Одна мелодия на двоих
Глава 1. Новая ученица
Я шла по дороге уверенно, хотя чувствовала себя не так уж хорошо, как мне бы того хотелось. Вчерашний концерт прошёл тяжело. В пабе, где играли я и моя группа, собралось слишком много пьяных людей. И, хотя они в некоторой степени забавно отплясывали на танцполе возле сцены, я постоянно чувствовала напряжение. А ощущение, что вот-вот что-то пойдёт не так, и вовсе не покидало меня до конца мероприятия. При таком раскладе полностью выложиться и получить от концерта удовольствие почти невозможно.
К счастью, всё обошлось без приключений. Никто в драку не полез, микрофон у меня отнимать тоже никому не пришло в голову. Как сказал потом в гримёрке басист, нас в очередной раз выручило то, что у меня милое личико, отвлекающее от дурацких идей. Лично я считала, что «милое личико» было моей второй сильной стороной. Первой был, разумеется, голос.
Я пела... Я пела всегда. Сколько себя помню. И я с самых ранних лет знала, что хочу всю свою жизнь петь, играть, сочинять музыку, выступать на сцене. Я не видела себя кем-то ещё. У меня была мечта, и я шла к ней без оглядки на всё остальное.
Сначала я долго и упорно училась. Учителя говорили, что у меня большой талант, но одного только этого недостаточно, чтобы стать выдающимся музыкантом. Талант нужно развивать и полировать. Я прислушивалась к словам учителей и тратили на учёбу всё своё свободное время.
Моё детство практически состояло из занятий музыкой. И вот, окончив школу, которой уделяла не так уж много внимания, я объявила родителям, что еду покорять столицу. Не сказать, что родители сильно удивились. Жили мы в маленьком городке, где тесно было не только мне, но и многим другим. Родители спокойно отнеслись к моему переезду. Правда они боялись, что мир музыки откроется для меня ещё и с той стороны, которая подразумевает бесконечные гуляния, разные запрещённые вещества, алкоголь и разврат. Увы, полностью избежать эту сторону мне не удалось, но об этом позже.
А пока я, одетая в своё повседневное тёмно-зелёное платье с бирюзовым пояском, шла по приятному пригороду к своей новой ученице. Зарабатывать на жизнь исключительно концертами мне пока не удавалось, так что я подрабатывала тем, что давала уроки вокала и игры на фортепиано.
В такие моменты я всегда убирала свои концертные наряды, которые могли кому-то показаться неподобающими. Для уроков я облачалась во что-то более будничное, а свои волнистые русые волосы я усмиряла. Нечего им было мешать процессу обучения. Правда окружающие всегда говорили, что даже в скромном одеянии моя натура всё равно всплывала наружу, но мне не нравилось с этим соглашаться. Уроки музыки уже стали немалой частью моей жизни, я получала от них удовольствие, радовалась успехам своих учеников и учениц. Они открывали для себя новый мир, раскрывались сами, давали волю своей личности. И я была рада, что помогаю им в этом. Я гордилась и ими, и собой.
Среди тех, кого я учила петь и играть, были не только дети, но и взрослые. Я не зацикливалась на возрасте. Вот и сейчас я шла в дом новой ученице, которая давно окончила школу. Впрочем, я мало чего, о ней знала. Нам только предстояло познакомиться.
Однако одно мне теперь было ясно точно. Моя новая ученица была не из числа бедных людей. Во-первых, она настояла на том, чтобы уроки проходили у неё дома, что всегда стоило дороже. Цена её не смущала. А во-вторых, оказавшись в районе, где жила Полина, я заметила, что дома здесь в основном новые, воздвигнутые людьми зажиточными. Красивые сложные фасады, аккуратно подстриженные газоны, никакого мусора, никаких припаркованных кое-как машин. Везде были гаражи и прочие атрибуты социального слоя, который средним себя не считал.
Всё это немного напоминало мне зарубежные фильмы, где герои жили в пригородах, похожих на этот. Интересно было очутиться здесь, посмотреть, как живут люди за всеми этими заборами и стенами. Я давно знала, что проблем у богатых людей не меньше, чем у бедных. Просто это, как правило, проблемы другие, не всем понятные. Кажется, у меня появился шанс узнать о них больше. Впрочем, я могла и не узнать ничего об этих неведомых сложностях. Я пока не знала, что именно получится из общения и работы с новой ученицей. Всё же это был мой первый опыт общения с людьми настолько богаче меня.
Найдя нужный адрес, я обнаружила аккуратный, но всё же вполне высокий забор. Кованые ворота привлекли меня своим рисунком, но терять времени, разглядывая орнамент, я не стала. Возле калитки находилось устройство, связывающее хозяев дома с гостями. Я нажала на кнопку.
– Слушаю, – ответил из устройства женский голос.
– Здравствуйте, – приветливо сказала я. – Это Валерия.
– Учительница музыки?
– Да.
– Проходите.
Что-то щёлкнуло. Калитка открылась, предоставляя мне возможность войти, и вскоре я оказалась на участке с аккуратно высаженными цветами и деревьями, элегантной беседкой среди листвы и выложенными камнем дорожками.
Сам дом был двухэтажным. Скорее современным, нежели классическим. Тёмно-коричневый цвет не делал его депрессивным. Оттенок был выбран удачно. Симметрии как таковой у дома не было, но всё хорошо гармонировало. Больше всего мне понравилось, что некоторые окна были буквально высотой во всю стену. Значит, внутри находились просторные и очень светлые помещения, из которых открывался уютный вид на сад.
Я прошла к дому и поднялась на невысокое крыльцо, после чего удостоверилась, что моя сумка всё ещё при мне. Старая привычка никак не хотела от меня отставать. Звонить в звонок не пришлось. Меня уже ждали.
Удивиться тому, что встретившая меня женщина не была одета в домашнюю одежда, у меня не вышло. Передо мной была моя новая ученица Полина, а по таким женщинам с первого взгляда на них видно, что халаты и домашние спортивные костюмы они не носят. Причём не носят принципиально.
Красивое платье, надетое на Полину, подошло бы и для похода на работу или прогулку. Оливковый цвет шёл блондинке, приталенный силуэт подчёркивал талию. У Полины была красивая фигура, которой позавидовали бы многие женщины.
Я бросила взгляд даже на ногти своей новой знакомой и порадовалась тому, что она хочет учиться петь, а не играть на фортепиано. Маникюр, конечно, был аккуратным и стильным, только он совсем не подходил для игры на музыкальных инструментах.
Полина тоже оглядела меня с ног до головы.
– Проходите, – сказала она после того, как наше взаимное визуальное знакомство состоялось.
Полина распахнула дверь, и я очутилась в доме.
– Спасибо, – откликнулась я и не стала скрывать восторга. – Какой у вас чудесный дом.
– Так и есть, – Полина не стала благодарить меня за добрые слова. – И это неслучайно. Я очень долго сотрудничала с дизайнером, чтобы добиться такого интерьера. Много сил ушло, но зато теперь каждая деталь на своём месте. Теперь мой дом – мой дворец.
Мне вспомнилось, что правильно говорить «мой дом – моя крепость», но Полине было виднее, чем именно она ощущает своё жилище.
А мы прошли за пределы прихожей. В гостиной я заметила большой диван, несколько стеклянных столиков, много техники, высокие вазы, горшки с деревьями... Там было много всего, но всё это смотрелось цельно. Сама бы я ни за что не сумела бы всё вот так вот организовать.
– Вы говорили, что у Вас есть синтезатор, – спохватилась я. – Он бы очень пригодился нам для занятий, особенно для упражнений. Мне нужно будет наигрывать Вам.
– Синтезатор есть, – заверила Полина и почему-то нахмурилась. Что-то в моих словах ей не понравилось. – Но он не здесь. Мы будем заниматься в моём кабинете. Там лучше всего.
Я пожала плечами. Если в комнате будет хорошая акустика, то неважно, какая она. В своём родном городке я видела такие места уже занятий, что удивить меня уже было сложно. А вот Полина, кажется, в чём-то сомневалась.
– Как давно Вы учите людей петь? – спросила она.
– Полтора года, – спокойно ответила я. Врать мне не нравилось.
– Не очень много...
В этом она была права, но я не растерялась.
– Отсутствие многолетнего опыта я компенсирую своей любовью к музыке. И этой любовью я готова поделиться.
– Хм...
Вообще-то мне не очень нравилось работать с теми, кто заранее искал подвох и не верил в успех. Некоторые люди испытывают сомнения по абсолютно любому поводу. Возможно, они правы в этой своей привычке, но мне подобное жизнь не облегчало. К сожалению, я не могла позволить себе потерять работу, за которую хорошо платили. Так что я промолчала. Похоже, мне предстояло терпеть многое.
– А добираться сюда Вам удобно? – поинтересовалась Полина. На заботу это не походило. – Всё-таки за чертой города...
– Мне удобно. Электричка рядом.
– Ладно, – Полина всё ещё хмурилась. – Пойдёмте в кабинет... О, здравствуй, дорогой.
Я не заметила, как в гостиной, прямо за моей спиной, появился кто-то ещё. Я обернулась, и перед моими глазами оказался высокий мужчина с широкими плечами, каштановыми волосами и серо-голубыми глазами. На щеках у него была щетина, придававшая ему ещё больше мужественности. Впрочем, у него и без этого не было в ней недостатка. Он не был качком или бруталом. В его глазах было что-то интеллигентное, что-то очень интригующее. Я бы подметила такого в зале, будучи сама на сцене. Но сейчас ситуация была иной.
– Добрый день, – сказал мужчина, с любопытством глядя на меня.
– Это преподаватель по вокалу, – принялась за представление Полина. – Помнишь, я рассказывала тебе, что хочу попрактиковаться в пении? Так вот Валерия мне в этом поможет. Валерия, это мой жених – Дмитрий.
– Приятно познакомиться, – сказала я и улыбнулась.
– Взаимно, – ответил Дмитрий. – И примите мои соболезнования.
Я вопросительно посмотрела на него.
– Полина очень капризна, – последовало шутливое объяснение. – С ней сложно справиться. Пока Вы будете её учить, проклянёте всё на свете.
– Дима! – возмутилась Полина. – Не надо на меня наговаривать. Я не капризная. Просто я перфекционист и люблю, когда всё идеально. Справиться со мной действительно нелегко. Но это не невозможно. Просто нужно будет стараться.
– Я уверена, что всё будет хорошо, – вмешалась я.
Повисла пауза. Полина подняла руку, чтобы, видимо, указать направление движения к кабинету, но не успела ничего толком сказать и сделать.
– А Вы сами поёте? – поинтересовался Дмитрий.
– Да, конечно.
– А можно послушать?
– Зачем тебе это? – удивилась Полина.
– Ты же знаешь, я любопытный. К тому же Валерия будет учить тебя петь. Разве тебе самой неинтересно, как поёт она?
– Я об этом не подумала... А ведь и правда интересно.
– Если мы пройдём к синтезатору, то я с удовольствием сыграю и спою, – сказала я.
Мы прошли в помещение, которое Полина назвала кабинетом. Кем работала моя новая ученица, я не смогла определить. Ничто в её кабинете не намекало на какую-то определённую профессию. Я даже ноутбук на столе увидела не сразу. Он лежал под стопкой бумаг.
На мой взгляд, как раз в кабинете Полины было слишком много деталей, слишком много мелочей. Но зато мне понравилось, что здесь было светло.
Синтезатор стоял так, чтобы игравший на нём сидел спиной к стене и лицом к центру комнаты. Намеренно это было сделано или нет, я не знала, но расположение оценила. Бегло осмотревшись, не стала дожидаться повторной просьбы и заняла место перед инструментом.
– Какую музыку вы любите? – спросила я и поймала себя на том, что обращаюсь скорее к Дмитрию, чем к Полине.
– Я не слишком-то в ней разбираюсь, – сказал он. – Можно назвать меня ничего незнающим меломаном, пожалуй. А что ты планируешь петь?
Этот вопрос он задал своей невесте.
– Я люблю качественную поп-музыку, – ответила та. – Не имею ничего против небольших вкраплений рока или джаза. Главное, чтобы всё было со вкусом.
Я взвесила этот ответ и выбрала песню на своё усмотрение. Когда я ещё ничего толком не знала о вкусах слушателей, я всегда останавливалась на музыке, которую знали все. Вот и теперь я выбрала песню из прошлого века. Её любили многие. И мне нравилось, что я пела её с уважением к автору и в то же время по-своему.
Сделав первые аккорды, я по привычке убедилась, что внимание сфокусировано на мне, а потом с головой ушла в игру и пение. Я пела от души, не старалась делать это слишком громко. В кабинете была приятная акустика. Непрофессиональная, конечно, но с такой можно было работать. Особо трогающие меня моменты в песне я выделяла с присущей мне старательностью. На несколько минут я забыла, где я и с кем я.
Обо всём этом я вспомнила, когда закончила играть. Аплодисменты вышли тихими, но оваций я и не ждала.
– Как красиво, – сказал Дмитрий. Кажется, он говорил это от сердца, а не из вежливости. – Я так давно не слышал живого пения. Уже и забыл, как разительно оно отличается от записей. Спасибо Вам огромное.
– Надеюсь, что у меня получится не хуже, – выразила своё пожелание Полина.
У меня такие заявления вызывали смешанные чувства. С одной стороны, постановка высокой планки для себя была похвальной. С другой стороны, люди почему-то думали, что петь легко, что несколько уроков, и у них всё получится как у лучших вокалистов мира. Реальность же была куда сложнее.
– Всё будет зависеть от ваших изначальных данных и от моей и вашей старательности, – вежливо откликнулась я.
– Тогда предлагаю начать, – сказала Полина и повернулась к своему жениху. – Знаю, что тебя ждёт работа. Увидимся чуть позже.
Она поцеловала его.
Я почувствовала себя неловко. Против публичного выражения чувств я ничего не имела, но всё же ситуация показалась мне неподходящей для такого. В конце концов для этих двух людей я была посторонним человеком. Ну да ладно. Если они не чувствовали себя странно, то почему я делала это за них?
– Удачи вам обеим, – Дмитрий не стал делать поцелуй долгим. Закончив с пожеланиями, он вышел и закрыл дверь, а мы с Полиной начали урок.
Уже в первые минуты занятия я убедилась в том, что Дмитрий меня не обманул. Полина была капризной. Именно капризной, а не такой, какой она описала саму себя. Она сопротивлялась упражнениям, хотя я спокойно объясняла, что без них нельзя. Они разогревают речевой аппарат, позволяют почувствовать свой голос, потренировать некоторые моменты, о которых люди обычно не задумываются. Полина считала, что ей всё это не нужно.
– Мы зря тратим время! – несколько раз повторила она, но я стояла на своём.
Мне стало ясно, что Полина видит себя талантливой и способной, а все эти лишние телодвижения ей ни к чему. Самооценка у неё была интересной. Мне пришлось прибегать к убеждению. К счастью, такой навык у меня был. К середине урока стало полегче, Полина почти привыкла к тому, что нужно следовать за педагогом.
Потом мы договорились о том, какую песню будем разучивать. Полина настаивала на своей любимой, и я вынуждена была объяснить, что эта песня сложна даже для профессионалов. Полину это расстроило. Она предприняла попытку обвинить меня в том, что я недостаточно квалифицирована, но я предложила похожую песню полегче, и в итоге Полина, вздохнув, согласилась.
– Но потом всё равно разучим мою любимую песню, – сказала Полина, когда мы уже собирались прощаться. – Это важно для меня.
– Почему бы нет, – неопределённо ответила я, зная, что шансов спеть эту песню у Полины немного. У неё, к слову, были неплохие данные, но напрочь отсутствовали старательность и дисциплина. Однако расстраивать её я не собиралась.
– Очень хочу хорошо петь, – продолжила Полина как-то более мягко и мечтательно. – Планирую петь на нашей с Димой свадьбе.
– А когда она? В смысле свадьба.
– Через десять месяцев. Хотелось бы раньше, конечно, мы с Димой так любим друг друга, и нам сложно ждать. Но мы задумали большое торжество, которое требует много подготовки. Быстрее не управиться.
– Уверена, за десять месяцев прогресс в вокале обязательно случится.
– Должен случиться, – безапелляционно заявила Полина и бросила взгляд на зазвонивший телефон. – Я совсем забыла!
Она взяла трубку и начала с кем-то говорить. Разговор показался мне напряжённым. Я посмотрела на хозяйку кабинета и кивнула в сторону двери, как бы спрашивая, идти ли мне. Полина на секунду отвела в сторону телефон.
– У меня очень срочный разговор, – деловито заявила она. – Деньги за урок переведу на карту, как только закончу говорить. До свидания.
Я мысленно усмехнулась. Насчёт оплаты я не волновалась. Была уверена, что получу её. При всех недостатках Полины она вряд ли обладала любовью к подобного рода обманам.
Остальное случившееся меня улыбнуло.
Полина показалось мне интересным человеком. Её подругой я бы быть не хотела, но, поскольку мне вообще нравились разные люди, я убедила себя в том, что и к такому человеку смогу проникнуться симпатией.
– До свидания, – сказала я, вышла из кабинета и попыталась вспомнить, где выход.
Дом был большой. Для меня – непривычно большой. Его хотелось рассматривать, но такого я себе позволить не могла. Это было бы грубо с моей стороны, ведь я здесь, по сути, была нанятым приходящим персоналом.
Я сказала самой себе, что ещё точно вернусь сюда для следующих уроков, добралась до гостиной и остановилась. Передо мной было две двери. Одна из них точно вела в нужную мне сторону к прихожей. Но какая именно? Я боялась открыть не ту дверь и обнаружить помещение, где меня не ждали.
– Заблудились? – послышался голос Дмитрия.
Он вновь застал меня врасплох.
Глава 2. Стаканчик сока
Обычно я не люблю говорить о своих промахах, но сейчас мне пришлось признаться, что я действительно немного заблудилась.
– Точно помню, что мне в одну из этих двух дверей, – сказала я и кивнула головой в нужную сторону. – Но не могу точно вспомнить, в какую именно.
– Значит, у Вас непростой выбор, – хитро улыбнулся Дмитрий.
– Правда? – удивилась я.
– Правда. За одной дверью прихожая, а там и выход, к которому Вы направляетесь. А за другой дверью прячется кухня. Попадёте в первую, пойдёте домой. Пройдёте в другую, и Вам придётся выпить со мной по стаканчику... сока.
Я рассмеялась, но только мысленно. Стаканчик сока звучал интересно и небанально. Обычно мужчины предлагали мне чашечку кофе или бокал вина. Однако для алкоголя было рановато, да и вряд ли в привычки хозяина дома входило распитие вина и прочих неоднозначных напитков с почти случайными людьми.
– И правда непростой выбор, – решила подыграть я и стала пристально разглядывать двери.
– Судьба в ваших руках.
В тот момент я не понимала, что в этой шутке не было никакой шутки. Осознание этого пришло ко мне значительно позже.
Что до выбора, то я так и не смогла определиться, какая дверь куда ведёт, поэтому я просто решила подойти к правой и встать возле неё. Так я и поступила.
– Это ваш окончательный выбор? – спросил Дмитрий.
Возможно, мне показалось, но он словно попытался изобразить выражение лица какого-то ведущего из передач-викторин. Меня это позабавило.
– Окончательный, – отрапортовала я с почти уверенным видом.
– А может, всё-таки соседняя дверь?
– Выберу её в другой раз.
Дмитрий усмехнулся, сдвинулся с места и подошёл к выбранной мною двери.
– Тут Вы правы. Другому разу точно быть.
Он нажал на ручку, дверь открылась, и за ней показалась кухня. Я разглядела плиту и холодильник. Да уж… Прихожей там точно не было.
– Судьба сказала своё слово, – улыбнулась я.
– Точно, – Дмитрий жестом предложил мне пройти, я так и сделала. – Значит, время у Вас есть.
– Немного, – честно ответила я.
– Ещё ученики сегодня? – Дмитрий открыл холодильник и достал пакет сока, после чего принялся разливать его по стаканам. – Присаживайтесь. Чего стоять.
– Есть у меня ещё один ученик вечером, – я села на высокий стул.
Кухня была просторной, по-современному светлой. Вместо обеденного стола тут была гранитная стойка, похожая на барную. За ней я и устроилась.
– Вечер ещё нескоро, – отмахнулся Дмитрий и сел напротив меня. – Прошу.
Он поставил передо мной стакан.
– Спасибо, – отозвалась я.
– За знакомство, – сказал мой новый знакомый и ударил своим стаканом о мой. – И за то, что вечер ещё не наступил.
– За всё это, – поддержала я, сделала глоток и решила полюбопытствовать. – А Вас разве не ждут дела?
– Ждут, – не стал скрывать Дмитрий. – Но подождут ещё.
– Я не хотела бы Вас отвлекать.
– Не отвлекаете, переживать не о чем. Дела под контролем, да и отдыхать иногда надо. Так как Вам урок с Полей? Она вела себя хорошо?
– Вполне, – соврала я. Мне показалось, что соврала я неплохо, но, вероятно, я ошиблась.
– А Вы хороший человек, – сделал неожиданный вывод мой собеседник.
– Спасибо, – опешила я. – Но с чего Вы это взяли?
– С того, что я знаю Полю. Она действительно капризна. Порой, чтобы найти с ней общий язык, требуется немало терпения. Уверен, Вам с ней тоже было непросто. Но Вы не жалуетесь.
– Это было бы непрофессионально.
– Значит, у музыкантов и учителей есть своя этика?
– Это несколько обидный вопрос, – я снова улыбнулась. – Конечно, есть.
– Извините, – поспешил отреагировать Дмитрий. – Просто я не так часто встречаю таких людей. Я бы сказал, вообще не встречаю последние года. По работе я вынужден общаться с представителями других профессий.
– А чем Вы занимаетесь? – не упустила шанса поинтересоваться я.
– Программирую, – ответил хозяин дома.
– О, я должна была догадаться.
– Я так сильно похож на программиста?
Я ни секунды не размышляла над ответом.
– Вы похожи на успешного программиста.
– Буду считать это комплиментом. Спасибо.
– Не за что. И хочу, чтобы Вы знали. Мне кажется, ваша работа удивительна.
– В самом деле? – Дмитрий даже удивился. – Я думал, что со стороны она кажется скучной и безжизненной.
– Только не тому, кто ничего в этом не понимает. Я с компьютерами в сложных отношениях. Вообще не понимаю, как там что работает.
– Забавно. А у меня так же с музыкой и вообще с творчеством. Не понимаю, как можно что-то придумывать и создавать. Это же магия какая-то.
– Каждому – своё, – рассудила я. – И магия у каждого своя. Главное – любить свою профессию.
– А Вы в своей профессией по любви? – спросил Дмитрий и тут же сам ответил. – Думаю, что да. В такие сферы без любви не приходят. И без таланта, конечно. В только преподаёте или ещё выступаете?
– Выступаю.
– Здорово. А где?
Я помедлила. Мне не нравилось признаваться, что я не достигла высот. Особенно в доме человека, который явно имел успех в своей деятельности, раз мог позволить себе такое жилище. Это ущемляло моё самолюбие.
– В ресторанах, пабах, на корпоративах, городских мероприятиях... – всё же ответила я.
– Звучит отлично, – ничуть не расстроился Дмитрий. – Наверное, дальше пробиться тяжело, если не... Ну... Вы понимаете… В общем, как я понимаю, для оглушительного успеха в шоу-бизнесе надо сходить с тропы высоких моральных принципов. А Вы не похожи на ту, которая, например, согласится провести время с продюсером в ответ на продвижение.
– Интересно, что я произвожу такое впечатление... – задумчиво протянула я.
– Неужели оно неверное?
Вообще-то история с продюсером у меня была. Она, разумеется, была гораздо сложнее, чем обозначил мой собеседник. Только я не собиралась вот так вот запросто ею делиться. Это уж точно слишком для первого знакомства.
– Практически верное, – ответила в итоге я.
– Вы меня заинтриговали, – признался Дмитрий.
– Это хорошо.
Сказав это, я сделала ещё один глоток сока. Мне нравился его вкус. А ещё мне очень нравилась компания Дмитрия.
– А чем занимается ваша невеста? – я не забывала и о Полине тоже. В кухне её не было, но её образ маячил где-то в голове.
– Она, как и Вы, работник искусства.
– Это очень расплывчатое определение, – сообщила я.
– Поля – искусствовед. Хотя, как по мне, это тоже расплывчатое определение, но не мне судить о таких вещах. Сейчас Поля занимается организацией выставки для одного иностранного художника.
– Вот как. Наверное, это очень интересное занятие.
– Так и есть. Ну, по крайней мере, мне так кажется, когда Поля об этом рассказывает. А делает она это очень увлечённо.
– Ей, наверное, непросто совмещать организацию выставки с организацией свадьбы. Это же сразу столько организаций.
– У неё много помощников по свадьбе. А по выставке она сама помощница. Так что всё сбалансированно.
В самом деле звучало как нечто сбалансированное. Хотя мне самой всегда казалось, что организация – это всегда суета. А в ней с балансом всё не так просто. Хотя кому-то нравится быть постоянно в процессе звонков, переписок, договоров и прочего. Возможно, Полина как раз принадлежала к таким людям.
– А что насчёт Вас? – спросил Дмитрий.
– Меня? – не поняла я.
– Обручальное кольцо Вы не носите, – заметил мой собеседник. – Либо не хотите, либо не состоите в браке.
– Не состою, – призналась спокойно я. – Разве что в браке с музыкой. Но она от меня ношение кольца не требует.
Дмитрий рассмеялся. Мне понравился его смех. Не слишком громкий, но открытый, искренний.
– Держу пари, ещё ни одному рыцарю не удалось по-настоящему завоевать ваше сердце, – сказал Дмитрий. – Задача ведь непростая.
– Вы мне льстите.
– Отчего же? Вы красивы, умны, у Вас есть чувство юмора. А как Вы поёте... Можно просто голову потерять. Так что абы кто Вам не подойдёт.
– А Вы умеете делать комплименты, – отозвалась я, усмехаясь.
– Не умею. Я умею говорить то, что думаю. От чего, кстати, частенько страдаю.
– В этом я Вас отлично понимаю. У меня те же проблемы. И с годами я так и не научилась их решать.
– Значит, не такая уж пропасть между технарями и людьми творчества?
– Как минимум над этой пропастью много мостов. Таких, знаете, наполовину верёвочных, наполовину досочных. Они обычно пошатываются, но держатся крепко. Если сохранять равновесие, то падения не будет.
– Великолепный образ! – последовало неподдельное восхищение. – Идеальное попадание. Мне даже захотелось по такому мосту прогуляться.
– У Вас большой сад, – напомнила не без удовольствия я. – Уверена, там можно сделать миниатюрную пропасть и натянуть мост.
– Это так, – скривил губы Дмитрий. – Но мой дом и сад мне неподвластны.
Я догадалась, что во время создания интерьера и прочего не все мнения учитывались. Возможно, учитывалось всего одно мнение.
– То есть это дом Полины? – сделала логичное предположение я.
– Нет, он мой.
– Но Вы не участвовали в его обустройстве?
– Нет. Мне было сказано, что у меня мало вкуса. Вероятно, так и есть. В интерьере я не силён так же, как не силён в любом другом творчестве.
– Наговариваете Вы на себя. И мне кажется, что у Вас получился бы интересный интерьер, если бы Вы решили сделать дом под свой вкус.
– Мне нравится это предположение. Но не думаю, что сейчас мы сможем его проверить.
– Пожалуй.
Мы немного помолчали.
– А Вы... – начал Дмитрий, и я уже обрадовалась новому витку беседы, но продолжение не состоялось.
В кухне появилась Полина. Она зашла с самым расслабленным видом, явно не ожидая подвоха, но, увидев нас двоих, резко остановилась.
Немая пауза продлилась несколько секунд.
– Будешь сок? – невозмутимо спросил Дмитрий, но внимание его невесты сконцентрировалось на мне.
– Я думала, Вы ушли, – сказала она, немного опомнившись.
– Я почти ушла, но меня любезно угостили вкусным напитком, – про то, что меня угостили ещё и приятным разговором, я благоразумно умолчала.
– Понятно, – сказала Полина, хотя лично я сомневалась, что ей что-то понятно.
Она немного подумала, достала телефон и что-то в нём поделала.
Я услышала, как в моей сумке завибрировал уже мой телефон. Я догадалась о том, что мне перевели оплату за урок. Мы обменялись парой реплик на эту тему, а Дмитрий пока налил стакан сока Полине, хотя та так и не ответила, хочет она пить или нет.
– Спасибо, – сказала Полина, обращаясь уже к своему жениху. – Значит, ты пошёл на кухню и встретил Валерию?
– Так и было, – подтвердил Дмитрий.
– У тебя сегодня не ладится с работой?
– Нет, всё в порядке. С чего ты взяла, что что-то не ладится?
– Ты здесь, а не у себя.
Даже я понимала, что Полину смущает не то, что её жених не на рабочем месте, а то, что он разговаривает с другой женщиной. Да ещё и наедине.
– Решил дать глазам и голове отдохнуть, – пожал плечами Дмитрий.
– А потом опять будешь работать по ночам, – театрально вздохнула Полина и посмотрела на меня. – С этими мужчинами вечно всё не так. Не успеваю всё доделать днём, потом допоздна торчат за компьютерами вместо того, чтобы укладываться рядом вовремя. Ну, Вы меня наверняка понимаете. Ваш избранник ведь тоже так делает.
Мало того, что мне втягивали в разговоры о том, кто и когда ложится спать, так ещё и пытались ввести в игру, где на кону стояла информация обо мне. И, если Дмитрий был куда более прямолинеен в своих вопросах, то Полина заходила слишком издалека. Впрочем, всё это в любом случае легко читалось. Я решила не играть в эти игры слишком долго.
– Я пока не обзавелась избранником, – сказала я. – Так что, к сожалению, не могу подтвердить или опровергнуть вашу мысль.
– Хм... – Полина нахмурилась.
– А я тут узнал, что у Валерии бывают концерты, – вступил в разговор Дмитрий. – Можем сходить как-нибудь.
– Зачем?
– Чтобы послушать хорошую музыку, – Дмитрий вёл себя спокойно, словно создавшееся напряжение его не касалось. – Да и вообще мы редко куда-то выбираемся.
– Как это редко? – удивилась Полина. – Совсем недавно мы были на презентации нового зала в галерее.
– Это официальное мероприятие.
– Почему же? Всё было вполне неформально. Да, пришлось одеться в вечернее, но это же хорошо. Приятно быть красивым.
Мне почудилось, что Дмитрий с этим несогласен. От него не веяло тем флёром пафоса, который был присущ Полине. Хотя в смокинге или пиджаке он точно выглядел хорошо. Впрочем, эту картинку я попыталась быстро изгнать из своей головы. Я вообще не понимала, почему так много думаю о чужом женихе.
– Ладно, – сказала я. Мне стало казаться, что вот сейчас точно пора идти. Разговор с Дмитрием с глазу на глаз определённо подошёл к концу, а дальше всё пошло не в ту сторону. – Я, пожалуй, пойду. Была рада знакомству. И спасибо за сок.
– Не за что, – откликнулся Дмитрий. – Я Вас провожу. Вдруг опять заблудитесь.
– Не волнуйся, – быстро вмешалась в эту инициативу Полина. – Я сама провожу.
Она так и сделала.
Я улыбнулась Дмитрию на прощание, он сделал то же самое. И всё это под пристальным вниманием Полины. Если бы речь не шла о моей ученице, я бы не стала терпеть такого странного отношения к себе. Но снова я напомнила себе о том, что мне нужны деньги, поэтому уроки надо продолжать вести.
Да уж. Очевидно, мне предстояло каким-то образом наладить отношения с Полиной, настроенной не слишком по-доброму относительно меня. Это был практически вызов для моего профессионализма. Такого раньше не случалось. Обычно мои отношения с учениками выстраивались легко и сами собой.
А пока мы с Полиной молча дошли до двери, сухо попрощались, я прошла по участку, вспомнила про пропасть и верёвочный мост и улыбнулась. А потом я вышла за ворота и взяла курс на электричку. Больше я с пути не сбивалась.
Уже сидя у окна и мчась в сторону города, я достала телефон и заметила, что Полина отправила мне заявку на добавления в друзья.
Своих страниц в соцсетях я не стеснялась. Там не было ничего, что могло бы бросить тень на меня, как на педагога. Фотографии с выступлений выглядели вполне прилично. Однако сам факт того, что Полина решила немного последить за мной (мало ли что я прячу от недрузей), заставил меня усмехнуться.
Я тоже не стала терять время и посмотрела её профиль. Все фотографии были профессиональные. Всё качественно, всё будто с постановкой. Полина умела быть красивой. В этом ей было сложно отказать. Наряды её тоже вызывали восхищение. На некоторых фото Полина была с женихом. Я не ошиблась. В официальных костюмах он выглядел прекрасно. Как, впрочем, и в более обычной одежде.
На странице Полины было чётко обозначено, что она помолвлена. Я добралась и до страницы Дмитрия. Там почти ничего не было. Он свою жизнь на всеобщее обозрение не выставлял.
И вот, когда я рассматривала немногочисленные фотографии, сообщение от Дмитрия заставило меня вздрогнуть. Он словно застукал меня, хотя технически это было невозможно. Или возможно? Я не знала, на что именно способен Дмитрий в своей работе.
Правда он не стал добавлять меня в друзья. Наверное, не хотел раздражать ревнивую невесту. Зато написать он мне не постеснялся. И дело было не в том, что я рассматривала его профиль.
«Надеюсь, наши с Полей споры Вас не расстроили и не утомили».
Это было очень мило с его стороны. Мне даже померещилось, что я слышу виноватый тон.
«Нет, всё в порядке».
Я прислала ответ быстро. Дмитрий прочёл сразу же.
«Ну и хорошо».
К вечеру я успела немного отвлечься от того, что произошло в доме моей новой ученицы. Я провела ещё урок, а после этого у меня были другие дела.
Я никак не могла определиться с тем, как можно было назвать предстоящую встречу. Свидание? Нет, слишком романтично. Посиделка? Тоже некорректно.
А всё дело было в том, что я отправлялась к гитаристу своей группу. А с Егором меня связывали давние и очень неоднозначные отношения.
Глава 3. Отношения без отношений
Я познакомилась с Егором восемь месяцев назад. В те времена он выступал в другой группе, достаточно успешной, но не слишком идеальной в плане внутренних отношений. Там у Егора назревал конфликт с солистом. Сначала всё было просто на уровне недовольства, но со временем недовольство обретало масштабы побольше.
А всё дело было в том, что парни никак не могли определить, кто из них обладает большей харизмой. Оба высокие, подтянутые, оба жгучие брюнетом с целеустремлённым взглядом и брутально-современным стилем в одежде, который к лицу как одному, так и другому. Один поёт так, что девушки влюбляются без раздумий. Другой играет на гитаре, словно был рождён для этого и для того, чтобы разбивать сердца. И оба не терпят конкуренции.
И вот настал момент, когда солист и гитарист рассорились окончательно. Егор заявил, что найдёт себе другую группу. И ему даже стараться не пришлось, потому что ему удачно подвернулась я. Я вписывалась в его понимание того, каким должен быть поющий человек. Рядом со мной он не чувствовал конкуренции. Да и найденные нами басист и барабанщик не тянули одеяло на себя, так что Егор остался доволен.
Что тоже было на пользу нашей группе, так это то, что у нас во многом совпадали музыкальные вкусы, а наш репертуар оставлял много места для гитарных импровизаций, которые Егору нравились и от которых он ловил особое удовольствие. Так что всё шло хорошо. Неровности мы сглаживали и быстро забывали о них.
Через месяц после начала совместной деятельности мы с Егором впервые переспали. Это случилось во время разбора материала для концертов. Мы были у Егора дома, засиделись до позднего часа, остались довольны собой и проделанной работой. А дальше всё пошло как-то само собой, без смущения, без раздумий, без стыда потом на утро.
Влюблённости не было ни с моей, ни с его стороны. Я прекрасно знала, что Егор – бабник, непропускающий ни одной юбки. Я видела это собственными глазами и не тешила себя никакими иллюзиями, что ради меня он изменится. Я знала, что строить отношения с таким человеком можно разве что в ущерб себе. Так что верности и моногамии я не ждала. А вот провести время от времени ночь вместе с ним я могла без каких-либо потерь для себя. Егор был привлекателен, горяч. Несмотря на прослеживаюшийся эгоизм, Егор умел доставить удовольствие женщине, очутившейся с ним в одной постели. От этого он чувствовал себя буквально всемогущим.
– Ты чего такая задумчивая?
Мы с Егором сидели в его комнате. Торопиться было некуда. Егор заканчивал аранжировку и записывал всё необходимое. Я же устроилась в кресле рядом со стеной, увешанной плакатами с известными музыкантами. Наверное, какое-то время я смотрела в никуда.
– А? – вышла из своего временного состояния я.
– Спрашиваю, чего ты такая задумчивая.
– День был долгий и сложный.
– Уроки?
– Да.
Егор никогда не преподавал. Если ему было недостаточно денег, он брался за аранжировки или помогал записывать треки на знакомых студиях. Недостатка в средствах я за ним не наблюдала. Его одежда всегда выглядела дорого, волосы ухожены. Никакого голодного взгляда, присущего некоторым музыкантам. И всё это без необходимости зарабатывать на уроках.
Так что обсудить с Егором необходимость преподавать в целом и методы преподавания в частности у меня не получалось. Он ничего в этом не смыслил, да и не пытался смыслить.
– А ты не хочешь всё-таки вновь обратиться к тому парню? – снова заговорил Егор.
Я вопросительно посмотрела на него. Вопрос он сформулировал неполно. Я ничего не поняла.
– Ну тот парень... – Егор закончил со своими делами и якобы незаметно пересел со стула на кровать. – Который предлагал тебе карьеру, деньги, славу и прочее...
– Взамен на то, что я полностью исчезну как личность? – уточнила я.
– Да. Ну и ещё он хотел с тобой переспать.
– Вот знаешь... – я потянулась всем телом, вытянула вперёд ноги. – Переспать – это не так страшно. Бьёт по моральным принципам, конечно, но не так сильно как остальное.
– Какое остальное? – не понял Егор.
– Да не прикидывайся, что не понимаешь. Ты знаешь всё это не хуже меня. Когда продюсер предлагает тебе продвижение, он предлагает тебе ещё и забыть о своих мечтах. Хочешь петь и играть одно? Неважно. Нужно играть то, что будет иметь успех. Ты получишь славу, но потеряешь свободу в творчестве, будешь делать не то, что хочешь, а что от тебя потребуется. Ты будешь куклой в руках собственной популярности.
– Я так понимаю, что ты считаешь, будто это плохо, – усмехнулся, дослушав, Егор.
– Мне такое не слишком по душе.
– Значит, по этой причине ты отказала тому продюсеру?
– Я думала, ты в курсе, что всё было сложнее.
– Да, помню-помню, – Егор вскинул руки и драматично закатил глаза. – У вас, девочек, всегда всё сложнее.
– А у парней всё проще? – поинтересовалась я.
– Однозначно.
Я на секунду задумалась.
– То есть... – начала я. Мне стало интересно мнение патологического бабника. – То есть если мне кажется, что я заинтересовала мужчину как личность, то мне именно кажется?
– Конечно, – Егор ни секунды не сомневался. – Личность... Это всё так... Сопровождающее... Ты же прекрасно понимаешь, что мужчинам нужно одно.
– А ты уверен, что можешь говорить за всех мужчин мира? – уточнила я.
– За большинство точно могу.
– Печально это.
– Это реальность, детка.
Вообще-то я знала, что Егор во многом был прав. Когда мужчины на концертах смотрели на меня, а во взглядах их было желание, то мне было вполне ясно, что желание это весьма однозначного характера. Вряд ли кто-то из них жаждал узнать меня получше, считал, что мы родственные души, и мечтал о том, чтобы со мной просто поговорить. И деваться от этого факта было некуда. Я сама выбрала свой путь, и не мне было диктовать условия о том, как правильно вести себя на концертах и что думать о музыкантах.
Ещё какое-то время я не двигалась с места и смотрела в стену, но взгляд Егора на себе чувствовала.
– Да что там у тебя такое случилось? – спросил он. Обычно у него дома всё происходило не так.
– Ничего особенного, – вновь очнулась я. – Просто у меня новая ученица.
– И что с того? Она какая-то необычная?
– Просто непривычная для меня. Из числа обеспеченных, требовательная, знающая себе цену.
– Вроде бы это всё неплохо.
– Да. Я не спорю. Просто говорю, что непривычно.
– А обеспеченность в людях – это вообще прекрасная черта.
Честность Егора давно меня восхищала. Иногда немного шокировала, всё-таки Егор говорил вещи, которые его не красили, но именно как честность всё это выглядело восхитительно.
– Обожаю твою любовь к прямолинейности, – не поленилась напомнить я.
– Я люблю прямолинейность не со всеми, – отмахнулся Егор. – Например, богатым людям я бы в жизни не сказал, что они замечательные в том числе и потому, что богатые. И тебе советую вести себя с обеспеченными так, будто они лучшие люди в твоей жизни, но деньги тут совершенно не причём. Очень помогает. Поверь моему опыту.
– Что бы я делала без твоих советов? – наигранно обрадовалась я.
– Не знала бы много всего, что знаешь сейчас и что уже тебе помогает, – невозмутимо ответил Егор. – А теперь хватит философии. Иди сюда.
Он наклонился в мою сторону, игриво подцепил меня за ногу и потянул. Я не стала сопротивляться. Долго продержаться в разговоре Егор бы всё равно не сумел, так что не было никакого смысла оттягивать то, зачем мы этим вечером собрались.
Уже ближе к утру, когда Егор, полностью довольный жизнью, заснул, я никак не могла последовать его примеру. Сон не желал приходить ко мне. Мне даже казалось, что он делает это нарочно.
Я лежала и прокручивала в голове весь этот день, все разговоры, взгляды и собственные ощущения. Мне вспомнилось и то, как Полина посетовала на мужчин, засиживающихся допоздна у компьютера. Мне нравилось думать, что прямо сейчас Дмитрий сидит за компьютером, а не находится в постели со своей невестой. И её это раздражает так же, как меня раздражает моя бессонница и мои мысли.
Я едва остановила себя от того, чтобы достать телефон и посмотреть, когда мой новый знакомый последний раз был в сети. Может, он прямо сейчас был онлайн. Может, ему тоже не спалось. Соблазн всё разузнать был велик.
Егор бы точно ничего не заметил. Он вообще всегда спал крепко, порой я даже завидовала ему. Но за телефоном я всё же не полезла. Отговорила себя от этого, мотивировав тем, что таким поступком я выставлю себя слабой и признаю, что мой интерес к Дмитрию вышел за пределы простого любопытства.
Кое-как я сумела заснуть. Впрочем, спала я как-то неубедительно. Постоянно просыпалась, ощущала волнение, потом снова не могла заснуть. Дома у Егора мне и раньше спалось плохо, но в этот раз всё было совсем уж беспокойно. Когда настало утро, я обрадовалась. Мне больше не нужно было пытаться расслабиться и заснуть.
Выйдя из ванной утром, я застала Егора на кухне. Он что-то увлечённо разглядывал в телефоне. Подняв на меня глаза, он изменился в лице. Если до этого как-то хитро улыбался, то сейчас нахмурился.
– Я же говорил тебе, что по утрам можно спокойно брать мою одежду и ходить в ней, – сказал он. – Чего зря в своей ходить? Помнёшь, испачкаешь. А мою нежалко.
Мне не хотелось брать футболки Егора. Я понимала, о чём он, но ношение одежды мужчины делало отношения для меня какими-то более близкими, с расчётом на будущее, так сказать. С Егором такого я себе позволить не могла. Будущего как у пары у нас не было. Мне не стоило душевно привязываться к нему, а ему – ко мне. Так что ничего лишнего, только совместные ночи время от времени. И концерты, разумеется. Здесь я не стеснялась больше рассчитывать на Егора. Как гитарист и участник группы он был куда более стабилен.
– Мне удобнее в своём, – абстрактно ответила я и подошла к чайнику. Надо было позавтракать и уйти.
– Как знаешь, – Егор снова погрузился в телефон. Пока я наливала чай, царило молчание, а затем Егор заговорил вновь. – Слушай, вот это твоя новая ученица?
Он повернул телефон ко мне, и я, к своему удивлению, увидела фотографию Полины. Вот так новости. Егор отнесся к моей второй работе неожиданно внимательно. Раньше он такого интереса не проявлял, а тут запомнил то, что мы обсуждали аж вчера.
– Да, это она, – ответила я. – Как ты узнал?
– Это вообще несложно, – махнул рукой Егор и вернулся к рассматриванию фотографий. – Ничего себе... А она горячая штучка!
– Вполне вероятно. Правда мне в обучении её это никак не помогает.
– И посмотри на её платья, – Егор как будто меня в принципе не слушал. – Каждое наверняка стоит немало.
– И давно ты интересуешься платьями?
– Я интересуюсь тем, что под ними.
– Надеюсь, ты сейчас про душу и всё такое.
– Да-да, конечно, я об этом.
Я знала, что он не об этом. Интерес Егора к женщинам был известен всем, кто был с ним знаком. Да Егор и сам не скрывал его. Но стоило признать, что сейчас ситуация была какой-то необычной. Я впервые в жизни видела, как Егор интересуется кем-то, кого не знает лично.
– Ты что, уже переспал со всеми теми, кто попался тебе в реальности, и решил переключиться на тех, кто в интернете? – пошутила я.
– Ой как смешно, – не без иронии ответил Егор. – Просто действительно красивая женщина. К тому же ты была права. Она явно не бедствует. Идеальное сочетание же.
– А если она не очень умна?
– Так это ещё один плюс. Женщины не должны быть умными.
– Если они будут умными, то начнут догадываться, что мужчины ценят в них только внешность и деньги?
– Вот видишь. Ты умная. Поэтому с тобой сложно.
Он отложил телефон и о чём-то задумался. Я принялась за чай, думая, что разговор о Полине окончен, но я ошиблась. Егор не хотел слезать с этой темы. Такое поведение типичным для него не было.
– Может, позвать её к нам концерт? – предложил он. – Как-нибудь во время урока скажешь ей, что вот скоро выступаешь и будешь рада, если она придёт.
– А зачем она мне на концерте? – удивилась я. Публики у нас и без того хватало.
– Она увидит тебя в деле, для неё это может стать дополнительной мотивацией лучше заниматься.
Я уставилась на Егора.
– Вообще-то то, что ты говоришь, разумно и логично, – признала я. – Но что-то мне подсказывает, что ты не ради повышения мотивации моей ученицы всё это говоришь.
– Ну и для мотивации тоже. Но вообще я бы с ней познакомился. С твоей ученицей.
– Вокруг полно других женщин, – я вздохнула. – Уверена, тебе их вполне хватит.
– Среди нашей аудитории не так много тех, кто классом выше среднего. Многие вообще бедны.
– Опять ты про деньги, – я закатила глаза.
– А что с ними не так? Только не говори, что тебе самой не хочется иметь больше средств к существованию. Я уверен, что хочется. И я тебя не осуждаю. А главное заметь, что женщинам почему-то нормально тяготеть к богатым мужчинам, а мужчинам тяготеть к богатым женщинам – это меркантильно, недостойно и вообще фу. Как-то это несправедливо, не находишь?
– Я не хочу говорить на эту тему.
Мне в самом деле не хотелось думать обо всём этом. Во всяком случае тогда, хотя мысль Егора показалась мне интересной. А сам Егор всё не успокаивался.
– Но свою ученицу ты на концерт к нам пригласишь? – спросил он.
– Нет.
– Ха... – Егор коварно посмотрел на меня. – Боишься, что будешь ревновать? Что моё внимание достанется ей, а не тебе?
Это было даже смешно.
– Если бы я переживала по таким поводам, я бы уже давно провалилась в депрессию. Ты же пытаешься склеить почти любую женщину, которой хватило неосторожности подойти к тебе.
– Значит, тебя беспокоит не то, что ты начнёшь ревновать?
– Нет.
– А что тогда? – Егор смотрел на меня с любопытством.
Обсуждать с ним свои личные переживания я точно не собиралась. Он для этого не подходил никак.
– Не твоё дело, – ответила я. То, что это звучит чуть грубо, меня не взволновало. – Зато твоё дело то, что понравившаяся тебе красивая небедная женщина помолвлена и готовится к свадьбе.
– Видел я фотки её жениха, – Егор даже фыркнул. – Скучно он выглядит, не соответствует её уровню. Не знаю, что она в нём нашла.
– Может, хорошего человека?
– Это не повод жениться.
В своём понимании отношений и браков Егор казался мне фантастическим. У него было своё видение мира, остальные он отрицал. Что до меня, то я нашла забавным тот факт, что Егор счёл Дмитрия скучным и несоответствующим уровню, но продолжать разговор я не стала.
На следующем уроке с Полиной я не пригласила её на концерт, хотя просьба Егора в моей голове сидела прочно. Просто просьба эта была не из тех, которые я хотела выполнять.
К тому же я была занята выстраиванием большего уровня доверия со своей ученицей. Она всё ещё не хотела понимать, что для красивого пения нужны разминки и тренировки, что я придумала их не сама, чтобы поиздеваться. Полина по-прежнему много капризничала. Пару раз за урок я едва не теряла самообладание. Удерживалась в последние секунды и возвращалась к терпению. Пока я учила Полину петь, она учила меня быть спокойнее. К слову, это было не так уж плохо.
– Я думаю, что пою намного лучше, чем на первом уроке, – сказала Полина, когда я уже собиралась уходить.
– Прогресс, конечно же, есть, – я даже и не соврала. Он был, только точно не такой большой, каким Полина его себе представляла.
– Просто я очень старательная, – заявила та. – Поэтому мне всё даётся быстро, а окружающим со мной легко.
Я могла бы рассмеяться ей в лицо, но не стала. Мне вообще показалось, что она это говорит не мне, а самой себе. Даже её жених считал её капризным человеком, с которым порой тяжело. А людям не хочется верить в такие вещи о самих себе, вот они и занимаются самообманом.
На ближайшем концерте, когда мы с Егором закончили саундчек, он спросил у меня, пригласила ли я Полину. Я ответила, что не пригласила, чем вызвала неудовольствие со стороны своего гитариста. Но мне было всё равно. Я просто хотела спокойно провести это выступление, а не думать о том, кто там в зале, и что будет у этого кого-то с одним из участников группы.
Только вот спокойного концерта не вышло. Вернее, обычного не вышло. И необычным он собирался стать только для меня. А всё потому, что за десять минут до выхода на сцену произошло то, чего я никак не ожидала.
Глава 4. Стаканчик несока
В зале паба, где вот-вот должен был начаться наш концерт, появился Дмитрий. Я не заметила, как он вошёл, а он уже стоял неподалёку.
Первая мысль, мелькнувшая в моей голове, была о том, что появления Дмитрия – это странное совпадение, но потом отбросила этот вариант. И не без причин. Дмитрий ведь хотел прийти на концерт, говорил об этом, предлагал Полине... И он пришёл. Я принялась искать глазами его невесту, думая, что и она тоже здесь. Егор пришёл бы в восторг от такого поворота событий. Его мечта сбылась бы сама собой, а дальше он бы взял дело в свои руки. Но пока Полины нигде видно не было.
Зато Дмитрий взглядом нашёл меня, о чём-то договорил с администратором и пошёл прямо ко мне. Он улыбался. Правда по дороге он чуть не налетел на один из стульев, выставленных прямо в проход, но кое-как увернулся, после чего снова заулыбался и продолжил путь.
– Привет, – сказал он, останавливаясь возле меня.
– Привет, – ответила я и не стала скрывать удивления. – Какая неожиданность! Я имею в виду то, что Вы здесь.
Мне показалось, что мой знакомый немного смутился.
– Решил заглянуть, – будто бы отмахиваясь, заметил он. – Не смог удержаться.
– Я очень рада, что Вы пришли.
– Я тоже очень рад. Только ради всех нот мира, не надо мне выкать. Я ещё при первом нашем разговоре от этого то и дело вздрагивал. А сейчас это уже точно лишнее.
Я не возражала против перехода на «ты». Мне тоже не нравилась излишняя официальность.
– Договорились, – сказала я.
– Вот и славно.
Дмитрий стал Димой, а я, вероятно, стала Лерой. Мне это нравилось. Как дальше обращаться к Полине, я не знала. Пока меня просто раздражало то, что она пусть и невидимо, но где-то рядом.
– Полина тоже здесь? – спросила я о том, что мне как раз не было по душе, и снова принялась искать её взглядом. Вновь безуспешно.
– Нет, у неё сегодня другие дела, – спокойно ответил Дима.
Возможно, мне снова показалось, но у меня складывалось впечатление, что Дима и сам доволен тем, что его невеста не пришла на концерт вместе с ним.
– Жаль, – бесстыдно соврала я. – Но в любом случае добро пожаловать. Найдёшь, где присесть?
– Да. Договорился с администратором, что сяду у бара. Столики все заняты.
– Увы...
– Да ничего страшного. Классно, что у вас много слушателей. Так и должно быть. А у бара даже лучше. И обзор хороший.
В этом он был прав. Вид на сцену от барной стойки открывался чудесный. Я поняла, что буду как на ладони. Но меня это не печалило. Скорее, наоборот.
– А пить будешь стаканчик сока? – пошутила я.
Дима рассмеялся. Стаканчик сока запомнился нам обоим.
– Нет уж, – сказал Дима. – Сегодня я буду употреблять более серьёзные напитки. Атмосфера располагает к этому. Я бы даже сказал, призывает… Кстати, я могу угостить тебя чем-нибудь? Если честно, я не знаю, что пьют певицы перед выступлениями, так что всё на твой выбор.
– Нет, спасибо, – вежливо отказалась я.
– Хорошо... – протянул Дима и тут же быстро добавил. – Значит, потом.
Мне понравилось, как всё это прозвучало, с расчётом на будущее. Однако в настоящем мне уже надо было идти на сцену.
– Извини, но мне пора.
– Конечно! С нетерпением жду начала.
Он уселся там, где запланировал, и перекинулся парой слов с барменом. Высокий рост Димы гармонично сочетался с высоким стулом. Картина была стильной, но у меня не было возможности ею любоваться.
Я скрылась из зала и прошла в то, что местный владелец называл гримёркой, хотя это больше походило на кладовку, из которой всё вынесли и устроили несколько вешалок и стульев для музыкантов. Мы с группой оставили в этом помещении кофры и прочие вещи.
– Мне померещилось или там за баром тот парень с фотографий? – спросил Егор. Иногда его внимательность расстраивала меня до глубины души.
– Да, это он, – признала я с неохотой.
Я предвкушала что-то, что на слух мне не понравится. И так и случилось.
– Шикарно, – Егор даже потёр руки. – Значит, и его красотка-невеста тут.
– Нет, её нет. Он пришёл один.
– Как это немило с его стороны...
На лице Егора проступило расстройство и обида, словно ему кто-то был что-то должен.
– О чём или о ком он вообще? – спросил у меня басист.
– Кто? Егор? Да как обычно о женщинах, – ответила я.
– Никогда такого не было, и вот опять, – резюмировал басист.
– Вам бы только посмеяться, – хмыкнул Егор.
– Пойдём лучше на сцену, – призвала я. – А то впадёшь в уныние, потом будешь играть без настроения.
Такое уже случалось раньше, и повторения мне не хотелось. Слушатели остались бы недовольны, а следовательно, мы не выполнили бы свою работу по созданию хороших эмоций. Так что мы с ребятами не стали мешкать и направились к сцене, пока Егор не расстроился в большей мере.
Завидев нас, в зале зааплодировали. Краем глаза я заметила, что Дима тоже захлопал. Впервые за долгое время я почувствовала волнение перед выступлением. Это было удивительно. Волновалась я крайне редко.
Во время выступления я помнила и не помнила о Диме одновременно. Мне всегда удавалось погрузиться в музыку, отдаться ей. Чем искреннее и душевнее я пела, тем больше зрители погружались в то же состояние, что и я. Это закономерность я знала хорошо. Впрочем, зрительный контакт я тоже поддерживала. Должна же я была улавливать настроение публики, чередовать быстрые и медленные песни так, чтобы никому не стало слишком скучно или слишком весело.
Глядя в зал, я, конечно, замечала Диму. Он не танцевал. Возможно, он вообще никогда не танцевал. Однако я видела, что он не упускает ни секунды концерта. Иногда он улыбался, иногда задумывался о чём-то, иногда улыбался самому себе. Мне нравилось украдкой наблюдать за ним со сцены. И я точно знала, что он наблюдает за мной, когда я не смотрю.
Несколько раз наши взгляды встретились, и мы улыбнулись друг другу.
Первое отделение прошло очень хорошо. Жаль только, что между отделениями мне не удалось выйти в зал. Владелец паба решил вписать нашу группу в дальнейший график, и мы согласовали будущие концерты всё то время, что полагалось нам на отдых.
Пока мы говорили, я переживала, что Диме не понравится одиночество, и он уйдёт. Я ведь не знала всех его планов. К счастью, когда мы с группой вышли на сцену для второй части концерта, Дима был на месте.
Я снова пела, играла, а между песнями просто говорила в микрофон приятные слова об этом вечере, анонсировала песни и шутила. Публике нравилось. Другие музыканты тоже старались. Даже не Егор не ленился вкладываться в общее настроение. Наверное, пытался показать, какие мы молодцы, чтобы владелец паба предлагал нам выступать почаще. Егор умел цепляться за увеличение концертов и гонораров, за что я ему всегда была бесконечно благодарна. В нём была предпринимательская жилка, которой сама я была лишена.
Концерт прошёл прекрасно. По крайней мере так казалось со сцены. Оттуда нас, кстати, долго не отпускали. Аплодисменты не заканчивались. Мы с ребятами сыграли две песни на бис, за что удостоились ещё более громких оваций. И на этом мы в конце концов закончили.
Я подошла к Диме сразу, как только смогла. К моей радости, он так и не ушёл. Когда я, пройдя мимо людей, благодарящих меня за концерт, закончила благодарить их в ответ за то, что они пришли, Дима встретил меня широкой улыбкой.
– Это было потрясающе, – сказал он, открыл рот, чтобы что-то добавить, но вместо этого замолчал на несколько секунд. – У меня даже слова кончились. Извини. Я никогда не был силён в описании эмоций.
– Не за что извиняться, – заверила его я. – Главное, что тебе понравилось.
– Ещё как... Сидел и думал, что, наверное, здорово дарить людям такие прекрасные вечера, а взамен получать от них ответную подзарядку.
– Конечно... Я очень люблю свою работу во многом за то, что она приносит не только деньги, но и моральное удовольствие.
– Я бы сказал, что мне тоже следовало стать музыкантом, но это было бы слишком самонадеянно с моей стороны. К сожалению, я абсолютно бездарен.
– С чего ты это взял?
– С детства знаю.
– Может, ты просто не нашёл нужный подход к своему таланту. Если хочешь, мы можем это проверить как-нибудь, когда я буду вести урок у Полины, а ты будешь дома. Обещаю попробовать как минимум несколько способов по раскрытию твоих природных способностей.
– Нет, спасибо, – Дима помотал головой. – Не хочу тебя разочаровывать.
– Ты меня в любом случае не разочаруешь.
– Спасибо... – только и смог сказать Дима.
Мне казалось интересным то, что его уверенность в себе плотно переплеталась с какой-то неожиданной застенчивостью. Я начинала понимать, что с характером Димы не всё так просто, как кажется на первый взгляд. За всем этим, быть может, даже скрывалась какая-то тайна, но разгадать её я никак не могла. Впрочем, отступать я не собиралась.
Поймав на себе взгляд стоящего неподалёку Егора, я напряглась. Мне не хотелось бы, чтобы он вмешивался в наш с Димой разговор. Но остановить своего гитариста я не сумела. Егор решительно направился к нам.
– Добрый вечер, – сказал он, посмотрел на Диму и с самым дружелюбным видом протянул ему руку. – Егор. Гитарист.
– Добрый вечер, – последовал ответ и рукопожатие. – Дима. Восхищённый слушатель.
– Понравился концерт? – поинтересовался Егор. Он умел быть милым, когда хотел.
– Очень понравился. Давно не слушал такой хорошей музыки.
– Приходите ещё, – тут же призвал Егор. – И приводите друзей и родных.
Я тайком вздохнула. Егор, похоже, пытался сделать так, чтобы Дима привёл на концерт свою невесту. Намёк вышел тонким, но не для меня. Дима вряд ли понял, в чём дело. И ведь всё это делалось для того, чтобы Егор сам смог подкатить к Полине. Его наглость не знала границ.
– Обязательно, – как я и подумала, Дима ничего не заподозрил.
Егор довольно кивнул, посмотрел на меня, заметил моё недовольство, попрощался и удалился к другим нашим зрителям. Полагаю, он не захотел попадать под мою горючую руку.
– Он круто играет, – сказал Дима, провожая Егора взглядом. – Вот, где талант. Ну, и упорная работа над ним, конечно. Полагаю, в музыке без этого тоже никуда.
– Да, так и есть, – согласилась я, а сама убедилась в том, что Егор действительно нейтрализован.
– Ах да! – спохватился Дима. – Чуть не забыл. Теперь я могу угостить тебя стаканчиком несока?
Это прозвучало забавно, но я улыбнулась с ноткой печали.
– Что такое? – уловил неладное Дима.
– Понимаешь... – начала я. – Есть у меня одно правило, которое я не люблю нарушать... Почти профессиональное...
– Какое?
– Я не остаюсь просто посидеть в заведениях, где пою, – сообщила я.
Это правило я установила для себя давно. Некоторая публика ходила на конкретные группы и в конкретные места. Я стремилась к тому, чтобы во мне видели только музыканта, а есть, пить и быть человеком я предпочитала вдали от слушателей. Не все мои коллеги по цеху придерживались тех же принципов. И не всегда это шло им на пользу.
– Ты меня напугала, – с облегчением выдохнул Дима. – Я уж думал, что что-то серьёзное. А твоё правило – вообще не проблема. Пойдём куда-нибудь ещё. Тут вокруг полно других ресторанов и баров.
– А ты никуда не торопишься? – с беспокойством уточнила я.
– Нет.
– Тогда я пойду соберу вещи, – я улыбнулась.
– Буду ждать тут.
Я зашла в гримёрку, не стала мешкать, быстро положила клавиши в кофр, взяла сумочку и убедилась в том, что вопрос с оплатой концерта решён. Попрощавшись с музыкантами, я снова вышла в зал. Дима как раз расплатился с барменом. Завидев меня и мой «багаж», он тут же взял ношу на себя.
– И ты постоянно сама носишь такие мужские тяжести? – удивился он. Мы уже шли к выходу.
– Что поделаешь. Издержки профессии.
Через минуту мы вышли из паба, а ещё через десять минут уже садились за столик в другом заведении. Это был ресторан. Без сцены, но это было даже хорошо. Я не чувствовала себя так, словно я до сих пор на работе. Отключаться от профессионального настроя за несколько мгновений я так и не научилась.
А в заведении чувствовался уют. Свет не был слишком ярким. Его было достаточно, чтобы хорошо видеть собеседника и при этом ощущать некую приятную приглушённость. И в ресторане не стоял такой шум, как в пабе. Разговаривать было комфортно.
Сделав заказ, я заметила, что Дима смотрит на экран своего телефона и хмурится.
– Всё в порядке? – осторожно спросила я.
Дима спохватился.
– Да, конечно, – сказал он и отложил телефон в сторону. – Извини.
– Любишь ты извиняться, – усмехнулась я. – Но и в этот раз извиняться не за что. Если тебя ждут какие-то дела, я пойму.
– Дела подождут. Я заслужил вечер, который могу провести по своему усмотрению.
– Звучит ужасно, – сказала я в шутливой форме.
– Почему?
– Люди заслуживают того, чтобы проводить всё время по своему усмотрению.
Дима помедлил, но только на секунду.
– Это безусловно, – согласился он. – Но жизнь редко бывает идеально гладкой, зависящей только от самого человека. У большинства людей есть обязательства и обстоятельства. И иногда свои желания приходится отодвигать на второй план.
– Это точно… – повисла небольшая пауза, но я не стала ждать, что Дима возьмёт всё в свои руки. Я сама продолжила разговор. – А можно я спрошу? Мы уже выяснили, что я люблю свою работу. А ты свою? Ты в ней по любви или из-за денег? Надеюсь, это звучит не очень грубо…
– Нет, не грубо. Вполне нормально. Пожалуй, я в своей работе из-за сочетания двух обозначенных аспектов. Хотя не думаю, что любовь к моей профессии – это что-то, что кажется очевидным.
– Почему ты так считаешь?
– Потому что это не любовь к чему-то прекрасному. Вернее, для меня программирование прекрасно. Оно заставляет мой мозг работать, решать интересные задачи, двигаться к результату, думать, создавать, а потом смотреть, как всё работает благодаря моим знаниям и усилиям… Во всём этом тоже есть творчество. Но всё равно это не музыка, не живопись, не литература. Не все понимают, что за удовольствием часами смотреть в монитор и рассматривать код.
Мне показалось, что Дима говорит это с какой-то печалью, хотя начал он с воодушевления.
– Любить что-то, что очевидно прекрасно, легко, – пожала плечами я. – Это любой может. Гораздо сложнее видеть что-то потрясающее в чём-то, что не так бросается в глазах, в мелочах, в каких-то интересных вещах, доступных далеко не всем. То, как ты говоришь о своей работе, красноречиво говорит о том, как ты её любишь. И это здорово. А очевидна твоя любовь или неочевидна… Какая разница.
Я закончила говорить, но Дима в ответ ничего не сказал. Он молчал. Просто смотрел на меня, склонив голову вправо.
– Что-то не так? – не поняла я.
– Всё так, – прервал своё молчание мой собеседник. – Просто так редко слышу подобные слова, но они чертовски приятны. Спасибо тебе за них.
– Может, мне написать об этом песню, чтобы люди почаще думали, что счастье не только в искусстве? – я сама не знала, шучу я или нет.
– Учитывая, что музыка – это один из видов искусства, это будет слегка иронично. Но я такую песню заслушал бы до дыр.
– Значит, стоит хотя бы попробовать.
Нам принесли еду и напитки. Всё выглядело вкусно.
За едой мы разговорились. Беседа проходила легко. Иногда мне казалось, что я знаю Диму очень давно, всю свою жизнь, хотя у нас не было никаких точек пересечения. И если бы Полина не решила заняться вокалом, мы с Димой бы никогда не встретились. Думать об этом было странно. И неприятно.
Несмотря на то, что мы с Димой были очень разными, мы хорошо друг друга понимали. Он рассказывал мне о своей работе, в его глазах то и дело появлялся огонёк, говорящий о том, что всё же в своей работе программист по любви. А ещё я догадывалась, что Дима во многом упрощает речь, чтобы мне было легче его понимать. Иногда я вслух благодарила его за то, что он не уходил в термины, не пытался показать себя умным. То есть умным он, разумеется, был, но не пытался этим кичиться.
– Слушай, – начал Дима после того, как мы закончили очередную тему. – А твой гитарист не будет злиться на тебя?
– За что? – не поняла я.
– Что ты тут, со мной. Возможно, мне показалось, но он был недоволен тем, что мы говорили в пабе.
– Ах это... Переживать не о чем.
– Может, ты ему нравишься, и он ревнует, – предположил Дима. – Хочет, чтобы ты была только с ним, а тут я… незнакомец…
По правде говоря, я не была готова рассказывать Диме о том, какие отношения помимо музыкальных связывали меня с Егором. Дима был тем человеком, который наверняка не понял бы, зачем вообще в таких отношениях состоять. Он был серьёзен, честен, несмотря на современную профессию, в нём чувствовалась старая школа, немного джентльменская. Я не без основания боялась, что упаду в глазах Димы, если расскажу правду. А падать в глазах Димы мне ох как не хотелось. С каждой минутой всё больше.
– Уверяю тебя, о Егоре волноваться не стоит, – заверила своего собеседника я. – Расстраиваться на мой счёт он точно не будет. Не удивлюсь, если Егор уже везёт какую-нибудь девушку к себе домой.
– Да, он похож на того, кто может легко познакомиться с девушкой, а потом уговорить её на продолжение вечера, – подтвердил Дима. – Ну то есть... на определённое продолжение. Не такое невинное как у нас. Я правда не знаю, зачем вообще твоему гитаристу всё это. Зачем ему другие девушки, когда рядом есть ты?
Я открыла рот, чтобы что-то сказать, тут же закрыла его, потому что не придумала, что сказать. А Дима сам не продолжил говорить, потому что у него зазвонил телефон.
От меня не укрылись детали звонка. И от этих деталей настроение вечера тут же понизилось, хотя я и попыталась скрыть этот факт. А всё дело было в том, что на экране телефона я рассмотрела и имя, и фотографию звонившего. С Димой пыталась связаться Полина, и я не сомневалась, что он сейчас возьмёт трубку.
Глава 5. Манипуляции
К сожалению, я не ошиблась в своих предположениях. Дима бросил на меня виноватый взгляд и ничего не сказал. А что он мог сказать? Я выдавила из себя улыбку и кивнула в знак того, что всё якобы в порядке.
Звонок не заканчивался. Полина, очевидно, решила дозвониться до жениха в любом случае. И у неё это получилось. Дима закончил переглядываться со мной, взял телефон, глубоко вздохнул и ответил на звонок. Собирался с мыслями он определённо не зря.
Что говорила Полина, я не слышала. До меня доносился только её голос, но слов я не разбирала. Впрочем, мой натренированный музыкой слух неплохо улавливал интонации, а они зачастую говорили больше, чем слова. Полина была явно недовольна. Об этом говорило и выражение лица Димы, слышащему всё. Разговор с невестой радости ему не приносил.
Смотреть на это мне было больно. Дима заслуживал большего, недели неловких разговоров с той, с кем он собирался связать жизнь. Не так всё это должно происходить. Отношения должны приносить удовольствие. Да и вообще сидеть и не отрывать взгляда от того, кто и так смущён, невежливо. Я делала всё, чтобы со стороны казалось, будто я не слушаю.
– Я же говорил, что планирую куда-нибудь сходить вечером, – Дима пытался оправдываться, но на том конце разговора ему вряд ли верили. – Ещё утром об этом говорил... Точно говорил… Помню это прекрасно… Я? Я в центре... Нет, весёлой компании тут нет.
Я не обиделась. Под весёлой компанией подразумевалась скорее компания друзей, и их должно было быть много.
– Да, я ходил на концерт, – дело дошло до того, как именно проходил вечер Димы. – И что такого? Хорошее времяпрепровождение, между прочим. И если ты не забыла, я предлагал тебе сходить вместе, но ты и слушать не хотела...
Дальше Дима долго молчал. Он опёрся локтем о стол, уставился куда-то на столовые приборы, глаза его выражали усталость. Мне даже померещилось, что усталости этой не один день.
– Не нужно быть такой подозрительной, – в конце концов сказал Дима. – Это ненормально. Ты этим сведёшь с ума и себя, и меня. А нам обоим это не нужно.
Я поражалась его терпению. Наверняка Полина уже винила его если не в измене, то в чём-то, что её предвещало. Правда... Не так уж далеко она была от истины. Наш ужин после концерта на дружеский не походил. То есть мы, разумеется, ничего такого не делали, но я отказывалась верить в то, что Дима не чувствует то же, что и я. Между нами явно промелькнули искры, и нам было приятно говорить, приятно быть рядом. Меня страшным образом тянуло к нему, мне хотелось узнать его поближе и хотелось, чтобы он узнал поближе меня. Только всё это никак не отменяло того ужасного факта, что он помолвлен с другой.
– Конечно, я вернусь домой и очень скоро, – от этих слов Димы моё настроение окончательно рухнуло. – Тебе вообще не стоило ни о чём волноваться. Я и так не собирался долго задерживаться... Что? Нет, ты не портишь мне вечер...
Я всё ещё не знала, что именно говорит Полина, но мне стало ясно, что она хороша в использовании женских штучек для поддержания в мужчине уверенности, что он – зло во плоти, и что он портит жизнь несчастной бедной леди. Старый приём…
Дима вёлся на это послушно. Или не вёлся, но в любом случае не пытался поставить невесту на место.
– Договорились, – Дима почти улыбнулся. – Я совершенно серьёзно… Абсолютно всё в порядке… До скорой встречи... Я тоже тебя люблю.
Он повесил трубку, несколько секунд просидел с закрытыми глазами, а потом вернулся мыслями и словами ко мне. Я сделала вид, что беседа по телефону прошла мимо меня, хотя, если бы моё мнение о Полине и её поведении было спрошено, я бы нашла, что сказать.
– Ещё раз извини, – обратился ко мне Дима.
– Не за что извиняться. Как ты сам говоришь, всё в порядке.
Я пыталась изображать этот самый порядок. Хотя бы ради Димы. Ему и так досталось. Только переживаний по поводу меня ещё не хватало.
– Очень на это надеюсь, – попробовал взбодриться Дима. – К сожалению, скоро мне пора будет идти.
– Жаль. Но, если нужно срочно бежать, не волнуйся. Я пойму и не обижусь.
– Срочности нет, уверяю тебя. Здесь слишком хорошо и вкусно, да и компания слишком восхитительная. Так что не буду срываться с места как сумасшедший просто потому, что Поля такая мнительная.
– Часто с ней такое? – поинтересовалась я как бы невзначай.
– Нередко. К сожалению… Подозреваю, что будь её воля, я бы выходил из дома только под её надзором и в строго оговоренные часы. Как заключённый.
– Как-то это чересчур...
– Да, пожалуй, – согласился Дима. – Но людей без недостатков не бывает. Так что самый простой вариант – не давать Поле поводов к волнению.
– Но ведь именно это ты сегодня и сделал.
Дима, пребывавший где-то в своих мыслях, встрепенулся и уставился на меня так, будто я сказала что-то невероятное.
– В каком смысле? – уточнил он.
– В прямом, – я пожала плечами. – Ты отправился отдыхать вечером без Полины, оказался на концерте другой девушки, с которой сейчас вообще-то сидишь в ресторане и приятно беседуешь. То есть... Приятно беседовал... До телефонного разговора.
– Но ведь... – Дима запнулся. – Между мной и тобой ничего нет. Мы просто знакомые, которые нашли общий язык и которым есть, что друг другу рассказать. Ведь у нас разные характеры, разные виды деятельности, разные жизненные пути. Вот нам и интересно друг с другом. Мы не флиртуем, не испытываем друг к другу никаких слишком сильных чувств. Правда?
Я понятия не имела, какой ответ он хочет получить. Если я скажу, что всё невинно, как он и говорит, то у него, возможно, останется чистой совесть. Он не сможет ни в чём упрекнуть себя перед невестой. Но если я всё же скажу правду о том, что всё не так уж безоблачно, то он не уйдёт глубоко в свои заблуждения. Может, даже сумеет вырваться из плена, в который его заключила Полина.
Выбор у меня был сложный.
– Правда, – всё-таки сжалилась я. Внутренний кодекс не разрешал мне добивать человека. – Ты всё верно говоришь. Нам просто интересно общаться, ничего предосудительного не происходит. Так что Полина не о чем волноваться. Тем более, что скоро ты отправишься домой и будешь с ней.
– Вот и я о том же.
К моему удивлению, Дима не стал похож на человека, который успокоился и поймал душевное равновесие. Он всё ещё о чём-то переживал, но, о чём именно, он мне не говорил.
Закончив с этим, мы вернулись на привычные нейтральные темы, обмен мнениями, воспоминаниями... И, если бы у нас в запасе было много времени, мы проговорили бы ещё несколько часов подряд. Может, не расстались бы до самого утра. Я не испытывала ни малейшего сомнения на этот счёт. Однако такой вариант не подходил Диме.
Оставшееся время мы неплохо поговорили. Я снова поймала себя на том, что считаю Диму очаровательным.
А потом нам пришлось попрощаться.
– Я вызову тебе такси, – сказал Дима, когда мы уже выходили на улицу.
– Это мило с твоей стороны, но вызывать такси необязательно, – чуть удивилась я.
– Обязательно. Ты носишь тяжести, которые девушки не должны носить. И не могу дотащить твой кофр за тебя, но могу помочь облегчить путь.
Себе он тоже вызвал такси. Уже рассаживаясь по машинам, мы старались проститься на хорошей ноте, словно не было никаких неловкостей. Дима снова извинился. А потом извинился за то, что снова извинился. Он был забавным. Иногда уверенным в себе мужчиной, иногда застенчивым молодым человеком. И всё это сразу. Я раньше никогда не встречала таких людей.
Когда я оказалась в такси, и машина тронулась, я почувствовала, что уже скучаю по Диме, по нашим разговорам, по вот этому невероятному предвкушению, что же будет дальше. Эти чувства нахлынули на меня неожиданно. Мне вдруг стало невыносимо одиноко. Настолько одиноко, что я чуть не позвонила Егору, чтобы узнать, не хочет ли он интересно провести ночь. И всё это только ради того, чтобы не быть одной.
Я остановилась только тогда, когда занесла палец над кнопкой вызова. Во-первых, Егор сегодня вёл себя не самым лучшим образом, и мне не следовало давать ему повод думать, что его поведение – это норма. А во-вторых, и это, пожалуй, было куда важнее, мне не хотелось, чтобы проведённый с Димой вечер закончился с другим мужчиной. Это же всё равно, что понизить планку и всё испортить. Пусть всё будет так. Тепло, нежно, интересно и немного печально. Для творческих людей вроде меня такие эмоции иногда даже были полезны. Они потом выливаются в песни. Но об этом я пока не думала.
После того вечера я думала немало. Вроде бы пыталась гнать о себя странные мысли, но безуспешно.
У меня то и дело мелькали опасения, что Полина больше не будет брать у меня уроки вокала. А значит, я больше не попаду в тот загородный дом и не увижу Диму. Сам он едва ли вновь придёт на концерт или как-то ещё свяжется со мной. Я понимала, что он морально зависим от необходимости быть правильным послушным женихом. Сам факт того, что он провёл время за разговорами с другой девушкой, причинял ему боль. Так что перспектива выглядела для меня неважно.
Однако Полина занятия не отменила. Даже намёка на этого не сделала. В следующий раз я ехала в электричке, не имея ни малейшего понятия, что меня ждёт, но на всякий случай готовясь ко всему.
Я надеялась увидеть Диму, но дверь мне открыла Полина. Вид у неё был настолько ледяной, что можно было замёрзнуть, глядя на неё. Начало нашей встречи вышло безрадостным.
– Проходите, – сказала Полина голосом, напрочь лишённым дружелюбия.
Мы прошли через прихожую, гостиную и прочие помещения в кабинет, не встретив Димы. Был ли он вообще дома, я не знала. Может, Полина специально выбрала час его отсутствия.
В кабинет Полина прошла после меня и по тому, как плотно и эмоционально она закрыла дверь, я догадалась, что сейчас что-то будет. И не ошиблась.
– Перестань соблазнять моего жениха, – сквозь зубы процедила Полина, глядя прямо на меня.
– Я его не соблазняю, – я сделала всё возможное, чтобы прозвучать спокойно.
– А кто сидел с ним на кухне в первый день знакомства?
– Я не настаивала ни на каком сидении на кухне. Мне предложили, я согласилась. И ничего предосудительного в этом не было. Просто беседа. Людям вообще свойственно говорить друг с другом.
– А концерт? Как ты заманила Диму туда?
– Никак. Это была его инициатива. И я скажу ещё раз. Людям свойственно общаться, ходить куда-то, в том числе на концерты. Ко мне и моей группе приходят многие. И никто не жалуется, что музыканты кого-то там соблазняют.
На самом деле в этом я соврала. Приходили к нам разъярённые мужья и парни женщин, которых на путь измены толкнул Егор. Но в таких случаях Егор всегда разбирался сам, на концертах это не сказывалось. В итоге мне никаких претензий никто не предъявлял.
Полина молчала. Что-то обдумывала. Я замечала, что взгляд у неё взволнованный, полный негодования. У Полины наверняка чесались руки.
– Вы, музыканты, не очень понимаете нас, простых людей.
От этой фразы Полины у меня округлились глаза. И это себя она назвала простым человеком? И что она имела в виду, говоря, что музыканты чего-то не понимают? Всё мы понимали. Мы такие же люди, как и все, в конце концов.
– Для вас всё несерьёзно, – продолжила Полина. – Вы привыкли играть с чувствами и не замечать этого. Вам всё равно, что вы можете разрушить что-то, что строилось годами. И что-то, что очень крепкое.
– Если мы рушим что-то крепкое, то точно ли оно крепкое? – полюбопытствовала я.
– Конечно! – чуть не сорвалась на крик Полина. – Просто люди неидеальны. Оказываются в незнакомых ситуациях и оступаются по неопытности и наивности. Особенно по наивности. На этом вы и играете. Это очень эгоистично. Вы ведь и так получаете внимание, находясь на сцене, получаете обожание, признание... Зачем всё это вам и вне сцены тоже?
Я мысленно досчитала до пяти прежде, чем ответить. Был велик шанс того, что я нагрублю.
– Я не спорю, что есть люди, которые играют на чувствах, стараются разрушить что-то крепкое и получить массу внимания, – заговорила я, контролируя каждое своё слово. – Только не стоит думать, что эти люди есть исключительно среди музыкантов. Они встречаются в любых профессиях. Дело вообще не в том, чем человек занимается, а в том, какой он, какой у него характер. Так что прошу не переписывать мне то, чего у меня нет просто потому, что я выбрала профессию, о которой ходит множество легенд и стереотипов. Музыканты разные.
– Но среди них всё же есть люди с сомнительными моральными качествами?
– Да, есть. Врать не буду.
– Но ты не из их числа?
– Я думаю, что нет.
– Думаешь?
– Нельзя относиться к себе полностью объективно, – я пожала плечами. – Я стараюсь вести себя так, чтобы потом не было стыдно. Но вернёмся к делу. Я так понимаю, в уроке вокала надобность отпала?
– Почему же? – на лице Полины мелькнуло странное выражение. – Я буду рада позаниматься. После нашего разговора мне стало спокойнее. Я даже предлагаю продолжить общаться на «ты», раз всё так случилось. Не возражаешь?
– Нет, – ответила я, чуть медля, но вовсе не из-за случившегося перехода на более обращение попроще. – Только мне хотелось бы, чтобы во время занятий мы полностью уходили в упражнения, песни и музыку. Лишние дискуссии нам ни к чему. Они мешают и не дают достичь результата, которого ты сама же и хочешь.
– Согласна. И готова начинать.
Она подошла к синтезатору, встала на то место, где обычно стояла, когда мы делали упражнения, и приготовилась.
Я, всё ещё удивлённая переменой в поведении, повесила сумку и села за синтезатор. Мы начали урок, который, к моему изумлению, прошёл легче, чем предыдущие. Полина почти не капризничала, не пыталась саботировать разминку, а мои замечания воспринимала как нечто естественное. Такой урок можно было бы смело назвать идеальным, но его начало перекрывало весь дальнейший эффект.
Когда мы закончили, Полина снова обратилась ко мне с вопросами. К счастью, не о своём женихе.
– А как я сегодня с точки зрения профессионала? – поинтересовалась она почти обыденным своим тоном. – Есть прогресс?
– Безусловно, – я не врала. – Чувствуется, что тебе помогает правильное дыхание. А это вообще основа основ, которая пригодится в дальнейшем и поможет хорошо петь. К тому же у тебя появляется контроль над голосом.
– Поразительно, сколько в музыке нужно контроля...
Я проигнорировала эту ремарку. Из уст Полины она была практически комплиментов, просто с налётом оскорбления в адрес музыкантов.
– А то, что я не всегда попадаю в ноты, это очень страшно? – не унималась Полина.
– Это нормально, когда вокалист в начале своего пути. Мы поработаем над попаданием, над слухом в целом, постараемся дойти до состояния, когда всё это во многом происходит само собой. Это не произойдёт быстро, но это не невозможно.
– Я ещё очень волнуюсь, что, когда дело дойдёт до публики, я растеряю всё, чему научилась. Стресс, фокус на мне и всё такое. На уроках – это одно. Это почти зона комфорта, а за ней всё сложнее…
– Выступления на публике тоже требуют тренировок и работы над собой. Но, если у тебя есть опыт взаимодействия с аудиторией в любом виде, необязательно чисто в вокальном, то всё будет проще.
– Есть у меня такой опыт. Я участвовала в открытиях, произносила речи…
– А ты получала удовольствие, когда говорила на публике? – спросила я.
– Да. И даже очень.
– Это хорошо. Это поможет.
– Я вот, что подумала... – Полина практически улыбнулась. – Может, идея прийти к тебе на концерт действительно хорошая. Само собой это будет прекрасное времяпрепровождение, но ещё это будет шикарный опыт. Я буду смотреть и отмечать, как держишься на сцене ты, как ты заполняешь паузы между песнями, как поддерживаешь связь с аудиторией. Уверена, мне это пригодится.
Самым отвратительным было то, что она была права. Опыт оказался бы для неё полезным, особенно при условии, что она отнеслась бы к нему серьёзно, но мне не очень-то хотелось видеть её на своих выступлениях. Мне хватало её и на занятиях.
– Ты всё говоришь верно, – пришлось признать мне.
– Я молодец, – заключила Полина.
Я кивнула и стала прощаться. Уже после того, как я почти смогла покинуть дом, Полина остановила меня.
– Ты извини, что я была невежлива, когда ты пришла, – сказала она. – Просто я очень ревнива. Водится за мной этот грешок. А ты красивая талантливая девушка. Уверена, что мужчины от тебя теряют голову. Вот я и испугалась. Дима – любовь всей моей жизни. Не могу представить себе своё будущее без него. Так что не обижайся на меня, пожалуйста.
Всё то время, что она говорила, я внимательно смотрела на неё, улавливала интонации, пыталась понять, что кроется за неожиданными добрыми словами.
– Ничего страшного, – отозвалась я. – Всякое бывает. Все мы люди, у всех есть эмоции и переживания.
– Ты очень добра, – Полина почти расцвела. – Мне уже стыдно, что я наговорила тебе лишнего, обвинила непонятно в чём. С такими людьми, как ты, не ссориться надо, а дружить. Уверена, ты замечательная подруга.
Насчёт себя я уверена не была. А вот с Полиной всё было ясно. Подруга из неё определённо бы вышла ужасная. Слишком она была склонна к истерикам, капризам, зависти и прочему. Дружбу я себе всегда представляла иначе.
Окончательно попрощавшись, я пошла по двору к воротам, а затем к электричке.
Мне очень хотелось порадоваться тому, что всё сложилось удачно. Я не потеряла ученицу, она стала послушнее. Но меня до глубины души возмущало то, что Полина прибегала к манипуляциям, когда дело шло о её женихе. Она определённо давила на болевые точки тогда, по телефону, когда Дима был в ресторане со мной. И, если Полина не стеснялась манипулировать одним человеком, то что могло остановить её от манипуляций другими людьми тоже? Ровным счётом ничего. Так что я не спешила расслабляться. Я была уверена, что Полина что-то замышляет.
Глава 6. Разные мужчины
К моему огромному сожалению, следующий день не стал лучше. Хотя в этом ни Полина, ни Дима участия не принимали. Жизнь, очевидно, приняла решение мучить меня не только настоящим, и моё прошлое, которое, как я надеялась, ушло в тень, снова дало о себе знать. Оно всегда подкрадывалось неожиданно, когда я не ждала подвоха. Вот и сейчас случилось так же.
Я занималась домашними делами, пританцовывая и подпеваю под лёгкую приятную музыку, когда мой телефон зазвонил. Я отвлеклась от дел и прочитала имя на экране. Лёгкость мгновенно испарилась, имя заставило меня вздрогнуть. Только этого мне не хватало.
Леон был тем, на кого я возлагала большие надежды, когда только приехала в Москву и мечтала о славе, грандиозной карьере и всеобщей любви. Вообще-то я всегда подозревала, что этого человека, на которого меня угораздило наткнуться, зовут Леонид, но он требовал, чтобы его звали именно Леон. Причуд у него хватало. И причуда с именем была отнюдь не худшей.
И вот он звонил мне.
Сначала я хотела просто не брать трубку, чтобы не портить себе день. Однако такой номер с Леоном бы не прошёл. Я прекрасно знала, что он при желании дозвонится, а если не дозвонится, то пришлёт кого-то из своих людей, и они силой достанут желанного человека куда угодно. Так что в моих интересах было ответить и не усугублять ситуацию.
– Алло, – сказала я без единой нотки радости.
– Привет, детка, – поздоровался Леон. Он как раз был радостен.
– По-моему, для тебя я уже давно не детка.
Я уселась на кровать и тяжело вздохнула.
– Вижу, у тебя боевой и обиженный настрой, – Леон игнорировал тот факт, что он меня раздражал. – Мне это нравится.
– Рада за тебя. Что тебе нужно?
В разговорах с Леоном главным было не позволить ему полностью взять контроль. Он привык к власти и умел подчинять себе людей. Если у него и был талант, то именно такой. Он и меня когда-то подчинил. Ну... Почти подчинил.
– Странный вопрос, – сказал Леон. – Вроде бы мы старые друзья. А старым друзьям положено иногда выяснять, как дела у другого. Традиции, знаешь ли.
– Освобождаю тебя от этой традиции и необходимости выяснять, как у меня дела.
– Очень мило с твоей стороны, но я, пожалуй, не приму освобождения. Ну так... Как твои дела?
– Восхитительно.
Леон не видел, конечно, но гримасу я скорчила драматичную.
– А как карьера? – продолжал допрос Леон.
– Развивается, – я не собиралась докладывать своему бывшему продюсеру обо всём, что касалось моего текущего положения дел.
– А могла бы уже быть на пике.
– Возможно.
– Не возможно, а точно. Твоё лицо могло бы быть на постерах по всей стране, голос на всех каналах, журналисты боролись бы за право взять у тебя интервью. А в сети девушки смотрели бы твои клипы, завидовали бы, хотели бы быть тобой, пока парни пускали бы слюни, глядя на...
– Довольно, – прервала этот поток фантазий я. – Мне всё это по-прежнему неинтересно.
– А мне показалось, что прошло уже достаточно времени, чтобы ты поняла, что ошиблась.
– Я не ошиблась.
– Откуда такие выводы? Ты всего теперь добиваешься сама? И как успехи? Не говори… Дай угадаю... Поёшь в кабаках перед выпивающими людьми, получаешь смешные гонорары. Никакого счастья, вечная необходимость во всём себе отказывать, включая еду, наряды, отдых.
– И даже это лучше того, что предлагал мне ты.
– Лучше популярности и роскоши? Правда?
– Правда.
Тогда, когда моё общение с Леоном складывалось не так напряжённо, я действительно ощущала на себе первые проявления богатства. Дорогая гламурная одежда, самая новая техника, весь спектр услуг и удовольствий... И при этом полная потеря себя. Леон хотел, чтобы я пела самые глупые песни, какие только возможно, пошло танцевала, примеряла на себя образ красивой дурочки со сладким голосом.
Какое-то время я справлялась и меня почти ничего не смущало. Друзья Леона были в восторге от меня. Они завидовали моему господину. Да, слово «господин» тогда подходило к ситуации лучше всего. Леон от этого был в ещё большем восторге. Он обожал, когда ему завидовали.
– Ты врёшь самой себе, – не поверил мне Леон. – Охотно верю, что сначала тебе в самом деле было неприятно. У всех свои мечты. В юности за ними даже хочется идти. Сил не жалко, надежда не утихает… Только возраст всё расставляет по местам и приходит понимание, что мечты не работают. Люди хотят не тебя и твои высокие помыслы. Люди хотят хороший качественный контент, который пробуждает у них все их эмоции, порой самые низкие. И только на таком можно прославиться и заработать. Такова реальность.
– Ты слишком плохого мнения о людях, – после таких слов Леона я непроизвольно напряглась всем телом. – Ты ничего в них не понимаешь.
– Если я в них ничего не понимаю, то как так вышло, что на этих самых людях я заработал миллионы? Что-то в твоей версии не сходится. А люди? Я даю им то, что они хотят, они платят. Всё закономерно и предсказуемо.
И мне нечего было на это ответить. К величайшему сожалению, Леон ничего не придумывал, а говорил одну сплошную правду. Он продавал людям музыку и картинку, которые не несли в себе высокого смысла, но люди на это покупались. Причём, в большом количестве. Существовали, конечно, и те, кто не понимал, как вообще можно такое слушать и смотреть, но этих людей сложно было войти, собрать воедино, сделать их своей аудиторией. Я старалась, как могла, но процесс шёл медленного, долго, иногда вообще тормозил.
Порой мне хотелось всё бросить. Может, я поставила себе недостижимую цель, но упорно пытаюсь ей следовать? Может, мне стоило как-то изменить стратегию? Изредка меня посещала мысль вернуться к Леону и сделать всё, чего он хочет. Это был самый простой путь. Но потом я понимала, что утрачу себя. И это будет ужасно. Гораздо ужаснее того, что самой мне не удавалось добиться результатов.
– Молчишь? – спросил Леон. Я действительно молчала какое-то время. – Значит, я прав.
– Ты отвратителен.
– Тоже мне новость, – полагаю, в этот момент Леон махнул рукой. – Знаю это и без тебя. Слышал даже словечки похуже. И ничего. Живу с этим. Как видишь, не умер и отлично себя чувствую. С совестью можно договориться.
– С твоей, может, и можно. С моей – нет.
– Да брось. Вспомни себя, когда ты была со мной. Ты принимала подарки, спокойно смотрела на то, как я вкладываю деньги в твою карьеру. А какая ты была по ночам... Думаешь, почему я тебе звоню? Поющих смазливых девочек немало. Не все способны петь как ты, но техника исправит, что нужно. Так что мне и труда не составит найти себе кого-то. Но я этого не делаю. Жду, когда ты вернёшься. Есть в тебе то, чего нет у многих.
– И что же это? – уточнила я.
– Огонёк, – спокойно ответил Леон. – Ты сама горишь внутри и умеешь зажигать других. Это стоит того, чтобы немного за тобой побегать.
– Я что-то не понимаю. Мой огонёк, как ты выражаешься, нужен тебе для самого себя или для того, чтобы делать на мне деньги?
– Не вижу проблем в том, чтобы совмещать одно и другое.
– Понятно... – протянула я.
– Так что скажешь? – перешёл к делу Леон. Он никогда не затягивал с этим. – Я пришлю за тобой машину, мы встретимся. Если хочешь, сходим в какое-нибудь место на твоё усмотрение. Почувствуешь себя красивой, расслабишься. Помню, что ты любишь итальянскую кухню. Посидим в ресторане, выпьем хорошего вина...
– А потом?
– А потом поедем ко мне и займёмся тем, чем мы оба любим заниматься, – Леон говорил о таком без единого признака стыда. – Нам же было хорошо вдвоём. Ты горячая, чувственная. Я тоже своё дело знаю. И уж точно получше, чем все эти голодранцы, которые тебя сейчас окружают.
Я подумала, что Леон, возможно, следит за мной, знает про Егора и прочее. Мне даже стало не по себе от этой мысли.
– Нет, но спасибо за предложение, – холодно отказала я.
– Я предложил недостаточно? – предположил Леон. – Понимаю. Назови свою цену.
– Я не продаюсь.
– В этом ты ошибаешься.
– Не ошибаюсь.
– Тебе просто нравится так думать, – Леон умел говорить убедительно, добираться до чего-то, что вгоняло в ступор, парализовало. – Продаётся и покупается абсолютно всё. Вопрос лишь в том, сколько это стоит. Ты такая же продажная, как и все.
– Не смей так говорить! – я начинала злиться по-настоящему.
– Ага... Ты недовольна. Следовательно, я прав. Вот тебе совет. Кстати, от чистого сердца. Не забирай у самой себя время. Молодость приходит и уходит, не потрать её зря. Чем раньше продаться, тем лучше. И для совести, кстати, тоже. Так что подумай. Ты не только талантлива, но тебе ещё и повезло. У тебя уже есть покупатель. Многие об этом могут только мечтать.
– Раз ты покупатель, купи себе человечность.
Я выпалила это, отвела телефон от уха и нажала на кнопку прекращения разговора. Сделала я это яростно, словно это как-то повлияло бы на ситуацию. Леон не стал звонить ещё раз. Он знал, что надавил на меня, сумел заставить задуматься, выйти из себя. Меня раздражало то, как мастерски он справлялся с задачей унижения человеческого достоинства.
И я ненавидела себя за то, что однажды позволила такому человеку увлечь себя. Я поступила глупо, во многом меркантильно, я этого не отрицала. И теперь этот момент моей биографии преследовал меня, не давал жить спокойно. И, судя по тому, что я только что услышала, преследование не собиралось заканчиваться.
Договорив с Леоном, я какое-то время просто ходила по квартире, негодовала, иногда мысленно, иногда вслух. Мне хотелось ударить кулаком по стене или побить посуду, но кое-как я сдержалась.
Удивительным было то, что в сдерживании злости мне помог Дима. И ведь он даже не знал, что помогает мне. Просто я вспоминала его и радовалась. Дима тоже был небеден, но он не пытался покупать людей. Он был скромен, не считал себя выше других. К такому хотелось стремиться и таких людей хотелось видеть рядом.
Увы, рядом с Димой ещё и приходилось видеть Полину. Что меня удивляло, так это то, что Полина больше походила на человека из мира Леона. Любящая хвастаться и повышать себе самооценку она не раз напоминала мне девушек, с которым мне доводилось встречаться, пока я была с Леоном. Как Полина оказалась в мире Димы, я понятия не имела. Наверное, за этим стояла какая-то история.
Разговор с Леоном выбил меня из колеи на некоторое время. Это не давало мне нормально жить. С учениками я, конечно, держалась как обычно. Они не были виноваты в том, что со мной происходило. Да и вообще никто не был виноват, кроме меня самой. Ну, и Леона. Но доказывать что-то этому беспощадному человеку было бесполезно. Он бы только обрадовался, узнав, как сильно повлиял на меня.
Тем временем моё общение с людьми, которые меня неплохо знали, выдавало мои проблемы. Наверное, я плохо скрывала эмоции. То и дело опасения и переживания слышались в голосах тех, с кем я говорила. Я заверяла всех, что ничего необычного не случилось. Люди верили, когда я заявляла, что переменчивое настроение завело меня в некую печаль. Так что слишком сильно с расспросами никто не лез. Впрочем, я получила одно неожиданное сообщение, которое требовало от меня объяснений.
Сообщение это было от Димы.
«Привет. Как дела?»
Интуиция сразу подсказала мне, что дело не в простом желании пообщаться. Хотя, может, и в нём тоже, но это не первостепенно.
На этот раз я ответила с куда большим удовольствием, чем при разговоре с Леоном.
«Привет. Хорошо. А у тебя?»
«Тоже ничего. Сижу и удивляюсь. Подумал, что стоит поделиться этим с тобой. Тут в общем Поля у себя занимается вокалом. В смысле одна. Включает себе музыку и пробует петь под неё. Иногда выключает посреди песни и ворчит. Скорее всего, на себя. Впервые такое замечаю за ней. Это нормально?»
Я легко нарисовала подобную картину в своей голове. Новичка она и правда могла удивить.
«Вполне нормально. Пугаться точно не стоит. Я постоянно так делаю. Хотя от Полины подобного не ожидала. Я в принципе не думала, что она будет заниматься сама между нашими уроками. Если она ещё и мои рекомендации соблюдает, то это просто мечта».
«Не знаю, что она там соблюдает, но всё это и правда фантастика. А как прошёл ваш урок? Меня не было дома, и я волновался, что Поля тебе нагрубит. Или вообще закончит занятия».
Я не стала пересказывать всё произошедшее, ограничилась лёгким резюме.
«Я тоже так думала. И до урока и немного в его первые минуты. Сначала Полина пыталась предъявить мне претензии, но потом мы сумели выровнять общение и неплохо попели».
«Это хорошо...»
«А ты сам как? Тебе не слишком досталось за поход на концерт?»
Я не могла не спросить об этом.
«Досталось немного, но оно того стоило. В смысле поход на концерт того стоил. Сейчас уже от обиды Поли и следа не осталось. Хотя, может, это она просто делает вид, что всё хорошо».
«Сложно у вас всё...»
«Есть такое. Хотя тут надо заметить, что сложно у нас не всегда, а периодически. Большую часть времени мы обходим острые углы. Мне просто очень неловко, что в этот раз ты тоже попадаешь под удар эмоциональности Поли».
«Я это переживу. Бывало и хуже».
Я отправила это сообщение и тут же пожалела о нём. Дима был чувствителен к словам, улавливал мелочи и детали. И на этот раз он тоже не упустил случайно вырвавшегося на свободу подтекста.
«Бывало и хуже? Когда?»
«В прошлом. Жизнь – штука сложная и похожая на пианино. Одна клавиша белая, потом одна чёрная, потом опять белая».
«А сейчас клавиша чёрная или белая?»
Дима определённо умел говорить с человеком на языке этого человека. Не очень частое качество.
«Сейчас аккорд».
Я попыталась выкрутиться.
«Звучит загадочно».
Будь мы сейчас с Димой рядом, будь наш разговор реальным, а не виртуальным, я бы, вероятно, рассказала ему что-то весомое. Однако в том формате, в котором мы говорили, я ограничивалась краткими ремарками.
«Не бери в голову. У меня просто был неприятный телефонный разговор, поэтому я в данный момент не самый весёлый в мире человек».
«Неприятный разговор с кем?»
«Неважно».
«С Полей?»
«Нет».
«Точно?»
«Точно».
«А всё-таки с кем?»
«Это правда неважно. Всё прошло, и ладно. В любом случае ты с этим человеком незнаком».
«И я не могу помочь тебе как-то справиться с тем неприятным разговором?»
«Не могу себе представить, как ты мог бы мне помочь».
По правде сказать, Дима уже помог. Он даже не понимал, в чём дело, а уже проявлял участие. Всё-таки он был необыкновенно мил. И при этом всё ещё помолвлен.
«Жаль. Но, если вдруг что, дай мне знать. Вдруг помощь всё же будет в моих силах».
«Спасибо тебе. Ты уже многое сделал своим участием и добротой. Мне даже стало лучше».
«Правда?»
Я села поудобнее. Напряжение с моего тела начало спадать. Я ответила Диме.
«Конечно. У меня настроение поднялось. Это уже немало».
«Рад это слышать. Вернее, читать».
Я в ответ отправила душевно улыбающийся смайлик. Он прекрасно подходил к моему состоянию. А Дима ответил текстом.
«Поля закончила свою самостоятельную работу. Вышла из кабинета довольная. Ну, вернее, не грустная. До сих пор что-то напевает. Пойду, наверное, предложу ей прогулку, чтобы она не вышла из своего состояния выздоровления после эмоций».
«Это разумно».
Как по мне, так всё это не походило на отношения двух взрослых людей, но я решила своё мнение оставить при себе. Диме и так доставалось. Не хватало ещё моих едких замечаний. А они точно были бы едкими.
«Я тоже так думаю».
«Хорошей вам прогулки. И вообще хорошего вечера».
«А тебе хорошего настроения. И пусть оно продолжает улучшаться».
«Спасибо».
Мы попрощались. Мне в самом деле стало легче. Только меня по-прежнему раздражало то, что Дима тратил столько времени и сил на то, чтобы подстраиваться под капризную и ревнивую Полину. Он заслуживал большего. К тому же та всё та же интуиция подсказывала мне, что Полина так быстро не забудет свои переживания по поводу своего жениха и меня. До сих пор меня не покидало ощущение, что она что-то замышляет. Остановит ли её Дима? И если да, то какой ценой?
Как бы мне хотелось поговорить с ним обо всём, что меня беспокоило. Например, о Леоне и его некрасивых методах давления, о Полине и её недостойном поведении, о самом Диме. Он мог бы не всё понять, но хотя бы проявить участие, морально поддержать. А я бы поддержала его в ответ. За мной бы не заржавело.
Однако на меня продолжало давить моё прошлое. Леон обладал ужасной способностью появляться в неподходящий момент и плотно заседать в голове, даже не находясь рядом. Угораздило же меня когда-то с ним познакомиться.
Глава 7. Двое и двое
Когда в помещении, отведённом в очередном пабе под гримёрку, появился довольный Егор, я сразу догадалась, что что-то случилось. Что-то такое, что выходило даже за пределы нормальности для наших мероприятий, где случалось порой всякое.
А ведь ничто не предвещало. Концерт наш обещал быть обычнее некуда. И я очень надеялась, что так и будет. Однако несмотря на то, что мы ещё даже первое отделение не отыграли, мой гитарист улыбался так, будто многотысячная публика удостоила нас овациями длиною в как минимум полчаса.
А ведь я собиралась провести вечер обыденно, занимаясь любимым делом и не испытывая каких-либо неординарных эмоций. Я закончила поправлять макияж, убрала в сумочку помаду и посмотрела на Егора, который не спешил говорить, в чём, собственно, дело.
– Что случилось? – спросила я и приготовилась услышать что угодно.
– А с чего ты взяла, что что-то случилось? – вопросом на вопрос ответил Егор.
– Настроение у тебя подозрительно хорошее. Не к добру это.
– У меня такое часто бывает, ну да ладно, – Егор закрыл за собой дверь. Вероятно, дело требовало скрытности. – Тут в самом деле случилось. Твои друзья пришли.
– Которые мои друзья?
– Ну те... – Егор кивнул головой в сторону зала, словно у нас обоих была способность видеть сквозь стену. – Богатые и красивые. Я ещё их фотографии при тебе разглядывал…
У меня сердце в пятки ушло. Было бы здорово, если бы это было шуткой, но это было реальностью.
– Ты про...
– Горячую штучку Полину и её недоделанного жениха, – закончил за меня Егор.
Пришли всё-таки... Вдвоём. Я не знала, что мне об этом думать.
– И чего ты хочешь от меня? – поинтересовалась я у Егора.
– Как чего? – удивился тот. – Иди приветствуй своих гостей. Они же к тебе пришли. Улыбайся, радуйся... Ну я и пойду. Так… Рядом постою.
– Знаю я, как ты рядом постоишь...
Я закатила глаза.
– Слушай, Лер, – Егор подошёл ближе и положил руки мне на плечи. – Мы уже давно вместе работаем. Да и не только работаем. Так что давай будем честны друг с другом. Особенно, когда представился такой шанс. Нам нужно сплотиться. Если мы будем работать как одна команда, у нас всё получится.
– Что всё?
– Мы разобьём эту парочку и подберём осколки. Я возьму на себя красотку, а тебе достанется жених.
– Тот, которого ты минуту назад назвал недоделанным? – уточнила с иронией я.
– Неважно, что я о нём думаю. Не обращай на это внимания. Куда важнее, что он нравится тебе.
– Ты не... – я не договорила.
– Не нужно скрывать очевидное, – быстро перебил меня Егор. – В прошлый раз, когда он пришёл один, я видел, как вы мило беседовали. И я знаю разницу. С другими мужчинами ты себя так не ведёшь. То есть этот для тебя особенный. Да и он к тебе неровно дышит.
– Глупости не говори. Напоминаю. Он помолвлен. С другой. И он – это он. Я понимаю, что такие как ты способны вот так запросто менять женщин и не заботиться об их чувствах. А там всё иначе. Там всё решено.
– Я бы не был в этом так уверен.
– Ты невыносим.
После паузы длиною в несколько секунд Егор снова заговорил.
– Давай хотя бы попробуем, – попросил он более спокойным, почти рассудительным тоном. – Не получится – признаю, что ты права, и больше не буду предлагать тебе ничего такого. Получится – и мы победители.
– Разорванные чужие отношения ты называешь победой?
– Да. Называю. А тебе уже пора перестать играть в королеву высокой морали. Ты тоже думаешь и делаешь то, что не со всех сторон красиво и правильно. Так что не стоит смотреть на меня свысока.
Мне хотелось бросить в него что-нибудь. Просто взять и проявить эмоции. Но под рукой не нашлось ничего подходящего. Да и подходящее я бы скорее всего не бросила. Было бы жалко разбивать хорошую вещь.
– Мы не будем никого разлучать, – строго сказала я. – Люди пришли, чтобы хорошо провести время, а не в любовные многоугольники попадать. И наша с тобой работа – обеспечивать как раз то самое хорошее время. Так что будь добр, перестань строить из себя любовного стратега и разбуди своего внутреннего профессионала. Я знаю, где-то там внутри он есть. Его час настал. Я сейчас действительно пойду в зал, чтобы поздороваться со своими друзьями. Большего от меня не жди. А за тобой я буду приглядывать, чтобы ты ничего не натворил.
Я направилась к двери, показывая, что разговор окончен.
– Я с тобой, – объявил Егор. Расстроенным или пристыженным он не выглядел.
– Это ещё зачем? – удивилась я.
– А как ты собираешься за мной приглядывать, если меня не будет рядом?
Спорить с Егором было так же бессмысленно, как добиваться от него сдержанности и приверженности морали.
Я вышла в зал. Обстановка стояла приятная. Ничего общего с тем, что чувствовала я сама. А чувствовала я напряжение, от которого мне очень хотелось избавиться, но ситуация возражала.
Дима и Полина сидели за одним из столиков. Мне подумалось, что они, должно быть, забронировали его заранее, но сообщать об этом мне почему-то не стали. Впрочем, улыбнуться самой приветливой улыбкой я всё равно смогла.
– Добрый вечер, – сказала я, подходя к своим гостям.
Те поздоровались в ответ. Полина выглядела так, словно на концерте она была не слушателем, а музыкантом. В яркости ей было сложно отказать. Она сияла. Не блёстками, конечно, а роскошью и стилем. Дима выглядел как всегда скромно, да ещё и немного нервно. По крайней мере так мне показалось.
– Присаживайся, – Полина указала на свободной стул напротив себя. – Зачем стоять?
– Спасибо, – я лишь упёрлась в спинку стула руками. – Мне скоро идти, поэтому я лучше постою.
– Как знаешь, – пожала плечами Полина.
В этот момент из-за моей спины появился Егор. Видимо, материализовался из воздуха.
Егор воспользовался тем, что уже был знаком с Димой, поэтому подошёл к нему и пожал руку так, будто Дима был ему интересен. Мне оставалось только вздыхать. Спрятаться от Егора было невозможно. И он это прекрасно знал. Наверное, ещё и торжествовал внутренне.
– Рад снова видеть, – просиял Егор и бросил якобы мимолётный взгляд на Полину.
Дима спохватился.
– Это Егор, – начал представление он. – Гитарист. А это Полина, моя невеста.
Полина улыбнулась так, что даже если бы Егор не задумал начать соблазнять её заранее, то вот сейчас бы точно задумал.
– Мы с Лерой всегда счастливы, когда к нам приходят новые слушатели, – Егор продолжал изображать любезность. Он даже приобнял меня за плечо, будто в самом деле считал, что наша группа – лучший коллектив в мире.
– А я всегда думала, что в музыкальных группах участники между собой враждуют, – сказала Полина, глядя на нас. – Не могут сойтись в музыкальном видении и всё такое… Здорово узнать, что это не так.
– Нам с Лерой делить нечего, – отозвался Егор. – Она делает своё дело, я – своё. В результате получается хорошо. В нашей группе нет места всем этим обычным интригам.
– Значит, интриги всё-таки бывают?
Этот вопрос Полины показался мне странным. Диме, кажется, тоже, он с удивлением посмотрел на невесту, но в итоге ни он, ни я не успели ничего сказать.
– Разумеется, – Егор, казалось, ничего не заподозрил. – Творческие люди редко обходятся без сложностей с характером и жизнью. Вражды немало. Каждый выживает, как может. Но мы не такие.
– Конечно, – отозвалась Полина, а потом бросила взгляд на сцену. – Я тоже надеюсь, что однажды смогу выступать. Лера даёт мне замечательные уроки вокала, но всё так сложно...
– Я уверен, что всё получится. Главное – хотеть и верить.
– А я думала, главное усердно заниматься, – рассмеялась Полина.
– Это Лера такое сказала? – Егор прищурился и оценивающе посмотрел на меня. – Да, это на неё похоже. Она любит трудолюбие и дисциплину. Сам знаю, проверял на себе. Но её не стоит винить. Она во многом права. Без усилий ничего не получится. Я вот занимался много лет и до сих пор думаю, что к некоторым моментам мне ещё стремиться и стремиться. Но хотеть и верить не менее важно.
– Звучит очень вдохновляюще...
Полина смотрела на Егора. На секунду мне даже показалось, что весь его безумный план соблазнить чужую невесту работает, да ещё и на глазах жениха. Однако Полина осторожно взяла под руку сидящего рядом Диму, и всё вернулось на свои места. Егору предстояло поусердствовать. Впрочем, если согласно его же теории главным было хотеть и верить, то у него всё должно было получиться.
– Не пора ли нам на сцену? – спросила я, пользуясь редким моментом, когда кому-то кроме Полины и Егора выпал шанс вставить слово.
– Строгая начальница, – театрально вздохнул Егор.
– И строгая учительница, – добавила Полина.
В свою очередь Дима посмотрел на меня и поджал губы. Он точно понимал, что мне достаётся от двух людей, хотя они вроде бы ведут себя вежливо. Нам с Димой тоже было бы неплохо, если бы мы объединились, чтобы противостоять двум только что познакомившимся. Только это бы очень сильно помогало Егору в его плане.
– Ладно, идём, – смилостивился Егор. – На сцену действительно пора. Ещё поболтаем, друзья.
Последнее он говорил не мне. Он не упустил случая обменяться ещё парой взглядов с Полиной.
Перед тем, как начать концерт, Егор воспользовался моментом, когда нас никто не видел, чтобы взяться за то, что начал.
– Ты не помогаешь! – с самым серьёзным видом упрекнул он меня. – А ведь всё может сработать. Поверь мне, я знаю. Так что возьми себя в руки, включи свою харизму и действуй. Приз того стоит. Небедный мужчина. Да ещё и скромный. А не как тот твой продюсер... Вроде ты должна быть в восторге.
– Я буду в восторге, когда ты перестанешь говорить ерунду, – ответила я с прежней своей строгостью. – И ставить меня в неловкое положение.
– Ты зануда... Больше не буду с тобой спать, – то ли в шутку, то ли всерьёз сказал Егор.
– Какая трагедия!
На концерте Егор старался. Это было видно. Только старался он не для лучшей игры, а для лучшего вида. Он играл вполне обычные свои соло, но выдавал их с видом человека, который делает невозможное. И делал это неподражаемо. К сожалению, эта тактика работала. Люди, которые не были глубоко вовлечены в музыку, видели, как Егор якобы с головой уходит в струны. Егор на сцене страдал от грусти, выдавал вдохновение, заставлял слушателей прыгать от одной эмоции к другой. И всё это в движениях, в мимике...
Мы с басистом и барабанщиком то и дело переглядывались от очередного выпада Егора в момент, когда он играл то, что играет так же, как и всегда, только с повышенной театральностью.
Что касалось меня, то я старалась вести себя как обычно. У меня не выходило получить привычное количество удовольствия. Мне приходилось следить за Егором, чтобы он окончательно не ушёл в драму. К тому же я чувствовала на себе постоянный взгляд Полины. И он был тяжелее взглядов всех остальных присутствующих, вместе взятых.
Тем не менее я пела неплохо. Иногда мне всё же удавалось расслабиться. А когда я смотрела на Диму, вдохновение возвращалось ко мне, и я находила в себе силы петь дальше и петь лучше.
Когда наше выступление подошло к концу, я выдохнула с облегчением, хотя подсознательно понимала, что этим вечером ещё не всё позади.
Когда я после некоторой паузы вышла в зал, то заметила, что Егор уже сидит за столом Димы и Полины. Все трое о чём-то с интересом беседовали. Со стороны это казалось очень непринуждённым.
И когда это я умудрилась упустить Егора из вида? Последствия моей оплошности виделись мне катастрофическими. Егор же теперь уцепится и не отстанет от своей жертвы и... жертвы этой жертвы.
– Я смотрю, вы нашли общий язык, – сказала я, подойдя к столику. На этот раз я села. Дима помог мне поудобнее поставить стул. – Спасибо.
– Жизнь музыкантов удивительна, – восхищённо заявила Полина. – Егор как раз рассказывал нам о том, что чувствует, когда играет. И как пропускает каждую ноту через себя. И от этого ещё волнительнее. Наверное, поэтому ваши концерты так хороши. Они больше, чем просто красивая музыка.
Я даже не знала, радоваться мне было или расстраиваться из-за того, что я пропустила речь Егора. Вроде бы интересно было, что он там такого наплёл. С другой стороны, я не сомневалась, что мне бы услышанное точно не понравилось.
– Да, Егор у нас не гитарист, а чудо, – пошутила я, но мою шутку никто не понял.
– А ещё я следила за тобой, – радостно сообщила Полина. – В хорошем смысле. Как говорится, на практике услышала и увидела то, о чём ты говоришь на уроках. Это очень полезно и наглядно. Теперь многое стало понятнее, я осознала всю важность упражнений прочего. А ещё я заметила, как ты держишься, как подаёшь себя...
– Лера может лучше, – внезапно вступил Егор. – На некоторых концертах она показывает весь свой запал, всю свою страсть. Ну и талант, конечно. В такие моменты мурашки то и дело по коже пробегают. А меня ещё и гордость берёт за то, что я работаю с таким человеком.
Я догадалась, что Егор устраивает эту пиар акцию для Димы. Не мог же он начать отвешивать мне комплименты просто так.
– Спасибо за добрые слова, – откликнулась я и посмотрела на Егора. – Ты сегодня необычно мил. Предлагаю быть милым и дальше. Давай не будем мешать людям. А то они решат, что мы слишком назойливы.
– Мы так не решим, – тут же отреагировала Полина. – Правда, милый?
– Само собой, – Дима говорил редко. Только когда к нему обращались напрямую. Во время концерта я видела, что он наслаждается музыкой, но в остальное время он испытывал столько же дискомфорта, сколько я. – Но, если мы задерживаем музыкантов, то это мы зря.
– Вы нас не задерживаете, – отмахнулся Егор. – Мне торопиться некуда. Срочных дел у меня нет. Да и живу я один. Насколько мне известно, Лера тоже.
– Как странно, что вы двое не вместе, – Полина сделала лицо, которое будто бы выражало удивление.
Когда я была ребёнком и жила в глуши, такое же примерно выражение было у соседских бабушек, если я вдруг говорила, что не хочу ходить за ручку с соседским мальчиком. Бабушки всё твердили, что жених-то завидный, не нужно мне сопротивляться. Воспоминания были забавными, но делиться ими я не стала. К тому же Егор не позволил бы мне и рта открыть.
– Если бы мы были вместе, мы бы не смогли работать, – сказал он. – К тому же, когда мы первый раз встретились, мы как-то сразу сдружились. Именно сдружились, а не влюбились. А портить дружбу другими отношениями не стоит.
Мне оставалось лишь удивляться тому, как искусно Егор врал. Влюблены мы друг в друга, конечно, не были, но называть наши отношения чисто дружескими было странно и смешно. Хотя я в некоторой степени радовалась тому, что Егор между делом не упомянул наши недружеские ночи вместе.
– Понимаю... – Полина протянула это и тут же взбодрилась. – Может, закажете что-нибудь? Раз никто никуда не торопится. Посидим, ещё поболтаем…
– Не получится, – Дима улыбнулся и посмотрел на меня.
– Почему? – удивилась его невеста.
– У Леры есть правило. Она не остаётся посидеть в тех местах, где работает.
– Вот как... – Полина задумалась. – А ты откуда это знаешь?
Улыбка с лица Димы исчезла мгновенно. Он чуть не выдал себя.
– Да почти случайно выяснил, – коротко ответил он.
– Странное правило, – Полина всё ещё хмурилась.
– Для музыкантов вполне обычное, – на помощь пришёл Егор. Он к таким правилам и близко не подходил, но выход из положения нашёл. – Но можно переместиться куда-нибудь ещё, и не будет никаких правил. Я тут неподалёку знаю ещё один паб...
– У меня идея получше, – Полина вынырнула из своей задумчивости. Вид у неё теперь был загадочный. – Можно поехать к нам.
– К нам? – изумился Дима. На этот раз он не стал ждать, когда к нему обратятся. – А не поздно ли?
– Ну не спать же сейчас ложиться, – возразила Полина. – Посидим у нас, в спокойной обстановке, пообщаемся получше. В этих пабах такая духота…
– Не думаю, что... – начала я.
– Отличная идея! – не дал мне закончить Егор. – Я за!
Я понимала, что отпускать Егора в такое мероприятие без присмотра нельзя. Да и бросать Диму один на один с двумя личностями, которые пока непонятным мне образом нашли общий язык, тоже было некрасиво.
Мне пришлось согласиться, и Полина мгновенно ухватилась за это. Вскоре мы вчетвером сели в такси. Путь был неблизкий, ведь Полина и Дима жили за городом. Но пробки нам не встретились, так что добрались до места назначения мы быстро. Без всех этих сложностей в виде запутавшихся отношений и планов Егора такой поездкой можно было насладиться.
Когда мы подъехали к дому, я понятия не имела, чего мне ждать. В такси Полина и Егор разговорились ещё больше и спелись ещё лучше. А после прибытия они настаивали на том, чтобы выпить. И речь точно шла не о соке.
Глава 8. Единственно правильный ответ
Наскоро сделав стол с напитками и закусками, мы вчетвером устроились в гостиной. Её хватило бы и на компанию куда больше нашей. Диван оказался удивительно удобен. И он стал тем редким моментом, который вызвал у меня расслабление, а не очередной приступ напряжения.
Егор не прекращал осыпать комплиментами дом, чем явно делал Полину счастливее. Она же сама рассказывала, что много работала над интерьером вместе с дизайнером. Возможно, сегодня в гостях у неё был тот самый человек, который в полной мере убеждал её в правильности её выбора и в том, что труды не были напрасны. Самооценка Полины росла на глазах.
Сама же Полина осыпала Егора музыкальными вопросами. Ну… Вернее тем, что она считала музыкальными вопросами. По факту они таковыми не были, но Егору это настроение не портило. Он с удовольствием отвечал на любые, иногда приводя примеры из своей биографии. Некоторые случаи не представляли из себя ничего интересного, но Егор подавал их как эпохальные события. Иногда мне думалось, что часть историй выдуманная, но я не вмешивалась.
Когда Дима вышел из гостиной, чтобы поговорить по телефону, а Полина пошла «припудрить носик», мы с Егором впервые за долгое время остались вдвоём. Этим стоило воспользоваться.
– Я и не подозревала, что ты умеешь быть таким обходительным, – это был почти что комплимент из моих уст. Причём, довольно искренний. – А со мной ты обходительным не бываешь.
– Ты что, ревнуешь? – усмехнулся Егор. Он был крайне доволен собой.
– Нет, не ревную. Кстати, если бы ты попытался очаровать меня всеми историями, какими сейчас очаровываешь Полину, эффект был бы обратный. Мне бы точно не понравилось.
– Потому я и не бываю с тобой обходительным, – Егор пожал плечами и зевнул. – Чего зря время терять, если метод не сработает?
– Логично, – согласилась я.
– Зато посмотри, как работает на Поле, – сказал Егор. – Она ведётся на всё это, даже на откровенную ложь. Никогда не видел, чтобы люди были настолько падкими на мишуру.
– А ты и рад, наверное, что она такая падкая.
– Ещё бы. А вообще заметь, её жених на всё это не ведётся. Наверное, они очень разные. Да и по большому счёту всё это время он скорее занят тобой. При том, что я кручусь перед его невестой. Поразительно… Ну и вскружила ты ему голову.
– Скажешь тоже... – отмахнулась я. – Он просто вежливый человек и не хочет идти на конфликт с тобой. А ты этим нагло пользуешься.
– Да нет... Я почти уверен, что дело в тебе...
Продолжить мысль Егор не успел. Я тоже не сумела обдумать услышанное. Вернулась Полина, и всё внимание моего гитариста обратилось к ней. Мне же показалось, что Полина за то время, что её не было, нанесла себе больше макияжа и поправила причёску. И явно не для Димы. Ну и не для меня, разумеется.
– А я рассказывал, как ездил на гастроли с другой группой и застрял посреди степей? – спросил с воодушевлением Егор.
Я подумала, что не хочу это слушать, встала с дивана и подошла к окну.
На участке вокруг дома была лёгкая ночная иллюминация. Никаких переливающихся цветов, только огоньки. Небольшие, тёплые, слегка загадочные. Со стороны это всё напоминало рой светлячков, поселившихся среди травы и деревьев.
– Если никто не против, я прогуляюсь по саду, – сказала я. – Мечтала об этом с тех пор, как впервые попала сюда.
– Конечно, – отозвалась Полина. – У нас там красиво и днём, и вечером.
Я кивнула и направилась на выход.
Улица встретила меня глотком свежего воздуха. Его-то мне и не хватало. Странно было уехать из города и не выйти из четырёх стен. Я собиралась насладиться каждой минутой.
Над головой сияли звёзды, над которыми главенствовал месяц. Вокруг было тихо и спокойно. Не то, что внутри дома.
Я прошлась вдоль дома, оценила не только сад, но и архитектуру. Всё сочеталось, всё производило хорошее впечатление. Но всё же больше мне понравилась природа. Аккуратный газон был кое-где украшен цветами. Деревья ещё не успели вырасти до гигантов, но в их тени, пожалуй, было здорово сидеть днём.
Я дошла до беседки. Небольшой уголок с мангалом, лавками и столом, вероятно, собирал вокруг себя компании. Но сейчас там было пусто. Точнее, мне казалось, что там было пусто, но я ошиблась.
– Ой! – я вздрогнула всем телом.
В полумраке я не заметила, что в углу беседки стоял Дима. Он тоже не заметил, что я подошла.
– Не пугайся, – сказал он. – Это всего лишь я.
– Извини, я не знала, что ты здесь. Если я мешаю тебе говорить по телефону, я пойду.
Телефон в руках Димы виднелся. Однако вместо того, чтобы снова по нему заговорить, он махнул рукой, поджал губы и положил смартфон на стол.
– Я уже давно договорил, – отозвался каким-то уставшим голосом он. – Просто решил немного побыть в тишине, а уже потом возвращаться в дом.
– Тогда мне тоже не следует мешать, – сделала вывод я.
– Ты не мешаешь, – на этот раз голос Димы прозвучал мягко. – Я уверен, что ты тоже пришла сюда за тишиной.
– Так и есть.
– Значит, разговоры в гостиной ещё идут?
– Им нет ни конца, ни края.
Мы немного помолчали. Молчать вдвоём было приятно.
– Тебя утомляют люди вокруг? – спросила я, вдоволь насладившись тем, что никто не рассказывает очередной случай из жизни.
– Не совсем так, – ответил Дима. – Меня утомляет, когда они становятся слишком театральными, как будто рассказчики выступают где-то...
– И при этом ты был на моих концертах, – я улыбнулась. – Это же выступления в чистейшем виде. И от него не спрятаться.
– Когда я иду на концерт, я заранее знаю, что будет выступать группа людей, – Дима не согласился с моей иронией. – Я заведомо знаю, что я слушатель. И иду на это добровольно. Так что всё в порядке. К тому же на концертах у тебя другие эмоции. Они более... Более настоящие, если так можно выразиться.
– Спасибо...
– Да не за что. Я это всё к тому, что концерты – это одно, а просто в общении это не совсем моё.
Я взяла несколько секунд на раздумья. Дима не возражал снова помолчать.
– Если хочешь, я сгребу Егора в охапку, и мы уедем, – я предлагала это вполне серьёзно. –И мы больше не будем досаждать тебе и злоупотреблять твоим гостеприимством. Я могу заставить его уехать. Честно.
– Я знаю, что ты можешь, – почти улыбнулся Дима. – Но всё-таки это я должен вести себя по-мужски. Так что... Если станет совсем ненормально, буду вынужден давать отпор. И за себя, и за Полю, и за тебя.
– За меня? – удивилась я.
– Конечно. Я же не глухой. Я слышу и вижу, что иногда тебя ставят в неловкое положение. Так не должно быть. Это как минимум некрасиво.
– Ты не обязан за меня вступаться.
– А я считаю, что обязан.
– Почему это?
Дима посмотрел на меня так, словно вопрос застал его врасплох.
– Не знаю, – честно сказал он. – Просто я так чувствую.
– Ладно... – я не стала мучить его вопросами о себе, но другие не смогла не задать. – А почему ты всё это терпишь вокруг Полины? Ты же видишь, что...
Я запнулась. Не знала, как закончить предложение. Подходящее слово никак не приходило на ум.
– Что Егор её клеит? – закончил за меня Дима. – Вижу. Я же говорю, я не слепой.
– И ты, видя это, ничего не останавливаешь...
– Всё сложно... – Дима вздохнул. – Думаю, ты уже заметила, что Поля – человек эмоциональный и постоянно нуждающийся во внимании. Она такая не просто сегодня. Она такая всегда, только с разной степенью проявления подобных черт. Наверное, по этой причине её и потянуло в пение. К своему стыду, я не всегда могу дать ей все те эмоции, которые она хочет получить. Так что иногда я закрываю глаза на небольшие шалости.
– Ты очень... – я снова подбирала нужное слово. На этот раз всё удалось. – Терпеливый человек.
– А что мне остаётся?
– Всегда есть варианты.
– Да... Они всегда есть. И, как правило, верный только один... Один вариант, один ответ… И, если бы обстоятельства позволяли, я бы следовал за этим единственно правильным ответом на все вопросы мира...
Дима закончил говорить на каком-то полушёпоте. Такого я за ним раньше не замечала. А теперь заметила и пришла в замешательство. Сердце застучало быстрее, мне померещилось, что между мной и Димой снова что-то происходит как тогда, когда он пришёл на мой концерт один. Но я по-прежнему знала Диму недостаточно хорошо, поэтому не могла определиться с тем, что мне думать.
А Дима окинул меня несколько взволнованным взглядом.
– Тебе не холодно? – заботливо спросил он.
– А? – спохватилась я. – Нет, мне тепло. Спасибо.
– Просто мне показалось, что тебе не по себе, потому что уже ночь, и воздух не такой жаркий как днём.
– Меня ввёл в задумчивость не воздух.
– А что?
Я не отвечала. Просто смотрела на Диму и молчала.
– Нам, наверное, лучше вернуться в дом, – сказал он, не отрывая от меня взгляда.
– Да, пожалуй, – я согласилась, но только вслух. Ни в какой дом я не хотела. Я хотела довести разговор до конца, узнать, что Дима имел в виду, перестать объясняться абстрактно.
Но Дима, как мне виделось, не разделял моего желания. Он намеревался закончить беседу. Так что он положил в карман мобильный, сделал несколько шагов, миновал меня и вышел из беседки в сад.
А дальше...
А дальше он уйти не смог. Дима обернулся и заметил, что я всё ещё стою на своём месте. В два счёта он вернулся назад, ни секунды не раздумывая, обнял меня и поцеловал.
Я не стала сопротивляться. Напротив, я ответила на поцелуй так, чтобы у Димы не было ни капли сомнений. И вроде бы нам обоим было далеко за восемнадцать, но то, что чувствовала я, и то, что как я думала, чувствует Дима, было невероятно волнительно. Я давно такого не испытывала. Да что уж там. Я вообще такого не испытывала.
Только Дима, лишь на несколько мгновений отдавшись страсти, вдруг отстранился отступил назад и схватился за голову.
– Извини, я позволил себе лишнее, – сказал он, чуть придя в себя и пытаясь собраться.
– Лишнее? – мыслями я всё ещё была в поцелуе.
– Да. Моё поведение совершенно неприемлемо.
– Вот как, – я усмехнулась.
– Только не принимай это на свой счёт! – Дима снова был пылок, но уже по-другому. – Ты… Ты восхитительна. Настолько восхитительна, что у меня слов не хватит это выразить...
– Но я не тот самый единственно правильный ответ? – мрачно спросила я.
– Я помолвлен, – напомнил Дима. Это далось ему с усилием. – И моя невеста сейчас совсем недалеко отсюда. А даже будь она далеко, я не должен был так поступать за её спиной. Это некрасиво.
– В этом ты прав. Однако ты и сам знаешь, что она ведёт себя не лучшим образом.
– Это не повод для меня отвечать ей тем же.
Этими словами можно было бы восхититься в какой-нибудь другой раз. Мне для восхищения было слишком грустно.
– Пойдём в дом? – Дима выглядел не веселее меня.
– Пойдём, – согласилась я, сделала несколько шагов, остановилась и посмотрела на того, в чьих объятиях была буквально минуту назад. – Ты собираешься быть честным до конца? Или всё же не будешь рассказывать Полине о том, что между нами случилось?
– Не знаю, – не без иронии ответил Дима. – Это сложный выбор. С одной стороны честность, с другой… Предательство… Как бы ты поступила на моём месте?
– К счастью, я не на твоём месте...
– И верно. К счастью.
Он задумался. Будучи человеком на редкость умным, он мог придумать решение для многих проблем, я в этом ни секунды не сомневалась. Но текущая ситуация выходила за пределы обычных так далеко, что её невозможно было сравнить ни с чем, что происходило раньше.
– Я точно не буду рассказывать ей ничего сегодня, – озвучил вслух итоги своих размышлений Дима. – Сейчас Поля слишком весела. Она хорошо проводит время. Жестоко было бы так её расстраивать. Или... Или ты не хочешь молчать и планируешь раскрыть правду?
Он посмотрел на меня с подозрением.
– Нет уж, – я почти вздрогнула. – Вмешиваться в ваши сложные отношения ещё больше я не хочу. Мне это не нравится. Разбирайтесь сами.
– Понимаю тебя…
Мы прекратили разговор, прошли к дому и вернулись в гостиную. Когда мы там появились, Полина оценивающе оглядела нас. Она, разумеется, была весела от встречи с Егором и от алкоголя, но всё же не настолько, чтобы не заметить отсутствие жениха и девушки, к которой и без того испытывала недоверие. Неприятно было думать, что на этот раз её подозрения небеспочвенны.
Возможно, Полину порадовала печаль на моём лице и лице Димы. Это ведь означало, что ничего хорошего между нами не произошло. В общем волнение не поднялось. Полина настояла на том, что нам всем нужно поднять тост за что-нибудь. Егор подхватил её начинание, и вскоре раздался звон бокалов.
Вообще-то мне было страшно интересно, не случилось ли между Егором и Полиной чего-то интересного, пока интересное случалось со мной и Димой. Но, если что-то и было, то эти двое прекрасно скрывали эмоции. В конце концов я пришла к выводу, что ничего не было. Наверное, не было.
Впрочем, это не помешало Егору и дальше предпринимать попытки увлечь Полину. Лишь один раз он вернулся мрачным из кухни, куда он и Дима относили тарелки. Егора словно подменили. Я вопросительно посмотрела на того, кто шёл позади и пристально смотрел Егору в спину.
– Странные ощущения... – сказал Дима, не дожидаясь вопроса. Мы были на приличном расстоянии от Полины, а Егор почти дошёл до неё. Вряд ли нас было слышно. – Я только что указал человеку на то, что он переступает черту... И это после того, как я сам её переступил.
– Жизнь – вообще странная штука, – философски отозвалась я.
Вне всего остального мне даже нравилось, что Егора, наконец, осадили. Он продержался в состоянии сдерживания себя минут двадцать, а потом взялся за старое.
– Знаете, что было бы замечательно? – спросил он у всех нас.
– Что? – улыбнулась Полина.
– Танцы. Мы могли бы потанцевать.
Мне показалось, что Дима в этот момент пытался сосчитать до десяти, чтобы не разразиться громкими словами. На дворе стояло то время суток, которое было ближе к утру, нежели к ночи. Дима выглядел уставшим, я тоже чувствовала, что долго не продержусь. Все эти посиделки утомляли меня морально и физически.
– Прекрасная идея! – отозвалась Полина. – У нас тут хороший звук, я сейчас...
– Я думаю, не стоит, – остановил её Дима.
– Почему? – удивилась его невеста. Она даже телефон достать не успела.
– Потому что завтра, вернее, уже сегодня тоже будет день. И у нас всех, как мне думается, запланированы дела. Нужно оставить на них силы.
– И что ты предлагаешь? – уточнила Полина. – Неужели считаешь, что пора расходиться?
– Было бы неплохо.
– Не будь занудой. Хватит нам сил на завтра. А такие дни как сегодня бывают редко.
В этом она была права. Только Полину это расстраивало, а меня радовало. Не надо было мне больше таких дней.
– Я согласна с Димой, – сказала я. Ему требовалась поддержка. – Час поздний. Пора и честь знать. Правда, Егор?
– Да не то, чтобы прям пора... – попытался вывернуться он, но Дима не спускал с него глаз. – Но, может, и стоит.
– Ну вот... – Полина надумала губки.
Пока она не пустилась в новые споры, я начала собираться и толкать Егора к тому, чтобы и он собирался. Он делал это с огромной неохотой.
Когда мы садились в такси, Егор никак не мог перестать благодарить своих новых друзей за гостеприимство.
– Я давно не проводил время так хорошо, – говорил он, не скупясь на улыбки.
– И я тоже, – отвечала Полина в той же манере. – Надо будет ещё как-нибудь встретиться всем вместе. Да, милый?
Она приобняла Диму. Мне было больно смотреть на это.
Кое-как попрощавшись, мы с Егором тронулись в путь, и я подумала, что эти странные события всё же подошли к концу.
– Признавайся, – никак не желал затихать Егор.
– В чём? – не поняла я.
– Что у вас там было в саду?
– Не понимаю, о чём ты, – попыталась отвертеться я. Усталость охватывала меня всё больше.
– Ну да. Так я и поверил. Вас с Димой не было достаточно долго. А вернулись вы в таком непонятном состоянии, будто с компанией эльфов встретились, пока были не дома.
– Отличное предположение. Давай оставим его.
– А всё-таки что было на самом деле? – не унимался Егор. – Ты всё же прониклась моим планом по тому, как разбить пару, и начала соблазнять интересующую тебя сторону?
– Никого я не соблазняла.
– Зря. Очень зря.
– А ты что, пытался подкатывать к Полине ещё сильнее, чем при нас?
– Ты мне ничего не говоришь, и я тебе ничего не скажу.
Я почти обиделась на Егора, но в его словах была доля справедливости.
Дальше мы ехали молча. Мне всё же было любопытно, чем занимались Полина и Егор наедине.
Правда это было не главное. Главным было другое чувство, от которого я никак не могла избавиться. Как не могла и забыть объятий Димы. А я его поцелуй всё ещё горел на моих губах.
Глава 9. Приглашение
Из того, что Полина так и не отказалась от моих уроков, я сделала вывод, что Дима ей ничего не рассказал. Может, он был прав в своём решении сохранить секрет. Не стоило этим двоим портить далеко зашедшие отношения из-за того, что один однажды позволил себе не сдержаться. Это было мгновенное помешательство. Я не сомневалась, что Дима не разрешал себе ничего подобного в иных ситуациях. Да и не стоило забывать, что сама Полина вообще не представляла из себя человека сдержанного.
Так что странный баланс во всём этом всё же присутствовал. Я его не понимала, но мне ясно дали понять, что это не моё дело.
А вот уроки – как раз моё.
Когда я приезжала на занятия, я боялась, что встречу Диму. Одновременно с этим я очень хотела его встретить. Мне не хватало его. Однако я понимала, что возникнет неловкость. К счастью или сожалению, Дима не появлялся. Либо сидел где-то у себя за работой, либо вообще не был дома. Напрасно я вслушивалась, пытаясь уцепиться за какой-нибудь звук.
– Скоро открытие выставки, – сказала как-то во время занятия Полина. Она нечасто поговорила о своей работе, но это был как раз тот случай. – Я очень рада этому. Просто невероятно рада… Я и моя команда долго и упорно работаем над тем, чтобы всё прошло успешно.
– Уверена, что всё пройдёт успешно, – нейтрально ответила я. Всё это продолжало меня не интересовать.
– Хочешь прийти на открытие? – вдруг спросила Полина.
– Я? – опешила я.
– Ты.
– Я не большой знаток живописи, если честно, – мне пришлось напомнить об этом. – Ничего не знает ни о художниках, ни о картинах. И я никогда не была на таких мероприятиях.
– Ну и вот он – отличный шанс побывать, – Полина зачем-то настаивала на всём этом. – Он сам идёт к тебе, тебе только нужно сделать шаг ему навстречу. Разве тебе неинтересно увидеть что-то новое?
– Не знаю... – я колебалась.
– Чего тут не знать? Всё просто и очевидно. Я сделаю для тебя приглашение. Придёшь, посмотришь на современное искусство, немного отвлечёшься от музыки. Хотя, если хочешь, я могу представлять тебя как певицу и учителя по вокалу. Может, найдешь новых слушателей или учеников. Насколько я знаю, ты всегда рада и тем и другим.
В этом она была права, конечно, слушателям и ученикам я по-прежнему была страшно рада. Но мне всё равно не хотелось идти на выставку и там смотреть, как Полина ведёт себя как королева мира, да ещё и под руку с Димой.
– Нет, спасибо, – всё же отказалась я и постаралась прозвучать вежливо. – Звучит заманчиво, но, наверное, это всё же не моё.
– Жаль... – протянула Полина. – Мы с Егором надеялись, что ты придёшь.
– С Егором?
Я подумала, что Полина оговорилась, но ошиблась.
– Да, я его пригласила, и он согласился, – спокойно сказала моя ученица.
Мне показалось, что она догадывается о моих больных местах и пользуется этим. Полина могла не знать, почему именно Егор раздражал меня своим поведением, и почему я беспокоилась о его присутствии. Но она точно знала, что этим можно манипулировать. За её способности к подобному ей можно было только поаплодировать. Жаль только, что они не несли в себе ничего доброго и светлого.
– Не знала, что ты продолжаешь общение с Егором, – кое-как нейтрально отозвалась я.
– Не я, а мы, – очень чётко пояснила Полина. – Дима тоже был рад его пригласить.
В этом я очень сильно сомневалась. На Диму это похоже не было.
– Решено, – Полина не дала мне отказаться ещё раз. – Ты идёшь. Потом ещё спасибо скажешь, потому что тебе точно понравится. Ну а раз с вокалом мы закончили, пойдём покажу, в чём обычно люди ходят на выставки.
– Нужна какая-то особая одежда? – вздохнула я. Только этого не хватало.
– Конечно. Это же мероприятие высокого уровня. Соберутся люди искусства...
– Разве люди искусства не понимают, что у всех свой стиль и свои представления об одежде?
Моя попытка пошутить провалилась. Полина не рассмеялась.
– Я тоже задавалась такими вопросами, когда только попала в эту среду, – с самым серьёзным видом заявила она. – Но со временем убедилась, что зря они вообще были в моей голове. И ты всё это поймёшь.
Мы пошли в ту часть дома, где я никогда не бывала.
У Димы и Полины, видимо, было несколько гостевых спален. Стиль прослеживался во всём доме, чувствовалась какая-то своя атмосфера. Это был не какой-то домашний уют, но находиться в доме было приятно. И мне не нравилось это признавать.
– А здесь наша спальня, – Полина торжественно открыла дверь.
Просторная комната с большим окном произвела бы на меня хорошее впечатление, если бы у меня не было постоянной мысли о том, что вот здесь, на этой кровати, вместе проводят ночи двое людей, один из которых мне небезразличен. Я старалась ничего себе не представлять, но картины рисовались сами собой. Они мучили меня.
Возможно, Полина догадывалась и об этом. Она смотрела на меня так, словно была победителем, а я побеждённым. И ей эта ситуация определённо была по душе.
– У вас очень милое семейное гнёздышко, – я выдавила из себя комплимент и тут же замолчала.
– А то! – улыбнулась Полина. – Знаешь, это самое лучшее место на свете. Я никогда не чувствовала себя такой счастливой, как в этом доме, особенно в этой комнате. Особенно с Димой. Хотя с ним я бы чувствовала себя прекрасно в любом месте, наверное.
– Здорово... – протянула я.
– Ещё как! – Полина не обращала внимания на мой тон. – Надеюсь, однажды ты тоже встретишь человека, с которым будешь счастливее некуда. И с каждым днём будет всё лучше и лучше.
– Я тоже на это надеюсь...
– И вы будете двумя половинками одного целого...
– Ты, кажется, говорила что-то про одежду, в которой положено приходить на выставки, – напомнила я. Мне надоело слушать этот поток романтического хвастовства.
– Ах да, – спохватилась Полина. – Идём в гардероб. Вещи там. Извини, если заставила тебя почувствовать себя неловко.
Мы прошли в гардероб. Им оказалось прилегающее к спальне помещение, которое само по размеру вполне могло стать спальней. Однако всё здесь было устроено для нарядов и прочего.
От количества одежды и обуви я даже забыла о собственных эмоциях и обо всех уколах Полины.
– Ничего себе, – только и смогла сказать я, оглядываясь.
Несколько полок и небольшой отсек справа содержали мужские вещи. Очевидно, это были вещи Димы. Всё это смотрелось очень скромно и немногочисленно на фоне бесконечного количества платьев, туфель, блузок, юбок и аксессуаров. Впрочем, Полине стоило отдать должное. В гардеробе царил идеальный порядок, так что это был явно не тот случай, когда человек имел массу вещей, но не мог среди них ничего найти. Правда меня посетила мысль о том, что здесь навели порядок, чтобы похвастаться, но думать об этом слишком долго я не собиралась.
Полина принялась рассказывать мне о том, что положено надевать на выставки и торжественные открытия. Она демонстрировала свои вещи, говорила, что подходит, а что нет, указывала на то, как важно, чтобы платье сочеталось с сумочкой и туфлями. Я делала вид, что всё запоминаю. И что мне это интересно.
Насколько я смогла понять, слишком вечернее платье не годилось, слишком простое тоже. Полина то и дело говорила, что платье нужно коктейльное, сшитое из хорошего материала и с учётом фигуры. Достоинство следовало подчеркнуть, недостатки спрятать. Нельзя было быть слишком вульгарной и слишком строгой, нужно было уметь носить свой наряд и соответствовать его качеству.
К концу этой лекции у меня почти разболелась голова. Вся эта информация мне не требовалась. Я всё ещё не была уверена, что пойду на выставку в этот раз. И точно знала, что не буду посещать такие мероприятия в дальнейшем. По одним только рассказам Полины я догадывалась, что мне там не понравится.
– В общем-то всё просто, – резюмировала свою долгую речь Полина. – Главное помнить несколько правил и знать, что тебе идёт, а что нет. И не переоценивать себя. Некоторые так делают и выглядят глупо.
– Ясно, – сказала я.
– Слушай... – Полина собиралась начать какую-то новую тему, а я так надеялась попрощаться и уйти. Но Полина была неудержима. – А почему ты выступаешь в довольно повседневных вещах?
– В каком смысле?
– Ты могла бы надевать шикарные длинные платья с интригующими разрезами, выбирать то, что сияет... А твои платья, конечно, ничего, тебе идут, но ведь можно сделать свой вид более эффектным.
– Вероятно, это актуально для больших площадок, – пожала плечами я. – С ярким светом, большим пространством. Но в пабах другая обстановка. Там нужно быть... как бы своим. Выделяться, но не слишком. Тогда люди будут чувствовать, что ты с ними на одной волне. Так что там нет ничего страшного даже в выступлении в джинсах.
– Джинсы – это так неженственно...
Полина даже нахмурилась. Её я в джинсах не видела ни разу. Кажется, она обходила их стороной.
Сама же я джинсами не брезговала ни в повседневной, ни в сценической жизни. А что до сияния, о котором говорила Полина, так мне сразу вспомнились времена моей жизни под предводительством Леона. Он обожал, когда я надевала короткие блестящие платья. Будь его воля, я бы только в таких и ходила. Сама же я их недолюбливала. Они казались мне неуместными, да и двигаться в них было неудобно, нижняя часть постоянно задиралась. Леону это, разумеется, нравилось. А вот мне не очень.
– Странно всё это... – вдруг сказала Полина. – Выступления дают шанс надеть всё лучшее, шикануть на всю катушку, почувствовать себя самой красивой... Почему не пользоваться этой возможностью? Я бы так и делала. И буду делать, когда научусь петь ещё лучше.
– Дело твоё, – согласилась я. – Но для меня во время концертов важнее не мой внешний вид, а сама музыка. И то, что она нравится не только мне, но и слушателям.
– Ничто не может помешать слушателям видеть ещё и красивую картинку. Одним красивым звуком сыт не будешь.
Я не стала спорить. Зачем? Полина всё равно не понимала моих мыслей, у неё в музыке были свои цели. Кстати, довольно стандартные, но не мне было об этом судить. Моих целей Полина не понимала. К тому же она не задумывалась о том, что не все могут позволить себе гигантский гардероб с роскошными платьями.
– А знаешь, какие платья самые красивые в мире? – спросила Полина, когда молчание слишком затянулось. Ответа от меня она ждать не стала. – Свадебные. О да… Как же они прекрасны. Белые, длинные, с кружевами, с бисером... Такие разные, но среди них всегда находится одно особенное. На его поиски уходит время, но оно того стоит… Мне, кстати, скоро на примерку ехать. Не могу дождаться этого момента. Платье будет фантастическим. Лучше всех платьев, которые я когда-либо носила. Вместе взятых.
– Вот и хорошо. Свадебное платье в самом деле должно быть особенным.
Когда мне удалось вырваться из этой цитадели самолюбования, я вернулась домой. Мне хотелось провести хоть немного времени без Полины и всего, что было с ней связано.
Однако я не могла позволить себе расслабиться. Ещё в дороге я приняла решение поговорить с Егором. Он делал что-то за моей спиной, и мне это не нравилось. Настолько не нравилось, что я не могла просто взять и забить на это.
– Алло, – Егор поднял трубку.
– Привет, – я не придумала, как выйти на нужную тему издалека, поэтому начала с главного. – Это что за история с открытием выставки?
– Какая история? – не понял Егор. – Открытие ещё не состоялось. Стой… Я что, перепутал даты и всё пропустил?! Нет… День точно ещё не настал.
– Не настал, успокойся, – сказала я. – Но тебя на этот день пригласили.
– Верно, – чуть успокоился Егор.
– И ты принял приглашение.
– Тоже верно.
– И ты собираешься идти.
– Три из трёх. Ты всё угадала.
Наверное, ему нравилось меня дразнить. Он тоже умел прислушиваться к интонациям и по ним определять настроение собеседника.
– Не делай вид, что это всё смешно, – строго попросила я. – Зачем тебе эта выставка?
– Что за дурацкий вопрос? Я хочу людей посмотреть, себя показать. Это же не только приятно, но и полезно. Мы всё время вращаемся в одних и тех же кругах. Надо их расширить. Тем более, что те круги, которые ходят на выставки вроде этой, состоятельные.
– Опять ты за своё...
Егор никогда не забывал о том, что в мире существовали богатые люди. Они, видимо, не давали ему покоя тем, что не тратили свои деньги на него.
– А ты чего, собственно, звонишь? – спросил Егор. – Если хочешь отговорить меня идти, то не старайся зря. Я пойду.
– Не боишься, что твои настойчивые приставания к Полине на этот раз повлекут за собой нечто более серьёзное, чем выговор на кухне?
– Так ты в курсе того выговора... – он усмехнулся.
– Неважно, в курсе я или нет. Так ты что, не боишься, что в этот раз всё будет серьёзнее?
– Не будет... – наверное, в этот момент Егор махнул рукой. – Не переживай за меня.
– А я и не за тебя переживаю.
– А за кого?
– Не твоё дело.
По факту я переживала за Диму. Я не хотела, чтобы он был тем человеком, который устроит взбучку Егору. И это при том, что мне хотелось, чтобы кто-то в самом деле проучил Егора за его поведение. Но Дима… Хоть мне и мерещилось, что совсем неподобающее поведение Полины могло отвернуть жениха от невесты, мне было неприятно думать, что Диме будет больно, что его сердце будет разбито. Он не заслуживал такой беды.
– Ох уж эта твоя загадочность, – съязвил Егор. – А могла бы и за меня переживать. Всё-таки я твой любимый гитарист.
– Мой любимый гитарист, который лезет в чужие жизни, – дополнила определение я.
– Куда хочу, туда и лезу.
Я помолчала несколько секунд. Мне требовалось кое-то обдумать.
– Это всё? – поинтересовался Егор.
– Нет.
– Что ещё?
– Раз ты получил приглашение, значит, ты продолжаешься общаться с Полиной...
– Да ты прямо Шерлок Холмс.
– Вы встречались без меня?
– Возможно.
– Как это понимать?
– Как хочешь, так и понимай, – повысил тон Егор, но тут же вернулся к привычному. – Ты сама мне ничего не рассказываешь, хранишь какие-то секреты, хотя нам лучше было быть одной командой. Я уже даже устал это повторять… Но ты сама по себе. Вот и я теперь тоже. И я не обязан перед тобой отчитываться.
– Это некрасиво с твоей стороны, – я не сдавалась. – Я всего лишь спросила, встречались ли вы, а не лезла к тебе в душу с расспросами.
– И всё равно это не твоё дело.
– Моё.
– Почему?
– Потому что речь о моей ученице!
– И что? Насколько я помню, ты учишь ещё и девочку девяти лет. По поводу её личной жизни ты тоже хочешь всё знать?
– Если в неё вторгается мой гитарист, то да.
– Этот разговор начинает меня утомлять, – заявил после паузы Егор.
– Меня тоже.
– Тогда давай закончим его.
– Ты не ответил мне.
– И не отвечу. Если у тебя всё, то хорошего дня.
– С тобой одни проблемы!
– Сожалею.
Егор повесил трубку. Никакого сожаления он, конечно, не испытывал. Такого состояния в его арсенале вообще не наблюдалось.
Я бросила телефон на кровать. Этим разговором Егор сумел вывести меня из себя не хуже, чем это обычно удавалось Полине. Они точно стоили друг друга. Однако понять, насколько сильно эти двое сблизились, я никак не могла. Егор обычно не стеснялся хвастаться своими любовными похождениями. Если бы между ним и Полиной что-то произошло, он бы уже трубил об этом на всю группу. Но всё же случай был необычный.
Я ничего не понимала и очень боялась, что не понимаю чего-то важного. Чего-то, что может навредить мне или Диме.
К слову, Дима тоже мог что-то знать. Этим, наверное, стоило воспользоваться. Я снова потянулась к телефону, открыла свою переписку с Димой и посмотрела на время, когда он был в сети. Совсем недавно.
Мне хотелось написать ему, но я не знала, что именно написать и какими словами. «Привет, ты не в курсе, переспала твоя невеста с моим гитаристом или ещё нет?» Это звучало дико. Я посидела и подумала. В конце концов одно мне точно следовало узнать, и сообщение Диме всё же было отправлено.
«Привет. Полина пригласила меня на выставку. Ей почти невозможно отказать, но если ты против моего появления, то я не приду».
Значок «онлайн» рядом с именем Димы загорелся почти мгновенно.
«Привет. А почему я должен возражать?»
«Не знаю. Но вдруг моё присутствие будет создавать неловкость. Или вдруг ты вообще не хочешь меня видеть».
Те несколько мгновений, что я ждала ответ, я физиологически ощущала возмущение Димы. Или мне это только казалось? А он всё же ответил.
«Как тебе только в голову пришло, что я не хочу тебя видеть?»
«Такое случается, когда тебя сначала целуют, а потом говорят, что не стоило этому случаться».
После этого моего сообщения ответ писался ещё дольше. Я видела, как Дима что-то печатает, но не отправляет. Вероятно, он стирал то, что писал. И так несколько раз перед тем, как всё же отправить мне сообщение.
«Извини. Я глупо себя веду и задаю глупые вопросы. Я ничего не имею против твоего присутствия на выставке».
«Поняла тебя. Спасибо за ответы».
Я ничего не узнала о том, что происходило между Полиной и Егором. Зато узнала, что между мной и Димой всё по-прежнему сложно. И мне пора было как-то учиться с этим жить.
Глава 10. Другое творчество
Утром перед открытием выставки я проснулась в заведомо плохом настроении. Мне так не хотелось идти на мероприятия, где меня точно не ждало ничего хорошего. Однако идти было надо. Пока я лежала в своей кровати и смотрела в потолок, я пыталась настроить себя на то, что этот день просто требуется пережить.
Дальше дела пошли легче.
Я нашла у себя кое-как подходящее для мероприятия платье. Длина чуть выше колен всегда шла мне, а в этом случае она дополнялась зауженным силуэтом, что отдалённо напоминало те платья, какие мне показывала Полина. Серебристый цвет моего сегодняшнего наряда радовал мне глаз. Я редко носила его. Может, мне стоило делать это почаще. А платье было красивым не только внизу, но и вверху. Бретели смотрелись изящно. Я подобрала туфли на тонком каблуке и аккуратную сумочку, сделала макияж, уложила волосы и почти было решила, что всё прекрасно.
Собственно, всё и было прекрасно за исключением того, что я шла туда, куда не хотела. К счастью, род моей деятельности хорошо научил меня изображать чудесное настроение даже в те моменты, когда на душе кошки скребли. Сегодня я планировала использовать это умение по полной.
Из дома я выдвинулась, не договариваясь ни о чём с Егором. Разговаривать с ним было бесполезно. Он решительно не прислушивался ни ко мне, ни вообще к здравому смыслу. Он вышел на охоту, не осознавая последствий для себя и окружающих людей. Безумец.
Слишком уж заранее приезжать на выставку я не стала, но оставила себе время, чтобы успеть понять, что к чему. Когда я прибыла на место, несколько десятков людей ждали торжественного открытия в приятном светлом помещении. Дверь, очевидно, ведущая в основной зал, была заперта, но людей это не беспокоило. Они стояли небольшими группами и разговаривали. Вид большинства из них свидетельствовал о достатке выше среднего. Намного выше среднего. На это я бы не обратила внимания, если бы Егор не твердил об этом с завидным постоянством.
Между людьми, ожидающими открытия, ходили ещё несколько человек с подносами, на которых стояли бокалы шампанского. Один из бокалов был предложен мне, как только я вошла в помещение.
– Спасибо, – сказала я и взяла свою порцию шампанского. Может, после принятия алкоголя мне стало бы полегче, но пить я не торопилась.
Полины нигде не было видно. Правда я и не рассчитывала встретить её здесь. Она наверняка была где-то в зале и проверяла последние приготовления. Ей предстояло красиво появиться.
Димы тоже нигде не было. А вот Егора среди присутствующих я отыскала без особого труда. Он выделялся тем, что был одет чуть менее строго. Кажется, лекции о дресс-коде обошли его стороной. Мне подумалось, что он специально оделся как «рокер». Егору нравилось внимание, он никогда не упускал случае рассказать о своей музыкальный карьере. А тут представился случай громко заявить о себе буквально с порога.
Сейчас он этим и занимался – заявлял о себе. Рядом с ним стояли мужчина и две девушки. Все трое слушали Егора с восторгом в глазах, особенно девушки.
Заметив меня, Егор помахал мне рукой. Это было очень кстати. Я и сама собиралась подойти, но была рада, что мне не придётся нагло влезать в чужую беседу. Егор этого заслуживал, а вот его собеседники вряд ли. Они казались очень милыми людьми.
– А вот и Валерия, – представил меня Егор, а потом обратился ко мне. – Я как раз рассказывал о нашей группе.
Он смотрел на меня так, словно никаких сложностей в наших отношениях не существовало. Словно мы не поругались совсем недавно, словно Егор не помнил о моём желании остановить его ухаживания за Полиной. Имитация идеальных отношений давалась ему прекрасно.
– Здравствуйте, – сказала я присутствующим. Их имена вылетели из моей головы сразу после того, как Егор назвал их. Но это не помешало мне улыбнуться.
– Музыка – это так увлекательно, – сказала с воодушевлением одна девушка. – А ещё это, должно быть, так эмоционально... Петь, играть, сочинять песни... Не представляю, как всё это происходит в голове. Или, скорее, в сердце.
Я открыла рот, чтобы ответить, хотя понятия не имела, что отвечать. К счастью, мне и не пришлось. Егор не дал мне ничего сказать. Он принялся отвечать сам. А я не стала мешать. Мне даже нравилось, что он тратил силы на каких-то незнакомок. Может, он выговорится сейчас, и у него не останется запала на Полину. Передо мной замаячил небольшой огонёк надежды, но радоваться раньше времени не стоило.
А шампанское действительно помогло. Я сделала глоток, и мне стало ещё спокойнее. Я даже подумала, что зря накручивала себя заранее.
Только вот продлилось моё спокойствие недолго. Вскоре я заметила среди присутствующих Диму. Он выглядел как человек, который, как и я, не до конца понимал, что он делает на выставке. Дима тоже пытался улыбаться, но опыта в игре на публику ему явно не хватало. Зато я заметила, что его знают многие, и этот факт неприятно уколол меня. Полина, вероятно, знакомила своего жениха со всеми знакомыми. И все они знали, что скоро свадьба. К сожалению, такие вещи делали свадьбы ещё более неотвратимыми.
Подходя к каждой группе, Дима чокался своим бокалом с другими, но пил совсем мало. После пары любезностей он шёл дальше, чтобы снова начинать обмен приятными словами, которые ничего не значили. Скоро Дима должен был оказаться возле нас. Я занервничала.
Взглядом с Димой я встретилась ещё до того, как он подошёл. Он оглядел меня и почему-то вздохнул. Я не поняла этого вздоха.
– А вот и Дмитрий, – сказала одна из девушек, с которыми говорил Егор. – Добрый день.
– Добрый, – отозвался подошедший Дима. – Как настроение?
– Мы предвкушаем нечто невероятное, – с энтузиазмом ответила другая девушка. – Полина столько рассказывала о художнике и так хвалила его, что мы уже точно знаем, что его картины прекрасны. Полина не может ошибаться.
– Конечно, – ответил Дима.
– Значит, у Полины уже намётанный на живопись глаз? – поинтересовался Егор.
– Я думаю, да, – девушки, по всей вероятности, не имели ничего против того, чтобы рассказать о своей подруге. – Конечно, мы не думали, что она так глубоко уйдёт в искусство, когда учились в университете. Всё-таки юридический факультет далёк от творчества...
– Вы учились на юридическом? – Егор не дал девушке закончить предложение. – И Полина тоже?
– Да, мы там, собственно, и познакомились. Славное было время… Но потом Полина решила стать искусствоведом.
Такие подробности удивили даже меня. И, хотя меня не так сильно изумляло то, что кто-то резко сменил профессию, в контексте жизни Полины всё это звучало странно. От неё я такого не ожидала.
Я непроизвольно посмотрела на Диму. Он старался не участвовать в разговоре, просто стоял и смотрел то в пол, то на других людей. Наверное, он бы с удовольствием пошёл дальше, но беседа не спешила заканчиваться.
– В любом случае мы рады, – заговорила вторая подруга Полины. – В смысле мы рады, что она нашла себя. Это важно для каждого человека, иначе жизнь – это не жизнь. У Полины отличные организаторские способности, она умеет налаживать контакты, у неё ко всему творческий подход, но при этом и серьёзности ей хватает. И она очень энергична. Да и в живописи разбирается. Так что она создана для своей профессии.
– Разумеется, – расплылся в улыбке Егор. – За то, чтобы выставка прошла не просто успешно, а фантастически успешно.
Он поднял бокал, остальные последовали его примеру. Тост состоялся.
Я не стала снова участвовать в разговоре. На стенах помещения висели фотографии. Судя по всему, старые. Я сделала вид, что они мне интересны, отошла от компании и остановилась неподалёку от стены.
– Ты прекрасно выглядишь, – голос за моей спиной заставил меня вздрогнуть. Дима подошёл ко мне и тоже сделал вид, что разглядывает фото.
– Спасибо, – ответила я. – Ты тоже.
– Знаю, что ты это из вежливости, но всё равно и тебе спасибо.
– Да нет, я вполне искренне...
– Тебя удивила биография Поли? – вдруг спросил Дима. Смена темы оказалась резкой.
– Немного, если честно, – призналась я. – Но это не моё дело.
– Эта выставка очень важна для неё, – Дима не обращал внимания на то, что я не задавала вопросов. Он говорил сам. – Это, по сути, первое дело, которое ей по-настоящему удалось. Раньше ничего такого с ней не происходило.
– Вот как…
– Да, – продолжил Дима. – Ещё в школе она хотела быть отличницей, но не была ею. Хотела быть самой красивой девушкой, но другие уводили у неё парней. На юридическом, куда она поступила, чтобы казаться серьёзной, она...
– Да? – спросила я. Раз уж Дима начал, следовало дойти до конца.
– Иногда экзамены сдавала не она, а деньги её родителей...
– О-о-о...
– Увы, – на этот раз Дима помедлил. – После окончания института она сказала, что по специальности работать не будет. Законы, права, обязанности, суды… Ей это надоело. И она поступила в другое место. На этот раз на искусствоведа. Не скажу, что училось ей легко. Но всё же легче, чем раньше. И Поля сумела завести неплохие связи. Так что её жизнь начала складываться.
Я огляделась по сторонам. Мне нужно было удостовериться, что нас никто не слышит. Репутация Полины меня не волновала, а за Диму я переживала. Он, видимо, хотел выговориться, но сделать это перед кем-то, кроме меня, он не мог. Мне стало обидно за него.
– Ну... Раз жизнь начала складываться, значит, всё в порядке, – мягко сказала я. – В любом случае ей повезло, что она встретила тебя и обрела столько поддержки.
– «Встретила» – это не совсем то слово... – заметил Дима.
– Почему?
– Потому что мы с ней знакомы с самого детства. Наши родители были когда-то дружны. Мы с Полей учились в одной школе, часто виделись.
– Подожди... – осторожно попросила я. – Ты вроде сказал, что другие девушки отбивали у Полины парней. Я не понимаю, как во всё это вписываешься ты.
Дима вздохнул.
– Мы с ней не всегда были вместе как пара, – он заговорил о том, что было совсем личным. – В школе, да и несколько лет после неё я был ботаником. Ну… Знаешь… Тихий, скромный… Боялся даже говорить с девушками, не говоря уже о том, чтобы приглашать на свидания. Поле я был другом, который приглядывал за ней, потому что она в этом нуждалась.
– Ты, кажется, очень вжился в роль приглядывающего.
– Похоже на то.
– А когда вы начали встречаться?
– Она заканчивала юридический, а я в то время уже работал.
– И хорошо зарабатывал? – уточнила я.
– Да, так и было, – Дима помедлил. Он тряхнул головой и усмехнулся. – Забавно... Раньше я не видел связи между своими заработками и своими отношениями с Полей... Вернее, её интересом ко мне как к мужчине.
– Ты, конечно, на ботаника уже не похож, но наивности тебе всё же не занимать.
Я тоже вздохнула. Многое прояснялось, но лучше от этого не становилось.
– Вообще-то мне тогда казалось, что Поля просто нагулялась, – чуть подумав, сказал Дима.
– Может, так и было.
– Неважно... – Дима продолжал что-то обдумывать. – Сейчас у неё наконец-то прорыв. После всех сложностей. И я рад за неё.
– А за себя? – спросила я.
Но ответить Дима не успел, хотя я видела, что он собирается. Он посмотрел на меня почти так же, как тем вечером в саду. Моё сердце снова забилось быстрее, но момент закончился так же резко, как начался.
Дверь, ведущая в выставочный зал, открылась. К гостям вышла Полина. Как я и предполагала, она выглядела ослепительно. Тёмно-зелёное платье сидело на ней как влитое, улыбка не сходила с лица. Полина окинула взглядом присутствующих. Она явно наслаждалась ситуацией. Мне подумалось, что это несколько иронично, ведь выставка была не её. Она была лишь организатором.
– Приветствую всех, – заговорила Полина, и все затихли. – Очень рада видеть вас здесь, на выставке, которая вот-вот откроется. Однако прежде, чем вы увидите картины, ждущие вас в зале, позвольте мне представить того, ради кого мы здесь собрались. Художник, творец, человек, чьё видение мира поражает. Дамы и господа, встречайте... Корнелий Соболевский.
Я знала имя ещё по приглашению. Мне сразу подумалось, что оно, наверное, ненастоящее. А вот художник оказался самым настоящим. Мужчина, вышедший после объявления Полины, был худощав, но при этом не казался немощным. Пиджак его был надет не поверх рубашки, а прямо на голове тело. Брюки не доставали до щиколоток. Тёмные волосы были собраны в небрежный пучок, борода отросла достаточно, чтобы считаться непросто щетиной.
Этот образ произвёл впечатление на многих. Послышались аплодисменты. Однако я не спешила поддаваться очарованию художника. За годы работы среди творческих людей я научилась отличать тех, кто внешним видом показывал свой внутренний мир, от тех, у кого был имидж ради имиджа. И сейчас передо мной был второй вариант. Всё казалось надуманным, неискренним. Отчего-то мне это напомнило о том времени, когда я была с Леоном. Тогда у меня самой был имидж ради имиджа.
– Спасибо... Спасибо, друзья... – Корнелий с ложной скромностью благодарил пришедших за тёплый приём. – Вы слишком добры ко мне...
Аплодисменты не стихали.
Пока люди продолжали приветствие виновника торжества, Полина подошла к Диме и взяла его под руку. Этого я ждала и этого я боялась. Дима что-то шепнул на ухо своей невесте. По выражению лица Полины я догадалась, что она услышала что-то хорошее. Что она великолепна, например. Я отошла от них, чтобы не путаться под ногами и самой не чувствовать раздражения. В несколько шагов я очутилась возле Егора.
– Смешной парень, – тихо сказал мне Егор. Вид художника забавлял его. – Такой… Специально нелепый. Готов поспорить, он свой пиджак подбирал несколько часов. И ведь люди ведутся на такое…
В этом он не ошибался. Люди с интересом слушали Корнелия.
– Перед тем, как мы пройдём в зал, я хотел бы рассказать вам о том, как идея этих картин пришла мне в голову... – говорил Корнелий с воодушевлением. – Однажды я гулял в сосновом лесу и посмотрел наверх...
Я устала слушать его довольно быстро. Природа вдохновляла и меня тоже, но я бы никогда не стала рассказывать об этом с таким пафосом. Корнелий говорил что-то о связи шишек с кистями, о том, как деревья, устремлённые в небеса, напомнили ему о том, что надо всегда двигаться наверх. И дальше всё пошло само собой…
– Ну и ахинея... – впервые за долгое время Егор говорил то, что совпадало с моими мыслями. Он тихо чокнулся своим бокалом с моим и допил шампанское залпом. – Если я на сцене выгляжу так же, то это кошмар...
– Я смотрю, на тебя всё это производит впечатление, – пошутила я. – Кто бы мог подумать, что ты так заинтересуешься живописью.
– Мне кажется, что к живописи это всё имеет такое же отношение, как куропатка к симфоническому оркестру. Здесь всё какое-то ненастоящее.
– Боюсь, что ты прав. Слушай... – я придвинулась поближе к Егору. – Может, уйдём? Ну или зайдём в зал на пару минут, поздороваемся с Полиной, быстро посмотрим для приличия картины и удалимся. Ты же видишь, что нам здесь не место. Мы не из этого общества.
– Ну уж нет, – тихо, но решительно ответил Егор. – Я выжму из этой ситуации всё, что смогу, раз уж начал. Эти люди могут иметь какие угодно странные вкусы в искусстве, но они перспективные. И это отличный шанс ещё больше понравиться Полине.
– А ты знаешь, что существует высокая вероятность того, что у неё нет никаких денег? – осторожно спросила я.
– Да, я знаю. Богат её жених. Но Поля тоже начинает хорошо зарабатывать.
– А ещё она начинает смотреть прямо на нас...
Я заметила, что Полина не сводит глаз с меня и Егора. При этом продолжает держать под руку Диму. На всякий случай я улыбнулась и кивнула. Полина ответила мне тем же.
– Точно, – Егор тоже заметил внимание к нам. – Теперь нам точно не сбежать. Остаёмся.
Он был прав и в этот раз. К тому же к тому моменту Корнелий наконец-то закончил говорить и пригласил всех в зал, где висели его картины. Мы с Егором переглянулись и направились туда вслед за остальными.
Глава 11. Лицемерие и правда
Я решительно не понимала картин, которые рассматривала. Несмотря на то, что Корнелий рассказывал о каждой своей работе, суть мною улавливалась плохо. Я никак не могла нащупать его видение мира, особенности его самовыражения и прочее, что обычно помогает в творчестве.
Мне, конечно, хотелось сказать, что всё, что я вижу, это какая-то бессвязная и надуманная ерунда, но существовала ещё и вероятность того, что я просто ничего не понимаю в живописи. А я ведь действительно никогда не была в ней сильна.
Когда все снова разделились на группы и начали более детально рассматривать работы Корнелия, мы с Егором остановились у полотна, на котором был изображён лебедь, обутый в кроссовки и держащий в клюве молоток. Вид у лебедя был нахальный.
– Что он там говорил по этому поводу? тихо спросил у меня Егор и нахмурился.
– Кто?
– Парень в пиджаке без рубашки. Он нёс что-то о том, что этот лебедь олицетворяет путь современного человека... А дальше я забыл.
– А-а-а... протянула я. Наблюдать за Егором было забавно. – Да, это про олицетворение современного человека. Якобы мы все прекрасны как лебеди, но жизнь такова, что приходится бороться за себя и казаться жёстче. И только там… глубоко в душе… мы по-прежнему нежные грациозные создания с длинными шеями и белоснежными перьями.
– Ну и чушь, – Егор прищуривался. Наверное, пытался уловить посыл.
– Будем считать, что мы просто ничего не понимаем в картинах, – предложила я.
– Ладно... Но всё-таки почему лебедь в кроссовках?
– Они отображают сумасшедший ритм жизни, в котором мы все живём, – вместо меня на вопрос Егора ответила Полина. Она и Дима подошли неожиданно, после чего встали прямо рядом с нами.
– Вот как! – Егор мгновенно натянул на лицо свою дежурную улыбку, выражающую любовь ко всему живому. – То есть она означают, что вечно нужно куда-то бежать. А в кроссовках это делать удобнее, верно?
– Верно, – Полина явно чувствовала себя в своей тарелке и наслаждалась каждой минутой происходящего. – Кроссовки очень символичны. Как и все остальное. К примеру, молоток означает твёрдую жизненную силу и то, что иногда приходится быть готовым ко всему.
– Поразительно... – Егор сделал вид, что впечатлён. – Всё ведь очевидно и в то же время нет. Жаль, что я сам не догадался.
– Догадаться сложно по неопытности, – Полина пожала плечами, а в её тоне послышались нотки милосердного высокомерия. – Если много и долго изучать живопись, такие вещи начинают видеться сами собой, пониматься где-то на уровне подсознания. Уверена, что ты со своим опытом прекрасно понимаешь музыку и всё, что вкладывают в неё композиторы.
– Да, пожалуй, так и есть...
– Но только посмотрите, насколько удивительна и уникальна эта картина, – Полину было уже не остановить. – Посмотрите, как при помощи особой техники Корнелий передал страсть в глазах лебедя. Такое удаётся только настоящим мастерам.
Я вновь уставилась на картину. Особой техники я не видела, но это меня не удивляло. В ней я вообще мало, что понимала. А вот страсть в глазах лебедя я вроде бы должна была увидеть. Это ведь не какое-то узкоспециализированное явление. Однако ничего подобного я не видела. Не всё еще мерещилась некая дерзость, причём с оттенком наглости.
– Действительно! – Егор тоже всмотрелся в полотно. Впрочем, скорее всего он врал насчёт того, что видит. – Страсть... Желание жить, нежелание прогибаться перед обстоятельствами.
– Абсолютно точно, – обрадовалась Полина.
– Надо же, как кому-то удаётся передать кистью что-то неожиданное, – сказал Дима. – Что-то, чего не ждёшь.
– На это вдохновляет сама жизнь, – вздохнула Полина. – Иногда мы думаем, что знаем что-то или кого-то хорошо, но оказывается, что это совсем не так. Человек может изображать из себя образец морали, но быть при этом порочным. Глаза – это то, что может выдать суть. У кого-то суть прекрасна, а у кого-то...
Она не договорила. Мне померещилось, что она задержала взгляд на мне. Что она пыталась сказать? И зачем?
– И правда, – вновь начал соглашаться с Полиной Егор. – Глаза – зеркало души, как говорится... Извините, я отойду. Возьму ещё бокал шампанского. Уж очень оно вкусное. Кому-нибудь ещё захватить?
– Мне, будь добр, – попросила Полина.
Егор кивнул и удалился на поиски алкоголя. Я подумала, что у него кончились силы выносить элементы абсурда и восхищение ими. А может, ему действительно хотелось выпить ещё. В любом случае я осталась вдвоём с будущими супругами и не знала, куда мне деться, чтобы выйти из сложившейся беседы.
– А мне кажется, что глаза не всегда выдают душу человека, – задумчиво сказал Дима. Едва ли живопись, представленная на выставке, была ему по душе.
– Просто ты ещё не до конца научился читать по глазам, – снисходительно ответила Полина.
– Ну... Не знаю.
– Представь, что ты встретил человека. Тебе показалось, что этот человек чист душой... – кажется, Полина клонила к чему-то. И мне это не нравилось. – Тебе ведь даже не захочется испытывать в человеке разочарование, чтобы не чувствовать боль. И поэтому ты не будешь вглядываться в душу. А человек, может, совсем не тот, за кого себя выдаёт. Может, у него тёмное прошлое с сомнительными людьми. Может, человек этот продажный, пошлый, готовый лечь в постель с кем угодно, чтобы получить желаемое.
Мне стало как-то не по себе. Полина говорила всё это так, будто имела в виду меня и моё прошлое с Леоном. Но откуда она узнала? Я ей об этом точно не рассказывала.
– Я думаю, я бы заметил в человеке склонность к продажности, – Дима, очевидно, намёка в мой адрес не углядел.
– Ты уверен? – ехидно спросила Полина. – Даже если бы речь шла о красивой девушке, которая умеет быть невинной? Которая ведёт себя так, будто в её жизни всё правильно, а сама она при этом состоит в исключительно физических отношениях с мужчиной? Вот так вот... Без чувств, без любви... Просто секс и всё...
Я уже не сомневалась, что она говорит обо мне. Если сначала она имела в виду меня и Леона, то теперь перешла на меня и Егора. Видимо, именно Егор и рассказал обо мне Полине все те подробности, которая я сама о себе утаивала.
Меня разозлило то, как гадко звучало всё то, что говорила Полина. Мерзкие интонации, мерзкая подача фактов. Я чувствовала, что начинаю ненавидеть Полину за то, что она не выясняет отношения лицом к лицу, а устраивает козни, раздражает. И всё это с притворной улыбкой. Такое мне никогда не нравилось в людях. Правда себя я в тот момент ненавидела не меньше. По большей части за то, что Полина говорила обо мне правду.
Дима хмурился. Он понимал, что не владеет какой-то информацией, которая помогла бы ему осмыслить происходящее. Он точно знал, что Полина не просто так всё это говорит.
– Я думаю, что я всë-таки немного разбираюсь в людях, – в конце концов сказал он.
– Посмотрим...
К нам вернулся Егор. Он передал Полине бокал шампанского. Мы вчетвером чокнулись и выпили за чудесную выставку. Ну, чудесную для кого-то. Я бросила на Егора взгляд, который он не смог не заметить. Мне хотелось стукнуть его чем-нибудь за его длинный язык. Егор не понял, на что я зла.
– А эта картина что значит? – он показал рукой направо.
Там в раме висело полотно, на котором бревно, подозрительно похожее по форме на человека, лежало на берегу озера в лучах солнца. Проглядывающее с левого края бревна лицо выражало то ли удовольствие, то ли испуг.
– Это одна из моих любимых картин, – сказал подошедший к нам Корнелий. Он обходил гостей и дошёл до нас. – Я все свои картины люблю, но… Эта особенная. Меня вдохновила на неё одна моя знакомая. Потрясающая, очень страстная и красивая женщина. Встреча с ней – великая удача. Почти сразу после нашего знакомства мне захотелось написать что-то такое... Природное, озарённое солнцем. Эта картина напоминает мне о том, что все мы – часть природы. Все тянемся к воде, потому что вода – это жизнь.
Среди прочего в бревне, где я продолжала видеть обнажённую натуру, я заметила ещё и ветвь, которая действительно тянулась к воде. Так что в этом Корнелий не обманул. Остальное мне вновь показалось надуманным.
– Очень образно... – я сказала это просто потому, что надо было что-то сказать.
– Рад, что Вы так считаете, – улыбнулся художник. – Всегда приятно слышать добрые слова от тех, с кем ещё не знаком… К слову, мы не представлены...
Он выразительно посмотрел на Полину. Та почему-то на время утихла, но тут же встрепенулась и представила нас с Егором Корнелию, а Корнелию нас.
– Приятно познакомиться, – художник пожал руку Егору, а мою поднёс к губам и поцеловал. Я этого не ожидала. – Мне кажется, или вы вдвоём тоже принадлежите миру искусства?
– Вот, что значит хорошо разбираться в людях, – заметила Полина и бросила взгляд на Диму. – Всё верно. Валерия и Егор – музыканты. Кстати, очень талантливые. Егор непревзойдённо играет на гитаре, а Лера – повелительница клавиш и вокала.
– Вот как! – ещё больше обрадовался Корнелий. – Это чудесно. Может, вы споёте и сыграете нам во время банкета? Инструменты и микрофон найдутся.
– Не думаю, что нам стоит это делать, – засомневалась я. Мне всё ещё хотелось уйти до начала банкета. – Это ведь ваша выставка. Вы должны быть на ней главным.
– Чепуха, – художник махнул рукой. – Хорошая музыка ещё никому не мешала. Она всегда уместна и способна дополнить собой что угодно. Мне кажется, пара песен стала бы ещё одним украшением вечера. Разве нет?
– Мы согласны сыграть для вас пару песен, – ответил за нас двоих Егор. – И мы сделаем это с огромнейшим удовольствием.
Это был уже второй раз, когда мне захотелось чем-то стукнуть Егора. Он же видел, что я не хотела петь, но всё равно поступил по-своему.
Вскоре мы с Егором остались вдвоём. Остальные разошлись по залу. Я не стала упускать возможность, потянула Егора за рукав и вместе с ним прошла в угол, где никого не было. Мне требовалось поговорить о том, о чём остальным не стоило знать.
– Ты что творишь? – спросила возмущённо я.
– А что? – не понял Егор.
– Мы сюда что, выступать приехали?
– Изначально нет, но почему бы не сыграть что-нибудь. Хуже точно не будет. Посмотри на эти картины. Это же ужас, который все зачем-то называют гениальностью. Давай просто добавим этому дню что-то по-настоящему красивое. Я уверен, люди будут рады. Половина из них наверняка думает так же, как мы. В смысле, что вся эта живопись – бред сумасшедшего.
– Ну надо же, какой ты стал человеколюбивый, – сказала я с сарказмом. – Прямо не человек, а ангел. А где ты был со своими добрыми помыслами, когда рассказывал Полине про себя, меня и моё прошлое?
Егор не сразу сообразил, о чём я, но мой вид, далёкий от милого, говорил сам за себя. В конце концов Егор догадался.
– Ах это... – он поджал губы и почесал затылок. – Да, это я зря. Признаю. Извини меня. Мы как-то встретились с Полей и разговорились. Ну и случайно заговорили о тебе...
– Так вы, стало быть, встречаетесь? – уточнила я, зацепившись за случайно обронённое слово. – А вам на ваших встречах заняться больше нечем, кроме как говорить обо мне за моей спиной?
– Знаешь, я бы с удовольствием занялся с ней неразговорами, – вернулся к более привычному тону Егор. – Только она пока держит дистанцию. Иногда кажется, что она вот-вот сорвётся и разрешит делать с собой всё, но потом она вновь удаляется.
– Какие же вы... вы... – я никак не могла подобрать слово.
Егор вопросительно посмотрел на меня.
– Ты меня очень разочаровал, – слово я так и не подобрала, но в текущих чувствах призналась честно.
– Извини, – у Егора был почти виноватый вид. Кажется, он в самом деле сожалел о содеянном. – Я правда не хотел болтать лишнего. Сам не люблю разговоры за чьей-то спиной. Но Поля так интересовалась тобой, что трудно было сменить тему.
– Да уж... – только и смогла ответить я.
Мне больше не хотелось ни с кем говорить, поэтому остаток времени в зале я старалась ни с кем не общаться, да и вообще держаться подальше от всех. Я злилась на весь мир. В первую очередь, на саму себя. Я влипла не только в неприятную историю, но и в неприятные эмоции, вытекающие из неё.
Иногда я ловила на себе взволнованный взгляд Димы. Он заметил моё состояние и, кажется, стал переживать по этому поводу. Я кое-как натянула на лицо улыбку. У Димы и без меня забот хватало. Он тоже изображал восторг от картин и всеми силами поддерживал вошедшую в кураж Полину. Мне оставалось лишь гадать, когда Полина расскажет своему жениху не какую-то абстрактную историю про «продажную» девушку с невинным видом, а во всех красках опишет всё то, что узнала обо мне.
Дождавшись перехода в следующий зал, я решила, что отыграю пару песен с Егором, а потом тут же отправлюсь домой. Хватит с меня всего этого. Ситуация слишком запуталась и ушла не в ту сторону. Я к такому не привыкла.
Когда откуда-то из подсобных помещений появились гитара и микрофон, я была вынуждена вновь заговорить с Егором. Мы обсудили с ним, а потом и с Корнелием, что мы могли бы сыграть, чтобы музыка соответствовала общей обстановке. Договорились мы быстро, после чего направились к месту, отданному под импровизационную сцену.
– Друзья, – Корнелий взял слово. Он делал это несколько раз за вечер. На этот раз он собирался объявить нас. – Среди нас нашлись не только любители картин, но и любители музыки. И это восхитительно. Разные формы искусства должны идти рядом. Предлагаю разнообразить нашу встречу, послушав очень талантливых музыкантов.
На сцену мы с Егором прошли под аплодисменты. Ничего лишнего мы говорить не стали. Я выразила крайне неискреннее восхищение выставкой, похвалила художника, а потом мы взялись за привычное дело.
Из всех моих выступлений это точно было не самое удачное. Я, конечно, старалась, профессионализм мешал мне делать что-либо кое-ка, однако моё настроение не шло мне на пользу. Зато местная публика, кажется, была более, чем довольна. Люди не искали в музыке хорошего настроения, они просто гнались за эмоциями и получали их.
После того, как мы с Егором закончили играть и петь, мы поклонились и вновь оказались среди аплодисментов. Я сделала несколько шагов от того, что на время стало сценой, подумала, что уж теперь точно всё, можно уходить, и наткнулась на Корнелия.
– Вы восхитительны! – заявил он с сияющими от радости глазами. Была ли эта радость настоящей, я не знала.
Я оглянулась по сторонам, чтобы отыскать Егора, которому сегодня лучше удавалось общение и приём комплиментов, но он куда-то исчез.
– Вы очень любезны, – ответила Корнелию я.
– Я думаю, что мне стоит написать картину о музыке, – сказал он, не замечая моего нежелания говорить. – Вы меня очень вдохновили. Если бы я сейчас был не среди собственной выставки, я бы принялся за работу прямо сейчас. Такие моменты нельзя откладывать.
– Рада слышать, что Вы получили порцию вдохновения. Уверена, что у Вас выйдет нечто невероятное.
Невероятное точно вышло бы. Только вряд ли в хорошем смысле. Я была почти уверена, что картина, вдохновлённая выступлением и написанная таким человеком как Корнелий, будет содержать нечто странное. Может, на ней будет микрофон с глазами коровы. Или ноты, вылетающие из плоскогубцев. Угадать я бы точно не сумела.
Мне пришлось ещё некоторое время говорить с художником, слушать его бесконечный поток слов об искусстве, взаимосвязи живописи и музыки, о вдохновении, о том, как важно не упускать его... Он всё говорил и говорил. К моему счастью, его отозвали в сторону по делам. Я воспользовалась этим, проскользнула в дамскую комнату, немного выдохнула и приготовилась незаметно покинуть выставку.
Когда я выходила в зал, дверь, ведущая в мужской туалет, тоже открылась, и из неё вышел Егор. А вслед за ним одна из девушек, с которыми мы говорили до церемонии открытия.
Вид у обоих был помятый и довольный. Девушка поправляла платье, Егор приглаживал волосы. Мне не пришлось слишком долго думать, что произошло. Всё было ясно без слов.
Заметив меня, девушка сначала смутилась, а потом хихикнула. Не сказав ни слова, она пошла к своей подруге. Егор же просто пожал плечами. В таких обстоятельствах я заставала его далеко не в первый раз, так что я не удивилась почти ничему. Единственное, что вызвало у меня недоумение, так это то, что после утех из уборной Егор вывалился не с Полиной.
Впрочем, разбираться во всём этом я не стала. И прощаться я тоже не стала. Ни с Егором, ни с Полиной и Димой, ни с Корнелием. Мне вообще больше не хотелось ни с кем общаться. Вежливости пришлось отойти в сторонку.
Пока я старалась тихонько проскользнуть к выходу, я заметила ещё один взгляд Димы. Он по-прежнему казался обеспокоенным на мой счёт. Но выбраться из зала, а потом и из здания мне всё же удалось. И я была этому по-настоящему рада. Выставка прошла не так плохо, как я думала. Она прошла ещё хуже.
Глава 12. Жизнь пытается продолжаться
О том, почему я ушла с выставки, не попрощавшись и слова никому вообще не сказав, меня спросили буквально все. Егор просто написал, что потерял меня из вида. Однако он, судя по всему, прекрасно провёл оставшееся время, да и потом не упустил шанса на весёлую ночь. По правде говоря, это занимало его куда больше моего исчезновения. Так что лишнего внимания от Егора я, к счастью, не получила.
А вот Полина через мессенджер прислала мне целую тираду, о которой её, к слову, никто не просил.
«Жаль, что ты так рано ушла. Это было неожиданно, но дело, разумеется, твоё. Просто ты многое пропустила. Банкет прошёл чудесно. Лучше, чем я могла себе представить. Но я надеюсь, ты успела получить от него удовольствие, пусть и застав немного. И надеюсь, что ты успела насладиться картинами. Ты вообще как? У тебя всё хорошо? Уверена, что тебя заставило уйти что-то действительно важное, а не просто каприз или плохое настроение. Если причиной всему какие-то проблемы, пусть они поскорее решатся.
Ах да. Чуть не забыла. Я бы хотела отменить наши ближайшие уроки. Жалко, конечно, это делать, но обстоятельства вынуждают. Выставка отняла у меня много сил, а приготовления к свадьбе никуда не делись. И с каждым днём их становится всё больше. Мне нужно справиться с некоторыми делами, поэтому я буду занята. Верю, что ты меня поймёшь. А потом, когда я буду посвободнее, я буду рада вернуться к урокам. Уже скучаю по ним».
Я ответила, что нет ничего страшного в том, что ближайшие занятия отменяются. Хотя на самом деле страшное было. Для меня оно заключалось в том, что я проведу меньше уроков и получу меньше денег. А в деньгах я по-прежнему нуждалась. Ну а для Полины перерыв грозил потерей только-только наработанных навыков в пении. Делать перерыва в самом начале обучения – идея вообще плохая. Но всё это писать и говорить своей ученице я не собиралась. Я устала от Полины и от всего, что было с ней связано. Может, это было непрофессионально с моей стороны, но у меня не хватало сил на то, чтобы себя упрекать.
Дима тоже написал мне.
«Ты в порядке?»
Это было просто и в то же время приятно. Без лишних слов и без попытки перевести всё внимание на себя.
«Да. Вполне. А ты?»
«Бывало и хуже. Просто ты так резко пропала. Я переживал. Но думаю, что я знаю, в чём дело. Все эти деятели и почитатели искусства утомили тебя, да?»
Проницательность на сей раз не подвела его.
«Ты угадал. Но не думай, что всё совсем ужасно. И что за меня стоит беспокоиться. Дело в том, что я не большой любитель живописи. Деятели не виноваты. Просто это всё не по мне».
«Я понимаю. У тебя появилась возможность уйти из места, где тебе не очень нравится. И ты ею воспользовалась. Всё правильно сделала. Я, кстати, тоже не совсем так представляю себе идеально проведённое свободное время».
«Но тебе придётся так проводить время. Всё это – значительная часть жизни Полины. А значит, и твоей теперь».
«А ты умеешь насыпать соль на рану».
Я немного помедлила. Вышло и правда слишком едко. Было бы здорово отмотать время назад, чтобы написать что-то другое. Однако слова были написаны, ничего не поделаешь. Я ответила.
«Извини, пожалуйста. Я не хотела».
«Я тоже не хотел, чтобы это походило на упрёк. Ты не виновата в том, что мне теперь придётся проводить время так, как я не хочу его проводить. Так что и ты меня извини. Я всего лишь хотел удостовериться, что с тобой все в порядке».
«Со мной всё в порядке. Спасибо за беспокойство».
Мы попрощались. Мне было приятно и обидно одновременно. Дима больше ни слова говорил о том, о чём мы говорили в саду. Однако его действия были куда громче любых слов. Очевидно, он по-прежнему думал обо мне. И даже если он думал обо мне хотя бы в половину той силы, с которой думала о нём я, это уже было много.
А я думала о нём постоянно. По утрам, как только просыпалась, потом днём, вечером и... Ночью я с трудом засыпала. Меня мучила несправедливость и то, что мне надо каким-то образом забыть Диму, но всё происходит ровно наоборот. Я уже не скрывала от самой себя, что я, по всей видимости, влюблена в него. Вот ведь угораздило… Даже с тем же Егором было бы значительно проще. Пострадала бы немного от невозможности быть вместе, потом увидела бы, какой он бабник, и меня бы отпустило. А Дима... Дима был слишком идеален. Умный, очаровательный, человечный... Мы вроде бы были разными, но нас объединяло что-то неуловимое.
И вот снова я думала о Диме, хотя наша переписка уже подошла к концу. Мне следовало направить свои мысли куда-то ещё. Я попыталась отвлечься. И надо сказать, что мне это удалось, но весьма необычным способом. И не я сама выбрала его себе. Всё дело было в том, что ко мне в друзья добавился ещё один человек.
Ещё как-то контактировать с Корнелием я не планировала ни во время выставки, ни после неё. Мне думалось, что у нас с ним нет ни общих интересов, ни дальнейших точек соприкосновения, но художник, похоже, думал иначе.
Я приняла запрос. Поступить по-другому было бы как-то невежливо. Да и любопытство сыграло свою роль. Я зашла в профиль Корнелия и увидела то, что и ожидала увидеть. Множество фотографий, в том числе фотографий картин, множество ссылок на интервью, как письменные, так и в формате видео. Корнелий записывал и свои ролики тоже. Кратко показывал, как работает в своей мастерской, рассказывал о своём вдохновении. Я посмотрела пару роликов, вернее их первые минуты, и поняла, что это приблизительно то же, что говорилось на выставке. Досмотреть хотя бы одно видео до конца я не смогла.
А пока я изучала профиль, Корнелий написал мне.
«Привет! Надеюсь, ты не против, что я добавился к тебе в друзья. Запомнил на выставке… Да как тебя не запомнить! Ты великолепно поёшь… И как душевно. А потом я увидел тебя в друзьях Поли, и вот я уже навязываюсь сам».
Пока я размышляла над тем, что мне ответить, Корнелий прислал ещё одно сообщение. Кажется, он был не из робких. Впрочем, меня это не удивило.
«Я тут подумал и понял, что было бы здорово тебе как-нибудь приехать ко мне в мастерскую. Творческие люди всегда тянутся друг к другу. Я бы показал тебе, как работаю, ты бы рассказала мне о том, как работаешь ты. Мы бы вдохновили друг друга. К тому же не буду скрывать, я очень люблю рисовать портреты, а у тебя невероятное лицо. И вообще вся ты невероятная. Не только внешне, но и внутренне. Тебе просто суждено попасть на одну из моих картин».
Я усмехнулась. Корнелий был то ли наглым, то ли очень влюблённым в своё творчество. Он вроде бы пытался делать комплименты мне, но вместо этого делал их себе. В этом он явно был талантлив. Возможно, талантливее, чем в живописи, потому и добился собственных выставок и ряда поклонниц.
Ответить мне всё же пришлось.
«Привет. Спасибо за предложение. Звучит очень интересно».
Я соврала. Ничего интересного я не видела. Но Корнелий этого не понял.
«Как насчёт сегодня?»
Время он точно не любил терять. Я подумала, что если дать ему хоть небольшой повод, он напишет, что мне стоит выдвигаться к нему прямо сейчас.
«К сожалению, сегодня я занята».
«А завтра?»
«И завтра тоже. У меня сейчас вообще очень плотный график».
Я снова врала, но у Корнелия появилось своё мнение на этот счёт.
«Я понял. Ты пока что стесняешься. Это нормально, со многими случается, когда им предлагают попозировать для портрета. Но поверь мне, тебе понравится такой опыт. Так что, когда будешь готова, обязательно напиши мне. И не бойся ничего. Ты ведь тоже своего рода творец, ты точно знаешь, как важно ловить музу за хвост. А тут есть возможность самой побыть музой».
Я уже не знала, куда мне деться от этого навязчивого внимания. Может, кому-то нравилось подобное... Каким-нибудь девушкам вроде тех, которых умудрился подцепить Егор. Но только не мне. У меня были свои музы и свои способы творить что-то.
После того разговора с Корнелием я ещё больше расстроилась из-за невозможности быть с Димой. Казалось, я только отвлеклась от мыслей о нём, но они нахлынули снова. Дима и сам по себе нравился мне со страшной силой, а тут ещё другие создавали такой контраст, что Дима не мог не выделяться своей адекватностью и своим пониманием.
Впрочем, небольшой толк в беседе с Корнелием всё же нашёлся. Он напомнил мне о том, что нельзя откладывать творческий процесс. А я откладывала его даже слишком давно, но теперь вознамерилась исправить это.
Я села за свой домашний синтезатор, достала тетрадь и принялась за новую песню. Её идея уже жила у меня в голове, поэтому всё получалось довольно легко. Песня не выходила кричаще грустной, но всё же печаль сама собой проникала в каждую ноту и каждое слово. А мне нравилось то, что получалось. Я редко оставалась довольна своими песнями до конца, но в этот раз у меня находилось мало претензий к своему творению.
Меня только всерьёз беспокоило то, что исполнение этой песни будет всякий раз напоминать мне о событиях, которые вдохновили меня на мелодию и слова. И каждый раз воспоминания будут грустными. Я подумала даже о том, что не стоит исполнять эту песню на публике. Она получалась слишком личной, и я пообещала себе поразмышлять о том, стоит ли выводить её в мир.
Когда я закончила свой музыкальный набросок, я поняла, что Диме бы он понравился. Это было в его духе. Не слишком медленно, не слишком быстро, мелодично, с толикой стеснения и мужественности. А вместе с этим в песне чувствовалась и я сама. Мне нравилось думать, что хотя бы в музыке мы с Димой были вместе.
А дальше время потянулось медленно. Когда пытаешься сбежать от самого себя, дни, часы и даже минуты никогда не бывают на твоей стороне. Я злилась на них за это, но они были равнодушны к моим переживаниям.
Не на моей стороне был и интернет. Однажды, просматривая ленту новостей у друзей, я увидела фотографии Полины в свадебном платье. Похоже, это была примерка. Платье ещё не было закончено, но уже сидело неплохо. Полина не скупилась на то, чтобы в свой большой день выглядеть роскошно. И на фотографиях, и просто так, в памяти людей и самой себя. Само платье было не в моём вкусе. Оно слишком блестело, детали зашкаливали в количестве, но Полине такие вещи нравились. И стоило признать, что они ей шли. Я даже хотела поставить лайк, но отказалась от этой затеи. Это могло привести к тому, что Полина решит скинуть мне больше фотографий, чтобы похвастаться и лишний раз напомнить, кто тут невеста.
Одновременно с этим Корнелий не переставал писать мне. То спрашивал, как у меня дела, то напоминал о том, что надо бы встретиться для портрета, то присылал какие-то картины, узнавал моё мнение, потом сам говорил, что думает, устраивал лекции об истории живописи и разных техниках. Это всё было бы просто прекрасно, если бы мне всё это было нужно. Но мне это было не нужно. Более того, у меня начала вырабатываться полная антипатия к картинам и всему, что было с ними связано. При этом я отлично понимала, что живопись не виновата в том, что в неё приходят такие люди как Корнелий.
Что до концертов, то они не отменялись. Как и мои занятия с другими учениками. Это меня радовало. Особенно не фоне того, что не радовало больше ничего.
На следующее выступление не пришли ни Дима, ни Полина. Я то и дело высматривала их среди публики, но безуспешно. Правда я не знала, хорошо это или плохо. Полина так и не изъявляла желания возобновлять занятия, но она меня интересовала в меньшей степени. Дима не приходил. Это было куда более грустно. Я скучала по нему, по разговорам с ним, по тому, что он рядом.
Зато на огонёк к нам пожаловала девушка, с которой я на выставке застала Егора. Кажется, ему удалось хорошенько увлечь её, а она оказалась вполне в его вкусе. Молодая, симпатичная, лёгкая на подъём, но самое главное – не из бедных. Кажется, её родители были богаты. Впрочем, в её отношения и её жизни я не стремилась лезть глубоко. Егор утратил интерес к моей ученице, перестал осложнять ситуацию с ней, остальное меня не особо волновало. Играл он на концерте хорошо, в этом я придраться к нему не могла.
– Ты все свои вещи из гримёрки забрала? – спросил у меня Егор, когда я после концерта собиралась домой.
– Почти. А что?
– Да я планирую там немного побыть... Ну... Знаешь... Не один.
– Ясно, – мне не хотелось тратить на всё это эмоции. Легче было уйти. – Я скоро всё освобожу, и гримёрка будет ваша. Хм… А чего вы просто не отправитесь к тебе?
– Отправимся, но потом, – пожал плечами Егор. – Сначала необычное место. Необычное для обычных людей. Девушкам нравится такое. Их это вдохновляет.
– На что?
– На то, чтобы быть ещё более сговорчивыми.
– Звучит жутко, – сказала я.
– Да, но не для меня.
Егор взвесил мои слова и ухмыльнулся. Я не стала терять время и взяла из гримёрки всё, что было моим. Уже перед самым выходом, я посмотрела на своего гитариста. Посмотрела, видимо, пристально, потому что он внимание с моей стороны заметил.
– Что? – спросил он.
– О Полине ты уже перестал думать? – не без иронии поинтересовалась я. – Она тебе больше неинтересна?
– Да ну её, – ответил Егор и вздохнул. – Она, конечно, внешне ничего, аппетитная, и деньги начала зарабатывать неплохие, но у неё в голове столько тараканов, что игра не стоит свеч.
– Твоя новая пассия, кажется, из той же среды, что и Полина, – напомнила я. – И тоже любит странных художников. Значит, у неё в голове тоже непривычные для тебя тараканы.
– Да нет. Она на ту выставку пришла просто потому, что Поля её заставила. Как, видимо, и всех остальных.
– Забавно, – усмехнулась я.
– Вот именно, – согласился Егор. – Я тебе серьёзно говорю. Поля – очень своеобразный человек, которого тяжело выносить даже мне. Хотя я к женским закидонам привык давно и умею это делать, если в этом есть смысл. Но с Полей этого смысла нет. Не представляю, как её жених выдерживает. Знаешь, я его даже зауважал. У него, наверное, железные нервы и бесконечное терпение.
– Да уж... – мне стало ещё грустнее. – Значит, с новой подружкой тебе легче?
– Намного. На фоне Поли она просто божественна.
– Тогда не буду мешать.
Я развернулась, но уйти не успела.
– Лер, – Егор остановил меня, положив руку мне на предплечье. – Мне правда очень жаль, что я взболтнул про тебя лишнего. В смысле Поле взболтнул. Я неспециально, честное слово. Не понимал, что тебе это навредит. А теперь понимаю, но очень не хочу, чтобы ты на меня злилась.
– Не волнуйся, – ответила я. – Увольнять я тебя не собираюсь.
– Да не в этом дело. Уволишь или нет, это дело десятое. Просто ты мне нравишься. Не в том смысле, что я в тебя влюблён как сумасшедший, а в том, что таких как ты немного. Ты добрая, талантливая, красивая, умная. Нам вместе комфортно работать. И прочие наши совместные занятия были мне по душе. Я ценю всё это и ценю тебя. И я, может, и веду себя некрасиво иногда, но всё-таки для меня важен комфорт тех, кто мне дорог.
– Это очень неожиданно... – я всматривалась в Егора. Это было невероятно, но он, кажется, говорил искренне. И переживал тоже искренне. – Но спасибо за тёплые слова. Я, конечно, не в восторге от того, что ты там наговорил про меня, но думаю, я смогу с этим жить. А со временем вообще забуду.
– Это было бы здорово, – улыбнулся Егор. – И я теперь буду прикладывать больше усилий, чтобы тебя не расстраивать. А то ведь в самом деле вёл себя как непонятно кто. Не по-человечески это.
– Ничего себе на тебя озарения нашли! – изумилась я. – Это не сарказм, если что. Я действительно удивлена.
– Да я просто посмотрел на то, что можно быть большой головной болью и сам не хочу быть такой болью.
– Это ты сейчас о чём? – не поняла я.
– Эти я всё ещё о Поле, – пояснил Егор. – У меня нет никакого желания вызывать у людей такие же эмоции, какие вызывает она. Я бы себя от такого сам уважать перестал. И ведь интересно всё так… С первого взгляда не скажешь, что Поля какая-то неприятная и своеобразная. Но начинаешь общаться и... Не хочу так же.
– Не переживай. До такого тебе ещё далеко.
Мы попрощались, и я ушла. Последнее время Егор только и делал, что раздражал меня, иногда даже намеренно. Но на этот раз он хорошенько напомнил о том, что у него есть сердце. Он был по-своему человечен и добр. Это проявлялось далеко не всегда, но обычно очень вовремя. А ещё это сразу же поднимало Егора на несколько уровней выше по адекватности в сравнении с той же Полиной.
Пока я ехала домой, я никак не могла перестать думать о том, что меня всё-таки окружают хорошие люди, а не такие как Полина и Корнелий. И мне не стоило позволять сомнительным личностям увлекать себя в этот странный мир, который они почему-то звали творческим. Хотя как по мне, так мир этот вертелся вокруг нездоровой самооценки. Но лезть в это ещё глубже я не собиралась.
Ночью мне не спалось. Я снова и снова прокручивала в голове события последних недель. Когда мне надоело в очередной раз думать о том, что причиняло мне боль, я достала смартфон и начала листать ленту новостей, чтобы отвлечься. К счастью, свадебные платья мне больше не попадались. А минут через десять после того, как я начала свои попытки направить мысли в другую сторону, мне пришло новое сообщение от Димы. В третьем часу ночи оно выглядело особенно странно.
Глава 13. Ночные разговоры
«Уже так поздно, а ты не спишь».
Дима написал вроде бы очевидное, но мотивы его очевидны не были. Возможно, даже не только для меня, но и для него самого.
«Ты тоже не спишь».
Пришлось ответить так. Ничего другого я не придумала. Час в самом деле был поздний.
«Я пытался спать, но сон сегодня ко мне не заходит. Прямо совсем никак. Даже в дверь не стучит. Так что мне надоело смотреть в потолок. Это непродуктивно. И я решил не терять времени и поработать. Должна же быть хоть какая-то польза от невозможности уснуть».
«Трудяга...»
Я вспомнила, как Полина говорила о привычке Димы не оказываться в постели посреди ночи. Уже тогда подобные высказывания казались мне неуместными. Кто бы мог подумать, что Полина вообще окажется весьма неуместным человеком…
А ещё все те разговоры уже казались мне прошлой жизнью. Это было как будто бы давно. А вот неприятные картины, где Полина лежит то на плече Димы, то в его объятиях, были слишком уж реальными. И я изо всех сил старалась не продолжать эти мучительные фантазии. Они завели бы меня слишком далеко.
«Да, наверное, так и есть. Хотя слово звучит странно… Трудяга. Надо к нему привыкнуть. В любом случае это не худшее моё качество, надо признать. Это я про склонность к тому, чтобы постоянно работать. Но ты увиливаешь. Хорошо получается, но я настаиваю на возвращение к исходному. Почему не спишь ты? Поздний концерт был, и ты только вернулась?»
«Нет. Концерт кончился давно. И вернулась я тоже давно. Просто мне не спится. Наверное, сон обходит стороной и меня тоже».
«Какой он, однако, нехороший сегодня».
«И не говори. Совсем от рук отбился».
Повисла пауза. С разговорами, где двое не могут или не хотят признать, что разговаривают просто потому, что не могут молчать, такое случается часто. Я неплохо справлялась с тем, чтобы заполнять фразами перерывы между песнями. Егор и другие ребята, что всё это выходило у меня вполне естественно. Но вот в переписке у меня такое не получалось.
Я устроилась в кровати поудобнее. Под одеялом мне было жарко, поэтому я накрыла им лишь ноги. Отперевшись на подушку, я подумала, что комфорт – это важно. И было бы здорово, если бы он был не только внешний, но и внутренний.
А Дима всё же снова придумал, что написать. Кто знает, может он искал через поисковик, как поддерживать ночную беседу. Или читал подборку из «ста лучших тем для обсуждений».
«А у тебя разве не должно быть плейлиста на случай бессонницы? Да и вообще на любой случай жизни…»
Это прозвучало как-то стереотипно по отношению к музыкантам, но я не стала об этом упоминать.
«Есть несколько треков, которые раньше помогали мне заснуть, но думаю, что сегодня они бессильны. Если хочешь, могу поделиться. Вдруг они помогут тебе».
«Не надо. Если я засну, кто же составит тебе компанию?»
«Ты не обязан составлять мне компанию».
Мне уже не в первый раз показалось, что Дима настолько привык к детскому поведению Полины и необходимости быть с ней максимально взрослым, что и со мной он вёл себя так же. Может, непроизвольно. В его голове плотно засела идея о том, что нужно делать всё, чтобы психологическое состояние собеседника не портилось. И что сам собеседник сам с этим не справится.
«Знаю, что не обязан. Но не могу отказать себе в этом удовольствии. Мне нравится твоя компания. И мне нравится думать, что тебе нравится моя».
Да, мы в самом деле нам было хорошо в компании друг друга. Собственно, об этом я тоже написала в своей новой песне.
О ней я вспомнила почти случайно, но забыть снова не смогла. Мне подумалось, что можно отправить песню Диме. Я, конечно, считала, что она бы ему понравилась, но ведь можно было узнать наверняка. Искушение оказалось сильнее моего первого желания никогда не показывать ему этой части моего творчества.
«Хочешь послушать набросок песни, которую я пишу?»
«Ещё спрашиваешь! Конечно, хочу!»
Я даже не сомневалась, что ответ будет таким. Дело осталось за малым. Я выбрала из своих диктофонных записей самую удачную и отправила её своему неожиданному собеседнику.
Те минуты, что я ждала ответа, я волновалась. Так случалось и раньше, когда я выставляла что-то новое на чужой суд, но в этот раз всё было особенно страшно. А вдруг песня не понравится? Ударить в грязь лицом перед Димой я имела права. Но переживала я зря. Через несколько минут я увидела восторг.
«Это потрясающе! Не знаю, как тебе это удалось, но песня буквально с первых нот берёт за душу, а потом не отпускает. В хорошем смысле. И песню хочется слушать снова и снова».
«Это пока только набросок...»
«Как по мне, так это уже настоящее произведение. Такая красивая мелодия. Нежная, то и дело переходящая в более пылкую. И всё это идеально подходит к твоему голосу. Он будто часть всей песни, и она двигается за ним. А твой голос… Ты сама знаешь, что я считаю его великолепным».
Я даже немного смутилась. Я ждала положительной реакции, но от сдержанного человека обычно не получаешь столько эмоций.
«Спасибо. Мне тоже нравится то, что получается, но нужно ещё доработать некоторые моменты. Особенно в припеве».
«Не знаю, какие именно моменты, но тебе виднее. Ты профессионал, а я в тонкостях не разбираюсь. Могу оценивать только как слушатель. И я думаю, что твоя песня достойна того, чтобы её услышал весь мир».
«Ну весь мир – это уже много».
«Когда речь идёт о прекрасном, то нет».
Я никак не могла понять, осознаёт ли Дима, что он сам часть этой песни. Возможно, он догадывался об этом, но скромность мешала ему говорить о таком вслух. И он продолжал хвалить меня и то, что я делаю.
О вот мне уже казалось, что в беседе слишком много меня, и это несправедливо. Так что, воспользовавшись паузой, я решила сменить тему.
«А ты над чем работаешь?»
«Над одним скучным проектом».
Он прислал мне снимок экрана, на котором было много кода. Само собой я ничего не поняла, но это не стало для меня проблемой. Напротив, я нашла в увиденном что-то, что вызвало во мне целую цепь реакций. Пройдя её до конца, я поспешила поделиться тем, что почувствовала.
«Знаешь, для таких как я... ну в смысле для тех, кто в программировании не разбирается... это сначала выглядит как повод запаниковать. ААА! Что это?! Что это за буквы и символы? Почему их так много?.. Вот примерно так. Но потом понимаешь, что это целый язык, у него есть свои правила, свои особенности, и он на многое способен. Особенно в современном мире, где без программирования никуда. Так что невольно начинаешь считать всё это магией и успокаиваешься».
Мне показалось, что Дима несколько раз печатал ответ, потом стирал его и печатал заново. Это выглядело забавно. В конце концов он всё же отправил сообщение.
«Такого описания я ещё не встречал. Обычно люди либо говорят, что всё это сложно и непонятно, либо начинают ворчать, что всё развивается слишком быстро, и лучше бы люди выбирали «более нормальные» профессии. Ты первая, от кого я не услышал ничего такого. Во всяком случае за последние года».
За этим последовал смайлик.
«А мне кажется, что моё определение про магию очень верное. Это такая современная магия, доступная тем, кто готов ею проникнуться».
«Пожалуй, так и есть».
И вновь повисло виртуальное молчание.
Я уже начала думать, что весь этот разговор мне померещился, и надо бы снова попытаться уснуть. Я приняла более горизонтальное положение, накрылась одеялом побольше и уже приготовилась положить телефон на тумбочку, как вдруг он завибрировал и засветился. Номер на экране отобразился незнакомый, но я ни секунды не сомневалась, что это Дима. Не дав себе совсем разволноваться, я ответила на звонок. Если бы я помедлила, я бы надумала себе что-то лишнее.
– Алло.
– Ещё раз привет, – послышался голос Димы. Для ночного времени голос звучал на редкость бодро.
– Привет, – поздоровалась в ответ я.
– Надеюсь, я тебя не напугал.
– Скорее, удивил.
– Я и сам себя удивил... – он усмехнулся. Я легко представляла его движения и выражения лица в момент разговора. – Просто очень хотел услышать твой голос.
– Ты же только что слышал его в песне, – напомнила я.
– Да, и от этого захотел ещё больше. Песня потрясающая, я, наверное, буду переслушивать её много и долго… Но это всё-таки запись...
Я откинула одеяло в сторону, встала с кровати, подошла к окну и села на подоконник. Так мне было легче говорить.
– Да... – протянула я. – Запись и живой звук – это совсем разное... И по настроению, и по ощущениям.
– Знал, что ты меня поймёшь.
Меня посетила неожиданная мысль. А может, ничего неожиданного в ней не было.
– А ты не боишься своим живым звуком разбудить Полину? – не без любопытства спросила я.
– Боюсь вообще-то, поэтому вышел на улицу, – честно признался Дима. – Разбудить её совсем не сложно, она спит чутко. Поэтому и страх есть. Но желание оказалось сильнее.
– Желание?
– Ну да. Желание поговорить с тобой.
– Дима...
– Да?
– Что происходит? – не выдержала я.
– В каком смысле?
– В прямом. Сам посуди. Мы общаемся, между нами что-то зарождается, потом мы на мгновение выходим за рамки дружбы, но ты тут же вспоминаешь, что ты помолвлен. И ты не хочешь ничего менять в своём предстоящем женатом статусе, но меня при этом не отпускаешь. Я способна понять всё, кроме этого. Я что, похожа на ту, которую можно то манить, то отодвигать на второй, третий… десятый план?
– Ни в коем случае! – Дима сказал это слишком громко, но тут же вновь понизил голос. – Ты совсем не производишь такое впечатление. И ты достойна гораздо большего, чем то, что есть. Это даже не обсуждается. И мне жутко стыдно за своё поведение. Я веду себя как последний… не знаю кто. И хотя я изо всех сил пытаюсь не думать о тебе, чтобы всё это не продолжалось, у меня ничего не получается. Я не могу не думать о тебе.
– И разобраться с тем, что ты чувствуешь к Полине, ты тоже не можешь? – мрачно предположила я.
– Я отлично знаю, что чувствую к ней.
– И что же.
– Обязанность заботиться.
– Странный синоним к слову «любовь», – чуть подумав, сказала я.
– Это не синоним. Вернее, это не любовь.
– Ты на полном серьёзе заявляешь, что женишься не по любви?
– Да.
Мне пришлось ещё подумать. Таких откровений я не ожидала.
– И когда ты это понял? – последовал мой следующий вопрос.
– Я всегда это знал, – Дима над ответами не раздумывал. – Может, в совсем юные года я и был мальчишески влюблён в Полю, но во взрослом возрасте я никогда не питал иллюзий. Я привык к ней и всё. Она со временем тоже обратила на меня внимание. Я подумал, что это, наверное, знак.
– Ужас какой...
– Согласен. И с каждым днём осознаю это всё больше и больше.
Мне было больно слышать всё это. И я не знала, за кого мне больнее – за себя или за него.
– Не моё дело тебе советовать, но я всё же не могу удержаться, – я сделала глубокий вдох. – Не порти себе жизнь странными решениями, основанными на пустом месте. Ты ещё не стар, ты умён, очарователен, интересен. Ты ещё можешь встретить любовь.
– Я её уже встретил... – проговорил Дима и добавил. – И сейчас говорю с ней по телефону.
– О-о-о...
Я не могла придумать, что сказать. Впрочем, мне и не понадобилось говорить.
– Только не говори ничего! – меня перебили. В голосе Димы чувствовалось волнение. – А то я ещё больше расстроюсь.
– Ты сам себе придумываешь проблемы, – заметила я. – Решил жениться не по любви, а теперь отгораживаешься от меня. И это при том, что я терпелива, что я сама тянусь к тебе, несмотря на все твои сложности. Я здесь, совсем недалеко… Но ты застыл на месте.
– Знаю, я дурак. И мне стыдно. Перед тобой и перед Полей.
– Даже так...
– Ну ещё бы. Из нас двоих с Полей она более легкомысленный человек, однако это я поцеловал другую женщину, а не она вступила в связь с другим мужчиной.
Я снова не успела ничего сказать, хотя хотела.
– Иногда я жалею, что тогда не дал твоему гитаристу как следует приударить за Полей, – вдруг заявил Дима.
– То есть? – не поняла я.
– Если бы она закрутила роман с Егором, мне было бы легче расстаться с ней. Но Поля проявила стойкость, не поддалась, хотя соблазн был прямо перед ней.
– Это скорее Егор потерял интерес... – пояснила я. – Он сказал, что у Поли в голове слишком много тараканов. И связываться с ней дальше он не хочет.
– Мудрый человек.
Я была согласна с этим, но речь шла не о Егоре.
– Мне кажется, что после этого наша разговора я начну считать, что у тебя в голове тараканов не меньше, чем у твоей невесты, – абсолютно честно призналась я.
– Ни секунды не сомневаюсь, что у меня их целый табун. Только у нас с Полей разные виды, что несколько усложняет жизнь.
– В ваших отношениях меня больше всего шокирует то, что ты относишься к ней как к ребёнку... И собираешься с этим прожить всю жизнь.
– Знаю, – Дима снова не спорил. – Я привык относиться к ней как к ребёнку. И ты сама знаешь, что она порой ведёт себя по-детски.
– И тем не менее она взрослая. И ты не обязан о ней заботиться.
– Пытаюсь себя в этом убедить, но не могу...
Я помолчала.
– Не знаю, что ещё сказать, – мне пришлось признать это. – Ситуация кажется мне безвыходной.
– Мне тоже.
– Тогда, может, закончим этот разговор? – предложила я, хотя на самом деле мне хотелось высказать ещё много чего. – Мне начинает казаться, что мы просто делаем друг другу больно, продолжая говорить.
– Ты права, – и Дима снова согласился со мной, а потом высказал просьбу. – Вешай трубку. Я не смогу сделать это сам.
– Почему?
– Потому что пока продолжается наш разговор, я слышу твой голос. Вдруг я его больше никогда не услышу.
– У тебя останется запись песни…
У меня, к слову, не оставалось при этом ничего.
– Кстати... – Дима помедлил, но всё же спросил. – Это ведь песня о нас или мне показалось?
– Это песня о нас.
– Я так и подумал... И мне хотелось, чтобы она была про нас.
– А мне бы очень хотелось, чтобы она не была грустной.
– Да, это было бы неплохо.
– И мы снова ходим по кругу, – подметила я.
– Да... Прости... Вешай трубку.
– Ты уверен?
– Нет, но другого пути нет.
– Точно нет?
– Я не могу так гнусно поступить с Полей.
– А со мной можешь?
– Ты, наверное, пытаешься сделать так, чтобы трубку повесил я.
– Ты догадливый.
Трубку так никто и не повесил.
– Ладно... – я решила быть милосердной к себе и к Диме. – Спокойной ночи. Ну... Или той, которая будет после всего этого.
– И тебе тоже.
– Спасибо.
Я вздохнула, опустила телефон и нажала на кнопку окончания разговора. Это далось мне тяжело. Я чуть не бросила телефон в сторону.
Как же всё это было неправильно и несправедливо. Я понимала Диму в какой-то мере. Его характер не позволял ему быть тем, кто разрывает отношения. Он не был подлецом. Но от этого лучше мне не становилось.
Я встала, прошлась несколько раз по комнате, мне хотелось немедленно сесть за синтезатор и начать что-нибудь играть, но на дворе всё ещё стояла ночь. Соседи вызвали бы полицию...
Я упала на кровать лицом в подушку. Мне казалось, что я вот-вот заплачу, но слёзы не проступали. Боль, которую я испытывала, была слишком немой, беззвучной, режущей прямо изнутри.
Я заснула только под утро совсем не крепким сном. Я то и дело просыпалась, мне было плохо почти физически.
Когда я встала и посмотрела на себя в зеркало, мне стало смешно. Усталый вид, потухшие глаза. А мне предстояло идти давать уроки после полудня. Так что я была обязана привести себя в порядок. Терять учеников я не имела права. Да и они заслуживали более позитивного учителя.
Иногда я поглядывала на телефон. Я надеялась, что Дима снова позвонит или напишет. Причём я понимала, что даже если это случится, то ничего не изменится. Мы снова упрёмся в тупик. Однако Дима всё же был прав. Живого общения очень хотелось. Я с трудом остановила себя от написания ему сообщения.
А в голове моей тем временем витали странные мысли. А смогла бы я стать любовницей? Ну просто взять и пережить тот факт, что дорогой мне человек женат на другой. Мы могли бы тайно встречаться... Всё это было в духе стереотипных представлений о музыкантах. Только я точно знала, что не смогу быть любовницей. Для меня была невозможна даже сама идея делить мужчину с другой женщиной. Да и Дима бы ни на что такое не пошёл. Он был джентльменом.
От ленты друзей я держалась подальше. Там в любой момент могла нарисоваться Полина в свадебном платье или с очередными приготовлениями к торжеству.
В очередной своей попытке удержать себя от сообщения Диме, я вдруг заметила, что он сам что-то печатает. У меня перехватило дыхание. Я принялась ждать, гипнотизировать телефон, но сообщение всё не приходило. Я прождала несколько минут, а потом заметила, что печатать Дима перестал. Похоже, он занимался тем же, чем я, а именно борьбой с искушением.
Когда до моего выхода к ученику оставался час, я уже начала собираться. Обычно я собиралась быстро, но теперь мне нужно было чем-то себя занять. Я перебрала вещи, подобрала те, что давно не носила, примерила их, сняла и надела более привычное платье. Затем я зачем-то погладила то, что надевать не собиралась. В общем я искусственно находила себе занятия.
И вдруг в дверь позвонили. От неожиданности я вздрогнула. Сердце моё чуть не пробило грудную клетку. Я направилась к двери, не зная, что и думать. Вдруг это Дима? Вдруг ему стало мало звонков, и он решил увидеть меня?
Мне казалось, что если это он, то я сразу же брошусь в его объятия. Без всяких слов и без каких-либо угрызений совести.
Перед тем, как открыть дверь, я посмотрела в глазок. От увиденного всё внутри меня перевернулось.
Глава 14. Слишком много эмоций
Мне пришлось открыть дверь. Я бы сама предпочла этого не делать ни в коем случае. Ничего хорошего меня точно не ждало. Однако человек, стоящий за дверью, всё равно нашёл бы способ до меня добраться. Не сейчас, так потом, так что закрытая дверь лишь отложила бы негативные эмоции на потом.
А человеком за дверью была Полина.
Я ни секунды не задумывалась о том, почему она пришла. Всё было понятно. Она хотела обсудить со мной мой ночной разговор с Димой. Она всё слышала. Ну, или не всё, но достаточно. Даже через глазок я видела, что моя ученица, возможно, уже бывшая, если ещё не в ярости, то уже где-то на её грани.
У меня в голове мелькнула идея сделать вид, что меня нет дома. Перспектива казалась заманчивой, но мне скоро нужно было идти на урок к ученику. И иного пути, кроме как через обычный вход, у меня не было. Так что я набрала в лёгкие побольше воздуха и встретила гостью, отперев замок и открыв дверь.
– Привет, – сказала я ещё до того, как что-то успела сказать Полина.
– Привет… – неопределённо ответила та. В ней не было ни капли дружелюбия.
– Я так понимаю, нет большого смысла спрашивать у тебя о том, откуда ты знаешь мой адрес? – осведомилась я.
– Спрашивать буду я…
Прозвучало угрожающе.
– Но ты же понимаешь, что отвечать я не обязана?
– Вообще-то обязана.
– Правда? – притворно удивилась я. – И что же меня заставит?
– А ты пригласи меня в дом, и я тебе всё подробно расскажу, – ледяным тоном произнесла Полина. – Уверена, ты не хочешь, чтобы наш разговор слышали твои соседи по дому. Им он очень не понравится. Возможно, он их шокирует.
Я подумала, что она прибегает к каким-то пустым угрозам, но было во взгляде моей гостьи что-то, что наводило на мысли о серьёзности. У Полины было на уме что-то конкретное. Я знала это, потому что, когда она не знала, как именно себя вести и что делать, она выглядела по-другому. К тому же мне в самом деле не хотелось беспокоить соседей. Я не была знакома с ними близко, но по случайным встречам они казались мне очень милыми людьми, способными мириться с тем, что рядом с ними кто-то время от времени поёт и играет на синтезаторе. Так что беспокойству точно следовало обойти их стороной.
– Что же… – я распахнула дверь и пропустила Полину в квартиру. Ничего другого мне не оставалось. – Проходи. Только имей в виду, что скоро мне уходить, так что много времени на разговоры у меня нет.
– Дела? – спросила Полина, заходя в квартиру и осматриваясь. В её взгляде я заметила усмешку.
Ещё бы. Жила я более, чем скромно. В квартире давно не происходило никакого ремонта, а большими габаритами она похвастаться не могла.
– Ученики, – строго ответила я. – Ты же не думаешь, что я учу только тебя.
– Это просто чудесно… – вдруг улыбнулась Полина.
– Что именно?
– Что тебе нужно именно к ученикам.
Я решительно не понимала, к чему она ведёт, а она к чему-то вела. Тем не менее мы прошли ко мне на кухню. Через мой тёмный коридор с неровным полом… Я физически чувствовала, как Полина ликует от того, в каких условиях я живу.
Когда мы прошли в кухню, Полина села на один из стульев, проверила, не шатается ли он, но с этим всё было в порядке. Я же прислонились к стене. Предлагать чай и прочее я не собиралась. Визит точно не претендовал на дружеские посиделки, стараться мне не стоило.
А Полина всё разглядывала квартиру и ухмылялась. Старенькая кухня и у меня самой вызывала не самые однозначные эмоции, но на лице Полины было что-то совсем нездоровое. Она как будто сделала открытие, но не спешила им делиться. А открытие по масштабам было не меньше, чем гравитация.
– Не понимаю тебя, – сказала я, всё же пытаясь приступить к беседе.
– Бывает… – Полина откинулась назад и посмотрела прямо мне в глаза. С осмотром квартиры она закончила. – Так всё это что… банально из-за твоего материального положения и уровня жизни?
– И снова не понимаю, – ответила я. – Что значит «всё это» и «моё положение»?
– Я слышала, как Дима ночью говорил с тобой по телефону, – эти слова Полины откровением для меня не стали, но и радости не принесли. – Глупо было с его стороны думать, что я не проснусь. Я проснулась. И это не было приятное пробуждение. Сначала я хотела спуститься, но потом подумала, что лучше подождать, чем всё кончится. Это было бы… более естественно и было понятно. К слову, приятно было слышать, что в конце концов Дима тебя отверг.
– А он точно меня отверг? – уточнила я.
– Ещё бы. Он чётко дал понять, что останется со мной.
– А ты поняла, почему именно он остаётся с тобой?
– Потому что… – Полина сделала паузу. Ей, наверное, казалось, что драматическую, но на самом деле нелепую. – Потому что мы с ним созданы друг для друга.
– Это твоя версия, – я не собиралась раскисать. – У Димы другая.
– Такая же.
– Нет! – воскликнула Полина, но постаралась дальше говорить спокойнее. – Я слышала всю ту лапшу, которую он вешал тебе на уши. Что обо мне якобы надо заботиться, что это не совсем любовь, а обстоятельства… Но я знаю его гораздо лучше, и для меня всё ясно. Это он просто не хотел меня обидеть.
– Не хотел меня обидеть?
– Именно. Он человек вежливый, этого у него не отнять. Всегда был таким и ничего ен может с этим поделать. А ты… Ты для него просто сиюминутное случайное увлечение, которое закончилось так же быстро, как началось.
– Если его увлечение мною закончилось, то зачем же он мне звонил? – мне было жутко интересно, как для самой себя объяснила ситуацию Полина. Она явно успела нарисовать в воображении собственную версию. – Ведь он мог бы не звонить. Был бы рядом с тобой и не вспоминал обо мне. Это же проще и естественнее. Особенно для случайных увлечений.
Полина прикусила нижнюю губу.
– Он просто не хочет причинить тебе боль, – всё же сказала она. – Потому что он хороший и добрый человек.
– Это всё не очень-то логично.
– Как по мне, так всё логично, – Полина словно собралась с мыслями. – Человек не хочет делать другому человеку больно. Хотя тот первый, может, как раз заслуживает боли. Но вернёмся к тому, с чего начали. Скажи мне, пожалуйста, ты всё это затеяла ради денег?
– Каких денег? – я снова ничего не понимала.
– Только не надо прикидываться, – Полина скривилась. – Ты живёшь в дыре. Я предполагала, что так и есть, но не понимала масштабов. А сейчас понимаю. Аж мурашки по коже. Эта квартира – чёрт знает что.
– Может это связано с тем, что я сама зарабатываю себе на жизнь, а не вешаюсь на чужую шею? Когда чего-то добиваешься сама, это, знаешь ли, не всегда быстро и просто.
– Я так понимаю, что ты устала от этого «небыстро» и «непросто», поэтому и начала соблазнять Диму, я права?
Я громко вздохнула. Полину гнула свою линию, которая не имела ничего общего с реальностью.
– Я его не соблазняла, – пришлось напомнить этот вроде бы очевидный факт и восстановить последовательность событий. – Ты, возможно, забыла, но это ты нашла меня и сказала, что хочешь заниматься вокалом. Я и понятия не имела ни о тебе, ни о Диме, пока не приехала к вам в дом по твоему приглашению.
– Зато, когда приехала, тут же взяла быка за рога.
– И в чём же это проявилось?
– Ты понравилась Диме. Вернее… Ты стала для него каким-то новым лицом… Из сферы, с которой он раньше не сталкивался. Этим легко было воспользоваться. Ты так и поступила. Ты заставила его проникнуться твоим голосом, твоей наигранной любовью к музыке, поддельной возвышенность. Ты увлекла беседой.
– И что? Даже если мы не секундочку представим, что так и было, как это связано с соблазном?
– А потом… – по моим ощущениям Полина на мгновение перестала меня слушать. – Потом ты заставила его познакомиться с собой поближе.
– Я? Заставила?
– Не надо прикидывать дурочкой, – попросила Полина. Она вспомнила о том, что говорит с живым человеком, а не кем-то, кто существует только в её голове. – Ты прекрасно знаешь, о чём я. Диму ты смогла обмануть, но со мной этот номер не прокатит. Вы, музыканты, знакомы со всеми этими приёмчиками по флирту и увлечению и умеете применять их на наивных людях.
– И снова эти стереотипы о музыкантах… – закатила глаза я.
– Это не стереотипы. Вы все ведёте сомнительный образ жизни, потому что это якобы круто. Вы кайфуете от того, что вы не такие как все. Но при этом вы мечтаете жить так, как живут нормальные люди. В достатке и комфорте. А лучше в роскоши. Причём той, которой добиваетесь не сами. Потому вы и прибегаете к своим низким приёмам. Мне даже говорить мерзко о том, какая ты меркантильная.
– Да я просто образец меркантильности, – пошутила я, но мою шутку никто не понял. – Совсем другое дело – ты. Ты начала обращать внимание на Диму как на мужчину исключительно из высших побуждений, а не потому, что он начал неплохо зарабатывать.
– Так и было, – огрызнулась Полина. – Я посмотрела на Диму и увидела его с новой стороны.
– Ага. С той, которая научилась зарабатывать деньги и превратилась в перспективного жениха прямиком из многолетней френдзоны.
– Ты отвратительна! – крикнула моя гостья.
– Ты неправильно кричишь, – ухмыльнулась я. Обычно мне не нравилось так реагировать, но сейчас я не могла отказать себе в подобном удовольствии среди потока из сплошного дискомфорта. – Так можно нанести вред связкам. Особенно, с учётом того, что они у тебя ещё не слишком тренированы из-за отсутствия у тебя старательности. А впрочем… Полагаю, я тебе больше не педагог, так что могу за всем этим не следить.
– Будь уверена, что ты мне больше не педагог. Ноги твоей больше не будет в моём доме.
– В твоём доме или доме Димы?
– В нашем с ним общем!
Эмоции Полины уже зашкаливали, но у меня не было ни сил, ни желания останавливаться. Я тоже имела право на эмоции.
– А скажи, пожалуйста… – заговорила я. Эмоций я внешне не демонстрировала, но голосом управляла куда лучше, чем Полина. – То, что музыканты – это люди, которые занимаются творчеством, но хотят жить как нормальные люди… Это только музыканты такие? Или твой друг-художник тоже из нашего круга?
– Не трогай Корнелия! Его вообще не вспоминай! Руки прочь!
Это было неожиданно даже в контексте Полины и её поведения сегодня. Я, разумеется, ждала бурной реакции, но не такой.
– Вот как… – пока я смогла сказать только это.
– Не равняй себя с Корнелием, – процедила Полина, чуть придя в себя. – Он – творец.
– То есть ему можно быть необычным и пользоваться добрым отношением богатых людей?
– Он этого не делает!
– А на что же он живёт? – осведомилась я.
– На своё творчество.
– Жуёт свои картины? – я позволила себе рассмеяться. Картина, на которой художник жевал свои картины, легко нарисовалась в моей голове.
– Не говори ерунды. Его картины стоят того, чтобы заплатить за возможность их увидеть. И заплатить немало. Это настоящий, истинный подход к шедеврам. При таком не нужно пытаться быть нормальным. Надо принимать себя таким, каким есть. Потому что это понравится и тебе самому, и людям.
– Сдаётся мне, ты в упор не видишь собственных двойных стандартов... – отметила я. А ещё я отметила то, что слова Полины походили на какие-то заученные.
– Их у меня нет. К тому же...
Полина бросила на меня странный взгляд и усмехнулась. Она точно что-то задумала, но что?
– У тебя ко мне всё? – уточнила я. – А то мне скоро выходить.
– Оставь Диму в покое, – сказала Полина. – Иначе тебе будет очень нехорошо.
– Ты мне угрожаешь?
– Предупреждаю.
– И что мне будет, если я не оставлю Диму в покое, как ты выражаешься?
– Я кое-что знаю о тебе, – Полина оскалилась. Она, видимо, приступила к той части, которая её радовала.
А меня – нет. Я вздохнула. Длинный язык Егора всё же дал о себе знать. Я догадывалась, что это случится, но не думала, что при таких обстоятельствах.
– Что именно ты обо мне знаешь? – спросила я.
– Что ты была домашней куклой одного продюсера, – Полина, кажется, наслаждалась ситуацией. Она так быстро переключилась в это состояние, что я и моргнуть не успела. – Ты спала с ним, чтобы он продвигал твою карьеру, делала всё, что он хотел. За деньги, за связи, за славу, за клипы и прочее… Не хочу даже слышать подробностей. Да уж... Ну и образ жизни ты вела... Стыд, да и только. Не знаю правда, как после такого ты оказалась на обочине жизни, но твоё прошлое – это просто нечто.
– Я думаю, что даже если я попытаюсь тебе объяснить, как так вышло, что я ушла от продюсера, ты этого не поймёшь. Слишком сложно.
Я в самом деле так думала. Полина была не из понятливых.
– Не надо считать меня глупой! – снова повысила голос Полина. Выбить её из колеи было проще некуда, только ничего хорошего это не несло. – Я знаю и то, что у тебя была интрижка с Егором.
– Интрижка? Интересное описание...
– Какое есть. Смешно даже... Ты... корчащая из себя образец морали и возвышенных чувств... регулярно кувыркалась со своим гитаристом просто так. Без чувств. Без любви. Как это низко.
– Не тебе меня судить, – холодно сообщила я.
– Именно мне. Если никто не может преподать тебе урок, то мой долг это сделать. И я это сделаю, если ты не отстанешь от Димы.
– Если ты о том, что ты всё ему расскажешь обо мне, то сделай одолжение, – попросила я вполне искренне. – Я считаю, он имеет право знать о моём прошлом. Сама я не знаю, как такое рассказывать. Так что ты даже упростишь мне задачу.
– Я не говорю о том, что всё расскажу Диме, – в глазах Полины мелькнул нездоровый огонёк. – Я расскажу другим людям.
– Каким?
– Твоим ученикам, например. Их не так тяжело отыскать. И я уверена, что им будет занятно узнать о тебе интересные подробности и пересмотреть свои взгляды на тебя как на образец для подражания, каким должен быть учитель. Я помню, что среди твоих учеников есть дети. Вот смеху-то будет им и их родителям.
Я замерла. Полина говорила так, что на шутку или блеф это точно не походило. Нет… Она не блефовала… Она собиралась сделать всё это всерьёз. Мне было отвратительно думать о том, что Полина нашла у меня болевую точку при общей моей внешней неуязвимости. Мне приходилось мысленно признавать одно. В чём Полина была талантлива, так это в низких ужасных планах. Тут ей равных не было.
На несколько мгновений мне стало страшно.
– Неужели ты считаешь, что тебя саму всё это украсит? – усмехнулась я, немного придя в себя от неприятных перспектив. – Что ты, раскрывшая мои тайны из прошлого, сама будешь выглядеть хорошо, занимаясь распространением слухов и сплетен?
– Ты не оставила мне выбора, к моему величайшему моему сожалению. Ты преследуешь моего жениха. Ты зашла слишком далеко. Я обязана защищаться.
– Никого я не преследую. Ещё раз предлагаю тебе обдумать то, что ты там себе нафантазировала, и то, что происходило в действительности. И пойми главное – мужчину, который любит свою невесту, никакая другая женщина не привлечёт. Он даже не посмотрит в сторону других. Это должно навлечь тебя на мысли.
– Дима меня любят, – констатировала Полина.
– Ага. Так сильно, что ночами звонит мне.
– Он просто запутался. Я же уже объясняла это Ты коварна и пользуешься его слабостями ради наживы и тщеславия.
– До твоего коварства мне точно далеко… – пришлось признать мне.
– Я так понимаю, ты уловила суть того, что тебя ждёт, если ты не отстанешь? – Полина перешла к заключению, если это можно было так назвать. – Я испорчу тебе репутацию. И испорчу по заслугам. Ты потом не отмоешься. Уверяю тебя.
– Как же я сочувствую Диме... – проговорила я, поймала на себе вопросительный взгляд и продолжила. – Он сам себя обрекает на жизнь с тобой. А в жизни этой счастья не будет. Ты несёшь сплошную низость. Да ещё и постоянно балансируешь на грани истерики.
– Никакой истерики у меня нет, – истерично бросила мне Полина. – А несу я радость и вдохновение, как и положено уважающей себя женщине. Настоящей женщине, а не продажной кукле. Заметь… Мною восхищаются многие мужчины, но я по-прежнему с Димой, не бросаю его. Хотя могла бы достичь большего. Могла быть настоящей музой...
– О чём ты? – не поняла.
– Не важно, – вдруг резко обрубила собственную мысль моя собеседница. – Ты меня поняла? Насчёт того, что тебя ждёт?
– Ты говоришь яснее некуда.
– Вот и хорошо. Вот и умница.
– Не надо применять на мне свои мелкие манипуляции, – сказала я и добавила. – Они не сработают. Я тебя не боюсь.
– Придётся научиться бояться, – Полина встала. – Я не шучу. Ты портишь мне жизни, а я испорчу твою.
Она закончила говорить и направилась к выходу.
– Пойду я, – сказала она по пути. – В этой дыре мне даже находиться неприятно. Это недостойно меня. А ты иди к своим ученикам, пока можешь. Я буду следить за тобой. Шаг вправо, шаг влево, и учеников у тебя больше не будет.
Мне было нечего на это сказать. Угроза действительно пугала меня. Я не имела права потерять своих учеников. Не только потому, что речь шла о средствах к существованию, я была ещё и очень привязана к ним и к своей деятельности. Мне нравилось учить музыке. Взрослых, детей... Возраст значения не имел. Я наслаждалась преподаванием почти так же, как выступлениями. И вот мне пригрозили тем, что у меня это отнимут. Да ещё и таким гадким способом.
– Я бы сказала, что рада была увидеться, – я вновь заговорила, когда мы стояли уже возле двери. – И что я буду рада вновь тебя увидеть. Но это не так.
– Это я переживу, – отмахнулась Полина. – У меня много друзей, с которыми я с удовольствием провожу время. Ещё кто-то мне не нужен. Мы с Димой вращаемся в самом высоком обществе. Там знают, как себя вести. И знают, что хорошо, а что плохо. Там нет места для тебя.
Хотела бы я сказать, что она сама буквально лезла в моё общество, пыталась общаться с Егором. А ведь он был таким же, как и я… Музыкантом… Причём с по-настоящему меркантильными целями. Вообще-то мне жутко хотелось рассказать Полина о том, что в итоге подумал о ней Егор, как её охарактеризовал и почему решил не связываться с ней дальше. Однако при таком раскладе я бы опустилась до её уровня. К тому же мне хотелось, чтобы она поскорее ушла.
– Что же, – перед самым выходом Полина не отказала себе в удовольствии поддеть меня ещё раз. – Надеюсь, я вижу тебя последний раз в жизни.
– Я бы тоже предпочла с тобой больше не встречаться.
– Ну и чудесно. Не будешь приближаться к Диме, не встретишь меня.
– Да... В клетку ты его посадила знатно.
– Не в клетку, а в любовь и заботу. Всё... Не хочу больше говорить. Счастливо тебе оставаться, кукла поющая...
Она прошла к лестнице и стала спускаться. Стук её каблуков я слышала ровно до того момента, как она открыла дверь, ведущую из подъезда на улицу.
Я вспомнила, что сама стою практически на лестничной площадке. На какое-то время я выпала из реальности. Не мешкая больше, я закрыла дверь, а потом повернулась к ней спиной и сползла вниз. Теперь я могла себе это позволить.
Сидя на полу, я уговорила себя слишком сильно не паниковать, хотя мне этого, если честно очень хотелось. Я никак не могла решить, что мне делать. Очень тянуло позвонить Диме, но я боялась навредить и ему, и себе. Себе тем, что Полина доберётся до моих учеников, а ему...
Если Полина не поленилась приехать и всё мне высказать, то что же тогда выпало на долю Димы? Даже представить было страшно. То, как сильно я желала его расставания с Полиной, я не сумела бы передать словами при всём желании. Ему следовало сделать это даже не ради меня, а ради самого себя.
Я встала с пола, прошла в комнату и посмотрела на часы. Мне пора было идти к ученику. Я собралась, попыталась успокоиться и привести себя в хорошее настроение. Мне нужно было быть профессионалом.
Я сделала всё возможное. Получилось не так плохо. Я взяла всё необходимое, вышла из квартиры и пошла к нужному дому. Он располагался неподалёку. А потом, после занятия, мне предстояло подумать о том, как и что делать дальше.
Глава 15. Профессионализм
Я справилась с уроком. Ни мой ученик, ни его мама, открывшая мне дверь в начале и проводившая после занятия, не заметили ничего подозрительного. Для них всё было так же, как и всегда. Мне удалось сделать атмосферу урока рабочей, приятной и одновременно продуктивной.
Этим я гордилась и не стеснялась себе в этом признаться. Только вот моя гордость была единственным поводом для радости в текущих обстоятельствах. Остальное продолжало пугать меня с разной степенью силы.
Когда занятие подошло к концу, я попрощалась с учеником и его мамой, вышла из квартиры и вызвала лифт. Моё настроение изо всех сил старалось держаться на вновь приобретённом уровне, но это не могло продолжаться вечно.
Пока я ждала лифт, я уже начала думать, что надо проверить телефон. Интуиция подсказывала мне, что это важно. И что лучше не откладывать.
И интуиция не подвела. Столько мне только взглянуть на оповещения, как я непроизвольно вздрогнула. Десяток пропущенных вызовов. Я не слышала их, потому что ставила на беззвучный режим и не прикасалась к телефону, который лежал в сумке. Ничто не имело права мешать уроку. И, кажется, эта моя профессиональная привычка не пришлась по вкусу Диме. Все пропущенные вызовы были от него.
Я дождалась лифта, прошла в него, спустилась на первый этаж, готовясь перезвонить сразу, как только окажусь на улице. Едва я ступила за пределы подъезда и занесла палец над кнопкой вызова, как телефон зазвонил. На этот раз со звуком и вибрацией. Я успела включить их.
Очередной вызов. Но на этот я всё-таки ответила.
– Алло, – сказала я.
– Где ты была?! – выкрикнул Дима.
– На уроке…
Я привыкла к тому, что очень эмоциональной была Полина, но с Димой такое было на моей памяти впервые. Видимо, дурной пример оказался заразительным.
– Ты не брала трубку! – Дима заметно нервничал, я слышала это по интонациям.
– Это было бы некрасиво по отношению к ученику, – я попробовала прозвучать спокойно.
– Логично… А так всего лишь жутко по отношению ко мне. Я тут чуть с ума не сошёл.
– Извини.
Странно было думать, что я внесла свою лепту в то, что Дима начал сходить с ума. Для такого дела в его полном распоряжении была Полина и её непревзойдённый талант медленно и верно доводить окружающих сначала до тика, а потом до безумия.
– Ладно... – Дима чуть смягчился и приступил к главному. – Я знаю, что у тебя была Поля...
– Новости расходятся быстро, – проговорила я.
– Это же Поля... Она не умеет держать язык за зубами...
– Да, она такая. Но это не объясняет твоего звонка. Что хочешь от меня ты?
Дима думал несколько секунд. Возможно, он сам до конца не понимал, зачем звонит мне.
– Мне очень жаль, что она зашла так далеко, – в итоге сказал он. Это прозвучало честно. – Я знал, что она не ангел, но не думал, что она способна на такое. Это уже слишком.
– Так ты звонишь извиниться?
– Да и...
– И?
– И убедиться в том, что ты в порядке.
– В порядке? – я почувствовала, что спокойствие оставляет меня. – В каком ещё порядке, Дима? Твоя невеста угрожает испортить мне репутацию, лишить меня учеников, натворить чёрт знает что... И всё это потому, что она сама навоображала себе непонятно что, а ты не можешь справиться ни с ней, ни с собой.
– Мне очень жаль...
– Мне этого не легче.
– Понимаю.
Его тон обезоруживал. Я не хотела на нём срываться. Не хотела по многим причинам.
– Я полагаю, тебе тоже досталось, – предположила я и была уверена, что права в этом. – Я о том, что Полина подслушала наш ночной разговор и решила высказать претензии не только мне.
– Мне досталось ещё не в полную меру.
– Что это значит?
– Первым делом Поля поехала к тебе, – принялся объяснять Дима. – Я даже не заметил, как она встала утром и ушла. Похоже, она готовилась к этому с ночи. Сейчас она где-то ещё, но позвонила мне, чтобы поязвить в твой адрес.
– Значит, тебя ждёт большой скандал, как только она вернётся? – уточнила я.
– Думаю, что да. Но это не так страшно. Я к этому готов. Гораздо страшнее то, что она устроила скандал тебе. Это было недопустимо.
– Только не говори, что это её поведение в конце концов привело тебя к пониманию, что она не лучший кандидат в спутницы жизни...
– Теперь мне точно придётся на ней жениться, – вдруг заявил Дима самым серьёзным тоном.
– Правда? – удивилась я.
– Конечно. Если я уйду сейчас, она решит, что всё это из-за тебя. И ей точно понадобится кто-то, на ком она сорвёт зло. И тогда её угрозы относительно твоей репутации точно станут реальностью. Она испортит тебе жизнь, если я на ней не женюсь.
– О-о-о... – протянула я. – Об этом я не подумала.
Ситуация за несколько секунд из плохой превратилась в катастрофическую. Я впала в зависимость не только от истеричного поведения Полины, но и от того, как себя будет вести Дима.
– Обидно, что это происходит именно теперь, – заметил Дима. – Именно сегодня…
– Что значит именно сегодня?
– После нашего разговора я начал думать, что я в самом деле дурак, – он говорил с грустью. – Я собираюсь испортить себе жизнь по собственному желанию. Это накатило на меня с немалой силой, осознания стало приходить всё больше и больше. Когда Поля позвонила мне, я ещё не принял решения, но... Я в самом деле сдвинулся с мёртвой точки.
– Тогда действительно обидно... – процедила я.
Неподалёку от дома моего ученика я нашла лавочку. На неё я и уселась. Это должно было помочь мне успокоиться. Если бы я шагала, я бы больше нервничала.
– С моей стороны было некрасиво просить тебя подождать, – снова заговорил Дима после паузы.
– Подождать чего? – не поняла я.
– Меня.
– Тебя?
Я не улавливала его мысли. Он явно долго размышлял о чём-то.
– Я не могу уйти от Поли сейчас, – снова принялся за объяснения Дима. – Иначе она испортит тебе жизнь. Значит, мне надо жениться на ней, а потом прожить какое-то время, пока она не забудет о тебе. Может, найдётся какой-то ещё повод для развода. Реальный или выдуманный. С Полей не угадаешь. Но я не имею права просить тебя ждать, когда всё это произойдёт. Это... Это не месяца. Это годы... И я не думаю, что мы сможем видеться. Во всяком случае часто. Поля будит бдительна. Да и я возненавижу сам себя, если втяну тебя во всё это ещё крепче. Ты достойна большего.
Я усмехнулась. Дима услышал это.
– Ты явно недооцениваешь глубину проблемы, – сказала я.
– Я что-то упустил?
– Фактор самого себя.
– Не понимаю…
– Допустим, я решу ждать тебя, – на этот раз за объяснения взялась я. Мне тоже было, что сказать обо всём этом. – Мы либо не будем видеться, либо будем видеться очень редко. Я смирюсь со статусом невидимой любовницы. Не знаю как, но допустим… И мы погрузимся в это болото. По большей части из-за тебя. При всех твоих качествах ты нерешителен, тебе тяжело даётся всё, что связано с Полиной. Ты не любишь причинять людям боль, что, разумеется, хорошо. Но только не сейчас и не для нас.
– Ты боишься, что я обману тебя и никогда не разведусь?
– Я боюсь, что в браке на тебя свалится ещё большее давление. Полина вполне способна придумать что-то, что твёрдо привяжет её к тебе.
– Я буду очень бдителен.
– Сам-то в это веришь? – поинтересовалась я.
– Как раз в это верю, – Дима ответил очень твёрдо. – Но повторюсь, я не считаю себя вправе предлагать тебе такое.
– Очень вежливо...
– Сарказм?
– Да, немного.
Я вытянула вперёд ноги и откинулась на спинку лавочки. Хоть в чём-то мне везло. Вокруг не было больше никого. Мне бы не хотелось случайных свидетелей разговора.
– Раньше я всегда думала, что душевные страдания полезны в творчестве... – я сказала это с грустью. Меня потянуло на размышления. – И что печаль позволяет шедеврам состояться по-настоящему. Но на деле всё куда сложнее. Творчество будто рождается из того, что что-то в сердце умирает.
– Не говори так, – я почувствовала волнение в голосе Димы. – Не пропускай всё это настолько глубоко через себя.
– Такое разрешено только Полине?
– Я этого не говорил.
– Знаю. Но не смогла удержаться.
Дима разрешал Полине быть эмоциональной. И все вокруг автоматически лишались право на то же самое.
– Я очень хотел бы сделать что угодно, чтобы в твоей жизни стало больше радости, – Дима продолжал волноваться. – Чтобы твои новые песни черпали вдохновение из счастливых моментов.
– А уж как мне бы этого хотелось...
Некоторое время мы молчали. Я не знала, что сказать. Дима тоже больше не находил слов.
– Что же... – я поняла, что во всём этом молчании нет никакого смысла. – Тебе пора готовиться к возвращению Полины. Она наверняка припасла для тебя какие-то особо колкие слова.
– Я справлюсь. Главное, чтобы она больше не угрожала тебе.
– Как показывает практика, это не очень-то зависит от меня.
– Это да...
– Не будем прощаться так же долго как ночью, – я приготовилась вешать трубку.
– Хорошо, – согласился Дима. – Если что я... Я не буду тебя беспокоить, давить на тебя. Но, если вдруг тебе захочется связаться со мной, не раздумывай ни секунды. Я всегда готов поддержать, выслушать, что-то сделать…
– Я поняла тебя, – я прервала его. – Я не знаю, свяжусь я с тобой или нет. По правде говоря, я ни в чём не чувствую уверенности.
– Понимаю... Вешай трубку, не мешкай. Это я тоже пойму.
Это как раз было тяжело. Что, если мы больше никогда не поговорим? Не увидимся? Мне страшно было даже представить это…
– Ну... – я кое-как собралась с силами и выдавила из себя ещё несколько слов. – Удачи в разговоре с Полиной. Пусть он пройдёт не в крайней степени плохо…
– Спасибо.
– Не за что. И... До связи. Или не до неё.
– Хорошо.
Это не походило на прощание, но это было именно оно.
Силой воли я заставила себя повесить трубку. У меня дрожали руки и, как мне казалось, всё тело. Я продолжала сидеть на лавочке, но мысленно я была где-то далеко. Мне было одновременно холодно и душно. Хотелось пить, хотелось купить билет на поезд и уехать куда-нибудь. Не домой. Куда-нибудь, где меня никто не знал. И где я сама себя не знала.
Я не возвращалась домой до самого вечера. Бродила по городу, пыталась отвлечься. Обычно Москва помогала мне в этом. Её бесконечные улицы, архитектура со смешанными стилями, удивительные дома и множество людей умели переключать на себя внимание. Я старалась смотреть на прохожих, видеть их улыбки и радоваться хотя бы за них. Может, для кого-то такая радость невозможна, но не для меня. Мне всегда нравилось видеть людей счастливыми. Это вдохновляло и возвращало к жизни.
И сейчас мне это нравилось, только мне самой чужое счастье не помогало. Я подсознательно искала в толпе Диму, хотя знала, что наткнуться на него в огромном городе почти нереально. К тому же Диме, вероятно, предстояло сидеть практически на цепи. Вряд ли Полина будет часто выпускать его из дома. Ведь есть такое страшное зло как я. И я могу ждать его где угодно.
Поразительно, как Полине удалось в собственной голове демонизировать меня во имя того, чтобы её собственные проблемы и недостатки не давали о себе знать.
К ночи, когда я всё же заставила себя вернуться в квартиру, у меня в голове возникло несколько идей. Гениальными я бы их не назвала, но в них я видела хотя бы небольшую возможность вынуть себя из эмоционального болота, в котором я всё-таки увязла.
Для начала я занялась поиском нужной информации по интернету. Результаты показались мне более, чем приемлемыми, и я приступила ко второй части своего плана. Для этого я достала телефон и набрала номер Егора. Мне думалось, что он мог быть занят… Например, с какой-нибудь девушкой, но он ответил.
После обмена банальными репликами я перешла к делу.
– А как ты смотришь на то, что я подам заявку на наше участие в нескольких фестивалях? – спросила я. Именно по фестивалям я и искала информацию.
– Звучит неплохо, – отозвался Егор. По темпу его речи я поняла, что он взвешивает информацию, но довольно быстро. – Вообще нам давно пора расширить нашу аудиторию и выйти на следующий уровень.
– Рада, что ты со мной согласен, – не соврала я. – Тогда мы могли бы ещё записать несколько песен в студии и разослать их везде, где только возможно. Ну… Чтобы нас заметили, чтобы у нас появилось больше площадок для выступлений…
– И это хорошая идея. Я бы ещё предложил снять видео.
– Клип?
– И его тоже, но вообще скорее что-то, что познакомит людей с нашей группой. Можно сделать так, что несколько песен будут по очереди звучать, а видеоряд покажет нас на сцене и всё такое.
– Точно, – догадалась я. – Я поняла, о чём ты. Да. Это тоже стоит сделать. Ты прав.
– И раз уж мы об этом говорим, то вот ещё что, – Егор не стал останавливаться. Я редко была в состоянии полной готовности к переменам, и Егор пытался не упустить момент. – Я давно твержу тебе, что нам надо активнее вести соцсети. Видео, фотографии, афиши, новости… Это же один из важнейших инструментов продвижения сейчас. А мы так пассивны во всём этом.
Егор действительно давно говорил мне о том, что можно развернуть более бурную деятельность в соцсетях, но я не торопилась это делать. Мне было сложно объяснить даже самой себе, почему я мешкала. Но больше я не собиралась этого делать. Егор был снова прав. Нужно идти в ногу со временем, использовать любую возможность.
Мы обсудили детали, потом я позвонила нашему басисту, а Егор связался с нашим барабанщиком. С ними мы тоже проговорили новые планы. Ребята не возражали. Они тоже считали, что пора вести деятельность более активно. Приятно было чувствовать единение хоть где-то.
Затем мы с Егором вышли уже на видеосвязь друг с другом, продолжили дискуссию о деталях. В конце концов у нас нарисовался список действий. Впрочем, этот список при всём его масштабе нас не пугал. Мне в любом случае хотелось занимать себя чем-то, чтобы не думать о Диме. Так почему бы мне было не заняться своей карьерой? Лучше занятия и не придумать.
Когда мы закончили, было уже поздно.
– Уф... – выдохнул Егор. – Я всё ждал, когда мы начнём заниматься продвижением, но не думал, что всё случится так резко.
– Ты недоволен? – на всякий случай спросила я.
– Доволен. Просто не ожидал сегодня ничего такого.
– Сама не ожидала. Но так вышло.
– Кстати... – Егор потянулся и посмотрел на меня через камеру. – А почему так вышло?
– В смысле?
– В прямом. Никогда не поверю, что ты на ровном месте взяла и задумалась о том, что надо выходить на новый уровень. Это не в твоём характере. Что-то должно было сподвигнуть тебя. Так что случилось?
– Да ничего особенного... – попыталась отмахнуться я.
– Не верю, – Егор слишком хорошо знал меня, чтобы вот так вот просто поверить, что я из ничего нашла в себе желание двигаться дальше. – Это всё из-за Поли и Димы?
– В некотором роде.
– Они тебя обидели?
– Я не хочу об этом говорить...
– Значит, обидели, – сделал логичный вывод Егор.
– Думай, что хочешь, – чуть грубовато отрезала я. – Обсуждать это мы не будем.
– Хорошо, – Егор чуть помедлил. – Но если тебе всё же захочется поговорить, то я всегда готов выслушать. Ну и помочь чем смогу.
Я пожалела о том, что была немного грубовато. В моей голове возникла одна догадка относительно Егора.
– Ты что, до сих пор чувствуешь себя виноватым за то, что взболтнул лишнего? – спросила я.
– И это тоже, – ответил мой гитарист. – Не буду скрывать. Но по большей части я просто не хочу, чтобы тебя кто-то расстраивал.
– Очень мило с твоей стороны, – без сарказма сказала я.
– Я вообще милашка.
– А как у тебя там с твоей новой подружкой? – полюбопытствовала я.
Знакомая Полины, с которой у Егора завязался роман, вспомнилась мне случайно и позволила сменить тему. Это мне и было нужно.
– Юля? – переспросил Егор. – Всё хорошо. Сам удивляюсь, что до сих пор не решил, что с ней всё.
– Взрослеешь на глазах, – пошутила я. Я прекрасно знала, что Егор не умел долго быть в отношениях. Я была не в счёт. У нас не было никакой романтики. Да и вообще я подозревала, что больше ночей с Егором проводить не буду. Просто… Просто, потому что не стоило этого больше делать. Меня такой расклад не расстраивал. Я была даже рада, что у Егора в жизни что-то новое и что-то более нормальное, чем его обычные интрижки на пару ночей.
Мы ещё поговорили, а затем попрощались. Нам предстояло много дел, и дела эти помогали мне совсем не впадать в уныние. О Диме я всё равно думала, но находила в себе силы идти дальше.
О том, как наши планы и надежды повлияют на будущее, я тоже думала, однако полный масштаб влияния я не осознавала. Плоды перемен я стала чувствовать не сразу, зато, когда они дали знать о себе в полной мере, я оказалась не слишком готова.
Глава 16. Ещё одна ужасная встреча
Музыкальные дела моей группы пошли неплохо. Ответов от радиостанций и агентств я не получала, но никто и не ждал, что они придут быстро. Присылающих материал людей было так много, что компании должны были буквально тонуть в электронных письмах. А особо настойчивые ещё, наверное, и звонили с бесконечными вопросами о том, когда их таланты оценят по достоинству.
Я не звонила. Навязчивость мне вообще не нравилась. Ни от себя, ни от других, хотя я прекрасно осознавала, что иногда без неё никуда, особенно в таких процессах как подача себя и своего творчества.
Однако пока мне хватало того, что нас с группой пригласили на фестиваль. Это был новый интересный опыт. Сцена стояла на свежем воздухе, с погодой повезло, обстановка царила совсем не такая, какая обычно присутствовала в пабах. Мне понравилось выступать в таком формате. В тот день я даже умудрялась забывать о Диме.
А вот в остальные дни у меня это не получалось. Я хоть и находила себе занятия, всё равно то и дело ловила себя на мыслях о своих несостоявшихся отношениях. Меня по-прежнему злила несправедливость и то, что всё так сложно. А ведь как здорово могло бы быть, если бы Диме удалось уйти от Полины. Ему бы тоже пришёлся по душе фестиваль. Не в качестве музыканта, конечно, а просто слушателя. Я была в этом уверена. Но Дима был далеко.
К счастью, одним фестивалем музыкальный шаг вперёд для меня не закончился.
Наши с Егором труды по продвижению через социальные сети тоже принесли плоды. Я упрекала себя в том, что долго сопротивлялась этому виду рекламы себя. Зря я так. Возможности не следовало упускать. Причём видео мы ещё не начали снимать, но уже получили несколько предложений от заведений, где живая музыка была в почёте. Реклама сработала.
Егор и остальные ребята чувствовали себя на подъёме, я искренне радовалась вместе с ними. Меня воодушевляло то, что первый шаг вперёд сделан, а ещё то, что он случился благодаря моим усилиям. И усилиям моей группы, конечно. Я не занижала их заслуг, а без опыта Егора вообще наделала бы ошибок. Но всё равно это был прогресс без необходимости спать с продюсером, ломать себя, петь и играть что-то, что мне не нравилось. Наш репертуар всё ещё был мне по душе, я с удовольствием пела все песни, не наряжалась так, чтобы мои формы были единственным, на что смотрели бы люди, словом, делала всё по зову сердца.
На концерт в новое для группы место я ехала в задумчивости. Утром меня снова замучил сообщениями Корнелий. В который раз… Ему всё не терпелось написать мой портрет. Я видела, что он пытается использовать разные рычаги давления на меня, но я не поддавалась.
Вообще мне казалось, что от количества моих отказов уже любой догадался бы, что предложение мне неинтересно, но Корнелий не сдавался, всё твердил мне, что я особенная, хотя лично мне думалось, что он просто не хочет признавать, что ему отказали. Он же считал себя неотразимым. Такие не любят, когда их неотразимость ставят под вопрос.
С каждым разом сообщения Корнелия становились всё более пошлыми. Кто знает, может, он интересовался мной не только ради портрета. Музы художников ведь нередко становились любовницами. Однако я не собиралась пополнять их ряды. Если картина – это было хоть как-то интересно, то Корнелий как мужчина не вызывал у меня интереса совсем никак. Он был полностью не в моём вкусе.
И вот после новой порции намёков я направлялась на концерт, стараясь выкинуть лишнее из головы. Когда я зашла в помещение, Корнелий мгновенно забылся. Мне с первого взгляда приглянулось место. Здесь было просторно, светло, элегантно, без лишнего пафоса, но с красивым интерьером. Сцена казалась большой. Значит, нам не предстояло ютиться. Мне это было по душе.
В зале стояло немало столиков, на многих присутствовала табличка «зарезервировано». Публика обещала собраться, но пока для неё было рановато. Сначала мы должны были всё установить, настроить инструменты, привести себя в порядок. Дел было много.
К ним я приступила с удовольствиями. Остальные ребята тоже. Настроение у всех было прекрасное. Не мне одной понравилась новая площадка.
Концерт начался вовремя при почти полном зале. На сцену падал красивый свет, а вот столики погрузились в полумрак. Видимо, так здесь было принято. Первое время мне было непривычно, раньше я всегда хорошо видела своих слушателей. Это помогало мне чувствовать их настроение, следить за реакциями на песни и правильно выбирать следующие. Но паниковать я не торопилась. Я ловила общую атмосферу по ближним к сцене столикам. Их я видела хорошо, и мне этого хватало. К тому же я могла определить многое по аплодисментам. А на них публика не скупилась.
Вскоре я привыкла к новой ситуации, расслабилась и стала получать удовольствие. Звук и акустика были прекрасными, игралось легко. Всё шло как нельзя лучше, ничто не предвещало беды.
А потом беда нашла меня…
Свет ненадолго упал на один из столиков в левой части зала, и я с трудом сдержала крик. За столиком сидел Леон. Его лицо с грубыми чертами, вечно приглаженные чёрные волосы и пронизывающий взгляд сложно было с кем-то спутать.
Леон, следивший за сценой и потягивавший виски, заметил мой взгляд и секундное замешательство. Он ухмыльнулся, и это выглядело так отвратительно, что мне второй раз захотелось закричать, сорваться с места и убежать куда подальше. Лучше сразу на другой конец мира.
У меня не было ни малейшего желания видеть Леона. Я не сомневалась, что всё это отнюдь не случайность. Леон не мог оказаться здесь просто так. Он пришёл сюда целенаправленно, чтобы увидеть меня. И ничего хорошего мне это не сулило.
Я взяла себя в руки, сказала несколько слов между песнями, и мы с группой снова заиграли. Свет на столик Леона перестал падать, но я знала, что он там, следит за мной, хочет чего-то от меня. Я пыталась придумать, что мне делать, когда концерт закончится. Пока он продолжался, я была в безопасности. Я на сцене, вокруг много людей, всё публично. Вот бы концерт длился вечно, и я вечно была бы в безопасности.
Егор заметил, что со мной что-то не так, но сказать ему время выступления я ничего не могла. Мы продолжили играть до перерыва, после чего барабанщик и басист прошли в зал, потому что к ним пришли их друзья, а я, не теряя ни секунды, прошла в гримёрку. Мне показалось, что это разумно. Егор прошёл следом за мной, но шагал он небыстро.
– Давай, проходи скорее, – мне пришлось подгонять своего гитариста.
Когда Егор всё же оказался внутри помещения, он с удивлением посмотрел на меня.
– Да что происходит? – спросил он.
– Там Леон! – я сказала это тихо, но внутри моей головы это прозвучало громко, слишком громко.
– Кто? – не понял Егор. Его память на имена постоянно давала сбои.
– Тот продюсер...
Я запнулась, не зная, как ещё охарактеризовать этот ходячий кошмар. Но Егору пояснения оказалось достаточно.
– А! С которым ты спала? – уточнил он.
– Тише... – шикнула я. Определение Егора меня сейчас не слишком беспокоило, а вот вероятность того, что нас могу подслушать, беспокоила сильно.
– Так что ему нужно? – принялся за дальнейшие расспросы мой гитарист.
– Точно не знаю. Но это явно не что-то хорошее.
Гримёрка была небольшой. Я прошла от одной стены к другой и обратно несколько раз. Шаг мой ощущался нервным. Выглядел, наверное, тоже таким же.
– Ужас какой... – забормотала я, в очередной раз останавливаясь у стены. – Что мне теперь делать?
– Может, он просто пришёл тебя послушать? – предположил Егор. – Концерт кончится, Леон уйдёт.
– Он не уйдёт. Я точно знаю. Он будет искать контакт со мной.
– Так... – Егор постарался включиться в ситуацию. Для этого ему пришлось выйти из концертного состояния. – Ты это… Не паникуй. Если он будет к тебе приставать, мы с ребятами ему не позволим. Главное не попадайся ему на глаза в одиночку. В остальном мы тебя поддержим.
– Спасибо... – мне стало чуть легче, но страх не исчез полностью. – Надеюсь, всё будет хорошо.
– Так и будет, – уверенно заявил Егор. – Если понадобится, я провожу тебя домой. Прямо до двери. Ну или ко мне поедем, чтобы Леон точно до тебя не добрался.
Я посмотрела на Егора взглядом, который он тут же понял.
– Вот только не надо на меня так смотреть, – усмехнулся он. – Не буду я снова к тебе приставать. Всё наше немузыкальное в прошлом.
– Вроде мне должно было стать легче, но это даже немного странно, когда речь о тебе. Ты продолжаешь расти. Буквально на глазах. Это здорово.
– Да уж... Сам в шоке.
Егор продолжал быть для меня не только коллегой, но и другом. Он, конечно, принёс мне целый шквал неприятностей, но всё же он сделал это не со зла. К тому же в нём было много хорошего, и в массе вещей на него можно было положиться. Я улыбнулась Егору, он улыбнулся мне в ответ.
– А сейчас успокойся, – добавил он. – Ты в безопасности. Видишь, к нам никто не ломится. А концерт вообще проходит шикарно. Отыграем вторую его часть и отвезём тебя в надёжное место.
– Да... Спасибо. Я соберусь с мыслями, и дальше мы отыграем не хуже, чем в первом отделении. Обещаю.
– Отличный настрой.
Второе отделение прошло в общем-то гладко. Я переживала, но музыка спасала. Она сама и ребята, с которыми я её играла, помогали мне отвлечься. Иногда, когда свет снова падал на столик Леона, мне становилось страшно. Выражение его лица говорило о том, что у него на уме что-то в крайней степени недоброе. Он бессовестно смотрел на меня, будто я всё ещё была его личной вещью. Мне безумно хотелось дать ему понять, что я многое могу и без него, что наши с ним отношения закончены, а моя карьера продолжается. Это подстегнуло меня. Я стала петь и играть лучше. Зрители ничего не подозревали, но им нравилось. Я тоже получала своеобразное удовольствие, хотя всё ещё боялась.
Со сцены нас сразу не отпустили. Довольные и счастливые зрители просили ещё песен. Мы не стали отказываться, а потом всё же откланялись и стали спускаться со сцены. Я старалась держаться поближе к Егору. Он тоже помнил, что мне нужна защита, поэтому никуда не убегал.
Мы все прошли к гримёрку. Ничего плохого не произошло. За нами никто не шёл. Я и Егор коротко рассказали о том, что у меня могут быть неприятности. Остальные удивились, сказали, что сделают всё, чтобы не произошло ничего плохого. А я вспомнила о том, что к басисту и барабанщику пришли друзья. Сначала я вспомнила про себя, а потом вслух.
– Да ничего, – без всякой злобы отмахнулся басист. – Я думаю, мы можем просто пойти и быстро с ними попрощаться, а потом вернуться сюда.
– Я не хочу, чтобы вы из-за меня отказывались от общения с близкими, – мне стало немного стыдно.
– Пообщаться мы ещё успеем. Важнее то, чтобы с тобой всё было в порядке.
Чтобы не терять времени, они пошли обменяться парой фраз сразу. Перед выходом они ещё раз пообещали не задерживаться. Мы с Егором остались вдвоём. Ничего страшного по-прежнему не происходило.
– Кажется, твой бывший просто пришёл посмотреть на тебя, – вновь предложил одну из версий Егор. – Дальше планов у него не было. Ну… Во всяком случае на тебя.
– Это не слишком похоже на Леона... – протянула я. Егор не до конца понимал моего бывшего. Может, это было к лучшему. – Он ничего не делает просто так.
– Перестань паниковать.
– Я не паникую.
– Паникуешь.
Мы немного посидели молча. Я вслушивалась в то, что происходило за пределами гримёрки, но ничего толком услышать не могла.
– Что-то ребят долго нет, – резонно заметил Егор.
– Может, их всё-таки вовлекли в разговор, – я пожала плечами. На самом деле меня тоже напрягало отсутствие остальной части группы.
– Как-то это не в их характерах, – Егор задумался. – Обычно, когда они что-то обещают, они выполняют обещание. А тут… Вдруг что-то случилось?
– И кто из нас двоих паникует?
– Видимо, мы оба паникуем.
Егор посидел ещё немного, в гримёрку так никто и не вернулся. Побарабанив пальцами по коленям, Егор встал.
– Пойду проверю всё-таки, как там дела и что происходит, – сказал он.
– Мне пойти с тобой? – я тоже встала.
– Нет, лучше оставайся тут. Если Леон ещё там, не стоит его искушать. Увидит тебя и как начнёт что-нибудь вытворять.
Мне не пришлась по душе эта идея.
– Я бы не хотела оставаться одна, – сказала я.
– Да я на минутку, – Егор пытался меня успокоить. – Даже говорить ни с кем не буду. Просто проверю обстановку, осмотрюсь. Где именно сидел твой знакомый?
Я объяснила, но даже временное отсутствие Егора меня не воодушевляло.
– Только возвращайся побыстрее, – жалобно попросила я. Мне никогда не нравилось такое моё состояние, но сейчас у меня не получалось избавиться от него.
– Я мигом, – пообещал Егор.
Он огляделся по сторонам. Мне показалось, что он ищет, чем бы вооружиться на всякий случай. Но ничего такого ему на глаза ему не попалось, так что он смирился с этим фактом, подмигнул мне и пошёл к двери.
– Сама только никуда не уходи, – бросил он мне через плечо, открыл дверь, удостоверился в том, что за ней никого нет, и вышел. Дверь за собой он закрыл плотно.
Я осталась одна. Ощущение одиночества и без того преследовало меня последнее время. А сейчас оно отдавалось особенно болезненно. Егор вёл себя мужественно, можно сказать, по-рыцарски, но не мог же он вечно быть мне защитой. Меня пугало будущее.
Почему Леон объявился именно теперь, когда у меня начало что-то получаться по карьере? И теперь, когда из-за ситуации с Димой я вообще была очень уязвима?
Всё это было нечестно...
А время шло. Я засекла, когда Егор вышел. Для того, чтобы просто осмотреться, ему было бы достаточно и двух минут, но прошло уже больше. Я почти не сомневалась, что что-то случилось. И вряд ли что-то хорошее.
Мне не сиделось. Я подошла к двери, потянулась, чтобы нажать на ручку, но одёрнула себя. Егор велел никуда не уходить. Мне стоило послушаться, иначе существовала вероятность разменуться с остальной группой.
Я прислонилась к двери и попыталась расслышать то, что творилось за ней. Однако мне слышался только гул, из которого сложно было что-то разобрать. Где-то кто-то смеялся, где-то звенели бокалы, слышались голоса. Людям было весело. Это было правильно, это было так, как должно было быть.
А вот мне было не до веселья. Здесь в гримёрке даже окно отсутствовало, так что отступать было совсем некуда.
Я прислушалась снова. Мой натренированный слух помогал мне, но при этом он прямо сейчас делал так, что мне становилось не по себе. Я услышала, как приближаются шаги...
Походки ребят из группы я знала отлично. Это неминуемо, когда долго работаешь с кем-то. И у меня не оставалось сомнений. Сейчас к гримёрке шёл кто-то ещё. От подступи веяло решительностью и наглостью. Не знаю, как я это определила, но определила.
Я сделала несколько шагов назад, попыталась успокоиться, но сердце заколотилось.
Мне почему-то вспомнился Дима, его улыбка, его взгляд. Похоже, таким образом моё подсознание пыталось хоть как-то сгладить испуг. В какой-то мере это сработало, но от предстоящей встречи не спасло.
Мне казалось, что я всё вижу в замедленной съёмке. Шаги всё приближались. В конце концов человек остановился прямо возле гримёрки. Я увидела его тень, проскользнувшую через щель под дверью.
Ручка повернулась. Я набрала в лёгкие побольше воздуха, надеясь, что это поможет мне не закричать. Хотя, возможно, закричать было не такой уж плохой идеей.
Дверь открылась.
Перед мной предстал Леон. Он тут же заметил меня и улыбнулся так мерзко, что мне стало противно. Я отошла ещё на несколько шагов назад. Ещё дальше была противоположная от двери стена.
– Привет, красотка, – сказал Леон, окинул меня взглядом и хитро прищурился. – Давно не виделись.
Глава 17. Усмирение
– Что тебе надо? – спросила я, а сама уже думала о том, чем буду отбиваться от Леона.
К сожалению, большого выбора у меня не было. Гримёрка не предусматривала необходимости заниматься самозащитой от призраков прошлого.
– А сама как думаешь? – в ответ на мой вопрос Леон лишь усмехнулся.
И, к сожалению, я действительно сама знала ответ.
– Ты должен знать, что сейчас вернутся ребята из моей группы и выставят тебя вон, – я начала защищаться хотя бы так.
– Не вернутся...
– Что... Что ты с ними сделал?
Страх вернулся ко мне с новой силой, но на этот раз я испугалась вовсе не за себя.
– Не надо так волноваться, – Леон во всю наслаждался ситуацией. – Я ничего с ними не сделал. Они в зале сидят с моими друзьями.
– Ты хотел сказать «с твоими охранниками»?
Команду Леона я помнила хорошо. Крепкие сильные мужчины. Интеллектом они не отличались, но это от них не требовалось. Все их умения сосредотачивались в кулаках. Противостоять таким мои музыканты не смогли бы при всём желании.
– Называй их как хочешь, – пожал плечами Леон. – Им всё равно. Как и мне. Так вот твои ребята с «моими охранниками». Смею заверить, что пока ничего плохого не случилось. Никто не пострадал.
Я знала, что он не врёт. Леон не мог не догадаться, что увечья у моих друзей точно не возвысят его в моих глазах, а напротив – окончательно уронят. Такое Леону было не нужно.
Итак... С ребятами всё было хорошо. Это радовало. А вот со мной всё было сложнее.
– Так что тебе надо? – напомнила свой вопрос я.
– Да вот… Пришёл поглядеть на тебя. Давно не слышал, как ты поёшь. И вот захотелось... Ты всё ещё поёшь изумительно, к слову. И я подумал, а почему бы не напомнить тебе, что ты можешь выступать на куда более престижных площадках, собирать большую аудиторию, выпускать альбомы… И вообще... Быть звездой.
– Если ты не заметил, то я и без тебя справляюсь. Может, на мировой масштаб и не иду, но слушатели у меня есть. К тому же есть один немаловажный факт… Я пою то, что хочу, а не то, что нравится тебе. И люди приходят. И им нравится.
– Да разве это люди, – Леон брезгливо махнул рукой. – Так... Серая масса. И не так уж их много. Ты способна на большее.
– Способна, – согласилась я. – И однажды я соберу огромный зал. Или стадион. Сама. Без твоей помощи.
– Сколько гордости и самонадеянности, – он расплылся в ухмылке. – Мне это нравится в тебе. И всегда нравилось. Это выделяет тебя из толпы просто поющих безмозглых девок. Только хочу тебя заверить, что даже с твоей силой характера без меня ты не справишься. Ты всё ещё не осознаешь, что для славы нужно работать на то, что люди хотят услышать. Твои душевные песни красивые, не спорю, но они не для всех. Ты будешь раз за разом совершать одни и те же ошибки вместо того, чтобы вернуть свою карьеру в мои руки?
– В твоих руках ничего моего уже точно не будет, – я сказала это очень холодно. – Если мне суждено совершить ошибки, так тому и быть. Но это будут мои ошибки. А если у меня получится расти над собой и дальше... Вообще прекрасно.
– Наивная ты.
– Какая есть. Раз тебе это не по нраву, то выход там, прямо за твоей спиной.
Я указала на дверь, ведущую из гримёрки в общее пространство. Мне бы очень хотелось, чтобы Леон ушёл, желательно навсегда, но он не собирался этого делать. Это было видно.
Я смотрела на Леона, на его нездорово уверенный в себе взгляд, на его выражение лица, которое так и говорило о том, что для этого человека есть только он сам и его интересы. А остальное – это так. Шум, мелочи, которые можно устранить во имя своих желаний и выгод. Я решительно не понимала, как меня когда-то угораздило связаться с таким человеком, а потом ещё и провести с ним рядом время. Ведь сначала он меня очаровал. Как и почему я сразу не поняла, что он из себя действительно представляет. Какой же глупой я была... И как же дорого мне теперь стоила моя глупость.
Молчание сохранялось недолго. Леон в принципе не любил молчание. Он считал его пустой тратой времени, которое лучше пустить на дело. На денежное дело. Ну, или на что-то, что касалось удовольствий.
– Не испытывай моё терпение, – более резко заговорил Леон. – Это я сейчас говорю и делаю предложения вежливо, с уважением. А могу перейти и на другого рода слова.
Последнее время мне то и дело кто-то угрожал. И меня это совсем не воодушевляло.
– Ты меня не уговоришь, – я скрестила руки на груди. – А если попытаешься применить силу... Я буду сопротивляться.
– Иногда и это неплохо. Ты же знаешь, я порой очень даже за то, чтобы девушка посопротивлялась. От этого победа над ней будет ещё более сладкой, а власть – ещё более приятной.
– Не дождёшься.
– Дождусь. И это случится гораздо быстрее, чем ты можешь себе представить. Так что даю тебе последний шанс сделать всё так, что ты согласилась по собственной воле. Потом не будет мучительно больно от того, что тебя заставили. Видишь, как я забочусь о твоей гордости? СТак что давай… Собирайся добровольно, и мы уезжаем ко мне.
– А если нет? – спросила я, никуда не собираясь идти.
– Тогда займёмся делом прямо здесь, – ледяным тоном ответил Леон. Кажется, ему надоели уговоры. – Твоё сопротивление возбуждает, конечно, но его нужно сломить побыстрее. Так будет лучше. В первую очередь для тебя самой.
– Я сама решу, что будет лучше для меня.
– Нет, не решишь.
Сказав это, Леон в два счёта приблизился ко мне. Он двигался как коршун, выследивший добычу и приступивший к нападению.
Я вытянулась, всё моё тело напряглось. Леон не был высоким качком, но силы с лёгкостью в нём хватило бы, чтобы схватить меня и... Я не хотела даже думать о таком развитии событий.
– Я закричу, – я вспомнила, что можно позвать на помощь.
– Кричи, – моя угроза не произвела должного впечатления. – Даже если кто-то придёт, будет твоё слово против моего. И будь уверена, моё слово окажется весомее. Намного весомее. Закричишь, и больше никогда не будешь здесь выступать.
– Как же ты... – я не договорила.
– Ну же... – Леон уже стоял рядом со мной. – Кто я? Скажи. Ты меня не удивишь. Меня называли уже всеми возможными словами, но мне на это плевать. Я тот, кто я есть. И я беру, что хочу.
Он провёл пальцами по моей щеке. Я сделала ещё один шаг назад. Мне было отвратительно даже стоять рядом с Леоном, а его прикосновения и вовсе выводили меня из себя. Хотелось немедленно вымыться.
– Не трогай меня, – прошипела я.
– Буду тебя трогать, – твёрдо ответил Леон. – Когда хочу, сколько хочу и где хочу.
Он снова приблизился ко мне. Путь к выходу был закрыт, Леон блокировал его собой. Бежать мне было некуда, а кричать действительно опасно. Даже если никто не поверит слову Леона, проблему устранят его охранники. Или его деньги.
Леон положил мне руки на талию, попытался обхватить меня и прижать к себе. Я предприняла усилие, чтобы вырваться, но он держал меня крепко, умело. Он уже поступал так со мной в прошлом. Да и точно не только со мной.
– Тише... Тише... – шептал Леон. – Ты делаешь только хуже себе.
Его голос звучал прямо над моим ухом. В нём не было ни единой ноты, способствующей успокоению. Напротив, он только больше вгонял в оцепенение.
Следующим движением Леон уже прижал меня к стене, и я оказалась в ловушке. Руки Леона заскользили вниз, к моим ягодицам. Я снова попробовала освободиться, но ничего не вышло.
– Ты моя... – проговорил Леон.
– Нет, – сказала я, не переставая вырываться.
Кажется, Леону это надоело.
– Да прекрати ты уже!
Его движения становились всё более грубыми, он всё больше применял силу. Я не успевала справляться с его руками. Мне хотелось, чтобы они больше никогда ко мне не прикасались. Но всё происходило наоборот.
Леон начал задирать моё платье. Оно явно мешало ему в его дальнейших низких намерениях.
– Нет... – повторила я.
– Да.
Ещё один мой рывок, и снова ничего. Я была в цепких руках, которые не останавливались. Мне стало казаться, что мир уходит из-под моих ног. Я очутилась наедине с неотвратимым и надежд на спасение не было.
И вдруг в гримёрке зазвучал голос...
– Кажется, дама сказала «нет».
Я посмотрела в сторону двери и с удивлением обнаружила, что в проходе стоит… Дима.
Что он здесь делает? Как он тут оказался?
Впрочем, не это было главным. Главным было то, что я больше не была одна. Всё изменилось за секунду. Я по-прежнему была скована, но надежда пришла, откуда я её совсем не ждала, и в момент, когда я её почти потеряла.
– Ты ещё кто такой? – Леон обернулся, чуть ослабил хватку, но тут же усилил её снова, стоило мне только пошевелиться.
– Да я так... Мимо проходил, – Дима совсем не походил на того, кто просто шёл мимо. И это было очевидно не только мне.
– Ну так иди дальше, не останавливайся.
– Нет, спасибо, – отрезал Дима. – А теперь будь добр, отпусти её.
Он посмотрел на меня. Я ещё не видела Диму таким. Он сохранял внешнее спокойствие, но было заметно, что он злится. Причём, сильно. Казалось, только остатки здравого смысла удерживают его от чего-то более решительного, нежели слова.
– Нет, спасибо, – Леон повторил интонации Дима и оскалился. – Проваливай.
– Я сказал… Отпусти её…
– Ты хоть знаешь, с кем говоришь? – Леон вновь ослабил хватку. У него появился новый источник раздражения, и ему стало не до меня. Впрочем, отпускать меня совсем он не собирался. – Не играй с судьбой. Просто исчезни. Иначе у тебя будут проблемы.
– Я не знаю, кто ты. Но догадываюсь. И тебе меня не запугать, – ответил Дима.
Леон прищурился. Он оглядел неожиданного соперника и, по всей вероятности, сделал выводы. Не знаю, как и посредством чего, но Леон давно научился с одного взгляда определять, кто перед ним. Он с лёгкостью выявлял уровень материального достатка и силу в обществе, способности, возможности. А ещё то, представляет ли человек угрозу или над ним можно просто посмеяться. Дима тоже прошёл это своеобразное сканирование. И результат заставил Леона задуматься.
Я не была уверена в том, что Дима обладает какими-то огромными серьёзными связями. Однако он не был бедным простачком, коих Леон обычно сметал на своём пути и даже не замечал этого.
– Когда это ты успела обзавестись новым дружком? – Леон повернулся ко мне.
– Не твоё дело, – ответила я.
– Так... Всё... Довольно.
Дима потерял терпение, подошёл ближе ко мне и Леону, схватил его за плечи и резким движением оттащил назад. Всё произошло быстро. Я больше не была скована. Как только руки Леона отпустили меня, я почувствовала себя свободнее.
А вот Леон себя лучше не почувствовал. От действий Димы он угодил в стену. Вряд ли больно ударился, но в ярость пришёл. К такому обращению он не привык. И не желал привыкать.
– Ах ты... – Леон не договорил.
Вместо того, чтобы закончить фразу, он кинулся на Диму, но тот успел отреагировать. Он и Леон сцепились. Леон пытался нанести удар, а Дима старался обезвредить противника. Никто из них толком не умел драться, но они оба не собирались сдаваться.
Я хотела помочь Диме, сделала шаг, чтобы оказаться рядом.
– Не вмешивайся! – Дима увидел моё стремление и тут же пресёк его.
Я не поняла, чего именно он боится. Что я сделаю хуже или что сама пострадаю? Однако я послушалась и встала на месте.
Драка, хоть и не самая зрелищная, продолжалась. Дима пропустил пару ударов. Один пришёлся по лицу, другой по животу. Дима согнулся от боли. Леон подумал, что победил и снова оскалился, но тут же сам взревел от боли. Дима воспользовался ситуацией и ногой ударил Леона по обратной стороне колена. Леон повалился на пол.
Дима не стал медлить. Он не дал сопернику встать, схватив его за руки и скрутив их за спиной лежащего лицом вниз Леона. Тот принялся брыкаться. Прямо как я, когда оказалась в цепкой хватке самого Леона.
Приятно было видеть его в таком положении. Он всё ещё сопротивлялся и ругался, но Дима был близок к тому, чтобы усмирить его. Он не тратил силы на то, чтобы скалиться или сыпать проклятиями. Он делал то, что велело ему сердце. А оно, кажется, велело защищать меня. И это при том, что я до сих пор не понимала, откуда Дима вообще взялся. Само его присутствие в ресторане, где у меня проходил концерт, казалось мне странным совпадением. Или это было не совпадением? Я не знала, но пока я не могла спросить об этом. В гримёрке были дела поважнее.
– Предлагаю договор, – Дима продолжал удерживать Леона на полу. Я заметила, что у Димы из носа течёт струйка крови. Мне стало страшно за него, но самого Диму его травмы пока не волновали.
– Какой ещё договор? – прорычал Леон.
– Простой и понятный, – принялся объяснять Дима. Он говорил чётко и доходчиво. – Я тебя отпускаю. Ты выходишь отсюда целым и невредимым, люди не видят, что ты побит, не начинают обсуждать это, вообще ничего не замечают. Потом ты забираешь своих дружков, и вы исчезаете. Не только из ресторана. Больше Лера тебя не видит, ты не вмешиваешься в её жизни и забываешь её имя.
– А что взамен?
– Взамен я исчезаю из твоей. Раз и навсегда. А если ты продолжишь преследовать Леру… Я покажу тебе, как нехорошо нарушать договор, предложенный тебе столь любезно.
– Да ты просто сама любезность... – Леон всё ещё злился, но уже не лез в драку заново. Он лежал почти спокойно.
Я впервые видела его таким... Жалким, поверженным. Без своих охранников он был ничтожен. Это было невероятное зрелище. Если бы из носа Димы не продолжала течь кровь, я была бы очень довольна, но волнения брали своё.
– Ладно, отпусти, – хмыкнул Леон.
– Ты больше не приблизишься к Лере? – Дима пока не отпускал.
– Какой ты настырный...
– Не менее настырный, нежели ты.
– Не приближусь я к ней больше, – Леон сказал это без всякого удовольствия. – Она слишком проблемная.
– Мог бы пораньше прийти к такому мнению... – заговорила я. – Сейчас не лежал бы на полу.
– Тебя не спрашивают, – фыркнул на меня Леон.
– Тише, – хладнокровно откликнулся Дима и напомнил, кто тут хозяин положения. – Не нужно портить ситуацию. Мы же почти договорились.
– Понял... – Леон старался сохранить достоинство, но это было невозможно. – Отпусти меня, и я пойду.
Дима посмотрел на меня, я кивнула. Мы мысленно договорились. Дима осторожно отпустил своего пленника и встал. Он не терял бдительность, следил за каждым движением Леона. Неизвестно, что тот ещё мог натворить.
А тот больше не шёл в наступление. Он выпрямился, оглядел себя, пригладил волосы, смахнул с одежды грязь, остался недоволен тем, что не выглядит так, словно он в полном порядке.
– Отвратительно... – пробормотал он.
– Вот тут я с тобой согласен, – усмехнулся Дима.
Леон промолчал и направился к двери.
– И не забудь проследить, чтобы твои дружки ничего не сделали моим музыкантам, – бросила ему в спину я.
– Да пошли вы все... Чтоб я никого из вас больше никогда не видел, – злобно ответил Леон.
– Я тоже буду рада такому сценарию, – сказала я.
Леон одарил меня презрительным взглядом, то же самое досталось Диме. Леон не двигался несколько мгновений, а потом издал ещё один недовольный рык и вышел из гримёрки.
Я с трудом верила в то, что только что случилось. До меня только начинало доходить, чего мне удалось избежать. И удалось только благодаря Диме.
Я посмотрела на него, он – на меня. Не сговариваясь, мы подошли друг к другу. Не сдерживая эмоций, охватила ладонями лицо Димы, грустно посмотрела на его нос. Моё сердце разрывалось при виде крови.
– Тебе нужно к врачу... – нежно и с беспокойством сказала я.
– Да ну... – Дима обнял меня. Его объятия были в миллиарды раз лучше любых других объятий в целом мире. – Мелочи это всё... Ты как? Не пострадала?
– Пустяки...
– Я так испугался за тебя... – Дима прижимал меня к себе.
– Как ты вообще здесь оказался? – спросила я.
– Я...
Ответить Дима не успел. Неподалёку от гримёрки вновь послышались шаги. Торопливые. Кто-то точно шёл целенаправленно в комнату для музыкантов. Дима посмотрел на дверь, в которой должен был вот-вот появиться кто-то ещё. Мне тоже пришлось отвлечься от своего спасителя. Мы замерли, не зная, чего ещё ожидать.
Глава 18. Чудовища
Первым в двери появился Егор. Следом за ним в гримёрку прошли басист и барабанщик. У всех троих был взволнованный вид, все торопились, их взгляды бегали. Переживания продолжали мучить их.
Зато мне стало чуть легче. Я же тревожилась за ребят с того момента, как они пропали. А так они выглядели вполне нормально, если не считать некоторого замешательства. Синяки не виднелись, кровь тоже. Физически мои музыканты были в норме. К тому же это всё-таки были они, а не охранники Леона, которых я боялась увидеть.
Дима, кажется, тоже немного расслабился, увидев, что к нам не пришли новые проблемы. Ребят освободили. Значит, Леон и его охранники всё же ушли.
– Лер, ты... – Егор не успел закончить предложение. Я подумала, что он хотел спросить, как я и всё ли в порядке, но, увидев Диму, Егор застыл на месте. – О-о... Привет.
– Привет, – ответил куда менее обескураженный Дима.
Если бы не события прошедших минут, ситуацию можно было бы принять за забавную. Егор смотрел то на меня, то на того, в чьих объятиях я по-прежнему стояла. Он, видимо, пытался понять всё сам, но не сумел этого сделать. А мы с Димой не сумели оторваться друг от друга. К счастью, в этом пока не было необходимости.
– Ладно... – сказал после безрезультатных размышлений Егор. – Вижу, вы оба в относительном порядке, хотя вижу кровь, но по ощущениям это не очень серьёзно... Это хорошо. Но что всё-таки здесь произошло?
Прежде, чем говорить, мы расселись по стульям. Егор закрыл дверь, прежде удостоверившись, что никто больше в гримёрку не идёт. Когда всё устаканилось, я рассказала о том, как в комнату вошёл Леон, как он себя повёл, как он попытался меня схватить, а потом дело дошло до неожиданного появления Димы.
– Как так вышло, что ты вообще здесь оказался? – спросил Егор. Этот вопрос до сих пор волновал и меня тоже.
– Не смог усидеть дома, – ответил Дима и поджал губы. – Я очень соскучился по Лере, места себе не находил, как хотел её увидеть. Ну и не выдержал. Воспользовался случаем, когда Поли нет дома. Правда я хотел прийти и уйти незамеченным, но не вышло. Вернее, вышло бы, если бы не Леон.
– А я в самом деле не знала, что ты в зале… – протянула я. Дима, очевидно, хорошо спрятался.
– Значит, Поля пытается контролировать тебя во всём, да? – хмыкнул Егор. Он сам до сих пор иногда вспоминал странности Полины.
– Ещё как... – обречённо ответил Дима.
– Даже не знаю, кто меня пугает больше, Поля или Леон... – Егор задумался. – Леон, конечно, чудовище... И даже не скрывает этого. А Поля скрывает. Маскируется под доброту, а сама… Юля часто говорит о ней. И вроде бы меня сложно удивить, но я удивляюсь. Не представляю, как можно провести с ней рядом много лет и не сойти с ума.
– Я уже и сам не представляю.
Дима выглядел грустным. Егор говорил о том, что и без того причиняло Диме боль. Кровь из носа идти перестала, но душевные переживания однозначно никуда не делись.
Все на время замолчали. Каждый что-то обдумывал.
– А вы сами как? – спросила я после того, как встрепенулась. Я чуть не забыла удостовериться в том, что ребята не пострадали. – Леон сказал, что вы где-то с его охранниками... Прозвучало так, будто они взяли вас в плен.
– Почти так и было, – угрюмо сказал басист. – Только плен этот со стороны выглядел очень цивилизованно, наверное. Эти охранники… жуткие люди. Не хотел бы я снова оказаться поблизости с ними. Работают они профессионально. Стоило нам только выйти в зал, как они уже были рядом и вели нас к своему столику. Сопротивляться было бесполезно. Нам пришлось сесть с ними. Если бы мы попытались уйти, они бы нас скрутили.
– Да... – подтвердил Егор. – Я тоже попал в этот плен, хотя собирался быстро вернуться сюда. Извини, Лер... Я пообещал, что мы тебя защитим, но недооценил Леона и его людей. Мне очень стыдно за это.
– Да ничего, – без тени обиды отозвалась я. Мне бы и в голову не пришло кого-то в чём-то упрекать. – С его охранниками в самом деле бесполезно бороться. Они тренированные, лишённые эмоций. Им платят за то, чтобы они делают свою мерзкую работу. Надеюсь, они вас всё же не травмировали.
– Нет.
– Ну и хорошо.
– А как всё выглядело, когда Леон вернулся за столик, где вы сидели? – поинтересовался Дима.
– А вот это выглядело забавно... – усмехнулся Егор. – Мы сидели и думали, что делать, как вырваться, и тут Леон подошёл к столику с нами и охранникам. На нас он посмотрел с ненавистью, а охранникам сказал лишь то, что пора уходить. Выглядел он помятым и взбешённым. Как будто его выбили из колеи. Даже его головорезы удивились на несколько секунд. Но интеллектуальный уровень – это явно не их конёк, поэтому они вряд ли что-то поняли. А вот мы сразу догадались, что Леон получил отпор, причём серьёзный. Когда охранники спросили, что делать с нами, Леон сказал, что мы ему больше не нужны. Хотя готов поспорить, что ему хотелось сказать что-то другое. В общем все встали и ушли. Другие люди в зале так ничего и не поняли, продолжили сидеть спокойно, не обращая внимания.
– Это хорошо, – искренне обрадовалась я. – Не хочу, чтобы пошли слухи, что на наших концертах происходит непонятно что. Люди приходят за положительными эмоциями. И я очень рада, что со всеми всё в порядке. Жаль, конечно, что вы через всё это проходите из-за меня.
– Ну только не надо чувства вины, – быстро возразил Егор. Остальные поддержали. – Мы, между прочим, команда. И все хотим друг друга поддерживать.
Мы поговорили ещё немного. Мне пришлось рассказать больше о том, что происходило когда-то между мной и Леоном. Окружающие имели право знать, из-за чего они так рисковали. О Полине тоже пришлось поговорить, потому что речь зашла о Диме. А Дима никуда не исчезал. Всё это время он держал меня за руку. Его, кажется, не смущало, что на нас смотрят, и это ставит под удар его репутацию человека, который помолвлен с другой. А мне было приятно. И спокойно. Хотя будущее по-прежнему печалило своей неопределённостью.
Егор бросал на нас взгляды и иногда улыбался. Я не сумела догадаться, что вызывает у Егора такую реакцию.
Ну... – начал говорить Егор. – Раз Лера в безопасности, предлагаю расходиться. Нечего тут сидеть, а то ресторан ещё начнёт что-нибудь подозревать. Ты ведь отвезёшь нашу певицу домой?
Вопрос он задал Диме.
– Разумеется, – без колебаний ответил тот. – За это не нужно волноваться.
Мы все начали собираться. Инструменты заняли своё место в кофрах, дела с рестораном были улажены. Там так и не узнали, что случилось нечто незапланированное. Это тоже порадовало нашу группу. Мы договорились на дальнейшие концерты и другое сотрудничество. Закончив с этим, мы отправились к выходу.
– Счастливо вам, – сказал Егор мне и Диме уже на улице. – Если что, звоните. Я буду на связи и приеду на помощь.
– Не думаю, что это понадобится, но спасибо, – отозвалась я.
Мне померещилось, что Егор как-то хитро оглядел нас с Димой. И уже не в первый раз. Я ничего не поняла, а спросить ничего не успела. Все разошлись по домам, каждый с множеством эмоций и пищей для размышлений.
Вскоре мы с Димой уже сидели в такси. Чем больше мы отдалялись от ресторана, тем ощутимее забывался Леон, а всё остальное вспоминалось.
– Мне кажется, я знаю ответ, но всё же спрошу... – я начала говорить о том, что волновало меня уже слишком сильно. Промолчать я бы не сумела. – Ты проводишь меня домой, а потом поедешь к себе, так?
– Да, – мрачно ответил Дима. – Мне придётся.
– Понятно...
– Только не надо обижаться на меня, – от Димы моё настроение не укрылось. Он поспешил взять меня за руку. – Я же уйду не потому, что сам так хочу, а потому что… Сама знаешь… Я и так подверг нас обоих риску, приехал к тебе на концерт, провёл там много времени. Я же хотел остаться незамеченным, просто посмотреть на тебя и тут же уйти, когда вы закончите играть. Но не ушёл...
– Кстати, а почему?
– Потому что понял, что не всё хорошо… Если честно, я ещё во время концерта заметил, что что-то не так. Не думаю, что это понимали другие зрители. Они не знают тебя, не знают, что часть сценического образа, а что нет. Но я же знаю тебя лучше, чем они… Когда я отследил твой взгляд, то понял, кто вызывает у тебя неприятные эмоции. Ну и дальше всё сложилось в голове само собой. Я вспомнил всё, что рассказывала Поля. А когда Леон покинул свой столик и не поспешил возвращаться, я сообразил, что что-то происходит. И вряд ли что-то хорошее, учитывая, что твоих музыкантов усадили за столик рядом с крепкими мужчинами. Для меня всё это означало, что ты там одна с сомнительной личностью.
– Не знаю, что бы со мной сейчас было, если бы не ты... – я даже поёжилась от тех картин, которые возникли в моей голове. – Ты спас меня... И от этого мне будет ещё печальнее прощаться с тобой.
– Знаю. Я сам не в восторге. И никак не могу перестать злиться на то, что всё так.
Я почти вздрогнула. Меня посетила одна неприятная мысль.
– А что, если Полина обнаружит твоё долгое отсутствие и начнёт что-то подозревать? – спросила я.
– Надеюсь, что этого не произойдёт, – ответил Дима. Прозвучало уверенно. – Она же не я… Ей можно отлучаться из дома надолго. Просто сказала, что будет очень поздно, и всё.
– Куда же она поехала?
– Смешно, но я не знаю. Только сейчас понимаю, насколько абсурдно, что она меня контролирует, а я её нет. Я понял только то, что у них с подругами какая-то встреча.
– Да уж… У вас всё странно и совершенно не взаимно.
– Увы... Обстоятельства таковы...
Остаток пути мы ехали молча. А мне так хотелось говорить. Необязательно о том, что случилось, о Леоне, о Полине... Мне не хватало Димы просто так, не хватало возможности беседовать с ним. Это вроде бы было так просто, но одновременно с этим ничего простого не было. К тому же теперь, когда я снова чувствовала прикосновения Димы, я понимала, что мне безумно хочется быть с ним и физически тоже. Меня так и тянуло к нему. А его тянуло ко мне. Я это чувствовала и не сомневалась в своих ощущениях.
Дима помог мне занести клавиши в квартиру, но проходить далеко не стал. Мы оказались в коридоре. Совсем недавно я стояла там с Полиной. Всё вновь изменилось.
Я не знала, что сказать. Дима, очевидно, испытывал те же проблемы. Он топтался на одном месте.
– Пойду, пожалуй... – в конце концов сказал Дима.
С места он при этом не двинулся. Его взгляд падал то на пол, то на стену. Дима пытался не смотреть на меня. Наверное, боялся чего-то.
– Спасибо за помощь с Леоном... – я решила сказать что-то очевидное. В самом деле... Я была у Димы в долгу. Мне это не нравилось, но факт оставался фактом.
– Не за что, – отозвался Дима. – Главное, чтобы он тебя больше не беспокоил.
– Думаю, он не будет. Он всегда храбр, когда ему не могут ответить. А ты показал ему, что он не король мира.
И вновь повисла неловкая пауза.
– И всё же пойду, – сказал Дима, сделал шаг в сторону двери, остановился, наклонил голову вперёд и громко вздохнул.
– Что с тобой? – только и успела спросить я.
Дима резко обернулся, в два счёта подошёл ко мне. Его объятия вышли настолько крепкими и страстными, что мне захотелось утонуть в них и в этом моменте. Голова закружилась, всё остальное стало расплывчатым, неважным.
– Как же я не хочу идти... – проговорил Дима, покрывая поцелуями мою шею.
– А я не хочу, чтобы ты уходил, – ответила я, откликаясь на каждое его движение, на каждую его ласку.
Мы никак не могли остановиться. Мы оба были возбуждены, объятия становились всё более страстными. Если бы Дима принял решение остаться, я не стала бы возражать ни секунды. Я уже сомневалась, что потеря учеников и репутации так страшна, как мне думалось раньше. Если цена за то, чтобы быть с Димой, это падение в карьере, то, возможно, мне стоило эту цену заплатить?
Только Дима так не считал. Он заставил себя опустить руки и отодвинуться от меня. Это далось ему тяжело. Мне тоже. Я отказывалась отпускать Диму. Мне так хотелось снова обнять его.
– Мы будем вместе, – проговорил Дима и посмотрел мне прямо в глаза. – Не знаю, когда и как, но будем. Если… Если ты сможешь ждать...
– Я смогу, – пообещала я, понимая, как это будет нелегко.
Дима кивнул, вышло немного нервно. После этого он не стал больше медлить, сдвинулся с места и пошёл к двери. Вскоре он оказался за пределами квартиры. Ждать лифт Дима не захотел и пошёл вниз пешком. Я тоже вышла из квартиры и встала у перил, провожая взглядом того, кто был мне безумно дорог. Перед тем, как скрыться из вида, Дима бросил на меня ещё один взгляд. В этом взгляде я прочла решимость и одновременно с этим грусть. Дима явно стремился что-то предпринять, но понятия не имел что.
Я в который раз осталась одна. Мне уже пора было привыкнуть к этому состоянию, но у меня не получалось. Особенно сегодня. Столько эмоций за один вечер... Я не знала, на каких остановиться, и они стремительно носились друг за другом в моей голове, перемешиваясь и разделяясь.
Леон вывел меня из себя, окончательно упал в моих глазах, зато Дима стал для меня героем. Я не думала, что он может нравиться мне ещё больше, чем раньше, но моя симпатия росла с огромной скоростью. Однако, как и раньше, всё было неоднозначно. Полина никуда не делась, её свадьба с Димой выглядела всё такой же неотвратимой.
Уснуть этой ночью я не смогла. Вместо того, чтобы хоть во сне отвлечься от реальности, я лежала в кровати и раз за разом прокручивала в голове все события, пыталась их проанализировать, заметить, не пропустила ли я что-то, что помогло бы нам с Димой выбраться из тупика. Только ничего такого мне не придумывалось. Увы.
Иногда я тянулась рукой за телефоном, нащупывала его на тумбе, включала и заглядывала в сеть. Дима то и дело мелькал онлайн. Кажется, ему тоже не спалось. Меня это не удивляло. Он тоже пережил сегодня многое. Однако мы не писали друг другу.
В ближайшие дни мне вообще никто не писал по личным вопросам. Дима молчал, хотя продолжал мелькать в сети, от Полины я тоже ничего не слышала. Я достаточно быстро пришла к выводу, что поход Димы на концерт остался тайной для его невесты. Если бы она узнала, она бы наверняка высказала что-то мне, а потом приступила бы к реализации своего плана по уничтожению моей карьеры. Молчать Полина не умела. Значит, диверсия её жениха прошла мимо неё.
Леон тоже не давал о себе знать. То есть он не давал о себе знать лично мне, а вот кое-то другое он сделал.
Я продолжала активно следить за происходящим в мире музыке на случай, если наткнусь на что-то, что поможет мне продвинуть группу дальше. В этом мне помогал интернет. И вот за очередным просмотром такого рода новостей на глаза мне попалась реклама нового кастинга. Увидев его, я чуть не рассмеялась в голос.
Это был кастинг на место новой поющей девочки под полным протекторатом Леона. А это означало и то, что конкурс объявлялся на место его основной любовницы. Это было смешно. Леон явно взялся за поиск замены мне, поскольку я окончательно стала ему недоступна. При этом Леону точно хотелось сделать всё так, чтобы девушки боролись за право попасть к нему. Это позволило бы ему вернуть себе ощущение, что за ним бегают, что он властвует над музыкой, над женщинами, над всем на свете. Это было очень в его духе.
И всё же эта нелепая реклама дала мне понять, что я окончательно выпала из сферы интереса Леона. Для меня это стало отличной новостью. Лучшей за последнее время. Значит, Дима напугал Леона как следует. Хорошо бы он мог так же решительно проявить себя с Полиной. Однако в этом вопросе всё шло всё так же никак.
Дни снова потянулись своим чередом.
Когда однажды вечером мне позвонил Егор, я была уверена, что у него ко мне деловой разговор. Может, про концерт, может, про наше продвижение. Однако мой гитарист собирался поговорить со мной не об этом. Он огорошил меня с первых секунд.
Глава 19. Кто был первым
– Ты и Дима должны завтра встретиться со мной, – выпалил Егор, стоило только мне поднять трубку. Я даже «алло» сказать не успела.
– Что? – не поняла я.
– Я говорю, что завтра должны встретиться ты, Дима, я и моя девушка, – Егор говорил с энтузиазмом, который я замечала за ним крайне редко. В основном тогда, когда мы говорили о музыке.
– Но зачем? – я всё ещё не улавливала сути.
– Завтра всё узнаешь.
– Почему не сейчас?
– Потому что так надо.
– Егор, я ничего не понимаю, – честно призналась я.
– Ты всё поймёшь завтра, – Егор повторял это так, будто я была маленьким ребёнком, неспособным усвоить урок с первого раза. – Обещаю. Главное сделай так, чтобы Дима тоже был. Если его приглашу я, он вряд ли согласится.
В этом он не ошибался. Отношение Димы к Егору было неоднозначным.
– Это как-то касается его, меня и Полины? – попыталась угадать я.
– Да не торопись ты.
Егор не переставал удивлять. Он то раздражал меня своим развязным поведением и меркантильностью по отношению к женщинам, то был мне прекрасным другом, готовым прийти на помощь в страшный момент, то говорил и делал всё так, что я ничего не могла понять. Где-то за всем этим прятался настоящий Егор, и мне давно хотелось узнать, каков же он на самом деле. Однако у меня это не получалось. А сейчас Егор что-то замышлял, но что именно?
– Слушай... – заговорила я, пытаясь звучать серьёзно. – Я понимаю, что ты человек творческий, но не мог бы ты оставить творчество на другие моменты, а сейчас быть чуть более конкретным. Только не говори, что конкретным ты будешь завтра. Ты слишком непонятен, а твои требования слишком призрачные. Я же даже не знаю, сможет ли Дима встретиться со всеми нами.
– Нужно, чтобы смог, – Егор был непреклонен. – И я ничего не требую. Всё, что я делаю, это ради вас. По поводу времени мне и Юле всё равно. Время его сами. И место тоже. Потом просто перезвони мне, когда вы договоритесь.
– Но, Егор...
– Прошу тебя, Лер. Доверься мне.
Он попросил очень убедительно, но я всё равно не до конца примирилась с этой просьбой. Здесь было слишком много «но». Во-первых, во многом из-за Егора я оказалась в неприятной ситуации с Димой и Полиной, а тут от меня требовали доверия. Это было нечестно. Во-вторых, я не знала, как на всё это отреагирует Дима. Впрочем, выбора у меня, по всей видимости, не было.
– Хорошо... – сказала я. – Я попробую донести до Димы, что ему нужно встретиться со всеми нами непонятно зачем.
– Отлично, – обрадовался Егор. – Удачи.
Он повесил трубку, а я осталась наедине со своим замешательством. Все мои попытки придумать, ради чего затевается подобная встреча, ни к чему не привели. Я терялась в догадках.
Однако пора было переходить к действиям. Сначала я хотела позвонить Диме, его номер я себе сохранила. Я уже занесла палец над кнопкой вызова, но остановилась. А вдруг он занят? Или вдруг Полина рядом? Я не знала, как была записана с телефонной книжке Димы, но мне думалось, что любой звонок вызывает у Полины множество вопросов. И если вопросы возникнут, начинание Егора может провалиться, так и не войдя в ту стадию, в которой оно стало бы понятным.
Я написала Диме сообщение с текстом о том, что нам нужно поговорить. Я впервые делала так, поэтому не была уверена в том, чего мне ждать. Минут через пять мой телефон зазвонил.
– Что случилось? – вкрадчиво спросил Дима. Мне померещилось, что он не может позволить себе нормальный разговор.
– Тебе неудобно говорить? – тут же догадалась я.
– Я выбрался из дома и отошёл подальше, но мне лучше говорить потише, – ответил мой собеседник и вздохнул. – Поля вроде бы не узнала о том, что я был на твоём концерте, но она ведёт себя так, что я ни в чём не уверен. Честное слово... Её странности множатся с каждым днём. И эта геометрическая прогрессия меня пугает.
– Я бы спросила, какие у неё новые странности, но сейчас не это главное, – хмыкнула я. Мне снова стало жаль Диму.
– Так что случилось? – спросил он.
– Нам нужно увидеться завтра, – сказала я. Хотела бы я звучать как Егор, но у меня это не выходило.
– Леон снова угрожает тебе? – я услышала в голосе Димы волнение.
– Нет, – поспешила успокоить его я. – Леон не причём. Дело в Егоре.
– А что с ним?
– Он хочет сказать что-то нам обоим. И не один. А с Юлей.
– С Юлей?
– Да. Подругой Полины.
– А-а-а... – протянул Дима. – Да, я вспомнил, что они вроде бы стали парой. Но зачем нам всем встречаться?
– Я не знаю, – пришлось признать мне. – Егор не рассказывает. Он опять со своей дурной привычкой устраивать драму. Но у него что-то есть для нас. Это я точно знаю.
– Как-то всё это... Непонятно.
– Согласна.
– Но ты считаешь, что нам стоит пойти на эту встречу?
– Да.
– Хм... – Дима задумался. – Я не очень доверяю Егору, по правде говоря. Но доверяю тебе.
– Спасибо...
– Так что если ты считаешь, что нам надо встретиться, то мы встретимся.
– Значит, с этим решила, – заключала я, пока Дима не передумал.
А он, кажется, снова задумался.
– Интересно, как во всё это вписывается ещё и Юля, – в конце концов сказал Дима.
– Этого я сама не поняла. Но, видимо, она важна, иначе Егор не позвал бы её с нами.
– Просто она подруга Поли, – напомнил мой собеседник. – Это немного напрягает… Что, если она увидит меня в компании тебя и Егора, а потом обо всём доложит Поле?
– Есть такая вероятность, – не стала спорить я. Перспектива выдать себя Юле в самом деле напрягала. И не только Диму, меня тоже.
– Всё ещё хочешь рискнуть? – последовал следующий вопрос.
– Пожалуй, да...
– Мне бы твою уверенность.
– Если ты не хочешь, мы можем отказаться, – я чувствовала, что Дима колеблется, всё взвешивает.
Несколько секунд он молчал.
– Ты ещё на связи? – поинтересовалась я.
– Да, – спохватился Дима. – Просто думал. А ещё всматривался в дом. Мне показалось, что за мной наблюдают, но всё в порядке.
Я легко могла себе представить, до какого уровня паранойи Дима успел дойти за всё это время. Его паранойя распространялась уже не только на поведение его невесты, но ещё и на поведение других. Например, на Юлю и Егора. Не просто так ведь Дима им не доверял.
– Завтра я буду по делам в центре, – заговорил чуть более предметным тоном Дима. – Могу освободиться пораньше и со всеми встретиться. В какое время нужно прийти и куда?
– Это оставили на наше усмотрение.
– Хорошо. Тогда как насчёт пяти часов вечера и твоей квартиры?
– Ты хочешь встретиться со всеми у меня? – искренне удивилась я.
– Да, так мне было бы спокойнее. В общественных местах всё как-то непредсказуемо, как показывает опыт.
Он имел в виду события, связанные с моим концертом и Леоном.
– Ладно, пусть будет так, – без особых сомнений согласилась я. По сути, место для меня значения не имело. После этого я решила попрощаться. – Тогда до завтра. Не буду тебя больше задерживать. А то и правда тебя заметят.
– Спасибо. Мне бы ещё как-то не показать своё волнение.
– Я тоже взволнована.
– Хорошо бы завтра всё было хорошо. У меня уже столько всего в голове смешалось. Не могу поверить, что мне придётся жениться на Поле. И всеми силами пытаюсь придумать, как избежать этого.
– Я тоже...
– Так... – Дима заговорил даже ещё более вкрадчиво. – Вот теперь точно до завтра. Поля сейчас выйдет из дома.
– Поняла тебя. До завтра.
Я повесила трубку вслед за Димой. Мне не хотелось его подставлять. Наш разговор вышел сумбурным, но нам удалось договориться. К счастью, Дима согласился. Егор правильно сделал, что заставил меня уговаривать Диму. Егору я позвонила через минуту после окончания предыдущего разговора, сказала ему, что будет здорово встретиться у меня в предложенное Димой время. Егор согласился.
– Ты уверен, что не хочешь поделиться со мной тем, о чем будет разговор? – ещё раз попыталась всё разведать я.
– Уверен на все сто, – ответил Егор. – Извини. На то есть причины. Это не только мой каприз. Но завтра ты и Дима всё узнаете.
– Ладно... Всё это необычно, но буду ждать...
Ждала я долго и упорно. Сутки шли медленно. К счастью, часть времени оказалась занята уроками с учениками. Я по-прежнему любила преподавать вокал. Музыка вдохновляла меня на то, чтобы делиться ею с теми, кто тоже хочет нести в мир прекрасное.
На следующий день я немного прибралась, сходила в магазин за угощениями к чаю. Всё-таки ко мне должны были прийти гости. Не думаю, что от меня ждали огромного приёма, но мне нужно было чем-то себя занять. Так что я убивала время как могла. Ни от Егора, ни от Димы сообщений не поступало. Я расценивала это как то, что всё в силе. Тем более, что оба заходили в интернет, а значит, связались бы в случае необходимости.
Когда время уже подходило к назначенному, я почувствовала, как мне стало ещё более волнительно. Я начала считать не часы как раньше, а уже минуты. И мне очень хотелось, чтобы никто не опоздал. Лишнее ожидание привело бы меня в полный ступор.
Когда послышался звонок, я отчего-то сразу решила, что это пришёл Дима. Если бы это был Егор, звонок зазвучал бы иначе, более отрывисто и несколько раз. Некоторые привычки своего гитариста я изучила хорошо.
Я направилась к двери, по дороге поправила футболку. Я не стала ждать гостей в домашней одежде. Это вообще было бы странно для меня. Футболка и джинсы сидели хорошо и создавали комфорт, которого мне не хватало на душе.
Я прошла в коридор, постаралась не впасть в панику и открыла дверь, даже не глядя в глазок. Интуиция не подвела меня. На пороге стоял Дима. Он был хоть и без галстука, но в деловом костюме. Выглядел очень элегантно, но во взгляде читалась тревога.
– Привет, – сказал Дима. Он точно пришёл с какой-то деловой встречи. – Я не опоздал?
– Нет, заходи.
Я впустила его и ещё раз оглядела. Не могла перестать любоваться. Дима заметил это и вопросительно посмотрел на меня.
– Не обращай внимания, – отмахнулась я и улыбнулась. – Просто ты так классно выглядишь, что глаз не оторвать.
– Спасибо... – мне показалось, что Дима смутился. – Но до того, как красива ты, мне очень далеко.
– Ты шутишь? – удивилась я. – Я выгляжу обычнее некуда. Во всяком случае сейчас.
– Ты всегда прекрасна. И не благодаря одежде, а благодаря всему тому свету, который ты излучаешь.
Я открыла рот, чтобы ответить, но не придумала, что сказать, поэтому просто приблизилась к Диме, осторожно провела руками вверх по его торсу, обвилась вокруг его шеи и поцеловала. Сил держать себя в руках у меня не осталось.
– Ну вот что ты со мной делаешь? – спросил Дима, аккуратно прижимая меня к себе и тоже улыбаясь.
– Ещё скажи, что ты недоволен, – пошутила я.
– Я недоволен, – грустно ответил Дима. – Но не тобой, а собой. Я всё же поступаю некрасиво.
– Ох уж эта твоя одержимость высокой моралью…
На самом деле я прекрасно понимала, о чём говорил Дима. Он был помолвлен, при этом целовал другую девушку, пока его невеста была вполне себе верной. Правда немного сумасшедшей… Но верной.
Мы не стали отрываться друг от друга. Так и остались посреди коридора. У нас было так мало времени вместе, стоило наслаждаться каждой секундой. Когда звонок снова дал о себе знать, нам всё же пришлось разлучиться.
Дверь я открыла быстро. Егор и Юля пришли вовремя. После обмена обычными приветствиями мы все прошли на кухню, где я заранее приготовила всё для чаепития. Впрочем, я знала, что это всё мелочи. Главным будет совсем не чай.
– Итак, – начал Дима. Пока я занималась хлопотами с чайником, Дима взял на себя роль человека, который всех поторапливает. – Нам с Лерой очень интересно, почему вы решили с нами увидеться. Так что, если никто не против, давайте не будем ходить вокруг да около.
– Не будем, – с лёгкостью согласился Егор. – Мы всё понимаем. И не будем вас долго мучить. Но я думаю, что будет лучше, если обо всём расскажет Юля.
Дима перевёл взгляд на Юлю.
– В общем... – та не была прирождённым оратором, но всё же слова она находила нужные. – Мы с Димой, конечно, не очень хорошо знакомы, но зато я давно знаю Полю. И знаю я многое... Правда если бы не Егор, я никогда бы не стала о ней говорить. Это как-то не очень красиво… Обсуждать кого-то за его спиной. Но теперь я думаю, что Дима, да и Лера тоже, имеют право знать правду. Это честно.
– Правду? – переспросил Дима и нахмурился.
– Да, – Юля боролась с неловкостью. Говорить ей точно предстояло о чём-то, о чём она с посторонними обычно не говорит. – Егор рассказал мне о том, что у тебя возникла симпатия к другой. И что эта симпатия перевесила все чувства, которые у тебя были к Поле.
Я закончила с чаем и увидела, как посмотрел на Егора Дима.
– И не надо сверлить меня взглядом, – не растерялся мой гитарист. – Ещё скажи, что ты равнодушен к Лере и не готов на всё, чтобы быть с ней, а не с твоей истеричной невестой.
Дима ничего на это не ответил.
– Ну так вот, – продолжила Юля. Она, наверное, не хотела сбиваться с настроя, который только-только приобрела. – Мне неприятно это признавать, но Поля ведёт себя некрасиво. Она и сама мне рассказывала о том, что ты начал слишком много думать о другой. Она, разумеется, подаёт это в своём стиле, выставляет себя невинной жертвой, которая борется с жестокой реальностью… Но, поскольку мы с ней давно знакомы, я уже знаю, где она преувеличивает, а где врёт. Я слышала и то, что Поля готова испортить Лере репутацию, если это понадобится. И вот в этом она, к сожалению, не врёт.
– К очень большому сожалению... – вздохнула я.
– Но я могу подсказать, как её остановить, – сказала Юля и едва заметно улыбнулась.
Я непроизвольно уставилась на неё.
– Правда? – спросил Дима, удивлённый не меньше моего.
– Правда, – кивнула Юля. Егор приобнял её. Наверное, ради поддержки. – Я не хочу, чтобы вы портили себе жизни из-за её капризов. Я и сама иногда не понимаю, почему продолжаю с ней общаться, а тут дело идёт о свадьбе и дальнейшей совместной жизни. Я кое-что расскажу… Но у меня есть одно условие...
– Какое? – спросила я.
– Поля не должна узнать, что информацию вы получили от меня.
– Мы тебя не выдадим, – с самым серьёзным видом пообещал Дима. – Даю тебе слово.
– Хорошо... – Юля помолчала немного. – Тогда вот вам немного правды. Поля изо всех пытается выставить всё так, будто это Дима – изменщик, а она святая. Она шантажирует вас. Не люблю это слово, но именно это Поля делает. И у вас есть возможность ответить ей тем же. А заодно показать, что главная изменщица – это она.
– Это как? – не понял Дима.
– Она тебе изменяет, – с сожалением ответила Юля. – И довольно давно.
Егор усмехнулся. Дима подался назад, глаза его округлились, но лишь на мгновение. Он не позволил себе уйти глубоко в эмоции.
– Ты в этом уверена? – уточнил он. Грусти в его голосе я не услышала.
– Целиком и полностью, – Юля кивнула. – Я бы не стала говорить, если бы сомневалась. И я думаю, мы все тут знаем Корнелия.
– Художника? – спросила я.
– Ага. Думаете, как Поля получила место в организаторской команде на его выставке? Она переспала с этим чудиком. И сделала это не один раз. Они постоянно проводят время вместе. Поля об этом часто говорит. Да и я несколько раз видела, как они… ну… обнимались, целовались и всё такое. Он даже картину в её честь написал.
– Ту, где какое-то бревно с лицом? – вспомнила я.
– Именно, – Юля продолжила. Пути назад у неё уже не было. – И это нам она кажется нелепой. А Поля считает это вершиной своего очарования. Якобы она вдохновила художника на его лучшую работу, которая на столько гениальна, что её могут понять не все.
– И как давно продолжается связь Поли с Корнелием? – поинтересовался Дима. Картины его не волновали.
– Да уже не первый год... – очевидно, Юля по-прежнему чувствовала себя неловко из-за того, что она выдаёт подругу. Это её красило, но остальным было не до оценки их дружбы.
– А я-то переживаю, что первым ступил на скользкий путь... – Дима не ревновал. Он просто пытался осмыслить услышанное. – Что Поля была мне верна, а я… Вот я глупец...
– Глупец, который теперь знает правду, – заметил Егор. Я уже понимала, почему он сам не рассказал мне всё. Юля хотела, чтобы правда прозвучала из её уст. Возможно, ей от этого было легче. Мало ли как бы всё преподнёс Егор. – Только подумай. Тебя больше ничего не держит. Ты можешь разорвать помолвку и послать Полю. Пусть катится к своему художнику. Она пыталась вас шантажировать, а вы можете пригрозить ей тем, что откроете истину перед другими её знакомыми. Она, будучи невестой одного, стала любовницей другого. Для неё это будет ударом. Ей же нравится быть правильной.
– Удивлён, что Поля сама до сих пор не ушла к своему любовнику, – задумался Дима. Он пропустил мимо ушей часть слов Егора.
– Она думала об этом, – сообщила Юля. – Но он нестабильный. Постоянно засматривается на других девушек, флиртует с ними. Да, наверное, и дальше флирта уходит нередко. Когда Корнелий обратил внимание и на Леру тоже, Поля взбесилась. Сказала, что мало того, что Лера перетягивает себе Диму, так ещё и Корнелия.
– На счёт меня и Корнелия ей точно не стоит волноваться, – заверила всех я.
– Да, но это не гарантия, что он не начнёт смотреть на других девушек в будущем, – Юля пожала плечами. – Поля потому и держится за Диму. Он более постоянный. И более обеспеченный. Извини, что говорю это...
Она виновато посмотрела на Диму.
– Не стоит извиняться, – отреагировал тот. – Это же не твоя вина, что Поля пользуется моей наивностью.
– Кстати, что ты теперь будешь делать? – спросил Егор. – Раз уж ты всё знаешь, может, больше не надо быть наивным?
– Точно не надо...
Я видела, как Дима всё ещё пытается до конца во всём разобраться. Его помолвка открылась для него с новой стороны. Для меня тоже.
– Знаю, что это прозвучит неожиданно, но мне очень жаль, – сказала я и подвинулась ближе к Диме. – Жаль, что ты сейчас переживаешь все эти эмоции. Что с тобой вообще такое случилось. Ты достоин большего.
– Спасибо... – Дима чуть приободрился, взял мою руку и поцеловал её. – И сейчас самое время повернуть в сторону этого самого большего.
– Так что вы намерены делать? – Егору не терпелось узнать, что случится дальше.
– Если Лера согласится с моим планом, то вечер нам предстоит очень интересный, – ответил Дима.
Глава 20. Движение вперёд
Я не думала, что ещё когда-нибудь окажусь в доме Димы и Полины, но вот я подъезжала к нему, и внутри меня бушевала целая буря эмоций. Все остальные мои эмоции от посещения этого дома меркли на фоне новых. А ведь и старых было не так уж мало.
Впрочем, выглядела я относительно спокойно. Волосы не теребила, пальцами не постукивала. И всё благодаря Диме. Он был рядом, он выглядел решительно, он улыбался, глядя на меня. Всё остальное было уже не столь важно.
– Ты как? – спросила я у своего спутника, когда мы вышли из машины. – Готов?
– Готов как никогда, – ответил он и открыл калитку. – А ты?
– Не знаю, – признала я. – Я не уверена, что вообще могу быть к такому готова. Слишком уж всё это непривычно. Но это неважно. Я справлюсь.
Мы прошли по участку, его зелень уже не казалась мне такой сказочной. Входная дверь уже ждала хозяина дома и неожиданную гостью. В этот раз Дима не стал проявлять галантность и пропускать меня вперёд. В другой ситуации он был бы джентльменом, но не в этот раз, и это было правильно. За дверью могла стоять Полина, и Дима намеревался взять удар на себя. Вряд ли он сам знал, как она отреагирует, увидев меня.
Правда Полина за дверью не стояла. Кажется, она ещё ни о чём не догадывалась. Мы услышали шум в гостиной, посмотрели друг на друга и, не сговариваясь, пошли на звук.
– Милый, это ты? – послышался голос Полины. Он был расслабленным. Я даже усмехнулась, подумав, что от спокойствия совсем скоро не останется и следа.
– Насчёт милого не знаю, – ответил на вопрос Дима. – Но это я, и я не один.
Моё сердце застучало быстрее. Наступал решающий момент. Мы с Димой одновременно остановились, едва завидев Полину. Она сидела на диване с телефоном, но встала резко, стоило нам только появиться перед ней.
Встав, она уставилась на нас. Сначала с изумлением, а потом со злостью. Я была уверена, что в её голове уже возникла тысяча мыслей.
– А она что здесь делает? – Полина кивнула в мою сторону. Моё имя ей, вероятно, было противно.
– Она со мной, – ответил Дима, и я почувствовала гордость. А ещё радость.
Пока мы ехали, я небеспочвенно боялась, что Дима растеряет свой решительный настрой по мере приближения к дому и Полине. Он привык быть мягким рядом с невестой, беречь её неустойчивую психику, жалеть её в ущерб себе. Но сейчас его поведение даже отдалённо не напоминало было. Дима выглядел ледяным по отношению к Полине, и та эта заметила.
– Ты меня пугаешь, – сказала она, и в это легко верилось.
– Мне очень жаль, – соврал Дима.
Полина нахмурилась и перевела взгляд на меня. Её лицо вновь приобрело озлобленный оттенок.
– Тебя перестала беспокоить твоя репутация? – поинтересовалась Полина.
– Как же ты любишь использовать свои низкие методы давления, – усмехнулась я. Полина в самом деле была хороша в своём деле.
– Не понимаю, о чём ты, – попытка изобразить непонимание ни к чему не привела.
– Понимаешь. Но больше тебе меня не запугать.
– Запугать? – Полина изобразила удивление. Вышло фальшиво. – Я всего лишь хотела, чтобы между тобой и моим женихом не началось ничего неприличного.
– Вроде того, что происходит между тобой и Корнелием? – спросил с ироничной улыбкой Дима.
Полина открыла рот. Мне подумалось, что она сейчас закричит, но она ничего не сказала, закрыла рот и сделала шаг назад.
– Молчишь... – левая бровь Димы приподнялась. – Должен сказать, что для тебя это нетипично.
– Я молчу потому, что пытаюсь понять, что за ерунду ты только что сказал, – попыталась вывернуться Полина. – Могло же только такое прийти в голову…
– Зря сотрясаешь словами воздух. И не надо держать меня за дурака.
– Ты намекаешь на то, что у меня роман с Корнелием?
– Я не намекаю. Я знаю, что так и есть.
Я ждала, что Полина спросит, откуда я и Дима всё это знаем, но Полина не догадалась перевести беседу в это русло. Она совершенно не привыкла к тому, что Дима говорит с ней так, а потому растерялась, а растерявшись, не смогла собраться с мыслями.
– Это неправда! – повысила голос она. Её губы затряслись.
– Тогда будь добра, расскажи во всех подробностях, куда ты так часто пропадаешь.
– Я работаю!
– Ну так расскажи, как именно.
– Ты с ума сошёл!
– Да нет, наоборот, я поумнел, – Дима полностью контролировал ситуацию. Меня это восхищало. – Но знаешь, я не собираюсь на тебя сердиться. По сути, мне всё равно, что ты мне изменяла. А в данном случае я даже рад, что всё так. Теперь я свободен. Ты предала меня и попыталась выставить всё так, будто я во всём виноват, будто это я тебе изменяю.
– Но ты... – начала Полина.
– Я не договорил, – безапелляционно оборвал её Дима. – Мы больше не помолвлены. Ты вольна спать с кем угодно. И я тоже больше не связан по рукам и ногам. Думай об этом, что хочешь. Но если ты попытаешься навредить Лере или мне, всё твоё окружение узнаёт, какая на самом деле ты. Будь уверена, я не побоюсь рассказать всё в красках. А учитывая, что ты только начинаешь доказывать миру, что ты хоть на что-то способна, такие новости не пойдут тебе на пользу. Не забывай об этом.
– Ты что, угрожаешь мне? – Полина попыталась изобразить испуг.
– Предупреждаю, – спокойно ответил Дима. – И не надо разыгрывать передо мной драму. Это больше не сработает. Не понимаю, как это вообще работало всё это время… Однако я уверен, что Корнелию твои представления понравятся. А может, нет. Может, он не потерпит конкуренции… Не знаю. Но это не моё дело.
– О чём ты? – Полина залепетала. – Я не хочу быть с ним. Он же... Он же бабник. На него нельзя положиться, он не сумеет стать для меня защитой и опорой.
– Об этом стоило подумать, когда ты ложилась к нему в постель.
– Да как ты...
Она вся тряслась. Мне стало жаль её, но лишь на мгновение. Я была награждена ещё одним взглядом, полным ненависти. Сожаление с моей стороны мгновенно растворилось.
– Ты, наверное, очень довольна, – сказала мне Полина. – Мечты сбылись… Ты заполучила себе богатого мужчину.
– Я не ты, – напомнила не без удовольствия я. – И сужу людей не по их заработку. И симпатию проявляю в зависимости от качеств, а не денег.
– Ну конечно... Так я тебе и поверила. Бедная певичка встречает респектабельного программиста просто так. И у них всё получается тоже само по себе… Так не бывает… Ты всё это спланировала.
– Ты опять за своё... – это было уже даже смешно.
– Это ты за своё, – огрызнулась Полина. – Опять строишь из себя само совершенство. Но учти, сейчас ты довольна. Сейчас Дима весь такой замечательный, нравится тебе, льстит тебе тем, что обращает на тебя внимание. Он, конечно, будет нравиться тебе и тем, что будет тратить на тебя деньги. А потом тебе станет с ним скучно. Он не яркий, он не разбрасывается эмоциями. Тебе это не придётся по вкусу.
– Ошибаешься. Это как раз то, что мне нужно.
– Да что ты? Серьёзно?
– Ещё как серьёзно, – я заговорила мягче, но не ради Полины. – Не знаю, откуда у тебя твои представления о творческих людях. Возможно, от Корнелия. Возможно, просто из стереотипов. Но реальность другая. Мне в полной мере хватает эмоций в музыке. А в остальном мне как раз хочется спокойствия. И я сама хочу подарить Диме спокойствие. Он в нём остро нуждается после жизни с тобой.
Я улыбнулась и посмотрела на Диму. Он улыбнулся мне в ответ. Он смотрел на меня совсем не так, как на свою бывшую невесту. И это не могло мне не нравиться. Он не подозревал меня в меркантильности. Он знал, что я вижу и ценю в нём человека.
– Значит, собираетесь жить серо и скучно? – усмехнулась Полина.
– Почему же? Эмоции будут. Но не от того, что мы раздражаем друг друга, – ответила я.
Я знала, что у нас всегда будет музыка, которая будет украшать нашу жизнь. А Дима всегда сможет рассказывать мне о своей работе. Может, Полина и находила её скучной, но не я. Мне было интересно.
– Она точно будет тебе изменять, – Полина вновь заговорила с Димой. – Вот увидишь.
– Не все женщины изменяют, – он лишь пожал плечами. – А тебе уже пора оставить твои нелепые попытки что-то изменить. Всё кончено.
– И что теперь? Выгонишь меня из дома? – Полина не хотела мириться со своим новым статусом.
– Я не настолько жесток, – ответил Дима. – Разумеется, дом мой. Он куплен мной и принадлежит мне. И ты в нём жить не будешь. Правда и я не буду. Лучше я его продам. Здесь слишком много тебя, а мне это не нужно. И я даю тебе два дня на то, чтобы взять всё, что ты посчитаешь нужным забрать.
– А куда мне идти потом?
– Понятия не имею. Придумаешь что-нибудь.
– Ты отвратителен, – прошипела Полина.
– Я очень добр, – не согласился Дима.
– Ещё скажи, что по доброте душевной ты сегодня будешь спать в другой спальне.
– По доброте душевной я буду спать в другой квартире, – раскрыл остаток нашего совместного плана Дима. – Не хочу быть в одном доме с тобой.
– Неужели ты будешь спать в клоповнике, где живёт Лера? – нервно рассмеялась Полина.
– Тебе бы быть поосторожнее в выражениях. Квартира Леры – это не клоповник. Там вполне мило и уютно. А вот тебе самой, может, и придётся спать в очень сомнительных местах, если твой художник тебя не приютит.
Полина долго молчала, в ней копилась злость, перерастающая в истерику. Мне не хотелось видеть, как всё это в конце концов выплеснется. Я пристально наблюдала за происходящим.
И Полина не выдержала. Не двигаясь какое-то время, она вдруг резко сорвалась с места, быстро дошла до стены, сорвала с неё картину и бросила её на пол. Картина сломалась. Вышло негромко. Скорее, даже нелепо.
На лице Димы не проступило ни одной эмоции.
– Я сказал, что ты можешь забрать вещи, а не разгромить их, – напомнил самым обыденным образом он. – Если ты начнёшь всё громить, нам придётся сходить в суд. Так что будь разумна. А мы, пожалуй, пойдём.
Полина всеми силами изображала то, что ей вот-вот станет плохо. Она хваталась за сердце. Один раз спутала право и лево и положила ладонь не на ту сторону. Она пыталась тяжело дышать, но обмануть в этом меня у неё бы не получилось. Я знала, как работает дыхательный аппарат, и как отличить приступ от притворства.
Однако, что меня радовало куда больше, так это то, что все попытки Полины изобразить кризис больше не работали на Диме. Он понял, вернее, разрешил себе понять, что всё это не по-настоящему.
Он взглядом предложил мне не тратить больше время и отправиться в путь. А я и не собиралась задерживаться. В этом доме мне становилось душно.
Мы направились к выходу.
– Ты пожалеешь! – крикнула Полина в спину Диме. – И пожалеешь очень горько. Ты с ней будешь страдать.
– Уж не больше, чем с тобой.
Он сказал это тихо. Его бывшая невеста не сумела бы этого услышать. Зато услышала я.
– Знаешь, а для меня всё это прекрасный стимул не становиться проблемой в отношениях, – усмехнулась я. Я сделала это тоже не в полный голос. – Я и раньше не хотела такой быть, но теперь, с таким примером перед глазами... Так и хочется быть адекватной.
– Ты и так адекватна. Без всяких примеров. Поверь мне.
На этот раз Дима открыл дверь и пропустил меня. Его больше ничего не сдерживало, и он снова стал джентльменом. Я оценила это, и мы вышли на улицу.
– Ты точно хочешь продать этот дом? – спросила я, оглядываясь и глядя на вполне себе красивое строение.
– А что? – Дима ответил вопросом на вопрос. – Он тебе нравится? Если да, то можем и оставить.
– Да нет, не так уж он мне нравится. Он стильный, конечно, но ты всё верно сказал. В нём навсегда останется слишком много Полины. Но выбор в любом случае за тобой и только за тобой.
– Забавно, – Дима криво улыбнулся. – Раньше мне выбора оставляли мало. Особенно в плане домов и интерьеров. Видимо, мне надо привыкать к новым условиям.
– Однозначно надо, – поддержала я это чудесное начинание.
Мы вернулись ко мне домой. Диму совсем не смущало то, как небогато я жила. Он был просто рад тому, что мы теперь вместе. Ему не нужно было уходить, подчинять себя требованиям Полины, отодвигать на второй план свои желания. Он как будто впервые начал жить.
– Как же хорошо... – сказал он, когда мы просто устроились рядом.
– Как мало тебе надо для счастья, – искренне удивилась я.
– Что значит мало? Мне нужна целая ты.
Кстати, целая я чувствовала некоторое волнение. Ведь нас с Димой ожидала первая ночь вместе. Мы, безусловно, были близки духом, но это не гарантировало того, что во всей остальной близости нам будет так же хорошо. Можно было, разумеется, отложить переход на следующий уровень, но мы с Димой и так слишком долго ждали.
Впрочем, паниковала я зря. Наша первая ночь прошла великолепно. Я видела, что Дима тоже волновался, но мы так быстро привыкли друг к другу, что бросили переживать без особых усилий. Дальше было только наслаждение. Спали мы той ночью мало, но это было как раз хорошо.
– Тебе сегодня куда-то надо? – спросила я утром. Мы лежали в кровати, я устроилась в объятьях Димы, он крепко прижимал меня к себе.
– Съезжу по делам во второй половине дня, – ответил он. – А в первой пусть весь мир подождёт.
– Вот и хорошо, – сказала я и устроилась ещё удобнее. – Мне тоже пока никуда не надо.
Я собиралась позднее позвонить Егору и рассказать, чем всё кончилось с Полиной. Всё-таки он тоже был частью всей этой истории, так что имел право знать. Но торопиться с этим я не собиралась. Сначала мне хотелось в полной мере прожить это восхитительное утро.
– Знаешь, о чём я подумал... – снова заговорил Дима.
– О чём?
– О том, что ты – мой герой.
– Что? – удивилась я. – Какой ещё герой? Если бы не я, ты бы вообще не прошёл через всё это.
– Вот именно. Я бы до сих пор жил в этом мире мнимого счастья, которое держится на моём терпении, но постоянно ударяется об эмоции Полины.
– О-о-о... – протянула я.
– Ты не только предотвратила мою ужасную свадьбу и ещё более ужасную семейную жизнь, но ещё и показала, что люди – это не истеричные клубки. Ты Человек с большой буквы. У тебя есть сильный характер, гордость, ты профессионал.
– Ты тоже профессионал, – возразила я.
– Да, но только в работе. А ты переносишь всё это и в жизнь. Для тебя это естественно, поэтому ты этого не замечаешь. А мне вот очень видно. Так что ты – мой герой.
– А ты – мой.
Я перевернулась так, чтобы быть лицом к лицу с Димой.
– А я-то что сделал?
– Как минимум спас меня от Леона. А ещё показал, кто такой настоящий мужчина.
– Какие мы, однако, оба героические, – Дима рассматривал меня и улыбался. Он наслаждался моментом не меньше, чем я.
– Хочешь секрет? – хитро спросила я.
– Очень хочу.
– Ты только не обижайся, но время от времени я думала, а что случится, если мы всё же будем вместе? Ну мы же не так много общались, если призадуматься. Иногда я боялась, что сама себе всё нафантазировала всякого... И ты тоже.
– Со мной тоже такое было, – без колебаний сказал Дима.
– Серьёзно?
– А то, – Дима накрутил прядь моих волос себе на палец. – Но мне, наверное, было легче. Мне в любом случае стоило сбежать от Поли. Даже если бы мы сейчас решили, что нам плохо вместе, для меня перемены были бы к лучшему. Но всё оказалось волшебнее, чем я думал. И я больше не боюсь, что мы себе всё нафантазировали. Всё реально.
– Я тоже больше ничего не боюсь.
Мы на время перестали говорить. Вернее, мы продолжали говорить, но уже телами. И это вновь было потрясающе.
Наше будущее обрастало всё новыми деталями. Я рассказала о том, что не хочу бросать концерты. И что мне бы не хотелось, чтобы Дима ревновал меня к слушателям. Дима отнёсся к этому спокойно. Он вполне понимал, где заканчивалась моя работа и начиналась сама я. Дима не ревновал. С Егором он со временем тоже сумел подружиться.
А я подружилась с друзьями Димы. Они, кстати, выдохнули с облегчением, узнав, что их друг разорвал помолвку с Полиной. Оказалось, что они её всегда недолюбливали, но молчали об этом, чтобы не расстраивать друга. А я им понравилась.
Юля, всё ещё встречавшаяся с Егором, рассказала, что Полина сошлась с Корнелием, но у них всё не ладилось. Полина вечно ревновала, а Корнелий раздражался от того, что его то и дело контролировали. У него не было терпения Димы, так что скандалы случались с завидным постоянством.
Однако ни я, ни Дима Полину больше не встречали. И нас это в полной мере устраивало. Иногда я была признательна ей за то, что благодаря её желанию петь я встретила свою любовь, но общаться с ней я точно не хотела.
Очень скоро мы с Димой нашли для себя новый дом и переехали. Мы сами удивились тому, что так быстро съехались, но нам не на что было пожаловаться. Мы легко сошлись в быту, не стали слишком уж много времени тратить на дизайн. Уют получился сам собой. Мне особенно нравилось то, что у меня появилась настоящая музыкальная комната. Я с удовольствием играла в ней одна или для Димы. Он по-прежнему обожал слушать меня. Когда к нам приходили гости, я с удовольствием устраивала небольшие концерты и для них тоже.
Моя профессиональная карьера, к слову, тоже продолжила развиваться. Мою группу всё чаще приглашали на концерты, мы выпустили альбом и не собирались на этом останавливаться. Дима был искренне рад за меня. А я была рада тому, что все мои успехи случаются вот так, рядом с человеком, который мне так дорог. Стоило пройти через всё то, через что мы прошли, чтобы найти счастье друг в друге.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
