто–то хотел нас захватить, и у них просто сдетонировал портал.
‒ Что, сам собой сдетонировал? — Скривился барон, вытирая кровавую дорожку на подбородке. Надо же, на удивление быстро пришел в себя. Респект!
‒ Не сам, — чуть качнул головой я. — Но я их в гости не звал. Вы, надеюсь, тоже? Это была засада, засада на меня. И я защищался, как мог. И скажите, что мы компенсируем герцогу потери. Вы поняли?
‒ Понял, — сморщился дель Виль, вытирая рукавом кровь с лица.
‒ У вас трое погибли, и я сожалею… Но, согласитесь, вы сами напали на меня, — я сплюнул от досады на дорогу. — И ради Создателя, не надо нас преследовать! Хватит той крови, что уже пролилась.
Барон промолчал, лишь одарив меня нехорошим взглядом.
‒ Вот, — подошел ближе Голб, передавая мне поводья. — Уходим?
‒ Малую берем с собой, — я ткнул пальцем в лежащего без сознания ребенка и один Создатель знает, зачем. Может быть потому, что моя дочка всего лишь на год ее младше… Отец, или кто он там ей, погиб, дель Виль скорее всего уйдет телепортом, а ее перед этим тихонько удавит — нахрена ему лишний свидетель? Малая дышала, хоть и была до сих пор без сознания. Голб в изумлении вылупился на меня, но, видимо что–то прочитав во взгляде, скорчил непонятную гримасу и, аккуратно подняв, уложил девчонку попрек седла. Я, почти так же аккуратно, закрепил на другой кобыле колоду накопителя.
‒ До встречи, барон, — без задней мысли попрощался я и, усевшись в седло, ударил пятками бока трофейной коняги. И, пока мы не скрылись за поворотом, ощущал на своей спине нехороший взгляд. Да пошел он!
***
Наместник Дем ро Раштан, поселение Ад–ан–Гарун—Даг, Адостан. Резиденция наместника Князя Тьмы, приемный кабинет. Пятый час после полудня. В окно барабанит сильный дождь. Грузный хозяин кабинета — шод преклонного возраста, развалившись в большом кресле и прикрыв глаза, слушает сидящего перед ним архиварата [8]. Выглядит наместник расслабленным и сонным, но все, кто с ним работают, знают, что это не так — маркиз ро Раштан слушает очень внимательно, не упуская ни единого слова из сказанного. Кабинет уставлен богатой мебелью из темно–красного дерева со вставками из черной кожи крокожаба: посетителю сразу видно, что здесь работает государственный деятель высокого ранга.
‒ … из сданных за последние сутки артефактов наибольший интерес представляет собой небольшой черный ящик с четырьмя шестипроводными и двумя магическими портами. Научная группа предположила, что это может быть один из контроллеров системы безопасности.
8. [Архиварат — звание в войсках шодов, примерно соответствующее майору пехотных частей.]
‒ Который по счету за этот год? — Не открывая глаз, спросил наместник.
‒ Восьмой, ваше могущество.
‒ Восьмой… А система безопасности как работала, так и работает… Дальше!
‒ Так точно, — мотнул головой архиварат, от чего его блестящие рога описали в воздухе небольшую восьмерку. — В целом, за сутки хабара сдано на семь тысяч триста семьдесят тёмников…
Докладчик замолчал, перебирая бумаги в своей папке, от чего наместник открыл глаза и хмуро посмотрел на архиварата.
‒ Что там еще, Гру?
‒ Сейчас, ваше могущество, — архиварат перебрал еще несколько бумажек. — Ага, вот. В селение прибыла некая стешка, предъявившая в гостинице дипломатическую аккредитацию на имя Маниши Вердик, графини дель Шадли. Я подготовил запрос в столицу…
‒ Нет, — маркиз выпрямился в кресле и тяжело посмотрел на архиварата. — Не надо никаких запросов. Я ее знаю — это дочь эдемского посла в Шаре. Она поселилась в «Цветке»?
‒ Так точно, ваше могущество, — Гру взял из пачки бумаг подготовленный запрос и разорвал на четыре части. — Установить постоянное наблюдение?
‒ Обязательно, — кивнул наместник и взял со стола большой бронзовый колокольчик. На звон в кабинет вошла статная рогатая брюнетка в деловом платье. — Тая, в «Цветке» остановилась графиня Маниша дель Шадли. Отправь приглашение на ужин от моего имени.
‒ Да, милорд. На сегодня?
‒ Нет, она только приехала, сегодня ей будет не до визитов. На завтра.
‒ Слушаюсь, милорд, — секретарь присела в книксене и вышла за дверь.
‒ Что еще, Гру? — Наместник снова откинулся на спинку кресла, от чего оно жалобно скрипнуло. — Чем занимаются наши «друзья» из Халифата?
‒ Сегодня утром резидент навестил гильдию Перевозчиков. Встречался с главой, хвил пятнадцать они говорили наедине, — архиварат опустил глаза, не выдержав тяжелого взгляда наместника.
‒ И?
‒ Виноват! Беседа велась под «колоколом тишины».
‒ Это и идиот понял бы, — маркиз снова выпрямился в кресле и зло уставился на архиварата. — Что делал Дю-Ра после разговора? Какие приказы отдал, с кем говорил?
‒ К сожалению, этого выяснить не удалось… Нашего агента отправили с поручением.
‒ Ты болван, Гру! — наместник с усилием поднялся с кресла и оттолкнув его хвостом, подошел к бару. Открыв резную дверцу, он достал темную пузатую бутыль и небольшую рюмку, которую немедленно наполнил янтарной жидкостью и тут же влил в себя. Постояв несколько мгновений, маркиз насладился жидким огнем, прокатившемся по пищеводу в желудок. Все–таки я слишком стар для этой работы, который раз подумал он. Как–никак в этом году стукнуло девяносто — солидный возраст даже для шода. Разгребать эту кучу ящериного навоза должен молодой… По–хорошему, Гру надо увольнять. И искать на место помощника по контрразведке и внутренним делам серьезного и толкового специалиста. Но маркиз знал, что делать этого не станет. Просто потому, что сил нет. А ведь он уже дважды просил Князя освободить его. Но Владыка Мрака был непреклонен, мол некого поставить сюда. Кадровый голод, мда…
Этот нарыв, называемый Гарун-Дагом возник восемь лет назад, сразу после войны. Тогда много изменилось: Адостан потерпел сокрушительное поражение, приведшее к тому, что рухнула Хартия — последний столп старого порядка, то единственное, что еще ограничивало людишек и позволяло высшим расам хоть как–то управлять этим несчастным Миром. Но дело так просто не закончилось — имперцы смогли добраться и до наблюдателей. Ордену был нанесен серьезный урон — маркиз читал донесения разведки. И несмотря на то, что герцог Дингер, заваривший всю эту кашу, был убит, Империи удалось вскрыть сеть осведомителей и захватить нескольких Магистров. Орден, чья сила основывалась на скрытности, сдал свои позиции и, по некоторым данным, развалился на несколько враждующих групп. Его основная функция — ограничение развития цивилизации — все больше стала давать сбои.
До войны именно Орден создавал артефакты высшего порядка — говорители, обеспечивающие связь на расстоянии и всевозможные порталы, способные разрывать пространство. Артефакты реализовывались через специальную сеть магазинов, служивших буфером между наблюдателями и обществом. Конечно, артефакты должны были где–то производиться. И никто не знал, где и как наблюдатели их делают.
В самом конце войны, во время боев, шедших на границе Адостана и Эртазании, небольшая группа шодских пехотинцев укрылась в известковых пещерах, рядом с деревушкой Гарун-Даг. Не желая оставлять в своем тылу довольно большую группу врагов, имперская Летучая Конница окружила противника и вызвала спецгруппу видящих, которые накрыли территорию массированным магическим ударом. Многие пещеры были обрушены, Рогатая пехота была уничтожена, а конница, под прикрытием видящих, двинулась дальше. Но одному из пехотинцев удалось выжить…
Молодой шод, пытаясь выбраться из завалов, случайно обнаружил вход в подземелье. И оно оказалось не чем иным, как огромным заводом наблюдателей, расположенным под местом, где сходились границы трех стран — Адостана, Империи и Халифата.
Никто не знал, почему наблюдатели бросили этот завод — когда сюда кинулись старатели, попытавшиеся стянуть то, что плохо лежит, они не встретили ни одного разумного существа. Наместник подозревал, что после разгрома в Империи, у Ордена просто не хватало сил держать его под контролем. А может, территория не требовала присутствия людей — ро Раштан читал, что в древности были такие производства. Правда, оказалось, что подземелье не торопится расставаться со своими сокровищами — в огромном подземном городе было полно ловушек, а его улицы и цеха наводнили опасные энергетические сущности. Сначала Адостан попытался наложить руку на весь комплекс, но это не удалось — входы в подземелье нашлись на территории Халифата, а затем и в Эртазании. Вначале государства пытались ограничить доступ старателей, но через некоторое время стало ясно, что это бессмысленно. Гораздо проще было просто контролировать скупку хабара, позволив частникам работать и подыхать самостоятельно — те, кто лез в подземелье, гибли довольно часто. Однако некоторым удавалось вытащить что–то по–настоящему ценное и обеспечить себе безбедный остаток жизни. Поэтому поток авантюристов не иссякал уже которой год.
Перед наместником Князь поставил несколько задач, главной из которых была вовсе не организация работы старателей и скупка артефактов или борьба с иностранной разведкой и контрабандой. Конечно, этим тоже приходилось заниматься, но с такой работой справился бы любой чиновник высокого ранга, каковых у Владыки Тьмы хватало. Маркиз же был посажен на эту должность по одной единственной причине — он должен был выследить наблюдателей. И выйти с ними на переговоры от имени Князя. Именно ему, старому дипломату, Владыка доверил эту миссию.
Никто не сомневался в том, что представитель Ордена жил в Ад-ан-Гарун-Даге — поселении, которое за восемь лет разрослось в небольшой город. Но за три года на этой должности, маркизу так и не удалось приблизится к решению своей главной задачи. Хотя кое–какие подозрения у него были, что тут греха таить…
‒ Ты болван, Гру, — повторил маркиз, закрыл бар и повернулся к подчиненному. — Я тебе сколько твержу, что одного агента в гильдии Перевозчиков недостаточно?
‒ Виноват, — архиварат вскочил, вытянулся в струну и щелкнул хвостом.
‒ Завтра мне на стол план операции с вероятными фигурантами и планом вербовки!
‒ Слушаюсь! — Хвост еще раз оглушительно ударился о пол. Иж, расщёлкался, идиот… Мозгами бы лучше щелкал. Еще стешка эта… Зачем она сюда приперлась? Надо дочь предупредить, пусть пошлет кого–нибудь в столицу за нормальными продуктами. Графиню надо встретить как положено, тут явно что–то интересное наклевывается.
‒ Что–то еще у тебя есть?
‒ Никак нет, ваше могущество, — качнул головой архиварат.
‒ Тогда иди, работай, — отпустил подчиненного маркиз и достал позолоченный говоритель. Едва за помощником закрылась дверь, наместник провел пальцами по артефакту вызывая дочь. После смерти третьей жены, все заботы по хозяйству взяла на себя его любимая Лима. Сама взяла, он не настаивал.
‒ Да, папочка, — зазвенел в динамике звонкий голосок.
‒ Утенок, ты дома? У нас завтра будут гости. Надо встретить как полагается…
Остаток второй части.
Маниша Вердик, поселение Ад–ан–Гарун—Даг, Адостан. Гостиница «Цветок», небольшой двухкомнатный номер. Время ближе к вечеру. За окном дождь. Маниша сидит на кровати в одном белье и придирчиво разглядывает свои длинные ноги с аккуратно накрашенными ноготками. Козитта, в платье горничной стоит возле окна, рассматривая что–то за завесой дождя. В комнате беспорядок, вещи валяются где попало. На большой кровати под балдахином лежит раскрытой большая дорожная сумка. Девушки мрачны и явно недовольны друг другом.
‒ Но ты же моя служанка! А если кто–то заметит, что я сама разбираю вещи?
‒ Я. Тебе. Не. Служанка! — Негромко, но выразительно ответила Козявка и неприятно сверкнула глазами. Ну, Манише так показалось, конечно, это светильник так отразился. — Мало того, хочу тебе напомнить, что операцией командую я. А если собираешься мне мешать, то лучше уезжай отсюда совсем!
‒ Это Адостан, девочка, — подпустив сарказма в голос, хмыкнула Маниша. — Здесь люди, не являющиеся вассалами высшей расы, вообще не имеют права жить. Через неделю тебя выставят отсюда в Империю.
‒ Берга с два, — огрызнулась Козявка. — Я в старатели запишусь.
‒ Ты? — Маниша с изумлением посмотрела на неё. — Да тебя первая же старательская бригада изнасилует в подземелье, как только ты туда спустишься! Там, знаешь ли, не ангелы работают…
‒ А я мальчиком прикинусь, не впервой, — отбилась Козитта, густо при этом покраснев.
Еще больше удивившись, Маниша окинула взглядом мальчишескую фигурку… ну, пусть будет напарницы, и кивнула головой.
‒ А знаешь, у тебя, пожалуй, получится. Если подстрижешься, то мальчик из тебя выйдет просто прелестный!
Румянец на щеках Козиты еще больше усилился.
‒ Ладно, — вздохнула стешка и последний раз оглядев свои ноги, достала из сумки чулки и стала натягивать их на себя. — Я разберу свои вещи. Пойдем, поужинаем, а потом разберу. Договорились?
‒ Ну… Ладно, — немного подумав, кивнула Козитта. — А куда мы пойдем ужинать?
‒ Ты командир, тебе и решать, — не удержалась от шпильки Маниша.
‒ Вообще–то у нас продукты есть, можем и в номере перекусить, — пожала плечами Козявка.
‒ Ох, Создатель, какая же ты все–таки скучная, — скривилась стешка, выбирая платье. — Ладно, так и быть, возьму это дело в свои руки. Городок, конечно, та еще дыра, но одно неплохое на вид местечко я по дороге присмотрела.
‒ «У Рогатого старателя»? — Подняв брови, спросила Козитта.
‒ Никак не пойму, ты издеваешься или правда такая? — Фыркнула в ответ Маниша, расстегивая крючки на платье. — В эту дыру только грязные мужики прутся сразу с подземелья. Я имела ввиду кафе напротив резиденции наместника. «Чайная роза», кажется оно так называется. И раз уж мы вместе пойдем, будь добра, оденься поприличнее. Высшие, знаешь ли, не обедают за одним столом со служанками. Другое дело — компаньонка.
‒ Ладно, — нехотя согласилась Козитта. — Штаны, блузка и куртка подойдут?
‒ О Создатель, за что мне это, — воздев глаза к потолку, тихонько пробормотала Маниша. — Одевай, посмотрим, как на тебе это сидит.
Сидело ужасно. В кожаных штанах и в этой замшевой куртке, Козявка смотрелась как деревенщина, приехавшая в город из дремучих лесов. Впрочем, почему «как»? По сути, так и оно было. Вздохнув, стешка достала свой запасной верховой костюм, который она успела прикупить по случаю в Закууме, и передала его лейтенанту.
‒ Вот, примерь. Роста мы с тобой примерно одинакового, по длине будет самый раз. Ну а в бедрах и груди — посмотрим.
С непроницаемым выражением лица, Козитта сняла штаны и принялась натягивать одежду. На бедрах, конечно, костюм висел свободнее, чем надо, да и куртку Козявке пришлось надеть свою — помимо ужасно выглядевших прорезей на спине, размером груди госпожа лейтенант не выделялась. Мягко говоря. Ну, тут уж как Создатель распорядился, с некоторым злорадством подумала Маниша. В столице стешка бы не вышла с таким в свет, но тут, в этой дыре, пожалуй, потянет.
‒ Ну, ничего, — озвучила она в слух свое мнение.
Осмотрев себя в большом зеркале, которое висело в прихожей, Козитта скривилась, но промолчала. Так же молча девушка закрепила под курткой свои странные ножны и непонятную маленькую Г-образную штуку. Артефакт?
‒ А что это у тебя? — Не удержалась от вопроса Маниша.
‒ Пистолет, «Буран–мини», — непонятно ответила Козитта. И глядя на выражение лица стешки, пояснила. — Артефакт такой. Стреляет твердыми сгустками воздуха.
‒ Аааа… Ну пойдем, — пожала плечами Маниша, подумав про себя, что Дим все–таки жутко опасный тип. Такие артефакты, в которых совершенно не чувствуется субстанций — неприятные вещички. Еще больше стирающие грань между людьми и нелюдями.
Спустившись по скрипучей деревянной лестнице, девушки оказались на улице. Ливень, зарядивший с момента их прибытия в этот городок закончился, но дождь не перестал: небо продолжало плакать, пусть и не столь горько. Стешка с легким хлопком активировала воздушный зонт и осмотрелась по сторонам. Ну что за дыра! Ни одного экипажа рядом с гостиницей. Мостовая, выложенная небольшими прямоугольными камнями, на три пальца была покрыта водой. Впрочем, по деревянным тротуарам вполне можно было передвигаться.
‒ Может ящеров возьмем? — В нерешительности Маниша посмотрела на Козитту.
‒ Я бы прогулялась, посмотрела на город, — негромко ответила та, осматриваясь по сторонам.
‒ Ох, Создатель, было бы на что тут смотреть, — качнула головой стешка, но послушно шагнула в направлении кафе. Действительно, смотреть было не на что: серые мокрые двух и трехэтажные деревянные дома, двое–трое прохожих, закутанных в плащ, изредка проезжающий всадник на лошади… Спустя квартал показалась первая карета, которая облила бы их с головы до ног, если бы не воздушный пузырь, спешно сооруженный стешкой.
‒ Ты не права, — вдруг заговорила Козитта. — Тут очень интересно…
‒ Чем же? — Изумленно поинтересовалась Маниша.
‒ Через каждые два дома сделаны подворотни, — негромко проговорила Козявка. — Которые выводят в проходные дворы. Через них можно легко уйти от погони. А если попасть на крышу, то без особого труда можно перепрыгнуть между домами и спуститься в любом месте. Видишь, внутри есть небольшие сарайчики — на них можно спрыгнуть, не поломав ног.
‒ Ну ничего себе, — пораженно пробормотала Маниша.
‒ А еще за нами следят, — так же спокойно заметила Козявка.
‒ Кто? — Негромко вскрикнула Маниша, закрутив головой по сторонам.
‒ Тише ты, не оборачивайся! — Козитта схватила ее за руку. — Иди спокойно. Мужчина в сером плаще, в сотне локтей позади нас. Ждал в подворотне возле гостиницы.
‒ Но мы же только приехали, — удивленно проговорила стешка, поймав себя на мысли, что не хочет отпускать Козиттину руку. — И не сделали еще ничего. Кому мы нужны? Может просто понравились? Говорят, в этом городке проблемы с женщинами…
‒ Нет, не просто, нет в нем плотских желаний. Он работает, немного напряжен и боится нас упустить, — ответила Козявка, чуть пожав плечами. — Командир приедет, разберется. А наше дело — сидеть тихо до поры и изображать дурочек.
‒ Ладно, — кивнула Маниша, чувствуя, как ей становится не по себе. Одно дело строить смелые планы мщения, а другое… Как–то иначе ей представлялся поход за головой сбежавшего мужа, когда она сидела в родительском поместье.
Мокрая улица, чуть завернув, вывела их на ратушную площадь. Здесь было людно, кое–где народ даже толпился — Манише удалось разглядеть надпись «Скупка артефактов» на стене заведения, куда стояла очередь. Над площадью возвышалась стандартная для Адостана колокольня с большими магическими часами, за которой виднелся дом наместника.
‒ Нам туда, — стешка потянула Козитту за руку.
‒ Действительно, одни мужчины, — с непонятным выражением пробормотала Козявка. — За всю дорогу ни одной женщины.
‒ Да, да, самое место для поиска женихов, — саркастически усмехнулась стешка.
«Чайная роза» действительно выделялась своей респектабельностью. Большие стеклянные витрины, элегантное оформление и даже парочку экипажей, стоявших рядом со входом — такое ощущение, что сюда телепортировали кусочек Закуума. Даже магические двери распахнулись сами по себе, когда девушки подошли к ним. Внутри было тепло и уютно, а главное сухо. В дальнем углу пылал камин, рядом с ним стояла барная стойка, за которой протирал бокалы молодой шод. Пол покрывал настоящий халифатский ковер, а стены были украшены картинами, которые вполне могли быть выставлены в какой–нибудь шартанской галерее.
Навстречу девушкам устремилась молодая шодка–блондинка, с небольшими, окрашенными в розовый цвет рожками — то ли метрдотель, то ли официантка.
‒ Миледи, — присела она в реверансе перед стешкой и кивнула Козитте, — мадам. Где предпочитаете разместиться? Может быть поближе к камину?
‒ Да, это было бы чудесно, — сразу согласилась Маниша, двигаясь поближе к огню. Как и ожидалось, народу в кафе было немного, поэтому девушки немедленно оказались в центре внимания. В дальнем от камина углу сидела компания шодов в военной форме, которые, как по команде, повернулись к вошедшим, оглядев их заинтересованными взглядами. Кроме них, в кафе было занято всего два столика — за одним сидела пожилая богатая пара, а за другими — молодой шод с богато одетой девушкой–человеком.
‒ Желаете ужинать, или просто черный взвар с пирожными? — Поинтересовалась блондинка, передавая меню.
‒ Мы посмотрим, — ответила Маниша, усаживаясь и протягивая ноги поближе к огню. Несмотря на всю магию, ей казалось, что ботинки внутри стали сырыми. — Наверное все–таки поужинаем. Ты как, голодная? — Обратилась она к Козитте.
‒ Надо поесть, — почему–то вздохнула та, оглядываясь по сторонам.
‒ Надо? — Удивилась стешка, разглядывая меню. Ну и цены здесь! — Неужели у тебя нет аппетита? Влюбилась что ли? — Невпопад ляпнула Маниша, и, подняв глаза с удивлением заметила, как щеки Козявки стали пунцовыми. — Ой, ладно!
Козитта еще больше смутилась, закрывшись от нее табличкой меню. О, Создатель! Все эти взгляды и странности вдруг сложились у Маниши в стройную картину. Ну, конечно, девчонка влюблена в Вадима. Неприятное чувство возникло где–то в груди… Вот так вот, дорогая! Командир не обделен женским вниманием. Ну и пусть! Эта девочка ей не соперница… Запутавшись в своих чувствах и разозлившись на себя, Маниша сосредоточилась на меню.
‒ Я возьму куриное филе, — пробормотала Козитта вновь подошедшей официантке. — И салат из овощей.
‒ А мне только салат, пожалуйста, — заказала стешка, окинув Козявку оценивающим взглядом и вздохнула. Пожалуй, надо худеть.
Ужин прошел в молчании. Когда они почти закончили, официантка, о чем–то переговорив с военными, подошла к бару и, взяв пузатую бутылку шипучего вина, двинулась к ним.
‒ Миледи, мадам, это вам подарок от господ офицеров, — улыбнувшись, она поставила бутыль на стол и достала штопор. — Открыть?
Маниша посмотрела на компаньонку–командира, но та явно была ошарашена и не знала, как поступить. Усмехнувшись про себя, стешка подняла глаза на официантку.
‒ Поблагодарите господ офицеров и предложите им выпить это вино за наше здоровье, — произнесла она предписанную этикетом фразу.
‒ Да, миледи, — кивнула девушка с розовыми рожками и, забрав бутылку, двинулась обратно к офицерскому столу.
‒ Так надо отвечать? — спросила Козявка.
‒ Есть два приличных варианта и один неприличный, — усмехнулась Маниша.
‒ Какие? — Ожидаемо уточнила Козитта.
‒ Можно было предложить выпить за любовь, — поучительно произнесла стешка, вспомнив, как преподаватель этикета давным–давно учила ее. — В этом случае девушки показывают, что не против знакомства.
‒ А неприличный?
‒ А неприличный — попросить официантку открыть бутылку. Это значит, что мы приглашаем господ офицеров за свой столик со всеми вытекающими последствиями, — хмыкнула она.
‒ Последствиями? — Удивленно повторила Козитта.
‒ В таком случае мужчины должны будут оплатить счет за ужин, — усмехнулась Маниша. — А девушки — проявить благосклонность, когда господа офицеры пригласят их в номера.
Ее компаньонка снова стремительно покраснела.
‒ Ну что, пойдем в гостиницу порядок наводить? — С невинным видом спросила стешка.
***
Пай р’Арг по прозвищу «Колючка», дорога на Ад–ан–Гарун—Даг, Адостан. Девочка, укутанная в одеяло, сидит на траве, осматриваясь по сторонам. По стенкам большого воздушного пузыря, накрывшего поляну, отделенную от дороги густыми кустами, стекают большие дождевые капли. Пахнет прелой травой и мокрыми лошадьми. Большой человек по имени Голб что–то делает с упряжью, негромко бурча себе под нос на незнакомом языке. Видящий, по имени Командир, колдует над огромным источником — пальцы его псинергии очень быстро и ловко сплетают разноцветные потоки. Изредка он прикладывает к паутине перстень. Кольцо, смешно шипя, вплетает в узор маленькие, аккуратные кусочки —нити столь тонкие, что даже Пай, своими маленькими пальчиками, не смогла бы вытянуть такие.
Ей было жутко интересно, что такого наплетет Командир, но она молча ждала — никого нельзя отвлекать от плетения узора. Тем более человека. Папа рассказывал, что люди не умеют плести настоящие, ценные узоры — лишь они, шоды могут создавать сложные и важные паутины плетений. Но то, что сейчас наблюдала Пай шло в разрез со словами отца. Девочка никогда и нигде не видела, чтобы кто–то столь ловко создавал настолько сложную паутину. Она и представить не могла, что такое вообще возможно.
Впрочем, сегодня произошло очень многое, что шло в разрез с ее представлениями о мире. Она впервые увидела, что такое настоящая магическая схватка. И даже не просто видела, а, можно сказать, поучаствовала. Никогда в жизни ей не было так страшно и плохо. Весь ее завтрак остался там, на дороге. Она даже потеряла сознание.
Очнулась Пай здесь, на поляне, от того, что ее кто–то лечил. Не открывая глаз, она почувствовала, как пропадает боль, а потом вдруг стало хорошо — так всегда бывает, когда лекарь накачивает астральное тело энергией. До сегодняшнего случая так ее лечили лишь однажды — когда она дралась с девчонками в школе. Тогда эта тупая Далька, используя только освоенное заклинание, кинула в нее стулом, а защита Пай просто лопнула от недостатка энергии. Девочка тогда сильно приложилась головой о стену и попала в больницу. Скандал был страшный… Так вот, ее потом лечили, но далеко не так приятно, как это делал Командир.
В какой–то момент она ужаснулась, поняв, что ее раздели — отец часто рассказывал, насколько опасно быть в таком виде перед мужчинами. Но ничего страшного не случилось: Командир, восстановив потоки и насытив энергией каналы, завернул ее в одеяло, сообщив, что одежда, к сожалению, пришла в негодность. Но пообещал решить эту проблему после обеда.
Потом они уселись на бревна, откуда–то принесенные здоровяком и кушали приготовленную на костре еду — это было круто и невероятно вкусно. За обедом Командир, осторожно подбирая выражения, рассказал ей о гибели Мураста. Пай всплакнула немного, хотя ей не было особенно жалко соседа. Так себе у них были отношения, честно говоря. Командир, услышав, что погибший не был ее родственником, заметно повеселел и спросил, куда они ехали?
Колючка замкнулась и некоторое время молча жевала, быстро перебирая в уме варианты. Может быть это и есть тот шанс, о котором она молила Создателя? Дело в том, что месяц назад, перед каникулами, Далька окончательно озверела. И пообещала, что, если Пай вернется в школу после каникул, класс устроит ей «крылатую пытку». И Пай точно знала, что это не пустая угроза, потому что ее враг, говоря это, сложила пальцы крестиком и зажгла «бергов крест». Считалось, что заклинание повышает удачу, если клятва, произнесенная перед его творением будет выполнена. Но как она ни плакала, как ни просила отца, ничего не получилось — он наотрез отказался оставлять ее дома или переводить в другую школу. Да и не мог он, если честно — Гадесский интернат был единственным учебным заведением, на которое у них хватало денег.
Колючка не любила врать и рассказала про себя все как есть. Про то, что отец женился этим летом на молодой шодке. По этой причине он не повез дочку сам, а заплатил Мурасту, чтобы сосед доставил Пай в школу, в Гадес. Командир очень внимательно ее выслушал, совсем как взрослую. Может быть поэтому Колючка решилась и рассказала ему, что в интернат она не хочет, потому что ее там бьют одноклассницы. И теперь, когда она совсем лишилась защиты, Далька со своей компанией ее просто убьет.
‒ За это не переживай, — отмахнулся загадочный Командир. — Сделаю я тебе защиту. Да еще такую, что Далька к тебе на арбалетный выстрел не подойдет. Вот только как тебя в Гадес отвезти?..
‒ Ну… — Пай не знала, что сказать. Девочкам в Адостане нельзя было путешествовать в одиночку. Хотя, она, пожалуй, могла бы…
Командир о чем–то переговорил со своим огромным спутником. Голб замахал руками, что–то недовольно возразив. Так они переговаривались несколько хвил, наконец видящий опять развернулся к ней, а надувшийся Голб молча уткнулся в свою миску, выгребая ложкой со дна остатки похлебки.
‒ Скажи, Пай, ты по–имперски говоришь?
‒ Очьень плёхо, — выговорила она как умела. — Мы его только два года учили. А почему ты спрашиваешь? — Решилась поинтересоваться она.
‒ Я отправлю тебя в Гадес с Голбом, — пояснил он, отставив свою тарелку в сторону. — Но Голб по–адостански почти не говорит.
‒ Ну… — Скучно, конечно будет всю дорогу молчать, подумала она. Но что тут сделаешь?
‒ Если хочешь, я тебя могу научить говорить по–имперски, — глядя на меня, сообщил Командир. — Но тебе придется посмотреть мне в глаза…
‒ Ты можешь?!! — Пораженно открыла рот Пай. — Но это же…
Она не договорила. Конечно, ей рассказывали про вассалитет. Про то, что высшие расы могут входить в сознание и подсознание людей, делать из них вассалов, передавать и читать информацию, напрямую проникая в мозг. У них даже предмет такой будет в этом году, где их должны этому учить. Но она никогда в жизни не слышала, что может быть наоборот.
‒ Добавку будешь? — Спросил Командир, глядя на опустевшую миску девочки.
‒ Уку, — замотала головой она.
‒ Ну тогда займемся твоей защитой…
И вот теперь она сидела и ждала, глядя как Командир колдует. Возился он довольно долго, не меньше бука. Голб, помыв посуду и разобравшись с лошадьми, просто завернулся в плащ, лег прямо на траву и захрапел. Ужас какой! Как можно во сне издавать такие звуки и не просыпаться?
‒ Встань, и подойди сюда, пожалуйста, — проговорил наконец Командир, разложив прямо на траве фрагменты сплетенного узора. Пай вздохнула и послушно подошла. — Извини, одеяло придется скинуть на некоторое время, — проговорил человек и видя, что она стесняется, добавил: — не бойся, не буду я на тебя смотреть.
Колючка покраснела и скинув одеяло, прикрыла руками срам. Командир действительно не стал ее разглядывать, а довольно быстро и сноровисто стал навешивать на нее фрагменты плетения, ловко соединяя их с каналами ее тела. В месте соединения кожа покраснела и начала чесаться.
‒ Чешется, — пожаловалась Пай.
‒ Потерпи немного, сейчас пройдет, — пообещал Командир и закрепил фрагменты на ногах и руках. Последнюю сетку, чем–то похожую на шапку–ушанку, он повесил ей на голову. — Все, готово. Сейчас активирую, будет немного… странно.
Видящий дернул нить–зажигалку и узор вспыхнул. Пай зажмурилась, а тело обдало жаром. Каналы ее астрального тела вдруг пропали, спрятавшись под привычной чернотой защиты.
‒ Ну вот и все, — Командир наклонился и завернул ее в одеяло. — Одевай свои сапоги, они уже должны были высохнуть, а я тебе сейчас свитер дам.
‒ Жалко свитера, — шмыгнула носом Пай, развеяв сушильную схему над сапогами и вставляя туда ноги.
‒ Почему? — Не понял Командир.
‒ Дырку для хвоста делать придется, — пожала плечами Пай.
‒ Ну и берг с ним, — махнул рукой видящий, доставая из мешка теплое вязаное одеяние. Колючка немедленно натянула его на себя и острым концом хвоста немного раздвинула петли. Распустится, конечно, но что ж сделаешь? Вытянув хвост через образовавшуюся дырку, Пай завязала его на талии на манер пояса и повернулась к Командиру. Свитер кололся, конечно. Но и новообретенная защита тоже слегка покалывала кожу.
‒ А почему защита колется? — Спросила она, почесываясь.
‒ Потому что она непростая, — пояснил Командир, укрепляя здоровенный накопитель на боку у одной из лошадей. — Это специальная активная защита. Она приспосабливается к твоему телу, беря под охрану крупные энергетические сосуды. Через какое–то время колоться перестанет.
‒ А что значит — активная? — Спросила Пай, помогая Командиру собирать разложенные рядом с костром вещи.
‒ Активная — это значит, что она может захватить атакующее тебя заклинание и преобразовать его энергию себе на пользу. Или откинуть в сторону, если твой резерв переполнен… Ну, в общем, она оценивает атакующую схему, и сама принимает решение, каким образом тебя защитить.
‒ Вау, круто, — восхитилась Пай. — Что, любое заклинание?
‒ Совершенно любое, которое содержит субстанции, — кивнул Командир. — Вот смотри!
Материализовав над перстнем сгусток силы, видящий подкинул его в сторону Пай. Как только сгусток приблизился, от кожи девочки к заклинанию дернулось радужное щупальце. Сгусток силы вдруг потерял целостность и был втянут в сетку защиты.
‒ Ну ничего себе, — восхищенно пробормотала Колючка. — А если в меня кинут стулом?
‒ Стулом? — Удивился Командир. — Если в тебя кинут хоть чем, защита равномерно распределит кинетическую энергию по большой площади и создаст воздушную подушку с противоположной стороны тела. Чтоб падать мягче было. А если энергия превысит определенный порог, ударит в ответ молнией, сбрасывая в нее излишки энергии.
‒ Вау! — Повторила Пай, хоть и не совсем поняла объяснение видящего.
‒ Вот и дождь утих, — проговорил Командир, глядя на купол. — Так что, будешь учить имперский?
‒ Буду, — решительно тряхнула головой Пай. — А что мне надо делать?
‒ Вот сюда садись, к дереву, — велел ей Командир, подтащив бревно к большому коричневому стволу. — Спиной обопрись, чтобы не упасть — примерно час ты будешь без сознания.
Поежившись, Колючка уселась на бревно и прижалась спиной к твердой, неровной коре. Было страшно, но раз уже она согласилась, обратной дороги не было. Девчонки умрут от зависти, подумала она и подняла голову, посмотрев в глаза присевшему напротив видящему.
Взгляд голубых глаз Командира стал необычайно острым и, казалось, пронзил ее насквозь. Наступила тьма.
***
Вадим Третьяков, Ад–ан–Гарун—Даг, Адостан. Глубокая ночь. Мокрая лошадь, везущая насквозь промокшего всадника, цокает копытами по мостовой. В воздухе пахнет дождем и дымом — некоторые жители от сырости затопили печки. На улицах города пусто, в окнах еще кое–где горит свет.
Сказать, что я устал — не сказать ничего. Задолбался так, что вполне мог заснуть прямо на лошади, но эта кобыла того и гляди норовила поскользнуться на мостовой и скинуть меня со своей костлявой спины. Только нежелание грохнуться на камни удерживало меня в бодрствующем состоянии. Обычно путешественников взбадривает достижение цели путешествия, однако сейчас я этого не заметил. А еще надо было найти какой–то ночлег сообразно легенде и куда–то заныкать накопитель. Кстати о накопителе…
Плюнув на все, я соскользнул с лошади и сунул руку в мешок. Нащупав порт, вытянул каналы и, подключив их к скрытому поясному порту, дал команду Загу. Нельзя сказать, что хлынувшая в мое астральное тело энергия сразу взбодрила меня, но, по крайней мере желание немедленно упасть прямо здесь и заснуть поугасло. Оглянувшись по сторонам, и не заметив никого вокруг, привычно активировал зашитую в защиту схему обогрева. Ух, хорошо… Аж пар от одежды повалил. Дождь прекратился с полчаса назад, но я был мокрым не просто до белья — мне казалось, что влага проникла внутрь моего тела. Ну вот, теперь можно как–то жить.
Когда мы с Беркутом планировали это путешествие, пытавшись подстелить соломки на все случаи жизни, то навели всевозможные справки об этом городишке. Помимо одной гостиницы, где должны были остановиться девчонки, здесь функционировали два постоялых двора и что–то вроде общаги для местных сталкеров, которая так и называлась: «Приют старателя». Вот именно ее мне и надо было найти. Но, берг меня побери, как? Я рассчитывал прибыть в город засветло, но из–за девочки–шодки пришлось задержаться. А ночью даже спросить не у кого. Может, хоть стража по ночам патрулирует?
Честно говоря, провозившись с Пай, я повел себя непрофессионально. Но иначе поступить не мог. После семидесяти трех трупов возле Шартана, в которых я не мог себя не винить, бросить на произвол судьбы еще и десятилетнюю девочку, оказавшуюся в трудной ситуации из–за наших разборок — это было за гранью. Но то, что, повинуясь своему порыву великодушия, я построил для нее настоящую боевую защиту и методом ментального внедрения научил ее имперскому языку, было, пожалуй, чересчур. Ну с другой стороны, а что было делать? При лечении ее защита расползлась, а заготовок обычных гражданских вариантов у меня с собой просто не было. Язык же… Случись по дороге что — как они с Голбом будут разговаривать? А внедрить сержанту адостанский я не мог — ментальное обучение взрослых трудное и опасное дело, на коленке не делается. Это детский мозг вместительный, туда много чего можно запихнуть… Взрослый же надо сначала освободить. И что прикажете выкидывать? Боевые навыки? Нафиг, нафиг… Так что лезть в чужое взрослое сознательное–подсознательное с благими намерениями я зарекся уже много лет назад. Ну да ладно, что сделано, то сделано, чего теперь рефлексовать?
Стражников, патрулирующих ночной город мне встретить не удалось, зато через пару кварталов я наткнулся на бордель, возле которого жизнь просто кипела. В довольно большом, по местным меркам доме, ярко горели почти все окна, доносилась музыка, смех и даже крики ланей, выполняющих свои профессиональные обязанности. Рядом с крыльцом, которое было освещено большим красным фонарем, толпились несколько подвыпивших личностей мужского пола. Непонятно, то ли они собирались зайти в заведение, то ли только что его покинули, то ли просто тусили здесь, наслаждаясь сопричастностью к пороку. Мне, честно говоря, было все равно — главное, есть у кого дорогу спросить.
Первый организм, к которому я обратился, ничего сказать не мог, ибо был настолько пьян, что даже не понял, о чем я его спрашиваю. Второй, стоящий рядом был более адекватен и попросту ткнул пальцем в один из домов на другой стороне улицы.
‒ Да вот же он, «Приют». Звони громче, Хреняк спит уже давно.
Просто отлично. Спешившись, я подвел лошадь к указанному дому, который был полностью погружен во тьму. Возле пошарпанной и, что примечательно, запертой входной двери висела огромная рында, издавшая глубокий и внушительный звон, стоило мне дернуть за свисающий кожаный язык.
Мне казалось, что я уже разбудил своим звоном весь квартал, когда, наконец в маленьком окошке рядом с дверью загорелся свет, а спустя некоторое время дверь со скрипом открылась.
‒ Кого тут Берг принес среди ночи? — Буркнул низенький дедок с длинной всклоченной бородой, одетый в засаленную ночную рубаху. При этом в его правой руке я заметил взведенный арбалет с хищным жалом наконечника, направленным мне в ногу.
‒ Ты чтоль Хреняк будешь? — Спросил я.
‒ Хреняк ему, — промямлил дед, не опуская арбалета. — Ну я. Чего надоть?
‒ Поосторожней с арбалетом, дед, — буркнул я в ответ. — На постой пустишь?
‒ На постой ему, — проворчал тот, но арбалет опустил. — Ходют тут среди ночи, как будто дня им мало. На долго на постой–то?
‒ Пока на неделю, а там посмотрим, — ответил я. — И лошадь хочу поставить в конюшню.
‒ Лошадь ему, — продолжал ворчать Хреняк. — Я тебе ночью распрягать ее не буду…
‒ Сам распрягу, — успокоил я его.
‒ Четвертак давай, — буркнул дед, протягивая трясущуюся ладонь.
‒ Это ж за сколько? — Поинтересовался я, доставая мелкую серебряную монету в четверть темника.
‒ За сколько ему… За неделю, вестимо, — просветил меня Хреняк, ткнув пальцем в сторону подворотни. — Во двор зайдешь, там сарай стоит. Иди туда, я щас ключ возьму, поставим твою колымагу.
С лошадью управились относительно быстро. Не смотря на свою ворчливость, колоритный дедок оказался нормальным человеком: помог мне распрячь и обтереть лошадь, и даже сыпанул в корыто овса, пока я доставал воду из колодца. За работой Хреняк рассказал мне правила проживания. Ничего сложного: не гадить, за собой убирать, чужого не брать. Если надо с кем–то выяснить отношения, то делать это за пределами общежития. Если возвращаешься заполночь, заходить со двора — здесь всегда дверь открыта, а парадный вход старик вечером запирает.
Потом, взяв небольшой переносной светильник, Хреняк провел меня на второй этаж и завел в одну из больших комнат, где стоял стойкий запах казармы — на пяти из шести коек спали старатели. От одной раздавался такой мощный храп, что, казалось, дребезжат стекла в окне.
‒ Здеся ляжешь, — ткнул старик кривым пальцем в пустую кровать возле самого входа. — Та тумбочка — твоя. В шкафу одна полка тоже твоя, но это утром разберешься, неча щас мужиков тревожить…
‒ Понял, отец, спасибо…
‒ Спасибо ему… На первом этаже харчевня, поснедать можно с утра. Ну, бывай…
Старик, что–то бурча себе под нос, удалился. Я же сбросил вещи на пол, аккуратно задвинул накопитель, спрятанный в мешке под кровать и накинул на него стандартную сетку сигналки, завязанную на перстень. Потом стянул сапоги и упал на кровать. И пусть весь мир подождет…
Проснувшись, я не сразу понял, где нахожусь. Из мутноватых окон в комнату вливался дневной свет. Комната без изысков, крашенные стены, деревянный, стертый многочисленными шагами пол. Все койки, за исключением одной были застеленными. На единственной незаправленной сидел молодой лохматый парень лет двадцати и жевал краюху хлеба, чем–то запивая из большой металлической кружки. Из одежды на нем были только кальсоны. Мне бросились в глаза два рваных шрама на его груди. Однако…
Протерев глаза, я сел, спустив ноги на пол.
‒ Привет, — поздоровался со мной сосед по–имперски. Невнятно так, не прожевав еду до конца.
‒ Здорова, — буркнул я на том же языке.
‒ Меня Дрюком звать, — представился парень.
‒ Я Рик, — назвался я именем согласно легенде.
‒ Молока хочешь? — Спросил он, кивая на бидон, стоящий на тумбочке. — Парное! Только что из–под коровы. Меня хозяйка подкармливает, — подмигнул он мне.
‒ Давай, — согласился я и, порывшись в мешке, достал свою кружку.
Молоко действительно оказалось вкусным, а парень словоохотливым. Мы быстро нашли общий язык, и Дрюк практически сразу вывалил на меня целую гору полезной информации.
Старательское дело оказалось организовано предельно просто и рационально. Под землю лазали или тройками, или пятерками. В таких группах был как минимум один шод, видящий или магидал, который и считался атаманом ватаги. Каждый из старателей должен был получить в мэрии месячный патент, который стоил шестнадцать темников, что было довольно большой суммой. Кроме того, помимо официального патента, каждая ватага платила от пяти до восьми темников в неделю бандитам за возможность спокойной работы.
Продажа вытянутых с Гарун-Дага артефактов осуществлялась через государственные лавки скупки. Вроде как можно было сбывать что–то и бандитам, но это было рисково и далеко не всегда выгодно. Вывозить артефакты самостоятельно категорически запрещалось законом, за это могли к стенке поставить. И ставили. Вот почему такой блок пост на въезде в город, нда… А я еще удивился, что при таком контрольном пункте ночью меня впустили в город, даже не проверив документы.
Работа под землей была трудной и опасной. Заводской комплекс занимал несколько сот квадратных километров и был многоярусным. На сегодня, согласно рассказу Дрюка было известно семь уровней. Все они были заполнены специальным оборудованием, которое, собственно потихоньку разбиралось и вытаскивалась старателями. Рейд, как правило, длился двое суток, с ночевкой под землей. При этом территория была насыщена всевозможными ловушками и энергетическими монстрами, которые, по всеобщему мнению, культивировались сидящими где–то внутри наблюдателями. Старатели гибли часто, редкий день обходился без трупов или пропавших без вести, так же было много раненых. Вот и Дрюк отлеживался после попадания в ловушку — провалился в раскрывшийся люк. Парню повезло — рюкзак не позволил ему упасть в шахту, а соватажники вытащили его и, сняв с каких–то шипов, на которые он напоролся, донесли живым до выхода.
Рассказал Дрюк и о заработках, где мне пришлось делать сильно заинтересованный вид. Ватага зарабатывала от десяти до сотни темников за удачный рейд. Ходили слухи об очень дорогих артефактах, за которые платили тысячи, но Дрюк таких не видел пока. Пятерка, за счет большего количества старателей могла притащить больше, но и делить следовало на пятерых, причем видящий получал от тридцати до сорока процентов выручки. Тройки редко притаскивали что–то большее, чем на полсотни темников, но и это было неплохо на троих.
Я знал, что за счет оборудования, вытащенного с Гарун-Дага, Адостан, Империя и Халифат начали производить сложные артефакты, которые ранее изготавливались только наблюдателями. По большому счету, за Орденом ныне оставались только логические чипы, портальные маяки и артефакты связи, завязанные на их магическую сотовую сеть. Ну а рынок всевозможных магических двигателей, оптики, экономичных нагревательных элементов, сварочных аппаратов, некоторых видов магических метателей и кое–чего еще Орден потерял. Система сдержек цивилизации, долгие годы удерживаемая наблюдателями, стремительно разрушалась… Ну да Создатель с ней.
Узнав, где именно находится мэрия, я распрощался со своим новым приятелем и, спустившись вниз, вышел во двор. Надо же, распогодилось. Даже солнышко выглянуло. Проверив лошадь и познакомившись с конюхом, который за десяток медных монет клятвенно пообещал, что моя колымага ни в чем не будет нуждаться, вышел из подворотни на улицу. Город днем смотрелся куда веселее, чем ночью. Относительно новые деревянные дома, мощеные улицы… Время от времени по дорогам проезжали даже автомобили, внешне чем–то похожие на кареты без лошадей. Прогулявшись по улочкам, я решил, что здесь, в этом сталкерском городишке сосредоточилась квинтэссенция особенностей здешней цивилизации — дремучее средневековье и пробивающиеся местами современные технологии.
Найдя относительно тихий уголок, я достал из поясного кармана рацию, замаскированную под говоритель и вызвал Козитту.
‒ Козявка на связи, — тут же откликнулась она, будто ждала моего вызова. Впрочем, может и ждала. Я вздохнул.
‒ Тритий на месте, работаю по плану, — сообщил я ей ситуацию. — Боров задержался в пути, прибудет через пару дней. Как у вас дела?
‒ Все штатно, — обрадованно ответила она и тут же немного обеспокоенно спросила. — Были проблемы в дороге?
‒ Были, но не критичные, — успокоил я ее. — Новости есть?
‒ Нас пригласили на ужин к наместнику, — сообщила она уже нейтральным, рабочим тоном. — Сегодня, в шесть вечера. Прием.
‒ Отлично. Завтра свяжемся, расскажешь, как прошло. Напарнице привет и удачи!
‒ Спасибо. И тебе! — Несколько разочарованная скорым окончанием разговора отозвалась она, и я отключился.
Мэрия, или правильнее сказать ратуша, как и положено ей, располагалась на центральной площади. Зайдя внутрь здания, я был встречен привратником–шодом, который отправил меня в нужный кабинет. Там, отстояв очередь из трех человек и одного шода, я познакомился с дородной рогатой дамой, которая, проверив фальшивые документы, облегчила мой кошелек на положенные шестнадцать темников и выписала магически защищенную бумагу, называющуюся «Патент старателя». В патенте было вписано мое имя и срок до которого он действовал. Ну и славненько.
Теперь следовало найти место, где перекусить, а заодно обдумать одну важную проблему — ждать мне возвращения Голба, потеряв еще один день, или попробовать все–таки залезть в подземелье в одиночку. Когда я заикнулся о таком, разговаривая утром с Дрюком, тот только покрутил пальцем у виска. По его словам, подобные психи погибали очень быстро, не успев окупить свой первый патент. Но Дрюк не знал главного — я не собирался демонтировать оборудование и тащить его наружу. Мне надо было найти пункт управления комплексом, а это задача несколько иного рода. Она не требует носильщиков и напарников, которые охраняют демонтажников в момент работы. А вот чего она требует, я пока не знал. И не узнаю, пока не схожу на разведку.
***
Пай р’Арг по прозвищу «Колючка», площадь перед Гадесским интернатом, Гадес, Адостан. Позднее утро. По небу плывут барашки облаков. Девочка стоит перед входом и едва сдерживается, чтобы не заплакать. Здоровяк Голб ловко затягивает горловину дорожного мешка, в котором лежит только что купленная для девочки одежда. Серая лошадь, привыкшая к ласковым рукам Пай, ткнула свою морду ей в плечо.
‒ Ну, бывай, малая, — по–мужски протянул руку здоровяк ладонью вверх. — Держись тут.
‒ Пока, — не удержавшись, шмыгнула носом Пай, хлопнув своей маленькой ладошкой по здоровенной пятерне. Если бы сейчас кто–то ее спросил, почему она плачет, Колючка не смогла бы внятно объяснить. Просто эмоции. Много разных эмоций. — Командиру привет передавай.
‒ Обязательно, — кивнул Голб и вдруг спохватился, захлопав руками по карманам жилетки. — Ах да, он тебе велел отдать…
Огромная лапа снова схватила ее маленькую ручку и вложила туда маленький кошелек с монетами внутри.
‒ Это… От нас, за то, что… Ну, короче, не болтай никому.
‒ Не буду, — кивнула Пай, сжав пальцами шершавый мешочек.
Вздохнув, здоровяк погладил ее по голове и, взяв под уздцы гнедую и серую, двинулся через площадь в сторону городских ворот. А она стояла и смотрела, пока его широкая спина не скрылась за углом дома.
Вытерев слезы, Колючка сунула кошелек куда–то в мешок и медленно побрела к воротам. Вот ведь, как бывает… Жила себе, жила одиннадцать лет, а тут за один день встретила людей, которые стали ей ближе отца и всех ее родственников, и друзей… Впрочем, чего себя обманывать, друзей у нее и не было никогда. Так, то ли приятельницы, то ли не пойми кто…
Сначала она немного опасалась его — большой такой и очень злобный на вид, Голб первый час их путешествия был молчалив и очень недоволен. Но потом, поворчав немного, что навязали на него какую–то мелкую, вдруг разговорился. Рассказал про своих сестер, которые тоже вечно попадали в какие–то истории. Про свое детство в далекой стране, название которой Колючка услышала первый раз в жизни. Ей почему–то было очень интересно слушать его рассказы. А когда они ночевали на постоялом дворе, в темной–темной комнате, здоровяк вдруг стал рассказывать разные детские страшилки. Было жутко, но так клево…
Погруженная в свои мысли, она не заметила, как оказалась в интернатском парке. Поздоровавшись с привратником, Пай зашла вовнутрь большого каменного строения и поднялась на второй этаж. Дошла по коридору до двери своей спальни и, толкнув створку, столкнулась с Далькой.
‒ Ой, ля, ля, кто к нам пришел, — пропела одноклассница, сразу схватив Колючку за руку и затащив внутрь комнаты. — Смотрите, девочки!
‒ Колючка! — Хмыкнула Лушка, Далькина правая рука и подпевала. — А мы и не надеялись…
‒ Весело будет, — ухмыльнулась рыжая Сай, третья из их компании.
Пай в ужасе прикусила губу. Дикии, ее приятельницы и заступницы в комнате не было. Далька легонько толкнула Колючку в спину, отчего она чуть не упала. Опершись на кровать и пытаясь сохранить равновесие, девочка не сразу заметила, что перед глазами возникли полупрозрачные красные руны.
«Зафиксировано агрессивное воздействие. Активировать полную защиту, да/нет?»
Потерявшись от страха, не понимая, откуда взялась надпись, и как ей быть, Пай лишь моргнула, устремив взгляд на слово «да» и сразу почувствовала, как на треть просел внутренний резерв.
‒ Эй, иголка, тебя предупреждали, чтобы ты не возвращалась? — Прошипела Далька, хватая ее за волосы. — Предупреждали? Ай!
Мучительница вдруг отскочила от Пай, тряся рукой.
‒ Ты что сделала, коза?!! — Заорала она вдруг, выставляя перед собой ладонь, на которой явственно отпечатались красные пятна. — Девки, эта лань меня ударила!!!
‒ Ну все, иголка, молись Создателю, — маленькая и гибкая Лушка, словно змея, метнулась к ней и полоснула когтями по глазам. Вернее, попыталась полоснуть. Что–то мягкое оттолкнуло руку, от чего Лушка потеряла равновесие и с грохотом упала на пол.
Пай сделала шаг назад, забившись между кроватями поближе к тумбочке.
‒ А вот не трогайте меня! — Выкрикнула она. — У меня новая защита, будете меня обижать, всем достанется!
Далька, дуя на руку, переглянулась с Сай.
‒ Отойдите от нее подальше, — сказала рыжая, разминая пальцы. — Сейчас я ее приложу заклинанием.
‒ Может не надо, — пробормотала Лушка, встав на четвереньки. — Там что–то серьезное…
‒ Вот и проверим, — хмыкнула Сай, быстро сформировав узор «огненной сосульки». Щедро напитав схему субстанциями, она с силой бросила разноцветную сетчатую каплю в Пай. Что произошло дальше, никто толком не понял. Колючка только почувствовала, как ее резерв наполнился до верха, а потом переполнился, а потом… От нее к Сай протянулась ослепительно яркая желтая нить, рыжая подскочила и отчего–то задергалась, словно ее кто–то тряс за плечи. Потом громыхнуло, а в воздухе запахло озоном. Сай перестала трястись и куклой скатилась с кровати на пол.
‒ Сай… — Позвала Далька подругу, но та не подавала признаков жизни. — Сай!
Что было дальше, Колючка запомнила плохо. Их спальня наполнилась взрослыми. Сай долго пытались привести в чувство, но так и не смогли этого сделать, после чего унесли к доктору. Взрослые о чем–то спрашивали, но она лишь молча глотала слезы. Рядом пыталась что–то рассказать ревущая в голос Далька, а сидящая на кровати Лушка забилась в угол, стараясь как можно дальше отодвинуться от Пай. Более–менее ясно Колючка стала соображать лишь тогда, когда оказалась в кабинете директора.
«Сухая кобыла», как девочки между собой называли директрису, молча поставила перед ней стакан воды, который Пай мгновенно осушила.
‒ Рассказывай, — сухо бросила Рэй–та, усевшись не за столом, а в кресле, напротив.
‒ Не успела я войти, как они набросились на меня, — шмыгая носом, стала говорить Колючка. — За волосы схватили, толкались… А потом Сай «сосульку» бросила… А мне защиту новую поставили, ну она и ответила…
‒ Кто тебе поставил эту защиту? — Спросила директриса, положив ногу на ногу. А у нее красивые ноги, вдруг подумала Пай. Несмотря на то, что она уже старая. Целых тридцать семь лет.
‒ Папин приятель, — соврала она, почувствовав, что краснеет. — Я в дороге попала в переделку, ну моя защита и расползлась. Мне на месте поставили новую… Активную, — зачем–то добавила она.
‒ Активную, значит? — Хмыкнула Рэй–та. — А ты знаешь, что в нашем интернате запрещено находиться с оружием?
‒ Знаю, — кивнула Пай. — Но ведь это защита, а не оружие…
‒ Активная защита сама по себе является оружием, — на удивление спокойно проговорила директриса. — После этого случая Сай, возможно, останется инвалидом.
‒ Но ведь она сама виновата, — пробормотала Пай. — Если бы она не кинула в меня заклинанием, то все было бы в порядке.
На самом деле ей было жаль рыжую, не смотря на все гадости, которые та делала Колючке. Но что она могла изменить теперь?
‒ Так–то оно так, — вздохнула Рэй–та. — Именно поэтому я не буду ничего сообщать ни в службу дознания, ни в попечительский совет. Но при одном условии… — Директриса сделала театральную паузу.
‒ При каком? — спросила Пай, опять шмыгнув носом.
‒ Ты прямо сейчас соберешь свои вещи и поедешь домой… Ведь ты сегодня приехала? — Пай кивнула. — Возможно, твой сопровождающий еще не уехал из города. Ты догонишь его и отправишься домой, где тебе поставят обычную гражданскую защиту. После чего сможешь вернуться сюда.
‒ И девчонки опять будут ночами избивать меня… — Едва слышно прошептала Колючка.
‒ Ну это вряд ли, — покачала головой директриса и подмигнула Пай. — Мы ведь никому не скажем, что у тебя снова будет стоять обычная защита. Ты все поняла?
‒ Да, — кивнула девочка, поднявшись со стула и двинувшись к двери. Но, схватившись за ручку, вдруг обернулась. — Рэй–та, скажите… А почему вы помогаете мне?
Директриса поднялась и, подойдя, взглянула на Пай сверху вниз. Долго смотрела на нее, а потом вдруг расстегнула запонку и закатала рукав, показав длинный розовый шрам от запястья до локтя.
‒ Эта отметина — память о закрытой женской школе, в которой я училась… Мы должны быть сильной нацией, поэтому с раннего детства боремся за местом под солнцем. На этом принципе построено обучение в Адостане, — Рэй–та застегнула запонку на рукаве своей рубашки и поправила воротник колючкиной блузки. — Но это не значит, что я не могу пожалеть девочку, которая напоминает мне о собственном детстве… Беги, Пай, тебе надо успеть найти твоего провожатого.
‒ Да, Рей–та, — присев в малом реверансе, Колючка выскочила из кабинета и рванула к себе в комнату.
Далька и Лушка, о чем–то шепчущиеся на кровати, настороженно замолчали, когда, влетев в комнату, Колючка бросилась к своему мешку. Собрав раскиданные по кровати вещи, девочка, не складывая, комом запихнула их обратно в баул. Обе соседки в четыре глаза внимательно следили за ней. Собравшись, Пай подошла к двери и, взявшись за ручку, обернулась к своим, наверное, уже бывшим врагам.
‒ Я ненадолго, не скучайте без меня, — безмятежно произнесла она и усмехнулась, заметив, как вытянулось Лушкино лицо. Колючка сама не поняла, почему так сказала. Ведь возвращаться сюда она не собиралась.
Добравшись бегом до городских ворот, девочка основательно запыхалась. Не останавливаясь, Пай влетела в караулку и выдала скороговорку удивленно смотрящему на нее десятнику, который нарезал тонкими ломтиками лежащее на столе сало.
‒ЗдрастескажитемойсопровождающийпоимениГолбещеневыезжализгорода?
‒ Чего? — Буркнул десятник, останавливая руку с ножом, которой собирался отрезать следующий кусок. — Ну–ка, внятно и четко, чего тебе надо?
‒ Моего сопровождающего зовут Голб. Скажите, он не выезжал еще через ворота? Большой такой человек, на гнедой лошади и с серой заводной?
‒ Не помню такого, — мотнул головой стражник, аккуратно беря двумя пальцами тонкий ломтик и отправляя его в рот. Пережевав и довольно причмокнув, продолжил. — – Вон там, на лавочке обожди!
‒ Спасибо, — бросила Пай, выскакивая на улицу.
Ждать было скучно. Мимо одна за другой проезжали крестьянские телеги — родные сестры той, на которой Пай совсем недавно выехала из дома. Время от времени в город и из него выезжали фургоны торговцев — здоровые деревянные дома на колесах. От нечего делать Пай начала считать въезжающие и выезжающие повозки. Но быстро сбилась и стала размышлять над своей судьбой. Понятно, что домой ей никак нельзя. И в интернат она ни за что не вернется. А вот Голб с Командиром… Надо что–то придумать, чтобы остаться с ними… Страшновато, конечно, но больше ей совсем некуда идти.
Когда солнце склонилось к закату, а над горизонтом показался тонкий серп Зеленки, Пай углядела вдалеке знакомую фигуру. Голб шел к воротам быстрым шагом, ведя в поводу обе лошади. Не выдержав, девочка вскочила и рванула ему навстречу.
‒ Голб, привет, — с ходу выдала Пай на имперском. — А меня выгнали из интерната!
‒ Что ты тут… — начал говорить здоровяк, резко остановившись, от чего гнедая чуть подтолкнула его вперед. Раздраженно дернув поводья, Голб запнулся, и, почесав затылок, уставился на Колючку: — Ну, и что стряслось?
Пай рассказала. Здоровяк молча слушал, хмуро глядя на нее и теребя поводья в здоровенной ладони.
‒ Вот жеж млять, — непонятно сказал он, когда Колючка закончила. — И что теперь делать?
‒ А ты возьми меня с собой, — предложила Пай давно заготовленное решение. — Я тебе с Командиром буду кушать готовить. Я вкусно умею! И стирать…
‒ Шоды не прислуживают людям, — буркнул он. — Да и командир меня убьет… Впрочем, он сам виноват. Ладно, нечего тут стоять, — Голб легко поднял девочку и одним движением посадил ее в седло. — Только учти, меня слушаться с полуслова! Все поняла?
‒ Поняла, не дура! — Довольно заявила Пай, сдвигая мешки в сторону, чтобы сесть поудобнее.
Голб в сомнении посмотрел на нее, но ничего не сказал, а потянул за собой поводья, делая шаг к воротам. Серая недовольно фыркнула и сделала шаг следом, а Колючка привычно сжала коленями бока лошади.
***
Вадим Третьяков, Ад–ан–Гарун—Даг, Адостан, «Приют старателя», спальня–казарма. Солнце за грязным окном склоняется к горизонту. Вадим сидит на своей кровати и очень сосредоточенно собирает вещи в мешок. В комнате больше никого нет.
Я все–таки решил рискнуть. Голб приедет только завтра, поэтому если сидеть без дела, придется терять целые сутки. А в данный момент время работало против меня. В этом городе, где, куда ни плюнь, попадешь в разведчика или контрразведчика, легенда просуществует недолго. А дальше начнутся вопросы от местных властей. Чего, конечно, хотелось бы избежать.
Так, что я еще не взял? Мультитул есть, веревка есть… Ножа целых три. Немного еды и фляга на случай, если придется там задержаться… Как не хотелось бы мне взять большой накопитель, пришлось отказаться, поэтому колоду я оставил в специальной комнате рядом с каморкой Хреняка — за десятник [9] старик сдавал что–то вроде камеры хранения для ценных вещей. Но уж маленьких я набрал как надо быть… Еще купил «кошки» — специальные металлические накладки на сапоги, позволяющие лазать по вертикальным стенам. По словам Дрюка — вещь необходимая под землей.
9. [Десятник — здесь: десятая часть тёмника — золотой монеты, имеющей хождение в Адостане]
В коридоре раздались шаги, и, спустя мгновение, дверь распахнулась — в комнату вошел, вернее, влетел Дрюк. Вот вспомни его…
‒ Здорова, — кивнул мне парень, бросая на свою кровать туго набитый мешок. — Ты чего тут делаешь?
‒ Да вот, — пожал плечами я, затягивая мешок. — Собираюсь…
‒ Ты чо, под землю полезешь? — Вдруг замер он, посмотрев на меня, как на психа. — Сейчас???
‒ Схожу на разведку, — буркнул я, защелкивая на запястьях боевые браслеты, которые я снял пере тем, как переодеться в брезентовый комбинезон — рабочую одежду старателя, которую я тоже прикупил на местной барахолке.
‒ Ну ты псих! — Хмыкнул Дрюк, плюхаясь на свою кровать. — Завещание Хреняку оставил?
‒ Не каркай, — буркнул я, надевая ЖУЗ и рассовывая по карманам накопители.
‒ Ты — видящий! — Вдруг объявил парень, внимательно рассматривая меня. — Это меняет дело…
‒ Не болтай никому, — вздохнул я. Не сказать, чтоб я сильно старался это скрыть, но афишировать тоже особо не хотелось. В этом мире скрывать возможность видеть потоки было весьма сложным делом. — Ты магидал что ли?
‒ Угум, — буркнул он. — Вижу только синий поток. Слушай… А давай я с тобой пойду? Покажу, расскажу, что и как, м? За третью часть хабара?
‒ Ты ж вроде раненый, — хмыкнул я, оглядывая парня с головы до ног. Защита вроде стандартная, но так не разберешь… Вообще–то, гид мне не помешал бы, конечно.
‒ Да я в порядке уже, — вдруг вскочил он, походя ко мне. — Просто моя ватага взяла замену до конца недели… Так что я пока маюсь от безделья. Давай, а?
Я еще раз окинул взглядом долговязого парня, быстро соображая. Ну а чем я рискую?
‒ Ладно, давай. Сколько тебе собраться?
‒ Да пять хвил, — довольно хмыкнул Дрюк и подскочил к шкафу. — Что нищему собираться?
Пять не пять, а через пятнадцать хвил мы уже топали по городским улицам. Когда дошли до огороженной территории — входа в подземелье, я уже чуток пожалел, что взял его — рот у парня не закрывался ни на секунду. Он замолчал лишь тогда, когда шод в форме со знаками отличия полуварата [10] потребовал наши патенты, и, тщательно изучив предъявленные бумаги, открыл специальную калитку.
10. [Полуварат — звание в войсках шодов, примерно соответствующее лейтенанту пехотных частей.]
Вход в подземелье представлял собой немаленький каменный грот. Перед ним раскинулась большая, мощеная камнем площадка, на которой сейчас никого не было. Над гротом, глядя вниз хищным стволом, был укреплен здоровенный станковый магический метатель неизвестной модели, сразу помеченный Загом, как смертельно опасная установка. А то я не знал…
‒ Ну веди, гид, — хмыкнул я, легонько хлопая Дрюка по плечу.
Удивительно, но парень враз переменился — стал каким–то сосредоточенным и серьезным. Мы надели старательские каски и перчатки без пальцев, а Дрюк, порывшись в мешке, нацепил на козырек странную сетчатую конструкцию, в которой я, с некоторым удивлением, опознал схему настоящего тепловизора. Надо же!
‒ Значит слушай, — вдруг серьезно начал Дрюк. — Я понимаю, что ты парень крутой, и все такое, но про то, что нас ждет внизу ты не знаешь ни хрена. Поэтому давай так: я говорю — ты делаешь. Если говорю — бежим, значит бежим. Говорю — ложись, значит лежишь. Без базара?
‒ Лады, — кивнул я, активируя все сенсоры перстня. Заг ощутимо нагрелся, и я уловил от него холодную волну беспокойства. Хм, даже так?..
Мы вошли в пещеру и, пройдя несколько десятков метров, уперлись в большой провал, на краю которого были закреплены несколько десятков металлических лестниц, уходящих вниз. Там, на дне ямы, я увидел освещенный магическими светильниками зал.
‒ Спускаемся, — скомандовал мой попутчик. Нащупав подошвами перекладину, я, следуя примеру напарника, полез по лестнице вниз.
Ну что сказать… представьте, что из древней деревни вы вдруг попадаете в современный торговый центр. Примерно так и ощутил я себя, оказавшись внизу. Покрытый плиткой коридор, разделяясь на три рукава уходил куда–то в даль. Облицованные пластиком стены были местами повреждены — толи взрывами при которых открылась эта пещера, то ли голодными старателями, пытавшимися утащить даже пластиковые панели. Сверху, через равные промежутки, горели небольшие магические светильники. Рядом с провалом несколько из них были повреждены — видимо их кто–то пытался вытащить, но что–то пошло не так.
‒ Лампы не снимают? — спросил я.
‒ Раньше пытались, — буркнул к чему–то прислушивающийся Дрюк. — Но приемные конторы за такое не платят. Да и снять их неповрежденными — большая проблема… Слушай, давай так: Я тебе покажу ближайший зал. В нем, конечно, все уже давно демонтировано, но там скорее всего безопасно. Посмотришь, как тут все устроено и пойдем на выход… Что–то сегодня слишком тихо… А это не есть хорошо — в такой тишине чаще всего появляются грязюки, а с ними… Ну их на хер, короче!
‒ Ну пойдем, — согласился я, включая все дополнительные блоки боевого режима. Расход энергии, конечно тот еще, но жизнь дороже.
Было не по себе. Снаружи эта прогулка казалась более безопасной, чем здесь… Голые коридоры, без укрытия, ловушки какие–то…
‒ И не болтай лишний раз, — шёпотом предупредил Дрюк, от чего я чуть не фыркнул от смеха. — И шёпотом говори, если что…
Выбрав левый коридор, парень медленно, переводя вес с пятки на носок, чтобы не шуметь, двинулся вперед. Я шел следом и успел сделать всего несколько шагов, как на боевом интерфейсе выскочило сообщение от Зага:
«Управляющий модуль комплекса запрашивает идентификационный номер! Сообщить/отказать? В случае отказа, модуль готов начать атаку!»
Чуть ниже сообщения включился 30-секундный обратный отсчет.
Я замер, пытаясь сообразить, что делать.
‒ Ты что встал? — зашипел обернувшийся Дрюк.
‒ Замри, — ответил я ему, продолжая соображать. Что это может значить? Какой еще номер? Думай, голова, думай…
Перстень, который представлял из себя что–то среднее, между компьютером и живым существом, был найден Беркутом восемь лет назад, на трупе человека, который с большой долей вероятности был наблюдателем — одним из тех, кто когда–то перекинул нас с Земли сюда. За прошедшее время я сообразил, что подобные игрушки использовались магистрами Ордена в качестве «спутников» — устройств, координирующих работу защитных и атакующих схем. По сути, Заг был искусственным интеллектом, и нам удалось найти с ним общий язык. «Спутник» подключался напрямую к мозгу, используя астральные каналы. Он мог формировать слуховые, зрительные и эмоциональные образы, был способен изготавливать сложнейшие схемы, как по образцу, так и используя базу данных, которую ему создали еще до меня. Благодаря этим свойствам, мне, на его основе, удалось собрать уникальную систему датчиков и связать их в единое целое, выведя интерфейс управления на собственное зрение — прямо в мозг, минуя зрительный нерв. Заг не был компьютером в нашем, земном понимании — все расчеты для боевых блоков мне пришлось делать на своем ноуте. Но это сейчас было неважно.
Двадцать секунд…
А важно было то, что Заг имел множество устройств для приема и передачи информации. Поэтому, наверняка использовался прежними хозяевами для идентификации. Ну что ж, ничего удивительного… Значит этот комплекс управляется неким модулем… который Зага учуял и сейчас пытается понять, кого сюда занесло. Что мы можем сделать? Модуль четко предупредил об атаке — значит, в принципе можно уйти. Но ведь я полез сюда в надежде добраться до управляющего компьютера. Млять, а вот Дрюк тут сейчас совсем некстати!
Десять секунд…
‒ Дрюк, беги назад! — Рыкнул я. — Бегом!!! Нас сейчас атакуют!!!
Надо отдать парню должное — лишних вопросов не последовало. Быстро развернувшись, он со всех ног кинулся назад, к лестницам. Выдохнул лишь:
‒ А ты???
‒ Беги, я их задержу! — Крикнул я ему в след. Где–то впереди раздался свистящий звук, который существенно добавил прыти моему напарнику. Спустя мгновение оттуда же, спереди, донесся жуткий крик умирающего — так кричат только тогда, когда понимают, что надежды выжить уже нет…
Пять, четыре…
Выбрав взглядом слово «сообщить», я мысленно активировал его.
«Идентификационный номер передан… Обработка…»
Впереди, непонятно откуда, вдруг возникло энергетическое образование — здоровенный астральный монстр, внешне похожий на огромного богомола, стремительно несся по коридору с целеустремленностью скорого поезда. Мысленно крутанув браслеты, я приготовил к активации плетение «пылесос», но зверь вдруг резко остановился, застыв от меня в двух десятках метрах.
«Идентификационный номер принят. Добро пожаловать, старший магистр Вул! Модуль ид. ном. 69847893094–56 «Паук 3» готов к сотрудничеству!»
Астральное чудовище, смешно поклонившись, прижалось к стене и исчезло, чтобы спустя несколько секунд материализоваться у меня за спиной и рвануть к провалу, где только что затихли удары лестницы по камню, говорящие о том, что Дрюк уже забрался наверх.
На мониторе, под надписью появилось выпадающее меню. Глубоко вздохнув, чтобы унять дрожь в конечностях, я прижался к стене, присел на корточки и занялся изучением интерфейса.
Итак, что тут у нас есть? А есть у нас тут карта, непонятный пункт под названием «Параметры связи», огромное подменю под названием «Дистанционный контроль производства» и еще с десяток всяких управляющих окон. Чтобы нормально во всем этом разобраться, требовался не один час. Плюнув на все, я решил действовать по ранее продуманному плану и просто вывел карту на свой боевой монитор. Карта вывелась криво, что–то видать не совпадало в форматах интерфейса, но тем не менее ей можно было пользоваться.
Поднявшись на ноги, я двинулся вперед по коридору, который вывел меня к большому залу, площадью в несколько сотен квадратных метров с очень высокими потолками. Ранее здесь, вероятно, был какой–то цех. Сейчас же помещение стояло почти пустым, только кое–где остались металлические фермы, соединенные лестницами и толстые столбы, торчащие прямо из бетонного пола — скорее всего на них когда–то было закреплено оборудование. На карте зал был обозначен непонятной аббревиатурой «ЦПВС». Ну да ладно, мне сейчас без разницы, что это значит.
Углядев на схеме небольшую комнату, помеченную как «ЦПУ» и прикинув, что это может быть тем самым пультом управления, который мне нужен, я пересек зал под острым углом и нашел выход в следующий коридор, где меня ждало крайне неприятное зрелище.
Скорее всего именно отсюда донеслись те самые крики — прямо на входе в зал, разных позах, на полу лежало пять трупов. Судя по всему, это были старатели, которые наткнулись на того самого астрального монстра, который не стал меня жрать. Тела полностью были лишены субстанций, поэтому представляли собой что–то вроде резиновых человекообразных фигур — я уже видел такое в Лузитании, когда однажды помогал зачищать Карскую долину от астральных пауков, расплодившихся там. Двое из пяти были вооружены какими–то артефактами, очевидно, не слишком эффективными. На спинах старатели несли хабар в огромных рюкзаках, и я подумал, что неплохо было бы захватить что–нибудь с собой, чтобы не возвращаться с пустыми руками.
Спустя полчаса, основательно поплутав по подземным коридорам и никого больше не встретив, я остановился возле двери помещения, помеченного на карте как «ЦПУ».
***
Козитта Луст. Ад–ан–Гарун—Даг, Адостан. Гостиница «Цветок», небольшой двухкомнатный номер. Поздний вечер, почти ночь. Маниша в ночнушке лежит на кровати и читает книгу. Козявка, простоявшая почти час у окна, начинает раздеваться. Стешка с недоумением смотрит, как девушка, обнажившись до трусиков, достает из баула бинт и начинает плотно перематывать себе грудь.
‒ Ты чего это? — Спросила Маниша, с забавным выражением лица следя за моими действиями. Даже крылья распушила. Ей, кстати, подходит.
‒ Пойду прогуляюсь, познакомлюсь с ночным городом, — ответила я, закрепляя бинт. Хорошо, что у меня грудь совсем небольшая, была бы такая, как у стешки — никак не смогла бы в мальчика переодеться.
‒ Ты с ума сошла! — Пораженно пробормотала моя напарница, сев на кровати и глядя на меня, словно на сумасшедшую. — Тебя же изнасилуют в первом же переулке!
‒ А я мальчиком буду, — сообщила я ей, подходя к зеркалу. Грудь–то ерунда, а вот волосы уложить так, чтоб из–под картуза не лезли пряди — придется постараться. Ну да не впервой, справлюсь. Или совсем коротко подстричься? Интересно, Вадиму понравится?
‒ Я с тобой, — вдруг заявила крылатая.
‒ Нет, — качнула головой я, закалывая пряди «невидимками». — Мальчишка старатель, а с ним стешка? Отличная маскировка получится!
Маниша задумалась, а я укрепила последнюю прядь дополнительной «невидимкой» и стала одеваться. Штаны… Рубашка. Жилетка. Накопители. Шесть возьму.
‒ Я же не засну здесь одна, — вдруг жалобным, совершенно несвойственным ей голосом прохныкала Маниша. — А если с тобой что–то случится, что мне делать?
‒ Веди жизнь богатой бездельницы, — подмигнула я ей в зеркало, перевоплощаясь в образ. Глядя на себя в зеркало, прошептала мантру: — Я Стэн, мальчишка–вор, я Стэн, мальчишка–вор, я Стэн, мальчишка вор…
Через каждые десять фраз надо было покашливать. На пятом покашливании голос приобрел нужную хрипотцу, а взгляд — лукавый мужской прищур. Когда я развернулась к Манише, стешка в страхе отшатнулась в угол кровати.
‒ Ох, Создатель, что это ты с собой сделала? — пораженно пробормотала она.
‒ Полное перевоплощение, — хрипло усмехнулась я ей. — А ты ничего такая в этой полупрозрачной рубашке!
‒ Козитта, прекрати! — Взвизгнула Маниша, закрываясь до подбородка одеялом.
Цыкнув зубом, я засунула за пояс жало, а сзади, под курткой укрепила кобуру «Бурана–мини». Еще раз взглянув в зеркало, Стэн расправил плечи, и немного сморщил кожу лица, чтобы физиономия стала грубее.
‒ Пока, красотка, — хмыкнул мальчишка и, подойдя к окну, приоткрыл створку. — Окно не закрывай.
‒ Берг тебя побери, Козявка, не смей говорить со мной таким тоном! — взвизгнула Маниша, но одеяла не опустила, пока я не спрыгнула с подоконника на крышу небольшого сарайчика.
Прохладный ночной ветерок остудил лицо, сразу уменьшив степень перевоплощения. Как–то вдруг вспомнился Вадим, наша чудесная ночь, его руки, губы. Тьфу, дура, соберись. Я Стэн, мальчишка–вор, я Стэн, мальчишка–вор, я Стэн, мальчишка вор…
Вылазка эта была необходима. Мне надо было выяснить, кто за нами следит — потому что сегодня я насчитала целых три группы соглядатаев. Когда мы ехали на обед к наместнику, за нами следовали два независимых хвоста, а третий появился на обратном пути. Забавно, но судя по всему, из группы прикрытия мы со стешкой превращались в наживку. И, прежде чем сообщить эту информацию командиру, нужно было разобраться, что к чему.
Два черных кота прыснули в сторону, когда я спрыгнула с крыши, миска тут у них стоит одна на двоих. Больше во дворе гостиницы в этот час никого не было. Несколько горящих окон давали достаточно освещения, да из подворотни, от уличного фонаря прямо на мостовую падал прямоугольник желтого света. Вот сейчас, когда я выйду, мною должны заинтересоваться соглядатаи. Я бы точно заинтересовалась и попыталась бы проследить — другого входа в этот двор нет, значит кроме постояльцев или персонала выходить тут некому. Персонала, надо же… Нахваталась от хозяина словечек… Вадим… Заткнись! Я Стэн, мальчишка–вор, я Стэн, мальчишка–вор, я Стэн, мальчишка вор…
Ну, пошла… Выскользнув из подворотни, быстрым шагом двинулась в сторону центра и на первом же перекрестке засекла хвост, приклеившийся следом из дома напротив гостиницы. Один есть. Теперь не спешим, пусть догонит, но держимся в тени — надо быть загадкой, не давать себя опознать. А он и не опознает, нет в гостинице такого мальчишки. Поэтому будет следить, и, скорее всего пойдет на контакт. Но только один, да. Остальные двое не рискнули. Или друг от друга хоронятся, или не придали значения… Дилетанты, мда… Вот и еще одно словечко Вадима… Заткнись! Я Стэн, мальчишка–вор, я Стэн, мальчишка–вор…
Так, эта улица к площади ведет, нам туда не надо, нам надо где потемнее, где фонарей нет. Переходим на ту сторону. Вот пьянь — навстречу, держась друг за друга нетвердой походкой топали два вдрызг пьяных старателя, пытаясь горланить какую–то песню. Придурки, люди же спят… А им все равно, они веселятся, им хорошо… Как тебе в тот вечер… Ну прекрати же наконец вспоминать! Не до этого сейчас.
Ага, соглядатай тоже с пьяными встречаться не хочет, ну ясно — ему за мной следить надо, а эти запросто могут привязаться, перешел на ту сторону и засветился… Ну в смысле, на свету показался. Ба, да это шод! Вот Берг, это меняет дело. Это человеческого видящего лиши накопителей, и он станет простым человеком… А с этим так не пройдет — у него внутренний резерв есть, и не маленький. Придется стрелять и всерьез… И как потом разговаривать? Проклятье! Может просто уйти и Берг с ним? Что–то не так, а что — не пойму… Такое ощущение, будто что–то упускаю. Сосредоточиться!!!
Тишина, аж звенит! И только его шаги сзади… Вот там впереди какой–то шум, стража? Старатели гуляют? Третий двор проходной, вот сейчас ныряем сюда и можно брать. Берг, ну почему шод?! Не могли человека отправить???
Нырнув в подворотню, я достала «буран» и крутанула регулятор заряда на максимум. Двенадцать выстрелов с одного накопителя… Стреляем в голову, тогда расход энергии защиты самый высокий… Если дернет головой, значит все, кончился, можно брать. А если нет — будем уходить. Вот свинство, надо было еще накопителей взять! Где стать? А вот тут, рядом с мусорниками… Если что, бегу туда, не успеет меня достать. Что ж такое–то? Откуда противное чувство, будто я что–то упускаю?
Шод был опытным и осторожным. Профессионал, сразу видно. Почти прошел мимо, оценил угрозу, потом прижался к стене и скользнул в подворотню… Быстр, словно змея. Ну да ничего, негде ему здесь прятаться, вот сейчас выйдет… Сейчас!
Хлопки выстрелов оглушительно зазвенели в закрытом пространстве двора. Проклятье, заряд мимо… Еще один, где–то сзади за целью звякнуло разбившееся стекло. После восьмого выстрела, шод упал на землю и ловко откатился в сторону, под укрытие крыльца, кинув в меня какую–то огненную гадость. Гадость навелась сама, и пыталась прилипнуть, но защита втянула в себя ее энергию, и огонь погас. Я отпрыгнула в сторону, и в полете вбила еще четыре заряда в лежащее за крыльцом тело. Не в голову, конечно, но тут уж вообще попасть бы… Перекатилась к стоящей возле стены поленнице и перезарядилась. Что там?
А там была тишина. Тело шода недвижимо лежало за крыльцом, а где–то в доме, туда куда прилетел в окно один из моих зарядов, слышались голоса. Так, у меня очень–очень мало времени…
Держа «буран» наготове, я со всех ног рванула к соглядатаю. Лежит… Берг! Берг! Шод был мертв. Видимо, защита сдохла сразу после того, как он кинул в меня заклинанием. Два моих заряда вошли ему в спину, полностью разворотив грудную клетку. Он уже не дышал, нечем ему было дышать… Проклятье!
Послышался звук открывающейся двери. Быстро перевернув труп на спину, я ощупала его со всех сторон. Кошелек… Нож. Еще нож, на лодыжке. Пояс с отмычками… Все, больше ничего.
‒ Это здесь, здесь разбилось, — донеслось от соседних дверей.
Я со всех ног рванула к поленнице, где, подобрав накопитель, скрылась в тени и боком, боком, чтоб не увидели, проскользнула в подворотню. А теперь — бегом!
‒ Там!!! Он туда побежал! — Заорали сзади, но едва я свернула в соседний двор, крики затихли. Перейдя на шаг, я отдышалась и вышла на соседнюю улицу чуть покачиваясь — пьяный парнишка возвращается домой.
Берг!!! Ну и что теперь? В чем ошибка? А в том, что я его переоценила. Он соглядатай, а не боевик. Не было у него столько энергии, чтобы выдержать девять попаданий. Скотство, скотство! Бестолочь! От обиды на саму себя из глаз брызнули слезы. Что я теперь Вадиму скажу? Есть еще двое, брать их там по месту? Один, похоже, человек наместника… Хитрый старый лис весь ужин выпытывал у Маниши, зачем это она сюда заявилась? Небось подумал, что в ее лице Эдемская разведка работает… А может это его соглядатай в том дворе мертвый лежит? Ох не хотелось бы…
Нет, хватит на сегодня приключений. Не мой день… Вернее, ночь… Опа… Что–то не так!
Улица была абсолютно пустынна. Где–то вдалеке слышались пьяные крики и смех, от соседней улицы доносился стук копыт по мостовой. И при этом я отчетливо чувствовала взгляд… Ледяные мурашки окатили меня с головы до ног — я вдруг поняла, что этот взгляд висел на мне от самой гостиницы. Только раньше мне казалось, что это шод–соглядатай смотрит… Шод мертв, а взгляд никуда не делся… Ну я и дура! Откуда он смотрит?
Покачнувшись, я оперлась на стену и, делая вид, что собираюсь блевать, еще раз оглядела улицу. Берг, пусто!!! Тогда где? Вот еще подворотня, зайдем сюда…
Чужой взгляд пропал. А я, леденея от страха, вдруг сообразила, где прятался второй соглядатай… Чтобы проверить свое предположение, развернулась и, резко сорвавшись с места, перебежала улицу и юркнула в подворотню напротив. И краем глаза заметила красную сетчатую фигуру, перемахнувшую через улицу с крыши на крышу.
Застыв и прижавшись к стене, я стала лихорадочно соображать… Астральный монстр! Не тупой воин, напавший на нас тогда, на ночной стоянке, а полноценный искусственный интеллект, как называл такие штуки хозяин… Наблюдатели! Такое могли сделать только они, больше некому. Значит, это вело меня от самой гостиницы. И, скорее всего, прекрасно знало, из какого окна я вылезла. Берг!!!
Достав из кармана гарнитуру, я надломила маяк экстренного вызова и надела наушник на голову.
‒ Тритий ответь Козявке! Тритий ответь Козявке! — Тихонько забубнила я в микрофон. — Тритий ответь Козявке! Тритий ответь Козявке!
В ответ динамик лишь негромко трещал помехами. Продолжая вызывать командира, я выглянула за угол. Тихо и пусто… И хозяин молчит. А это, скорее всего, означало, что он полез в подземелье… О других причинах молчания Вадима я запретила себе даже думать.
Что же теперь делать? Ну, собственно, а что тут сделаешь? Надо отрываться от астрального хвоста и возвращаться в гостиницу. И молить Богиню, чтобы стешка была еще жива!
***
Вадим Тертьяков. Подземный завод Наблюдателей Гарун-Даг, Адостан. Центральный пульт управления. Относительно небольшая комната, облицованная плиткой и освещенная неярким желтоватым светом магического светильника. В помещении стоит длинный пульт с шестью мониторами странной формы. В специальный стол вмонтированы три клавиатуры со множеством кнопок и несколько черных пластин с отпечатком вдавленной человеческой ладони. Перед столом четыре кресла на массивных металлических колесах, а чуть в стороне, возле стены — небольшой и мягкий на вид диван.
Несколько минут я просто стоял и смотрел, пытаясь сообразить, с чего начать. Итак, что мы имеем? А мы имеем несколько экранов, четыре из которых демонстрируют разные части комплекса. Пятый показывал какую–то схему, в которой, спустя пару минут, мне удалось опознать тот самый план завода, благодаря которому я здесь оказался. Последний, шестой не показывал ничего, вернее, в нем отражалась моя задумчивая физиономия.
Откровенно говоря, на завод мне было начхать. И залез я сюда для того, чтобы попытаться войти в сеть наблюдателей. Структуру этой сети мне удалось немного изучить по собственным экспериментам еще восемь лет назад, а позднее кое–какую информацию мы с Беркутом вытянули из Вигарта. Итак, начнем.
Утвердив седалище в крайнее кресло, я положил правую ладонь на отведенное ей углубление. Тут же перед глазами возникло небольшое окно, на котором Заг поинтересовался, хочу ли я войти в сеть под аккаунтом старшого магистра Вула, на что я, естественно, ответил утвердительно.
Не работавший ранее монитор загорелся молочно–белым светом и немного развернулся в мою сторону. Надо же, какой сервис! Изображение мигнуло несколько раз, а затем экран поприветствовал меня надписью на имперском:
«Добро пожаловать, старший магистр Вул!»
Надпись исчезла, а затем появилась заставка с логотипом Наблюдателей — темными глазами на красном фоне. Логотип красиво ушел в верх экрана, а ниже открылась довольно обширное меню. Мне предложили начать управлением производством, почитать отчет об обеспечении безопасности, отчет о состоянии энергетического модуля и еще берг знает о чем. Лишь в самом конце я заметил небольшую надпись: «выход во внешнюю сеть», на которую, движением ладони навел оранжевую рамку, служившую здесь курсором. Ну навел, а дальше?
Никакие нажимания пальцев не помогали. Несколько минут я пытался активировать наведенный курсор разными способами, пока мне на глаза не попалась большая кнопка с надписью: «Да!». Ткнув в нее указательным пальцем левой руки, я, наконец добился желаемого — монитор обновил картинку, прозвучал забавный перелив колокольчиков, с которым на экране появилось новое меню.
Оно было существенно обширнее прежнего, но, когда я ткнул в такую интересную надпись, как «Финансовые потоки и отчетность», мне жестко отказали в доступе — выскочило красное окно с предупреждением, что моего допуска недостаточно, чтобы получить данную информацию. Так же мне не дали посмотреть пункт «Персональный отдел» и «Данные о локации членов Ордена». Что интересно, доступ к сети говорителей для старшего магистра Вула тоже был закрыт. А я ведь когда–то его успешно взломал со своего ноута. Получается, они неплохо защищают свою сеть от своих же сотрудников системой идентификации пользователей, но совершенно беззащитны к внешнему воздействию. Впрочем, от кого им было защищаться до моего появления? Орден — единственная организация в этом мире, который владеет хоть какими–то информационными технологиями. Да и собственно, основная его деятельность и направлена на то, чтобы такой status quo [11] сохранять.
11. [Status quo — (лат.) положение в котором, текущее или существующее положение дел.]
Приготовившись к очередному отказу, я ткнул в пункт «Боевые операции». И к огромному своему удивлению, успешно провалился ниже. Так вот, оказывается, кто у нас был господин старший магистр… Ба, да тут кладезь информации… Архивы, надо же!
Операций было много. Несколько десятков в год, по всему миру, кроме Лузитании. Ради интереса, я залез в первую попавшуюся. Четыре года назад, в Лиссе. Файл открылся мгновенно.
«Цель операции — ликвидация Галиа мю Тредиха, посла Халифата в Эдемском анклаве.
Причина операции — деятельность, ведущая к раскрытию инкогнито Ордена.
Исполнители — агент Мог и старший агент Тим
Краткое описание акции — взрыв экипажа.
Элемент устрашения — уничтожен вместе с семьей.
Побочные акции — отправлены предупреждения его соратникам.
Статус операции — завершена.»
Ниже зеленая надпись сообщала, что цели операции достигнуты. К файлу крепилось небольшое видео, которое я тоже не поленился посмотреть. Качество изображения так себе, но все же можно было разобрать, как прямо на улице взорвалась карета. Крики и вопли… М-да.
Закрыв видео, я пробежался глазами по другим названиям и датам. Так, а это что у нас? Предпоследний файл назывался Шартан и имел дату двадцать третьего зарева — тот самый день, когда мы так неудачно сходили на встречу к Вигарту. Недолго думая, я ткнул в кнопку «Да!».
«Цель операции — захват Вадима Третьякова, архимага Восточного Лузитанского Королевства.
Причина операции — деятельность, ведущая к потере статуса Ордена.
Исполнители — стажер–агент Гарлен, стажер–агент Мадил, стажер–агент Грец, стажер–агент Бирут и старший агент Валенца.
Подрядчики — ШТ «Удар Рога», вольнонаемный Видон, вольнонаемный Старец.
Краткое описание акции — захват объекта в трактире «Пьяный мастеровой».
Элемент устрашения — отсутствует.
Побочные акции — Операция «Чистка»
Статус операции — провалена.
Подтверждена гибель вольнонаемного Видона, вольнонаемного Старца, стажер–агента Гарлена, стажер–агента Мадила, стажер–агента Греца, стажер–агента Бирута и старшего агента Валенца. Потеряна связь с ШТ «Удар Рога»».
Вот так. Я почесал в затылке, не отрывая взгляда от монитора. А что ж они ко мне одних стажеров подослали? А потому что Орден распался, ответил я себе. Уход Вигарта с поста Верховного магистра окончательно расколол его на две части. У них чудовищный кадровый голод, это было понятно еще по сообщениям Вигарта. Но кто же организовал операцию? Отколовшиеся ортодоксы, или Невидимки, которым надоело руководство бывшего Верховного? Или сам Вигарт, ведущий свою игру?
Ну–ка посмотрим, что тут еще есть?
Операции «Чистка» в архиве не было. Что это значит? А это значит, что она еще идет, сообразил я и ткнул курсором в верхний пункт меню. Ага, вот: «Текущие боевые операции». В открывшимся окне я увидел только три строчки:
«Операция «Чистка»»
«Операция «Сталь»»
«Операция «Цифровой скачок»»
Верхняя из надписей мигала зеленым. Что бы это значило? Рука сама нажала на кнопку.
«Цель операции — выявление и уничтожение агентов Восточного Лузитанского Королевства.
Причина операции — деятельность, несущая угрозу существованию Ордена.
Исполнители — Спецгруппа «Копье».
Подрядчики — ШТ «Удар Рога», ШТ «Подсечка», ШТ «Кромка меча», группа вольнонаемных.
Краткое описание акции — захват Вигарта, захват связных и архимага ВЛК, осуществление операции «Цифровой скачок» с целью расширения возможностей Ордена».
Элемент устрашения — пытки и распространение информации о них.
Побочные акции — операция «Цифровой скачок»
Статус операции — осуществляется в настоящий момент.
Дополнительные файлы — идет запись видео…»
Наведение курсора на слово запись выдало небольшое подменю, предлагающее посмотреть видео в реальном времени. Я согласился.
На открывшемся экране возникла чья–то спина — оператор поднимался за кем–то по деревянной, скрипучей лестнице. Идущий впереди наконец достиг вершины и сместился вправо, от чего на экране появилось изображение какого–то коридора, вероятно гостиничного.
‒ Начинаем по команде! — Негромко произнес чей–то голос. — Двор?
‒ Чисто, — ответил кто–то. — Они готовы.
‒ Вперед! — Скомандовал тот же человек, вероятно главарь. Раздался треск ломающегося дерева — оператор показал, как двое здоровых мужиков выбили дверь и ворвались в комнату. Оттуда донёсся женский визг и какой–то грохот. Оператор медлил, а тем временем в комнате явно происходила борьба. Наконец, снимающий решился и сместился так, чтобы в поле зрения попало то, что происходит в номере.
Двое мужиков, встав на некотором отдалении друг от друга, методично закидывали заклинаниями женскую фигуру, забившуюся в угол. В женщине, а точнее, в стешке, я узнал Манишу. Девушка, одетая в одну ночнушку, ожесточенно отбивалась — с кончиков ее пальцев к напавшим летели схемы. Однако, попав в защиту боевиков, тут же поглощались активными плетениями.
‒ Маниша, беги! — Пробормотал я, понимая, что она меня не услышит. Не нужно было быть архимагом, чтобы понять — шансов у стешки против этих двоих не было никаких. Через минуту другую они добьют ее защиту и просто скрутят, словно ребенка — на спине у каждого из боевиков я заметил ранцы с большими накопителями. Твою мать! Но где же Козявка, почему стешка одна??? Неужели ее уже… Не может быть!
Маниша уже почти выдохлась, когда ситуация резко изменилась. Оператор вдруг отлетел в сторону, а из динамиков послышались многоголосые крики. Раздались легко узнаваемые хлопки «бурана», а затем два взрыва, почти слившиеся в один. Изображение на экране мигнуло, но спустя мгновение восстановилось, показав стену. Выстрелы слились в очередь, замолчали, а потом вновь возобновились, только на этот раз на три тона ниже. АТашка! Судя по всему, Козявка добралась–таки до автомата.
Я сидел как на иголках, сжимая кулаки и прислушиваясь к звукам боя, в отчаянии понимая, что больше ничего сделать не могу — чтобы только выбраться из подземелья, мне потребуется почти час. То же, что происходит сейчас в гостинице, решится за минуты. И варианта ровно два. Или Козявка отобьется или нет. Я никогда всерьез не верил в бога, но именно в такие моменты ты вдруг понимаешь, что ни разу не атеист. И в голове возникают полузабытые строки, когда–то в детстве слышимые от деда: отче наш, иже еси на небесех…
Раздались еще четыре очереди, снова крики, шаги и выстрелы. Да, автомат Третьякова был тем аргументом, который мог решить спор в нашу пользу. Воздушные заряды, которыми он стрелял, сделаны таким образом, что пробивают практически любую защиту за счет своей скорости — субстанции просто не успевают активировать защитный барьер и изъять энергию. Активная защита тоже не работает, ибо автомат стреляет не схемами, а капсулами с сжатым до огромного давления воздухом. Поэтому даже если схема поглощается, заряд уже имеет нужную энергию для поражения цели. Защитится от него можно, но для этого надо специально готовиться. Что в режиме боестолкновения очень трудно сделать, почти невозможно.
Вдруг автоматную очередь оборвал сильнейший взрыв, от которого оператора откинуло в сторону. Но камера удачно развернулась, демонстрируя мне коридор, охваченный пламенем. Огонь вдруг потух, словно по мановению руки… Впрочем, почему словно? В конце коридора как раз появился человек, движением кисти загасивший горящие стены. Только теперь я заметил Козитту, которая, опираясь на стену, сидела на полу и дергала рукой, пытаясь поднять лежащий рядом автомат. У нее это не получалось, потому что рука была сломана — прямо на меня вылезая из предплечья, смотрел обломок кости. Человек не спеша подошел ближе, несколько мгновений молча смотрел на нее, а потом, достав из ножен короткий черный меч, одним сильным ударом вогнал лезвие в грудь моей телохранительнице. Козитта молча дернулась несколько раз и застыла, приколотая к стене и уронив голову на грудь. Из уголка рта вытекла тоненькая струйка крови.
‒ Сдохни, тварь, — пробормотал убийца и, оставив меч в теле, перешагнул через лежащий на полу автомат, а затем свернул в комнату, откуда доносились женские всхлипы. Послышался какие–то шорохи, потом удар, от которого всхлипы сразу прекратились. Я же просто закрыл глаза, не в силах смотреть на застывшее тело Козитты. Лишь странный, шипящий звук заставил меня открыть глаза. Оказывается, видящий уже вышел обратно, а следом за ним двое окровавленных бойцов вынесли тело стешки. Дернув рукой, наблюдатель открыл портал, и перехватил Манишу за ноги.
‒ Останься и прибери здесь все, — велел он бойцу. — Эту, — он кивнул на тело Козитты, — оставь в таком виде. Я хочу, чтобы наш архимаг насладился зрелищем, может тогда будет посговорчивее. Все ясно?
‒ Так точно, магистр! — Кивнул боец и, после того, как портал схлопнулся, первым делом подошел к оператору и забрал камеру. А потом прошел по коридору, показывая трупы. Заглянул в комнату, откуда вытащили стешку — там тоже лежали двое, которые первые ворвались сюда. Показал разбитое окно. И выключил камеру.
«Просмотр в реальном времени недоступен.»
И в этот момент у меня раздался треск говорителя. Онемевшей рукой я достал аппарат и, активировав связь, поднес к уху.
‒ Слушаю.
‒ Гранд–мессир Третьяков? — Послышался в динамике голос. Тот самый, который я только что слышал на видео.
‒ Допустим, — хрипло пробормотал я, чувствуя, что меня начинает трясти от ненависти.
‒ С вами говорит Верховный магистр Древиц. Я думаю, нам пора прекращать играть в кошки–мышки. У нас тут бывший магистр Вигарт гостит… Он нам рассказал очень занимательную историю. Думаю, есть, что обсудить. К сожалению, не могу засечь ваше местоположение, но это не беда — я в курсе, что вы в Ад–ан–Гарун—Даге. Поэтому советую вам заскочить в гостиницу «Цветок», мне кажется там случилось несчастье с одной из ваших дам. Ну а если не хотите, чтобы со второй случилось то же самое, пожалуйста, без глупостей подходите вечером, в семь в «Чайную розу». Я закажу кабинет, где мы с вами все обсудим.
‒ Какого берга вы не позвонили мне перед тем, как отправить ваших людей в «Пьяного мастерового»? — Спросил я, отчаянно борясь с желанием бросить говоритель в выложенную красивой плиткой стену.
‒ О, в тот момент у меня не было хорошего рычага для общения, гранд–мессир, — в голосе на той стороне послышалось самодовольство.
‒ И вы думаете, что из–за какой–то смазливой мордашки, я буду рисковать интересами государства? — Буркнул я чисто из желания сбить с него спесь.
‒ О нет, я прекрасно понимаю, что такой человек, как вы, движением руки убивший семь десятков человек в посаде Шартана, не станете делать глупости из–за женщины. Другое дело, если эта женщина — дочь эдемского посла. Вы только подумайте, какой возникнет скандал, если найдут ее тело с уликами, указывающими на агентов Восточного Лузитанского Королевства…
‒ Хорошо, — кивнул я, изо всех сил сжав пластину. — Я буду там в семь.
Засунув пластину говорителя в карман, я огляделся. Все вокруг как–то странно поплыло. Мне понадобилась минута, чтобы сообразить, что в этом виноваты слезы, выступившие на глазах. Ну, подожди, магистр Древиц… За Козитту я тебе приготовлю такую смерть, что все ваши элементы устрашения покажутся тебе детскими игрушками…
***
Голб ву Сторм, Ад–ан–Гарун—Даг, Адостан. Раннее утро, солнце едва поднялось из–за горизонта. Несколько кучерявых облаков зависли в зените. Здоровяк, ведя в поводу две лошади, на одной из которой сидит верхом Пай, идет по улице городка. Девочка–шодка, утонув в огромном мужском свитере, спит в седле, вскидываясь лишь тогда, когда ей надо удержать равновесие. Ее тонкий хвост, украшенный небольшим розовым бантиком, безвольно свисает вниз вдоль седла. Сержант внимательно оглядывает вывески на стенах домов, явно что–то выискивая. Наконец, отчаявшись отыскать нужный дом, он бесцеремонно останавливает первого попавшегося прохожего — молодого человека в засаленной рабочей одежде.
‒ Слыш, братишка, не подскажешь, как пройти к гостинице «Цветок»? — Придержал я за плечо парня, тащащего какой–то плотно набитый мешок.
‒ Почему не подскажу? — С испугом глянул он на меня снизу вверх. — Прямо иди два квартала, а там направо свернешь, едва только площадь начнется. На той улице свой «Цветок» и увидишь, — едва я убрал руку, он перехватил свою ношу поудобнее и поспешил убраться подальше.
Вздохнув, я дернул поводья, от чего малая очередной раз проснулась и сонно уставилась на меня.
‒ Хватит дрыхнуть, — буркнул я. — Мы почти пришли.
‒ Тебе что, завидно? — Зевая пробормотала она. — Ночью только два бука дал поспать… Чего бежать, как на пожар?
‒ Тебя не спросили, — хмыкнул я. — Сдам тебя Козявке на воспитание, сделает она тебя человеком!
‒ Как же мне надоели все эти воспитатели! — Снова зевнула девочка, подтянула хвост и завязала его на талии на манер пояса. — Вот что толку меня воспитывать? Чем я нехороша такая как есть?
Действительно, чем? Я не нашел что ответить, лишь подтянул за собой поводья. На самом деле девочка почти не ныла, ничего особенного не просила, даже не сказать, что доставала вопросами. И при этом так здорово слушала, что я даже умудрился выболтать ей то, чего не следовало говорить. Ну что делать, туповат я местами. Поэтому и хожу до сих пор в сержантах, хоть и служу Беркуту вдвое дольше, чем Козявка.
Едва я заметил впереди вывеску с большим фиолетовым цветком, как сразу понял — что–то случилось. Причем, совсем нехорошее. Возле входа в гостиницу толпилась группа дам преклонного возраста, неустанно, наперебой что–то рассказывающих друг другу. Чуть поодаль спешившись, стояли два креата [12] адостанской армии в полной выкладке, придерживая под уздцы ящеров. Рядом с ними приткнулась телега, на которой серой мешковиной было укрыто чье–то тело. Ноги трупа, обутые в мягкие кожаные мокасины, выглядывали из–под материи и мне стоило огромного труда просто пройти мимо. Твою же мать! Под ложечкой сразу засосало. Сделав шаг назад, я оказался возле девочки и стянул ее на мостовую.
12. [Креат — звание в войсках шодов, примерно соответствующее сержанту пехотных частей.]
‒ Что?.. — Попыталась возмутиться она, но я, прикрываясь лошадью от собравшихся, прижал ее ухо к своему рту.
‒ Малая, нужна твоя помощь!
‒ Что? — Уже чуть спокойнее спросила она, вскинув на меня взгляд карих глаз, а я отпустил ладонь.
‒ Потолкайся здесь, узнай, что случилось в гостинице… А я там, за углом тебя подожду, — кивнул я вперед. — Только аккуратно, просто послушай, что говорят, но не спрашивай. Лады?
‒ Поняла, — кивнула она и, смешно подняв костлявые коленки, натянула на босые ноги приточенные к седлу сапоги. Я же двинулся дальше, чувствуя, как пакостное чувство поднимается где–то внутри, захлестывая с головой. Мне не впервой терять соратников, но Козявка… Козявка не должна была здесь погибнуть! Мы с ней и до этой поездки не раз вместе хлебали дерьма в неспокойных местах, но, чтобы так, в мирном городе… С кем же ей пришлось столкнуться? И жив ли командир? Вот млятство!
Завернув за угол, я остановился и стал демонстративно тщательно осматривать подковы лошадей, пока мозги дымились от мыслей. Эх, лейтенант, как же ты так, а? Поганая жизнь у тебя получилась, ни детства, ни юности, ни мужика, ни семьи… И погибла в бою, далеко от дома. От тоски хотелось завыть волком. Надо вызывать командира, тут уже не до конспирации…
Достав из мешка гарнитуру, я втиснулся между лошадью и стеной дома, после чего максимально незаметно для окружающих, постарался вызвать командира.
‒ Тритий ответь Борову…
‒ Ты где? — Тут же откликнулся он, словно только и делал, что ждал моего вызова.
‒ В квартале от гостиницы «Цветок», — доложил я, не зная, что ему говорить. Знает? Не знает?
‒ Туда не суйся, — тут же велел он и замолчал. Потом продолжил, — Боров… лейтенант погибла.
‒ В курсе уже, — буркнул я. — Видел тело на телеге.
‒ Слушай задание, — странным, хриплым голосом заговорил он. — Найди квартиру в городе… Тут много сдают. И будь готов выдвинуться в любой момент. На улицу без нужды не выходить, с автоматом не расставаться, говоритель не включать ни при каких условиях. Как понял?
‒ Понял хорошо, — ответил я. — Найти квартиру, не расставаться, быть готовым выдвинуться в любой момент, говоритель не включать. Только…
‒ Что? Не тяни кота за яйца!
‒ Командир, девочка все еще со мной, — набравшись смелости, выдохнул я.
‒ Какая девочка? — Не понял он. Потом, видно сообразил и выругался.
‒ Там проблемы были, защита неадекватно отработала по детям, — пояснил я ситуацию. — Вот ее из интерната и поперли.
‒ Млять! — Снова с чувством выругался он. Опять помолчал некоторое время. — Ладно, держи ее при себе. И не свети нигде по возможности.
‒ А может ее Манише сдать пока? — Спросил я, пытаясь заодно аккуратно узнать, что там со стешкой? Уж слишком странным голос был у командира.
‒ Нет, — как–то невесело усмехнулся он. — Маниша… В данный момент гостит у наблюдателей. А нам… Надо будет посчитаться. И отплатить за гостеприимство. Так, чтобы запомнили надолго.
Я не нашелся, что сказать. Это была одна из самых страшных фраз Беркута: «чтобы запомнили надолго». Обычно, после этой фразы многие умирали. Плохо и тяжело.
‒ Так точно, — наконец ответил я.
‒ Если я не выйду на связь до полуночи, воспользуешься порталом на остров Лю. Сообщишь Беркуту все, что знаешь. Скажешь, подробности я отправил письмом по обычному каналу. Вопросы?
‒ Никак нет!
‒ Конец связи, — хрипло пробормотал он и отключился. Ети твою корову во все отверстия, мысленно выругался я.
‒ А что это значит? — Вкрадчиво поинтересовался детский голосок у меня за спиной.
‒ Что именно? — Уточнил я, развернувшись к Пай.
‒ Что значит «етить твою корову в отверстия»?
‒ Тьфу ты, блин, — я сплюнул на мостовую. — Что надо, то и значит, рано тебе такое знать! И повторять больше не смей! Рассказывай лучше, что узнала?
Протерев кулаками глаза, Пай шмыгнула носом и тоже протиснулась в щель между серой и стеной. Кобыла фыркнула и недовольно отошла.
‒ Не тяни кота за… — я вовремя поперхнулся. — за хвост.
‒ Я никогда не мучаю котов, — вздернула курносый нос девочка. — Только причем тут это? А там… Там женщины говорили, что на гостиницу налет был. Ночью. Что убитых было видимо-невидимо. И трупы кто–то унес, все. Только мальчик остался, вернее, девочка, переодетая мальчиком. Ее бандиты прикололи черным мечом к стене. А вокруг крови было видимо-невидимо…
‒ Видимо-невидимо… Я думаю! — Скривился я. — Если уж лейтенанта зажали, то она с собой прихватила порядочно. Ладно, пойдем. Нам надо найти берлогу, куда залечь и затихариться.
‒ Берлогу? Но там же медведи живут! — Округлила глаза девочка.
‒ Медведи, — согласился я, вздохнув и хватая лошадей за удила. — Я имел ввиду, что нам надо найти квартиру.
‒ Поняла, — кивнула Пай. — Ты на медведя похож, поэтому и берлогу, да?
‒ Да, — махнул рукой я. — Ищи вывески, кто тут квартиру сдает.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
