Обложка Ночная смена

Ночная смена

Аня Сокол

0% прочитано
Стандартный
Аня Сокол

Ночная смена

Глава 10. Серийные похитители гречи

Кого вы видите, едва утром открыв глаза? Хотя вопрос не совсем верен. Кого вы хотите увидеть первым? Любимого? Ребёнка? Родителей? Лучшего друга? Может быть, даже четвероногого друга? Или никого? Может, вы просто хотите наслаждаться одиночеством? Может, вас вполне устраивает белый потолок и абсолютная тишина?

Про себя лишь могу сказать, что я никогда особо не жаловалась на бежевые стены каморки, меня вполне устраивала компания швабр и вёдер, да мигающая лампочка, когда светляк выбирал время поздороваться. Но сегодня всё было иначе. Сегодня, когда я открыла глаза, то увидела того, кого меньше всего ожидала. Того, кого меньше всего хотела видеть.

– Так вот, как это происходит, – резюмировал стоящий напротив Дмитрий Берегов.

– Сгинь, – произнесла я, взмахнув рукой.

– А это не ко мне, – ответил он, стоя прислонившись плечом к косяку и сложив руки на груди. Интересно, как долго он тут? – Сгинь – это скорее по твоей части.

– У меня от тебя изжога, – нашла в себе силы признаться ему в своих чувствах я.

– Позволь мне не озвучивать то, что я ощущаю при виде тебя, – проявил он ответную любезность и, помолчав, добавил: – А то боюсь, стошнит даже призрака.

– Тем не менее ты здесь, – проговорила я и почесала одну ногу об другую. Розовая тапка свалилась на пол, чем только привлекла его взгляд к моим ногам. Пялился на них секунд десять, ровно на десять больше, чем следовало. Я не выдержала и почесала вторую.

– Ты, кажется, хотела знать, кто ходит в ту запертую, – слово «запертую» он произнёс с насмешкой, – комнату?

– Не то чтобы хотела… – Я посмотрела куда-то над его плечом. Чёрт, почему он такой здоровый? Казалось, в этом подсобном помещении он заполнял собой всё.

– Ну, по крайней мере, ты единственная переживаешь, когда кто-то туда шастает, а остальные делают это, скорее глядя на тебя. Вернее, решают не связываться, от греха.

– Да ты стал философом, – заметила я, надевая тапки обратно. – Так не томи, кто?

– Нубар Оглы, – сказал он, став серьёзным.

– Вот чёрт.

– Он самый, – согласился наш новый охранник, поворачиваясь к двери.

– Это всё, что ты хотел мне сказать? – Не знаю почему спросила я. И он замер на пороге.

– А ещё он очень настойчиво ищет встречи с тобой.

– Знаю.

– Но ты не знаешь, что он распорядился, чтобы как только ты появишься, ему сразу доложили. А в идеале привели тебя под конвоем.

– Под чем? – против воли я улыбнулась.

– Они сами не знают, как это сделать, но старший отдал приказ.

– В том числе и тебе.

– В том числе и мне, – согласился он и всё же толкнул дверь и вышел в коридор.

– Вот не было печали, – пробормотала я, закрывая глаза и открывая их…

Открывая их прямо напротив радужного пятна. Показалось, или оно стало ещё чуть больше? Нет, не показалось. Но теперь хотя бы я знаю того, кто питает его своими эмоциями. Очень опасно это делать, почти так же опасно, как играть с огнем.

– Рад вас видеть, барышня, – услышала я голос основателя сети и повернулась.

Выглядел он неважно. Нет, ему и так было к семидесяти, а этот возраст, как известно, мало кого красит, особенно если провёл жизнь в труде и заботах. Но конкретно сейчас лицо светлейшего казалось тёмным, кожа словно посерела, глаза запали, и из них пропало что-то неуловимое, что-то, чему я не могла подобрать названия. Возможно, в них больше не было блеска или любопытства, а может, и того и другого вместе.

Мы несколько минут молчали, пристально разглядывая друг друга.

— Я вижу вопросы в твоих глазах? Спрашивай. Смелее, я не кусаюсь.

«А вот насчет себя я не была столь уверена», — едва не ответила я и все же спросила:

— Что вы здесь делаете? И почему хотели меня видеть?

Все-таки бабка учила меня уважать старших. И время над этим учением не властно.

– Какой из вопросов волнует тебя больше? – устало спросил он, поднимаясь со стула.

Да уж, это и раньше была странная комната, а сейчас стала еще страннее. Кто-то принёс сюда старый стол, на котором рабочие стояли, когда делали подвесной потолок, и чуть покачивающийся стул из уголка для персонала. Всё для удобства владельца магазина. Сервис пять звёзд.

– Честно говоря, никакой, – ответила я, глядя в старческие глаза. – Это вы хотели меня видеть. И думаю, непросто так, раз отдали такой невыполнимый приказ персоналу.

— И тем не менее, раз ты здесь, скажи кому из них выписать премию?

Вот черт!

— Берегову, — честно ответила я. И ведь как красиво провел меня. В который раз… — Так зачем я вам понадобилась?

Он все еще молчал, глядя на что-то за моей спиной. На пятно. Хуже некуда. Надо его отвлечь, разорвать эту связь, пока не стало слишком поздно. Если уже не стало, судя по его ауре.

— Вы что-то хотели узнать? Но почему-то молчите? Вряд ли дело в нерешительности. — Уголки его губ дрогнули, конечно не мне учить его жизни. — Думаю, все дело в том, что вы привыкли платить за всё в этой жизни. В том числе и за информацию. А чем вы можете заплатить мне?

— Это ты мне скажи. Чего ты хочешь за свои ответы на мои вопросы?

— Евро ремонт в кладовке, евро кушетку с шелковым бельем и телик диагональю в метр и безлимитный доступ к интернету? — на пробу произнесла я.

— Ты это серьезно? — кажется не поверил своему счастью Нубар Оглы.

— Насчет кушетки? Конечно серьезно, кровать же туда не поместиться…

— Смеяться над стариками грех, — произнес он тоном моей бабки.

А я что? Я могла лишь согласиться.

— Вряд ли тебе нужны деньги или что иное, волнующее нас живых. Просто скажи, что может иметь ценность для такой, как ты?

— Не знаю, — я задумалась. — Разве что другая информация.

– А вы очень неглупая барышня, – произнёс он и тяжело упёрся рукой на стол.

Слишком тяжело. Я посмотрела на его ауру: в ней было очень много серебристых перьев и маленьких розовых водоворотов. Выглядело всё это красиво, но на самом деле картина была страшненькой. Признаки болезни. Очень серьёзной болезни. Я бы не сказала, что Нубар Оглы собирается умереть прямо сейчас или даже в ближайшие два-три месяца, но старуха с косой уже внесла его имя в список. И оставалось ждать только, когда до него дойдёт очередь. Если, конечно, старуха с косой существует. – А ведь ты погибла очень юной.

– Мне нравится слово, которое вы употребили, – против воли я позволила себе горькую иронию.

– А это значит, что после смерти есть что-то ещё. Что ты не просто бред воображения, что ты не застыла такой, какой умерла, ты идёшь дальше, значит, твоя дорога ещё не закончена, – произнёс он с какой-то странной надеждой.

Собственно, дальше можно было не продолжать. Всё более-менее логично и предсказуемо. Как только человек чувствует затылком дыхание старухи с косой, он тут же пытается если не избежать этого, то хотя бы заглянуть за грань. Хотя бы понять, что ждёт его там и может ли он как-то на это повлиять. Особенно если один из тех, кто уже её перешагнул, часто появляется перед глазами. Настолько часто, что рано или поздно ты начинаешь в него верить и перестаёшь считать плодом больного воображения.

Эх, ведь планировала заснуть лет на десять, так нет, скучно решила отложить участь спящей красавицы. А может… Может, отправиться в этот отпуск прямо сейчас?

Я продолжала размышлять, разглядывая пожилого мужчину. Его рука задрожала, и он всё-таки сел обратно на стул. Яркая аура чуть качнулась в сторону бензинового пятна.

– Это не то место, где нужно вести подобные разговоры, – заметила я, хотя ещё минуту назад планировала просто молчать.

– Не скажи, только так мне удалось привлечь твоё внимание. – Он вздохнул, достал из кармана пиджака платок и вытер лоб, на котором выступила испарина, а потом, подняв на меня взгляд, спросил прямо: – Скажи, что нужно сделать, чтобы стать такой, как ты?

– Не лучший выбор, – покачала головой я.

– А это позвольте, барышня, мне самому решать, – ответил он, и на миг его взгляд стал острым, наверняка каким был в молодости, когда он только начинал своё дело. – Я не хочу просто так уходить. Не хочу исчезнуть без следа.

– Никто не хочет, – кивнула я. – Поначалу. А потом… Оказавшись тут, не чает уйти дальше. Поверьте мне.

– И всё же…

Я не ответила, а просто закрыла глаза и исчезла. Впервые сделала то, чего поклялась себе никогда не делать, оставила тяжело больного человека наедине с пятном, которое питалось его страхами, подпитывало плохие мысли и могло довести до беды.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге