Обложка Одиночный шутер

Одиночный шутер

Владимир Тимофеев

0% прочитано
Стандартный
Владимир Тимофеев

Одиночный шутер

Глава 1

Пролог

Очередь из рельсотрона разметала импровизированную баррикаду почти мгновенно.

Закинув тяжелое оружие за спину и взяв в руки штурмовую винтовку, я перебрался через обломки, мельком глянул на валяющиеся тела – добивать никого не требуется, после чего, уже никуда не спеша, двинулся к выходу из развалин. Времени оставалось около четверти часа, успею и снаряжение привести в порядок, и дождаться напарницу. Ей, как стало понятно из радиосообщения, на завершение «всех дел» требовалось минут десять, не больше.

Я не ошибся. Корни появилась тютелька в тютельку – через десять оборотов секундной стрелки. Дверь вылетела из стены вместе с косяком, и сопровождаемая клубами пыли фигура вышла из дверного проема. Слегка прихрамывая, напарница дошагала до очерченного краской круга:

- Давно ждёшь?

- Как состояние? – проигнорировал я вопрос, глядя на изрядно покоцанную броню и полуоторванное крепление медицинского блока.

- Лови сообщение.

Девушка опустилась на битые кирпичи, вытянула усталые ноги и принялась «колдовать» с настройками.

Её тело, как и мое, было облачено в «Скил», и понять, кто скрывается в бронированной скорлупе, не представлялось возможным. Определить, что это именно Корни, а не кто-то из противостоящей нам стороны, я мог только по идентификационным меткам. Плюс голос, что раздавался в наушниках, был более чем знаком. Его, конечно, можно подделать, но интонации… Нет, это была явно она, а не какой-нибудь робот или чужой боец…

- Да уж. Серьезно тебя приложило, – произнес я, просмотрев полученные через сеть данные. - Здоровье – 34, броня – 29, вооружение… Хм, боезапас почти на исходе.

- А ты как думал? – сварливо отозвалась дама, забирая у меня спецконтейнер и восстанавливая с его помощью упавшие в красную и желтую зоны характеристики.

- Четырнадцать быров вместо обычных двух, - продолжила она через пару минут. – И саранчи почти полноценный рой, не считая мелюзги навроде техников и уборщиков.

Я удивленно присвистнул:

- Четырнадцать штук?! Ты ничего не путаешь?

- Слушай, Андреа, я что, похожа на туповатую героиню из сериалов? – вскинулась Корни, закончив возню с контейнером. – Если я говорю четырнадцать, значит, так оно и было на самом деле.

- Не злись, - моя рука поднялась в примирительном жесте. – Верю, что так и было.

- А раз веришь, то… Всё, давай выбираться отсюда.

- Давай.

Забрав у напарницы вторую половинку ключа, я соединил ее со своей и положил на землю собранную конструкцию. Корни подошла вплотную ко мне. Чтобы не оказаться за границами перехода, нам пришлось прижаться друг к другу.

- Нравятся мне такие моменты, – неожиданно усмехнулась девушка, обхватывая меня обеими руками…

Глава 1. Силиция

Ковер на полу был, как всегда, усеян бумажными самолетиками. Пётр Сергеевич как раз складывал очередной, когда я просунулся в дверь и бодро поинтересовался:

- Вызывали, товарищ полковник?

Хозяин кабинета глянул рассеянно на меня, запустил в угол «дцатый» по счету «летательный аппарат», дождался его приземления и лишь затем мотнул головой, указывая на свободное кресло.

- Как отдохнул? – спросил он, едва я уселся.

- Нормально. Как в старые добрые времена. В любом случае, отпуск длинным не бывает.

- Это точно, – кивнул Петр Сергеевич, слегка подаваясь вперед и складывая по-ученически руки, словно бы говоря тем самым, что всё, досужие разговоры закончились, пора переходить к делу. - Значит, так, Андрей. Есть для тебя одна работёнка. Не самая сложная, но и не сказать, что простая. Придется тебе, друг мой ситный, лететь за пределы.

- За пределы обитаемой части Вселенной? – пошутил я, уже прикидывая, как далеко простираются эти пределы.

- Нет, так далеко я тебя не пошлю, ты еще не настолько проштрафился, - усмехнулся полковник. – Путь твой лежит на Силицию.

- Это где мафия всем верховодит? – проявил я осведомленность в вопросе.

- Она самая. Но становиться крестным отцом тебе не придётся. Твоя задача скромнее. Тебе надо лишь провести небольшое расследование и выяснить всё, что можно, о судьбе двух наших людей.

- Наших? Из ДСБ?

- Не совсем, – пояснил Петр Сергеевич. – К департаменту синеговской безопасности прямого отношения они не имеют. Числятся добровольными помощниками, время от времени выполняют деликатные поручения. То есть, выполняли до недавнего времени.

- Они пропали? Или…

- Именно это тебе и предстоит выяснить, – не дал мне закончить начальник. – На, держи установочные данные.

Я бегло просмотрел стандартный бланк. Елена и Игорь Кислицыны, брат и сестра. Она – журналист, возраст 34, он – инженер-схемотехник, 41 год. Оба – заядлые путешественники, любители прокатиться по галактическому захолустью. На Силицию отправились неделю назад. На связь с родственниками и знакомыми перестали выходить сразу же по прибытию в пункт назначения.

- Может, просто решили отдохнуть вдали от цивилизации? – стало моим первым предположением.

- Исключено, – отрезал Пётр Сергеевич. – По инструкции, они должны отправлять сообщения ежедневно. Причем, не обязательно с информацией. Одно-два слова, достаточно, чтобы знать - у них всё в порядке.

- Понятно. Значит, будем разбираться на месте, – вздохнул я, возвращая бумаги. – Работаем под прикрытием?

- Нет, полетишь туда в качестве официального лица со всеми необходимыми полномочиями.

- Даже так? – мое удивление было совсем не наигранным.

- Именно так, – подтвердил начальник. – Командировка согласована с коллегами из Сектосоюза и Мериндосии. Выяснилось, у них те же проблемы. Обещали, кстати, прислать на Силицию кого-нибудь из своих. Чтобы, так сказать, соблюсти паритет.

- У них там что? Тоже кто-то пропал? – еще больше удивился я.

- Да, тоже, – кивнул товарищ полковник. – Только месяцем раньше.

- А макаронники возмущаться не будут? Все же это их зона ответственности.

- Чипольянцы в курсе случившегося, препятствий тебе никто там чинить не будет. Даже, наоборот, обещают всяческую поддержку на местном уровне.

- Когда вылетать?

- Завтра. А пока изучай документы. Надеюсь, суток тебе будет достаточно.

На идкарте мигнул оранжевый огонек. Инфопакет получен. Проверять его содержимое я не стал – успею еще изучить детали задания.

- Разрешите идти?

- Иди, – махнул рукой Петр Сергеевич. – И не забудь, как вернешься, подробный отчёт перво-наперво мне на стол.

- Есть, товарищ полковник…

* * *

На подготовку к заданию и связанному с ним полёту много времени не ушло. Больше всего я опасался разговора с женой. В том смысле, что Жанна вполне могла разразиться парой-тройкой гневных филиппик как в мой адрес, так и в адрес моего руководства. Типа, заездили тебя дурака на службе. Не успел еще от отпуска оклематься и на тебе – снова куда-то лететь, в какую-то подозрительную командировку.

Как это ни странно, супруга к сообщению о том, что завтра я опять улетаю, отнеслась спокойно. Просто вздохнула и попросила не ввязываться лишний раз в ненужные авантюры. Видимо, вспомнила про наши с ней пятилетней давности «приключения» на Голубом Купоросе, продолжившиеся затем на Хелимании, Старой Земле и в мире Эдема[1]. Главные (для нас главные) результаты тех «авантюр» возились сейчас в детской комнате и тихо-мирно готовились в гости к бабушке. Вместе со своей мамой естественно – у Жанны оставалась еще неделя до окончания отпуска… Словом, на Силицию меня «отпустили» без слёз и скандалов. Вернуться я рассчитывал дней через пять, как раз к возвращению домой жены и детей. Эх, если бы я только знал, как далеки от реальности эти расчеты…

Москонию я покинул следующим утром. До космодрома меня сопровождал Федька Синицын. Он же, как выяснилось, отвечал за транспорт. Вообще говоря, я предполагал, что полечу обычным рейсом с парочкой пересадок на планетах Сектосоюза или, например, военным бортом до границ Синеговии, а дальше – грузовым чартером прямиком до Силиции… В любом случае перелет обещал быть нудным и не слишком приятным.

Действительность превзошла все ожидания.

- Это что, мне? – выпучил я глаза на новенькую «Иглу», к которой меня подвел Фёдор.

- Тебе, – подтвердил коллега. – Причем, заметь, тебе одному. Будешь на ней и пилотом, и штурманом, и пассажиром. Надеюсь, не забыл, как с ней управляться?

Управлять «Иглой» было сплошным удовольствием. С ней, наверное, и ребенок бы справился, а уж тот, кто отмотал на такой пару тысяч часов и в три раза больше парсеков - тем более.

- Ну, удружил так удружил, – только и смог я сказать, забираясь в кабину командно-штабного катера космических сил САЛБО[2].

- Обеспечить тебя личным транспортом – прямое указание дяди Миши, – отозвался по громкой связи Синицын. – А вот каким именно, он уточнить позабыл. Ну я и подумал, этот тебе вполне подойдет.

- Спасибо! – крикнул я в закрывшийся люк.

- С тебя бутылка, – хохотнул в ответ Фёдор.

* * *

Перелёт на Силицию занял двенадцать часов. Девять ушло на скольжение по гравитационным свёрткам, три – на внутрисистемное маневрирование и ожидание, когда дадут добро на посадку. Все бортовые системы работали штатно, имеющегося в топливных баках газзона[3] хватало на пару подобных рейсов, причем, туда и обратно, и, значит, пристыковываться к ремонтно-заправочному терминалу было совсем ни к чему.

Выведя «Иглу» на низкую орбиту Силиции (по-пижонски, в ручном режиме), я отправил запрос диспетчерам и, пока дожидался ответа, долго (аж три с половиной витка)рассматривал проплывающую внизу планету. Увиденное не слишком понравилось. Большая часть поверхности была затянута облаками, а ведь согласно статистике и каталожным данным Сектосоза облачность более 20 процентов считалась здесь явлением редким. Впрочем, это было всего лишь одним из элементов общей картины. Довольно странной картины, если не сказать, настораживающей.

Во-первых, даже в таком медвежьем углу, как Силиция, на орбитах всегда болтается пара-тройка круизных лайнеров. Сейчас же не обнаруживалось ни одного. Хотя допускаю, что в данный момент (случайно, конечно) все они могли находиться в «затенённой» планетой области ближнего космоса.

Во-вторых, по всем радио-, интер- и голоканалам передавали одно и то же: мюзикл «Крёстный отец». С ним я познакомился ещё в гиперпространстве, когда изучал данные о кухне, традициях и особенностях поведения местного социума.

В-третьих же, что напрягало больше всего, меня вообще никто не встречал и даже не интересовался, что за нахал летает над головой и шлёт запросы в диспетчерский центр.

Разрешение на сход с орбиты я получил через девяносто восемь минут. Допустимый порог ожидания оказался превышен в три с лишним раза: по общегалактическим нормам - верх неприличия.

Канал связи, наконец, ожил, и металлический голос (словно говорил робот-автоответчик, а не живой человек) сообщил следующее: «Борт эСэН 1469, вам разрешена посадка на Консильери, переведите транспондер в режим автолокации и следуйте курсом на приводной маяк».

Ещё одна странность. Все прибывающие на планету официальные делегации местные власти направляли на космодром «Дон Корлеоне». В крайнем случае, на второй по величине и пассажиропотоку «Аль Пачино». Мне же предложили садиться (по приводному лучу, словно считали редкостным неумехой) на мало использующийся, расположенный в высоких широтах «Консильери». Впрочем, хозяин – барин, раз решили посадить меня в захолустье, значит, так тому и быть. Со своим уставом в чужой монастырь лезть не стоит. Миссия у меня деликатная, ссориться с аборигенами по пустякам себе дороже.

Спуск на поверхность планеты прошёл без осложнений. «Игла», выпустив опорные стойки, приземлилась (точнее, «присиличилась») на лётное поле. Вокруг ни души. Никто не подкатывал трап к кораблю, не указывал место «парковки», не суетились космодромные роботы, не перемещалась техника, не видно было работников космопорта, полицейских, таможенников, пограничников…

«Не ладно что-то в Датском королевстве», - после такого глубокомысленного и логичного вывода мне больше ничего не оставалось, кроме как облачиться (на всякий пожарный) в скафандр, отправить сообщение на Москонию (вряд ли дойдет, без ретранслятора мощности передатчика хватит только на пару парсеков) и самостоятельно выбраться из «Иглы».

Спрыгнув на бетонные плиты, я (опять же, на всякий случай) перевел корабельный компьютер в режим активной защиты, перекинул штурмовую винтовку на грудь (мало ли что, вдруг хулиганы) и зашагал в сторону здания космопорта.

Идти оказалось всего ничего, метров примерно четыреста. А затем из уводящего под землю пандуса выбежал человек. Увидев меня, он на мгновение остановился, после чего принялся активно махать руками, указывая на грузовые ангары:

- Кто вы такой? Мы не принимаем никаких грузов. Немедленно улетайте.

Я уже собрался ответить, но тут зрачки у неприветливого «говоруна» расширились, и он быстро метнулся назад к пандусу, оставив меня в одиночестве. Почему он сбежал, стало понятно через секунду. Развернувшись к лётному полю, я – сработали вбитые в мозг рефлексы – сразу упал на бетон, перекатился в сторону и, «укрывшись» за невысоким бордюрчиком, перевел «арку»[4] в «струнный» режим.

В промежутке между ангарами маячила угловатая и неуклюжая только на вид фигура. Тяжелый боевой робот типа «Самум» с полным набором вооружений и – самое главное – лишенный каких-либо опознавательных знаков и идентификационных меток. Одна из восьми конечностей «быра» неведомой принадлежности поднялась и… Дымный след от ракеты прочертил воздух.

- Твою ж мать! – выругался я, не в силах сдержаться.

Мой личный катер, моя новенькая «Игла» скрылась в клубах серой пыли, образовавшихся на месте взрыва БЧ...

Нет, уничтожить «Иглу» ракета не уничтожила – для этого необходим заряд существенно большей мощности. Однако тот, кто отдал команду использовать для выстрела объемно-детонирующий боеприпас, знал, что делал. Почти всё навесное оборудование и бОльшую часть внешних датчиков просто смело с обшивки. Теперь, чтобы проникнуть внутрь собственного корабля, мне придется весьма и весьма постараться. Но и это ещё не самое страшное. Главное, чего я теперь был лишён, это связи. Пространство в пределах звездной системы корабельное приёмо-передающее устройство покрывало довольно уверенно. В смысле, покрывало до того, как взрыв вывел из строя обе КС-антенны[5]. Сейчас же оставалось надеяться на авось. Уповать на то, что нужное оборудование рано или поздно найдётся и отчёт о случившемся я, так или иначе, отправлю. А пока этого не произошло, буду действовать в автономном режиме. В конце концов, приказ отыскать двух синеговских граждан ещё никто не отменял…

- Встречать гостей выстрелами из ракетницы – это хамство, – пробормотал я, выцеливая противника и нажимая на спусковой крючок. – Что ж, придётся учить вас хорошим манерам.

Увы, первый этап «обучения» успехом не увенчался. Получив электромагнитную «швабру»[6] в верхнюю часть корпуса, «Самум» даже не дёрнулся. У этого типа боевых роботов управляющие модули всегда устанавливались случайным образом. Они могли располагаться где угодно. Внизу, вверху, слева, справа, спереди, сзади… первым выстрелом попасть сложно, а второй шанс может и не предоставиться. Одна радость – точно определить место, откуда по нему выстрелили, вражеский быр не сумел, угадал лишь примерное направление. Поэтому просто пальнул в ответ, на удачу, осколочно-фугасной гранатой.

Граната разорвалась метрах в пятидесяти от меня. Осколки обстучали скафандр, но, слава богу, броню не пробили. Хотя и заставили немного понервничать и сменить на всякий случай позицию.

Тем временем на космодроме появились новые действующие лица. Из-за построек на поле выкатились два «пончика» – быры глинийской конструкции, названные так за характерную форму. Остановившись и выставив ноги-опоры, они принялись окучивать из минометов площадку перед зданием космопорта.

Мне это, естественно, не понравилось. Одно дело сражаться с пусть и тяжёлым, но всё же одним боевым роботом, и совершенно другое – противостоять сразу трём.

Быстренько сообразив, что здесь ловить нечего, я переместился к пандусу, включил режим инфракрасного поиска, обнаружил в стене неприметный для обычного зрения люк и, открыв тяжелую дверцу (хорошо, что замка на ней не было), нырнул в темный проём.

Вовремя. Секунду спустя и пандус, и всё прилегающее к нему пространство превратились в море огня. От жара стальную дверь едва не расплавило. О том, чтобы вернуться, теперь не могло быть и речи. Разве что облачиться в «Скил», пробить спецзарядом бетонную стену и показать, кто в доме хозяин. Жаль, этого бронированного костюмчика, усиленного экзоскелетом, у меня под рукой не было. Поэтому пришлось использовать старомодный, но не потерявший ещё актуальности тактический ход – поспешное отступление, вызванное подавляющим вражеским превосходством в силах и средствах.

Непонятным оставалось одно. Почему быры решились применить против человека летальные типы боеприпасов? Ведь в их «прошивках» имелся однозначный императив – людей убивать нельзя. Впрочем, за последние несколько лет я столько всего насмотрелся, что сейчас подобное нарушение законов роботехники казалось обычной рутиной. Просто кому-то очень сильно захотелось прикончить товарища Фомина. «Кому, интересно, я так насолил? И, главное, чем?.. Хрен знает». Странно, но всё, что сейчас происходило вокруг, я почему-то воспринимал как игру или, скорее, учения. Словно бы всё понарошку. И роботы, и вышедшая из строя «Игла», выстрелы, взрывы, огонь – всё настолько не похоже на правду, что просто не может ей быть...

На текущий момент мой замысел состоял в том, чтобы найти спокойное место, внимательно осмотреться, выяснить, что произошло на планете, откуда здесь взялись роботы, стреляющие по людям, и только потом планировать дальнейшие действия. Лучше всего для выяснения обстановки подошли бы местные жители, точно знающие где-что-почём. Однако их еще предстояло найти. Навряд ли они сейчас шастают толпами по превращенному в поле боя космопорту.

Владеющих информацией аборигенов я отыскал достаточно быстро. Пробежав по подземным туннелям около сотни метров и миновав несколько ответвлений от основной галереи, я очутился наконец в помещении, напоминающем распределительный или диспетчерский пункт. Внутри находились двое. Как выяснилось чуть позже, Джузеппе и Фабио, космодромные техники. Джузеппе сидел за центральным пультом и лихорадочно щёлкал клавишами, пытаясь взять под контроль противопожарную систему сектора, а Фабио орал в допотопную телефонную трубку, почём свет матеря раздолбаев-связистов и неизвестного мне папу Карло.

Моё эффектное появление, в запыленной броне и с «аркой» наперевес, они восприняли как «неизбежную на море случайность». То есть, моментально подняли руки и принялись горячо заверять меня в том, что к происходящим наверху событиям они отношения не имеют.

- Считыватель имеется? – прервал я их словесные излияния, демонстрируя идентификационной код на левой грудине.

Выяснив, кто я есть, техники слегка успокоились.

- Эх, не вовремя вы сюда прилетели, синьор Фомин, – вздохнул более старший Фабио.

- Это почему?

- Война кланов у нас, – пояснил Джузеппе.

- И как часто она у вас происходит? – невинно поинтересовался я, разглядывая вывешенную на стене карту сектора.

- Ну, по традиции раз в четыре года, во время предвыборной гонки.

- А когда у вас выборы?

- Всеобщие выборы прошли полгода назад, – пожал плечами Джузеппе.

- Значит, это внеплановые? – уточнил я, подсоединяя свой комп к местному терминалу.

- На моей памяти это случилось впервые, – снова вздохнул Фабио.

- Всё когда-нибудь случается в первый раз, – философски заметил я, скачав необходимый пакет информации и бегло его просмотрев. – Давайте, рассказывайте, что тут у вас происходит. Только коротко и по существу, времени у меня не так много…

Джузеппе и Фабио, как и положено всем чипольянцам, говорили эмоционально и быстро.

- Значит, ваш клан всегда оставался нейтральным? – переспросил я через пару минут, устав от безудержного размахивания руками и постоянных призывов в свидетельницы Святой Девы Марии.

- О, да! Рико никогда не вмешивались в большую политику, – с достоинством подтвердил Фабио. – Дела нашей семьи завязаны исключительно на космодром.

- То есть, бал здесь правите только вы?

- Не совсем так, – поправил коллегу Джузеппе. – Мы занимаемся только техникой, а таможню, управление и логистический сервис делят между собой семьи Марио и де Вито. В смысле, делили до настоящего времени, пока...

- Пока де Вито не решили осуществить передел сфер влияния, – закончил Фабио. – Сначала в столице, а потом и до наших мест добрались. Правда, случилось всё чересчур быстро. За двое суток управились. Хотя за остальные провинции и остальные семьи я ничего сказать не могу.

- Почему?

- Центр связи разрушили в первый же день, теперь информация поступает к нам в урезанном виде. В основном, слухи и новости головидения, верить им можно с пятого на десятое.

- Так. Значит, как протекает противостояние главных кланов, вы толком не знаете.

- Не знаем, но думаем, что де Вито всё же подмяли под себя бОльшую часть союзников Марио.

- И чем это вам грозит? – спросил я взгрустнувшего техника.

- Еще неделю назад я бы сказал, что ничем, – ответил тот, изображая уныние. – Однако сейчас я этого уже не скажу.

- Но вы же нейтралы. Какое вам дело до верхних разборок?

- Так-то оно так, но те методы, которые решили применить победители, выглядят слишком уж… эээ…

- Радикальными? – попробовал угадать я.

- Да. Вы использовали очень точное определение, – подхватил мою мысль собеседник. – Именно радикальными. Нашу семью эти методы пока не коснулись, но, боюсь, всё ещё впереди. Видели б вы, синьор Фомин, как «бырики» клана де Вито захватывали центральную башню, в которой диспетчеры. Слава мадонне, наших там в тот момент не было.

- А что там случилось?

- О! По башне сначала вдарили магнито-импульсными ракетами. Это чтобы вывести из строя контрольное и охранное оборудование. А потом…

- Потом её накрыли бронепрожигающими и фугасными, – перебил Джузеппе старшего техника. – Думаю, в живых там никого не осталось.

- И это ужасно! – закончил Фабио.

- Ужасно! – согласился Джузеппе. – Силицианские семьи никогда не решали проблемы подобным способом.

- Понятно, – почесал я затылок. Подобное и вправду не лезло ни в какие ворота. Будь я в мире Эдема, вопросов бы не было. Там это в порядке вещей. Но вот в нашем мире… Хм, что-то меня опять заносит куда-то не в ту сторону. До Эдема отсюда никакой портал не провесишь, для этого надо сначала переместиться на Старую Землю…

- Есть способы связаться с другими планетами, кроме как через главный центр? – задал я очередной вопрос, прервав на время раздумья.

Оба техника быстро переглянулись.

- Ну-у, есть еще резервный центр, – протянул Фабио. – Только он небольшой и добраться до него достаточно сложно.

- Он в рабочем состоянии?

- Полагаю, что да, – кивнул техник.

- Что значит «полагаю»?

- Нас туда редко пускают, – смущённо произнёс чипольянец. – По статусу не положено.

- Тогда покажите на карте, где он находится и что требуется, чтобы проникнуть внутрь и войти в систему, – прикинулся я простачком, уже понимая, что резервный центр использовался кланом Рико для каких-то не подлежащих публичной огласке целей. – Кстати, можете передать мне номера своих расчетных счетов. В ближайшее время на них поступит вознаграждение за помощь, оказанную Объединенным нациям.

Чипольянцы внезапно замялись.

- Впрочем, если вы предпочитаете кэш…

- Да, синьор. Наличными было бы лучше, – выдохнул Фабио, жадно сверкнув глазами.

- Хозяин – барин, – пожал я плечами, вынимая две сотенные купюры. – На счет было бы больше.

- Птица в руке лучше десятка в кустах, – ухмыльнулся техник, забирая наличность. – Вот, смотрите, чтобы дойти до резервного центра, надо воспользоваться воротами 6 и 13…

Всё, что мне нужно, я узнал за четыре минуты. Именно столько потребовалось Фабио и Джузеппе, чтобы объяснить всё в подробностях, включая коды доступа, номера каналов и интервалы выходов на приём-передачу. Зафиксировав на виртуальной карте маршрут, я поблагодарил техников клана Рико и, пожелав им удачи в делах, двинулся по паутине подземных коммуникаций.

* * *

- Забавная ситуёвина, – пробормотал я под нос, когда дорогу преградила груда камней, образовавшаяся от обвала туннеля. Судя по карте, обойти её не получится – все боковые проходы заканчивались либо тупиками, либо выходами на поверхность. Впрочем, путь наверх имелся и здесь – пролом в своде, ведущий к полуобрушенной вентиляционной шахте. Высота подъема составляла около двенадцати метров.

Выбраться наружу – для опытного бойца задача элементарная. Один вопрос: так ли мне это надо? Немного подумав, я все же решил: да, надо. Решил и полез в вентшахту. Притормозив в метре от «нулевой» отметки, выдвинул наверх штангу с миниатюрной камерой.

Осмотр окрестностей дал следующие результаты. Оголовок шахты располагался в зоне пакгаузов. Среди космодромных строений противника не наблюдалось. Противник сосредоточился дальше, по самому краю ангаров. Уже «знакомые» мне глинийские «пончики», громоздкий «Самум», плюс два боевых робота типа «Жук» (с шестью конечностями и пулеметами на «спине») прятались за укрытиями из бетонных блоков и следили за взлётным полем. На поле дымилась моя «Игла». Резервный пункт связи находился в тылу у быров. Точнее, не сам пункт, а тамбур-шлюз, через который можно в него проникнуть.

Если бы я мог передвигаться бесшумно, а еще лучше, приобрел на какое-то время невидимость, то добраться до цели было бы проще простого. Но поскольку такими способностями я ни в коей мере не обладал, постольку пришлось искать обходные пути.

Поиски много времени не отняли. Всё решилось само собой, без моего непосредственного участия. Откуда-то сбоку, со стороны одного из ангаров раздался характерный свист. Так свистеть могли только вылетающие из подствольника термобарические гранаты. Серией из трех штук, одна за другой.

Секунда, и наиболее опасный противник, тяжелый «Самум», исчез в ярких вспышках разрывов.

Не знаю, кто стал моим невольным союзником, но было бы глупо не воспользоваться предоставленным шансом.

Когда очухавшиеся «жуки» начали обрабатывать позицию неведомого стрелка пулеметным огнем, а «пончики» перекатились поближе к пылающему собрату (видимо, чтобы пресечь возможность атаки в зоне его ответственности), я осторожно высунулся из вентшахты и двумя точными выстрелами обездвижил обоих «пончей». У этих глинийских быров, в отличие от «Самума», с блоками управления проблем не было. В том смысле, что располагались они всегда в одном месте, и это место было мне хорошо известно – едва заметный нарост на внешней стороне корпуса-бублика. Именно туда я и засадил пару электромагнитных импульсов – по одному на каждого робота. Ответить они не успели. «Струнный» режим – хорошая штука. Быров из строя выводит на раз. Да и людям не сладко приходится, особенно, если попасть в район головы. По уверениям «знатоков», мозги едва ли не плавятся. Боль в башке как от суровой мигрени: в течение часа ни о чем больше думать не можешь, кроме как о внутренней мозгорезке и желании побыстрее избавиться от нее.

Впрочем, струнные импульсы действовали так не на всех. У одних период восстановления сокращался до получаса, у других минут до пятнадцати, отдельные уникумы умудрялись очухиваться практически сразу, за один-два оборота секундной стрелки. А кое-кто, ваш покорный слуга, например, оказывался вообще нечувствительным к этому виду воздействия. У меня «струнки» вызывали только легкое покалывание внутри черепной коробки, словно щекочет кто-то или царапается. Поэтому во время службы в САЛБО всегда был на первых ролях. То есть, отцы-командиры, ничтоже сумняшеся, регулярно посылали меня туда, куда остальным хода не было. И в итоге уже на срочной я сумел дослужиться до лейтенантских погон. Что, с одной стороны, хорошо, а с другой, пристального внимания со стороны родимого ДСБ избежать так и не удалось. Хотя я и не сопротивлялся особо, когда от них поступило «конкретное предложение». И даже, наоборот, посчитал его весьма перспективным… Теперь вот отдуваюсь за ЧСВ[7], а заодно за карьерный рост и полученные два года назад капитанские звездочки…

Решив не заморачиваться пока валяющимися в отключке «пончиками», я выскочил из вентшахты и на всех парах рванул к ближайшему укрытию, расположенному метрах в трехстах от входа в резервный пункт. Укрытие оказалось вполне приличным – коробка из пластобетона, скорее всего, будка охраны или наблюдательный пост. Внутрь я забираться не стал – двери закрыты, взламывать их времени нет. Схоронился за капитальной стеной и сразу же угостил одного из «жуков» очередью из подствольника. Гранаты ушли по навесной траектории, расстояние до цели было почти предельным. Как и предполагалось, противник произвёл маневр уклонения и избежал прямого контакта с поражающими элементами.

«Жуки» вообще, несмотря на приземистый вид, отличались исключительной ловкостью и быстротой. Тот, что был ближе ко мне, мгновенно подпрыгнул и за доли секунды переместился метров на двадцать, еще в воздухе разворачивая пулемётный ствол в мою сторону.

«Ну, всё! Пошла гулять губерния! Работаем!»

* * *

Уничтожить боевого робота из штурмовой винтовки необычайно трудно, если только не застать его врасплох, как это произошло с тем же «Самумом». Вольфрамовые пульки-стрелки, пусть и разогнанные до шести с половиной махов, лобовую проекцию не пробивают, да и сбоку и с тыла броня не всегда поддается, а от гранат бырик чаще всего уворачивается. «Пончик» откатывается назад, «Самум» делает короткий шаг в сторону, «жук» прыгает. Причем, прыгает, поджимая конечности, а когда приземляется, наклоняется чуть вперед, подставляя противнику массивный лоб и тут же начиная палить из установленной на спине автоматической шестистволки. Управляющий модуль у этого быра расположен аккурат за пулеметной «башенкой», попасть «стрункой» в такой можно лишь сверху-сзади или же с переднего ракурса, но под хорошим углом. На военных играх мы против таких обычно работали тройками: двое отвлекают огнем, третий выискивает момент для прицельного выстрела. Здесь же у нас соотношение два на два. Пара бойцов против двух роботов. Одна радость - быры не наши, не синеговские, и значит, действуют по армейским стандартам, импровизаций от них ждать не приходится…

«Хлоп! Хлоп! Хлоп!»

Очередная гранатная серия опять заставляет «жука» подпрыгнуть. На этот раз он перемещается влево. «Дистанция 8, азимут 25», – докладывает бортовой комп. Алгоритм уже вычислен, остается только на «кнопку нажать». Сделать это, правда, не так-то просто. Противник огрызается из пулемета при каждой возможности. То есть, практически беспрерывно. И шаг за шагом, прыжок за прыжком, подбирается всё ближе и ближе ко мне. Цель, как я понимаю, обойти по флангу укрытие и заставить меня покинуть его – на открытом пространстве шансы робота выше моих на порядок. Задумка, на первый взгляд, правильная, но, как известно, задумать не значит сделать. Тем более, что перемещения быра моим планам вполне соответствуют. На близкой дистанции уконтропупить его гораздо проще – возросшая убойная сила нивелирует скорость реакции…

Пулемётная очередь выбивает из стены бетонную крошку и рикошетом уходит в небо. Меня за этой стеночкой уже нет, я на другой позиции, с дальней стороны наблюдательного поста.

Быр прекращает стрельбу, на охлаждение и реюстировку стволов ему требуется тысяча четыреста миллисекунд, и это время я должен использовать с толком.

Перевожу предохранитель в режим «два плюс один», сдвигаю затворную рукоять, жму на крючок. Две осколочные гранаты летят в изготовившегося к прыжку робота. Третья, усиленного фугасного действия, ложится в двенадцати метрах правее, с задержкой подрыва на полторы секунды.

Я не ошибся. «Жук» приземляется именно там, где и предполагалось, попав в подготовленную мной ловушку. Взрыв превращенной в мину гранаты звучит для меня настоящей музыкой.

«Есть контакт!»

Две из шести конечностей робота оторваны напрочь, ещё одна серьезна повреждена.

Потерявший подвижность «жук» действует предсказуемо. Прыгнуть теперь он не может, поэтому просто топчется на одном месте и палит напропалую из пулемета, пытаясь угадать направление атаки противника.

А противник собирается атаковать его вовсе не там, где он думает. Не слева, не справа и не по центру. Да и вообще – нет никакого желания использовать для атаки горизонтальную плоскость: получить случайную пулю в живот или в голову мне совершенно не хочется. Скафандр мой, хоть и имеет броню, но на таком расстоянии она не защитница. Сейчас мне может помочь только реактивный ранец, закрепленный чуть пониже спины («Ага, на том самом месте, которого нет в словарях»).

Высокоскоростная струя бьёт в бетонные плиты. От перегрузки темнеет в глазах, однако это не мешает мне по-быстрому сориентироваться, поднять винтовку на нужный угол и угостить робота электромагнитным импульсом.

Вращение стволов скорострелки останавливается в тот же миг. «Жук» застываетбезжизненной каплей.

Но и это еще не всё. Для большей уверенности отправляю в него бронепрожигающую и следом термобарическую гранаты…

А вот теперь действительно – всё! Металлолом. Опасности для граждан не представляет…

Плавно опускаюсь на землю, осматриваюсь. Второй «жук» уныло чадит метрах в двухстах от меня. Отлично! Выходит, неизвестный союзник тоже не оплошал. А, кстати, где он сейчас? Что-то я не вижу его…

В поле зрения союзник появляется через пару секунд. Выглядывает из-за стены большого ангара. Машет рукой, привлекая внимание. По идентификационной метке определяю: парень из Мериндосии. Ничего больше выяснить не удаётся – коды и шифры у нас отличаются. Даже по радио переговорить нельзя, придётся общаться жестами.

Показываю ему, что мне надо в резервный пункт связи. В ответ он кивает, сообщая, что у него та же цель. Предлагаю проделать этот путь вместе, прикрывая друг друга, если понадобится. Союзник не возражает. Зато возражения имеются у наших противников.

Едва я начинаю движение к цели, как перед виднеющимся невдалеке тамбур-шлюзом вспухаетстена разрывов. Настоящий огневой вал, движущийся мне навстречу.

Судорожно оглядываюсь на союзника. Тот делает несколько выстрелов в сторону боковых ангаров, после чего показывает мне кулак с оттопыренным назад пальцем: в смысле, отходим, здесь сейчас не пройти. Впрочем, я уже и сам понимаю, что пройти не удастся. От космодромного поля доносятся свист и вой, и там же, в клубах пыли, видны вышагивающие «Самумы». В количестве пяти единиц, направляющиеся в зону пакгаузов, по нашу, надо полагать, душу.

До укрытия мы с мериндосцем добираемся одновременно. Вход на подземные ярусы расположен неподалеку. Небольшое строение с характерной, выпирающей наружу дверцей, снабженной замком-кремальерой. Союзнику, в отличие от меня, отпирающий код известен. Он набирает его на панели, потом поворачивает колесо и тянет на себя тяжелую створку. Изнутри мы ее закрываем вдвоем, стремясь успеть до того как по нам пройдутся чем-нибудь огненным или объемным… Успеваем. После чего бежим по подсвеченным дежурными лампочками коридорам, закрывая за собой каждую дверь и блокируя управляющие панели.

Лишь через десять минут и восемь закрытых дверей напарник, наконец, останавливается. В этом помещении довольно светло и имеется сразу шесть выходов, один из которых, судя по карте, ведёт на стоянку служебного транспорта. Мериндосец подходит к центральной консоли, нажимает на ней несколько кнопок, затем поворачивается ко мне и закидывает свою М-92[8] в наспинный крепеж.

«Ага, кажется, пришла пора познакомиться», – соображаю я, глядя на дружески поднятую ладонь.

Перевожу АРК-70 в походное положение и тоже убираю её за спину. Откидываю тактическое забрало.

- Андрей Фомин. Капитан ДСБ.

Союзник тоже открывает лицо.

- Корнелия Арчет. Специальный агент Global Check, – доносится через секунду…

[1]Об этих событиях повествуют романы «Игрушечный мир. Отдохнем по-взрослому», «Три весёлые фрау» и «Военно-полевая романтика».

[2]Специальные армейские линейные боевые отряды.

[3]Топливо для гиперпространственных двигателей..

[4]Штурмовая винтовка АРК-70, состоящая на вооружении войск Русслийской Синеговии.

[5]Антенны космической связи.

[6]Сленговое название «антибыровского» режима штурмовой винтовки.

[7]Чувство собственного величия.

[8]Штурмовая винтовка, состоящая на вооружении войск Мериндосии.

Глава 2

Глава 2. Корни

То, что напарник оказался напарницей, стало для меня неожиданностью. Хотя мог бы предположить подобное – в мериндосской ГлобЧМОрг[1] женщины составляют процентов двадцать. Правда, служат, в основном, в «кабинетах»: следователями, аналитиками, секретаршами… В боевых же частях их днем с огнем не найдёшь, почти как у нас. И никакой дискриминации в этом нет – особенности физиологии рулят, мужики и сильней, и быстрей, и выносливее. Так уж природа распорядилась, ничего не попишешь. Однако нет правил без исключений. Причём, представительницы прекрасного пола не обязательно мужеподобные культуристки. Та же Римма, к примеру, ничуть не похожа на перекачанную бабищу. Скорее, наоборот, как пройдется по улице в гражданской одежде, так все мужики ей вслед оборачиваются и слюнки глотают. Или, чего уж так далеко ходить, Жанна моя, хоть в штате не состоит, но к боевой и оперативной работе Петр Сергеевич привлекает её регулярно. А я только зубы стискиваю и терплю. Начнёшь жене говорить, что это не женское дело, можешь и в глаз получить. За что? Да чисто для профилактики, чтобы не зазнавался.

Вывод из сказанного простой. Дамам нашим (из ДСБшных структур) палец в рот не клади. Настоящие боевые подруги. И словом добрым утешат, и компанию мужскую украсят собой, и супостата любого скрутят в бараний рог, только в путь…

Мисс Арчет, по-видимому, тоже такая. Двух быриков завалила играючи, даже не запыхалась. И фигура у нее, прямо скажу, обалденная. Правда, известно это стало чуть позже, когда она броню с себя скинула. А в первый момент я только лицо оценил. Смуглое, с изрядной примесью индейской и негритянской крови. Глаза карие, нос прямой, скулы высокие. Вроде ничего особенного, но взгляд притягивает моментально. Эдакая смесь льда и пламени. И голос такой… завораживающий. Любое слово воспринимается божественным откровением. Типа, слушай и внемли, даже если это всего лишь предположение о погоде на ближайшие выходные.

Между собой мы договорились общаться на глинике – разговорный русслийский давался Корнелии тяжело, понимать понимала, но четко выразить мысль могла не всегда. Чипольянский же оставили для общения с местными – на этом наречии я, слава богу, изъяснялся прилично. Спасибо жёнушке – поднатаскала меня в языках за пять предыдущих лет.

Короче, представились мы друг другу, обменялись по-быстрому информацией, синхронизировали приемо-передающие устройства и частоту канала и двинулись на выход из подземелья. В сторону служебной стоянки, с целью найти подходящий транспорт (возможно, с водителем) и, маскируясь под гражданских, добраться до ближайшего городка. А уж там как получится…

Городков поблизости было два. Население обоих обслуживало космодром. Один город именовался Пальячо, другой – Каподимонти. В первом верховодили Рико, второй находился под патронажем семьи Чеано. Обо всём этом мне поведала Корни – мы как-то совсем незаметно перешли с ней на «ты», хотя и представляли здесь разные, часто соперничающие между собой, а временами даже враждующие государства. По большому счету, мы вообще могли оказаться по разные стороны баррикад. Однако здесь и сейчас интересы совпали. Чему я был безусловно рад, девушка мне понравилась, общаться с ней было приятно. О чем-нибудь большем я не мечтал. Только слегка фантазировал… ну, очень слегка, на самом краю сознания, как если бы не был женат и мог… Ну да, вполне себе мог… как мужчина...

- Спускаться пришлось в стелс-режиме, – продолжала рассказывать о своих «приключениях» Корни.

- И что? Никто не засёк?

- Вроде бы нет. Пока до космодрома не добралась, всё было тихо.

- А дальше?

- А что дальше? – пожала плечами дама. – Дальше ты сам всё видел.

- Это точно. Видел.

Мисс Арчет оказалась тем самым представителем Сектосоюза и Мериндосии, о котором мне говорил Петр Сергеевич. Только, в отличие от меня, на Силицию она прибыла инкогнито. Разведывательный корабль, замаскированный под грузовой лихтер, вошел в систему трое суток назад. Местные власти долго мариновали его на орбите, но разрешения на посадку так и не дали. В итоге Корнелии пришлось загрузиться в спецкапсулу и, изображая случайный метеорит, «упасть» на поверхность планеты около Консильери. Конечной точкой маршрута она выбрала этот заштатный даже по меркам Силиции космодром только лишь потому, что с лихтера сообщили: «По данным радиоперехвата, именно здесь будут принимать всех обладающих полномочиями от центральных властей». И первым таким «обладателем» оказался я, коллега из синеговских спецслужб, чему девушка была несказанно рада (надеюсь, на самом деле обрадовалась, а не отделалась показными восторгами).

Нынешняя «командировка» была у мисс Арчет третья по счету. И первая – самостоятельная, не в составе специальной группы. Так что причина для радости (сумела обеспечить контакт) у нее и вправду имелась.

Для беспокойства тоже хватало поводов. В течение месяца на Силиции при невыясненных обстоятельствах пропали один за другим трое агентов GC. А неделю назад, тогда же когда и «наши» Кислицыны, здесь исчез брат Корнелии. Младший, отпраздновавший совершеннолетие в прошлом году. И хотя она с ним почти не встречалась (родители давно развелись, а Джонни, оставшись с отцом, проживал на другой планете), это был близкий родственник и, значит, найти его представлялось для девушки такой же важной задачей, как и выяснение судьбы пропавших коллег.

Помимо брата у Корни было еще три сестры, две – старшие, 34 и 38 лет, и одна младшая, 26-летняя, такая же незамужняя, как и Корнелия. Из этого вороха «информации», вываленной на меня с удивительной легкостью, не требовало подтверждения только самое очевидное. То, что и так в доказательствах не нуждалось: напарнице около тридцати. Нормальный возраст. С одной стороны, еще молодая (можно сказать, в самом соку), с другой – опыт в отношениях с сильным полом, вероятно, имеется. Самое то для меня… Тьфу ты, ёлки зеленые! Опять меня не туда повело. Адюльтера здесь только и не хватает. Да еще с иностранной шпионкой. Вовек потом не отмажусь. Ни перед Жанной, ни перед родимой конторой. Хотя… если в точности следовать полученным от дяди Миши инструкциям, то и такой вариант полностью исключать нельзя. Всякое может случиться. Но если уж изменять «Родине и жене», то гораздо приятнее это делать с симпатичной девицей, а не с каким-нибудь крокодилом. Впрочем, как уже говорил, ситуации бывают всякие. М-да…

- Кажется, здесь, – проговорила напарница, останавливаясь возле широких дверей. – Там, через тамбур, стоянка.

- Будем разоблачаться?

- Будем, куда деваться…

На то, чтобы скинуть броню, потребовалось не больше минуты. Люди в коридоре отсутствовали, по подземным туннелям никто не шастал. Видимо, с началом «заварушки» на космодроме его работники посчитали за благо или сбежать, или заныкаться в каком-нибудь укромном местечке и сидеть там тихо, как мыши под веником, до тех пор, пока проблема не разрешится сама собой. Всё это было нам только на руку: вынужденному «стриптизу» никто не мешал. Система видеонаблюдения в секторе не работала. Пульт по её управлению мы обнаружили десять минут назад и недолго думая – гулять так гулять - перерубили оба питающих кабеля, основной и резервный.

Едва сняв скафандр, Корни сразу же принялась стягивать с себя термобелье, ничуть меня не стесняясь. Да и чего стесняться – это же рутинная процедура. Никакой эротики в этом нет, в боевых или рабочих условиях обнаженное тело особых эмоций не вызывает… Ну, почти не вызывает. И потому, чтобы не «шокировать» даму, я всё-таки отвернулся и вытащил из специального ранца пакет с гражданской одеждой. После чего… тихо выматерился. Да уж! Спасибо вам, товарищи тыловики. Удружили. Впрочем, сам виноват – смотреть надо было, что снабженцы подсовывают.

В кургузом малиновом пиджаке и расклешённых штанах в полосочку я походил на мелкого сутенёра. Или на сбежавшего из цирка клоуна. Глянувшая на меня Корни даже прыснула в кулачок, не в силах удержаться от смеха. Ну да, всё верно. У нее-то с одеждой проблем не было. Элегантный брючный костюм, дополненный шарфиком, бэйджем и сумочкой-клатчем из натуральной кожи, очень ей шёл. Настоящая бизнес-леди, направляющаяся на собрание акционеров. Спутник только слегка подкачал, в приличное общество с таким не пойдешь. И, тем не менее, идти придётся – другого-то всё равно нет...

- Не думала, что русслийцы такие забавные, – произнесла девушка, закончив меня осматривать.

- Какие есть, – пробурчал я, одёргивая пиджак. – Ну что? Вместе пойдем или по очереди, с подстраховкой?

- Первая пойду я, – сообщила Корнелия. – А ты пока следи за вещами.

Она указала на сложенные в углу баулы с «броней» и повернулась к дверям.

- Постой, погоди, – остановил я ее, придержав за руку.

- Что еще?

- Ты точно уверена, что в городе мы найдем передатчик?

- Уверена, – с секундной задержкой ответила спутница.

- А, может, попробуешь ещё раз связаться с орбитой через скафандр?

- Я уже пыталась связаться, – покачала головой Корни. – На орбите лихтера нет. Скорее всего, он сейчас в гиперпространстве.

- Скорее всего?

- Да. Два с половиной часа назад мои передали: получено предписание покинуть систему Силиции. В противном случае корабль будет подвергнут аресту. Сам понимаешь, ситуация форс-мажорная, не выполнить требования местных парни никак не могли. Слишком много там на борту… неучтённого.

- Значит, теперь мы полностью в автономке? – зачем-то уточнил я, продолжая удерживать её руку.

- Тебе не нравится автономка? – улыбнулась она.

- Ну-у, не то что совсем не нравится, но…

- Что но?

Я внезапно смутился. Действительно, чего это я? Неужели боюсь? Да вроде бы нет. Вот только… какая-то странная ситуация. Полное ощущение, что девушка знает о происходящем больше меня. На порядок больше. Но делиться информацией не спешит. Ох, как я не люблю подобный расклад! Терпеть не могу отыгрывать роль болванчика.

- Да нет, всё нормально, – отпустил я, наконец, руку Корнелии. – Действуем, как договаривались. Ты идёшь первая, я страхую.

- Принято, – кивнула напарница.

* * *

Мобилей на стоянке было раз, два и обчёлся. Три грузовых, скорее всего, нерабочих, и один легковой, возле которого суетилась уже знакомая мне парочка космодромных техников. Фабио и Джузеппе. Видимо, тоже, после встречи со мной, решили навострить лыжи, но вот беда, транспортное средство попалось им неисправное. Фабио менял прогоревшие топливные элементы, а Джузеппе копался в блочке управления.

Недолго думая, мисс Арчет направилась к этим двум прощелыгам. Я следил за ней из-за приоткрытой двери, а кроме того на бейджике Корни был закреплен радиомикрофон.

- Бон джорно, синьоры, – поприветствовала техников девушка и тут же перешла на «начальственный» тон. – Кто вы такие и что вы здесь делаете?

- Свободные граждане свободной Силиции, – ответил ей Фабио, вставляя в приёмное гнездо последний имеющийся у него ТЭЛ и вытирая руки о собственные штаны.

- Сматываемся мы отсюда, – добавил Джузеппе, захлопывая лючок. – А вы кто такая будете, синьора-задающая-много-вопросов? Что-то я раньше вас здесь не встречал.

- Я пресс-секретарь дона Чеано-младшего, – надменно сообщила Корнелия. – И мне надо срочно в Каподимонти.

«Эх! Зря она в нахалку пошла. Парни, насколько я помню, из Рико. Какие у них отношения с кланом Чеано, фиг знает. Может, нормальные, а, может, наоборот, на дух друг друга не переносят».

Техники быстро переглянулись.

- О как! Чего-то там пресс дона Чеано-младшего, – передразнил девушку Фабио. – Слышал, Джузеппе, какая важная птица снизошла до общения с простыми парнями с окраин?

- Ещё бы, – недобро усмехнулся Джузеппе. – Я прямо писаю от восторга.

Обведя взглядом стоянку и поняв, что больше здесь никого нет, он вновь уставился на Корнелию:

- А не желает ли уважаемая пресститутка не менее уважаемого дона уделить несколько драгоценных минут и выразить свое уважение двум бедным, но тоже весьма уважа…

- Кончай мудрить, –прервал напарника Фабио. – Забирай лопатник, вдуй ей по-быстрому и поехали. До семи не успеем, в Козакапри всё кьянти вылакают…

- Да что вы себе позволяете?! – задохнулась от возмущения Корни. – Да я вам… я…я вам такое сейчас покажу.

- Что, цыпочка? Что ты желаешь нам показать? – масляным голосом произнёс Джузеппе, вытаскивая из-за пазухи электрошокер и делая шаг вперёд. – А ну, скидавай шмотки, сука, и мордой на бампер.

Переходя от слов к делу, он ухватил девушку за рукав и резко рванул к себе, видимо, чтобы «ускорить процесс». И у него это действительно получилось. Процесс и, правда, ускорился.

- У…ёооо, – получив коленом в промежность, чипольянец сложился буковкой зю, а когда Корни добавила ему локтем по почкам, вообще перешёл в позицию «не бейте лежачего».

Стоящий чуть дальше Фабио дёрнулся на помощь напарнику, но по понятной причине застыл на месте. Корнелия выхватила из сумочки небольшой, почти игрушечный пистолет и направила его в лоб старшему технику.

- Стоять, скотина!

После чего пнула с размаха попытавшегося было встать на карачки Джузеппе:

- Лежать! Порка кольоне[2]…

Я мысленно усмехнулся. «Да уж, напарница мне попалась серьёзная. Справилась с проблемой сама. Вот только действует слишком прямолинейно. Чувствую, намучаюсь я с ней в будущем».

Подхватив баулы, я протиснулся в дверь и быстрым шагом направился к мобилю. Бросив в багажник пожитки, вопросительно посмотрел на Корнелию.

- Ты не слишком спешишь, – наградила она меня недовольным взглядом.

- А куда торопиться? – парировал я, хватая за шкирку валяющегося на бетоне Джузеппе и приводя его в вертикальное положение. – Нечего тут разлеживаться, того и гляди, причиндалы застудишь.

Оба техника стояли теперь рядом, руки за головами, в глазах сплошная тоска.

Интересные у них на Силиции нравы. Когда эти типы общались с одетым в броню бойцом, были вежливы до тошноты, а стоило им встретить на пустынной стоянке одинокую девушку, сразу же стали корчить из себя крутых перцев.

- Что будем делать с этими гавриками? – обратился я к даме, махнув рукой на несостоявшихся мафиозо.

- Синьор Фомин? – неожиданно вскинулся Фабио, с удивлением разглядывая мой «весёлый» прикид.

«Вот чёрт! По голосу он меня, что ли, узнал?»

- Молчать, придурок! Мозги вышибу! – рявкнула Корни.

- Да-да, синьора, – тихо пробормотал старший техник, вжимая голову в плечи.

Напарница повернулась ко мне.

- Ты что, знаком с этими говнюками?

- Познакомились час назад. Я рассказывал.

- Понятно, – процедила сквозь зубы Корнелия.

- Они, кстати, из клана Рико, – добавил я, желая расставить все точки над «и».

- Из Рико, говоришь? – прищурилась Корни.

- Они так сказали.

Пистолет в руке девушки дважды дёрнулся. Техники повалились на пол.

Я оторопело развернулся к напарнице. Ствол пистолета был направлен мне в прямо лицо.

- Прости, Андреа, но я должна это сделать, – с сожалением в голосе проговорила мисс Арчет и нажала на спусковой крючок…

* * *

- Ну? И что это значит? – спросил я Корнелию, когда в мозгах перестало свербеть. Полученный в голову электромагнитный импульс оказался довольно сильным. Кого угодно свалил бы, даже самого навороченного и крутого спеца. Если б, конечно, он не имел, подобно мне, полного иммунитета к «швабре».

- Извини, – девушка была само покаяние. – Просто я должна была окончательно убедиться, что ты именно тот, за кого себя выдаешь.

- И как? Убедилась?

- Да. Ты это ты. Струна на тебя не действует. Меня об этом предупреждали.

- Ну что ж, в таком случае позволь и мне проверить тебя на соответствие установочным данным, – сказал я с сарказмом, доставая из плечевой кобуры СВОЙ пистолет.

-Пожалуйста, – ответила Корни, опустив оружие и чуть наклонив голову.

После моего ответного «выстрела» она потёрла виски и с некоторым раздражением сообщила:

- Терпеть не могу эти струнки. Тошнить начинает, словно беременную.

- Была когда-нибудь в положении? – невинно поинтересовался я, возвращая ПТ в кобуру.

Напарница тоже убрала оружие и тяжко вздохнула:

- Да нет, подруги рассказывали. Как-то не удавалось ещё залететь от нормального мужика. Одни идиоты до сих пор попадались.

- Ничего, рано или поздно получится, – «утешил» я даму и мотнул головой в сторону валяющихся в отключке аборигенов. – С этими что?

- Ерунда, очухаются через пару часов, – поморщилась девушка. – Главное, они ни черта не вспомнят, что с ними случилось.

- В вашей конторе научились воздействовать на короткую память?

Этот вопрос я задал не случайно. По принятой три века назад конвенции, все страны нашего мира обязались не создавать новых боевых или специальных устройств, влияющих на человеческий мозг. Разрешалось только модернизировать те, что имелись в наличии и действовали в режиме привычной электромагнитной «струны». Но, как теперь выяснялось, положений той древней конвенции придерживались не все.

Корнелия, кажется, поняла, что ляпнула лишнее и потому сразу же попыталась объяснить собственную «оговорку»:

- Понимаешь, Андреа, мой «глоб» настраивали для выполнения специальных задач, так что мощность импульса у него сильно превышает стандартную. Как показала практика, у тех, кто попадает под выстрел, сознание вырубается очень надолго, а когда они приходят в себя, чувствуют только сильную боль в голове. Вопросы типа «кто, что и как» отходят на второй план, все силы уходят на борьбу с внезапной мигренью. Поэтому я и думаю: эти уроды про нас не вспомнят. Точнее, не вспомнят конкретные обстоятельства, в мозгах будет сплошной туман.

Объяснение довольно хилое, но спорить с девушкой я не стал. Притворился, что удовлетворён сказанным, и предложил не тратить время на пустяки, а садиться в мобиль и ехать в Каподимонти. Или в Пальячо – куда именно, мне было все равно, главное, чтобы связь там имелась. Космическая.

* * *

Мобилем управляла мисс Арчет. Я сидел на соседнем сиденье и разглядывал проплывающие за окном пейзажи. Оливковые деревья, холмы, пасущихся коз, виноградники.

На выезде из подземного туннеля никто нас не останавливал и документы не проверял. Даже автоматический шлагбаум не пытался «задержать» одиночное транспортное средство: поднялся по первому «требованию», после нажатия специальной кнопки на панели управления мобиля.

- Странные они, силицийцы, – заметил я через десять минут. – Космодром, по идее, режимный объект, а местные его даже не огородили. Хоть бы полицейского какого поставили. На лётном поле натурально воюют, а здесь никто и не чешется.

- А смысл? – пожала плечами напарница. – У местных понятия о безопасности очень размытые. Свои дома они охраняют, недвижимость клана – тоже. А космодром – всего лишь место работы, формально принадлежит центральным властям, чего о нём волноваться?

«Хм, откуда ей известны такие подробности местной жизни?»

- В своё время я на этой планете семь месяцев провела. Изучала, так сказать, здешний фольклор, – ответила девушка на мой невысказанный вопрос. – Вот, чёрт! Не берёт нифига!

Она перестала терзать позаимствованный у техников коммуникатор и бросила его в нишу центральной консоли.

- Локальная связь работает, планетарная тоже, космическая отключена.

- Думала связаться с космосом через гражданскую сеть? – я отвернул голову от окна и с удивлением посмотрел на Корнелию.

- Почему бы и нет? Вдруг повезло бы?

- Не повезло.

- Увы.

Корни ненадолго задумалась, а затем принялась рассуждать:

- Обычные способы связи нам не доступны. Прийти официально в мэрию и что-то потребовать мы не можем. Так?

- Так.

- Значит, мы должны действовать неофициально, через имеющиеся у меня контакты.

- А они у тебя имеются?

- Да, с семьёй Чеано у меня очень хорошие отношения. Самому дону некогда оказала услугу. Надеюсь, он о ней не забыл.

Я не стал интересоваться, какую услугу напарница оказала главе местной мафии. В конце концов, это не так важно. Гораздо важнее понять: разумно ли напрямую обращаться за помощью к преступному миру?

- Думаешь, мафия нам поможет? Она ведь, насколько я знаю, и есть здесь реальная власть. Что в мэрию обращаться, что к дону, разницы никакой.

- Формально мэрия подчиняется не местной семье, а региональным капо главенствующего на Силиции клана, – пояснила мисс Арчет. – Поэтому, если в Санта Лючии приняли решение вырубить интерпланетный роуминг, то выступать в открытую против верхов городские чиновники не будут. А вот у дона и его людей подобных ограничений нет.

- А ты уверена, что Чеано не сдадут тебя тем, кто атаковал нас на космодроме? Сама понимаешь, бизнес есть бизнес, ничего личного.

Девушка помрачнела.

- Всё может быть, – произнесла она после короткой паузы. – Однако других возможностей я не вижу. Придется рискнуть.

- Рискнём, – согласился я, взвесив все за и против.

* * *

До Каподимонти мы добрались за тридцать минут. На шоссе было пусто, мобили, движущиеся навстречу или выруливающие с боковых выездов-съездов, появились только за три километра до городских окраин. На нас никто внимания не обращал. На планету уже опустилась ночь, трасса неосвещенная, кто несётся по ней, точно определить невозможно. Разве что по мощности фар и по едва угадываемому силуэту.

Впрочем, на въезде в город фонари всё-таки появились. И транспорта прибавилось соответственно, так же как пешеходов. В переплетение улиц мы углубляться не стали. Корни сказала, что в центре сейчас делать нечего, лучше найти какую-нибудь небольшую гостиницу, перекантоваться там до утра, а уж потом заниматься делами. Я возражать не стал, отдал инициативу напарнице – положился на её знание местных реалий.

Гостиницу искали недолго. Воспользовавшись картой коммуникатора, мисс Арчет определила место, где располагался подходящий отель, и, не доехав до него два квартала, свернула в неприметный тупик.

- Мобиль оставим здесь, нам он уже не понадобится, – сообщила она, заглушив двигатель. – Если упрут, будет вообще замечательно.

И опять я с ней согласился. Хорошо, когда «следы преступления» заметаются чужими руками. Чем дальше от нас «экспроприированный» у техников мобиль, тем меньше шансов найти настоящих «угонщиков».

К гостинице пришлось идти через парк, который затем сменился неким подобием площади с тремя отходящими от нее улочками-лучами. Со стороны центральной и левой слышался гомон толпы, звучала громкая музыка, светилась реклама, виднелись выставленные прямо на тротуар столики. Народ гулял, празднуя окончание трудового дня, наслаждаясь горячительными напитками, ужином и вечерней прохладой.

К отдыхающим мы присоединяться не стали. Корнелия повернула направо. На этой улице людей практически не было, только трое подозрительного вида субъектов, что подпирали стену одного из домов и лениво разглядывали всех проходящих мимо. Проходящих же было раз, два и обчёлся. То есть, всего двое: я и Корнелия. Напарница шла налегке, я двигался сзади и, как истинный джентльмен, нёс оба баула с бронёй. По всей видимости, они-то и привлекли внимание местных.

- Эй! Ты случайно не пидарок? – раздалось от стены, когда я поравнялся с аборигенами.

Корни, как ни в чем не бывало, продолжала идти вперёд. Я тоже решил не обращать внимания на «нахалов». Разбираться с гопниками было лень. Хотя и чувствовал: разбираться придется.

- Ну ты, педик! Ты чо, опух? Вопроса не слышал?

Один из местных, видимо, самый борзый, заступил мне дорогу. На пальцах его поблескивал сталью кастет.

- Ты чо по нашей улице шляешься? Да ещё и с хабаром.

После этих слов Корнелия остановилась, по военному четко развернулась на каблуках и, скрестив на груди руки, принялась с интересом наблюдать за действиями хулиганов. Сложившаяся ситуация ее откровенно забавляла.

- Бросай шмотки, козёл! – прошипел гоп-стопщик, затем оглянулся назад и, похабно осклабившись, подмигнул дружбанам. –А тёлку мы сами проводим. Зуб даю, ей понравится.

Все трое дружно заржали.

«Ну что ж, видит бог, я этого не хотел. Сами напросились, ребятки».

Поставив сумки на землю, я тихо вздохнул и коротко, почти без замаха, угостил наглеца прямым в челюсть. После чего, резко крутнувшись на месте, подбил ноги второго грабителя и тут же, не отходя от кассы, «приласкал» его ботинком по ребрам.

- Ты чего? Ты чего? – заверещал третий, отступая назад и размахивая перед собой чем-то остро заточенным.

- А ничего, – ответствовал я, выбивая из его рук холодняк («Мало ли что, вдруг порежется?»).

Оставшийся без «ножичка» гопник понял всё правильно. Не стал искушать судьбу и резво метнулся в ближайшую подворотню.

- Браво, Андреа! – несколько раз хлопнула в ладоши Корнелия.

Выглядела она очень довольной. «Ну да. Бесплатный спектакль с мордобоем кому угодно понравится».

- Эка невидаль, – пробурчал я, подхватывая баулы. – Шпаны развелось, плюнуть некуда…

- Что здесь происходит? Кто вы такие? – неожиданно послышалось из-за спины.

Я обернулся.

Со стороны площади, небрежно помахивая дубинкой-шокером, к нам направлялся некто, одетый в попугаистую униформу.

«Ага! Местная жандармерия пожаловала. Как и положено, когда уже всё закончилось».

На мой вопросительный взгляд напарница ответила еле заметным жестом: «Сама разберусь».

- Что здесь творится? – повторил вопрос страж порядка, подойдя к нам вплотную и указав дубинкой на постанывающих, отползающих к обочине «хулиганов».

- Добрый вечер, синьор реджиме, – пропела бархатным голоском Корни. – Пожалуйста, мои документы.

Она протянула «жандарму» идкарту, присовокупив к ней купюру достоинством в двадцать секто.

Я мысленно чертыхнулся. «Дурень я, дурень. Знать бы заранее, что здесь такие расценки, ни в жисть не отдал бы Фабио и Джузеппе два раза по сто, ограничился бы четвертным».

Нахмурившийся полицейский спрятал деньги в карман, просканировал карту и, удовлетворенно кивнув, вернул ее моей спутнице.

- Всё в порядке, синьора Арчетти. Прошу прощения за беспокойство.

Затем махнул шокером в мою сторону:

- Этот с вами?

Напарница развела руками и обворожительно улыбнулась:

- Ролевые игры, синьор…

Оглядев меня с ног до головы, блюститель закона многозначительно усмехнулся:

- Да уж, синьора знает толк в извращениях.

Девушка смущенно потупилась.

«Ей-богу, вернусь на Москонию, точно кого-то убью за подставу».

Полицейский тем временем развернулся к уже успевшим уползти достаточно далеко уркаганам:

- А ну, пошли отсюда, придурки! – грозно заорал он, замахнувшись дубинкой.

Оба урода рванули с низкого старта в ближайший из переулков. «Жандарм», изображая служебное рвение, двинулся вслед за ними.

- Ну вот, теперь мои данные имеются во всех полицейских базах, – заметила Корни, когда мы, наконец, остались одни.

- Это хорошо или плохо?

- Да чёрт его знает, – пожала плечами напарница. – В любом случае, люди дона узнают о нас, так что горевать особенно не о чем.

- То есть, будем теперь ждать гостей?

- Ну, до утра они вряд ли появятся, – немного подумав, сообщила мисс Арчет. – Времени подготовиться будет в избытке.

- Значит, будем готовиться, – резюмировал я, перехватывая поудобнее сумки. – Ну, где там твоя гостиница? А то я уже совсем задолбался, скоро руки отвалятся.

- Пошли… гроза хулиганов, – улыбнулась Корнелия. – Через два дома будем на месте…

* * *

Гостиница носила романтическое название «Приют Купидона». Правда, напоминала скорее не приют, а притон. Тем более что вывеска над входом гласила:

«Номера от экономичных до эксклюзивных. Сдаются на срок от часа до года».

И снизу приписка:

«Только здесь вы можете без помех реализовать любые фантазии. Шумоизоляция гарантируется».

Когда мы поднялись на крыльцо, из дверей вывалилась обнимающаяся парочка. Дама «известной профессии» тащила на себе подвыпившего кавалера. Пьяный синьор окинул нас мутным взглядом, икнул и, увлекая за собой спутницу, рухнул на мостовую.

- Это и есть подходящий отель? – поинтересовался я, разглядывая ободранные наличники.

- А чем он тебе не нравится? – удивилась Корнелия. – Для маскировки самое то. Никто глупых вопросов не задает, документы не спрашивает. Всем всё понятно.

- Надеюсь, надолго мы здесь не задержимся, – скромно предположил я, пропуская мисс Арчет вперёд.

- Если приставать не будешь, то не задержимся.

- А если буду?

- Тогда сам будешь платить за постой, – рассмеялась напарница. – Но учти, номер я закажу самый шикарный.

«Вот, чёрт! Ну кто меня тянул за язык? Я же всего-навсего пошутил…»

Войдя внутрь, мы пересекли гостиничный холл и остановились около стойки. Дежурный клерк окинул нас сонным взглядом, смачно зевнул и оценивающе покосился на сумки.

- Свой инвентарь? – меланхолично спросил он Корнелию, явно намекая на что-то из области «садо-мазо».

- Свой. Чужой нас не возбуждает, – хмыкнула та.

- На сколько номер заказываете? Часа на четыре или поменьше?

- Нет, за четыре мы никак не управимся, – поразмыслив, ответила девушка. – Берём на всю ночь. Двухкомнатный полулюкс со стиральной машиной и кухней.

Во взгляде администратора промелькнуло нечто похожее на уважение.

- Двести пятьдесят секто и до завтрашнего полудня полулюкс ваш, – сообщил он, сверившись с прейскурантом. – Если захотите продлить, на следующие трое суток скидка двадцать процентов.

Мисс Арчет повернулась ко мне:

- Слыхал? Дальше будешь платить всего по двести за день.

Сказала и требовательно прищелкнула пальцами. В глазах у нее таились смешинки.

«Это что, теперь я имею полное право к ней приставать?»

Немного покряхтев для проформы, я вынул из внутреннего кармана пять мятых банкнот и бросил их на стойку портье. Корни забрала ключи, и мы не спеша двинулись в сторону лестницы (лифтов в этом заведении, увы, не было). На полдороге девушка неожиданно обернулась:

- Да, кстати. Если кто-нибудь будет нас спрашивать, в дверь не ломитесь, сообщите звонком.

- О’кей,я предупрежу сменщика, – кивнул гостиничный клерк.

* * *

- Да! Да! Да!!!

Вцепившись в прутья кроватной решетки, Корни дергалась, извивалась, стонала, грызла зубами подушку, стараясь удержаться от вскриков, изнемогая от страсти. И всё равно – кричала при каждом толчке.

- Ну! Ну же! Ещё! Не-ос-та-нав-ли-вай-ся!!!

Вырваться она не могла, а, если честно, и не пыталась. Тем более что вырваться не было ни единой возможности. Я как клещами сжимал ее упругие бедра, с каждым разом проникая всё глубже и глубже, всё дальше и дальше. С диким напором. Словно снаряд, продавливающий и рвущий броню, как звездолет, пронзающий гиперпространство, могучий водный поток, сметающий наспех выстроенную плотину.

ВСЁ!

Партнёрша изогнулась дугой, замирая на долгий и страстный миг, принимая в себя мои рвущиеся наружу гормоны, а затем, отпустив наконец решетку, резко качнулась вперёд. Из последних сил вжимаясь в меня, помогая себе и мне и руками, и телом. Желая продлить этот миг. Миг полного единения…

Опустошенный до донышка, я рухнул на Корни. Прижался щекой к разгоряченной шее, уткнулся носом в спутанные взмокшие волосы, попробовал поцеловать в подключичную впадинку. Попробовал и не смог. Сил попросту не было. Трудно было даже дышать, не то что поднять голову или руку. Я даже сползти не мог с придавленной мной Корнелии. А она, обмякшая и обессиленная, лишь тихо подрагивала подо мной, тоненько всхлипывая и совсем не пытаясь спихнуть прижавшего её к простыням кавалера. Видимо, тоже не могла с собой совладать.

Силы ко мне вернулись спустя примерно минуту. Я, наконец, сумел сползти с партнёрши. Но только сползти и ничего больше. Рука так и осталась лежать на её груди. Впрочем, это продолжалось недолго. Девушка тоже, как минимум, отдышалась, повернулась на правый бок и, прижав мою ладонь к своему теплому животу, произнесла ломким прерывистым голосом:

- Ну, ты и зверь. Отодрал меня, как последнюю шлюху.

- Ещё неизвестно, кто кого отодрал, – ответил я через силу, с трудом приходя в себя от дикого, почти безумного секса.

- Ну так, – попыталась рассмеяться Корнелия, однако тут же закашлялась и продолжила хриплым шёпотом. – Если помнишь, кое-кто пробовал откосить.

Бисеринки пота покрывали ее лоб и плечи, и судорожно вздымающуюся грудь, и руку, удерживающую мою и никак не желающую отпускать. Капли, катящиеся по ее телу, поблескивали в лунном свете. Казалось, что мы лежим сейчас не в душном и жарком номере, а где-то на морском берегу, посреди тропической ночи, единственные, кто выжил после крушения пиратского корабля, только-только выбравшиеся на мокрый песок, ещё не отошедшие от случившегося, но уже осознавшие – мы выжили. Несмотря ни на что. И наша жизнь будет длиться вечно...

- Как же? С тобой хрен откосишь, – отозвался я таким же лающим смехом.

Да. Избежать неизбежного мне так и не удалось, как ни пытался. А ведь ещё пару часов назад даже подумать не мог, что «операция прикрытия» станет такой… настоящей…

* * *

…Как ни странно, номер оказался вполне приличным. Действительно, полулюкс. Небольшой коридор, открытая кухня. Санузел без ванны, зато с душевой кабиной, в которой запросто могли уместиться двое, а, при известной сноровке, и четверо возжелавших любви клиентов («Экие мысли в голову лезут. Неужели я и вправду на что-то рассчитываю?»). Комнат, как и заказано, было две. В каждой – по широченной кровати, натуральные сексодромы. А еще (тут нас администратор не обманул) в номере имелась стиральная машина. Зачем она понадобилась мисс Арчет, фиг знает. Позже спрошу. Надеюсь, расскажет.

Корнелия выбрала комнату слева. Мне, соответственно, досталась правая.

Сумку напарницы я занес в ее комнату, свою бросил к себе на кровать. После чего принялся рыться в бауле. Достал броню и оружие, разложил на ворсистом ковре, проверил заряд батарей, наличие боезапаса. Вроде всё в норме, хватит еще на пяток хороших боёв.

Со снаряжением я возился около получаса. В этом деле спешка совсем ни к чему. Не дай бог, откажет что-нибудь в самый неподходящий момент, поздно тогда будет рвать волосы на спине и бить себя пяткой в грудь. Хочешь быть победителем, готовься пахать как бобик. Только не после, а до. Как и положено.

Покончив с делами, я вышел из комнаты и… офигел.

Мисс Арчет, заложив ногу на ногу, сидела на кухонном стуле и листала «страницы» гостиничного коммуникатора. Ну, сидела себе и сидела, эка невидаль, в чем проблема? А «проблема» заключалась в том, что одежды на ней практически не было. Только тонкие трусики, прикрывающие лишь самое сокровенное.

- Ну? Что уставился? Никогда голых баб не видал? – грубовато спросила Корнелия, поднимая глаза. – Давай, скидывай с себя всё и бросай в машину.

- Что бросай? Куда? – оторопело переспросил я.

- Что, что. Шмотки свои, – она кивнула в сторону стирального аппарата. – Терпеть не могу ходить в грязном и потном. А мужиков вонючих вообще не люблю.

Покраснев до самых корней волос, я отвернулся от девушки и принялся стягивать с себя одежду.

- Андреа! Ты что, дурак? – прозвучало через десяток секунд.

- Почему дурак?

- Ты зачем пистолет в машинку засовываешь? Не, ну я понимаю, оружие надо держать в чистоте. Но чтобы его в машинке стирать?

Напарница развела руками, выражая тем самым искреннее недоумение от действий коллеги.

«Ну да, всё правильно. Что-то я совсем затупил. Придурок конкретный, – выругался я про себя, вынимая из приёмного отверстия пистолет. – Так. Дальше-то что?»

- Ох, горе ты моё луковое, – как-то совсем по-бабьи вздохнула Корнелия ещё через пару секунд. – Ты теперь кобуру решил постирать? А заодно и ботинки?

- Извини, – пробурчал я под нос. – Задумался.

- О чём?

- Ну-у… эээ…

- Что эээ?

- Ну, мне сложно вот так вот сразу тебе всё объяснить, – тихо пробормотал я, пряча глаза.

- А ты попробуй, – улыбнулась напарница, разглядывая мои семейные труселя. Единственное, что я не успел ещё с себя снять.

- Я это… я… в общем, мне неудобно. Гляжу на тебя и… одним словом, меня распирает. Ну, как мужчину, короче.

Сказал и покраснел ещё больше.

- Вот оно что, – задумчиво протянула Корнелия, откидываясь на стуле и словно специально демонстрируя мне шикарную грудь с сосочками-вишенками. Ей богу, так бы и впился в них, сгорая от вожделения.

- Ладно, не буду тебя больше терзать, – произнесла она спустя какое-то время.

Тряхнув головой, девушка поднялась, прошла, соблазнительно покачивая бедрами, в ванную-душевую, а затем вышла оттуда. Строгая и неприступная, закутанная в «казённый» халат, полагающийся клиентам этого номера.

- Ну? – требовательно произнесла она, останавливаясь передо мной. – Чего ждешь?

- В каком смысле ждёшь? – не понял я.

- Трусы снимай.

- Зачем?

- Тьфу! За что мне такое наказание? – закатила глаза Корнелия. – Чтобы постирать конечно. А ты что подумал?

- Да я, собственно, так и подумал.

- Ну тогда действуй, не спи. А если и, правда, стесняешься, так я отвернусь.

И она действительно отвернулась.

- Всё?

- Всё, – ответил я ей, переминаясь с ноги на ногу, не врубаясь, что делать дальше.

- А теперь марш в душевую! –скомандовала мисс Арчет.

- В душевую? – я, кажется, опять затупил.

- Да, в душевую. Мыться. Я же говорила, терпеть не могу грязных и потных мужланов.

«Интересно, что она хотела этим сказать? – мелькнула крамольная мысль. – Неужто решила… Да нет, не может такого быть. Тем более, что я вообще не собираюсь к ней приставать. Я человек семейный, интрижки на стороне мне не положены…»

Спорить я с Корни не стал. Уныло поплёлся в душ выполнять приказ «привести себя в помытое состояние».

Влез в кабинку, нашел на полке мочалку и мыло, включил воду. Подставив лицо под теплые струи, принялся прокручивать в голове события прошедшего дня. Мне никак не удавалось свести концы с концами. Какого лешего бырики атаковали мой катер не сразу же по прилёту, а чуть погодя? Почему на меня не организовали засаду около здания космопорта или в туннелях? Почему нам с Корни позволили улизнуть с космодрома? Ведь остановить единственный движущийся по шоссе мобиль проще простого. И, наконец, самое главное: кто же всё-таки наш противник и что ему от нас нужно?

Увы, ответов на эти вопросы у меня не было. Пока не было...

Дверь в душевую кабинку отъехала в сторону.

- Подвинься, – буркнула Корни, толкая меня легонько плечом и занимая место под «лейкой».

Понятное дело, халата на ней уже было. На ней ВООБЩЕ ничего не было!

Не обращая на меня никакого внимания, она перво-наперво намылила шампунем шею и голову, а потом, взяв в руки мочалку, принялась деловито натирать пеной прочие участки своего обнаженного тела.

Обалдевший от подобного зрелища, я только и мог, что судорожно раскрывать рот, пытаясь вдохнуть. А ещё – молиться всем имеющимся в мире богам, чтобы она случайно не обернулась и не увидела моё предательски напрягшееся естество.

И, будто услышав мои «молитвы», девушка неожиданно усмехнулась:

- Не бойся, я на тебя не смотрю.

После чего, все так же, не оборачиваясь, протянула назад руку с мочалкой:

– Будь другом, спинку потри.

Словно сомнамбула, я качнулся вперед и принялся гладить мочалом гибкую спину.

- Да что ты возишь как киса лапой? – дернула плечом Корни, выражая неудовольствие моими неумелыми действиями. – Ты мужик или кто? Работай давай.

«Ну да. Я и вправду мужик. И как мужик, должен сейчас…»

Нет, пересилить себя я не смог. Хотя мне до одури хотелось плюнуть на всё, выбросить нафиг мочалку, сграбастать даму в охапку, повалить на пол, впиться губами в… Словом, сделать всё то, что и положено делать настоящему мужику со сводящей его с ума женщиной.

- Ну, всё, хватит. Ниже не надо, – остановила меня Корнелия. – Дальше сама.

Я вновь отшатнулся к стене и замер, продолжая пожирать глазами красавицу. Красавицу, кажущуюся такой доступной… «Блин! Ну всё! Не могу больше терпеть это издевательство. Сейчас ка-ак…»

- Слушай, Андреа, – произнесла вдруг напарница. – Давно хотела тебя спросить…

- Что? – напряженно выдохнул я, пытаясь совладать с бушующими в крови гормонами.

- Мне рассказывали, у вас в Синеговии есть такие заведения. Называются бани. Туда ваши бабы и мужики ходят вместе. Вместе моются и даже не думают о разврате. А я вот понять не могу. Это действительно правда или выдумывают?

«Ну, ёшкин кот! Как же она меня обломала… А впрочем, и слава богу. Спасибо, Господи! Спас».

- Почти правда, – глухо ответил я, отступая на шаг. – Развратом мы обычно занимаемся в других местах.

- Это правильно, – заметила Корни.

Кажется, она улыбалась. И вообще – выглядела донельзя довольной.

- Всё. Хорошего понемногу, – сообщила она через десяток секунд, закончив помывку. – Пойду, что-нибудь пожрать приготовлю. С утра во рту маковой росинки не было.

Сказала и выскользнула из душа.

Мне оставалось лишь охреневать от случившегося.

«Вот нафига она это сделала? Не могла подождать, пока душ не освободится? Решила меня подразнить?.. Чёрт их поймет, этих баб! Одни беды от них…»

Спустя пару минут, выбравшись из кабинки и осторожно оглядевшись по сторонам («Вдруг Корни где-нибудь поблизости притаилась? С неё станется»), я обмотал полотенцем чресла и…

«Чёрт! А если…»

Мой взгляд в панике заметался по стенам и потолку. Скрытые подглядывающие и подслушивающие устройства для таких заведений – норма. Снимут на видео происходящее и выложат в открытую сеть. Или шантажировать станут, обычное дело. Вовек потом не отмажешься. Хрен кого убедишь, что не было ничего. Просто вместе помылись. Ага, не просто просто, а очень просто. Просто суперпросто, почти примитивно…

Жучки в душевой, естественно, были. Целых два. Однако… странное дело, оба они не работали. Точнее, работали, но ничего не записывали и информацию никуда не передавали.

Как я это узнал? Элементарно.

У моего организма имелась одна особенность. Я не только умел открывать порталы в иные миры, но и чувствовал любую работающую электронную хрень. Если хотел, конечно. В этом не было никакой «магии». Только набор «правильных» генов. Уникумов, подобных мне, в Галактике насчитывалось не более двух-трех десятков. По уверениям Петра Сергеевича, все они работали под колпаком спецслужб. На начальном этапе «рыцари плаща и кинжала» собирали к себе тех, кто имел иммунитет к «швабре», потом тщательно фильтровали, присматривались и, в конце концов, вычисляли «везунчиков». Имена «порталистов» (чаще всего их именовали «ключами») считались в любой «конторе» ее самым главным секретом. Ага, секретом Полишинеля. Я лично знал, как минимум, пятерых. Пересекался по службе и разного рода совместным операциям…

Короче говоря, обе закладки были выведены из строя типичным для «ключа» способом. В одной отсутствовал маленький проводок, в другой выскочил из гнезда «нужный» штекер. Подобные неисправности можно организовать лишь с помощью специально наведенных микропорталов. Но я их в этом помещении не наводил. А если не я, то кто? Неужели… Корнелия?..

Корнелию я нашёл на кухне, сидящую за столом и сооружающую себе устрашающего вида бутерброд-сэндвич. Глянув на опоясывающее мой торс полотенце, она насмешливо фыркнула и сообщила:

- В комнату загляни. Там для тебя одёжка лежит. Только что принесли, спецзаказ.

- Спецзаказ? От кого? – тупо спросил я.

- От меня, от кого же еще? – пожала плечами напарница. – Или ты и дальше собираешься клоуна изображать? Можешь, конечно, но тогда, извини, дальше я работать с тобой не смогу. Помру от стыда. Или от смеха.

- Спасибо, – поблагодарил я её и пошел одеваться.

В валяющемся на кровати пакете обнаружились обычные джинсы. Плюс футболка и куртка. Всё довольно удобное и к тому же по мне. Удивительно, как точно Корнелия угадала с размером. Еще одна странность, хотя и не такая существенная, как с закладками в душе.

Нет, ничего выяснять у девушки я не стал. Рано еще играть в-открытую, сомнения к делу не подошьешь, нужны более веские доказательства ее «дара».

Последующие полчаса мы занимались тем, что уничтожали принесенные гостиничным «боем» продукты, запивали их апельсиновым соком и обсуждали план действий на завтра. Корни настаивала на том, что сперва надо восстановить связь и только затем, получив инструкции, отрабатывать главную тему. Я, в принципе, соглашался, но выражал некоторые сомнения. Со связью может и не получиться, а задание требуется выполнять в любом случае. Словом, так ни о чем и не договорившись, мы разошлись по комнатам, признав, что утро вечера мудренее, всякое может за ночь случиться.

Вернувшись к себе, я, на всякий пожарный, закрыл жалюзи на окне и, недолго думая, завалился спать. Увы, ламели у жалюзи поворачивались не вниз, а вверх, лунный свет проникал сквозь решетку, поэтому быстро уснуть мне так и не удалось: долго лежал в постели, размышляя о странностях бытия и сложностях нынешнего задания…

Как отворилась дверь, я не услышал. Только почувствовал вдруг: в комнате кто-то есть.

- Не спишь? – тихо спросила Корнелия.

- Не сплю, – так же тихо ответил я, отрывая голову от подушки.

- Мне вот тоже не спится, – зачем-то сообщила она, присаживаясь на кровать.

- И?

Корни вздохнула.

- Ты знаешь… – она повернулась ко мне и…

- Да чёрт побери! Ну что же ты за чурбан такой?!

В одно мгновение скинув с себя халат, девушка нырнула под одеяло и прильнула ко мне дрожащим от предвкушения телом.

- Молчи, молчи. Не надо ничего говорить. Я сама, – шептала она, покрывая моё лицо страстными поцелуями и уже шаря рукой в паху.

- Корни! – я попробовал остановить её, но нифига в этом не преуспел.

Прошипев рассерженной кошкой, Корнелия рванулась вперёд и, зажав мне ладошкой рот, больно укусила за ухо:

- Болван! У меня полгода не было мужика! Скоро на стенку полезу!

- Чёрт! Корни! Я не могу!

Оторвав таки ее от себя, я попытался сесть и хоть что-нибудь объяснить.

- Пойми, девочка. Я женат. Я…

Корни не слышала. Оседлав меня как племенного жеребца, она плавно раскачивалась взад-вперёд, закатив глаза, поглаживая меня по плечам, опускаясь все ниже и ниже. Нет, противостоять этому напору я больше не мог. Моя рука легла ей на талию, тихонечко сползла вниз. Вторая сжала бедро. Податливое и одновременно упругое. Горячее, словно печка. Левая грудь Корнелии ткнулась мне прямо в губы. Взрыкнув как лев, я впился зубами в набухший сосок и… понеслось!!!

* * *

- …Ты прав. От меня не сбежишь, – Корни отпустила, наконец, мою руку и перевернулась на спину. А я…

Крепился, крепился, надеялся просто пофлиртовать, не хотел торопить события и вот – на тебе! Здрасьте-пожалуйста! Вляпался «ногами в жир». Как Жанне теперь в глаза смотреть после всего случившегося? Ведь я ей ни разу не изменял. Ну, в смысле, когда по службе не требовалось. Вплоть до сегодняшней ночи. А тут, честно признаюсь, сам захотел. Поэтому и устоять не смог, и кайф от этих безумных скачек поймал фантастический. Ну, просто полный улёт. Мысли все в кучку, а в голове уже вертится предательское: «Хочу повторить!»

Пока я боролся с самим собой и вновь зарождающимся желанием, мисс Арчет завернулась в тонкую простыню, встала, включила ночник и подошла к единственному имеющемуся в помещении зеркалу. Ей-богу, в прилипшей к телу простынке она выглядела ещё соблазнительнее, чем голышом.

Словно почувствовав мои настроения, Корни неожиданно обернулась.

- Ну что, отдохнём минут пять и продолжим? – «невинно» поинтересовалась она, поправляя как бы случайно свалившееся с груди «одеяние».

«Та-ак. Похоже, придется изображать терзающегося изменой «страдальца». Перед агентом конкурирующей спецслужбы лучше выглядеть раскаявшимся лопухом, а не циничным мачо. Однако и перебарщивать в этом деле не стоит: могут и не поверить».

- Прости, но… не стоит, – выдавил я из себя.

Дурак, одним словом. Как есть, дурак. Наверняка, буду потом жалеть, но изменить уже ничего не смогу.

- О жене своей думаешь? – абсолютно точно определила мои терзания Корни.

Я в ответ промолчал.

Присев опять на кровать, девушка окинула меня задумчивым взглядом.

- Знаешь, Андреа, мне отчего-то кажется, ты сейчас просто тупишь. Поверь, тебе не в чем раскаиваться. Что естественно, то не безобразно. Секс на стороне семье не помеха. Даже наоборот, он только лишь укрепляет брачные узы. Поднимает эмоциональную планку. Заставляет старое вино вновь забродить в мехах…

У меня было полное ощущение, что Корни сейчас произносит некие стандартные фразы, то ли вычитанные в учебнике по психологии, то ли услышанные на лекции по основам гендерных отношений. Короче, пургу несёт. Вот сейчас, например, обязательно скажет, что если мужик ходит налево, то…

- Если у одного из супругов есть кто-то на стороне, это означает лишь то, что он просто не до конца удовлетворён партнёром. То есть, иметь помимо жены или мужа ещё и любовницу или любовника - это не грех, а естественное состояние каждого человека, желающего жить полной жизнью…

«М-да, ей только профессорской кафедры не хватает, а еще мантии и очков на носу. Могла бы перед студентами выступать, рассказывать о проблемах взаимоотношений полов…»

- Не надо, Корни. Перестань говорить ерунду, – я откинулся на подушки и тихо проговорил: – Своё предательство я уже совершил. Оправдываться бессмысленно. Как и продолжать предавать.

«Вот чёрт! Кажется, перебор. Слишком уж пафосно получается…»

- Значит, меня ты уже не хочешь? – уточнила партнёрша, поняв всё по-своему.

- Хочу, Корни. Очень хочу. Ты даже представить не можешь, как я тебя хочу, – честно признался я. – Но… ты понимаешь… эээ…

Если до этих слов я «чувствовал» себя просто скотиной, то сейчас – скотиной вдвойне. Ведь по всему выходило, что, добившись от дамы желаемого, я сразу же принялся нос от неё воротить. Типа: «Прости, дорогая. Нам было с тобой хорошо, но высокие моральные принципы не дают мне права и дальше поддерживать эту греховную связь…»

Будь я сейчас на месте Корнелии, то, как минимум, врезал бы такому кавалеру по морде. Причём, не за то, что «пытается откосить», а за то, что прикрывает свой сволочизм некими «высшими» соображениями…

Однако, что удивительно, мисс Арчет о таком варианте не думала и возмущаться не собиралась.

- Ладно, можешь не беспокоиться. Приставать к тебе больше не буду, – сказала она с лёгкой усмешкой. После чего поднялась, сменила простыню на халат и, подтянув как следует пояс, ехидно добавила. – Если, конечно, ты сам не захочешь.

По её тону было понятно, что она абсолютно уверена в том, что никуда я теперь не денусь, что бы ни говорил. «Захочу», как только возникнет нужда. То есть, когда сама Корнелия реально меня «возжелает». Разубеждать её в этом было бы глупо. Тем не менее, я всё же решил «попытаться». Расставить, так сказать, все точки над «и» в наших нынешних отношениях.

Но только я открыл рот, как…

«Ох! Мать твою за ногу…»

Различимый только в «магическом» зрении, около вентиляционной решетки поблескивал огонек функционировавшей голокамеры. Перед тем, как лечь спать, я проверял это место, закладки там не было. Точнее, она была, но, видимо, не работала. Включилась совсем недавно. Скорее всего, в тот самый момент, когда я «отвлёкся» на Корни.

«Блин! А это ещё что за хреновина?»

Из-под решетки тянулся легкий дымок.

«Газ!!!»

Стоявшая возле кровати Корнелия неожиданно покачнулась, потом закатила глаза и, потеряв сознание, безвольной куклой осела на пол.

Увы. Я тоже ничего не успел. Ни задержать дыхание, ни попытаться бросить в окно чем-то тяжелым, ни…

«Вот это подстава!..» – последнее, что мелькнуло в мозгу, перед тем как меня накрыла давящая темнота…

[1] Шутливая аббревиатура Global Check Merindosian Organisation.

[2] Грязное чипольянское ругательство.

Глава 3

Глава 3. Синьор де Вито

Усыпляющий газ – штука весьма неприятная.

И если «погружение в сон» запоминается тем, что вдруг, ни с того ни с сего, начинаются проблемы с дыханием, словно на грудь плиты бетонные положили, а потом «раз – и всё», то процесс «пробуждения», наоборот, дарит клиенту целую гамму разнообразнейших ощущений. Этакий «ужас без конца» ни за понюх табаку…

Первое, что я чувствую после «побудки», это бьющий в глаза свет. Свет нестерпимо яркий, проникающий прямо в мозг и болью отражающийся от затылка. Отвернуться нифига не могу. Так же как и веки закрыть, потому что они и так закрыты. Потом начинает жечь подушечки пальцев на руках и ногах. Это, типа, нервные окончания так реагируют на запрос из «центра»: «Вы как там, живы еще?» В ушах гудит и звенит, затекшее тело отказывается повиноваться, в горле «великая сушь», на языке что-то до отвращения приторное. Во всём остальном – мощный аналог похмелья после месячного запоя. Плюс еще кое-что, о чем в приличном обществе как-то не принято говорить… Ну вот и я упоминать об этом не буду. Как минимум, аппетит пропадет, если сообщу невзначай подробности.

Словом, в себя я прихожу лишь через десять минут. Или через пять, двадцать, пятьдесят, сто. Без часов все равно не определишь, а их-то как раз и нету. Тут вообще – много чего нема. Оружия моего, брони, купленной Корни одежды. Хорошо хоть трусы на меня кто-то надел, а то ведь могли бы и голышом из гостиницы вынести. Интересно, кстати, куда именно вынесли-унесли мою драгоценную тушку? А еще интереснее – кто и зачем? И куда, интересно знать, подевалась моя боевая подруга мисс Арчет? Обидней всего, если она окажется одной из тех, кто организовал похищение. Паранойя, конечно, но куда ж без нее? В любом случае, попал я конкретно. Однако сам виноват, расслабился, упустил, так сказать. Забыл элементарные правила.

Помещение, где я сейчас нахожусь, похоже на изолятор «для избранных». Палату в психушке, в которую «сердобольные» богачи запихивают свихнувшихся родственников. Стены и пол покрыты мягким, исключающим попытки причинить себе вред материалом, столик-пуф в уголке, голографическое изображение окна, очень похожее на настоящее. Кровать, на которой лежу, острых углов не имеет и напоминает высокий матрас без спинки. Освещается комната точечными светильниками, вмонтированными в потолок. До него не достанешь – высота около четырех метров. И там же, под потолком, закреплены две голокамеры. Одна над «окном», вторая – над дверью. Дверь, кстати, тоже «антивандального» исполнения. То есть, лоб об нее, даже при всём желании, расшибить не удастся. Собственно, я и не собираюсь ничего себе расшибать, поскольку суицидальных наклонностей не испытываю.

Возле кровати обнаруживаю две пластиковые бутылки с водой. Пить хочется, аж сил нет. Выхлебываю обе зараз. Литра примерно три.

Интересно, «удобства» в «палате» имеются? Или придется ходить под себя, если приспичит?

Встаю. Разминаю конечности. Жду.

Минут через пять в двери открывается небольшое окошечко. В него кто-то смотрит, потом дверь отворяется, и в комнату заходит облаченный в броню громила. В руках полицейский парализатор. Игловой, а не импульсный. Выходит, знают гады о моём врожденном иммунитете к «струне». Страхуются, одним словом.

- К стене! – отдает команду вошедший. – Руки за голову. Ноги в циркуль.

Выполняю приказ. Утыкаюсь в стену лицом, руки на затылке, ноги широко расставлены. Всё как у нас, когда «черпаки» [1] накрывают какую-нибудь «малину» и начинают фильтрацию.

В «палате» появляется кто-то ещё. За спиной слышится шорох шагов. Затем жужжание, будто что-то откуда-то выезжает. Спустя двадцать секунд дверь захлопывается.

Оборачиваюсь.

«О! Пожрать принесли. И одёжку».

Одежда лежит на кровати. Та самая, что мне купила Корнелия, а вовсе не клоунский наряд от родимого ведомства. Его я даже под страхом расстрела не стал бы сейчас надевать. Репутация – она и в плену репутация. Один раз посадишь пятно, отмываться будешь целую жизнь.

Поднос с едой стоит на столе. Традиционная для чипольянцев паста, политая мясным соусом, салат, равиоли… Даже десерт имеется: канноли и сфольятелла на блюдечке. Плюс бутылка вина и пакет с соком. А еще вилка, штопор и нож. Это означает, что меня совершенно не опасаются. Что ж, всё верно, это только в кино герои открывают булавкой любые замки и протыкают врагов крохотной зубочисткой.

«А, кстати, что это здесь жужжало?»

Осматриваюсь и выясняю: «жужжали» выдвинутые из стены сантехприборы. Унитаз и раковина. Пусть мелочь, но мелочь приятная. Сервис в этой тюряге на высоте. Комфорт пленнику обеспечивается.

Отправляю «естественные потребности», показываю голокамерам... ну, будем считать, что фигу, и не спеша умываюсь. Затем натягиваю на себя футболку и джинсы, подтаскиваю к кровати стол и начинаю трапезничать. Вино решаю не пить, ни к чему сейчас затуманивать алкоголем голову. Мысли должны быть ясными.

Прием пищи длится недолго. Аппетит у меня хороший. Подъедаю всё до последней крошки, после чего лениво потягиваюсь и жду очередного прихода тюремщиков. Должны же они, в конце концов, хотя бы посуду убрать.

Тюремщики не слишком торопятся. От нечего делать беру в руки вилку и начинаю метать ее в стену напротив. Отрабатываю, так сказать, боевые и специальные навыки. Вилка, увы, в покрытие не втыкается. Так же как и столовый нож.

На это занятие убиваю, по ощущениям, почти полчаса. Время тянется медленно, словно густой сироп, вытекающий из стеклянной банки. Но, как известно, всякому ожиданию рано или поздно приходит конец.

Окошко в двери вновь открывается.

- Руки в окно! – раздается оттуда.

Просовываю руки в проем, на запястьях защелкиваются наручники.

«Лохи педальные! Где вас только дебилов учили? В нормальных тюрьмах руки за спиной сковывают. Во избежание, так сказать...»

Меня выводят из камеры, завязывают глаза и куда-то ведут по длинному извилистому коридору…

* * *

Совершить побег я не пытался. Мог бы конечно попробовать – руки-то, хоть и в наручниках, но всё же перед собой, а способы, как нейтрализовать конвоиров, мне хорошо известны. Однако, боюсь, в нынешней ситуации это глухой номер. Рыпнуться бы не успел, мгновенно получил бы иглу в шею или прикладом по кумполу. Тем более, на обоих охранниках бронекостюмы с закрытыми шлемами. Да и не знал я пока, где нахожусь и кто меня захватил. А узнать это было бы весьма интересно…

Идти нам пришлось недолго. Конвой остановился через сотню шагов. Меня втолкнули в какое-то помещение, усадили на жесткий стул и, хитрым образом приковав к нему за ноги и за пояс, сняли повязку с глаз.

Тюремщики удалились, и я принялся с любопытством осматриваться. Прямо передо мной стол, на который можно опереться локтями. За ним высокое кресло. Окна отсутствуют. Пол, стены и потолок окрашены в серый цвет. Освещение приглушенное, как в сумерках. Следящих приборов, что странно, в камере нет.

Справа, метрах в трех от меня, еще один точно такой же стул. В смысле, такой же, как подо мной. Приваренный к полу. Наверное, для второго пленника. Или пленницы. «Ага. Значит, Корнелия тоже где-то поблизости и, судя по всему, не подсадная утка и не предательница. Хотя… с выводами торопиться не будем. Подождём, чем закончится беседа с похитителями…» В том, что я их сейчас увижу, сомневаться не приходилось. Иначе, зачем было огород городить?

Напарницу привели минут через десять. Учитывая все обстоятельства, держалась она хорошо. Не суетилась, не паниковала, не дергалась. И выглядела вполне прилично. Одежда – всё тот же брючный костюм, только без шарфика. Руки и ноги на месте, на лице следов побоев не наблюдается, макияж… нет, «боевую раскраску» ей навести, по всей видимости, не дали. Впрочем, Корни это нисколько не портило. Да и не могло испортить. Естественную красоту никакой тушью не скроешь…

Увидев меня, девушка как будто обрадовалась. По крайней мере, что-то похожее на облегчение в ее глазах промелькнуло, я это точно видел.

Охранники довольно грубо усадили мисс Арчет на второй стул и, так же как и меня, приковали специальными зажимами-лентами.

- Как ты? – спросил я, когда конвоиры ушли.

- В общем и целом, нормально, – ответила Корни. Потом тяжело вздохнула и, опустив голову, тихо добавила:

- Прости, Андреа. Это я во всем виновата. Если бы я тогда… если бы мы…

- Не надо себя винить, – так же тихо произнес я. – Нас, скорее всего, вели от самого космодрома. Так что, рано или поздно, всё бы закончилось тем же самым.

- Ты думаешь? – подняла глаза девушка. Видно, и вправду считала себя виноватой.Наверно, и впрямь корила себя за случившееся.

- Уверен.

После этого мы замолчали. Обсуждать сложившуюся ситуацию здесь и сейчас было, по меньшей мере, неосмотрительно. Хотя электронных жучков в помещении не наблюдалось, но механические могли иметь место. Всякие там «слуховые трубы» и примитивная оптика в виде «глазков» в стене. Их ни я, ни Корнелия обнаружить никак не могли. Несмотря на все наши умения и таланты.

Тот, по чьему приказу нас захватили, появился в камере спустя четверть часа.

Сначала в допросную вошли двое здоровенных охранников (на этот раз без брони и без шлемов), встали по обе стороны дверного проема и цепкимивзглядами окинули всё помещение. И только затем вошёл он. Крепкий седовласый мужчина в дорогом костюме. Не суетясь, сел в кресло, заложил ногу на ногу и, не оборачиваясь на громил, сделал небрежный жест пальцами. На среднем у него блестело кольцо. Массивный золотой перстень с печаткой. Оба телохранителя «испарились» почти мгновенно, оставив хозяина наедине с пленниками. То есть, с нами.

Подождав секунд десять-пятнадцать (видимо, для солидности и чтобы окончательно убедиться в том, что собеседники готовы к общению), наш визави соизволил, наконец, начать разговор.

- Здравствуйте, господин Фомин. Добрый вечер, мисс Арчет.

Несмотря на мягкий, казалось бы, тон, взгляд у собеседника был властный и жесткий.

- Меня зовут дон де Вито, – сообщил он после непродолжительной паузы. – Я глава клана де Вито и по совместительству, – тут дон позволил себе легкий смешок, – президент этой богом забытой планеты.

- Президент Силиции? – на всякий случай уточнила Корнелия.

- Увы, – развел руками де Вито. – Но вы можете называть меня просто дон. Или синьор де Вито. Как пожелаете.

- В таком случае, синьор просто дон, – вскинулась, едва он закончил, Корни. – я хочу знать, что это за фигня?

Она потрясла скованными руками.

- Это фигня, мисс Арчет, называется наручниками, – усмехнулся хозяин планеты.

- Я знаю, как она называется, – рассердилась напарница. – Я спрашиваю, почему мы здесь пленники? За что нас арестовали? Да даже сам способ нашего задержания больше напоминает похищение, а не арест. В любом случае, я требую, чтобы вы немедленно вызвали сюда консула Мериндосии, а также полномочных представителей Русслийской Синеговии и Сектосоюза. Иначе я отказываюсь о чем-либо говорить и с вами, и с вашими подлецами-подручными.

О, да! Корнелия была неподражаема. Волосы растрепались, глаза горят… Я даже мысленно поаплодировал ей. Блестящая актёрская работа.

Дон тоже её игру оценил. Слегка улыбнувшись, ровно настолько, чтобы показать, что чувство юмора ему не чуждо, он коротко пояснил:

- Это не задержание и не арест, моя дорогая мисс Арчет.

- Я вовсе не дорогая и, тем более, не ваша, – тут же огрызнулась Корнелия. Похоже, она сама не заметила, что первая часть этого утверждения прозвучала немного двусмысленно.

- Прошу прощения за излишнюю фамильярность, – извинился де Вито. – Мисс Арчет, я повторяю, это не задержание и не арест. Считайте, что вы у меня просто в гостях.

- Гостей не лишают свободы.

- Гости не приходят незваными, – парировал дон. – К господину Фомину по этому поводу претензий нет. У него имеется разрешение на посещение планеты, пусть и подписанное уже уволенным с должности чиновником. А вот у вас подобного разрешения нет и не было. При этом, никому не известно, как вы здесь вообще оказались. Я имею в виду здесь, на Силиции. Ваше прибытие на планету официально не зафиксировано ни пограничной стражей, ни силами космической обороны, ни противометеоритной службой.

- И что? – с великолепным апломбом отозвалась Корни.

- Да, в общем-то, ничего, – пожал плечами де Вито. – Я всего лишь указал на некоторую избыточность ваших требований. Поскольку формально вы на планете отсутствуете, консула я приглашать не обязан.

На этот раз девушка ему ничего не ответила. Изобразила на лице презрительную усмешку и отвернулась.

Дон тем временем развернулся ко мне:

- А у вас, господин Фомин, какие есть требования-пожелания? Или, быть может, вопросы?

- Что вам от нас нужно? – спросил я де Вито. В отличие от напарницы, толочь воду в ступе мне совсем не хотелось.

Президент Силиции откинулся в кресле, секунд пять помолчал, а затем медленно и важно проговорил :

- Мисс Арчет. Господин Фомин. Я хочу сделать вам предложение, от которого вы не сможете отказаться.

- Это ещё почему не сможем? – Корнелия в упор посмотрела на дона. – Вы что, думаете, что мы…

- Корни, не лезь в бутылку, – перебил я её. – Как сказал дон, мы у него в гостях. Так что давай не будем сейчас препираться с хозяином, а лучше послушаем, что именно он хочет нам предложить.

Напарница недовольно дёрнула щекой, но всё же решила последовать совету.

- Разумно, господин Фомин, – де Вито слегка наклонил голову, «благодаря» меня за поддержку. - Чувствую, мы с вами сработаемся.

- Возможно, – не стал отрицать я. – Но всё-таки, прежде чем вы огласите ваше предложение и те условия, из-за которых мы не сможем от него отказаться, я бы хотел задать пару вопросов. Они волнуют меня с того момента, как я ступил на землю Силиции.

- Спрашивайте, – кивнул дон.

- Вопрос первый. Кому принадлежат быры, с которыми мы схлестнулись на космодроме?

- Это мои быры, – ответил де Вито.

- Спасибо за откровенность, – я действительно был удивлен той легкостью, с какой дон признал факт принадлежности роботов его клану. – В таком случае, вопрос номер два. Зачем они пытались нас убить?

Собеседник изобразил удивление:

- Убить? Вы говорите, они хотели вас убить, господин Фомин? Вас и мисс Арчет? Я правильно понимаю?

- Да, вы правильно понимаете, синьор де Вито, – подтвердил я после секундной паузы, уже начиная догадываться, что реальных оснований для подобного рода «предъявы» у меня по сути и нет.

- Это очень серьезное обвинение, – покачал головой де Вито. – Странно, что именно вы его выдвигаете, а не я, например, предъявлю вам и мисс Арчет претензии по поводу уничтоженного имущества клана. Тем не менее, попробуем разобраться. Итак, давайте посмотрим на эту план-схему…

Дон шевельнул пальцами, и над столом появилось голографическое изображение космодрома. Потом масштаб увеличился в несколько раз, и картинка приблизилась.

- Вот здесь располагался ваш катер, – сообщил де Вито.

На плане появилась оранжевая отметка.

- А вот вы, господин Фомин, когда отошли от своего корабля на безопасное расстояние.

Я оказался отмечен зеленым маркером.

Через секунду на карте появилась еще одна точка. Только не зеленая или оранжевая, а красная. По всей видимости, это «Самум». От красной точки к оранжевой протянулась пунктирная линия. «Ага, робот пустил ракету, уничтожившую внешние устройства «Иглы».

- Ну? И зачем же он выстрелил? – спросил я де Вито.

- Если смотреть на формальную сторону, робот выстрелил, потому что обнаружил на космодроме военный корабль иностранной державы. Вы же не предупредили диспетчера о том, что используете для официальной поездки боевой катер вооруженных сил Синеговии. Так что мой быр действовал в полном соответствии со всеми международными кодексами. И, кстати, ракету он выпустил, лишь убедившись, что взрывом вас не заденет.

- Ну, хорошо. Пусть так, – согласился я с доводами оппонента. – Но зачем он тогда произвел следующий выстрел, уже прицельно по мне?

- И опять вы неправы, господин Фомин, – улыбнулся де Вито. – Робот видел, где вы находитесь и выстрелил в сторону. Вот, можете убедиться сами.

На общем плане появился видеоскан с оптических приемо-передающих устройств, заменяющих «Самуму» глаза. На картинке действительно было хорошо видно, как я ныряю в «укрытие», как целюсь из «арки», как робот смещает прицел на пять делений вправо и спустя пару секунд метрах в пятидесяти от меня происходит подрыв осколочно-фугасной БЧ.

- Как видите, быр не имел цели вас уничтожить, – продолжил дон. – Он всего лишь демонстрировал серьезность намерений и предоставлял вам своего рода «золотой мост». Вы ведь отыскали в конце концов вход в подземные галереи?

- Да, так и было, – я опять не мог не признать его правоту. – Однако, промедли я еще секунду-другую, ваши бырики поджарили бы меня как барашка на вертеле.

- Зажигательную смесь роботы применили, только когда вы закрыли за собой гермодверь, - еще раз улыбнулся де Вито. – Согласитесь, это был неплохой способ заставить вас искать местонахождение резервного пункта связи.

- Вы и антенны на моей Игле уничтожили только для этого? – криво усмехнулся я, глядя в глаза хозяину клана. – Исключительно для того, чтобы я направился к резервному пункту?

- Естественно, – небрежно заметил дон. – Мисс Арчет в этот момент уже находилась там. Мне оставалось только соединить вас вместе.

- Значит, и космодромные техники – тоже ваша работа?

- Моя, – не стал возражать де Вито. – Вот только… - он повернулся к Корнелии. – Мисс Арчет, от лица семьи я приношу вам официальные извинения за действия этих людей на стоянке. Они, кстати, уже наказаны.

Напарница насмешливо фыркнула, но извинения всё-таки приняла – почти незаметно кивнула президенту Силиции.

- А хулиганы возле гостиницы? – не удержался я от еще одного вопроса.

- Хулиганы тоже наказаны. Хотя к ним наша семья никакого отношения не имеет.

- Ну да. Действительно, – язвительно заметила Корни. – Эти придурки были, наверняка, Чеано, а к этой семье де Вито и вправду не имеют никакого отношения.

- Пять дней назад мы с доном Чеано достигли консенсуса по всем спорным вопросам, – со скучным видом объяснил собеседник. – Так что ваша шпилька, мисс Арчет, опять не достигла цели.

- А как вы смогли угадать, в какой гостинице мы остановимся? – не успокаивалась Корнелия. Видимо, ей очень хотелось то ли уличить дона в «нечестной игре», то ли выявить гипотетического предателя, выдавшего нас мафии.

- Смешной вопрос. Мы и не собирались угадывать, – пожал плечами де Вито. – В коммуникаторе, который вы забрали у техников, были специально отмечены шесть находящихся под особым присмотром гостиниц. Чтобы выяснить, в какую вы решили отправиться, надо было просто чуть-чуть подождать…

Ответив Корнелии, дон еще секунд пять смотрел на неё, а потом, так и не дождавшись очередного «каверзного» вопроса, перевел взгляд на меня.

- Ну что, вопросы закончились? Ответами вы удовлетворены?

- Более-менее, – кивнул я де Вито. – Осталось лишь выяснить, где мы сейчас находимся?

- О! Это как раз проще простого, – вновь улыбнулся дон и, выдержав почти театральную паузу, сообщил. – В данный момент мы находимся в гостевой резиденции клана де Вито. Планета Силиция. Город Санта Лючия. Столица.

* * *

От предложения дона де Вито мы и вправду не смогли отказаться. Точнее, не отказалась пока только Корнелия. Я же еще кочевряжился, хотя и знал, что откосить не удастся. Продержусь, максимум, сутки. А потом или дон исполнит что обещал, или Корни уговорит-таки упершегося рогом напарника. Со стороны дона это былвесьма дальновидный ход – поселить нас с мисс Арчет вместе.

- Надеюсь, донна Корнелия сумеет найти убедительные аргументы, – усмехнулся на этот счёт синьор де Вито, сообщив, что в камеры нас не вернут, а отправят в апартаменты для особо важных гостей.

Я мысленно с ним согласился. Да, Корнелия сможет. Если захочет, конечно.

Глава клана действовал методом кнута и пряника. Причём, что интересно, все пряники получила мисс Арчет, а мне соответственно достался кнут.

Как оказалось, брат Корнелии тоже «гостил» у дона.

- Вам, мисс, стоило бы заняться воспитанием родственника, – пролил по этому поводу «скупую крокодилью слезу» президент Силиции. – Случайные связи, притоны, запрещенные психотропные вещества. Если бы мои люди вовремя не задержали молодого синьора, даже не знаю, куда бы его завел этот путь.

Дон, правда, забыл упомянуть, что те же самые «люди» как раз и пригласили Джонни на эту планету для участия в съезде адептов «секты погруженного состояния» (брат Корни изучал в университете мистические учения разных народностей), а затем (видимо, чтобы продемонстрировать суть этого самого «погружения») провели его по всем злачным местам столицы. С вполне закономерным итогом.

Словом, Корнелию здесь ждали, причем, ждали, конкретно её, а не просто кого-нибудь из Мериндосии.

Помимо Джонни у де Вито «нашлись» двое из трёх ранее пропавших агентов GC. Третий же, «к огромному сожалению» дона, сотрудничать отказался. Мало того, принялся бросаться на представителей власти с «огромным ножом», а потом и вовсе – съехал с катушек и выбросился из окна 14-го этажа главного полицейского управления Санта Лючии.

- Увы, помочь этому синьору мы не смогли, – «горестно» сообщил глава клана. – Зато Джонни мы успели-таки оказать квалифицированную психологическую и медицинскую помощь. В настоящий момент он и двое ваших коллег уже идут на поправку и, думаю, очень скоро будут готовы к перелёту на родину… Ну, если, конечно, вы, мисс Арчет, сами не станете препятствовать их возвращению.

Понятное дело, мисс Арчет препятствовать не собиралась. Дон её просто купил. Ведь возвращение в Мериндосию агентов и Джонни было основной целью порученного Корни задания. Достаточно лишь согласиться с предложением синьора де Вито. Отказаться Корнелия не смогла. А я не смог ее осудить – на ее месте сам бы, наверное, согласился. В первую очередь, из-за того, что мне, в отличие от напарницы, мягких условий дон предлагать не стал, а заявил конкретно и жестко: «Или вы, господин капитан, делаете, что я прошу, или информация о ваших невинных шалостях уйдет по нужному адресу…»

Да-да, он меня попросту шантажировал. И был абсолютно прав. Я и вправду попался. На самом банальном адюльтере. Ситуация настолько же примитивная, насколько и древняя. Не одно поколение разведчиков и специальных агентов на этом прокалывалось. И я оказался из их числа.

Дон не отказал себе в удовольствии продемонстрировать нам ролик с нашими же «ночными забавами». Корнелия на изображение не смотрела. Опустив глаза, она сидела на стуле и лишь тихонечко вздрагивала каждый раз, когда вскрики и стоны, доносящиеся со стороны стола, над которым «крутилась» картинка, становилисьслишком уж вызывающими. Кажется, ей было стыдно.

Я же, напротив, взгляда не мог оторвать от «движущейся» голограммы. Словно бы заново переживал случившееся. Переживал и корил себя за совершённую глупость.

Если бы этот, с позволения сказать, «фильм для взрослых» выложили в открытую сеть, счетчик просмотров зашкалил бы через минуту. Настолько там всё было… открыто и откровенно. А еще страстно до жути. ТАКОЕ мне Жанна никогда не простит. И, наверное, правильно сделает. ЭТО прощать нельзя.

- А ведь я вам где-то даже завидую, господин Фомин, – ухмыльнулся в конце «сеанса» де Вито. – По молодости сам был таким. Однако годы берут своё. Да и дела семьи требуют предельной концентрации, некогда уже отвлекаться на, хм, женские прелести…

- В чём заключается предложение? – глухо спросил я, когда картинка погасла.

- Ну что ж, раз вы готовы к серьезному разговору, тогда, пожалуй, приступим, – дон с довольным видом сложил на груди руки и посмотрел на Корнелию. – Мисс Арчет, вы как? Возражать не будете?

- Выкладывайте, – тихо сказала девушка. На меня она старалась сейчас не смотреть. Видимо, просто боялась.

Дон вытащил из кармана два совершенно невзрачных камушка и положил их на стол.

- Узнаете?

Один из камней, серый, принадлежал мне. Второй, с розовыми прожилками, надо полагать – Корни. Да, ошибки быть не могло. Моя напарница тоже была «ключом».

- Узнаю, – подтвердил я. – Мой серого цвета.

- Мой розовый, – сказала Корнелия.

- Превосходно, – де Вито потёр руки и наклонился к столу. – Думаю, теперь вы уже представляете в общих чертах суть моего предложения.

- Вам нужен Эдем, – после непродолжительного молчания отозвалась Корни.

- Да, мне действительно нужен Эдем, – согласился хозяин планеты…

* * *

Жильё, предоставленное нам синьором де Вито, оказалось вполне комфортабельным. Даже шикарным, если сравнивать его с тем полулюксом, в котором мы с Корни собирались провести предыдущую ночь. И уж, тем более, оно не шло ни в какое сравнение с «палатой для умалишенных», куда меня поместили после похищения из гостиницы.

Большая и хорошо оборудованная квартира-студия с кухонной, обеденной и спальной зонами. Мягкий диван, в котором легко утонуть, подвешенный перед ним головизор, кровать невероятных размеров, напоминающая по форме ракушку (отельные «сексодромы» и рядом с ней не стояли). Огромная ванная комната с бассейном-джакузи, выходящее в сад окно, просторная лоджия… Хм, насчет последнего я явно погорячился. Ни окна, ни балкона, ни лоджии в апартаментах не наблюдалось. Ну да, «безопасность» пленни… пардон, гостей превыше всего. Окна опять были подменены пусть и искусно выполненными, но - голограммами.

Мисс Арчет пока отсутствовала. После «беседы» она сразу отправилась на свидание с братом, чтобы убедиться, что дон не соврал и тот действительно «в гостях» у де Вито. Понятно, что на встречу она пошла не сама по себе, а в сопровождении хмурых охранников. Впрочем, на полную свободу действий мы с Корни и не рассчитывали. Хотя дон и пообещал, что, может быть, денька через три… Словом, поживем-увидим. Посмотрим, как будут развиваться события.

Ни я, ни напарница так и не поняли, зачем де Вито понадобились неинициированные коконы «саранчи» и исследовательская документация по данной тематике. Причём, коконы ему были нужны не абы какие, а из конкретного места в Эдеме - параллельном мире, соседствующем с нашим. Вот только, увы и ах, порталы в Эдем открывались со Старой Земли, поэтому для меня так и осталось загадкой, как дон собирался осуществить переход в параллельный мир прямо с Силиции.

- Пространство проблемой не станет, – поднапустил туману хозяин планеты, отвечая на этот вопрос, но не сообщая подробности.

Вообще, его информированность меня удивила. И даже слегка напрягла. Откуда он знал так много о параллельных мирах? То, что они существуют, было известно многим. Но о том, что время в Эдеме течет медленнее, чем у нас, что разумная жизнь имеется лишь на одной планете и что живут на ней тоже люди, знали считанные единицы…

Корни, как выяснилось, тоже была одной из «допущенных к топ-секретам». То есть, форма допуска у нее, по всей видимости, имела наивысший приоритет. Лукавила, выходит, напарница, когда говорила, что у нее это всего лишь «третья командировка». К гадалке не ходи, участвовала в рейдах и акциях раз двадцать, как минимум. Хотя, какой смысл на нее обижаться? Полностью раскрываться передо мной Корнелия не обязывалась. Так же как и я перед ней.

Так что обижайся не обижайся, ничего от этого не изменится. Чужие обиды никого не волнуют. Важен лишь результат.

А результатов было пока «кот наплакал». На «дело» я пока что не подписался. Взял на раздумья сутки. И даже, набравшись наглости, выдвинул встречное предложение. Ну а что? Дон меня на испуг берёт, шантажирует не по-детски, а я, значит, должен лапки поднять и согласиться на всё, что угодно? Фиг вам, уважаемый дон, а не поход в чужой мир. Можете использовать имеющийся компромат как хотите, но, пока я не выполню порученное мне задание, даже пальцем для чего-то иного не шевельну. Долг перед Родиной важнее семейного счастья. Так что извольте помочь с поиском пропавших русслийских граждан. Иначе – никакогосотрудничества.

- Не знаю, не знаю, – покачал головой де Вито, выслушав МОИ условия. – Ни с Игорем, ни с Еленой Кислицыными мои люди не сталкивались. Возможно, они действительно прибыли на Силицию, но… Короче, дайте мне сутки и я попытаюсь выяснить их судьбу.

- Хорошо, – согласился я с доном. – Сутки так сутки.

Отвергнуть предложение мафии я мог и сейчас – авантюра, она и есть авантюра – однако мысль о том, что сложившуюся ситуацию можно использовать, развернув в нужную сторону, казалась мне очень и очень заманчивой. В любом случае, сперва надо найти «потеряшек», а уже после решать – участвовать в предложенном «деле» или уйти в глубокий отказ. На первый взгляд, частные планы де Вито безопасности Синеговии не угрожали. Но это только на первый взгляд. А для того, чтобы выяснить все подробности, требовалось время. Сутки, по крайней мере, я себе уже выторговал.

* * *

Мисс Арчет появилась часа через три. Первым в «квартиру» вошёл один из «сопровождающих», пошарил глазами по помещению, зафиксировал взгляд на мне,после чего, отступив на шаг, пропустил внутрь «подопечную». Наручников на Корнелии не было. Синьор де Вито был так любезен, что приказал снять их сразу после беседы. Вероятно, решил, что свою роль браслеты уже отыграли: «рыбкам», заглотившим крючок, кандалы не нужны.

- Почему на засов не закрылся? – поинтересовалась девушка, едва конвоиры ушли.

- Тебя ждал, – пожал я плечами. – Да и вообще, лень с дивана вставать.

- Лодырь. Как и все мужики, – констатировала напарница, запирая дверь изнутри.

Теперь в наши апартаменты просто так было уже не войти. Впрочем, как и выйти. Чтобы открыть дверь, требовалась обоюдное согласие и охраны, и пленников. «Обойный консенсус», как говорил один древний политик.

- А тут ничего, – заявила Корнелия, обходя по кругу «квартиру» и внимательно всё осматривая. – Хорошее гнёздышко. После акции отсиживаться в таком самое то.

«Пип. Пип. Пип…» – одно за другим вырубались имеющиеся в помещении устройства для скрытого наблюдения и контроля.

- Над вытяжкой пропустила, – лениво заметил я, указывая на пропущенную закладку.

- О! И впрямь пропустила. Спасибо, – кивнула напарница.

«Пи-ип», - пискнул и тут же умер последний жучок.

- Ну вот. Теперь полный порядок, – Корни остановилась около санузла и, потянувшись как кошка, вопросительно глянула на меня. – Не знаешь, вода в ванной есть?

- Вроде была, когда мылся.

- Хорошо. Тогда я тоже пойду ванну приму. А ты не уходи никуда, потом пошепчемся.

- Куда я денусь с подводной лодки? – пробурчал я в закрывающуюся дверь.

В ванной комнате Корнелия пробыла часа полтора. Фиг знает, что можно делать там столько времени. Никогда в этом плане женщин не понимал и, видимо, никогда не пойму. Хотя зачем мне их понимать? Лучше уж принимать такими, какие есть. Других всё равно не будет, как не ищи…

Пока Корни плескалась в ванной, я сидел на диване и пялился в головизор. Он принимал только один канал. На самом деле каналов было штук пятьдесят, но все они показывали одну и ту же программу. Новости, реклама, новости, обращение Президента к нации, опять новости, потом опять реклама… Хм, а дон-то наш – парень не промах. Вещает, словно мессия или оракул. Мол, старое правительство никуда не годилось, зато при новом («век воли не видать») народ Силиции заживёт лучше всех во Вселенной. И года не пройдет, как всё будет опять на мази. И связь космическая восстановится, и туристы на планету повалят толпами, и производство вырастет на черт-те сколько процентов, и денег будет у всех завались, каждой курице – по петуху, каждому сапогу – пару… Всё у вас будет, дорогие сограждане. Вот разберемся с этими ренегатами и мошенниками из клана Марио, так всё сразу и образуется к вящей радости…

- Что за фигню ты смотришь? – вышедшая из ванной Корнелия плюхнулась рядом со мной на диван, отняла пульт и принялась щёлкать клавишами.

- Бред какой-то, – выдала она спустя полминуты. После чего выключила головизор и вновьповернулась ко мне. – Андреа. Нам надо серьёзно поговорить.

«Да, поговорить нам действительно нужно», – мысленно согласился я.

Смотреть на девушку было приятно. Выглядела она замечательно. Вьющиеся, чуть влажные волосы, точёная шея, белоснежный махровый халат, прекрасно оттеняющий смуглую кожу, ворот широкий, да к тому же сбился немного, приоткрывая верхнюю часть груди, изящно изогнутая рука покоится на спинке дивана… Сейчас она удивительным образом походила на… Жанну…

«Интересно, а под одеждой у нее что-нибудь есть? В смысле, что-нибудь из белья…»

Под моим пристальным взглядом Корни слегка стушевалась.

- Андреа, ты… ты не сердишься на меня? Нет? – пробормотала она, машинально поправляя запАх у халата.

- Что? – невпопад переспросил я, с трудом отвлекаясь от «странных» мыслей.

- Я спрашиваю, ты на меня не сердишься?

- Сердишься? На тебя?

- Ну да, на меня. За то, что… ну, сам понимаешь, – смущенно проговорила Корнелия.

- Нет, не сержусь, – ответил я, беря себя в руки. – Так о чем ты хотела поговорить?

- Да. Поговорить, – Корни подобрала ноги, поправила сбившиеся наверх полы халата и, приняв таким образом вид совершенно домашний, не торопясь продолжила. – Андреа, мне кажется, мы с тобой сильно сглупили.

- В каком смысле?

- В смысле, так легко согласились на условия дона.

- Согласилась пока только ты, – заметил я, улыбнувшись.

- Да, ты прав. Согласилась пока только я, – погрустнела красавица. – А вот ты молодец. Выбил себе целые сутки на размышление.

- Что ты хочешь этим сказать?

- Я хочу сказать, что мы сильно продешевили. Помимо всего прочего, надо было потребовать у де Вито гонорар за работу.

- Какой еще гонорар? – удивился я, посмотрев на напарницу.

- Обычный. Стандартный для таких случаев. Миллионов пятнадцать-двадцать. Для дона, я думаю, это сущая мелочь.

- Деньги что ли? – догадался я, наконец.

- Конечно, деньги. А ты что подумал?

- А что я должен подумать?

- Блин! Андреа! Да хватит, в конце концов, переспрашивать, – неожиданно возмутилась Корнелия. – Ты же не шлемазель с Мохвзада, вопросом на вопрос отвечать. Ты же нормальный.

- Извини, – примирительно произнес я. – Я просто задумался. Никак не могу отойти от вчерашней ночи.

- Дурак ты, Андреа, – покачала головой Корни. – Я с тобой о серьезном, а ты… Нет, видно, и вправду у мужиков все мозги не в башке, а в штанах.

- Ну, всё-всё, не сердись. Я же просто шучу.

- Шутит он, как же? – проворчала напарница. – Впрочем, ладно. Не будем отвлекаться по пустякам.

- Не будем. Так что ты говорила про гонорар?

- Я говорила, надо потребовать с дона миллионов по десять каждому. Мне самой требовать уже неудобно, а вот ты сможешь. Поставишь еще одно условие и дело в шляпе. Никуда он не денется.

- Да. Наверно, не денется, – почесал я в затылке. – Однако не забывай. Дон должен выполнить ещё кое-что. Он пообещал найти Елену и Игоря. Без этого я говорить с ним не буду.

- Ерунда, – отмахнулась Корнелия. – Де Вито соврал. Точнее, не сказал всей правды. Возможно, он на самом деле не знает, где сейчас эти твои Кислицыны, но, в чем я точно уверена, ему отлично известно, кто они и когда появятся.

- Ты думаешь, он…

- А как же еще? Ты же прилетел на Силицию не просто так. Ты должен был их найти. А они, соответственно, играли роль живца. Де Вито знал совершенно точно, за ними пришлют только тебя и никого другого.

- Уверена?

- На все сто. Смотри. Дону нужны два разных «ключа». Причем, оба должны были уже побывать на Эдеме. Ведь ты там действительно был, да?

- Ну, допустим.

- И я там тоже бывала. Де Вито это откуда-то стало известно, и он всё спланировал так, чтобы мы с тобой оказались здесь в одно время и в одном месте. Понимаю, что у твоих и моих начальников могли быть другие соображения, но дон каким-то образом сумел и их просчитать.

- И всё-таки. Почему мы? – задумался я, пытаясь понять, чем же меня не устраивают рассуждения Корни.

Девушка внезапно нахмурилась.

- Андреа. Тебе приходилось когда-нибудь… убивать?

Я отрешенно молчал. Прикидывал, что ей сказать. Поведать всю правду или ограничиться простой констатацией факта?

Вопрос был не праздный. Так уж сложилось, что в нашем мире убийство себе подобных считалось не просто дикостью, а чем-то за гранью возможного. Отчего, не известно, но… такие уж мы гуманисты. Даже войны у нас похожи на игры. Одна армия быриков встречает другую, ожесточенно бьётся, а наблюдающие за схваткой люди делят по результатам трофеи. А если сами вступают в борьбу, то друг против друга используют нелетальные вооружения. Те же, к примеру, электромагнитные «струны» или иглы с зарядом парализующего вещества. А то и вообще – бойцы идут врукопашную. Стенка на стенку, лоб в лоб, толпа на толпу.

Нет, случается, конечно, и что-нибудь совсем непредвиденное. Но каждый случай смертоубийства разбирает специальная комиссия, составленная из членов Особой коллегии Лиги Объединенных Наций.

Подавляющее большинство граждан считает, что так и должно быть, что так было и будет всегда, что жизнь нам дана один раз и никто не имеет права решать за другого, жить или умереть.

Я тоже так полагал до недавнего времени. До тех пор, пока не столкнулся с «хелиманским маньяком», а потом, в составе специальной группы, не совершил рейд в Эдем. Мир, где ненависть возведена в абсолют.

- Приходилось, – глухо ответил я, упершись взглядом в напарницу.

- Мне тоже, – опустила глаза Корнелия.

Пауза в разговоре длилась почти полминуты.

- Вот тебе и ответ, – вздохнула, наконец, девушка. – В мире Эдема мы будем вынуждены убивать. И дон это прекрасно знает. Знает, что другие известные ему «ключи» с этой задачей не справятся. Только мы.

- Плохо. Всё это очень плохо, – я тоже вздохнул и покачал головой. – Думаю, теперь отказаться от рейда мы уже точно не сможем.

- Почему?

- Мы с тобой слишком хорошо подготовлены. Значит, и сами живы останемся, и сумеем хоть как-то минимизировать потери среди гражданского населения. Если де Вито пошлёт других, боюсь, это закончится кровавой баней с неизвестными результатами.

- Пожалуй, ты прав, – кивнула напарница. – Кроме того, мы, в любом случае, должны выяснить, зачем дону межзвёздная саранча. Он же не идиот. Попробует ее как-то использовать в нашем мире, получит по полной программе. Усиленный взвод быриков любой рой раскатает за пять минут.

- Это точно, – позволил я себе короткий смешок. – И это означает, что сбор информации становится для нас приоритетной задачей .

- Ну так а я о чем говорю? – откликнулась Корни. – Согласиться с предложением дона нам так или иначе придётся. Хотя бы для того, чтобы понять его цели.

- Придётся-придётся, – пробормотал я, вспоминая, что еще меня напрягло в этом деле. – Ах, да, чуть не забыл. Ты случайно не знаешь, что де Вито имел в виду, когда говорил «пространство проблемой не станет»? Он что, отправит нас сперва на Старую Землю и только оттуда в Эдем?

Корнелия загадочно улыбнулась.

- А вот это, мой милый Андреа, и есть самое главное. Как раз об этом я и хотела тебе рассказать…

* * *

Сказать, что я был удивлен, значит ничего не сказать. Я был ошарашен. Сражён наповал.

Корнелия Арчет оказалась не просто «ключом». Она была «ключом» уникальным. Единственным в своем роде.

Девушка не открывала порталы в иные миры, она «пробивала» пространство в нашем. Используя «розовый» артефакт и собственные, пусть и не самые большие умения. Телепортация в чистом виде, вот что это такое.

- Да-да, дорогой, – сообщила мне Корни. – Я говорила тебе неправду. Я вовсе не падала на планету в стелс-капсуле. Её бы все равно засекли. Я просто шагнула в портал и переместилась с корабля на планету.

- Блин! Блин! Блиииин!.. – только и мог повторять я за разом раз, не в силах сдержать эмоции.

- Надеюсь, теперь тебе все понятно? – продолжила как ни в чем не бывало Корнелия. – Дон знает о моем даре, поэтому и не собирается покидать Силицию. Мы попросту совместим с тобой два портала и попадем в нужное место.

- Но ведь ты… мы… – меня пронзила внезапная мысль. – Мы же могли не искать центр космосвязи. Ты бы просто открыла «окно», и мы бы убрались отсюда к чертовой матери. Куда душа пожелает. Или, например, отправили сообщение для своих через меньший портал.

- Увы. Всё не так просто, Андреа, – вздохнула напарница. – Дело всё в том, что…

- Что?

- Дело в том, – продолжила девушка, – что после любого «прокола» мне приходится долго восстанавливать силы. В обычной жизни на это требуется месяца полтора-два. А пока длится восстановление, энергии хватает только на малюсенькие-малюсенькие портальчики. Буквально микронных размеров. Их я, кстати, могу открывать и без камушка.

- Ага. Теперь всё понятно, – я кивнул и снова задумался. – Чёрт! Но как же ты сделаешь нужное дону? Он что, будет дожидаться два месяца?

- Есть один способ, – тихо сказала Корни. – Процесс восстановления можно ускорить. Дней примерно до четырех или даже быстрее.

- Что за способ?

Девушка внезапно замялась.

- Не хотелось бы тебе говорить, но…

- Корни! Ну что ты резину тянешь? – не совладал я с собой. – «А» сказала – говори «Б». Мы же не в цирке и не в театре. Нафига эти паузы?

- Ладно. Скажу.

Корнелия спустила ноги с дивана, села, выпрямив спину, на краешек и положила руки себе на колени. Ну, прямо пай-девочка, да и только.

«Странно. Чего она так волнуется? Я же её не съем, только выслушаю…»

Секунд через пять Корни протянула мне руку. Не глядя. В руке была небольшая коробочка.

- Вот. Смотри. Нашла в ванной.

- Что это? – спросил я, открывая коробку.

Внутри лежали шесть сморщенных тёмных горошин.

- Ягоды горной тертунии, – едва слышно произнесла девушка.

- Нифига себе? Вот это компот? – обалдело пробормотал я, лихорадочно перебирая в памяти всё, что помнил и знал об этих «сухофруктах для взрослых».

Обалдеть же и впрямь – было от чего.

Ягодки эти считались сильнейшим афродизиаком. Причем, таким, что употреблять его настойчиво не рекомендовали все без исключения здравоохранительные организации мира. И вовсе не потому, что к тертунии можно было привыкнуть, как, скажем, к наркотику, или что ее «плоды», при употреблении внутрь, причиняли человеческому здоровью вред.

Нет, всё обстояло в точности наоборот. Здоровья они только лишь прибавляли (в определенном смысле). И опасных для организма побочных эффектов практически не возникало.

Мужчина, вкусивший «запретный плод», становился «неутомимым», а женщина – «ненасытной». Подобные пары могли не вылезать из кровати по восемь-десять часов кряду, до тех пор, пока не закончится действие препарата. И, как показала практика, они действительно «не вылезали».

На первый взгляд, здесь не было никакой проблемы. Если люди любят друг друга и хотят насладиться этим чувством подольше, зачем что-либо запрещать или не рекомендовать к применению?

Тем не менее, проблема была. Она заключалась в «бессмысленности» препарата. Все, кто его испробовал, по окончании действия просто не помнили, что с ними происходило. Как в эмоциональном, так и в физическом плане. Типа, «вчера так напился, что ничего не помню; но самое обидное – не помню, пил или нет». Максимум, чего можно было добиться от ягодок – это поставить перед кроватью голокамеру на штативе, а потом устроить совместный просмотр отснятого «фильма».

«Так, может, и здесь то же самое? Подручные дона подсунули эти ягодки, чтобы снять еще один ролик… Да нет, это было бы нелогично. По собственной воле ни Корни, ни я эту фигню жрать не будем… Или будем? Вопрос – для чего?.. Неужели… От, ты ж, ешки-матрешки! Опять придется косить под обманутого дурачка. Как же я этого не люблю…»

Я резко сжал коробочку в кулаке и сделал вид, что хочу запулить ее куда-нибудь в космос или, к примеру, спустить содержимое в унитаз.

Корнелия едва удержалась, чтобы не отшатнуться от моего «полыхающего бешенством взгляда».

- Ты! Ты! Ты... Ты использовала меня как племенного быка, – «задыхаясь» от ярости, прокричал я Корни в лицо. – Как хряка-производителя. Как барана. Как батарейку. Как…

- Да! Да! Да! Я тебя использовала! – совершенно неожиданно для меня и с не меньшей яростью закричала в ответ Корнелия. – Хочешь считать себя невинной овечкой, считай! Мне всё равно! Пусть я достанусь кому-то еще, пусть делают со мной что хотят, тебе-то какая разница?! Ты же хочешь остаться чистеньким! Бедненький ангелочек. Ах, какая досада! Его использовали, не спросив… Господи! Какой же ты идиот! Какая я же я дура, что решилась на это...

- Постой, погоди, – внезапно возникшая перепалка «подействовала» на меня как холодный душ. После первых же обидных слов со стороны девушки я сразу же «успокоился» и снова стал мыслить рационально. Не отвлекаясь на всякие там… эмоции.

- Что значит «достанусь кому-то еще»? – относительно ровным тоном поинтересовался я, когда Корнелия перестала кричать. А кричать она перестала достаточно быстро. Как только заметила, что я уже не корчу из себя обиженного павиана и опять начинаю думать башкой, а не копчиком. «Она молодец. Быстро истерику пресекла. Привела, так сказать, в соответствие. …»

- А то и значит. То самое, – чтобы не выйти «из образа», Корни несколько раз хлюпнула носом, смахнула с щеки невидимую слезинку и, подпустив в голос немного обиды, принялась объяснять. – Как ты уже догадался, чтобы восстановиться по-быстрому, мне необходим секс с мужчиной. Много секса. Чем больше, тем лучше…

- И тут тебе под руку подвернулся я, – добавил я саркастически.

- Да. Ты, – голос девушки неожиданно дрогнул. – Только не под руку, а…

- Да уж понятно, не под руку – в другое местечко…

- Андреа, не надо пошлить. Тебе это не идёт, – поморщилась Корни.

- Ладно. Не буду, – перестал я хохмить, поняв, что переборщил. Разговор сейчас требовалось вести на полном серьёзе.

- Ты можешь верить или не верить, – сообщила с напором Корнелия, – но я никогда в жизни не ложилась с мужчиной, который бы мне не нравился.

- Даже когда это было необходимо?

- Даже тогда, – твёрдо ответила Корни. – Но сейчас, я чувствую, если у нас с тобой не получится, дон просто отдаст меня своим головорезам-охранникам, накачает тертунией, и они будут трахать меня несколько суток подряд, пока не добьются нужного результата.

- А про охранников ты потом даже не вспомнишь, – мрачно констатировал я.

- Скорее всего, – криво усмехнулась напарница. – Ягодки – штука коварная…

Раздумывал я недолго. Мысль о том, что Корни могут кому-то «отдать», казалась невыносимой.

- Сколько надо, чтобы ты полностью восстановилась?

Коробочка с ягодами лежала на диване между мной и Корнелией.

- Думаю, одного раза будет достаточно, – правильно поняла меня девушка. После чего, указав на раскрытый «контейнер», тихонечко рассмеялась: – Одну тебе, одну мне. А оставшиеся подмешаем дону в еду. Пусть повеселится с охраной…

* * *

Очнулся я ранним утром. Часы показывали половину седьмого, через голографическое «псевдоокно» в комнату «проникали» первые солнечные лучи. Такие же «псевдо», как и виднеющийся за оконным «стеклом» сад. Что «было» у нас с Корнелией ночью, вспомнить не удавалось. Последнее, что отложилось в памяти – это горечь на языке. Ягодка оказалась неприятной на вкус, пришлось запивать водой. А потом – как отрезало.

Корни в костюме Евы лежала рядом. Длинные волосы разметались по простыням, дыхание ровное, глаза закрыты, правая рука покоится у меня на груди.

Осторожно, чтобы не разбудить девушку, снял с себя ее руку, поднялся с кровати и, слегка пошатываясь, побрёл к холодильнику. Обезвоженному организму требовалось срочно восстановить баланс. Видимо, основательно пропотел за время ночной «работы».

Вынув из холодильника бутылку с водой, я приложился к горлышку и принялся жадно впитывать живительную влагу. Увы, завершить процесс мне не дали. Опорожнить бутыль удалось только на треть. Подошедшая Корни, сонная и, вероятно, тоже страдающая от жажды, отобрала у меня емкость с водой и буквально за десять секунд выпила всё до последней капли. После чего, так и не открыв глаз, сунула пустую бутылку мне в руки, убрела обратно к кровати и рухнула на нее, уткнувшись носом в подушку.

Воды в холодильнике больше не было. Пришлось идти к кухонной мойке и хлебать прямо из краника – искать стакан или кружку я, честно сказать, поленился.

Утолив жажду, вернулся обратно в кровать. Спать уже не хотелось. Поэтому я просто лежал и смотрел на спящую рядом девушку. Не знаю почему, но мне вдруг стало до боли обидно. Провели вместе целую ночь, а вспомнить, по большому счету, и нечего. В памяти вообще ничего не осталось. «А может, попробовать по-нормальному? – мелькнула шальная мысль. – Как в гостинице. Вдруг получится?..»

Никакой усталости я не чувствовал. Наоборот, был готов ко всему. Свежий и отдохнувший, наполненный «мужеством» под завязку.

Рука, словно сама собой, протянулась к Корнелии и легла ей на талию. Мягко погладила по спине, потом еще, и еще. Потом переместилась чуть ниже.… После шестого по счету прикосновения девушка пошевелилась.

- Андреа. Я спать хочу, – пробормотала она сквозь сон.

«Спать? Вот уж дудки! Спать я тебе не дам. Будем сейчас компенсировать ночные потери…»

Секунд через тридцать Корни устало вздохнула:

- Ну, хорошо-хорошо. Если тебе так хочется, то давай.

Сказала и, поднявшись на четвереньки, изогнулась соответствующим образом. Правда, голову от подушки так и не оторвала.

- Только учти. Я сейчас никакая. Буду вести себя как бревно.

Долго изображать бревно у Корни не получилось. Уже через полминуты она начала тихо постанывать, а потом вдруг вывернулась из-под меня и, сильно толкнув в грудь, опрокинула на спину.

- Ну, всё! – сообщила она, запрыгивая на «изголодавшегося» кавалера. – Пощады не жди. Сам напросился…

Любились мы без малого четверть часа. Хотя и не так страстно, как в первый раз, зато с фантазией. С чем, с чем, а с этим у партнерши всё было в полном порядке. Запретного она категорически не признавала. Я тоже закомплексованным себя не считал, поэтому удовольствие от процесса получили оба. По-взрослому, как и положено.

А когда всё закончилось, долго лежали пластом, приходя в себя после бурного секса.

- С тобой хорошо, – проговорила через какое-то время Корнелия. – Я даже завидую твоей жене. Она может так каждую ночь. Не то, что я, по служебной необходимости.

- Значит, ты меня снова использовала? – лениво поинтересовался я. Обижаться на девушку не было никакого смысла.

- Э, нет, – рассмеялась та. – На этот раз ты во всём виноват. Воспользовался беспомощностью дамы и оприходовал её как хотел.

- Так ты что? Восстановилась уже? Можешь открыть портал?

- Конечно, восстановилась, – пожала плечами Корни. – Ты же не просто мужик, ты «ключ». И значит, энергии я от тебя получаю больше, чем от кого-то другого.

- Понятненько.

Я, наконец, оторвался от девушки, закинул руки за голову и… неожиданно озадачился.

- Слушай, – приподнявшись на локте, я вновь посмотрел на Корнелию. – А ведь мы с тобой вообще не предохранялись. Ни сейчас, ни ночью, ни в «Купидоне».

- И что? – приподняла бровь партнерша.

- Как что? Может же это … как его там… последствия всякие…

- А ты-то чего волнуешься? – насмешливо бросила Корни. – Тебе ж не рожать.

- Сунул, вынул и бежать, – вырвалось у меня в рифму. Пошло, конечно, зато в самую точку.

Девушка не обиделась.

- Дурак ты, Андреа, – покачала она головой. – Неужели не знаешь, что в нашем GC каждой женщине, перед тем как отправить в командировку, предлагают сделать временную стерилизацию. Действует месяца три. До сих пор никто не отказывался.

- Не знал, – пробормотал я с явным облегчением в голосе.

- То есть, ты даже не думал об этом? – ответно удивилась Корнелия.

- Ну да. Не думал. Наверное, некогда было.

Девушка окинула меня странным взглядом, а затем, подвинувшись ближе, тихо произнесла:

- Андреа. Пообещай мне, пожалуйста, одну вещь.

- Какую?

- Пообещай, что когда наша работа закончится, ты выберешь время и где-то черезполгодика-год позвонишь вот по этому номеру.

Она продиктовала цифры. Внятно и медленно, стараясь, чтобы я запомнил всё в точности.

- Это мой личный коммуникатор, – пояснила Корнелия, закончив диктовку.

- Зачем? – выдавил я из себя, уже понимая, к чему она собственно клонит.

Корни вздохнула.

- Мне уже тридцать один. Пройдет время, я стану старой и некрасивой. Никому уже больше не нужной. Поздно тогда будет что-то менять…

Я напряженно молчал.

- В общем, ты позвонишь. Мы встретимся. А потом… я рожу от тебя ребёнка, – закончила девушка.

Она лежала рядом со мной, прижавшись всем телом, ожидая ответа.

А я не мог ничего сказать. Словно язык проглотил. Будто меня и впрямь расколбасило непо-детски от этого предложения.

- Не бойся. Это будет всего один раз, – прошептала Корни через пару секунд. – Большего мне не нужно. Можешь даже не обещать ничего. Просто не говори сейчас нет. Хорошо?

- Хорошо. Не буду говорить «нет», – ответил я внезапно осипшим голосом.

[1] Сотрудники ЧРП (Части Регулирования Правопорядка).

Глава 4

Глава 4. Вирт-тренинг

- Не туговато? – поинтересовался Бруно, прилаживая «тренировочный» шлем.

- Лучше немного ослабить, – сообщил я, покрутив туда-сюда головой.

Личный телохранитель дона снял «сферу» с моей черепушки и принялся возиться с креплениями. Тони, его брат-близнец и одновременно второй охранник де Вито, занимался лежащей в соседнем «кокпите» мисс Арчет.

- Напарник! Побереги голову! – рассмеялась она из-под наглухо затонированного, спускающегося до подбородка забрала. – В прошлый раз ты её чуть не лишился.

- Разговорчики, – пробурчал Тони, скорее, для проформы, нежели по необходимости.

- Да пошёл ты, – «привычно»» отозвалась Корнелия.

Охранник обиженно засопел, но вступать в словесную перепалку не стал. Отошёл к управляющему вирт-модулю и, что-то ворча себе под нос, запустил «предстартовую» проверку системы. Корни доставала беднягу по всякому поводу, не оставляя без внимания даже самую безобидную фразу и «издеваясь» над ним с нарочитой небрежностью. Тони в ответ потел, стискивал зубы, сжимал кулаки, багровел, однако нарушить приказ хозяина не решался: «Физическую силу применять только в двух случаях: при возникновении угрозы собственной жизни или жизни охраняемого лица».

К Бруно же, наоборот, Корнелия относилась вполне благосклонно и временами даже строила глазки. Словом, вовсю пользовалась методом «разделяй и властвуй» в отношении обоих охранников. Других до нас де Вито не допускал. Видимо, хотел максимально сузить круг владеющих информацией.

Напарница оказалась права, когда говорила, что «проблему Кислицыных» дон так или иначе решит. И он её действительно решил. Уже на следующей встрече «глава семьи» заявил:

- Господин Фомин. Я выполнил данное вам обещание. Мои люди встретились с теми, кого вы искали.

- Я могу их увидеть?

- Нет. Не можете, – ответил де Вито и тут же, не дав мне и слова сказать, коротко пояснил. – Прямо сейчас не можете. Только через два дня.

Я открыл было рот, собираясь сообщить ему, что на нет и суда нет и что пока не увижу Кислицыных, о каких-либо обязательствах с моей стороны не может быть и речи, но дон меня снова опередил.

- Я не настаиваю на немедленном выполнении вами всех наших договоренностей, господин Фомин, – сказал он, остановив меня взмахом руки. – Окончательный ответ вы дадите через сорок восемь часов. А пока, чтобы не терять время, прошу вас заняться подготовкой к рейду. Надеюсь, против этого вы возражать не будете. Времени у нас действительно мало.

Почему у нас мало времени, я не понял, но возражать не стал – согласился на тренировки. А потом, получив локтем в бок от Корнелии и вспомнив, о чем она просила вчера, принял вид деловой и сосредоточенный и выдвинул ещё одно требование. Так сказать, в дополнение к предыдущим. Ну а чего? Гулять так гулять. Кашу маслом все одно не испортишь.

- Синьор де Вито. Во время вчерашней беседы мы с вами забыли кое-что уточнить.

- Что именно? – дон с интересом посмотрел на меня.

- Всякая работа должна оплачиваться. Причём, не только услугами, но и в денежном выражении.

Услышав это, де Вито с довольным видом откинулся в кресле. Кажется, он ждал от нас чего-то подобного и удивлялся, почему это требование до сих пор не озвучено.

Торговались мы почти полчаса. И доторговались в итоге до пяти миллионов наличными в валюте Сектосоюза.

- Ни черта ты, Андреа, не бизнесмен. Торговаться вообще не умеешь, – в сердцах бросила Корни, когда мы остались одни. – Я бы этого типа раскрутила на большее.

- Раньше надо было об этом думать, – проворчал я в ответ, уже прикидывая, как буду распоряжаться своей частью «заработка».

Не знаю, как Корни, а меня лично два с половиной ляма вполне устраивали. Если с деньгами всё выгорит и дон не обманет, вернусь на Москонию, сдам наличность в финчасть, а через месяц-другой получу причитающиеся мне двадцать процентов. С боем, конечно – «финики» у нас ребята прижимистые, с тем, что попало в руки, расставаться не любят. В любом случае, чтобы улучшить жилищные условия, пятисот тысяч хватит мне за глаза. Порадую Жанну приобретением новой квартиры – она об этом давно мечтает, на ста двадцати с копейками метрах семье из пяти человек не очень комфортно…

* * *

- Даю обратный отсчет, – сообщил Тони. – Десять, девять, восемь…

Мы с Корни лежали в соседних капсулах, с надетыми шлемами, опутанные многочисленными датчиками и проводами.

Технология была стара как мир. Зачем проводить в реале изматывающие тело и мозг тренировки, если в наличии имеется «игровое» пространство? Виртуальный мир, как две капли воды похожий на настоящий. Не знаю, где дон раздобыл планы того объекта, куда мы должны проникнуть, но смоделирован он был весьма натурально и «разрисован» до мельчайших подробностей. Это я заметил в первом же выходе в вирт…

- …три, два, один, ноль.

Перед глазами замельтешили оранжево-серые искорки, и через долю секунды привычный мир сменился на сумеречное эдемское небо.

- Похоже на настоящий портал, не находишь? – раздалось в наушниках.

Я повернулся.

Корнелия стояла рядом. В двух шагах от меня, облаченная в бронированный «Скил» - компьютеризированный боевой комплекс русслийской пехоты. Де Вито не поскупился – этот «костюмчик» в своем классе считался лучшим. Точнее, наиболее эффективным по совокупности характеристик. Недаром за технологиями его производства гонялись все без исключения разведки нашего мира. Впрочем, не слишком успешно. ДСБ стоял на страже интересов державы и умело пресекал попытки «утечек».

Как парочка подобных скафандров попала к дону, сказать трудно. Видимо, перекупил у одной из стран-импортеров – частным организациям и физическим лицам эта продукция не поставлялась. Однако хозяин мафиозного клана сумел каким-то образом исхитриться и обошёл все препоны. Прибарахлился по-взрослому, за что ему отдельное и совершенно искреннее спасибо. В родной и до боли знакомой броне я чувствовал себя более чем уверенно. Пусть пока только в «игре», но ведь совсем недалек тот день, когда дело дойдет до реала. И вот тогда возможности экзоскелетного панциря проявятся во всей красе. С фатальным для противника результатом…

- Да, похоже, – согласился я.

…Активная боевая панель, выведенная на лицевой щиток, в игровом «Скиле» была такая же, как в настоящем. Состояние брони, функционирование «механики», готовность вооружения, наличие боезапаса, карта местности с нанесенными на нее «своими-чужими»… Всё как всегда. Однако имелось и небольшое отличие. Еще одна узенькая панелька, отражающая ход «игры», время ее прохождения и, плюс ко всему, «здоровье» новоявленного вирт-бойца.

Тактильные ощущения передавались датчиками на шлем, а через него – в мозг игрока. По-настоящему умереть играющий, понятное дело, не мог, но от болевого шока застрахован не был. Поэтому порог чувствительности датчиков был снижен раза примерно в четыре. И значит, чтобы хоть как-то соотнести нанесенный врагами урон с реальным состоянием организма, требовалась дополнительная цифирь. Понятная и простая. Например, растянутая во весь экран полоска, последовательно переходящая из зеленой зоны в оранжевую, а затем, когда совсем уж кранты, в красную. Отражающийся на этой полосе «процент жизни» скучать не давал. За ним приходилось следить постоянно. Уйдет в «красноту» – даже сбежать не сумеешь, не то что сражаться. В прошлый раз со мной так и произошло. Кажется, вроде еще способен на что-то, а в «действительности» и руку не можешь поднять. Короче, грохнули меня на первом проходе, где-то в середине локации. Банально голову из крупняка разнесли, воспользовавшись малоподвижностью цели. Собственно, на это и намекала напарница, советуя поберечь черепную коробку…

* * *

Смотрю на панель, изучаю характеристики.

Броня – 100%, механика – 100%, радио и лептонная связь – 100%, энергия – 100%. Состояние псевдомышц – идеальное.

В «обычной» жизни так не бывает. Обязательно что-нибудь где-нибудь барахлит. Ну да и хрен с ним, с реалом. Сейчас мы в игре.

Вооружение – 8 «стволов». В настоящий момент активны два: рельсотрон и электромагнитная «пукалка».

Боезапас? Боезапас под завязку.

Медицинский блок – норма.

Здоровье – 100%.

Ремонтно-восстановительный комплекс – 100%. Толпа наноботов расползлась по «скафандру» в полной готовности исполнить свой нанодолг.

Что меня во всем этом смущает?

Помимо максимальных значений всего, что только возможно, меня смущают две вещи: «а» - время выполнения боевой задачи не ограничено, «б» – оснащение универсальное до излишества.

И если насчет первого можно не волноваться (ограничения по времени появятся позже), то второе слегка напрягает. Полная масса «Скила» около полутора тонн, две трети из них – это вооружение и боеприпасы. Полный набор нам с Корни без надобности, цели у нас ограниченные, участвовать в полевом бою не собираемся. И значит, надо решить, какое из вооружений действительно нужно и без чего можно вполне обойтись.

Итак, номер первый по списку. Игло-струнный парализатор. Приблуда полезная. Оставим. Будет чем распугивать местных «гражданских».

Дробовик. Хрен знает, нужен не нужен? Стрелять картечью в упор по особо настырным? Ну, в принципе, остановить их подобным образом можно. А если применить резиновые «полицейские» пули, то летальный исход дуракам вообще не грозит. Короче, подумаем.

Что дальше? Ага. Универсальная штурмовая винтовка. В моем случае, это АРК-70. У Корни М-92. Даже думать не будем, берём.

Крупнокалиберный рельсотрон. Тоже берём. Без него никуда. Легкие броневые щиты и стены из кирпича «рельс» пробивает на раз.

Теперь огнемёт. Температура горения регулируется. Дальность до сотни метров. Можно струей, а можно и капсулами. Закрытые полости выжигаются за доли секунды. Хорошая штука для расчистки узких проходов.

Тяжелый гранатомёт. Работает по сильнобронированным целям. Сложно сказать, встретятся нам такие или не встретятся. Опять будем думать-прикидывать: брать не брать.

Следующий «ствол» – миномёт-ракетница. Нет, ракетницу мы использовать точно не будем. В условиях ограниченного пространства этой дурой особо не повоюешь. Ещё и себя ненароком зацепишь – всякое в жизни бывает.

Последний девайс – малый зенитно-ракетный комплекс. Предназначен для поражения скоростных маневренных целей на высотах до 20 километров и дальностях до 200. Угу, внутри здания самое то. Так что нафиг-нафиг. Обойдемся без ЗРК. Авиации у эдемцев практически нет. Летающих боевых платформ кот наплакал, а с ударными и разведывательными дронами справится и обычная «арка».

Ну вот, вроде бы всё.

Ах, да! Остаётся еще личное оружие офицера и разного рода колюще-режущие приспособления. Их мы трогать не будем. Пистолеты карман не тянут, а всякие там штыки-пилы-кусачки по сути являются продолжением «рук» бойца – в любом случае, пригодятся.

Итог: если убрать всё «лишнее», вес «скафандра» уменьшится килограмм на триста-четыреста. И это хорошо. Заполним освободившееся пространство боеприпасами и парочкой дополнительных батарей. Плюс добавим еще один медицинский блок и ремонтный модуль. В автономном «плавании» тыловые службы не предусмотрены, обеспечивать нас будет некому. Сами себе и ремонтники, и медики, и снабженцы…

- Корни, – говорю я напарнице. – Нам надо решить одну небольшую проблемку.

- Какую? – немедленно отзывается та.

- Мы с тобой работаем в паре. Так?

- Так.

- Однако, как помнишь, в первом выходе по факту действовали кто в лес, кто по дрова.

- Да. Пожалуй, – соглашается девушка.

- Вывод. В команде должен быть старший.

- Предлагаешь себя? – после секундной паузы интересуется Корни.

- Да. Себя. Думаю, у меня боевого опыта больше.

Напарница некоторое время молчит, а затем неожиданно вытягивается во фрунт и лихо козыряет бронеперчаткой:

- Командуйте, мой генерал!

«Намучаюсь я с ней, ох, намучаюсь…», – мысленно качаю я головой, а вслух говорю:

- Ну что ж. Раз порядок субординации установлен, слушайте мой первый приказ, боец Арчет.

- Сэр! Готова выполнить любое приказание, сэр! – ест меня глазами Корнелия.

Глаз её я, конечно, не вижу (за броневой маской хрен чего разглядишь), но уверен, что всё обстоит именно так. В общем, издевается она надо мной… Ну и пусть издевается. Главное, чтобы команды, как только понадобится, выполняла. На автомате и не задумываясь.

- Итак, первое. С этой минуты для вас, боец, более не существует никаких Корни, Андреа и прочих… эээ…

- Живых людей, – подсказывает напарница.

- Да. Именно так. Живых. Точнее, живущих обычной гражданской жизнью. С этой минуты мы используем исключительно позывные.

- Осмелюсь спросить, сэр. Какой позывной вы выбрали для себя?

- Можешь называть меня Доктор, – сообщаю я с самым серьезным видом.

- Ух ты! Здорово! Андреа, а можно я буду называть тебя Док?

- Корни! Мы же договорились. Никаких имен.

- Даже в постели? – невинно интересуется девушка.

«Вот, ёлки-моталки! Ну что ты будешь с ней делать?!»

Прокашливаюсь и коротко поясняю:

- Вне службы имена допустимы. Здесь – нет.

- Понятно, сэр! – рапортует Корнелия. – В таком случае, я – Спарки.

- Отлично. Теперь о порядке связи и условных сигналах. Во время переговоров по радио никаких слов не произносим…

- Как это?

- Обыкновенно. Вместо членораздельной речи щелкаем языком. Примерно так.

Демонстрирую, как именно это должно звучать.

Девушка повторяет.

- Молодец. Один щелчок – готовность или отбой.

- Ясно. Один щелчок – вход в канал или выход.

- Да. Два щелчка – «у меня всё в порядке, работаем по плану».

- Тоже понятно.

- Три – «есть проблемы» или «опасность». Один длинный, два коротких – «срочно требуется помощь». Два коротких, один длинный – «иду на выручку, жди». Три раза по два коротких – «следую своим курсом, помочь не могу».

- И это всё?! – кажется, Корнелия удивлена. – Всего шесть сигналов?!

Пожимаю плечами (в броне это выглядит весьма впечатляюще):

- А зачем больше? Больше только запутаешься.

- А если случается что-то важное? Если надо обязательно передать какую-нибудь информацию, а без слов не выходит? – не успокаивается напарница.

- В таком случае включаем лептоннную связь.

- А что, сразу её включить невозможно?

- Всё возможно, – снова качаю мысленно головой (какие простые истины приходится объяснять). – Только не забывай. Нам доподлинно неизвестно, какие методы РЭБ применяет противник.

- А-а, вот оно что… То есть, понятно, сэр.

По-моему, она просто придуривается. Наверняка ведь знает и о способах упрощенной речевой кодировки в САЛБО, и о более чем вероятном скрининге, и о системе позывных среди участников группы... Однако делает вид, что ей это всё в новинку. Вот ведь хитрюга какая…

- Хорошо. Переходим к следующему пункту. К вооружению.

- А что с ним не так? – опять «удивляется» Корни.

- Всё не так, – заявляю я и начинаю выкладывать соображения относительно предстоящего рейда…

* * *

Объект, который требуется «легонько пограбить», расположен внутри горы. Судя по карте, скальный массив от подножия до вершины сплошь пронизан ходами и галереями. Искусственного ли происхождения, естественного – не столь важно. Важно то, что они связывают между собой огромное количество пещер-помещений. В совокупности гора и всё, что внутри, представляют собой некий научно-исследовательский центр, специализирующийся на изучении влияния «электрострунного» излучения на мозговую деятельность высших приматов. Дону, а значит, и нам с Корни, сами приматы ни разу не интересны. Нас интересуют результаты исследований эдемских ученых. И то – не все, а лишь касающиеся особей «саранчи».

С этими «милыми» созданиями я познакомился девять годков назад на Уралии. И тогда же сумел впервые, на адреналине, в миг смертельной опасности, открыть портал в параллельный мир. А затем, мало того, что удержал его в спящем режиме, так еще и открыл в обратную сторону. Совершенно не осознавая, что и как делаю… Что же касается «саранчи», так эти кузнечики-переростки меня там едва не схарчили. Чудом спасся. Во-первых, потому что их ментальный удар на меня не подействовал, а во-вторых – что взял-таки себя в руки и нашёл способ, как бороться с зубастым «проклятием» десятков миров, межзвёздными «пожирателями», за считанные дни умножающими на ноль фауну любой планеты…

В те дни я еще не знал подлинной истории нашего мира. Не знал, что существует Эдем и другие, что плотоядным «кузнечикам» можно успешно противодействовать, что наши спецы давным-давно разработали план зачистки от «саранчи» соседних миров, что план этот называется «Электровеник» и что сам я тоже могу поучаствовать в процессе уничтожения тварей. Могу как боец, могу как разведчик, как координатор, как мастер по переброске сводных команд быриков и людей в нужную точку… Жаль, время для наступления «по всем фронтам» пока не настало. Выжидают чего-то наши правители. А чего – непонятно…

- Поехали, – командую я и направляюсь к вентиляционной шахте.

Корни «ныряет» в более широкую лифтовую.

Дороги у нас разные. Её путь лежит через научный сектор, мой – через инженерные сооружения и склады. Соединиться планируем возле подножия, среди «маскирующих» исследовательский центр развалин. То есть, пройти объект мы собираемся сверху-вниз. По принятому ещё до погружения в вирт плану наши порталы «вывешиваются» на крыше (она же вершина горы). После чего переводятся в режим ожидания, «привязываются» к камушкам-артефактам и удерживаются в таком состоянии до окончания рейда. Потом мы их заново синхронизируем, активируем и уходим с добычей в родной мир.

На первый взгляд, план проще некуда. Вошли внутрь горы, нейтрализовали персонал и охрану, обманули ловушки, изъяли интересующие нас предметы, выбрались из опасной зоны, смылись через двойной портал. Аллес.

Однако всё оказалось не так просто, как виделось на бумаге и в мыслях. «Суровая правда жизни» внесла в план коррективы.

Дело в том, что у нас с Корни разные «постоянные времени». Я свой портал могу удерживать в «гибернации» без малого четыре часа, а вот Корнелия свой, увы, держит не больше восьмидесяти минут. А так как «скорость эскадры равна скорости самого медленного корабля», то и время, потраченное на выполнение боевой задачи, не может превысить час двадцать. Или даже час с четвертью: ефрейторский зазор нам отменять ни к чему.

То есть, если попробуем пройти этой рейд парой, последовательно забирая сначала коконы, а затем исследовательские материалы, за семьдесят пять минут нифига не управимся. Один из порталов погаснет, и уйти из Эдема уже не получится. Быстро создать новый портал мисс Арчет не сможет. Даже если использует для восстановления сил «ускоренный» способ. Местные попросту не дадут нам ничего сделать – тут же сядут на хвост, зажмут где-нибудь « в уголке» и, в конце концов, пусть и с потерями, но ухайдакают. Без вариантов. В итоге и дон ничего не получит, и мы… останемся только строчками в секретных списках без вести пропавших агентов.

Поэтому-то и приходится менять изначальный план. В рейд мы теперь идём не вместе, а по-отдельности. Параллельными курсами. У напарницы цель – «бумага», у меня – «образцы». Но дойти до подножия должны оба. Иначе не стоило и огород городить…

* * *

Щелкаю один раз в гарнитуру.

Слышу в ответ два щелчка – значит, у Корнелии всё в порядке.

На всякий случай включаю лептонную связь. Хотя и нет пока оснований для беспокойства, но… чёрт его знает, предчувствия у меня какие-то нехорошие.

- Как обстановка?

- Нормально, – цедит сквозь зубы напарница. – Лезут и лезут уроды. Скоро все шахты и коридоры завалят.

- В каком смысле?

- В прямом, – чертыхается Корни.

Даю отбой, выхожу из канала. Хорошо, что предчувствия обманули. Но, с другой стороны, лучше слегка перебдеть. Береженого, как известно, бог бережет.

В руках у меня рельсотрон, на панели светится зеленью иконка тяжелого граника - «бигтрэш» (так называет гранатомет Корнелия) я могу использовать в любую секунду.

От парализатора, увы, пришлось отказаться. Все, кто попадаются мне на пути, облачены в броню и имеют иммунитет к «струнам». Видимо, этот центр охраняют бойцы особого подразделения. Может быть, даже «чистильщики». А с такими, как водится, надо работать только на поражение. Проявишь «гуманизм», оставишь в живых раненого или поднявшего руки, сам потом пожалеешь – обязательно выстрелят в спину из припрятанного оружия. Так что последние полчаса я буквально «иду по трупам». Автоматические «ловушки» не в счёт, с ними разбираться не в пример легче – совесть спокойна, никто кровью не умывается.

У Корни ситуация ничем не лучше. Хотя ей под руку подворачиваются, в основном, гражданские – инженеры, ученые, техники, лаборанты, уборщики – от «силовиков» они отличаются только отсутствием бронеэкипировки. Оружие есть у всех и применяют они его не раздумывая. Поэтому напарница тоже действует по принципу «пленных не брать». Струя из огнемета по коридору, три гранаты из подствольника в холл, «рельс» выбивает перегородки и двери, а дальше в ход идет штурмовая винтовка. Дробовик, который мисс Арчет все-таки выпросила у меня, остаётся в «пассиве» - применять его и некогда, и не по кому.

Мне же это «ружьишко» и вовсе без надобности. Накоротке я ни с кем не «общаюсь». Использую гранатомёт. «Липкой» миной вышибаю в стене широкий пролом, запускаю туда капсулу с «огнесмесью», бью из «рельса» по всему, что кажется подозрительным, а после, как и Корнелия, работаю штурмовой винтовкой. По жёсткому варианту. Зачистка должна быть качественной и всеобъемлющей – получить очередь из вольфрамовых стрелок от затихарившегося в уголке хитрована желания нет. Первым стреляешь – дольше живешь. Те, кто пытался это правило опровергнуть, чаще всего о результатах исследований поведать уже никому не могли. Мёртвые, как известно, не разговаривают…

К целия продвигаюсь хоть и не быстро, но, в целом, довольно уверенно. Правда, на душе постоянно кошки скребут. Не хочется убивать ничего не сделавших мне эдемцев. Уверен, что у большинства охранников-«чистильщиков» руки по локоть в крови, но всё равно – тяжко заставлять себя думать о них как о мишенях. Хорошо, что, в отличие от напарницы, живых мне попадается не так много. За тридцать минут – четырнадцать человек. Всё «остальное» - или простреливающие прямые участки пулеметные роботы, или хитрые механизмы, роняющие на голову бетонные глыбы, выпускающие из щелей в стене струи огня, открывающие ловчие ямы и взрывающие заложенные на пути фугасы и мины.

Все ловушки снабжены управляющими электронными модулями, поэтому определяю я их на раз-два. Заранее, с помощью «специального» зрения – эта «функция» присутствует и в виртуале. Сомнений нет, дону известно о наших с Корни «способностях».А вот микропорталы я создавать не могу. Точнее, могу, но делать это не собираюсь. Каждый прокол в иную реальность (или в пространство, как у Корнелии) отнимает некую толику от времени «гибернации». Основной портал может схлопнуться раньше, чем это необходимо. Причем, существенно раньше, с катастрофическими для всех последствиями. Никому неохота застрять в Эдеме надолго. Ни мне, ни напарнице, ни соответственно дону. Хотя он, конечно, здесь не присутствует, сидит себе в своей резиденции и ждёт результатов очередного «забега».

«Мертвую» машинерию я нейтрализую стандартным способом. Заставляю ее срабатывать раньше срока. Посылаю вперед пулю, гранату, бетонный обломок, а затем просто обхожу препятствие или уничтожаю его с помощью «подручных средств». Из «арки», из «рельса», из граника, из огнемета – выбор богатый, главное, чтобы боеприпасов хватило. А их у меня пока что в достатке. Помимо имеющихся в «Скиле» есть еще те, что до поры до времени хранятся в специальном контейнере. Короб с повышенной бронезащитой закреплен у меня на спине. В него впоследствии следует загрузить найденные «образцы», а пока он используется как оружейный цинк и модуль жизнеобеспечения. Доберусь до цели, патроны с гранатами перекочуют в основную укладку, а коконы саранчи займут освободившееся место в контейнере…

Дохожу до очередной «преграды».

Не нравится мне этот проход. Людей в нем как будто бы нет, но не видно и привычных уже ловушек. И электроники не наблюдается. Словно «вымерло все до рассвета». Шагай себе и шагай. Как по шоссе в пустыне.

Бросаю в проход попавшийся под руку камень. Жду. Реакции никакой. Никто не стреляет, никто не выскакивает из тайных укрытий, ничто не взрывается, не падает, не горит. Картина почти идиллическая. Широкая галерея, подсвеченная дежурными лампочками и, судя по карте, четырежды меняющая направление, общей длиной около пятисот метров. И при всём при том абсолютно пустая. «Мирная» до дрожи в коленях. Терпеть не могу подобное. Обязательно сейчас какая-нибудь гадость полезет.

Снова выхожу на связь с Корни.

Ответ – три щелчка.

Ох, ты, ёшки-матрешки! Выходит, у нее тоже проблемы.

- Спарки-Доктору. Что случилось?

Напарница не отвечает.

Несколько раз повторяю запрос. Результат – тот же. Корнелию я не слышу.

Или связь барахлит, или… надо готовиться к худшему. Даю в эфир «три двойных» и, мысленно выдохнув, ступаю в проход. Хрен с ними, с предчувствиями. Галерея, так или иначе, должна быть пройдена…

«Сюрпризы» начинаются через десяток шагов. На полу появляется какая-то липкая дрянь, и я к ней мгновенно приклеиваюсь. Быстро отцепиться от «клейстера» нифига не могу, а тут еще пулеметы. Лупят по мне с трёх сторон, не давая опомниться. Броня буквально течет, нанороботы с повреждениями не справляются, полоска «здоровья» ползёт в красную зону. Пускай в виртуале чувствительность снижена, но всё равно – ощущения не из приятных. Я словно муха, попавшая в паутину, и пауки уже тут как тут – «кровь высасывают» почище вампиров.

С большим трудом подавляю из «рельса» две огневые точки, но с третьей справиться не успеваю. «Жизнь» – ноль процентов. Сознание гаснет, боль постепенно уходит, и через секунду-другую я «возрождаюсь» на вершине горы. Без брони и вооружения.

Трясу головой. Медленно отхожу от случившегося.

- Грохнули? – сочувственно спрашивает Корнелия.

Девушка «загорает» в двух шагах от меня. Броня на ней тоже отсутствует. Выходит, ее тоже «убили», только пораньше.

- Грохнули, – киваю в ответ и присаживаюсь на ближайший валун. – Решил, что умнее всех. Поперся в нахалку, получил по полной программе. Был бы под черепом мозг, выбили б напрочь.

- А меня быры пришили, – сообщает напарница, щурясь на заходящее солнце.

- Какие такие быры?

- Обыкновенные. Похожи на наши Самумы, – вздыхает Корни. – Шкуры у них толстенные, рельсом не пробиваются. Натуральные танки.

- М-да, надо было гранатомет тебе дать, – глубокомысленно заявляю я, прикидывая, что мы еще упустили.

- Надо, – соглашается девушка. – А дробовик и иголочки мне вообще не нужны. Толку от них как от козла молока…

Тактику боя, с учетом прежних ошибок, мы обсуждаем минут пятнадцать. Затем поднимаемся на ноги и заново включаем тренировочные вирт-панели. Пройти объект надо сегодня. Раза четыре, как минимум, для закрепления результата. А вот ограничения по времени прохождения будем отрабатывать завтра, на свежую, так сказать, голову…

* * *

Снова стою перед этой чертовой галереей. Опять думаю-размышляю.

Щелчок в наушниках.

- Доктор, ответь Спарки.

- В канале.

- У меня всё путем, – хвастается Корнелия. – Пришибла уродов.

- Молодец. Дальше только не зарывайся.

- Постараюсь.

Щелчок. Конец связи.

Ну что ж, попробуем поддержать почин. Не век же мне ходить в отстающих.

На этот раз действую более осмотрительно. Клейкую гадость выжигаю из огнемета и тут же, не отходя от кассы, разбираюсь с пулеметными точками. Противник тоже меня достает, «здоровье» падает сразу на восемь процентов. Восстанавливаюсь с помощью медицинского модуля и двигаюсь дальше. А дальше, увы, всё повторяется. Каждые десять метров та же петрушка. Клей на полу и пулеметный огонь в упор. Броня у меня всё тоньше и тоньше, а возможностей восстановить пошатнувшееся здоровье все меньше и меньше – медблок, увы, не резиновый, как и боезапас в укладках.

В итоге, до первого поворота я дохожу с жалкими двенадцатью процентами жизни и почти без защиты. А потом, из чисто спортивного интереса заглядываю «за угол».

Блямс! Меня убивают. Бронебойной болванкой из стоящего на прямой наводке орудия. Нихрена себе дуля! Поставили в коридор безоткатку и лупят из нее по случайным прохожим. Вот ведь редиски какие…

- Убили? – задает риторический вопрос Корнелия.

Мы снова сидим на вершине. В самом начале пути. Жалко, конечно, но нас опять ухайдакали.

- Ты же говорила, у тебя всё путём, – удивляюсь я, потирая «ушибленную» виртуальным снарядом грудь.

- Было путём, – разводит руками напарница. – Быриков гранатами приложила, не успела порадоваться, саранча налетела. Пока, блин, разобралась, что к чему, пока переключилась на струнку, навалились всем роем. Пискнуть не успела, загрызли в момент.

- О как! – качаю я головой и начинаю рассказывать о своих злоключениях...

* * *

Галерею я одолел с четвертой попытки. Пройти её и вправду оказалось задачей нетривиальной. И всё же она была решена. Разгадка таилась за боковыми стенами. Именно там находились механизмы управления ловушками. В итоге я просто пробил взрывчаткой пролом сначала в левой стене, а затем в правой.

«Застенные» техпомещения были забиты пневмопроводами и рычажными передачами. Ни одной электронной детали – только механика. Прямо стимпанк какой-то. Располагались управляющие блоки сегментами, в шахматном порядке, перекрывая друг друга и обе стороны галереи. Два модуля слева, два справа, и так – до конца прохода. То есть, приходилось сперва крушить машинерию в одной комнатушке, потом возвращаться назад, перебегать в следующую, опять возвращаться и пробивать новую «дверь» в новом сегменте… Работа, конечно, муторная, но результат того стоил.

Операторы всей этой хрени обнаружились в последней комнате.

Разговор с ними получился короткий. Осколочная граната в центр помещения и – беседовать больше не с кем, даже контрольные выстрелы не нужны.

И карта, как выяснилось, не врала. Хранилище коконов находилось сразу за «полосой препятствий». Сама галерея состояла из пяти широких и ровных участков. Два из них защищались орудиями, три – пулеметами. Причем, чтобы остановить-обездвижить прорвавшегося диверсанта, использовалась не только клейкая масса. Применялись еще и фугасы, ямы, рушащиеся на голову бетонные плиты, встающие поперек прохода броневые перегородки. Пробиться к хранилищу в лоб мне бы не удалось – дошёл бы до середины пути, а там или смерть, или плен. Я предпочел бы первое, попасть в эдемскую пыточную – врагу не пожелаешь…

У Корнелии тоже всё получилось. И тоже с четвертой попытки. Задачу напарница решила довольно «изящным» способом – просто и, я бы даже сказал, чисто «по-женски». На этот раз она не стала мочить всех подряд. Не обращая внимания на урон, прошла на скорости бОльшую часть этажей с «живыми», грохнула по-быстрому обоих вражеских роботов, после чего укрылась в одной из глухих подсобок. В результате, выпущенная на свободу и заполонившая все входы и выходы «саранча» элементарно не успела добраться до девушки, столкнувшись с толпой преследующих Корни эдемцев. Зубастым «кузнечикам» было без разницы, на кого нападать. Пищей оголодавшим тварям служила любая органика, а уж разумная - тем паче.

Битва людей с «насекомыми» продолжалась недолго. Яростный бой длился не больше пяти минут. Выживших почти не осталось – две равновеликие силы друг друга практически уничтожили, освободив тем самым дорогу на нижние ярусы...

- Ты прямо как та обезьяна с холма, наблюдающая за схваткой тигров, – заметил я, просмотрев запись сражения.

- Ну а что еще оставалось делать? – пожала плечами напарница. – Кровищи, конечно, много, но другого способа я, к сожалению, не нашла…

* * *

Виртуальную «гору» мы проходили еще восемь раз. Оттачивали «технику», изучали возможности брони и вооружения, меняли маршрут, пробовали разные варианты взаимодействия, испытывали на прочность себя и противника. Словом, когда я выбрался из вирт-капсулы, чувствовал себя выжатым как лимон, голодным как волк и уставшим как ездовая лошадь. Шестнадцать часов, проведенные без сна и без отдыха, даже в придуманном мире считаются перебором.

Спали мы в эту ночь как убитые. И ни о каком интиме не помышляли – не было ни сил, ни желания.

А на следующий день добавились новые вводные. Появилось ограничение по времени прохождения – час пятнадцать и ни минутой больше. Конфигурация ловушек тоже менялась теперь раз за разом, так же как и количество и качество вражеских боевых единиц. Доходило до того, что и мне, и напарнице приходилось едва ли не продираться сквозь скопище быров, людей и прущей на убой «саранчи». Видимо, дон не был до конца уверен в точности имеющейся у него информации и потому желал «испытать» все возможные варианты. Мы с Корни не возражали. Лучше потратить время и силы на тренировку сейчас, чем кусать локти потом, в реальном бою, кляня себя за лень и самоуверенность…

Облегчение наступило только на третьи сутки.

Де Вито отменил утреннюю «тренировку», а вместо нее «пригласил» на беседу сначала Корнелию, а затем и меня. С мисс Арчет дон общался часа полтора. Какие темы они обсуждали, сказать сложно. В апартаменты девушка вернулась с явно испорченным настроением. Хмурила брови и на все расспросы отвечала либо уклончиво, либо вообще отмалчивалась. Выяснить причины ее недовольства мне так и не удалось – в дверь постучали, и появившиеся Тони и Бруно «сопроводили» меня к дону.

- Итак, господин Фомин, настало время определиться, – сообщил де Вито, как только охранники покинули кабинет.

- Вы доставили сюда Елену и Игоря? – поинтересовался я, усаживаясь напротив.

- Да. Они согласились быть моими гостями, – кивнул хозяин планеты.

- Я могу их увидеть?

- Не только увидеть, но и поговорить, – ответил дон…

* * *

Гостевой блок, в котором обитали Кислицины, ни по площади, ни по оснащению – вплоть до мебели и декора – от нашего не отличался. Разве что количеством спален. У нас – одна открытая и большая, с огромной, напоминающей футбольное поле кроватью. У них – две закрытые и поменьше.

- Добрый день, – произнёс открывший дверь мужчина. Среднего роста, подтянутый, с широким лицом и совершенно седыми, стоящими ёжиком волосами. Глаза, несмотря на достаточно моложавый вид их обладателя, молодыми отнюдь не выглядели. Скорее, наоборот – много чего повидавшими на своем веку, наполненными мудростью и усталостью.

- Добрый, – кивнул я, входя в помещение.

Сопровождающие меня Тони и Бруно остались снаружи. Видимо, имели указание дона не мешать общению «хозяев» и «гостя».

- Вы, как я понимаю, Андрей, – сказал мужчина, захлопнув дверь и закрыв ее на засов.

- Да. А вы, как я понимаю, Игорь.

- Верно, – усмехнулся он, отступая на шаг и делая приглашающий жест. – Милости прошу к нашему шалашу.

На диван мы садиться не стали – по старой русслийской традиции разместились на кухне.

- Лен! К нам гости! – крикнул Игорь, едва мы уселись за стол.

- Хорошо. Я сейчас, – послышалось из-за двери одной из спален.

Девушка вышла через минуту. Вышла и, увидев меня, неожиданно замерла. Буквально на миг, словно никак не ожидала встретить здесь подобного гостя. Не знаю почему, но мне показалось, что она меня откуда-то знает. Причем, с давних пор. Сам я до этого дня видел её только на фотографии.

А вообще она симпатичная. Высокая, стройная, с приятным лицом и отличной фигурой. Только почему-то в очках, что странно. Коррекционно-зрительные очки считаются в нашем мире забавным анахронизмом. Действительно, зачем их носить, если любой страдающий миопией может обратиться к врачу, и уже через час-полтора зрение будет полностью восстановлено. Операция несложная и почти безболезненная, ее делают едва ли не «на коленке». А те, кто боится довериться эскулапам, могут поступить еще проще. Лёгкое напыление на сетчатку, и года на три о проблемах со зрением и думать забудешь. Потом, правда, приходится смывать старую нанопленку и напылять новую, но, в любом случае, это гораздо удобнее, чем ежедневно вставлять в глаза специальные линзы или надевать на нос очки…

- Здравствуйте. Я – Лена, – девушка протянула руку.

- Андрей, – привстал я со стула, пожимая девичью ладонь. Вообще-то ее положено целовать, но в наших условиях это выглядело глуповато.

И ещё одна странность. На указанные в анкете 34 года Лена никак не тянула. Максимум, 26-27. Да и брат ее, если бы не глаза, тоже выглядел лет на десять моложе реального возраста, где-то на тридцать с копейками вместо сорока одного.

- Простите, но прежде, чем начать разговор, я бы хотел задать вам один вопрос, - заявил я, когда девушка заняла место слева от брата…

- Спрашивайте, – произнес Игорь.

- Вариант два. Пятьсот двадцать восемь. Сколько?

- Четыреста шесть, – немного подумав, ответил Игорь, после чего внимательно посмотрел на меня. – Теперь ваша очередь. Вариант четыре.

- Двести семнадцать, – сообщил я, произведя нехитрые вычисления.

- Надеюсь, проверки закончились? – улыбнулся Кислицын. – Или будете смотреть на сетчатку?

- Буду.

- Ну что ж. Извольте, – пожал плечами мой собеседник.

Я, конечно, не робот и вместо глаз у меня не фотодетектор, однако память хорошая и кое-какие детали на радужной оболочке запомнить могу. Остается только сравнить их с имеющимися в наличии «образцами».

В глаза Игорю смотрю секунд тридцать, Лене – в три раза дольше. Пытаюсь найти отклонения от «эталона» и не нахожу ни единого. Да, это и вправду брат и сестра Кислицыны. Сомнений здесь быть не может.

* * *

Глаза у девушки светло-серые с поволокой. По выраженности, по форме, по глубине почти как у Жанны, только у той зеленые. Словом, красивые у Лены глаза, трудно от таких оторваться…

«М-да, что-то меня опять не в ту сторону потянуло…»

- Предлагаю на «ты», – говорю я, закончив проверку.

- Согласен... Согласна, – кивают по-очереди Игорь и Лена.

Обвожу взглядом апартаменты. Ищу приборы скрытого наблюдения.

- Можешь не искать, закладок здесь нет, – вновь улыбается Игорь.

Поворачиваюсь к нему слегка ошарашенный. Откуда он знает, во-первых, о моем «даре», а во-вторых, что жучки в «квартире» отсутствуют.

- Подружка твоя здесь уже побывала, – поясняет Кислицын через секунду.

Я опять удивляюсь:

- Какая подружка?

- Специальный агент ГлобЧМОрг Корнелия Арчет, – отвечает за брата Елена. – Знакомиться приходила.

- А-а… – выдавливаю я из себя, собирая в кучку разбегающиеся мысли.

- Любопытная, скажу я, особа, – продолжает тем временем Игорь. – На твоем месте, Андрей, я бы не слишком ей доверял. В этом деле у нее свой интерес. Какой, сказать не могу. Не знаю пока.

- Ну… у всех у нас свои интересы, – пытаюсь я «защитить» Корнелию. – Вы вот, я так полагаю, тоже согласились сотрудничать с доном. Или не согласились ещё?

- Иного выхода у нас не было, – вздыхает Лена.

- Шантаж?

- Не совсем, – качает головой Игорь.

- Что значит не совсем?

Кислицыны переглядываются.

- У де Вито есть информация. У нас её нет, – говорит девушка.

Продолжаю допытываться:

- О чём информация? Или, может, о ком?

- О сыне, – с секундной задержкой сообщает Елена.

- О внуке, – добавляет Игорь.

Ничего не понимаю. Чешу затылок, гляжу на «брата с сестрой».

- О твоём сыне? – тупо переспрашиваю я сидящую напротив красавицу.

- Да. О моём сыне. И о его внуке, – кивает она на Игоря.

- То есть… – до меня, наконец, доходит суть сказанного.

- Ты правильно думаешь, – снова вздыхает девушка. – Игорь мне вовсе не брат. Игорь Васильевич – мой отец.

Изо всех сил стараюсь казаться невозмутимым. Пытаюсь осознать сказанное.

Догадка приходит, как всегда, неожиданно.

- Вы из Эдема, – не то спрашиваю, не то утверждаю я, быстро переводя взгляд с дочери на отца и обратно.

- Ты прав. Мы родились в Эдеме, – после короткой паузы подтверждает мою «безумную» мысль Игорь. – А три дня назад побывали там ещё раз. По настоятельной просьбе синьора де Вито…

Глава 5 (1)

Глава 5. Хелен

Противная трель вывела Хелен из полудремы. Звонил стационарный коммуникатор. Вставать с кушетки желания не было. Голова до сих пор болела – видимо, утренний приступ ещё не прошёл. Но девушка всё-таки пересилила себя и подошла к аппарату…

- Миссис Сауриш-Холитоум? – осведомились в ком-трубке.

- Я слушаю, – устало вздохнула Хелен.

- Брэнд-менеджер северного подразделения ЮБиАй Стив Корбел, – представился абонент.

- Добрый день, мистер Корбел.

- День, мэм. Я звоню вам по поручению сэра Джозефа Стейтона.

Хелен мысленно чертыхнулась и тут же тихонечко охнула от вновь накатившей боли. Выслушивать что-либо, касающееся сэра Джозефа, хотелось сейчас меньше всего.

- Миссис Сауриш, вы в порядке? С вами всё хорошо? Вы меня слышите? – изобразил озабоченность офисный клерк.

- Да-да, я вас прекрасно слышу, – взяла себя в руки Хелен. – Вы звоните от мистера Стейтона. Как я понимаю, он желает мне передать что-то важное, иначе бы вы сюда не звонили.

- Да, мэм. Именно так, – отозвался Корбел. – Сэр Джозеф настоятельно просит вас встретиться с ним сегодня.

- Где и когда? – холодно поинтересовалась девушка.

- В пятнадцать тридцать, в главном здании корпорации.

- Хорошо. Передайте мистеру Стейтону, что я буду в его офисе в половине четвертого.

Хелен опустила трубку на «базу» и тяжко вздохнула. Джозефа Стейтона она ненавидела всей душой. А еще презирала. Относиться к этому джентльмену как-то иначе было решительно невозможно.

Джозеф и Джордж, отец Хелен, более тридцати лет считались друзьями. Вместе учились в университете Мэйнтауна, вместе поступили на службу в «United Brain Investigations», вместе переехали в Каутвилл, вместе ухлёстывали за одной и той же девушкой из отдела по связям с общественностью. И даже то, что Элис в итоге предпочла Джорджа, не стало причиной для прекращения дружбы. Это сейчас Хелен отчетливо понимала, что Стейтон уже тогда затаил на друга обиду, но демонстрировать ее в открытую не решился. Дальше – больше. Вскорости выяснилось еще одно «отличие» Джорджа от Джозефа. Отец Хелен был гением от науки, в то время как Стейтон – посредственностью. Тем не менее, Джордж Сауриш не оставлял приятеля своими заботами и постоянно тянул его за собой. Делился идеями, помогал с карьерой, пристраивал в сулящие перспективу проекты. А когда вошел в число акционеров компании (всего 2 процента, но и их хватило бы на безбедную жизнь нескольких поколений семьи), широким жестом отдал Стейтону половину собственной доли.

А потом случилось непоправимое.

Это произошло четырнадцать лет назад.

Доктор Стейтон (он уже успел к тому времени получить ученую степень и должность заведующего лаборатории объекта «Скала») пригласил жену друга на закрытый от широкой публики эксперимент. Видимо, просто хотел привлечь ее в качестве близкого к руководству компании специалиста и выбить через нее дополнительное финансирование.

Элис, недолго думая, согласилась и, не поставив в известность мужа, взяла на «экскурсию» пятнадцатилетнюю дочь.

Увы, эксперимент прошёл не так как задумывалось и завершился трагедией.

Коконы «саранчи» с изменённым геномом, которые исследовал Стейтон, неожиданно активировались и нанесли ментальный удар по присутствовавшим в помещении людям. Всё бы ничего, но, как оказалось, Элис, единственная из всех присутствующих, не имела иммунитета к воздействию «насекомых». Мало того, из-за неудачного расположения ретрансляторов удар был усилен в десятки раз и пришелся строго по тому месту, где находились мать с дочерью. Элис погибла мгновенно, а Хелен на всю оставшуюся жизнь получила регулярные приступы сильнейшей головной боли, повторяющиеся из года в год и, к сожалению, неизлечимые.

После эксперимента Стейтон едва ли не на коленях стоял перед Джорджем, бился головой о паркет, умоляя простить, уверяя, что даже не подозревал о том, что Элис не входит в круг «избранных», имеющих природную защиту от «саранчи».

Профессор Сауриш друга простил…

* * *

Встречаться со Стейтоном девушке не хотелось. Однако именно он решением Совета Директоров UBI был назначен куратором проекта «наследие Джорджа Бэзила Сауриша». Сама же Хелен трудилась в проекте в качестве главного исполнителя. Разбирала архивы отца, сводила воедино события и факты, искала нереализованные идеи… Как раз идеи и интересовали больше всего мистера Стейтона, ныне генерального менеджера северного подразделения корпорации.

За полтора десятка лет, прошедшие со дня смерти Элис, он умудрился обогнать друга в карьерном росте. После потери жены из Джорджа как будто вынули некий невидимый стержень. Раз за разом профессор отказывался от высоких административных постов, говоря, что теперь в его жизни есть только два интереса: наука и дочь. Всю работу по продвижению своих проектов он скинул на Стейтона. А тот беззастенчиво этим пользовался и частенько присваивал себе результаты сделанных Джорджем открытий. Отцу было на это плевать, он с головой уходил в собственные исследования, не обращая внимания на оформление их итогов. И только для дочери делал особое исключение. С жаром рассказывал ей о работе, пытался направить ее жизнь в нужное русло, носился с ней по врачам, всячески ограждал от бытовых забот и проблем.

Девушка любила отца и даже прощала то, что он волком смотрел на появляющихся у нее время от времени ухажеров, всякий раз давая им от ворот поворот, ревниво оберегая от поклонников «неожиданно» выросшую малышку Хелен. И только однажды он допустил «слабину». В тот день, когда в их доме появился Эндрю.

Молодые люди встретились совершенно случайно, но обстоятельства их знакомства были весьма необычными. На выходящую из танцевального клуба Хелен набросились какие-то хулиганы, скорее всего, любители наркотической дури, ищущие денег на дозу, и если бы не проезжающий мимо экипаж полиции, девушке пришлось бы туго. Эндрю, служивший тогда обычным патрульным, вместе с напарником быстро скрутилиуродов, а затем, препроводив их в участок и сняв показания с потерпевшей, предложили отвезти ее домой на полицейской машине. Хелен отказываться не стала - после всего случившегося ей было страшно идти одной по темным улицам Каутвилла.

Быть сопровождающим вызвался Эндрю. А когда он, в форме и при оружии, вошёл в дом профессора, то… мужчины просто посмотрели друг другу в глаза и молча пожали руки.

Бракосочетание Эндрю Холитоума и Хелен Сауриш состоялось спустя полгода. А еще через девять месяцев родился Вик.

Джордж во внуке души не чаял. И даже помыслить не мог, что Вик может жить отдельно от деда. Молодые родители пытались уговорить профессора отпустить их в «свободное плавание», но тот был непреклонен: «Вы будете жить у меня и – точка!»

Тем более, что дом был явно великоват для одного человека, да и располагался к тому же в престижном районе, недалеко и от штаб-квартиры корпорации ЮБиАй, и от Главного полицейского управления.

Шесть с половиной лет прожили под одной крышей известный ученый, его дочь, зять и внук.

А потом Джорджа Сауриша не стало.

В один из весенних дней на пороге появился курьер корпорации и сообщил Хелен горестное известие. В лаборатории профессора Сауриша произошел взрыв, сам профессор погиб, с причинами несчастного случая разбирается служба безопасности ЮБиАй и представители Специального корпуса…

* * *

Боль в голове слегка поутихла.

«Всё-таки хорошо, что Эндрю уже лейтенант, – подумала Хелен. – Может иногда позволить себе задержаться дома, а не нестись со всех ног на службу. Даже не представляю, что бы я сегодня делала без него».

Муж ей и вправду помог – позвонил с утра в управление и, сообщив, что будет попозже, целый час занимался Виком: будил, делал зарядку, собирал в детский центр, готовил овсянку на завтрак. А после того как отвез сына в корпоративный «daycare»[1], специально вернулся домой – убедиться, что с женой всё в порядке и приступ постепенно проходит. Словом, пробыл с Хелен ещё минут сорок.

Девушка глянула на часы. Сейчас половина двенадцатого. Есть время и в порядок себя привести, и к встрече как следует подготовиться, и свежим воздухом подышать.

Чаще всего она «дышала воздухом» в центральном парке. Днём там народу немного, гораздо меньше, чем утром, когда на дорожках не протолкнуться от бегунов, и вечером, когда все лавочки и скамейки «оккупированы» влюбленными парочками.

«Ну что ж, в парк, так в парк, – решила Хелен. - А если устану просто гулять, можно по магазинам пройтись».

На прогулку она собиралась недолго, всего полчаса. А уже перед выходом, глянув на себя в зеркало, случайно задела сидящую на консоли маленькую игрушечную обезьянку. Обезьянка упала на пол. Игрушке было столько же лет, сколько и Хелен. Отец смастерил её сам, только никому об этом, кроме дочери и жены, не рассказывал – говорил, что купил её в магазине в Мэйнтауне. Когда зверюшке нажимали на нос, она начинала поочередно закрывать лапками глаза, уши и рот. Получалось весело и смешно. Типа, ничего не вижу, ничего не слышу, ничего никому не скажу.

Хелен игрушка нравилась. Каждый раз, когда она брала ее в руки, обезьянка будто подмигивала хозяйке. Мол, не стесняйся, жми, ничего со мной не случится.

Подняв игрушку, девушка по привычке нажала на кожаный нос и...

«Вот, чёрт. Неужели сломалась? Или батарейка закончилась? Странно, отец говорил, что заряда в ней хватит лет на пятьсот…»

Перевернув обезьянку, Хелен открыла крышечку блока питания. Батарейка оказалась на месте, но её «минус» и «плюс» были отчего-то соединены друг с другом через «балластный» модуль. Девушка точно помнила, что раньше этого не было. Полгода назад, за три месяца до того, как погиб отец, «балласт» в блоке отсутствовал.

Недолго думая Хелен поддела пальцами неизвестный приборчик. «Чужой» модуль выскочил из пружинных пазов, и в ту же секунду из-под него выскользнул свернутый в трубочку бумажный листок.

«Это что? Записка какая-то? Кто её туда положил? Зачем?..»

Все вопросы отпали, едва девушка развернула листок и вгляделась в до боли знакомый почерк…

«Здравствуй, Хели.

Если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет в этом мире. Причём, нет буквально. И это совсем не то, что ты думаешь. Готов поспорить, меня хоронили в закрытом гробу, и ни ты, ни Вик и ни Эндрю не могли видеть меня в, скажем так, неживой ипостаси. Возможно, ты даже подозреваешь, что дело нечисто, но, скорее всего, грешишь на Стейтона или кого-то еще из Совета директоров. Однако, уверяю тебя, к моему уходу они непричастны. Свое решение я принял самостоятельно, находясь в здравом уме и твёрдой памяти.

Если ты хочешь выяснить всё до конца, просто вспомни тот день, когда мы гуляли с тобой и Виком по парку, и он кормил белочку.

Прости, что не объясняю всё досконально, но ты ведь у меня девочка умная и, значит, поймешь написанное правильно.

А ещё – будь осмотрительна, Хели. Лишние знаниябывают опасными.

На этом всё.

Прости и прощай.

Всегда любящий тебя

папа Джордж».

* * *

Письмо рассыпалось в пыль через полминуты после прочтения – видимо, было заранее обработано какой-то «химией». На эту «потерю» Хелен внимания не обратила, все ее мысли были сейчас направлены на другое. «Господи! Как же мне тебя не хватает, па…» А ещё она пыталась понять, что означают слова «меня нет в этом мире, причём, буквально».

Иная дама в такой ситуации стала бы нервничать, дергаться, психовать, звонить мужу, а также друзьям и знакомым, доводя и их, и себя до истерики, требуя объяснить, что происходит, как следует поступать и почему это случилось именно с ней, а не с кем-то еще. Однако Хелен недаром была дочерью профессора Сауриша. Даже во время сильнейших душевных волнений она умела мыслить рационально и строго по делу, не отвлекаясь на эмоциональный фон. В конце концов, немного поистерить можно позднее, когда проблема так или иначе решится и, значит, держать себя «в рамках» уже не будет нужды.

Во-первых, отец четко сказал, что задумал «уйти» и этот «уход» состоялся. Во-вторых, намекнул, что попасть в мир иной не означает погибнуть. И, в-третьих, сообщил дочери направление поиска. Парк, прогулка, белочка. Надо лишь вспомнить события того дня и понять, как они связаны с трёхмесячной давности взрывом в лаборатории.

Вспоминать Хелен решила ассоциациями. Тем более что все равно собиралась прогуляться по парку. Правда, идти теперь требовалось не в Центральный, а в тот, что подальше, где озеро и «избушка охотника». Именно там, в начале весны, в один из первых теплых и солнечных дней гуляли по только-только освободившимся от снега дорожкам профессор Сауриш, Хелен и маленький Вик. А потом они увидели на сосне шуструю белочку и стали приманивать ее принесенными с собою орешками…

Выйдя из дома и ещё раз припомнив детали давнишней прогулки, девушка направилась в сторону «Хантинлодж». Машину решила не брать: до парка около полутора миль, а голова продолжала побаливать. Пусть и не так сильно как утром, но попадать из-за этого в случайное ДТП желания не было.

До места Хелен добралась за полчаса. Занятая размышлениями, она не заметила, что всю дорогу от дома за ней следовал темный фургон с логотипами коммунально-дорожной службы. Фургон время от времени останавливался возле обочины, из него выходил человек в спецовке, проверял сливные решетки и, удостоверившись, что дренаж в норме, забирался обратно. Маршрут спецавто странным образом совпадал с тем, по которому сегодня шла миссис Сауриш- Холитоум…

* * *

- Вокс-Кальмару.

- Вокс слушает.

- Шеф, Сойка направилась в парк «Хантинлодж».

- Хантинлодж? Почему не Центральный?

- Не знаю. Но, кажется, этот парк Ворон посещал за неделю до исчезновения.

- Да, действительно. Ворон там был…

- Шеф, на машине мы туда не проедем.

- Так. Отправляй Спрута пешком, а сам оставайся на связи. Через пять минут подъедут Кэндел и Кит, введи их в курс дела и пусти следом за Спрутом. Сейчас Сойку нельзя упускать из вида ни на секунду. Обо всех ее действиях, не вписывающихся в шаблон, докладывай незамедлительно…

* * *

До сосны, на которой тогда «обитала» белочка, Хелен дошла за десять минут.

Сосна оказалась на месте, белочки не было. Сама по себе рыжая бестия девушке была не нужна. Её интересовал только отец, что он тогда говорил, что делал, на что потом намекал в послании.

«Ага, вот тут стояли мы с Виком, а здесь папа, – припоминала Хелен. – Белка спустилась с сосны, схватила орешек и спрыгнула вниз, на землю… Дальше она понеслась к озеру, Вик – за ней. Потом Вик упал и испачкался, а я рассердилась. А отец смеялся и… Чёрт! Так вот же оно! Вот оно, главное!»

Девушка наконец вспомнила, что говорил отец.

«Белочка – животинка запасливая, – смеялся профессор. – Она никогда не спрячет добычу там, где нашла. Обязательно унесёт в какой-нибудь схрон».

Потом они втроем долго искали белкин тайник и, естественно, ничего не нашли. Зато обнаружили старую липу, растущую в окружении таких же, только поменьше и помоложе.

«Вот, пожалуйста, – сообщил старый ученый. – Отличное место, чтобы что-нибудь спрятать».

Он указал на маленькое дупло, почти незаметное среди древесных «морщин»:

«Положишь сюда какую-нибудь вещицу, и никто и никогда её не найдет. Только бы самому не забыть, а то так и будешь до скончания века искать нужное дерево…»

Нужное дерево девушка отыскала быстро, и двух минут не прошло. Ощупала теплый ствол, сунула руку в дупло.

«Есть!»

На свет появилась маленькая жестяная коробочка.

Крышка открылась легко – ногти ломать не пришлось.

Внутри обнаружились флэш-накопитель и два камушка, черный и белый, каждый размером с дюйм. Оба камня имели пазы и могли вставляться друг в друга, образуя единое целое.

Всё найденное Хелен вернула обратно в коробку и спрятала её в сумочку. Теперь оставалось решить, что делать с находкой дальше. В принципе, можно было вернуться домой, воткнуть флэшку в комп и выяснить, что же на ней содержится. Скорее всего, именно там хранилась разгадка «ухода» отца и назначение лежащих в шкатулке камушков.

Домой, однако, идти не хотелось. Во-первых, сам процесс чтения мог занять долгое время, а, во-вторых, девушка полагала, что собственный дом сейчас не самое безопасное место. Отец ведь не зря написал, что следует быть осмотрительнее. Мало ли что? Вдруг информацию с флэшки считает какой-нибудь хакер? Специальной защиты на домашнем компьютере нет, и, значит, исключать подобное не приходится. Лучше, наверно, отправиться в корпоративный архив. Расположен он на седьмом этаже, прямо под офисами руководства компании – зона там защищенная, несанкционированного взлома можно не опасаться. У самой Хелен в архиве был собственный кабинет, в нем она как раз и работала последние месяцы, разбирая «бумаги» отца.

«Итак, решено. Вызываю такси, еду в Юнайтед Брэйн…»

* * *

- Кальмар на связи. У нас ситуация два. Повторяю. У нас ситуация два.

- Здесь Вокс. Докладывай.

- Спрут потерял Сойку на четыре с половиной минуты. Кэндел и Кит подстраховать не успели.

- Понятно. Что дальше?

- Сойка поймала такси и отправилась в ЮБиАй.

- Что у нее было с собой до потери контакта?

- Только дамская сумочка.

- А сейчас?

- Сейчас то же самое. Но мне кажется, шеф, в сумке у нее что-то есть. То, чего не было до того, как Спрут её упустил.

- Почему так считаешь?

- Она постоянно трогала клапан, будто боялась, что он откроется.

- Да. Вероятно, ты прав.

- И еще, шеф. На выходе она очень спешила.

- Нервничала?

- Нет. Кажется, нет.

- Хорошо. Следуйте за ней до пересечения 32-й и 9-й. Дальше вас сменят Дюк, Тор и Спикер.

- Понял, шеф. Куда нам двигаться после?

- К штаб-квартире Юнайтед Брэйн. Остановитесь возле четвертого выхода и будьте готовы действовать по варианту ноль.

- Выход четыре, вариант ноль. Принято…

* * *

Когда Хелен оторвалась от монитора, часы показывали 15:10. До встречи со Стейтоном оставалось двадцать минут. Идти на нее или нет, девушка пока не решила. Точнее, забыла о ней – все мысли крутились сейчас вокруг флэш-накопителя и того, что на нем обнаружилось.

А обнаружилось на нем только два файла. Совсем небольшие. Один – второе письмо от отца, другой – программа, с помощью которой это письмо открывалось. Прочесть его можно было только два раза (видимо, профессор подстраховался как в сторону «безопасности», так и в сторону «защиты от дурака»). На третий раз самопальный «редактор» отвечал запуском форматирования внешних устройств. Проверить эту хитрую «опцию» Хелен не удалось - «дураком» она не была и письмо, соответственно, открыла с первой попытки.

«Еще раз здравствуй, дочурка, – писал отец. – У тебя, наверное, уже накопились вопросы, поэтому попробую ответить на них развернуто. Так, чтобы ты всё поняла…»

Хелен действительно поняла почти всё. Даже то, о чем ранее не догадывалась.

Отец, как выяснилось, так и не смог примириться ни с потерей жены, ни с болезнью дочери. После гибели Элис он все силы бросил на создание противоядия от ментального воздействия «саранчи» и синтез лекарства, способного исцелить Хелен. Пять с лишним лет профессор занимался проблемой, забросив остальные исследования. Увы, положительных результатов на этом поприще добиться не удалось. Джордж Сауриш понял, что шел неверным путем и изучал следствия, а не причину.

«Понимаешь, в чем дело, Хели, – сообщал он в письме. – Я очень долго пытался выяснить суть ментальных ударов, забыв о главном. О том, что в природе не существует чего-либо подобного саранче. И только когда я задумался о происхождении этих тварей, пришло понимание. Они – не из нашего мира. Они – извне. И они – искусственные. Кто и когда их создал, не знаю. Зато знаю, для чего с ними возятся и для чего используют. Пятьдесят с лишним лет я жил в придуманном мире, считая, что экономическое и политическое устройство Эдема совершенно. Совет корпораций управляет планетой, воздавая каждому по делам и способностям. А разделение человечества на иммунных-избранных и всех остальных более чем справедливо. Так распорядилась природа и ничего с этим уже не поделаешь. Господи! Как же я ошибался в своем неведении! Только со смертью Элис я начал догадываться, что богатство и власть меньшинства поддерживаются силой, и сила эта напрямую связана с саранчой. Всякому, пытающемуся идти против системы, ответ один – ментальный удар и превращение в «зомби». «Овощ», способный лишь на простые инстинкты. Всего лишь десяток особей из лабораторий UBI, TCT, MedGroup и Специального корпуса способны остановить и обратить в паническое бегство толпу протестующих, не имеющих иммунной защиты. А тех, у кого она есть, власти просто купили, создав все условия для безбедной и относительно безопасной жизни.

Для тебя ведь давно не секрет, что из двухсоттысячного населения нашего городка подавляющее большинство составляют иммунные. Такие как я, ты, Вик, Эндрю… А всё потому, что в Каутвилле расположена штаб-квартира северного подразделения UBI. Подобных мест на планете не более сотни. Во всех остальных городах, за исключением, наверно, Мэйнтауна, ситуация совершенно иная. Девяносто девять процентов их обитателей – обычные граждане, с которыми можно делать все что угодно. И корпорации это делают, заставляя людей жить по строго установленным правилам. Со стороны жизнь в больших городах выглядит благопристойно, но это лишь внешняя сторона. С изнанки дело обстоит совсем по-другому. Отчаяние и безысходность, страх перед настоящим и будущим, а еще ненависть, всепоглощающая и всеобщая. Поверь, Хели, люди действительно ненавидят. Ненавидят друг друга, ненавидят свою беспросветную жизнь и, самое главное, они ненавидят нас – тех, кто по факту рождения вытянул счастливый билет и получил возможность попасть в «золотую клетку» подобных Каутвиллу анклавов...

Мало кто из иммунных задумывается о несправедливости и неправедности нашего мироустройства. Но, если вдруг такой появляется, разговор с ним короткий. На страже интересов могущественных корпораций стоит Специальный корпус. Чистильщики – вот как называют его сотрудников. Любого, кто осмелится высказать мнение, отличающееся от общепринятого, они вычищают без жалости и сантиментов. Но, что интересно, иммунных и членов их семей вычищают весьма аккуратно, обставляя все как несчастный случай или смерть по естественным причинам. Редко когда у кого-либо возникают подозрения в нечестной игре со стороны корпуса. Я, например, очень нескоро дошел до той мысли, что смерть твоей мамы была неслучайной. Но даже сейчас, увы, ни в чем до конца не уверен и прямых подтверждений виновности чистильщиков найти не могу…»

На этом месте Хелен на пару секунд отвлеклась от чтения и, сжав кулаки, зло выругалась. В отличие от отца, она точно знала, кто виноват в смерти мамы. Джозеф Стейтон. Он и больше никто. Хотя про чистильщиков она тоже кое-что слышала. О них несколько раз упоминал Эндрю, когда рассказывал о службе в полиции. О чистильщиках он говорил с явным неудовольствием, типа, навязали тут нам каких-то хлыщей из Спецкорпуса, ведут себя в управлении как хозяева, выискивают чего-то, вынюхивают, мешают спокойно работать… Что ж, в свете того, что девушка сегодня узнала, эти «хлыщи» могут быть чрезвычайно опасными. Зря, наверное, Эндрю отзывался о них с такой непочтительностью и пренебрежением. Надо будет сказать ему, чтобы держал с этими деятелями ухо востро, иначе неприятностей не избежать…

«И вот к чему я веду, дочка, – продолжила чтение Хелен. – Когда я стал выяснять происхождение саранчи, то сразу натолкнулся на какую-то невидимую стену. В открытых источниках информации не было никакой, а на запросы в специальный архив мне никто не ответил. Мало того, после проявленного интереса я вдруг почувствовал, что моей работе стали противодействовать. То финансирование внезапно задержится, то оборудование бракованное привезут, то ремонт в помещениях лаборатории начнется ни с того, ни с сего, то мои научные оппоненты неожиданно разразятся критическими статьями, то какого-нибудь перспективного сотрудника переведут на другую должность, а то и в другой город. Мне ясно давали понять – не стоит копать в этом направлении. И тогда я решил «сдаться». То есть, сделал вид, что слегка поостыл и нашёл для себя иные задачи. Сама понимаешь, у любого ученого имеется масса идей, и если какую-то не удается реализовать, всегда можно переключиться на следующую. Собственно, так я и сделал – занялся другими исследованиями.

Через пару лет всё вернулось на круги своя. Я работал по плану и мне никто не мешал.

А потом я сделал следующий ход. Я стал продвигать наверх старину Джозефа. Делился с ним самыми лакомыми идеями, помогал советами, везде, где только возможно, высказывал мнение по поводу его административных и научных талантов. Итог тебе, конечно, известен. Стейтон стал генеральным менеджером, а я, хм… я получил великолепное прикрытие для НАСТОЯЩИХ исследований. Формально они назывались «Исследования гравитационных струн и пространственных аномалий», но на деле были всего лишь ширмой. Область моих интересов простиралась гораздо дальше. Я хотел выяснить, откуда в Эдем пришла саранча. И, в конце концов, моя работа завершилась успехом. Успехом, не побоюсь сказать, грандиозным.

Ты не поверишь, Хели! Этих тварей не создавали гениальные ученые прошлого, и они не прилетели к нам из далёкого космоса. Саранча – это продукт параллельного мира. Да, дочка! Я вовсе не выживший из ума мечтатель и не сумасшедший профессор из сериалов. Параллельные миры существуют, и я это доказал! Правда, не первым.

Не буду сейчас вдаваться в подробности, тебе они, думаю, неинтересны. Скажу лишь: в нашем мире существуют порталы в иные пространственные измерения. Знают о них очень и очень немногие. Знают и используют в явно корыстных целях, исключительно для поддержания собственной власти в Эдеме. Порталы эти, по всей видимости, мерцающие. То есть, они то появляются, то исчезают. Считаю так потому, что, в противном случае, их нельзя было бы утаить. Впрочем, это уже неважно. Мне удалось открыть свой собственный способ активации переходов за грань…»

То, что писал отец, казалось Хелен невероятным. Этого просто не могло быть. Но и не верить было нельзя. Отец не мог врать, подтверждением его словам служило это письмо и два камня в шкатулке. Именно их синтезировал Джордж Сауриш полгода назад. Соединенные вместе, камушки представляли собой устройство, способное пробивать «плёнку» между мирами. Прибор был настроен на самого профессора и на его дочь, но проверить ключ-артефакт девушка пока не могла – его можно было использовать в строго определенных местах, ближайшее располагалось в пятнадцати милях от города, на территории какого-то старого склада.

Зачем отец «ушел» в параллельный мир и оставил в Эдеме «ключ», Хелен выяснила, когда снова взялась за чтение.

«Три года назад мне удалось задуманное, - продолжал профессор. – Опытная установка, замаскированная под ускоритель частиц, открывала небольшие порталы в два параллельных мира. Один из них мне не понравился – слишком мрачный и обладающий ко всему какой-то иной физикой. Я изучал его около года и пришел к выводу, что саранча, скорее всего, пришла к нам оттуда. Войти в этот мир я не мог – окно было очень маленьким, три с половиной дюйма в диаметре. Тогда я еще не знал, что существуют точки приложения силы, в которых разрыв миров преодолевается простым желанием имеющего особый прибор человека. Поэтому волей-неволей пришлось перейти к исследованию другого открывшегося мне измерения. Второй мир оказался полной противоположностью первому. Он выглядел девственно чистым, ярким по красоте и… почти игрушечным. Я запускал в него специальные зонды и раз за разом убеждался в том, что он идеально подходит для человека. А потом я перешел к работе с живой материей. Подопытные мыши чувствовали себя в том мире прекрасно. Даже старые и больные, зараженные смертельно опасными вирусами и бактериями, возвращались назад здоровыми и явно помолодевшими. Я очень долго не мог понять причину их исцеления, а когда понял… Хели! Ты и представить не можешь, как я был счастлив. Многие годы искал я чудодейственное лекарство, способное избавить тебя от боли, и вот теперь поиски подошли к концу. Я отыскал панацею…»

Слёзы навернулись на глаза девушки. Бедный, бедный отец. Четырнадцать лет он потратил на то, чтобы найти лекарство для дочери. А когда нашёл… лекарство оказалось хуже болезни.

Да, чужой мир действительно исцеляет, вот только цену за исцеление надо платить сразу. И эта цена – жизнь. Новая жизнь, взятая напрокат, навсегда изменяющая того, кто решил хоть раз воспользоваться средством от всех недугов…

* * *

Звонок настольного коммуникатора прозвучал внезапно и резко. Хелен аж вздрогнула от неожиданности.

- Алло. Я слушаю, – сказала она, подняв трубку.

- Здравствуйте, Хелен. Это сэр Джозеф.

- Добрый день, мистер Стейтон, – девушка с большим трудом скрыла удивление.

Джозеф Стейтон никогда не называл ее по имени. И уж тем более не представлялся в приватной беседе «сэром».

- Хелен, как я понимаю, вы сейчас в главном здании ЮБиАй, – то ли уточнил, то ли поинтересовался генеральный менеджер северного подразделения корпорации.

- Да. В настоящий момент я в архиве и… – Хелен глянула на часы, – через двенадцатьминут собиралась к вам.

- Хелен, я искренне сожалею, но обстоятельства сложились так, что нашу встречупридется отложить где-то на… эээ… где-то на полчаса.

- Ну, хорошо, давайте отложим, - слегка озадаченно произнесла девушка. – Я никуда не спешу, могу подождать.

- Отлично. Тогда оставайтесь пока у себя, а в шестнадцать ноль-ноль поднимайтесь ко мне, – неестественно бодрым голосом сообщил Стейтон и отключил связь.

- Ничего не понимаю, – растерянно пробормотала Хелен, возвращая трубку на место.

Генеральный менеджер вёл себя странно. Сам позвонил и ни с того, ни с сего отложил встречу. А ведь он всегда был педантичным до тошноты. Трудно припомнить случай, когда Стейтон откладывал что-либо, назначенное заранее.

«А, может… он просто хотел намекнуть мне на что-то, но не имел возможности сказать прямо?» - мелькнула внезапная мысль.

Хелен ни на полцента не доверяла Джозефу Стейтону, но сейчас, по какой-то непонятной причине, чувствовала, что тот действительно пытался (пусть и завуалировано) донести до неё важную, не предназначенную для чужих ушей информацию.

«Чёрт! Отец же предупреждал – надо быть осмотрительнее».

Девушка вдруг отчетливо поняла, что имел в виду мистер Стейтон. В здании ей оставаться нельзя. Уходить надо прямо сейчас – промедление смерти подобно.

Дочь профессора Сауриша медлить не стала. Вынула из компьютера флэшку, спрятала ее в коробку-тайник и, подхватив сумочку, вышла из кабинета. Излишнюю торопливость демонстрировать не хотелось. Всё должно происходить естественным образом, ни к чему вызывать подозрения у сидящего в конце коридора секьюрити.

Подойдя к установленному рядом с постом кофейному автомату, Хелен сунула в прорезь чип-карту и, как учил её в свое время один «хороший» знакомый, прижала к чипу монетку. Понятное дело, карта застряла в приёмнике. На управляющей панели кофе-машины замигали красные огоньки.

- Сломался? – спросил наблюдающий за дамой охранник.

- Сломался, – кивнула девушка и, «не удержавшись», пнула ногой автомат. – Вот, гадство какое!

- Он у нас каждую неделю ломается, – посочувствовал ей секьюрити. – Вы на шестой сходите, там у них четыре машинки. Хоть одна, да работает.

- Да, придется идти на шестой, – вздохнула Хелен и, выдернув карту, направилась к лестнице.

Но уже через десяток шагов, услышав позади звук открывающегося лифта и словно почувствовав связанную с ним опасность, быстро метнулась в попавшийся на пути закуток. Там были расположены санузлы. Справа – женский, слева – мужской. Заскочив в дамскую комнату, Хелен сразу же развернулась и осторожно выглянула в приоткрытую дверь.

Из лифта вышли трое мужчин. Руки они держали слегка на отлете, почти так же, как Эндрю, когда он надевал под пиджак наплечную кобуру. Один из троих остался у лифта, двое подошли к стойке охраны.

Обзор из санузла был неважным, поэтому девушка не увидела, что эти двое показали охраннику. Что они говорили, узнать тоже не удалось. Зато удалось услышать, что ответил секьюрити:

- Миссис Сауриш пошла на шестой этаж. У нас кофе-машина сломалась.

Хелен прикрыла дверь и прислонилась спиной к пластиковому полотну. Её тело била мелкая дрожь. Ошибки быть не могло – эти люди пришли за ней. Возможно, те самые чистильщики из Спецкорпуса, которых упоминал отец. И, скорее всего, как раз об этом ее пытался предупредить Джозеф Стейтон. Зачем он это сделал, девушка не понимала. Всегда думала, что Стейтон – негодяй и подлец, и вот здрасьте-пожалуйста… Неужели она столько лет ошибалась и отец не зря считал Джозефа другом?..

* * *

Когда Хелен наконец отдышалась и бросила думать о Стейтоне, первым ее желанием стало желание позвонить мужу.

Эндрю на звонок не ответил – его коммуникатор оказался выключен.

«Что делать?» - ответа девушка не находила, а подсказать было некому.

Прятаться среди туалетных кабинок глупо, но выходить в коридор – ещё глупее. Те типы, что приперлись в архив, дураками не выглядели и, значит, наверняка разделились: кто-то спустился на нижний этаж, кто-то остался караулить «беглянку». Пять минут. Максимум, семь. Примерно столько потребуется чистильщикам, чтобы понять: объект никуда не ушел, а скрывается где-то поблизости.

«Что делать? – снова спросила себя Хелен. – Может, опять позвонить? Нет, это бессмысленно. Времени совсем нет, надо на что-то решаться…»

Решение появилось, когда она уткнулась взглядом в окно, выходящее на тихую улочку.

«Интересно, я сама по себе с прибабахом или такой воспитали? – мысленно усмехнулась девушка, распахивая оконную створку и высовываясь по пояс наружу. – Наверное, всё-таки от рождения. Нормальным подобная дурь в голову не придёт…»

Высоты она почти не боялась (бывала с мужем в горах и даже «совершала восхождение» на какую-то «знаковую» вершину), однако вылезать из окна без страховки, когда до земли добрая сотня футов, а под ногами лишь узкий карниз, было реально страшно. Хорошо хоть туфли сегодня надела обычные, а не на шпильках, и сумочка с ремешком – можно через плечо перекинуть, чтоб не мешалась...

Забравшись на подоконник, Хелен развернулась спиной вперед, ухватилась за оконную раму и осторожно спустила ноги на бетонный карниз. Оставалось всего ничего – добраться по выступающему из стены «козырьку» до пожарной лестницы. Ближайшая располагалась справа, ярдах в пяти от окна. Пройти их – плёвое дело, если «ходок» облачён в страховочную привязь и цепляется через нее за сброшенные товарищами веревки. Но если этого нет, пять ярдов пути превращаются в настоящую пытку.

Четыре секунды – шажок. Руки «прилипли» к стене, словно она удержит, если оступишься. Еще шажок. Теперь – отдохнуть. Только вниз не смотреть, хотя так и тянет повернуть голову и глянуть, что там, на «дне ущелья». «Ну вот, только подумала, а коленки уже трясутся. Нет, так дело не пойдёт, надо обязательно успокоиться...»

Успокаиваться Хелен решила с помощью детской считалочки. Этот стишок всегда повторяла мама, когда укладывала дочку спать.

«Кот идёт по жёрдочке, по карнизу, к форточке», – бормотала себе под нос девушка, делая очередной шаг.

«Пусть собака лает снизу – не допрыгнет до карниза».

Пройдено полпути.

«Пусть себе рычит и лает, в дом хозяйский не пускает».

Осталось четыре фута.

«Кот идёт к окошку на свиданье к кошке».

Дошла.

Ухватившись за лестничное ограждение – арматурные прутья, приваренные «вкруг» к направляющим, Хелен протиснулась сквозь «решетку» и облегченно выдохнула. «Всё! Можно уже не бояться, отсюда не упадёшь».

Упасть с лестницы было и впрямь затруднительно. Разве что прыгнуть самой, «солдатиком», вытянув руки по швам в надежде не зацепиться за какую-нибудь перекладину или элемент ограждения.

«Так. Куда теперь? Вниз или вверх?»

Куда двигаться дальше, девушка поняла, когда повернула голову вправо. В десяти ярдах от лестницы, на балконе следующего этажа стоял Джозеф Стейтон. Стоял и смотрел на Хелен.

В гляделки они играли секунды четыре. Потом Стейтон едва заметно кивнул и, указав глазами наверх, развернулся к балконной двери:

- Мистер Вокс, я сделал, что вы просили. Миссис Сауриш должна оставаться в архиве. Но если вы ее там не нашли, то…

Дверь с громким стуком захлопнулась.

Не теряя ни секунды, Хелен рванулась туда, куда ей «рекомендовал» сэр Джозеф. По лестнице вверх, на крышу…

В том, что доверившись Стейтону, она поступила правильно, девушка убедилась, когда перелезла через парапет и глянула вниз. Среди припаркованных на улице легковушек «белой вороной» выделялся фургон коммунальной службы. Неожиданно вспомнилось, что точно такой же стоял возле дома, а еще один – на стоянке около Хантинлодж … «Или это один и тот же фургон? Да, может быть и такое. И рабочие какие-то странные. Один возится под капотом, а второй… хм, говорит по рации… Так, ещё двое в спецовках. Расходятся в стороны, видимо, хотят держать под контролем все входы и выходы. Ого! У левого пистолет. Да, господа, с вами всё ясно...»

Знакомиться с этими «работягами» желания не было. Наоборот, хотелось оказаться как можно дальше от них. Как это сделать, Хелен не представляла. Летать она не умеет, на лифте или по лестнице спускаться нельзя, на крышу соседнего здания не перепрыгнешь – до него без малого двести футов… «Хм, а если не перепрыгнуть, а переползти? Или, например, переехать? Чем не вариант?..»

Для «переползания», а, тем более, для «переезда» требовалась веревка. Ну или какой-нибудь трос, натянутый между зданиями.

Странно, но факт – нужный трос отыскался довольно быстро. Одним концом он был закреплен на внешней, примыкающей к парапету стене машинного отделения, вторым (с хорошим уклоном) уходил на соседнюю крышу. Штаб-квартира United Brain имела четырнадцать этажей, строение по соседству – девять.

Диаметр троса составлял примерно полдюйма. Зачем его протянули между домами, было не ясно. Возможно, собирались подвесить к нему какой-нибудь «мощный» провод. Рядом с машотделением обнаружились пара строительных карабинов и обрывок веревки длиной около двух футов. Что любопытно, веревка оказалась достаточно прочной, а карабины новенькими. Кто их «забыл» на кровле, девушка сказать не могла, но в свете последних событий подозрение падало на одного-единственного человека – доктора Джозефа Стейтона.

Заниматься «расследованием» Хелен не стала. Свернула «репшнур» в кольцо, затянула узлом, вщелкнула карабин. Конечно, соорудить «беседку» было бы предпочтительнее, но, увы, для нижней обвязки длины шнура не хватало – требовалось раза в четыре больше. Тем не менее, «лучше уж так, чем вообще никак», – прикинула девушка и, прихватив с собой самопальное устройство для спуска, подошла к тросу. Между стеной, к которой он прикреплялся, и обрезом кровли было не больше ярда.

Прижавшись спиной к бетону, Хелен «воткнула» в трос карабин, вцепилась руками в веревку и, шумно выдохнув, с силой оттолкнулась от стенки.

«Ой, мамочка! Что же я делаю?!..»

Полет над «пропастью» занял секунд пятнадцать. Карабин скользил по стальному тросу как конькобежец по льду. Ничто ни за что не цеплялось, никакие разорванные волокна и неровные скрутки не мешали скольжению. Полное ощущение, что трос был намазан маслом, а на карабине имелся ролик с подшипником. Хелен даже испугаться как следует не успела. Всё время спуска-полета ее донимала дурацкая мысль, что зря она сегодня надела широкую юбку, развевающуюся как флаг и так и норовящую вздернуться вверх, закрывая лицо и открывая нечто другое. Стыдно, ей богу, если кто-нибудь вдруг увидит…

Рывок веревки оказался для девушки неожиданным. На тросе все же присутствовали зацепы и «грыжи», но до определенного мига карабин через них «перескакивал» не задерживаясь.

Какой бы силой Хелен ни обладала, преодолеть инерцию она не могла. Пальцы разжались сами собой, и девушка рухнула вниз. Одна радость, под ногами уже была крыша, а не пространство между домами – упасть с высоты пяти-шести футов лучше, чем со ста с небольшим. Тем не менее, колени себе Хелен ободрала и, что еще обиднее, испачкала блузку и порвала колготки. Как выходить в таком виде на улицу – непонятно. Однако выходить надо, не для того дочка профессора Сауриша «перелетала» с крыши на крышу, чтобы остановиться в шаге от выхода.

Ссадины на ногах, так же как дырки и строчки на пришедших в негодность колготках, благополучно «прикрылись» подолом – юбка была достаточно длинной. Битумные пятна на блузке тоже удалось спрятать – в дамской сумочке нашлось много чего интересного. Например, «газовый» шарф, который девушка повязала себе на шею как галстук, расправив концы и прижав их для верности ремешком от сумочки. Кроме того, Хелен слегка поработала над собственной внешностью. Во-первых, изменила сооруженную днём прическу, убрав волосы в «конский хвост» и стянув их обычной резинкой, а во-вторых, извлекла из глаз контактные линзы и заменила их на «спортивные», защелкивающиеся на затылке очки с затемненными стеклами.

Теперь можно было спускаться, благо, что выход на кровлю оказался открытым (очередной привет мистеру Стейтону, если, конечно, это и вправду его «работа» – дать указание администрации соседнего бизнес-центра держать все входы и выходы нараспашку).

Перед тем как перебраться внутрь здания, Хелен сделала еще кое-что – вновь позвонила Эндрю. На этот раз муж отозвался.

- Лейтенант Холитоум слушает.

- Эндрю, это я.

- Здравствуйте, мистер Абрахамс, – раздалось в наушнике.

- Это я, Эндрю, – озадаченно повторила девушка.

- Да-да, мистер Абрахамс, я вас прекрасно слышу, – бодро отозвался коммуникатор.

- А-а, тебе нельзя говорить, – догадалась Хелен.

- Да. Вы поняли совершенно правильно.

- Эндрю, меня преследуют какие-то люди. Скорее всего, из Спецкорпуса, – выпалила скороговоркой девушка. – Пока они меня потеряли, я сейчас в бизнес-центре около ЮБиАй.

- Мистер Абрахамс, вы правильно сделали, что позвонили. Вашим делом я займусь прямо сейчас.

- Сейчас я поеду в daycare, надо забрать Вика. Потом…

- Потом мы обязательно встретимся и закроем вопрос.

- Я буду ждать тебя в парке около детского центра. Приезжай поскорее.

- Я так и сделаю, сэр. Оставайтесь на связи…

Хелен вздохнула, убрала коммуникатор и медленно направилась к лестнице. Все мысли ее были сейчас заняты сыном… Кто знает этих «джентльменов» из Корпуса. Захотят – возьмут Вика в заложники, и тогда ей больше ничего не останется, кроме как сдаться самой. Рисковать сыном она не сможет…

[1] Детский сад.

Глава 5(2)

На вышедшую из здания молодую женщину в темных очках никто внимания не обратил. В бизнес-центре много сотрудников, а посетителей еще больше – всех не упомнишь.Поэтому охрана следила, в основном, за входящими, а не за теми, кто покидал офисный муравейник.

Очутившись на улице, Хелен сразу же принялась крутить головой, пытаясь определить, «пасёт» ее кто-нибудь или нет, и прикидывая, как лучше добраться до детского центра. Опыта «полевого агента» у девушки не было, поэтому она просто искала то, что могло вызывать подозрение. Ничего подозрительного Хелен не обнаружила, но своим поведением заинтересовала «дежурящих» на стоянке таксистов.

- Мисс, работаем строго по счетчику… Довезем куда скажете. Вокзал, гостиница, парк развлечений… С ветерком и недорого, интерсеть в салоне бесплатная… – посыпалисьна девушку предложения от окруживших её «бомбил».

«Отбиться» от предприимчивых граждан удалось с огромным трудом. Хелен просто сбежала от них, не желая лишний раз привлекать внимание к своей персоне. «Сбежала» она, кстати, в расположенный через дорогу городской парк, тот самый, в котором собиралась гулять давешним утром. Сейчас о прогулке не могло быть и речи, но, с другой стороны, через парк до детского центра было не больше мили. Добежать, при желании, можно минут за пятнадцать. И такси брать при этом не нужно – времени все равно уйдёт столько же, сколько пешком. Светофоры, пробки, дорога в объезд, улицы с односторонним движением, перекрестки… Слишком много условий, чтобы гарантировать попадание в нужную точку в нужное время.

А ещё, как подумалось девушке, в настоящем лесу (пусть и ухоженном) затеряться и спрятаться гораздо проще, чем в городе.

Возле daycare Хелен оказалась через двенадцать с половиной минут. Детский корпоративный комплекс был окружен красивым забором, выполненным из кованых решеток с орнаментами. Ограждение парка практически повторяло этот «ретро-ампир», только выглядело чуток посолиднее и попрочнее. Между двумя оградами располагалась пешеходная зона, своего рода «полоса безопасности» шириной пятьдесят ярдов, с клумбами и скамеечками, закрытая для движения любого транспорта кроме специального, обслуживающего эту площадку.

Обычно родители или няни дожидались и забирали детей здесь, а не у парадного входа, куда привозили своих чад утром. И в парке, и в примыкающей к комплексу «зоне активного отдыха» за детишек можно было не волноваться. Они играли, бегали, прыгали, носились среди клумб и деревьев, и ни один даже самый озорной сорванец не имел возможности выскочить на проезжую часть – мешали заборы и перекрывающие въезд легкие сдвижные ворота…

Через главную парковую аллею девушка не пошла. Словно бы что-то щелкнуло в голове, направляя в сторону от центральной калитки. Кроме неё в ограде имелась другая, поуже, поплоше и вечно открытая. Она находилась достаточно далеко от входа в daycare, поэтому пользовались ей редко и тропинка к ней успела зарасти сорняком …

* * *

Раздвинув закрывающие проход кусты, Хелен выглянула за ограду. На первый взгляд, на площади перед детским комплексом было спокойно и тихо. Рабочий день еще не закончился, детей и сопровождающих их родителей поблизости не наблюдалось.

На одной из лавочек читал газету какой-то мужчина. Возле центрального входа в парк, взявшись за руки, о чем-то беседовали парень и девушка. Неподалеку от них копошился садовник, а вдоль ограждающего детцентр забора медленно шел рабочий. В руках он держал баночку с краской и кисточку – видимо, подкрашивал утратившую «свежесть» решетку.

Прямой опасности Хелен не ощущала, но, на всякий пожарный, выждала десяток-другой секунд и лишь затем выбралась из парковых зарослей. Оставалось преодолеть полторы сотни ярдов до двери в daycare, войти внутрь и договориться с воспитателями о том, чтобы забрать Вика раньше обычного.

Первые двадцать шагов ничего особенного не происходило, а потом девушка вдруг почувствовала, что что-то меняется. Мужчина на лавочке опустил газету. «Маляр» замер возле забора и приложил ладонь к уху, словно к чему-то прислушиваясь. «Садовник» бросил садовые ножницы и развернулся спиной к только что постриженному кустарнику. Парень с девицей неожиданно разделились: дама оторвалась от спутника и побежала вглубь парка, а её кавалер, ничуть этому не удивившись, сунул руки в карманы и так же, как Хелен, направился к детскому центру. Пути их должны были пересечься ярдах в пятнадцати-двадцати от входа.

Следующие два десятка шагов Хелен прошла медленнее, чем предыдущие. Подозрительный парень тоже замедлился, а тот тип, что с газетой, встал со скамейки и не спеша двинулся в сторону паркового ограждения, явным образом перекрывая путьв город. «Рабочий» с «садовником» тоже не стояли на месте. Оба переместились так, что пробежать мимо них, без риска быть схваченной, стало довольно сложно.

Сомнений быть не могло. Дочь профессора Сауриша здесь ждали. Не ждали только, что она появится не со стороны города или главной аллеи, а выйдет из парка через боковую калитку. Скорее всего, «сбежавшая» отсюда девица как раз и пыталась сейчас найти ту заросшую тропку, которой воспользовалась Хелен и через которую у нее еще оставалась возможность уйти. А уходить требовалось прямо сейчас.

Резко развернувшись на месте, Хелен метнулась назад, к спасительному проему в ограде, а потом… Всё, что случилось потом, отложилось в памяти отдельными кадрами, выхваченными из потока событий, «снятыми» в режиме ускоренной съемки.

«Читатель газет» рванулся наперерез девушке. «Садовник» с «рабочим» бросились вслед, выхватывая из-под курток оружие. «Парень» бежать никуда не стал – присев на одно колено, он принялся посылать пулю за пулей в сторону выезда в город. Ворота, перекрывавшие этот выезд, с грохотом отлетели – их протаранил полицейский автомобиль. Шедшая юзом машина буквально снесла стрелка и, не снижая скорости, помчалась прямиком к Хелен. «Газетчик» сумел увернуться и, откатившись вбок, укрылся за бетонной чашей с цветами. Двое оставшихся «чистильщиков» нырнули в канаву и уже оттуда принялись палить по авто.

Безуспешно – машина выполнила разворот на сто восемьдесят и, визжа тормозами, остановилась в нескольких ярдах от девушки, закрывая её от случайных пуль.

- Быстро в машину! – прокричали из распахнувшейся пассажирской двери.

Хелен, успевшая к тому времени рухнуть на землю, без раздумий выполнила команду.

Эндрю – именно он сидел за рулем – вдавил педаль в пол, и полицейский кар, ревя мотором, вылетел на прилегающую к парку улицу…

* * *

Боль накатила внезапно. Стиснула невидимым обручем голову, не давая вздохнуть. Любое движение отдавалось резким уколом в затылок или в висок. Словно их протыкали иглой или шилом.

- Ты как? – озабоченно произнес Эндрю, не отрывая взгляд от дороги.

- Там Вик. Надо вернуться, – с трудом выдавила из себя Хелен, прижимая ладони к вискам, пытаясь свернуться калачиком, да так и застыть в этой позе, отрешившись от мира. Только бы ушла эта ужасная боль, выворачивающая наизнанку.

- Сейчас мы возвращаться не будем, – глухо ответил муж. – Особенно, когда ты в таком состоянии.

Хелен стиснула зубы. Да, умом она понимала, что возвращаться нельзя, но – Вик! Ведь он же совсем один, ему всего шесть и его некому защитить, а эти сволочи наверняка уже схватили его, хотят увезти бог знает куда и держать там, пока…

- Держи, – Эндрю бросил ей завернутую в целофан коробочку.

- Что это?

- Приложи к плечу или к шее… лучше к шее и надави на пластину.

- Зачем?

Муж нервно дернул щекой.

- Спецсредство. Что-то вроде боевого коктейля, хватает часов на семь.

Хелен сняла упаковку, поднесла коробочку к шее и… замерла. Девушке было страшно. Ещё никогда Эндрю не предлагал ей подобного.

-Я не могу. Мне страшно, Эн.

- Хели, если ты это не сделаешь, у нас с тобой ничего не получится. Ни себе не сможем помочь, ни Вику, ни…

- Как оно действует? – тихо спросила Хелен.

- Как наркотик, – сообщил Эндрю. – Болевые ощущения отключаются, но потом происходит ломка. Привыкание наступает после третьего-четвертого применения, в зависимости от состояния организма. Некоторые выдерживают до пяти. Привыкшие живут не более года и умирают в мучениях. У нас его используют в крайних случаях и под строгим контролем.

Девушка молчала секунд пять или шесть. А потом резко прижала «таблетку» к шее.

Укола она почти не почувствовала – на фоне того, что Хелен испытывала сейчас, любая иная боль казалась обыденной мелочью.

Облегчение наступило через минуту, когда машина свернула в небольшой тупичок.

В этом районе города молодая женщина никогда не была.

- Погони нет. Это радует, - пробормотал Эндрю, выходя из авто и помогая выбраться Хелен.

- Где мы? – поинтересовалась она, разглядывая размалеванные граффити стены.

- Неважно, – отмахнулся супруг. – Коммуникатор с собой?

- С собой, – Хелен вытащила из сумочки личный комм и протянула сотовик мужу.

Тот забрал аппарат, взвесил его на ладони, а затем… швырнул в ближайшую стену.

Коммуникатор разлетелся вдребезги.

- Теперь тебя по нему не найдут, – объяснил Эндрю, повернувшись к изумлённой жене. – Всё. Надо убираться отсюда…

Минут десять они петляли по каким-то мрачным дворам, ныряли в пахнущие мочой подъезды, протискивались между заполненными мусором баками. Хелен и не подозревала, что в их чистеньком и уютном городе бывают такие места.

- Ну вот, пришли, наконец, – облегченно выдохнул Эндрю, когда они очутились перед обшарпанной дверью какого-то здания, похожего на заброшенный склад. – В моей форме тут не очень-то и походишь. Полицию здесь не любят.

Дверь, как ни странно, оказалась снабжена электронным замком, спрятанным под ржавой ничем не выделяющейся среди всеобщей «разрухи» пластиной.

Мужчина набрал код и первым проскользнул в открывшийся на полтора фута проем.

- Всё в порядке. Можешь входить, – сообщил он через пару секунд, впуская внутрь Хелен.

Помещение было довольно просторным и на самом деле напоминало склад.

- А это ничего, что мы сюда влезли? Хозяин нас не застукает? – девушка присела на стоящий около входа стул, предварительно смахнув с него пыль, и принялась с интересом осматриваться.

- Можешь не волноваться, хозяин появится здесь не раньше, чем через год, – отозвался супруг, роясь в каких-то ящиках. – Чёрт! Где же он их хранит?

- Почему через год? – продолжила спрашивать Хелен.

- Владельца этого заведения зовут Ник Брайтон. Среди своих – Штырь, – сказал Эндрю, перемещаясь к выстроившимся вдоль стен стеллажам.

- Штырь?

- Да, Штырь. Был моим негласным осведомителем, пока не загремел по глупости. Судья дал ему двушку, а я обещал присмотреть за имуществом. Жалко такого терять, мужик он, сам по себе, неплохой. В смысле, для уголовника.

- Понятно, – кивнула Хелен. – А что ты сейчас ищешь?

- А вот что, – Эндрю вытащил с полки пакет и передал жене. – Тебе надо переодеться.

В пакете обнаружились куртка и брюки-комбез со знаками радиационной опасности.

- Ты думаешь, мне это подойдет? – поинтересовалась Хелен спустя минуту, облачившись в ярко-оранжевую спецодежду. Рассмотреть себя как следует девушка не могла – зеркала в помещении не было.

- Отлично выглядишь, – улыбнулся супруг. – Вот, пояс ещё возьми.

Он тоже накинул на себя «радиационную» куртку, нацепив на «фирменный» ремень кобуру с пистолетом.

- Зачем нам всё это? – с запозданием удивилась девушка, подпоясываясь таким же, как у мужа, ремнем, снабженным креплениями для инструментов.

- Понимаешь, Хели, – начал объяснять Эндрю, – Брайтон когда-то работал на атомном комплексе. Ну, том самом, который закрыли пять лет назад. Так вот, реакторы там заглушили, на территории никого, восемь квадратных миль, охрана автоматизированная. Ты, наверное, знаешь, посторонние туда не заглядывают, от города час езды, дежурная смена – три человека, сидят в северной башне. Время от времени туда приезжают ваши, из ЮБиАй, на инспекцию и проверку радиационного фона. Мы их сопровождаем, хотя и не каждый раз. Крайний был позавчера, следующий – не раньше, чем через неделю. Короче, никто нас там искать не додумается. Заедем через южные ворота. Система нас, естественно, зафиксирует, но, я уверен, парни из башни не спустятся, просто в журнале отметят и всё. Инспекторы всегда работали автономно, с дежурными редко пересекались…

- Постой, Эн, – перебила мужчину Хелен. – А мы разве не поедем сейчас за Виком? Зачем нам куда-то сбегать, если наш сын у этих, как их там, чистильщиков?

- Да. Наш сын, скорее всего, у них, – согласился Эндрю.

- Тогда какого черта ты мне рассказываешь про этот дурацкий комплекс?! Чего мы ждем? Надо же что-то делать. Ехать туда и…

- Куда ехать, Хели? – устало вздохнул супруг.

- Как куда? В Спецкорпус, конечно.

- Ты знаешь, где у них база?

- А ты разве не знаешь? – расширила глаза девушка.

Эндрю покачал головой.

- Этого никто не знает.

- Но… что же нам делать тогда?

- Хели. В первую очередь, я должен обеспечить твою безопасность. И только после этого я могу заняться всем остальным.

- Чем остальным?! Чем?! Наш сын – это не остальное! – выкрикнула ему в лицо Хелен, сжав кулаки, словно собираясь ударить.

- Я помню об этом, – мягко остановил ее Эндрю. – И я сделаю всё, чтобы его спасти, но сначала…

- Что сначала?!

- Всё, Хели! – мужчина приобнял супругу за плечи и легонько встряхнул. – Всё. Прекрати истерить, лучше послушай.

Хелен буравила его взглядом секунды четыре, но всё же не выдержала и, отведя глаза, тихо проговорила:

- Хорошо, не буду сейчас истерить. Рассказывай, что задумал...

* * *

По словам Эндрю, за несколько минут до звонка жены его вызвал к себе капитан Фоули и сообщил следующее: от местного руководства Спецкорпуса получено указание задержать Хелен. В чем её обвиняли, капитан не знал (формулировка была обтекаемой), но сразу сообразил, что дело серьёзное – просто так до дочери профессора Сауриша «докапываться» бы не стали. В то, что Хелен и вправду совершила что-либо противоправное, непосредственный начальник Эндрю не верил, но и не выполнить предписание чистильщиков не мог. Мог только отложить на время. Максимум, на час-полтора. После чего, как сказал Фоули, во все отделы разошлют ориентировки, а лейтенант Холитоум, как близкий родственник «подозреваемой», будет временно отстранен от несения службы.

Понятно, что Эндрю не стал дожидаться собственного «отстранения». Увы, забрать Вика из детского центра он не успел – чистильщики действовали быстрее. Успел только не дать им захватить Хелен. А теперь ему требовалась свобода рук, чтобы «разрулить» ситуацию. За себя лейтенант не очень-то волновался. Даже то, что он принял участие в «схватке» возле daycare, еще не делало его преступником. Скорее, наоборот, Эндрю действовал абсолютно законно. Против сотрудника полиции применили оружие, и, значит, он был в своем праве, когда сшиб автомобилем стрелявшего. На роже ведь у того не написано, что он тоже «из органов». А угроза от этого «гражданина» исходила конкретная. Плюс операцию по поиску и задержанию миссис Сауриш-Холитоум еще не объявили официально...

Эндрю надеялся решить дело «миром», предварительно спрятав жену в относительно безопасном месте. Ему отчего-то казалась, что Хелен стала жертвой досадного недоразумения. И хотя методы чистильщиков оставляли желать лучшего (за это в полиции их обоснованно недолюбливали), лейтенанту хотелось верить, что всё обойдется. Ну, не могут же, в конце концов, «коллеги» из Специального корпуса быть откровенными негодяями. Должны разобраться, признать собственные ошибки. Жаль только, что без пострадавших не обошлось – за сбитого машиной стрелка ответить, так или иначе, придётся. Возможно даже, вынудят уйти из полиции.

В любом случае, семья для Эндрю стояла на первом месте. При любом исходе. Чёрт с ней, со службой, лишь бы с Виком и Хелен ничего не случилось...

Хелен сделала вид, что поверила мужу. Эндрю никогда не умел «честно врать». То есть, когда он что-то недоговаривал, жена обязательно это чувствовала. Вот и сейчас, несмотря на «железную» логику, убедительный тон и тщательно подобранные слова, она поняла: Эндрю её попросту успокаивает. Не хочет, чтобы она дёргалась, нервничала и более того – путалась под ногами, когда он начнёт по-настоящему действовать.

Не мог лейтенант полиции быть настолько наивным, чтобы думать о чистильщиках как о тех, с кем можно договориться. И идти против них, надеясь, что всё обойдется, тоже не мог. Знал ведь наверняка, что если грохнуть кого-то из Корпуса, пусть и непредумышленно или, например, по ошибке, простым увольнением не отделаешься. Чистильщики потерю своих не прощают, как, впрочем, и полицейские. Тем не менее, Эндрю сделал то, что сделал. Спас жену, придавив одного из уродов. Поставив тем самым крест и на карьере, и на… бог знает, чем это для него может закончиться. Хелен хотелось верить, что не слишком плохо...

Склад супруги покинули сразу по окончании разговора. Позаимствовали у «сидельца» Брайтона старый пикап, налепили на авто логотипы радиационной службы и, открыв находящиеся в противоположном конце ворота, выехали на улицу.

Дорога до атомного комплекса «Форесткросс» заняла около часа. Никто машину не останавливал, хотя внимание на них обращали и даже уступали левую полосу, почти как спецтранспорту. Собственно, брайтоновский пикап и был спецтранспортом, не хватало только «люстры» на крыше и лицензии в бардачке. Однако «беглецов» это совершенно не волновало. Препятствий никто не чинит и – ладно. Значит, маскировка достаточная.

В пути Хелен рассказывала мужу о сегодняшних «приключениях». Начиная со сломанной обезьянки и заканчивая попыткой войти в детский центр.

А потом Эндрю стал задавать вопросы. Много вопросов. Больше всего его интересовало второе послание Джорджа Сауриша, которое хранилось на флэшке. Всё, написанное отцом, Хелен попыталась передать в точности, ничего не утаивая.

- Да. Влипли мы, Хели, в историю, – подытожил Эндрю.

- Ты считаешь, меня преследуют за это письмо?

- Безусловно. За письмо и за камушки. Кстати, выглядят-то они как?

- На, посмотри.

Девушка достала коробочку и вынула содержимое.

- Хм, с виду обычные, – пожал плечами супруг, разглядывая «артефакты». - Цвет только чересчур ровный. Искусственный, как у бильярдных шаров.

- Всё правильно. Они и есть искусственные. Их отец синтезировал.

- То-то и оно, что он синтезировал, а нас за них…

Эндрю внезапно нахмурился.

- Ты же говорил, всё будет нормально, – забеспокоилась Хелен.

- Нормально, малышка. Нормально, – сжав губы в суровую нитку, повторил муж. – Одно только меня беспокоит.

- Что?

- Боюсь, что одним днём все проблемы решить не удастся.

- Ну и что? Не за один, так за два. Можно и три подождать. Главное, чтобы всё получилось.

Эндрю покосился на Хелен и тихо вздохнул:

- Понимаешь, проблема в том, что долго скрываться у нас не получится. Один я, может, и смог бы, но с тобой и с тем, что у тебя случаются приступы, а квалифицированной медицинской помощи рядом не будет…

Он покачал головой и не стал продолжать – всё было понятно без слов.

- Я справлюсь, Эн, – так же тихо ответила девушка.

Мужчина ненадолго задумался.

- Знаешь, Хели, есть у меня одна мысль, – сказал он через десяток секунд, опустив на ветровое стекло солнечный козырек. – Я думаю, ты должна сделать то, что предлагал твой отец.

- Эн, ты с ума сошел! – округлила глаза Хелен, поворачиваясь к мужу. – Это же билет в одну сторону!

- Не обязательно, – не согласился Эндрю. – Я думаю, для нас это сейчас лучший выход. В другом мире тебя никто не найдет, а я смогу разобраться со всеми проблемами. Вытащу Вика и вместе с ним буду ждать твоего возвращения.

- Ты ничего не понял, – покачала головой девушка. – Если всё будет так, как сказал отец, мне придется прожить ещё одну жизнь. Без тебя и без Вика. Конечно, я излечусь от болезни, но, чёрт побери, неужели ты думаешь, что я, даже если вернусь, останусь такой же, как прежде?

- Хели, я всё понимаю, – ответил мужчина. – Знаю теперь, что время в том мире течет в двадцать пять раз быстрее, чем здесь, а те, кто попадают туда, перемещаются в свое личное прошлое – заметь, здоровое прошлое – становясь детьми. Как там сказал профессор? Текущий возраст не имеет значения?

- Да. Не важно, насколько ты стар здесь. Там ты всего лишь ребёнок, лет семь или восемь, не больше.

- Всё так, – кивнул Эндрю. – Однако, да будет тебе известно, дети имеют свойство расти. Двадцать лет там, десять месяцев здесь. Для Вселенной – мгновение. Уверен, ты сможешь вернуться. Живой и здоровой. А потом, если хочешь, мы отправимся туда вместе. Ты, я и Вик.

- Ты забыл еще кое-что. Отец написал очень четко. При переходе в живом организме изменяется генный набор. Пусть не весь, а только то, что касается нейронных связей, но ведь и этого может быть более чем достаточно. Личность теряет себя и превращается в кого-то другого. Неотличимого внешне, с той же памятью и с теми же навыками и рефлексами, но... ты пойми, Эн. Я могу стать чужой и для тебя, и для Вика, а вы станете чужими мне. Неужели ты этого хочешь? Неужели ты думаешь, что Я этого хочу?

- Возможно, ты и права, но... – Эндрю грустно вздохнул. – Не думаю, что всё будет так печально. Родственные связи в геноме обязательно сохранятся. Сына, по крайней мере, ты не забудешь, для тебя он никогда не станет чужим. В это я никогда не поверю.

- А ты? Ты, Эн? Что будет с тобой?

- А что я? – пожал плечами мужчина. – Главное я знаю. Ты избавишься от этих кошмарных приступов, и для меня это станет лучшей наградой. А если ты вдруг охладеешь ко мне... Что ж? Буду завоевывать тебя заново.

Лейтенант вымученно улыбнулся и замолчал, переключив внимание на дорогу. До въезда на охраняемую территорию оставалось меньше двух миль.

- Нет, Эн. Я остаюсь здесь, – твёрдо произнесла Хелен через минуту, когда пикап уже подъезжал к воротам. – Себя я изменять не хочу...

* * *

Проникнуть на территорию комплекса оказалось легко. Эндрю выбрался из машины, надвинул на лоб «фирменную» бейсболку (чтобы лишний раз не светиться перед видеокамерами) и, подойдя к воротам, набрал на панели код, знакомый ему по предыдущим посещениям «Форесткросс». Замок на воротах щелкнул, створки начали медленно открываться.

- Закроются автоматически через двадцать секунд, караван слонов можно успеть провести,– ухмыльнулся Эндрю, садясь обратно в пикап.

Конечно, провести даже одного слона никому бы не удалось. Двадцати секунд хватило ровно на столько, чтобы миновать первый пост, повернуть направо, потом налево и проехать следующие ворота, которые закрылись, едва машина очутилась внутри основного периметра. Любой, не владеющий информацией об особенностях пропускного режима, застрял бы между заборами, не имея возможности ни сбежать, ни проникнуть за внутреннюю ограду.

Лейтенант этой информацией обладал. Поэтому всё обошлось без лишних хлопот и волнений.

Спустя пять минут автомобиль припарковался в стояночной зоне возле главного здания предприятия. Возвышающуюся над всеми строениями «башню», где находилась дежурная смена, отсюда было не видно. Её загораживали рабочие корпуса, соединенные многочисленными наземными галереями и эстакадами трубопроводов.

- Расположимся здесь, – сообщил Эндрю, когда они с Хелен поднялись на третий этаж и очутились в лабораторной зоне.

В помещении пахло озоном. Дважды в сутки здесь включалась специальная обеззараживающая установка. Последнее такое включение, по-видимому, состоялось недавно и, значит, в лаборатории можно было спокойно находиться часов десять-одиннадцать. Потом требовалось выходить, а через час, дождавшись, когда установка закончит работу, возвращаться обратно. Главное – уловить-почувствовать начало «обеззараживания» и вовремя уйти из опасной зоны.

Основное исследовательское оборудование отсутствовало – его вывезли пять лет назад. Мебель и вспомогательные приборы убирать не стали. Во-первых, слишком накладно, а, во-вторых, если в корпорации решат возобновить исследования, времени на расконсервацию понадобится немного.

Супруги разместились в примыкающей к лаборатории комнате отдыха. В помещении имелся санузел, кухонный блок и пара широких диванов – сотрудники комплекса, не желающие тратить драгоценное время на дорогу до города и обратно, частенько оставались здесь на ночь.

- Пойду, гляну, как еще можно выбираться отсюда, ежели что, – сказал лейтенант, закончивпроверку бытовой техники и сантехприборов.

- Возвращайся быстрее, я попробую ужин сготовить, – бросила ему вслед Хелен.

Кое-какие продукты они принесли с собой (Эндрю прихватил с брайтоновского «склада» коробку с сухими пайками), кое-что девушка нашла в шкафах и на полках.

К готовке Хелен так и не приступила. Ее внимание привлёк расположенный в уголке компьютерный стол.

Стоящий там комп оказался рабочим. Через минуту, когда завершилась загрузка программ, а на мониторе высветилась пользовательская картинка, девушка вытащила из сумочки флэш-накопитель. Ей захотелось заново перечитать послание от отца и уяснить для себя некоторые не до конца понятые моменты. Воткнув флэшку в разъем, Хелен неожиданно замерла. На панели задач горела иконка выхода в интерсеть.

Искушение девушка победить не смогла: кликнула два раза по ярлыку и вошла в глобальную паутину.

Быстрый просмотр новостей не дал ничего интересного. О том, что случилось в здании ЮБиАй и возле daycare, информационные агенства не сообщали. На корпоративном сайте тоже была тишина.

Немного подумав, Хелен решила посмотреть электронную почту. Свой мэйл она открывала минуты четыре. Напрямую входить в личный раздел было небезопасно, поэтому пришлось задействовать несколько сторонних ресурсов, затрудняющих работу следящих программ и помогающих скрыть истинный адрес пользователя.

В «ящике» обнаружились три новых письма.

Первое – от Джозефа Стейтона.

«Хелен, – писал генеральный менеджер. – Я не знаю, что именно ты натворила, но советую тебе перестать скрываться. Лучшее, что ты можешь сделать сейчас, это добраться до ближайшего полицейского участка или связаться со мной по номеру...»

Прочитав послание, девушка понимающе усмехнулась. Указанный в письме номер отличался от настоящего на одну цифру. Очевидно, что сэр Джозеф «ошибся» не просто так и, значит, звонить, а тем более идти «сдаваться», нельзя было ни в коем случае.

Адрес, с которого пришло второе письмо, состоял из двенадцати знаков. Все – специальные символы, какими обычные юзеры пользоваться не привыкли. Чаще всего подобные письма содержали в себе или вирусную рассылку, или какую-нибудь «важную» глупость от страдающих манией величия системщиков-программистов. Тем не менее, Хелен открыла и это послание.

«Миссис Сауриш-Холитоум, – гласило письмо. – Ваш сын в настоящий момент находится в приемнике-распределителе Специального корпуса. Если вы желаете когда-либо увидеть его, вам следует незамедлительно позвонить по номеру... и сообщить о вашем текущем местонахождении. Сотрудники Корпуса сопроводят вас на беседу со мной, где вы ответите на ряд вопросов и передадите мне то, что незаконным образом попало к вам в руки. В случае вашего согласия на сотрудничество вашего сына вам возвратят, а все случившееся около детского центра будет считаться досадным недоразумением.

В противном случае, через 24 часа ваш сын будет направлен в одну из лояльных Совету корпораций опекунских семей, а вы и ваш муж будете объявлены во всепланетный розыск как совершившие преступление против народа Эдема.

Агент Вокс. Советник 2-го класса. Специальный корпус. Отделение Каутвилл».

Хелен стиснула зубы. Ошибки быть не могло. Вик действительно находился у чистильщиков, а времени, чтобы его спасти, с каждой минутой становилось всё меньше. С другой стороны, в честность «агента Вокса» девушка нисколько не верила. Понимала, что данные им «гарантии» не стоят и выеденного яйца. Как только она и Эндрю «сдадутся», их судьба, как и судьба Вика, будет предрешена. В лучшем случае – пожизненное заключение, в худшем – грамотно организованный «несчастный случай». Тайну, к которой они прикоснулись, Корпус обязательно попытается сохранить. Простейший способ – физическое устранение всех имеющих отношение к «делу»...

Отправительницей третьего по счету письма была Элизабет Бейкер, давнишняя знакомая Хелен. Их дети были ровесниками и посещали один и тот же daycare.

«Любопытство кошку сгубило», – неожиданно подумала девушка, кликая последний имеющийся в «ящике» файл.

«Хелен, привет!

Может, я лезу не в свое дело, но сегодня, когда я пришла в центр за Памеллой, видела, как твоего Вика забирали оттуда какие-то люди. Мужик и баба. Нянька сказала, что они от тебя. Не понимаю, как ты могла доверить таким хоть что-то – баба за ногтями вообще не следит, а мужик ну чисто бандит на рожу. Пыталась до тебя дозвониться, но ты была вне сети.

В общем, поехала за ними, хотела посмотреть, куда они повезли Вика. Извини, конечно, но вот не смогла удержаться и всё тут.

На всякий случай, кидаю тебе ссылку с фоткой, где они машину оставили. Ругать меня, надеюсь, не будешь.

Эндрю привет.

Вечно твоя Бетти Бейкер».

Руки оказались быстрее разума. Хелен даже задуматься не успела, а палец уже жал на клавишу, заставляя подведенный к ссылке курсор смениться изображением песочных часов.

Последующие пять секунд девушка, словно сомнамбула, смотрела на монитор и мелькающие одно за другим системные сообщения.

«Вредоносная ссылка. Ссылка запрещена».

«Сетевая атака. Атакующий компьютер заблокирован не был».

«Попытка перехвата управления системой слежения. Перехват заблокирован».

«Попытка уничтожения исполняемых файлов. Выполнение программ заблокировано».

«Попытка переадресации. Переадресация изменена».

«Нарушение режима совместимости подпрограмм. Всплывающее окно заблокировано».

«Сетевая атака...»

Резко вскочив, Хелен нырнула под стол в поисках сетевого кабеля. Ничего иного, кроме как попытаться физически отключить интерсеть, ей в голову не приходило.

Увы, местный комп имел беспроводное соединение с «мировой паутиной». На осознание этого факта ушло еще четыре секунды. Драгоценное время буквально утекало сквозь пальцы. Из-за приключившейся паники девушка не сразу сообразила, что существует другой метод решения возникшей проблемы. Метод простой, но безусловно действенный и, самое главное, радикальный. Достаточно лишь выключить энергопитание «разбушевавшегося» компьютера...

«Господи! Какая же я дура! – выругала себя Хелен, когда монитор погас, а на панели системного блока перестали мигать рабочие индикаторы. – Уму непостижимо! Так опростоволоситься на ровном месте!»

Рухнув обратно в кресло, она закрыла руками лицо, кляня себя за совершенную глупость. Знала ведь, прекрасно знала: нельзя открывать «левые» ссылки. Даже если они пришли со знакомого адреса. Теперь-то понятно, что это не Бетти. Это опять чистильщики. Простая ловушка, обойти которую большого ума не требуется, но в которую Хелен элементарно попалась. Словно впервые села за монитор и даже не подозревала о подобных «засадах» для пользователей. Оставалось только надеяться, что за десяток-другой секунд программисты Корпуса не успели отследить до конца цепь удаленных серверов, ведущую в этот адрес...

Эндрю вернулся через двадцать минут.

- Что случилось? – спросил он, увидев взволнованную, кусающую губы жену.

- Я выходила в сеть, – ответила та, указав на выключенный компьютер.

- Зачем?

- Не знаю, – развела руками супруга. – Просто хотела новости посмотреть, но...

- Что «но»? – мгновенно напрягся мужчина.

Рассказ Хелен длился недолго. Она ничего не утаивала и обелить себя не пыталась.

- Надо уходить, – подытожил сказанное лейтенант.

- Может, все обойдётся? Может, они не успели ничего отследить? – жалобно произнесла Хелен, глядя на мужа с мольбой, надеясь, что он ее сейчас успокоит, скажет, что всё образуется, не стоит паниковать, что среди чистильщиков нет специалистов АйТи высокого уровня.

- Нет, Хели. Не обойдется, – разбил ее надежды супруг. – Сто против одного, сюда уже едут. Полчаса максимум, и от боевиков Корпуса здесь будет не протолкнуться...

На сборы много времени не ушло. Эндрю покидал в холщовый мешок кое-какой инструмент, сухпай, найденные в шкафах продукты и, повернувшись к жене, коротко сообщил:

- Уходить будем через западный створ, мимо горячей зоны.

- А там не опасно?

- Если по-быстрому, то не опасно. Реакторы заглушены, радиационный фон невысокий.

Насколько он невысокий, Эндрю уточнять не стал, а переспрашивать девушка не решилась.

- Но сначала разделимся, – продолжил мужчина. – Ты сейчас перейдешь в корпус два, а я подгоню к его входу машину.

- А может, вместе пойдем? – засомневалась Хелен. – Вдруг что случится, а один из нас будет не в курсе.

- Нет. Так рисковать мы не можем, – покачал головой супруг. – Если чистильщики приедут раньше, они, в первую очередь, будут искать тебя в этом здании.

- Почему в этом?

- Потому что я буду выходить из него...

* * *

До галереи они дошли вместе.

- Лестница в конце коридора. Спустишься на два этажа, встанешь возле окошка. Сбоку, так чтобы с улицы не заметили... – инструктировал Эндрю жену, а она просто смотрела на него, стараясь запомнить каждое произнесённое слово, каждый жест, наклон головы, черты лица, взгляд... Хелен отчего-то казалось, что она должна обязательно запомнить всё. Словно видела мужа так близко в последний раз...

- Хели, ты меня слушаешь?

- А? Да-да, конечно, – девушка торопливо кивнула, отрешившись от странных мыслей и повторив крайнюю фразу. – Что бы ни случилось, я не должна попасть в лапы Спецкорпусу.

Эндрю нахмурился и испытующе посмотрел на жену.

- Ты точно всё поняла?

- Да, Эн. Я всё поняла. Если тебя схватят, мне надо спрятаться, а как только они уйдут, попытаться сбежать.

- Пообещай, что сделаешь именно так.

- Обещаю. Я сделаю, как ты говоришь.

- Хорошо.

Эндрю ободряюще улыбнулся и, ничего больше не говоря, быстрым шагом направился к выходу из галереи.

«Даже не поцеловал на прощание, – с обидой подумала Хелен. – Ой! А почему обязательно на прощание? Он же всего-навсего за машиной пошёл...»

* * *

На лестничной площадке было темно. Света, проникающего через окошко, хватало только на то, чтобы не оступиться и не налететь с размаху на поручни или стену. С другой стороны, отсутствие нормального освещения давало возможность остаться «невидимым» для любого, кто попытается разобрать, есть ли кто внутри за окном или это просто игра теней, привычная для уже подступившего сумрака.

Стоящая возле простенка девушка вполне могла показаться подобной тенью. Близко к стеклу она приближаться не собиралась - чтобы наблюдать за автостоянкой, бокового обзора более чем достаточно.

Когда Эндрю выскользнул из подъезда, Хелен облегченно вздохнула. Кажется, пронесло. Теперь ему надо просто дойти до машины, сесть за руль и подогнать пикап к зданию.

Первые тридцать ярдов, почти половину пути, лейтенант преодолел без проблем. Шёл, хоть и быстро, но без суеты. Потом неожиданно остановился и стал озираться по сторонам, словно его что-то насторожило. Наружные звуки оконный стеклопакет пропускал плохо, поэтому девушка не понимала, что именно заставило Эндрю застыть столбом.

Всё разрешилось спустя секунду-другую. Внезапно включившиеся прожектора залили ярким светом стоянку, а из-за угла соседнего здания выкатился уже знакомый Хелен фургон «коммунальной службы». Другой выезд перекрыл приземистый броневик с ощерившейся пулеметами башенкой.

Лучи прожекторов скрестились на замершей посреди площади одинокой фигуре.

Хелен едва удержалась, чтобы не закричать. Впрочем, ее бы всё равно не услышали. Тихий вскрик затерялся бы среди рёва моторов и усиленных мегафоном команд:

- С...ять! Не дви...ся! Ру... за ...лову!

Прикусив до крови губу и тщетно пытаясь унять прокатившуюся по телу нервную дрожь, девушка, словно в прострации, следила за тем, как Эндрю медленно поднимает руки, как роняет мешок с продуктами, как с десяток вооруженных автоматами и одетыми в камуфляж бойцов Корпуса выскакивают из машин и, рассыпавшись полукругом, с опаской приближаются к стоящему в центре площади лейтенанту.

Шаг, другой, третий... Еще немного, и они полностью окружат его, опрокинут на землю, заломят руки, наденут наручники, а потом...

Нет, никакого потом не случилось. Эндрю, уже, казалось, смирившийся с предстоящим, вдруг резко дернулся в сторону и выхватил из кобуры пистолет.

Выстрелить он не успел. Сразу две автоматные очереди перечеркнули грудь изготовившегося к стрельбе лейтенанта.

Изломанное пулями тело рухнуло на брусчатку...

«Ну, заче-е-ем?! Зачем он это сделал?!»

Слёзы текли по лицу. Сердце готово было разорваться от горя. Ставшие ватными ноги не желали держать хозяйку, и если бы она не вцепилась побелевшими пальцами в подоконник, то обязательно бы упала, сползла по стене на холодный пол, не в силах с собой совладать. А потом бы забилась в рыданиях, не зная, что лучше – умереть на месте или, забыв обо всем, броситься вниз, на улицу, к лежащему в неподвижности мужу, прижаться к нему, обогреть дыханием, попытаться растормошить, поднять, заставить вернуться к жизни...

«Это я! Я во всём виновата!..»

«Гадина! Сволочь! Дура!..»

«Зачем ты полезла в сеть, идиотка?!..»

«Зачем ты вообще втянула его в эту историю?..»

Мысли мелькали одна за другой. Безжалостные и беспощадные. Исполинским молотом вбивали в сознание старую, как мир, истину. Тот, кто действительно любит, в жертву принесёт себя, не задумываясь.

Только сейчас к Хелен пришло понимание, почему Эндрю поступил именно так. Не стал сдаваться, пытаясь сохранить жизнь, а, наоборот, сделал всё, чтобы погибнуть под пулями. Он знал. Точно знал: вдвоём им отсюда не выбраться. Был уверен, что кого-то из них обязательно схватят и выпотрошат до нитки. Накачают специальной сывороткой и выяснят всё, что они хотят утаить. Поэтому он специально подставил себя, давая любимой шанс. Возможность уйти. Выигрывая для нее время. А она… Нет, она не может его подвести. И, значит, сделает то, что обещала четверть часа назад …

Хелен не помнила, как долго бежала по переходам и галереям. Катящиеся из глаз слезы не давали как следует рассмотреть дорогу, а смахнуть их не было ни сил, ни желания. Сначала ушел отец, потом муж. Что делать дальше? Как спасать отобранного у нее сына? Она же теперь одна-одинешенька, и не у кого спросить, не от кого ждать помощи, нельзя даже уткнуться в родное плечо, чтобы хотя бы выплакаться...

В себя Хелен пришла, лишь очутившись в реакторном зале. Что ее сюда привело, девушка не понимала. Наверное, ей просто хотелось оказаться как можно дальше от места гибели Эндрю и от убивших его подонков из Корпуса.

Перейдя на шаг, она двинулась вдоль ячеек-шкафов, в которых, судя по надписям, хранилось защитное снаряжение для работы в «горячей» зоне. Пусть сердце ещё не смирилось с потерей, но разум, мало-помалу, начинал возвращаться. Горькие мысли постепенно уходили на второй план, сменяясь другими заботами.

Эндрю был прав, когда предлагал ей использовать полученные от отца артефакты и попытаться уйти в параллельный мир. Только там она сумеет полностью восстановиться, сможет найти отца, а потом... вернётся в Эдем, вызволит Вика и – отомстит. Ох, как она отомстит! Земля будет гореть под ногами убийц!..

Но пока думать о мести рано. Задачи надо решать последовательно, по мере их поступления. Главная на данный момент – найти подходящую ухоронку и ждать, пока чистильщики не перестанут шариться по объекту. Зона реакторов, по мнению Хелен, подходила для временного убежища лучше всего. Вряд ли ищейки Корпуса додумаются ловить беглянку именно здесь. А даже если попробуют, долго поисками заниматься не будут. Возможные выплески радиации кого угодно отвадят от глупой затеи.

Сама девушка облучения уже не боялась. Раз уж задумала уйти в другой мир, о здоровье волноваться не стоит. Исцеление произойдет в любом случае, лишняя сотня рентген на это не повлияет. Только бы действие впрыснутого в кровь «коктейля» не закончилось раньше времени. От комплекса «Форесткросс» до старого склада, про который писал отец и где находилась подходящая для открытия большого портала точка, было около десяти миль. На машине минут пятнадцать. А вот если пешком, да еще и не по шоссе, а через лес и холмы, получится бог знает сколько. Скрутит в дороге очередным приступом, не то что бежать - ползти не сможешь. Придется искать транспорт. Но – позже. Гораздо важнее сейчас – переждать погоню...

Спрятаться в реакторном зале было негде. Разве что в активную зону нырнуть, прикинувшись топливным элементом. Оставались еще шкафы с оборудованием и снаряжением, но все они оказались заперты на замки. Все, за исключением крайнего. Открытый железный «ящик» Хелен обнаружила в последний момент, когда уже совсем отчаялась и даже подумывала взломать какой-то из «сейфов» найденным здесь же ломиком.

Шкафчик был тесноват, но место для сидения в нем нашлось. Небольшая полочка на уровне двух с половиной футов. Ноги не вытянешь, но и просто стоять не придется. Тем более, когда вокруг темнота – даже собственных рук не видать, не говоря уж об интерьере «убежища».

Защелкнув дверцу с внутренней стороны, Хелен присела на полку и принялась ждать. Как ей представлялось, примерно через час-полтора, если чистильщики до этого зала так и не доберутся, можно будет выйти наружу и попробовать оценить обстановку. Второй вариант – боевики Спецкорпуса решат-таки обследовать зону реакторов. Тогда надо просто пересидеть это действо, не выдавая себя. После чего, опять же, покинуть укрытие и, как и в первом случае, внимательно осмотреться. Может, отыщется способ улизнуть с атомного объекта по-тихому.

Просто сидеть и ждать оказалось достаточно тяжело. Мысли об Эндрю и Вике не давали покоя. Чувство вины усиливалось с каждой секундой и, в конце концов, стало невыносимым. Понять, сколько прошло времени, девушка не могла. Подсветка в наручных часах отсутствовала. Чтобы хоть как-то отвлечься от тяжких дум, Хелен открыла сумочку и принялась тупо перебирать содержимое. Через десяток секунд пальцы наткнулись на один из отцовских «камней». Нащупав после короткой заминки второй, девушка попыталась соединить их вместе. Странно, почему она не сделала этого раньше? В машине, на складе у Брайтона, в здании ЮБиАй... Там ведь и освещение было, и над душой никто не стоял, и в «прятки» с врагами играть не требовалось. Но с другой стороны, лучше поздно, чем никогда. Надо только припомнить, что написал об этих камнях отец и как именно они активируются.

Вспомнить нужные строчки и активировать собранную наощупь конструкцию оказалось легко. У Хелен это получилось с первой попытки. Зажатый в кулаке артефакт потеплел, и в то же мгновение в воздухе появилось слабо светящееся пятно. Затянутый оранжевой пеленой круг диаметром около полутора дюймов. Вздрогнув от неожиданности, девушка отшатнулась и ударилась затылком о стену. Пятно моментально пропало. Досадливо чертыхнувшись, Хелен повторила попытку. Мини-портал вновь засветился оранжевым, только на этот раз он был вдвое меньше и напоминал размером стандартный дверной глазок.

«Внутренней энергии маловато, – быстро сообразила девушка. – Отец об этом упоминал. Несколько открытий подряд перегружают источник, поэтому надо просто удерживать стабильное состояние».

Максимально сосредоточившись, Хелен попробовала сдвинуть портал. Усилия хватило только на пару дюймов. Вправо, вверх, потом влево... теперь на себя. Оранжевый «глаз» всячески сопротивлялся. Немного подумав, девушка вытащила из сумочки карандаш для бровей и... ткнула им в светящееся пятно. Заостренный «цилиндр» легко прошёл сквозь туманную плёнку.

Устало вздохнув, Хелен потянула назад косметический инструмент и.... Портал снова исчез. В руке осталась половинка карандаша, гладко «отрезанная» по торцу.

«Вот чёрт! Надо было другим концом, незаточенным», – покачала головой девушка и осторожно прислушалась к собственным ощущениям. Она действительно чувствовала в себе что-то новое, удивляясь и одновременно страшась неведомого. Окружающая ее темнота как будто раздвинулась, а стенки шкафа исчезли. Вместо них перед глазами искрились какие-то линии. Красные, желтые, оранжевые, то смыкающиеся, то расходящиеся. Пульсирующие, переплетающиеся друг с другом, куда-то текущие, истончающиеся вдали и вновь вспыхивающие ровным светом по возвращению... Увиденное напоминало страницу учебника с изображенной на ней схемой электромагнитных полей.

Как следует приглядевшись, Хелен неожиданно для себя поняла, что это и вправду поля. И она их действительно видит! Вот, например, установленные возле входа электрические щиты. Линии на них сильно сгущаются. А вот осветительные приборы на потолке. Пульт, с которого управляют реактором. Обеззараживающая установка с протянувшимися в активную зону силовыми пучками. И, наконец, сам реактор, выделяющийся на общем фоне ярким пятном, украшенным сиреневыми прожилками. Это, наверно, регулирующие стержни...

«Чёрт! А это что за фигня?.. Неужели... люди?..»

Да, это были действительно люди. Двое. Облаченные в костюмы радиационной защиты. Собственно, Хелен «видела» только костюмы-скафандры, напичканные электроникой. Головы-шлемы, опутанные электрическими полями конечности, блоки питания с расходящимися от них силовыми линиями... Эдакие «энергоскелеты», во всем повторяющие движения тех, кто за ними скрывался. По всей вероятности, чистильщики решили-таки проверить реакторный зал, приняв необходимые для этого меры предосторожности. Девушка только сейчас «заметила», что имеющаяся в зале обеззараживающая установка нещадно «фонит»: импульсы жесткого излучения повторялись каждые полминуты, повышая и без того высокий радиационный фон до критических величин.

«Десяток-другой рентген я уже точно словила», – грустно подумала Хелен, прикинув, сколько примерно времени она провела в помещении и какая «доза» содержится в каждом импульсе.

Чистильщики не суетились. Немного постояли возле реактора, проверили пульт, потом обошли зал по кругу и замерли возле длинного ряда шкафов с оборудованием.

Девушка до последнего надеялась, что вскрывать шкафчики эти двое не будут.

Надежды оказались напрасными. Боевики Спецкорпуса принялись по очереди выламывать дверцы.

Клацнул замок на одной, с грохотом отлетела другая, лязгнула, распахиваясь, третья. На каждый «сейф» у взломщиков уходило не больше минуты. Максимум, четверть часа, и они обнаружат беглянку. Что надо предпринять, дочь профессора Сауриша поняла, когда вновь осмотрела зал «магическим» зрением. Взгляд остановился на «плюющейся» импульсами обеззараживающей установке. Принципиальная схема устройства, словно по мановению волшебной палочки, высветилась перед глазами. Пусть Хелен и не считала себя спецом-электронщиком, но кое-какими знаниями в этой области обладала. Каждая подобная установка, как помнилось, имела несколько режимов работы, включая сигнально-охранный и боевой. Последний, по мнению девушки, как нельзя лучше подходил для нынешней ситуации. Требовалось всего лишь включить его.

Как это сделать, Хелен сообразила мгновенно: надо разомкнуть защитную цепь, удалив предохранительный «штифт» резонансного контура.

Пальцы «привычно» сжали камушек-артефакт. Отполированная поверхность «шарика» так же «привычно» отозвалась потоком тепла. Внутри установки, напротив нужного чипа, загорелся оранжевый огонек портала. Девушка изо всех сил «потянула» его на себя. Медленно, стиснув зубы, вздрагивая от напряжения, не отвлекаясь на шум снаружи, не обращая внимания на выступившие на лбу капельки пота... «Есть! Получилось!» Удерживающий защиту «замок» исчез, будто его и не было. Сработавший на «отлично» портал схлопнулся в ту же секунду.

Отчаянно взвыла сирена. Пространство вокруг установки заполыхало сиреневым «пламенем». Сквозь тонкие стены «укрытия» было слышно, как трещат, захлебываясь в радиоактивном цунами, счетчики, установленные на скафандрах боевиков. Преследователи были уже совсем рядом, лишь пара шкафов отделяла их от искомого. Еще минута, и Хелен бы уже ничего не спасло....

Чистильщики колебались недолго. Осознав случившееся, они тут же рванулись на выход. Забыв обо всем, спотыкаясь, падая, мешая друг другу, стремясь как можно быстрее оказаться вне помещения, подальше от смертоносных лучей.

«Вот и всё, – мелькнула внезапная мысль. – Мосты сожжены. Пути назад больше нет».

Девушка с трудом расслабила онемевшие от напряжения пальцы. Расцепила стремительно холодеющий артефакт. Убрала в сумочку оба камня. Устало откинулась на стенку «убежища».

Обратного пути действительно не было. От проникающей радиации не спастись. Излечиться от полученной «дозы» почти невозможно. Оставалось одно: уповать на то, что профессор Сауриш не ошибся в расчетах и что переход в параллельный мир на самом деле станет для его дочери панацеей...

Из «укрытия» Хелен выбралась минут через десять. Сирена уже не гудела, непрерывный вой сменился коротко повторяющимися сигналами. Потом они станут редкими, а когда совсем прекратятся, это будет означать, что установка завершила «работу» и сюда вновь могут заходить люди.

Дожидаться их появления девушка не собиралась. Текущий план предусматривал пробежку через весь зал, потом выход на аварийную лестницу и дальше – на улицу. Как говорил Эндрю, до западных ворот отсюда рукой подать. А ещё где-то поблизости оставляют свои авто операторы дежурной смены. Надо только найти, где именно, и попытаться угнать одну из машин.

Профессиональной угонщицей Хелен, естественно, не была, но по части теории вполне могла посоперничать со многими «практиками». Ещё будучи сержантом полиции Эндрю около года занимался делами, связанными с автотранспортом, и потому частенько рассказывал жене о разных курьезных случаях и об используемых преступниками уловках.

Но сначала надо было просто выйти к воротам. Причём, незаметно для чистильщиков. Ну не могут же они быть везде. Комплекс большой, чтобы контролировать всю территорию, одних только наблюдателей требуется человек двести.

До лестницы девушка добралась без проблем. Спустившись, осторожно выглянула наружу. Площадь перед энергокорпусом казалась пустынной. Ни людей, ни техники. Скорее всего, дежурные парковали машины с другой стороны здания, недалеко от ворот. Надо лишь пробежать вдоль фасада и завернуть за угол. О том, что выезд с объекта будет наверняка перекрыт, Хелен не думала. И это стало её главной ошибкой.

Трое оперативников Корпуса стояли возле машин и даже не пытались скрываться. Видимо, и предположить не могли, что их противник окажется настолько беспечным. Только глупец решит прорываться прямо через ворота, по открытой и хорошо освещенной местности, там, где его просто нельзя не заметить. В итоге, появление Хелен стало для боевиков таким же «сюрпризом», как и для нее – встреча с ними.

Всеобщее замешательство длилось не больше секунды. Двое из чистильщиков выхватили пистолеты. Девушка с ужасом смотрела на направленные на неё стволы, не в силах пошевелиться. Третий противник, находящийся позади «коллег», мягко отшагнул в сторону и... Хелен едва удержалась, чтобы не вскрикнуть. В прячущемся за чужими спинами человеке она узнала Джозефа Стейтона.

То, что произошло дальше, стало для девушки полной неожиданностью. Она не поняла, что именно сделал Стейтон, но «правый» чистильщик вдруг неестественно вывернулся и, закатив глаза, начал заваливаться назад.

Упасть ему, впрочем, не удалось. Сэр Джозеф быстренько подхватил «бедолагу» под локотки и, прикрываясь им как щитом, повернулся к следующему врагу. Зажатый в руке «убиенного» пистолет дважды негромко хлопнул – имеющийся на стволе глушитель пригасил «грохот» выстрелов. Второй оперативник Спецкорпуса, получивший по пуле в грудь и в голову, предсказуемо рухнул на землю. Лишь после этого Стейтон отпустил, наконец, послужившего ему «защитой» боевика. Из спины чистильщика торчал раритетный стилет. Когда-то он украшал собой коллекцию профессора Сауриша, но около года назад сменил владельца: отец подарил его другу по случаю вступления того в должность генерального менеджера.

- Вторая машина слева, – тихо проговорил Стейтон, глядя на девушку. – Ключи в замке зажигания. Код ворот эф семь один три шесть ноль восемь. Запомнила?

Хелен судорожно кивнула и, стараясь не смотреть на трупы, попятилась в сторону служебной стоянки.

- Погоди, – остановил её сэр Джозеф.

Достав из кармана платок, он обернул им ладонь, после чего аккуратно разжал пальцы убитого и вынул из них пистолет.

- Держи, – Стейтон протянул «трофей» девушке.

- З-зачем? – заикаясь, переспросила та.

- Теперь ты должна выстрелить в меня. Тогда никто не подумает, что тебе помогли, – ровным тоном сообщил генеральный менеджер. – Целься чуть ниже правой ключицы. Вот сюда. В подключичную артерию ты, будем надеяться, не попадешь.

Хелен взяла оружие, навела пистолет на цель, но уже через пару секунд опустила дрожащую руку.

- Нет. Я не могу.

Она действительно не могла выстрелить в Джозефа, да и вообще в человека, хотя ещё совсем недавно думала, что сделает это без колебаний.

- Можешь, девочка. Можешь, – с нажимом произнёс Стейтон. – Ты знаешь, кто виноват в смерти Элис. Четырнадцать лет назад я смалодушничал. Пошел на поводу у Спецкорпуса и пригласил твою мать и тебя на плохо подготовленную демонстрацию. Однако за всё в жизни надо платить. В том числе, за собственные прегрешения. Так что стреляй спокойно. Считай, что перед тобой враг. А потом делай то, о чем договаривалась с отцом. Мешать я тебе не хочу. Выяснять подробности – тоже.

Мужчина еще раз указал на то место, куда должна угодить пуля.

- Давай, Хелен. Я знаю, ты сможешь.

Девушка снова подняла пистолет, подхватила рукоять левой ладонью и... крепко зажмурившись, нажала на спусковой крючок. С собой она совладать не могла. Чувствовала, что если будет смотреть на Стейтона, выстрелить не сумеет.

По шуму упавшего тела она поняла, что попала. А когда раскрыла глаза...

«Я убила его!» – ужаснулась Хелен, увидев лежащего без движения сэра Джозефа.

Пистолет вывалился из внезапно ослабших рук. Метнувшись к Стейтону, Хелен склонилась над ним и попыталась нащупать пульс. Под её пальцами мужчина неожиданно дернулся, затем коротко простонал и вновь потерял сознание.

«Слава богу! Живой», – девушка облегченно выдохнула, поднялась на ноги и, смахнув катящуюся по щеке слезинку, бросилась к стоящим неподалеку машинам. Теперь она точно знала, что делать. Была совершенно уверена в том, что обязательно отыщет отца, а когда они вместе вернутся в Эдем, у них будет надежный союзник. Сэр Джозеф Стейтон...

* * *

До старого склада Хелен доехала достаточно быстро. Минут примерно за двадцать.Вколотое пару часов назад «обезболивающее» не подвело, новые приступы девушку не беспокоили.

Склад казался давно заброшенным. Длинное приземистое строение пялилось на окружающий мир пустыми глазницами окон, площадка перед воротами заросла высокой травой, сами ворота отсутствовали, забор обветшал, раскрытая настежь дверь уныло поскрипывала на ветру.

В здание Хелен проникла, перебравшись через груду сваленного прямо в проеме мусора. Электричества, понятное дело, на складе не было. Хорошо хоть, солнце ещё не зашло. Виднеющийся над горизонтом краешек освещал западную часть небосвода, тускнеющие лучи отражались на стенах и перекрытиях кровавыми сполохами.

Когда глаза привыкли к царящему внутри полумраку, Хелен осторожно двинулась вдоль колонн, прислушиваясь к собственным ощущениям. Место сосредоточения «сил» располагалось где-то поблизости. Его надо было просто почувствовать.

Чтобы ускорить «процесс», девушка открыла сумочку и принялась шарить в ней в поисках камушков-артефактов. Камни «нашлись» практически сразу. Ткнулись в ладонь, словно бы только и ждали, когда их найдут. Хелен, однако, соединять их в единое целое не спешила. «Куда подевалась флэшка? – крутилась в голове тревожная мысль. – Неужели... забыла вынуть ее из компьютера?»

- Вы не это ищете, миссис Сауриш? – послышалось со стороны входа.

Девушка обернулась на голос.

- Я нашел этот флэш-накопитель на атомном комплексе, – поднял руку появившийся в дверях человек. В другой у него был зажат пистолет.

- Кто вы такой и что вы хотите? – громко крикнула Хелен, стараясь казаться спокойной.

- Можете называть меня мистер Вокс, – коротко усмехнулся вошедший. – Я хочу, чтобы вы отдали мне изготовленный вашим отцом артефакт, а потом ответили на пару вопросов.

- А если я откажусь? – поинтересовалась девушка.

- Тогда я вас просто убью, – пожал плечами мужчина.

Равнодушие, с каким были произнесены эти слова, говорило само за себя. «Такой и вправду убьёт, – поняла Хелен. – Убийства себе подобных для него всего лишь работа. Или вообще – игра».

Тем не менее, она сумела преодолеть страх и, подпустив в голос сарказма, небрежно заметила:

- Не думаю, что вы это сделаете, мистер Вокс. Убивать меня смысла нет. По крайней мере, сейчас.

Чистильщик промолчал, и ободренная этим фактом девушка продолжила развивать мысль:

- Как я понимаю, вы уже ознакомились с тем, что было на флэшке, и потому, первое, должны убедиться, что камни действительно у меня, а во-вторых, вы теперь точно знаете, что воспользоваться артефактом могу только я.

Визави опять не ответил.

- Есть и еще одно обстоятельство, – добавила Хелен после короткой паузы. – Вы прибыли сюда один и, значит, полученной информацией ни с кем пока не делились. Не знаю, зачем вы утаили её от коллег, но мне отчего-то кажется, в настоящий момент ваши собственные интересы отличаются от интересов Специального корпуса. Я вам нужна, мистер Вокс. Убивать меня вы не хотите. Без меня у вас ничего не получится. А камни я могу уничтожить в любую секунду, достаточно только сжать их покрепче.

Конечно, девушка блефовала. И насчет камушков, и по поводу предположения, что агент Корпуса действует на свой страх и риск. В любом случае, вреда от этого не было. Разговор требовалось затянуть. Выиграть время, чтобы отыскать место, где открывался портал.

Назвавшийся Воксом шагнул вперёд.

- Стойте или я уничтожу камни! – истерично выкрикнула Хелен и сунула руку в сумочку, как бы намереваясь исполнить угрозу.

Чистильщик остановился.

- Отдаю должное вашей проницательности, миссис Сауриш, – произнес он через пару секунд. – У меня действительно нет желания вас убивать. И, вы абсолютно правы, у меня свои интересы. Корпуса они не касаются. Кроме того, я хочу вам признаться в том, что не смог прочитать до конца послание Джорджа Сауриша. Мне помешали. А открыть файл по-новой не удалось. Ваш отец оказался очень предусмотрительным джентльменом.

- Сказать, что я вам сочувствую, было бы глупо, – насмешливо бросила Хелен.

- Сочувствия я не жду, – в тон ей ответил агент. – Чтобы понять суть открытия, сделанного господином профессором, прочитанного хватило с лихвой. Догадаться, где искать его дочь, тоже было несложно. Однако это не важно. Важно то, что вы, Хелен, совершаете большую ошибку.

- Какую? Если это, конечно, не топ-секрет.

- Никакого секрета здесь нет. Вы ошибаетесь, думая, что я не смогу вас убить. Если мы не сумеем договориться, я сделаю это без колебаний. Мне терять нечего. О нашей ЧАСТНОЙ беседе в Корпусе узнать не должны. Поэтому или мы договариваемся, или вы исчезаете без следа.

Девушка мысленно усмехнулась. «Исчезнуть» было сейчас ее главным желанием. Только не в том смысле, который имел в виду «оппонент», а в том, чтобы шагнуть в другой мир и захлопнуть за собой «дверцу».

- О чем вы хотите договориться? – спросила она хриплым голосом.

- Я хочу предложить вам следующее, – ответил Вокс. – Вы рассказываете мне всё о порталах и демонстрируете, как они открываются. Потом отдаете камни и...

- И вы избавляетесь от меня, как от свидетеля, – с иронией продолжила Хелен. – Нет уж, спасибо огромное. Мне это не подходит.

- Хорошо, – не стал настаивать чистильщик. – Тогда сделаем по-другому. Камни остаются у вас, мы садимся в машину, и я отвожу вас в безопасное место.

- Сбежать из которого невозможно, – уточнила девушка.

- Естественно, – ухмыльнулся агент. – Сами понимаете, на вашу лояльность я рассчитывать не могу.

Хелен сделала вид, что задумалась.

- Что ж, предложение интересное, – сообщила она через какое-то время. – Однако у меня есть одно условие.

- Какое?

- Мой сын. Я хочу знать, где он, и, кроме того, должна быть уверена, что с ним ничего не случится.

- Резонное требование, – кивнул чистильщик. – Я ждал этого вопроса. Даже странно, что вы его задали только сейчас.

Девушка пожала плечами, но комментировать «упрёк» не стала.

- Ваш сын под надзором Специального корпуса, – сообщил Вокс. – Сказать, где его держат, я пока не могу, но могу гарантировать, что с ним всё в порядке. Более того, я обещаю, что если вы согласитесь работать со мной, то сможете с ним пообщаться. Не вживую, конечно, а, например, по видео или, скажем...

Дальнейшие разлагольствования агента Хелен уже не слушала. Главное она уяснила. «Слава богу! Этот гад знает, где Вик, и, значит, когда я вернусь, с поиском проблемы не будет. Выпотрошу скотину до донышка. Он у меня за всё ответит».

Обещаниям чистильщика девушка, конечно, не верила. Знала, что если даже и согласится «работать» – на него ли, на Корпус, не важно – долго это «сотрудничество» не продлится. Её ликвидируют обязательно. Как только выяснят всё до конца, так сразу и уничтожат. Хотя, скорее всего, она проживёт еще меньше. Лучевая болезнь ждать не будет – сведет в могилу за пару-тройку недель. Значит, чтобы спасти и себя, и сына, надо уходить прямо сейчас. Тогда «мистер Вокс» будет с Вика пылинки сдувать. Только в этом случае у чистильщиков останется шанс завершить операцию. Никакая мать не оставит своего ребенка в беде – вернётся даже из параллельного мира и попытается вызволить его из лап похитителей...

Точку, где можно открыть портал, Хелен уже обнаружила. С помощью «специального» зрения, о котором вспомнила в самый последний момент, ругая себя за «скудоумие» и забывчивость. Силовые линии «неизвестного» поля сходились в большое оранжевое пятно, «покачивающееся» в воздухе между девушкой и агентом. До свободы всего два шага, до чистильщика – около двадцати.

«Будет стрелять, – сообразила Хелен. – Добежать он никак не успеет».

Уклониться от пули девушка не могла. Надежда оставалась только на сам портал. Отец, кажется, упоминал в письме, что плёнка между мирами в топологическом смысле напоминает «бутылку Клейна». Выбраться из нее можно лишь проколом поверхности с той из сторон, перед которой находится наблюдатель, а всё, что попадает в другую, неминуемо возвращается в собственное измерение. Как и почему это происходит, профессор не объяснял, но его дочери никакие объяснения и не требовались. Хватало обобщенного понимания: портал – это щит и никакая пуля его не пробьет.

«Пора!» – решила, наконец, Хелен.

Пальцы сомкнулись на артефакте. Заполненный туманом круг появился на месте «энергетического пятна». Диаметр – больше двух ярдов, даже нагибаться не надо.

Продолжающий что-то бубнить чистильщик осёкся на полуслове. И в то же мгновение прозвучал выстрел. Потом еще один, и еще...

«Щит» даже не шелохнулся.

Бессильная ругань – последнее, что услышала девушка в схлопывающемся за спиной портале...

Глава 6(1)

Глава 6. Эдем

- А что было потом? – спросил я, когда Лена завершила рассказ.

Девушка сняла очки, аккуратно протерла их, затем вновь водрузила на нос и тихо вздохнула:

- А потом я прожила ещё одну жизнь.

- Переход открывался над горной речушкой, – включился в разговор Игорь. – Я был уверен, что она воспользуется именно этим порталом, поэтому был готов к ее появлению.

- Он ждал меня там почти восемь лет, – с грустью заметила Лена. – Домик на берегу, козы, утки, небольшой огород...

- Выжить на Старой Земле, да ещё в таком возрасте... – я покачал головой, словно бы сомневаясь в сказанном. – Не каждому взрослому такое под силу, а уж ребёнку...

- Ну, когда я выловил Леночку из воды, мне было уже пятнадцать, – усмехнулся Кислицын.

- Но ей-то, если не ошибаюсь, было всего лишь семь.

- Не ошибаешься, – кивнул Игорь. – Всякий эдемец, впервые попавший в Вау, становится семилетним ребёнком и как бы начинает жить заново.

Этот факт был мне известен. Так же как и название, данное нашему миру посвященными в «тайное» знание эдемскими жителями. Вау, Wow, World-one-way, Мир-в-одну-сторону, Земля-в-один-конец. Что ж, в остроумии им не откажешь. «Энергозатраты» на переход в Эдем превышали аналогичные с «той стороны» в двадцать пять раз. Ровно во столько, во сколько время нашего мира текло быстрее эдемского. Словом, проникнуть в Вау эдемцы могли, а вот вернуться назад шансов практически не было. Недаром же «хелиманскому маньяку», чтобы накопить «силу», требовалось убить восемнадцать фрау, причем, по особой схеме – три трупа в неделю с двухмесячной «передышкой». Помню, намучались мы с этим уродом, пока ловили. Жаль, сразу его обезвредить не удалось – ушёл гаденыш, только через год ликвидировали...

- Собственно, поэтому Лена и исцелилась здесь, – продолжил бывший профессор. – В семь лет она была здоровым ребенком, в меру активной, достаточно шебутной и... Зрение, правда, так и не восстановилось. У эдемской Хелен оно стало снижаться в четыре, а в семь дошло до минус трёх с половиной. Соответственно, в новом теле миопия осталась. Хорошо хоть, не прогрессировала со временем. Правда, и вылечить не удалось, как ни пытались. Видимо, генная память, ничего не попишешь.

Игорь Васильевич развёл руками, давая понять, что даже продвинутая отечественная медицина иногда бывает бессильна.

- А почему вы не оставили прежние имена? – неожиданно для себя поинтересовался я у Лены и Игоря.

Кислицыны быстро переглянулись. Вопрос был и, в самом деле, дурацкий.

Отвечать на него взялся Игорь:

- Понимаешь, Андрей, для этого есть две причины. Первая – сменить имена нам порекомендовал дядя Миша.

- Пётр Сергеевич? – уточнил я на всякий случай.

- Он самый, – подтвердил собеседник. – Дело всё в том, Андрей, что на Старой Земле мы выживали не в одиночку.

- У вас там что, целая колония образовалась из проваленцев? – спросил я со смехом.

- Почти, – улыбнулся в ответ Кислицын. – Я ведь, пока был Джорджем Сауришем, даже представить не мог, что значит – жить вдали от цивилизации, фактически в каменном веке. Мы-то ведь как проблемы решали? Краник открыл – вода потекла, кнопку нажал – свет появился, зажигалочкой чиркнул – огонь. Живот заболел – таблетку выпил или врачу позвонил. Добраться куда-то понадобилось – сел в машину, поехал. А тут, мало того, что телом пацан сопливый, так еще и не знаю, оказывается, ни черта. Ни огонь развести, ни шалаш построить, ни от зверья укрыться. А уж как жрать мне тогда хотелось, словами не описать. Короче, загнулся бы я на Старой Земле через неделю-другую. Вернуться-то все равно не мог – камушки я в Эдеме оставил. Специально для Хелен, типа, чтобы и она сюда. Дурак старый, до седых волос дожил, а ума так и не набрался. Думал, вылечится она и всё будет у нас хорошо. Ага, как же? Вылечится, чтобы потом от голода умереть…

- Ну, это вряд ли, – возразила Лена. – Ты же не помер. Выкрутился.

- Выкрутился. А почему?

- Дядя Миша помог. Вот почему, – пожала плечами девушка.

Судя по тому, что и отец, и дочь тут же уставились на меня, моя реакция на «дядю Мишу» была им весьма интересна. И я их, конечно же, не подвел, пробормотав с ошарашенным видом:

- Он что? Тоже там был?

- Ещё как был, – хохотнул Игорь. – Я с ним на четвертый день после перехода столкнулся, когда уже совсем обессилел. Думал, сутки еще – и сдохну от голода. А дяде Мише на тот момент уже девятнадцать стукнуло. Молодой, здоровый как лось. Правда, как он там сам появился и выжить сумел, ни тогда, ни потом ни Лене, ни мне не рассказывал. Такие вот пироги.

Я почесал в затылке.

Этот факт биографии моего непосредственного начальника был мне неизвестен. Впрочем, как и его настоящее имя. Официально мы называли его Петром Сергеевичем, в неофициальном общении – дядей Мишей, на людях – товарищем полковником. И никогда – по фамилии. Кажется, её даже ДСБшное руководство не знало. А если и был кто в курсе, то только Жанна. Хотя эту тему мы с ней тщательно обходили. После пятилетней давности рейда в Эдем обсуждать дядю Мишу было как-то неловко. Жена не хотела ворошить прошлое, а мне было попросту стыдно. Едва всё дело не завалил из-за своих идиотских и абсолютно беспочвенных подозрений.

Но даже моё дурацкое поведение в жилу тогда пошло, а дядя Миша, как всегда, оказался прав. Грамотно поступил, что не стал посвящать меня в свои хитрые замыслы. Иначе бы мы так и не вычислили предателя. Ни черта бы он в мою игру не поверил. Актер из меня никудышный. И соображалка работает хуже, чем у других. Пока до сути дойду, ситуация сто раз переменится. Поэтому в нашей команде я чаще всего работаю за «живца». Стягиваю на себя крупных рыбин и до последнего мига ни о чем не подозреваю. Обидно, конечно, но ничего не поделаешь – каждый отыгрывает ту роль, какая поручена. Что лучше всего получается, на то, как правило, и нацеливают.

Вот и сейчас я, по всему, опять за «болванчика». Но, что любопытно, не просто догадываюсь, а знаю об этом почти наверное.

Перед самым отлетом Федька Синицын передал мне записку полковника. «Увидишь странное – не удивляйся, услышишь новое – запоминай в точности, начнёшь сомневаться – доверься желаниям, получишь предложение – соглашайся. Удачи», – вот что сообщил в послании дядя Миша. Стиль – весьма узнаваемый. Туманно, многозначительно и нифига не понятно. Ну да и то – хлеб. Обычно он даже намеков не делал, а тут едва ли не прямо сказал, что командировка предстоит не такая простая, как кажется.

Да если б не эта записка, фиг с маслом меня бы де Вито «завербовал». И с Корнелией никакого интима бы не случилось. Хотя, как женщина, Корни мне, безусловно, нравится. Жаль, если выяснится потом, что она тоже один из врагов. Очень бы мне этого не хотелось...

- Ну что ж, вернёмся к нашим баранам, – покончив с размышлениями-рефлексиями, я посмотрел сначала на Лену, а потом перевел взгляд на Игоря. – Что нужно дону конкретно от вас? И зачем ему вообще понадобились эти дурацкие коконы?..

Игорь ответил не сразу.

- Знаешь, Андрей, – он слегка покрутил шеей, словно высвобождая ее из тесного ворота. – Это может казаться странным, но по факту на оба вопроса ответ один.

- То есть?

- Де Вито не из нашего мира, – усмехнулся бывший профессор. – Забавно, не правда ли?

- Офигеть! Откуда же он взялся тогда? Неужто как вы, из Эдема?

-Ты угадал. Он из Эдема, откуда и мы с Леной, – развёл руками Кислицын. – Но это ещё не самое интересное.

- Не самое?

- Да. Гораздо интереснее то, что когда-то мы были неплохо знакомы. Фрэнк Лучано – это его настоящее имя – жил, как и мы, в Каутвилле и работал на Корпорацию. Больше десяти лет он руководил объектом «Скала»…

- Тем самым, который мы сейчас собираемся штурмовать, – пробормотал я, завершая мысль.

- Верно, штурмовать предстоит именно этот объект. Дело всё в том, Андрей, что Фрэнк исчез из Эдема за шесть месяцев до меня. Считалось, что он утонул во время прогулки на яхте. По крайней мере, этой версии придерживались следователи из Спецкорпуса и именно её скармливали всем остальным.

- А на самом деле?

Игорь хмыкнул.

- На самом деле мистер Лучано решил сыграть против курирующего объект Корпуса. Интересы у них по некоторым позициям не совпали. А чистильщики, как известно, врагов не прощают. Короче, вычислили они Фрэнка и вычистили. Правда, решили не убивать, а поступили более изощрённо. В уголовном праве Эдема есть такой вид наказания, как пожизненное заключение без права на апелляцию и общение с внешним миром. Большинство граждан думает, что таких преступников содержат в специальных тюрьмах, где-нибудь на необитаемых островах или в пустыне. Реальность и страшнее, и проще. Приговоренных к пожизненному просто вышвыривают в Вау через мерцающие порталы. Власти Эдема считают, что ни выжить, ни вернуться оттуда не дано никому. И они, по большому счету, правы. А исключения вроде нас и Лучано лишь подтверждают правило.

- Однако ни о вашей судьбе, ни о судьбе дона чистильщикам ничего не известно, – подытожил я сказанное Кислицыным.

- Да. И это их самая большая ошибка.

- Значит, месть?

- В том числе, – наклонил голову Игорь. – Месть – только добавка к главному блюду. Лена ведь говорила тебе, что все попадающие из Эдема в Вау, хоть немного, но изменяются. Подобное произошло и с Фрэнком. Не помню, чтобы в Эдеме он был каким-то особенным карьеристом. Звёзд с неба не хватал, даже от должности, что досталась ему, довольно долго отказывался. Хотя постепенно вошёл во вкус и, по слухам, метил на место Джозефа. Однако управленческими талантами никогда не блистал, поэтому ничего серьезного ему не светило. Скорее всего, так бы и оставался до пенсии топ-менеджером «Скалы» без какой-либо перспективы подняться. А вот здесь он стал совершенно другим человеком. Чтобы возглавить один из ведущих кланов Силиции простого желания мало. Надо обладать и другими достоинствами. У нынешнего дона эти достоинства есть. Но есть, правда, и некоторая червоточинка.

- Какая конкретно?

- Жажда власти, – коротко сообщил Кислицын. – Причём, абсолютной. И для ее достижения Фрэнку требуется такой инструмент, какого нет ни у кого в Вау.

- Он полагает, что им может стать саранча? – вновь удивился я.

- Да. Саранча. Но не та, о которой мы знаем. В Корпорации долго работали с коконами, и буквально за месяц до своей невольной отставки Фрэнк решил, что результаты пошли. По его словам, удалось вывести новый вид, воздействующий даже на имеющих иммунитет.

Я мгновенно напрягся. От такой информации отмахиваться нельзя. Если дон не соврал, появление в нашем мире «модернизированной» саранчи представляло нешуточную опасность. Подобное, на мой взгляд, следовало пресечь в зародыше, не дожидаясь разрастания проблемы до вселенских масштабов.

- Это действительно так?

- Сложно сказать, – пожал плечами Кислицын. – В своё время я возглавлял экспертную группу, оценивающую перспективы выведения новых особей. Моё мнение – прорыв на этом направлении невозможен. Саранча искусственна изначально и без понимания принципов, на которых ее создавали, даже самые смелые эксперименты не могут дать положительного и устойчивого результата. Иными словами, эдемским ученым попросту не хватает знаний. Тем не менее, Спецкорпус взял эти исследования под опеку и, понятное дело, сразу же всё засекретил. Только поэтому я не могу сейчас дать полной гарантии, что ничего интересного там не случилось. Могу лишь предположить выявление чего-то побочного. Обнадеживающего по форме, но совершенно невнятного по содержанию.

- Де Вито, похоже, с тобой не согласен, – усомнился я в сделанных Игорем выводах.

- Фрэнк уверен в обратном, – отозвался Кислицын. – Более того, он одержим идеей использовать новую саранчу в этом мире. Он даже предложил мне заняться ее изучением здесь, после того как мы изымем экспериментальные коконы из хранилища ЮБиАй и учиним разгром в исследовательском центре.

- И ты, конечно же, согласился, – ухмыльнулся я, глядя на Игоря.

- А что мне ещё оставалось? – скривился бывший профессор. – У дона есть сведения о Вике. А для нас с Леной это самое главное.

Я ненадолго задумался.

- Странно всё это. Откуда у дона подобная информация? Он же исчез из Эдема раньше, чем вы.

Игорь вздохнул. Потом посмотрел на меня и многозначительно произнёс:

- Агент Вокс. Он же хелиманский маньяк. Он же хорошо известный тебе Глен Спирит. Чистильщик 2-го класса из эдемского Специального корпуса.

Непроизвольно вздрогнув, я уставился на Кислицына.

- Да-да, – улыбнулся он, глядя на мою вытянувшуюся физиономию. – Вокс, который пытался наложить лапу на мой артефакт, и Спирит, которого при твоём непосредственном участии ликвидировали пять лет назад назад, суть одно и то же лицо.

- Так значит... значит, дон встречался со Спиритом. Но как такое возможно?! Когда?! Разве они были знакомы? И почему он вышел на вас только сейчас?

- Вокс, безусловно, знал менеджера «Скалы», – ответил Игорь. – А вот как он нашёл его здесь, сказать не могу. Думаю, это получилось случайно. Нам ведь тоже ничего не было известно о Фрэнке. Скорее всего, Вокс попытался вовлечь дона в свою игру и потому поделился с ним кое-какими сведениями обо мне и о Лене. Однако, опять же, ни Спирит, ни Фрэнк не были уверены в том, что мы выжили, поэтому до настоящего времени никаких действий в отношении нас дон не предпринимал.

- А о вас нынешних он, выходит, узнал только сейчас, так?

- Так. Правда, непонятно, откуда, – кивнул Кислицын. – Де Вито связался с нами полторы недели назад и сделал предложение...

- От которого вы не смогли отказаться, – закончил я.

- Верно.

- Дяде Мише о предложении сообщили?

Игорь в ответ промолчал. Лена тоже не стала ничего объяснять.

- Ладно. Не можете говорить, не говорите, – махнул я рукой, догадавшись о причинах молчания. Не хотят посвящать меня в план операции, ну и не надо. В том же, что план существует, сомневаться не приходилось. Не мог, никак не мог Петр Сергеевич пустить дело на самотек.

- Понимаешь, Андрей, сейчас совершенно не важно, можем мы говорить или не можем, сообщили мы кому-то о чем-то или не сообщили, – попробовал сгладить неловкую ситуацию Игорь. – Главный вопрос состоит в том, сумеем мы выполнить миссию или не сумеем.

Теперь молчал уже я, пытаясь сообразить, какую миссию он имеет в виду. Ту, на которую подписал нас де Вито, или другую, мне неизвестную.

Так и не дождавшись реакции с моей стороны, Кислицын неторопливо продолжил:

- В настоящий момент ситуация патовая. Мы не можем отказаться от рейда, а у дона совсем не осталось времени.

- Почему ты решил, что у дона цейтнот?

- Да потому что он сподобился-таки взять власть на Силиции, а, едва добившись ее, сразу отрубил интерсвязь. Пошёл, так сказать, ва-банк.

Я побарабанил пальцами по столешнице.

- Хм. Всё равно не пойму. Причём тут мы, и какая связь между отсутствием связи и эдемским прошлым де Вито?

Игорь с удивлением посмотрел на меня.

Под его пронзительным взглядом мне стало вдруг неуютно. Действительно, почему я не могу догадаться о том, что кажется очевидным ему? М-да, надо бы порассуждать на сей счет.

Итак, когда де Вито связался с Кислицыными? Полторы недели назад. Это факт.

А когда он узнал, что Игорь и Лена – это профессор Сауриш и его дочь Хелен? Думаю, немного раньше, где-то, наверное, с месяц. Ну да, именно тогда на Силиции начали пропадать агенты GC. То есть, к исполнению своих замыслов дон приступил месяц назад.

Вопрос: кто ему слил сведения о Кислицыных? Игорь об этом или не знает, или не говорит. Однако, в любом случае, это был хорошо информированный человек.

Неужели ещё один крот, как Спирит? Да, такое возможно. Причём, вовсе не обязательно, что он из нашей структуры. В равной степени он может быть одним из «коллег»-мериндосцев или глинийцев… Спросите, почему я грешу на наших «заклятых друзей»? Да потому что Лена и Игорь, пусть слабые, но «ключи». И, значит, наверняка уже попадали в поле зрения спецслужб «вероятных противников»…

- Кому кроме наших известно, что вы умеете открывать порталы? – спросил я у Игоря.

Игорь слегка нахмурился:

– В нашем случае секретность гарантировать трудно. Один раз засветишься где, и все уже знают.

- Да, это верно, – поморщился я, соглашаясь.

Кислицыны смотрели на меня с любопытством. Видимо, ждали, до чего в итоге додумаюсь.

Ну что ж, постараюсь не разочаровывать их. Дойду в размышлениях до конца.

Де Вито нейтрализовал трех мериндосских агентов и принялся ждать. Ждал недолго. На Силицию прибыл брат Корни, и тогда же дон сделал предложение Лене и Игорю. Младшего Арчета задержали, а Кислицыных... Ага, Кислицыных отправили на... А куда, интересно, мог их отправить де Вито? На Старую Землю, куда же ещё? С какой целью? Скорее всего, на разведку. Долгое время удерживать портал в спящем режиме они не могут и, значит, использовать их в качестве диверсантов нет смысла. Для штурмовых действий дону требуются другие люди. Умеющие открывать длительные порталы и одновременно обладающие реальным боевым опытом. Такие, как я и Корнелия.

То есть, как только Кислицыны в сопровождении подручных дона отбыли на Старую Землю, на Силиции наступили горячие денечки. По срокам де Вито всё до мелочей рассчитал. В ДСБ обеспокоились странным исчезновением двух «ключей» и отправили на поиски самого сильного «уникума» – меня. Межпланетная связь была отключена, когда я находился в гипере. Мериндосский корабль уже болтался на дальней орбите, но разрешения на посадку ему не давали. Дон был уверен, что на борту находится та, на кого он рассчитывал, и путем проволочек провоцировал Корни на действия. Корнелия не «подвела» – устав ждать, открыла портал и переместилась на поверхность планеты. А еще через пару часов на космодром «Консильери» опустилась моя «Игла».

Всё, ловушка захлопнулась. Пути назад нет. Мы не могли сообщить руководству о возникших проблемах, де Вито не мог отказаться от реализации собственных планов. И времени у него оставалось не больше недели. Бюрократическая машина, что в Мериндосии, что у нас, раскачивается по подобному поводу суток пять-семь. Проведение крупной спецоперации требует большого количества согласований на разных уровнях. Зато, если «машина» поедет, остановить ее невозможно. И дон это хорошо понимает. Поэтому так спешит. Не хочет оказаться под прессом. Желает по-быстрому получить своё и только потом приступить к разруливанию ситуацию.

Возможность отмазаться у него есть. Если рейд завершится удачно, дон, скорее всего, устранять нас не станет. Теперь-то совершенно понятно: участие в авантюре с коконами – само по себе компромат. Причем, убойный, похлеще всех остальных «шалостей» и прегрешений. Так что никуда мы от де Вито не денемся. Будем молчать как рыбы и изображать из себя героев.

Другой вариант – наша миссия провалилась. Мы не уложились в час с четвертью, порталы закрылись, диверсанты остались в Эдеме. На то, чтобы открыть обратный портал, мне потребуется несколько дней, Корнелии и того больше. В этом случае вероятность нашего возвращения почти нулевая – местные соберутся с силами и уничтожат всю группу. К тому же сутки в Эдеме обернутся месяцем здесь. За это время де Вито сумеет многое. Кампанию в прессе организует, легитимизирует свое «президентство», восстановит связь с другими планетами, предъявит общественности «заблудшего» Джонни Арчета, «найдет» парочку мериндосских агентов, предварительно их обработав... А меня и Корнелию просто подставит. Выложит в сеть ролик с «интимом» и сообщит: да, были такие, но куда подевались, знать не знаю и ведать не ведаю. Наверное, просто сбежали. Вдвоем. Типа, любовь у них тут приключилась. Решили начать новую жизнь, бросили службу, плюнули на семейные ценности и смылись в неизвестном для всех направлении. Возможно даже, через портал, чтобы затруднить поиски. И про Кислицыных дон тоже что-то придумает, способов вывести их из игры – море, выбирай не хочу...

Словом, куда ни кинь, всюду клин. Ситуация, как сказал Игорь, патовая.

М-да, не нравится мне всё это. Ох, как не нравится. Всё-таки есть в плане де Вито пробелы и нестыковки. Стоит кому-то из действующих лиц отказаться от сделки, и все его хитрые замыслы летят в тартарары. Дон же не идиот, должен был предусмотреть и такой вариант. Хотя...

А ведь действительно. Не мог де Вито положиться на «русслийский» авось. И это означает...

Хм, это означает одно. За доном кто-то стоит. Кто-то страхует его. Информирует, направляет и держит ситуацию под контролем. Вопрос: кто этот кто-то? Ответ: не знаю. Пока не знаю...

- Да, времени у дона и впрямь не осталось, – сказал я, перестав размышлять. – Через сутки-другие от кораблей на орбите будет не протолкнуться. Думаю, впишутся не только наши и мериндосцы. Глиния и Сектосоюз тоже кого-то пришлют. Разбираться с демократией на Силиции многие захотят.

- А поскольку газзона здесь нет, разбираться будут вдумчиво и без бомбёжек, – с усмешкой продолжил Игорь.

- Ну, на Старой Земле его тоже не было, однако разбомбили там всё капитально, – забросил я пробный шар.

- Давно это было, – задумчиво протянул собеседник.

- А что сейчас?

- Три дня назад там было спокойно и тихо, – подтвердил мои догадки Кислицын.

Выходит, я не ошибся, в Эдем они переправлялись оттуда. Как раз тогда, когда дон склонял к сотрудничеству меня и Корнелию.

- Сколько времени вы удерживали портал?

- Двадцать минут, – ответила Лена.

Я повернулся к ней:

- Успели хоть что-то?

- Очень мало, – покачала головой девушка. – Вышли в сеть, проверили кое-что, сделали пару звонков и... пожалуй, всё.

«А ведь ей сейчас где-то под шестьдесят, – мелькнула нежданная мысль. – Но выглядит при этом на двадцать пять – тридцать. Только по глазам и можно определить реальный возраст. А Игорю так и вообще – восемьдесят с копейками. Но по виду тоже тридцатник. Вот ведь какие бывают странности».

Лена интерпретировала мой взгляд правильно.

- Тяжело это, омолаживаться по принуждению, – устало вздохнула она.

- Почему тяжело?

- Непривычно. Хотя во второй раз полегче. Только треть скидываешь от общей разницы.

- Не понял. Что значит треть?

- Когда эдемцы впервые проходят портал, они омолаживаются до семилетнего возраста. В следующем проходе – на треть от разницы между семью годами и текущим биологическим состоянием, – пояснил Игорь.

- А дальше? – заинтересовался я, прикидывая, сколько им на данный момент.

Получалось, что Игорю сейчас и впрямь тридцать, а Лене, как и предполагал, двадцать пять. «Весёлая ситуация – я самый старший в команде».

- А дальше три в степени эн минус один, – сообщил бывший профессор. – Третий портал в девять раз, четвертый в двадцать семь, ну и так далее.

- Понятно, – я кивнул и задал очередной вопрос. – Как там, в Эдеме? Ничего за год не изменилось?

Кислицыны помрачнели.

- Те, на кого мы рассчитывали, нам не помогут, – хмуро проговорил Игорь. – Штырю-Брайтону увеличили срок, капитана Фоули уволили из полиции, а Стейтон... – голос профессора дрогнул. – Джозеф погиб через четыре месяца после ухода Хелен.

- Автомобильная катастрофа, – продолжила Лена. – Видимо, чистильщики обо всём догадались.

- Жаль, – я покачал головой. – А что по поводу вашего сына и внука?

- Я проверила почту, – сказала девушка. – За год пришло тридцать два сообщения. Двадцать – обычный спам. Остальные – послания от Спецкорпуса, обновляющиеся каждый месяц. Текст однотипный. Мне предлагают сдаться властям и обещают вернуть Вика. Они, похоже, не подозревают, что я в другом мире. Думают, прячусь в одном из больших городов. Вокс скрыл от своих информацию обо мне. Наверное, хотел использовать её для себя.

- Значит, ты полагаешь, твой сын до сих пор у них и они всё ещё держат его как приманку.

- Уверена, – твёрдо ответила Лена. – И я сделаю всё, чтобы его спасти.

- Надеюсь, у вас всё получится, – я кивнул и перевел взгляд на Игоря. – Что со второй причиной?

- Какой причиной? – недоуменно переспросил Кислицын.

- Ты говорил, вы отказались от старых имён по двум разным причинам. Первая – вам это рекомендовал дядя Миша. А что вторая?

- Да, действительно, – почесал нос собеседник. – Про вторую я как-то запамятовал.

- Не хочешь о ней говорить?

- Да нет, почему не хочу? – смутился бывший профессор. – Особых секретов здесь нет. Причина простая - мы с Леной действительно изменились на переходе. По факту стали другими людьми, не такими, как были в Эдеме.

- И в чем это выражается?

- Ну, что касается меня, то... даже не знаю, как бы тебе объяснить?

- Объясняй, как есть. По-простому.

- Хорошо. Объясню по-простому. Итак, жил-был когда-то один учёный. Коллеги считали его настоящим гением. Не знаю, так ли это было на самом деле или ему просто льстили, но разного рода открытия он и впрямь совершал. И вот как-то раз задумал он небывалое. Тесно стало ему в старом мире, и решил он тогда найти для себя нечто новое. Неведомый мир, должный быть лучше прежнего, исцеляющий безнадежно больных, дарующий молодость и красоту, исполняющий сокровенные желания страждущих.Сказано-сделано. Долго учёный искал способ проникнуть за грань, работал не покладая рук и в конечном итоге нашёл. Сделал главное в своей жизни открытие и, гордый собой, без колебаний шагнул в портал. Не сразу учёный понял, что потерял. Он возвратил молодость, получил новую жизнь, вылечил мучающуюся болезнью дочь, приобрёл хороших и верных друзей, заслужил уважение окружающих. Но вместе с тем из его обновленной души исчезло то, что составляло смысл прежней жизни. Он перестал творить. Он перестал быть учёным.

- Печально, – резюмировал я, когда Игорь закончил «притчу».

- За всё в жизни надо платить, – вздохнул Кислицын.

- А что случилось с тобой? – повернулся я к Лене.

Девушка опустила глаза:

- А я разлюбила Эндрю.

- Что? Совсем?

- Совсем, – голос ее стал едва слышен.

Комментировать это признание я не решился.

- Хочешь посмотреть, какие мы были? – внезапно предложил Игорь.

- Давай, – согласился я, принимая из его рук потёртую временем фотографию.

На карточке были запечатлены четверо. В сидящем в кресле пожилом человеке я без труда «узнал» профессора Сауриша. Точнее, Игоря, каким он мог быть в пятьдесят. Улыбающаяся женщина, примостившаяся рядом на подлокотнике и слегка приобнимающая профессора, была безусловно Хелен. То есть, Лена. С другой стороны к деду прижимался малыш лет пяти. Тот самый Вик, любимый и единственный внук Джорджа Сауриша. Сзади стоял одетый в форму мужчина. Вглядевшись в его лицо, я неожиданно вздрогнул.

- Да-да, Андрей, – усмехнулся Кислицын. – Это мой зять Эндрю. Вылитый ты. Не зная, не отличишь...

* * *

Заброску в Эдем дон назначил на завтра. А сегодня продолжились тренировки. Только уже двумя парами. Игорь и Лена исполняли роли проводников-штурманов, поскольку, как и де Вито, бывали на объекте «вживую» и, значит, могли в режиме реального времени подсказывать, как лучше действовать в той или иной ситуации. Боевые скафандры у них были попроще, но тоже русслийского производства. Двухсоткилограммовые «Орлики», стоящие на вооружении авиационно-космических сил. Движений они не стесняли, а интегрированный в броню экзоскелет позволял переносить до трех центнеров груза. «Лишнее» вооружение Кислицыны брать не стали. Ограничились такими же, как у меня, «арками» и полицейскими парализаторами. Образовавшиеся излишки «грузоподъемности» они «потратили» на боеприпасы, устройства РЭБ, дополнительные энергомодули и медицинские блоки. На мой взгляд, решение правильное. «Танками» им не работать, а для «зачистки» местности и тылового обеспечения – самое то.

Игорь взял позывной «Путник», Лена, соответственно, «Клио». Не уверен, что это их«привычные» позывные. Скорее всего, придумали на ходу, как и я. Не стоит светиться перед представительницей конкурирующей спецслужбы и силицийскими махиози. Пускай для Корни и дона я так и останусь «Доктором», а Кислицыны - «Клио» и «Путником». Кто знает, где и когда пересекутся наши дороги. И пересекутся ли вообще? Если придется когда-нибудь смотреть друг на друга через прицел, лучше оставаться в неведении до конца. Эмоции поединку помеха, палец на спусковом крючке дрогнуть не должен.

До «приглашения» в ДСБ я вообще не имел стандартного позывного. Как только не «обзывали» меня на срочной и на «военных играх». Диким, Зелёным, Бандитом, Фомкой, Моржом... Последнее – за то, что однажды в тридцатиградусный мороз в прорубь нырнул. На спор, конечно, а не по религиозным соображениям. Пробултыхался в «купели» оговорённые пять минут, а потом, скрюченный в три погибели, допрыгал до теплой избушки. Как тогда пневмонию не подхватил, до сих пор понять не могу.

А вот в «конторе» меня нарекли «Свояком». Шары я любил погонять. В смысле, в бильярд играл хорошо и того же Петра Сергеевича, прежнего чемпиона отряда, обыгрывал постоянно, не обращая внимания на субординацию. Он, впрочем, на меня нисколько не обижался. Вероятно, по той причине, что не менее регулярно брал реванш в шахматах. В этой древней игре я с ним сравниться не мог. Многоходовки товарищ полковник выстраивал мастерски. Жаль, в турнирах никогда не участвовал – служба не позволяла...

* * *

Первый проход четверкой оказался не слишком удачным. Я откровенно сглупил. Поставил Лену в пару к Корнелии. Решил, что две дамы легко найдут общий язык. Хотя бы из солидарности и желания утереть нос мужикам. Ага! Щас! Наша прекрасная половина, хоть и прошла «лабиринт» до конца, на точку сбора опоздала на двадцать четыре минуты. Мисс Арчет, глядя на госпожу Кислицыну, презрительно фыркала, а та, не оставаясь в долгу, демонстративно отворачивалась от напарницы. Профессионалы, блин! Детский сад, а не боевая группа!

Хочешь не хочешь, пришлось разделять «соперниц». Лену я «взял» себе, а Игоря «отдал» Корнелии. Подобный расклад Корни «понравился» еще меньше. Оспаривать приказ она, конечно, не стала, но всем своим видом дала понять, что сама собиралась занять место рядом со мной.

Вот ведь ёшки-матрёшки! Ревнует она меня что ли? Ну а как, скажите на милость, следовало поступить? Дать слабину и поставить под угрозу предстоящую операцию? Или сделать всё по Уставу и в соответствии с планом? Естественно, я выбрал второе. Обе пары должны быть равнозначны по силам. Иначе боевую задачу не выполнить.

Моё решение оказалось правильным. Следующие пять попыток прошли на ура. Время прохождения рейда удалось уменьшить до часа ноль пять, и этот факт меня, безусловно, радовал. Запас «прочности» никогда и никому не вредил. Сэкономленные на тренировке минуты в реальном бою могут стать поистине золотыми.

Игорь и Лена, к моему немалому удивлению, показали себя неплохими бойцами. Действовали достаточно грамотно, на рожон не лезли, целеуказание давали вовремя, прикрывали тылы, корректировали направление движения, отстреливали не попавших под удар «главных сил» недобитков. Словом, помогали нам с Корнелией, как могли. Под самый конец Корни даже бурчать перестала и уже не дулась на меня, как вначале. Тоже, видать, поняла: дело - прежде всего, а «бабские дрязги» можно отложить на потом. Если, конечно, возникнет желание их опять затевать.

У Лены, я думаю, такого желания не возникало. При разборе полетов, а его мы устраивали после каждого прохождения, до Корнелии она «докапываться» не пыталась. Во время рейда – тем более. И за это ей отдельная благодарность. А ещё - спасибо за то, что просветила меня насчет «паропанка» в галерее перед хранилищем.

- Считается, что работа электронной техники может спровоцировать преждевременную инициацию коконов, – сообщила Кислицына. – Строго это никем не доказано, но меры были, на всякий случай, приняты. Радиус безопасности определили как тысячу футов. В этой зоне электроприборы отсутствуют, проносить их туда запрещено, и освещение там химическое.

Ну, слава богу, разобрались с непонятками, а то ведь я голову едва не сломал, пытаясь сообразить, зачем программисты дона впихнули в локацию чужеродный объект…

А насчет Корни Лена всё же не выдержала. На пятом проходе, когда мы уже стояли на «точке», дожидаясь вторую пару бойцов, девушка заявила:

- Всё-таки она странная.

- Кто странная? – спросил я, не сразу поняв, о ком речь.

- Подружка твоя. Мисс Корнелия.

- И чем же она, по-твоему, странная?

- Понимаешь, Андрей. Мне показалось, ей очень нравится убивать.

- Всем нам приходится убивать. Обстоятельства требуют, - пожал я плечами.

- Да. Приходится, – кивнула Кислицына. – Только никакой радости мы от этого не испытываем.

- А мисс Арчет, выходит, испытывает? – усмехнулся я, покосившись на девушку.

- Может, и не испытывает, – не стала настаивать Лена. – Просто мне так показалось.

На этой фразе наш разговор и закончился. Корнелию я обсуждать не хотел, и Лена это, похоже, почувствовала. В любом случае, она своего добилась – от сомнений по поводу Корни мне теперь не избавиться…

* * *

- Больше ничего не потребуется? – спросил де Вито, пробежав глазами перечень необходимого снаряжения. Игоря, Лену и Корни дон уже «отпустил», а меня, решив обсудить детали завтрашней операции тет-а-тет, «попросил» на пару минут задержаться.

- Полагаю, этого будет достаточно, – ответил я. – Если не произойдет ничего непредвиденного, за час пятнадцать уложимся без проблем.

- А если произойдет? – поинтересовался де Вито.

- Тогда с проблемами.

- Надеюсь, вы их решите.

- Не беспокойтесь. Решим.

- Мне бы вашу уверенность, – проворчал дон. – Не нравится мне дневной вариант. Может, всё-таки изменим на ночь?

- Полагаю, не стоит. В ночное время количество вооруженной охраны увеличивается в несколько раз. Помнится, вы же это и утверждали.

- Верно, - подтвердил «хозяин планеты». – В своё время я лично настаивал на увеличении перед Советом директоров.

Сказав это, дон даже не посмотрел на меня – сделал вид, что всецело занят изучением списка-заявки. Понятно, что он проговорился специально. Видимо, хотел выяснить, владеет ли мистер Фомин (после беседы с Сауришами-Кислицыными) информацией о прошлом «нанимателя».

Мне скрывать было нечего. Однако и расшаркиваться перед доном я не хотел. Поэтому не стал ничего комментировать – просто принял к сведению новые данные, не выясняя источник.

Де Вито же, помолчав секунд пять, задал очередной вопрос:

- Зачем вам понадобился ЛЛБ-200?

Я приподнял бровь:

- Вы не знаете, для чего предназначен блокирующий лептонный локатор?

Дон хмыкнул.

- Я в курсе, как действует это устройство. Но, в данном случае, мне интересно, зачем оно потребовалось вам? В Эдеме, насколько я знаю, лептонной связью не пользуются.

- Ваши сведения, синьор де Вито, устарели на несколько месяцев, – усмехнулся я на «замечание» дона. – Лептонная связь и методы ее глушения были последними разработками профессора Сауриша, которыми он поделился с корпорацией ЮБиАй. Но их внедрение, по понятным причинам, прошло мимо вас.

- Да, действительно. Лептонное радио я уже не застал, – де Вито с довольным видом откинулся в кресле, сложил лист со списком и, спрятав его в нагрудный карман, «отправил» меня отдыхать. Он выяснил, что хотел, затягивать разговор не было никакого смысла. План рейда оговорён, решение о его проведении принято, время выступления обозначено, подготовка боевой группы завершена, техническое обеспечение согласовано. Осталось лишь провести рейд в соответствии с намеченным замыслом…

Первое, что я услышал, вернувшись в апартаменты, было:

- Она смотрит на тебя как на пустое место.

Уперев руки в бока, мисс Арчет стояла посреди комнаты и сверлила меня пронзительным взглядом.

- Кого ты имеешь в виду? – невинно поинтересовался я.

- Эту твою Кислицыну, кого же ещё? – презрительно бросила Корни.

- Она тебе чем-то не угодила?

Насмешки в вопросе и близко не было, однако напарница её не только «услышала», но и сочла форменным издевательством. В течение последующих десяти минут она без остановки выплескивала мне в лицо всё, что думает об «этой стерве» и о «не умеющем командовать командире». Самое мягкое, что было сказано в мой адрес, это: «Тебе можно втюхать всё что угодно, потому что ты думаешь не головой». А в отношении Лены наиболее безобидное определение гласило: «Она баба хитрая, а ещё у неё ноги кривые»…

- Ты к ней несправедлива, – примирительно заявил я, когда Корнелия на секунду умолкла (наверное, чтобы перевести дух). – Лена нормальная девушка, умная и симпатичная. Да и боец неплохой. На твоем месте я бы…

- Что-о-о?! – мисс Арчет буквально задохнулась от возмущения. Глаза ее метали молнии, и если бы взглядом можно было испепелить, я бы давно превратился в горстку золы. Слава богу, мысли людей не до такой степени материальны, чтобы уничтожать оппонентов физически. Иначе количество проживающих в нашем мире уменьшилось бы раз в двадцать.

- Ты… ты… ты… – несколько раз повторила Корни, сжимая в ярости кулаки. – Не смей больше ко мне прикасаться! – нашла она, наконец, нужную «формулировку».

Ну вот. Не было печали. Вроде ничего особенного не сказал, а результат – хуже некуда. Видно, и впрямь: хреновый из меня командир. Корнелия совершенно права. Не умею я поддерживать микроклимат во вверенном коллективе.

Весь вечер Корни меня подчеркнуто игнорировала. Ноль внимания, фунт презрения.

Я, кстати, этим не особенно тяготился. Не хочет общаться, и бог с ней. Возможно, оно и к лучшему. Слишком уж далеко зашли наши с ней отношения. Проще их будет потом разрывать, когда придёт время. Только бы завтра она никакой фортель не выкинула. В Эдем мы не поодиночке идём. И, значит, должны доверять друг другу и действовать единой командой. Негоже, если кто-то будет сам по себе, на результате это обязательно скажется. Надеюсь, Корнелии хватит ума не переносить на общее дело личные симпатии-антипатии. В конце концов, она профессионал, поэтому должна понимать: успех или неуспех операции зависит от каждого. Работать придётся слаженно, как один организм. Мужчин и женщин в рейде не будет. Будут только бойцы...

Впрочем, я не без оснований рассчитывал на то, что Корни не сможет долго удерживать себя во взвинченном состоянии и что, скорее всего, ближе к ночи ее настроение переменится.

Так оно и случилось. Расчеты оказались верны. К полуночи мисс Арчет «оттаяла». Когда мы уже лежали в кровати, Корнелия вдруг приткнулась ко мне и тихонечко прошептала:

- Андреа, я дура.

- Почему дура? – поинтересовался я, притягивая ее к себе.

- Потому что вообразила себе невесть что.

- Значит... займёмся любовью?

- А что нам еще остаётся? – рассмеялась она на это «коварное» предложение...

* * *

Наутро Корни выглядела довольной, как кошка, схомячившая банку сметаны. Я тоже чувствовал себя превосходно. Примирение состоялось, и это самое главное. Сегодня скандалов и ссор можно не опасаться. Что будет дальше, не знаю, но думать об этом нет никакого желания. Все мысли сосредоточены на предстоящем рейде.

Общий сбор де Вито назначил на десять ноль-ноль. Опоздавших, естественно, не было. Дон, как и положено, явился последним в сопровождении неизменных Тони и Бруно.

В углах напоминающего ангар зала застыли четыре «Самума». Видимо, «синьор президент» решил немного подстраховаться. Наша группа представляла собой серьезную силу. Если бы кому-то из четверых или всем вместе пришло в голову прямо сейчас отказаться от сделки, бойня приключилась бы знатная. Поэтому роботы здесь и присутствовали, гарантируя лояльность «гостей» и предостерегая их от «неверных» поступков.

На экипировку, вооружение и подгонку брони ушло пятнадцать минут. Де Вито нас не подвел – обеспечил все требования и хотелки. А когда со снаряжением было покончено, вручил нам с Корнелией отобранные три дня назад артефакты. Камушки Лены и Игоря он, по всей видимости, вернул хозяевам раньше.

Напутственную речь дон произносить не стал. Вместо него это сделал я.

Мой спич был конкретен и краток:

- Итак, господа, игры закончились. Сегодня всё будет на самом деле. Переход в Эдем осуществляем следующим образом. Первой идёт Спарки. За ней Путник и Клио. Я замыкающий. Готовность?

- Готова. Готов. Готова, – отозвались бойцы.

- Портал, – повернулся я к Корни.

- Есть портал.

Рядом с нами заклубился туман. Через секунду в нём сформировался четко очерченный круг диаметром около двух метров. «Сиреневый», – машинально отметил я, сжимая в руке «магический» камень.

Сиреневый круг подернулся оранжевыми прожилками.

- Есть совмещение, – доложила Корнелия.

- Включить боевой режим.

На внутришлемной панели появились три зеленых иконки.

- Даю обратный отсчет. Пять, четыре, три, два, один... Поехали.

Лязгнули сервоприводы экзоскелетов.

Облаченная в «Скил» Корнелия исчезла в портале. Следом за ней Игорь. Потом - Лена.

- Ни пуха, – раздалось в шлемофоне.

- К черту! – ответил я дону и, не оборачиваясь, шагнул в затянутое пленкой «окно»...

Спасибо за чтение

Вернуться к книге