Обложка Однажды, под другой Луной. Книга первая: Солдат и Игрок

Однажды, под другой Луной. Книга первая: Солдат и Игрок

Андрей Рейн

0% прочитано
Стандартный
Андрей Рейн

Однажды, под другой Луной. Книга первая: Солдат и Игрок

25. Свят. Завтра будет новый день.

Всего новобранцев я насчитал двадцать восемь человек.

Кроме нас из последнего Призыва никого в тренировочном лагере Легиона не было. Если кто-то и выжил из трёхсот с лишним бедолаг, ожидавших своей участи в маленьких пещерках вдоль террас Храма, то они, вероятно прошли через верхние ворота.

Смысл этой игры оказался прост, как летящая в лоб пуля. Новобранцы, прошедшие нижними воротами, определялись в Псы — подразделение Легиона, что занималось сопровождением торговых караванов по суше. Прошедшие верхними воротами определялись в Крысы — и отправлялись на корабли Гильдии.

Вопросов к Старшему было, конечно, много — но он сразу дал понять, что нам лучше помалкивать и чётко выполнять приказы. Продемонстрировано это было на Гордоне — парне, Призыва на два младше нас. Три полосы препятствий подряд — и крепкие молчаливые парни в серебристых куртках затащили его в казарму едва живого.

Своя версия у меня, конечно же, родилась — и, скорее всего, была близка к правде.

Пёс обладает тонким нюхом и чуйкой, а также приучен к законам, по которым живёт стая. Умеет работать в команде — и жертвовать личным ради общего. Качества, совершенно необходимые, чтобы пройти лабиринт. Никто из нас не смог бы сделать этого в одиночку.

Прошедшие верхними воротами обладали совершенно другим набором качеств. Важнейшим из них было умение безжалостно давить своего ближнего, чтобы выжить самому. В эпоху парусных судов моряки кидали в бочку крыс, из которых выживали только сильнейшие. Эти крысиные волки настолько привыкали ко вкусу мяса собратьев послабее, что не могли больше питаться ничем другим.

Однако ценность подобной крысы весьма невелика. С послушной и умеющей работать собакой её даже рядом не поставить. Что-то подсказывало: живут прошедшие через верхние ворота на кораблях Гильдии недолго — ровно столько, чтобы извлечь из них всю пользу. Да и к тому же, крысиная компания меня никогда не привлекала.

В общем — идея идти через лабиринт интуитивно оказалась правильной. Та же интуиция, что провела сквозь полутёмные коридоры и кровожадных дикарей, шептала мне в ухо: если в этом мире знакомы с собаками и крысами, возможно — он не настолько уж далёк от нашего?

Я отчётливо слышал этот шёпот — но не показывал вида.

Как уже сказал — из 157 Призыва нас тут было всего четверо. Большинство новобранцев представляли 158 — таких насчитывалось около двух десятков. Разумеется, после нашей победы над Уве, пройти лабиринт стало куда легче. Но это также означало, что мы провалялись в отключке, плавая в зеленоватой слизи, не меньше двух недель.

Впрочем, это был далеко не рекорд: пара-тройка державшихся особняком парней представляли аж 149 Призыв. Потом Уве перекрыл нижние ворота, превратив лабиринт в собственные охотничьи угодья. Судьба всех последующих смельчаков была для всех очевидной. Не было очевидным другое: почему в ситуацию не вмешался Легион?

Традиции, возможно, не хотели нарушать? Но здравый смысл всегда побеждает традиции — вдолгую, но побеждает. Угробить семь Призывов и остаться на три с лишним месяца вообще без новобранцев — так себе история. Возможности Легиона я представлял пока ещё смутно — но не думаю, что дикари доставили бы им хоть какие-то проблемы…

Впрочем, своё мнение я держал при себе, разумеется.

Жили мы в казармах — как и положено новобранцам любой из армий мира. К счастью, нам не приходилось подолгу поддерживать порядок — он и так был идеальным. Воспоминания о ПХД в части были ещё живыми и болезненными.

Никаких кроватей в два яруса, расставленных по ниточке и подлежащих идеальной заправке — без единой морщинки на простыни и наволочке. Просто узкие трубы в стене — нечто среднее между капсульным отелем и холодильником в морге. Диаметр чуть больше метра — еле плечи проходят. Жёсткое светлое покрытие, на котором спишь.

Ежедневно с утра в голове раздаётся голос Старшего:

-Подъём по лагерю!

Наши трубы синхронно открываются, и мы выезжаем навстречу новому дню — все двадцать восемь новобранцев. Капсулы расположены в три ряда, поэтому тот, кто спит наверху, должен быть осмотрителен и аккуратен: если что, падать придётся с трёхметровой высоты. Я сплю в нижнем ряду — поэтому меня это не касается.

Когда я говорю «с утра» — это просто фигура речи. С временами суток в этом странном сломанном мире творится какая-то чертовщина — похоже, они тоже неисправны, как и всё вокруг. Солнце не уходит за горизонт — оно круглые сутки стоит в зените, словно саморезом к небу прикрученное. Так продолжается целую неделю.

Через неделю всё приходит в норму. Вечный полдень сменяется обычным круговоротом дня и ночи — и в тёмное время суток над горизонтом важно всплывает круглобокая луна желтоватого оттенка.

Нормальный период продолжается вроде бы тоже неделю — судя по обрывкам разговоров крепких парней в серебристых куртках. Вскоре нам предстоит встать бок о бок с ними — когда на небе появится Синяя луна, и на две недели настанет вечная ночь. Самое время работы для Псов Легиона — для того нас и гоняют по полосе препятствий.

-Пока вы никто, — сухо повторяет Старший одно и то же, каждый из кажущихся бесконечными дней. — Воздух. Грязь под ногтями. Если вам поместили на плечо голову Пса — не думайте, что заслужили эту честь. Вы пока ещё даже не Щенки. Станете ими, когда вернётесь из своего первого патруля, мясо. Если — вернётесь…

Эти слова преследуют тебя повсюду — ежедневно, ежечасно, ежеминутно. И, когда, закусив губу, в сотый раз штурмуешь полосу препятствий. И, когда сжимаешь трясущимися пальцами хрупкую миску с эпоксидной смолой, которую тут считают едой. И даже, когда засыпаешь, стиснутый со всех сторон стенками узкой трубы…

В конце концов, пройдя через отрицание, раздражение и апатию, ты просто привыкаешь к тому, что говорит Старший. Начинаешь рассматривать его слова как привычный для этого места фон. Словно за стенкой бубнит надоевший телевизор, который можно выключить — но что-то лень вставать с дивана.

На чём я остановился?

Ах, да. Ежедневно с утра наши трубы открываются, и мы выезжаем в новый день. Никому из двадцати восьми новобранцев Легиона не нужно объяснять, что делать дальше — случайные люди, никогда не имевшие отношения к армии, не попадают под Призыв.

Очередь в душ движется быстро. Тут не используют воду — просто встаёшь в красный круг, и сверху на тебя падает зелёное кольцо. Кожу обдаёт волной сухого жара, который утилизирует грязь и пот. Знакомая процедура, занимающая от силы десять секунд на человека. Итого — триста секунд на всех нас, учитывая вероятные заминки.

Ещё шестьдесят секунд, чтобы надеть форму. Каждое утро вышедшего из душа рекрута ожидает новый, свежий комплект — запаянный в пакет, на котором написан его позывной. Щедрый подарок новобранцу и — безусловно, расточительная трата времени.

Быстро натягиваешь носки из волшебного материала, впитывающего пот и оставляющего ноги сухими. Прыгаешь в штаны, которые сами утягиваются по твоей фигуре. Залезаешь в ботинки — на внешней стороне, у края голенища, есть клапан, нажав на который, плотно подтягиваешь обувь по своей стопе.

Всё занимает не более двадцати секунд — при должной сноровке, которая вырабатывается уже на третий день. Спустя триста шестьдесят секунд двери в казарму запираются — если верить Старшему и моим подсчётам времени в уме.

Что происходит с теми, кто не уложился в норматив? Наверняка, ничего хорошего — но у меня ещё не было случая выяснить это конкретнее. Даже последний из очереди в душ легко укладывается в счёт «триста двадцать»...

Построение происходит на зажатой между двумя ангарами площадке, залитой чем-то напоминающим бетон. Из-за полукруглых крыш торчат острые горные пики. Лагерь находится на высоте — и это чувствуется по недостатку кислорода в лёгких. Силы всегда кончаются в одно и то же время — под конец полосы препятствий.

Лёгкий ветер перебирает мои волосы и ласково гладит по щеке. На улице весьма свежо — но это не противный могильный холод подземелий, и не чёрная ледяная воронка, в которую падаешь бесконечно. Это — жизнь, немного в других обстоятельствах, к которым ещё предстоит привыкнуть. Но всё-таки — жизнь.

А когда ты жив, несмотря ни на что — всё равно, в каком строю ты стоишь…

Кроме нас, двадцати восьми новобранцев, ёжащихся под холодным ветром, на плацу нет никого. Только Старший бормочет в голове — раздаёт инструкции на сегодня:

-Рекрутам Свят, Хикман, Юкио, Цур, Расмуссен, Ви-Би и Андерсон проследовать на боевую подготовку! Рекрутам 158 Призыва — проследовать на полосу препятствий!

Полоса препятствий — это нечто, конечно… Слава Богу, нас семерых, из старых Призывов, гоняли по ней только первые четыре дня. Зачли, наверное, испытания, которые пришлось преодолеть в лабиринте. А вот молодым, которые шли через нижние ворота после нас, доставалось уже который день подряд.

К полосе были прикреплены трое угрюмых здоровяков в серебристых костюмах, напоминающих наши — но несколько другого покроя. Инструкторы почти всё время молчали — а Старший неусыпно бдил, пресекая любые попытки коммуникации.

Первым делом на твоей талии застёгивают пояс — с виду пластиковый, с огромной аляповатой пряжкой. При этом чувствуешь себя победителем третьеразрядного турнира по боксу, которому вручают этот чемпионский ремень-переросток. Отставить смех: это - вещь критично необходимая для выживания.

Пояс генерирует что-то вроде силового поля, очень слабого — если верить Старшему. Это поле практически невидимо — особенно, когда бежишь, ползёшь, прыгаешь… Если стоишь на месте, то можно заметить, как вокруг твоих коллег по тренировочному лагерю чуть-чуть колеблется воздух — едва заметное такое марево…

Если поле не работает, полосу пройти невозможно — по крайней мере, не получив серьёзных увечий. Помню, как рухнул с макета, изображающего развалины дома — прямо из окна третьего этажа, навзничь, распластав руки в полёте. Не было бы на мне пояса — непременно сломал бы позвоночник и разбил затылок.

А так — только дыхание сбило… Ненадолго — до тех, пор пока по рёбрам не прилетел ботинок инструктора:

-Встать! Продолжать прохождение полосы! Бегом!!!

С третьего раза мы всё-таки сумели подняться на самый верх этого макета. Снова командная работа — помогали друг другу, подсаживали, втягивали в окна за руки. Падали и снова поднимались — а молчаливые инструктора вовсю поливали нас из своего оружия, и довольно прицельно. Учебное или нет — но било оно довольно больно…

Мне, например, в бок прилетело — когда, ни о чём таком не подозревая, высунулся из-за угла, да ещё руку вздумал перецепить — затекла. Вот и получил, что заслужил — крайне неожиданный, очень неприятный и весьма поучительный урок. Благодаря которому я научился прятаться, используя естественные и искусственные укрытия.

Больше ни разу в меня не прилетело — рядом, над головой пролетало…

Ещё там был ров с чёрной от грязи воды — в котором ноги не доставали до дна, и приходилось плыть, держа над головой макет автомата — или как он тут называется… Твоей задачей было не просто пройти полосу препятствий целиком — но также сохранить в целости этот макет. Не потерять, не утопить, не погнуть, не заляпать сверх меры…

При мне за пару лишних потёков на матовой поверхности тренировочного оружия двоих ребят из 158 Призыва отправили проходить маршрут заново. В казарму их приволокли только под вечер — а утром для них всё повторилось снова. Больше подобных ошибок никто из нас не повторял.

С грязью тут вообще проблем не было — из неё состояло больше половины этой проклятой полосы. В таких местах приходилось передвигаться по-пластунски: над головой постоянно свистело и ухало так, что на слабое силовое поле особой надежды не было. Кроме того, под жирным слоем из глины и воды были щедро понатыканы мины…

Я сейчас не шучу — реальные противопехотные мины. Может быть, учебные, конечно — но, когда Хикмана подняло взрывом на пару метров, перекрутило и отбросило в сторону, словно носок в стиральной машине, я было подумал — конец скауту. Обошлось — поле сработало как надо. Но в чувство его приводили минут пять — не меньше.

А потом всё повторилось снова — для всех нас…

Ещё был огонь — метров триста пылающего, как ад, пламени. Поле кое-как держало — но кожу всё равно обжигало до красноты, а волосы закручивались сами собой, плавясь от жара. Дышать было нечем — горело что-то вроде пластика, дым шёл едкий и густой. Вдохнёшь хоть один глоток — и навсегда останешься на этой полосе…

С виду вроде всё просто — делаешь глубокий вдох и бежишь. Сорок секунд примерно — а можно и быстрее. Но пробежать сквозь пламя триста метров на одном глотке кислорода — задача не из простых. Особенно, если сзади подгоняют выстрелами. Приходится петлять, рвать темп бега, не забывая задерживать дыхание…

Много чего ещё было на этой чёртовой полосе… И, когда, наконец, объявили, что мы переходим в класс боевой подготовки, я встал на колени, поцеловал бетон плаца и прошептал про себя молитву «Отче наш» — прямо на глазах инструкторов. Они покосились, конечно — но никаких санкций не последовало.

Понимали, наверное — что к чему…

Боевую подготовку вёл Лу — немолодой седоватый крепыш с глазами уставшей лошади. Нам разрешалось задавать ему вопросы уточняющего характера — на которые инструктор отвечал с явной неохотой. И всё равно — это был первый живой легионер, который с нами хоть как-то разговаривал:

-Шлем. Входит в комплект лёгкой брони. Приводится в боевой режим…

-Разрешите вопрос, сэр! — Неугомонный Хикман поднял руку, привлекая внимание, и, не дожидаясь официального разрешения, продолжил: — Если существует лёгкая броня — значит, есть и тяжёлая. Я бы предпочёл именно такую, сэр — дураку ясно, что тяжёлая броня защищает куда лучше лёгкой…

-Рекрут Хикман, приказываю заткнуться и не тратить моё время зря… Итак, шлем приводится в боевой режим лёгким нажатием подбородка о грудину. Рекрут Свят!

Меня Лу почему-то с ходу назначил своим любимым манекеном — искусство управления хитрым легионерским снаряжением демонстрировалось именно на мне. Я послушно вжал подбородок в грудь.

В области висков что-то зажжужало, и посадка шлема вдруг стала очень плотной. Он практически слился с моим черепом, прирос к нему — больше я не чувствовал веса инородного предмета на своей голове.

Затем на глаза опустился глухой чёрный визор — но это если смотреть на происходящее со стороны. А если наблюдать изнутри — то появился широкий оранжевый экран, по которому забегали разноцветные точки и кружки.

-Шлем старьё, конечно… — с тяжёлым вздохом признался Лу. — Но система целеуказания вполне рабочая, ведёт до шести целей одновременно. Если привязать к ней современное оружие, а не то дерьмо, которым Орден снабжает рекрутов Легиона, можно снести сразу шесть голов. А у вашего мощности хватит только пыль с этих голов сбить…

-Разрешите вопрос, сэр! — снова поднял руку Хикман.

-Рекрут Хикман, стоя на плацу и слушая голос в своей голове — ты видел верхушки гор?

-Так точно, сэр!

-За этими горами находятся Речные Земли. Таких сопляков как ты, сначала натаскивают на внутренних маршрутах — до тех пор, пока не заслужат право хотя бы Щенком называться. Поверь мне — чтобы сопровождать караван из Речных Земель, большая пушка тебе не пригодится…

День прошёл быстро — подумал я, выбрасывая скомканную одежду в открытую пасть приёмника. То же самое, что и с посудой — безотходная переработка. Верхушки гор растворились в темноте, и в небо неторопливо выползла круглая жёлтая луна.

Завтра будет новый день — промелькнуло в голове, когда отверстие в моей спальной трубе закрылось, и внутри погас свет.

26. Илья. Сей есть Сын мой возлюбленный

Платформа 200 — не без труда прочёл я на стене: надпись практически стёрлась.

Попадались такие надписи примерно через каждые шестьсот-семьсот метров. Развлекать себя в однообразных пыльных коридорах было особо нечем — кроме как считать шаги до очередных цифр. А туманный король снова отправился по делам — по крайней мере, его присутствия я больше не ощущал.

Двигался я, вроде бы, в правильном направлении — к двести третьей платформе. Что и подтверждали полустёртые чёрточки на гладком бетоне. Нарисованы они были на высоте человеческого роста — и в самых неожиданных местах. В общем, чтобы отыскать очередную метку, приходилось попотеть и понервничать: подсказать было некому.

Двести — ещё раз прочёл я, облокотившись о стену, переводя дух.

Усталость, голод и нервное истощение давали о себе знать — полутёмный коридор двоился перед глазами, скручиваясь в одну бесконечную бетонную нить. Ноги весили по центнеру каждая. Хотелось только одного: плюнуть на всё, привалиться к стене и уснуть…

«Послушай меня очень внимательно, Илья. Не оборачивайся и не делай резких движений — ты сейчас на прицеле».

«Прекрасные новости», — подумал я в ответ, и вяло удивился собственному безразличию. — «Орден?»

«Как раз наоборот. Местные повстанцы. Называют себя — Кроты.»

«В твоём мире есть кроты?»

«Тут есть существа, которые роют под землёй норы. Художественный перевод — так ты, кажется это называешь про себя? В общем, здесь начинается территория, которую эти люди считают своей. Пошумели мы с тобой на платформе хорошо, и привлекли к себе их внимание. Ты жив лишь потому, что Кроты пока не поняли — кто ты такой.»

«Как обычно…» — позволил я себе лёгкий сарказм. — «Что делаем-то?»

«Повторяй за мной. Говори уверенно — но не кричи. Сочтут за агрессию».

-Я вижу тебя! Не стреляй! Я пришёл поговорить с твоим старшим!

Ответом мне стала только тишина — густая, как патока. И что-то в ней было не так — словно некто, наблюдающий за мной, замер, затаив дыхание. Вниз по позвоночнику потекла капля холодного пота — наверное, туда и был направлен прицел. Психосоматика, скорее всего — но как же там сейчас чешется, между лопаток…

-Я не из Ордена! Я пришёл один и у меня нет оружия! Пришёл поговорить!

-Подними руки над головой и медленно развернись, — велели мне.

Слышимость в этой бетонной кишке была прекрасная. Сказано было вроде негромко, а эхо тут же забегало, отталкиваясь от стен. Голос чуть хрипловатый, но слишком высокий для взрослого мужика.

Подросток, или… Или — девушка?

«Её зовут — Лимон».

«Что-то я здесь у вас не видел ни одного фруктового дерева…»

«Трудности перевода. Скажешь ей, что тебе нужен Маленький».

Я медленно, как приказали, развернулся на пятках. Руки держал над головой — уж не знаю, достаточно высоко, или нет. Не было большого опыта в этом вопросе. Но, если не стреляют — значит, наверное, всё правильно делаю…

Девушка стояла метрах в двадцати — с ног до головы закутанная в жуткие лохмотья, напоминающие лохматую снайперскую накидку. Заподозрить, что под рваными полосками серой ткани скрывается женская фигура, можно было разве только по небольшому росту. Чучело огородное — вот первая ассоциация, что пришла в голову.

На голове — капюшон, скрывающий волосы, плотно стянутый чем-то, издали напоминающим бечёвку. Свободные концы ткани замотаны на шее, полностью закрывая горло.

Как же называется этот арабский головной убор? Арафатка, что ли?

На теле — бесформенный балахон мышиного цвета, подвязанный в локтях и плечах всё той же бечёвкой. Наверное, чтобы не стеснять движений. Низ одеяния весь изорван в клочья — и эти клочья стелятся по полу.

На глазах — что-то среднее между тактическими очками и маской для подводного плавания. Стёкла толстые, наглухо затонированные. Верхняя часть лица полностью закрыта очками, нижняя — замотана тканью. Ни одной полоски открытой кожи.

-Ты — кто?

Оружие девушка держала расслабленно, но уверенно — на сгибе локтя. Стоит согласиться с голосом в голове: резких движений делать не следует. Да и бежать, в общем-то, некуда: впереди только прямой тоннель, просматривающийся на сотни шагов. Никаких поворотов и потайных отнорков — вроде того, что спас жизнь на той платформе.

-Человек. Которому нужно поговорить с Маленьким.

-Не знаю такого. Бойня на сто восемьдесят пятой… Знаешь что-то об этом?

-Я там был, — только и оставалось ответить мне.

-А говоришь, что не из Ордена, — покачала головой девушка. Лёгкое движение руки — и ствол снова уставился на меня. — Прежде, чем всё началось, прибыл их транспорт. Если ты там был — то был с ними.

-У меня не больше причин любить Орден, чем у тебя. Мне нужен Маленький.

-Откуда ты знаешь Маленького?

-Ниоткуда, — нервно хохотнул я. Это, конечно, было уже лишним, но эмоциональное напряжение требовало хоть какой-то разрядки. — Я вообще его не знаю. Маленького знает мой друг. А мне просто нужна помощь. И - пожрать…

-И где этот друг? Я тут никого не вижу, кроме тебя…

-Он здесь…

Я слишком резко опустил руку, указывая на собственную голову — не подумавши сделал, машинально. Ствол тут же взметнулся на уровень моих глаз — быстрее мысли.

-Тихо-тихо… — попросил я, снова глядя в пучок синих молний — в который уже раз за эту бесконечную ночь. — Я лишь хотел сказать, что друг живёт у меня в голове. Выглядит, как мужик с короной, сидящий на троне в огромном зале. Не вижу твоих глаз, женщина, но что-то мне подсказывает — ты отлично понимаешь, о ком я говорю.

-За такие слова нужно отвечать, незнакомец. У тебя ровно десять ударов сердца.

-Думаю, уложусь, — с усмешкой ответил я. Далось это искусственное спокойствие сложновато: внутри всё сжалось в ком и дрожало, как желе. — Позволь представиться: меня зовут Илья. А тебя зовут — Лимон. Потому, что всем кажется, что ты вечно чем-то недовольна. Там, где я родился, есть поговорка: рожа кислая, будто лимон съел…

-И где же ты родился? — спросила девушка, обдумав мои слова.

-Далеко отсюда, — честно ответил я. — Я — чужак, а в ваш мир попал по случайности. Ты всё равно не поймёшь, женщина… Давай — лучше про тебя расскажу? Ты — дочь мастера одного из оружейных цехов. Сбежала из дома, чтобы не попасть на костёр к Хранителям. Воровала пару лет, потом прибилась к Кротам. Всё верно?

-Иди вперёд… — Лимон ткнула стволом в указанном направлении. — Стреляю без предупреждения. Поверь — я, как дочь мастера оружейного цеха, делаю это хорошо…

-Ладно. Руки-то можно хотя бы опустить?

-Лучше держи их на виду, — посоветовала девушка. — Характер у меня и правда — дерьмо. Мало ли что померещится в темноте…

«Доволен?» — спросил я у туманного короля, когда, отсчитывая шаги, окончательно сбился. Тоннель уходил в темноту, параллельные стены по всем законам перспективы смыкались вдалеке в одну чёрную точку.

«Всё идёт как надо», — односложно ответили мне.

Лимон неторопливо брела следом, удерживая всю ту же дистанцию — двадцать шагов. Пару раз захотелось её спровоцировать, позлить немного — когда скучно, внутри меня обычно просыпается пакостный бес, тянущий на приключения. Но, учитывая наличие за спиной оружия, бесу было настоятельно предложено заткнуться.

Потом вспомнился подсказанный туманным королём способ справиться с волнением и отвлечься от навязчивых мыслей: напевать про себя дурацкую песню.

«Спроси у жизни строгой — какой идти дорогой… Куда по свету белому отправиться с утра… Иди за солнцем следом… Хоть этот путь неведом…»

-С тобой он тоже говорит?

-Рот закрой и шагай, — ответили за спиной.

Ладно — подумал я, провожая взглядом цифру 202 на противоположной стене. Странно: цифры вроде бы есть, а выхода на платформу не видно. Иди за солнцем следом… Хоть этот путь неведом… Иди мой друг, всегда иди… Двести вторая уже — это значит, осталось всего шагов шестьсот-семьсот… Иди всегда дорогою добра…

До двести третьей платформы мы так и не дошли — или я, погружённый в раздумья, прозевал блёклую надпись на стене. В какой-то момент девушка просто приказала мне остановиться и не оборачиваться. Место, где это произошло, выглядело совершенно непримечательно. Должно быть, она ориентировалась по своим, невидимым для меня меткам.

-Может, глаза мне ещё завяжешь?

-В этом нет необходимости, — очень серьёзно заверила меня Лимон. — Если ты тот, за кого себя выдаёшь — получишь, что хочешь… Если соврал — назад дороги не будет.

-Звучит обнадёживающе… — хмыкнул я. — Так что там с Маленьким?

-Он либо ждёт тебя внизу — либо нет.

-Может, хватит уже говорить загадками, женщина?

-Маленький умеет говорить с туманным королём не хуже тебя, чужак. И, если ты и впрямь такая важная птица, как мнишь о себе — тебя встретят и разрешат говорить.

-А если — не встретят?

-Может, хватит на сегодня тупых вопросов? Откуда ты такой взялся вообще?

Загадка исчезнувших проходов на платформы разрешилась до банальности просто — как только мне разрешили повернуться, всё стало ясно. В отшлифованных до матового блеска бетонных полах открылся прямоугольный люк. Кажется, я даже наступил на него, когда брёл мимо — и совершенно ничего не заметил.

Технический ход, должно быть — для обслуживающего персонала. Который не появлялся в этих тоннелях уже очень давно… Теперь ясно, почему Лимон заставила меня отвернуться: где-то рядом скрывается пульт управления механизмом, открывающим люк. Щиток какой-нибудь незаметный, слившийся с серыми стенами…

-Лезь! И не вздумай рыпнуться — я и с лестницы не промахнусь, если что…

-Да куда же мне теперь рыпаться… — пробормотал я, настороженно вглядываясь в чёрный провал под ногами. — Сам же к вам пришёл — не на верёвке тащили…

Цепляться за круглые ледяные ступени было дико неудобно. Пальцы постоянно соскальзывали — я чуть не сорвался пару раз. Да ещё боязнь высоты замучила — моё проклятье с самого детства. Вроде бы ничего не видно там, куда спускаешься — только темноту. Но умом понимаешь, что тут высоко — и ноги начинают предательски дрожать.

Над головой по металлическим ступеням ритмично стучали ботинки Лимона. Время от времени я поднимал голову вверх: смотреть вниз не было никаких сил. Если было посветлее — даже различал ребристый узор на подошвах девушки.

-Уф… — только и смог сказать, я когда ноги, наконец, коснулись пола. Голова отчаянно кружилась, а вся рубаха пропотела насквозь — несмотря на подземный холод. — Может, передохнём?

-Там отдохнёшь, — односложно, но крайне двусмысленно ответили мне.

Тоннель, в который мы спустились по длиннющей лестнице (черти бы её взяли) находился в куда более плачевном состоянии. Потолок местами обвалился, обнажив проржавевшую арматуру. Подошвы многострадальных тапочек рисовали на толстом слое пыли кривые загогулины — я прямо астронавтом себя чувствовал.

А самое неприятное — здесь практически не было светящихся полос на стенах. Так, обрывки какие-то… Того рассеянного света, что они давали, не хватало — на расстоянии вытянутой руки не было видно пальцев. Хорошо, что у Лимона нашёлся фонарик — его тонкий луч стал для нас путеводной нитью в этом подземелье.

-Стой, — неожиданно приказала девушка. — Повернись.

В руках у неё что-то белело. Какая-то петля, похожая на пластиковую стяжку — диаметром сантиметров двадцать, наверное.

-Лови!

-И что мне с этим делать? — спросил я, повертев пластиковую петлю в пальцах.

-А то ты не знаешь, умник!

-Не поверишь — даже не подозреваю…

-Просунь туда свои руки, — устало приказала девушка. — Обе.

Наручники, что ли такие, местные? Чем-то подобным мне уже стягивали запястья Сом с Соплёй — когда тащили моё обездвиженное тело до Клещовой хаты… Сколько уже времени прошло с тех пор? Вечность, кажется…

-Это — обязательно?

Лимон молча смотрела на меня, слегка наклонив голову вбок. Её фонарик слегка подрагивал — как и ствол автомата. Сплюнув под ноги вязкой, серой от бетонной пыли слюной, я с трудом просунул руки в белый круг. И тут же ойкнул от неожиданной боли — узкая лента вдруг затянулась на запястьях сама собой.

-На всякий случай. Чтобы твой друг в голове не дурил.

-Нормально вы тут гостей встречаете, — поморщился я, пытаясь хоть немного ослабить зажим. Куда там — запястья прилипли друг к другу, как приваренные.

-Маленький разберётся — кто ты есть… Топай дальше!

Вскоре впереди замаячило голубоватое сияние. Сначала оно было едва заметным и показалось мне галлюцинацией — погрешил на уставшие от сумрака глаза.

Но очень быстро выяснилось, что свечение настоящее — и становится всё ярче с каждым шагом. Просачивалось оно сквозь пролом в стене, похожий на узкую рваную рану. Тоннель заканчивался заваленным обломками тупиком — но кто-то позаботился о том, чтобы сквозь этот тупик можно было пройти. И пробил проход на ту сторону.

-Пошёл! Не стоять на месте!

Я послушно нырнул в дыру и сразу нарушил приказ Лимона: замер на месте, раскрыв рот от удивления. Было от чего. За разрушенной стеной меня ожидал тоннель третьего типа — или «пещера», по собственной классификации. Размеры её были необъятны: луч от фонарика полностью рассеивался во мраке, так и не нащупав границ.

Что-то определённое можно было сказать лишь о высоте этого грандиозного подземного зала. Метров пятьдесят, как минимум — потому, что именно на этом уровне в потолке зияла огромная дыра, ведущая на поверхность. Сквозь неё медленно и торжественно падал свет Синей, разбавляя мрак гнилым холодным заревом.

-Идём! — от души толкнули меня между лопаток. Хорошо, что не прикладом — открытой ладонью. У меня от этих прикладов уже вся спина синяя стала, наверное.

Куда идти, переспрашивать не требовалось.

Свет Синей, падая через дыру в потолке пещеры, изливался на причудливое возвышение из дикого серого камня — в форме почти правильной трапеции. По краям этот пригорок, напоминающий постамент для циклопического памятника, обрамляли острые заросли стремившихся вверх сталагмитов — кипенно-белого цвета.

На постаменте неподвижно застыли три человеческие фигуры. Одна — на самом краю, остальные — немного сзади, поодаль. Та, что впереди — это Маленький, наверное…

«Это он», — согласился голос в голове.

«Не то, чтобы я тебе не доверял, туманный король, но, признаю — чувствую сейчас некоторое облегчение. Эта сумасшедшая валькирия за моей спиной намекнула — если нас никто не встретит, она прострелит мне башку. Вроде бы ты говорил, что моя голова ещё понадобится — но, может, передумал…»

«Хватит нести чушь, Илья. Соберись».

«Не обращай внимания — нервы… Значит, меня ожидает тёплый приём? Ты уже договорился с этим Маленьким — или как там его?»

«Я сделал куда больше. И ещё сделаю. Тебе понравится…»

Люди на постаменте молча наблюдали за тем, как мы подходим всё ближе. С этого расстояния можно было уже разглядеть детали — амуницию, обвесы, одежду. Пригнанная по размеру, плотно облегающая крепкие тела, она совершенно не напоминала Лимоновские лохмотья — скорее, армейские тактические костюмы.

Лицо Маленького было открыто — в отличие от его спутников, глубоко натянувших капюшоны до самых бровей. И то, что я увидел в раскосых чёрных глазах, мне очень не понравилось. Они излучали ленивую невозмутимость и бесконечную уверенность в собственном превосходстве.

Нехорошо — подумал я, сбившись с шага и торопливо опустив взгляд. Повидал на своём недолгом веку достаточно амбициозных парней с похожими кошачьими глазками. Таким всегда кажется, что мир только вокруг них вертится — и все им должны. Тормозов у них не бывает — и за пистолет они хватаются слишком легко.

Но выбора уже не было: оставалось только доиграть сцену до конца.

-Ты — Маленький?

Снаряжение у парня что надо — подумал я, ещё раз окинув взглядом его фигуру. Свят пару раз присылал фото с войны — и на одном из них был одет во что-то подобное. Вот эти выпуклости на груди и животе, повторяющие естественный рельеф крепкого мужского тела — броник, скорее всего. На Свалке ни у кого ничего подобного не видел.

-А ты — кто? — пренебрежительно поморщился черноглазый. Нос у него был хищный, костистый — словно клюв у ворона.

-Туманный король сказал, что ты мне поможешь.

Маленький лениво перевёл взгляд на девушку. Лицо его по-прежнему не выражало ничего, кроме усталой брезгливости.

-Встретила его возле двухсотой. Искал тебя. Сказал, что умеет говорить с туманным королём.

-И ты просто взяла — и поверила ему?

-Он угадал как меня зовут и многое рассказал о моём прошлом.

-Тупая дура, — безнадёжно покачал головой Маленький. — Разве ты не знаешь, что в архивах Ордена лежат данные на каждого из братьев и сестёр?

«Чувствую, не получится у нас с ним разговора», — раздражённо подумал я. — «Не склонен твой Маленький к диалогам — слишком уверен, в том, что он тут король. Что будем делать? Как мне себя вести?»

«Как хочешь».

-Разве можно так разговаривать с девушкой? — спросил я. Не самый умный способ привлечь внимание — но всегда дико раздражало, что обо мне говорят без меня. — Она была весьма приветлива и даже не пыталась меня убить. Туманный король велел найти тебя. Мне бы для начала пожрать — и переодеться во что-нибудь потеплее…

-Туманный король? — издевательски протянул Маленький, пародируя мою манеру слегка растягивать гласные. — Он ничего не говорил о тебе.

-Значит, вы никого не ждёте, парни? Просто так тут стоите?

-Хорошо… — кивнул Маленький. — Чем можешь доказать, что говоришь с ним? Только не надо рассказывать про моё прошлое — оно слишком хорошо известно всем.

-Тогда не знаю, — пожал я плечами. — По морю ходить, мёртвых воскрешать и превращать воду в вино я не умею. Туманный король сказал, что ты мне поможешь. Он, конечно, та ещё сволочь, но обычно бывает прав. Так — помогай, а не устраивай допросов.

-Кончай его, Рыбак… — Маленький лениво махнул рукой своему телохранителю. — Это шпион, однозначно… А потом поговорим с тобой, сучка — о том, как тебе хватило ума притащить шпиона к самым нашим воротам…

Сколько же раз меня уже пытались убить в этом проклятом мире — заторможенно думал я, глядя как Рыбак неторопливо поднимает пистолет. Сбиваешься со счёта каждый раз, когда пытаешься вспомнить. А может, и правда — к чёртовой матери эту борьбу за существование? Смерть не так страшна, страшно, скорее, то — что она навсегда…

Сзади громко охнула Лимон. Глаз Рыбака, скрытых капюшоном, я видеть не мог — зато мог видеть, как разжимаются его пальцы, и нацеленный в меня ствол медленно, неохотно начинает падение вниз. Как самодовольный взгляд Маленького сверху вниз становится вдруг удивлённым — словно он сам не верит в то, что сейчас видит.

Из пыли, покрывающей пол пещеры, вверх взлетали синие песчинки — миллионы, наверное. Они весело поблёскивали в лунных лучах — и это искрящееся сияние закутало меня с ног до головы в голубоватый кокон. Повернув голову, я обнаружил, что танцующие огоньки не просто летают без дела — а что-то рисуют за моей спиной.

Рисунок пока ещё не был готов полностью — синие песчинки наметили только контуры. Но в общих чертах всё было понятно: в воздухе завис колоссальный трон, сотканный из бесплотного голубоватого сияния. На троне сидел человек в островерхом капюшоне — и его обращённые вверх ладони упирались в потолок пещеры.

Первой упала на колени Лимон — как самая эмоциональная. Чуть помедлив, к ней присоединились Рыбак со своим другом — эти опустились только на одно колено, как подобает воинам. И только Маленький заворожённо смотрел, как нарисованный на троне человек становится всё ярче и плотнее, постепенно обрастая синеватой плотью.

«Сей есть Сын мой возлюбленный, в котором Моё благоволение» — пронеслось в голове.

Пояснительная бригада. Комментарии.

Дорогие друзья!

На этом первая книга из цикла «Однажды под другой Луной» завершена.

Следующий по очереди на публикацию текст — «С.И.Н.Е.В.А.», городское фэнтези/рус реал. Книга более лёгкая и универсальная, зайдёт не только мужской, но и женской аудитории. Тот же эффект полного погружения в историю.

Аббревиатура расшифровывается: Служба Исключения НЕзаконной Волшебной Активности. Главной героиней является женщина — следователь из города Калининград, получившая от бабки ведьминскую Силу. И потому вынужденная сменить работу).

Что касается «Однажды под другой Луной», то у неё, конечно же, будет продолжение — когда, и, если захотите вы, дорогие читатели. Пишите в комментариях ваши пожелания — я просматриваю их ежедневно.

Ну, а мне остаётся только написать примечания к 26 ранее опубликованным главам. Прошёлся по тексту, выделил места, о которые можно споткнуться, подумал о том, что подстрочные сноски — нелепая устаревшая дикость и решил выпустить комментарии отдельной главой под названием «Пояснительная бригада».

К главе 1

Натовский мультикам — камуфляжный рисунок, разработанный американской компанией Crye Precision и Исследовательским центром солдатской амуниции армии США. Используется с 2002 года. Основная идея — универсальность, одинаково хорошая маскировка солдата в разных ландшафтах.

На данный момент существуют модели Original — универсальная, для открытой местности, Arid— для песчано-каменистых пустынь, Tropic — для джунглей, Alpine — для зимней погоды, Black — для работы в городской застройке.

Отличительная особенность рисунка — сочетание крупных размытых элементов (сливающихся с фоном на расстоянии) и мелких чётких (сливающихся с фоном вблизи). Не применяется чёрный цвет.

Экипировку используют страны НАТО и их союзники.

Гемостатик — биохимический препарат, предназначенный для ускорения процесса свёртывания крови в открытой ране. Широкое применение гемостатиков в тактической медицине началось сравнительно недавно — в начале нулевых.

Полностью останавливает или сильно замедляет кровотечение в течение 2-3 минут — даже через поток крови из повреждённого сосуда. Действует в течении нескольких часов — время, достаточное для проведения эвакуации раненого.

Наиболее известные препараты — Целокс, Эллагра, Гепоглос, Гемофлекс.

8 ДШД — Восьмая десантно-штурмовая дивизия. Является вымышленным воинским подразделением — книга всё-таки фантастическая, а не документальная. В ВС РФ есть Седьмая гвардейская, Краснознамённая, горная, десантно-штурмовая, орденов Александра Невского Суворова, Кутузова дивизия (в/ч 61756).

Магнус Карлсен — шестнадцатый чемпион мира, обладатель самого высокого рейтинга Международной Шахматной Федерации в истории.

Тактический шлем MICH — Modular Integrated Communications Helmet. Разработала уже знакомая нам контора — Исследовательский центр солдатской амуниции армии США. На базе платформы MICH сделан штатный шлем американской армии ACH (Advanced Combat Helmet).

Производят шлемы на базе американских разработок сейчас все подряд — от Германии до Чили. Китай, разумеется, не стоит в стороне. Есть и отечественные модели, копирующие оригинальную платформу — например, «Спартанец».

Имеются крепления под дополнительное снаряжение: прибор ночного видения, фонарь, маяк, и так далее.

Валькнут — символ, тесно связанный со скандинавской мифологией. На данный момент используется, в том числе, и в татуировках — особенно в среде неоязычников. Слово часто переводится как «Узел Павших», однако это название было дано символу уже в Новое время. Историческое название Валькнут доподлинно неизвестно.

Современные исследователи связывают символ с Одином и посмертным существованием в Вальхалле, либо с девятью мирами скандинавской космологии (три треугольника по три угла).

Тролль-крест — древнескандинавский оберег границ дома или поселения от злых духов и чёрной магии. Изначально — кованое изделие из железа, сейчас — узнаваемый символ в среде любителей скандинавской мифологии.

Шлем Ужаса, или Айгисяльмюр — (простите меня за мой исландский). Один из самых узнаваемых символов, связанных с древнескандинавской рунной магией. Представляет собой сложный многолучевой узор, украшенный рунами. Чаще всего основу знака составляют руны Альгиз, отвечающие за защиту, покровительство и помощь высших сил. Количество лучей всегда кратно четырём.

Знак наносился (вероятно) углем, краской или кровью на лицо, лоб или элементы воинского снаряжения. Был призван вселять ужас в сердца противников, парализовать их волю, создавал впечатление неуязвимости носителя.

К главе 2

Боевое самбо — единоборство, объединяющее ударную технику и борцовские приёмы (захваты, удушающие, болевые и т. д.). В отличие от обычного самбо, в данной системе разрешены удары руками, локтями, ногами, коленями. Болевые и удушающие приёмы применяются не только в партере, но и в стойке.

Соответственно, в боевом самбо применяется усиленная защита: куртка, шорты, специальная обувь, капа, ударно-захватные перчатки, защита паха, капа.

Истоки боевого самбо — техника джиу-джитсу и боксёрская ударная техника. В. Ощепков и его ученик А. Харлампиев дополнили систему приёмами из дзю-до и различных видов национальной борьбы народов СССР. Прикладное значение разработки боевого самбо — возможность применения накопленных знаний, умений и навыков в боевой обстановке сотрудниками силовых структур и военнослужащими.

После распада СССР боевым самбо могут заниматься все желающие.

Путёвка в Хабаровск — ироничное название пятитысячной купюры. Автор впервые столкнулся с этим феноменом, проезжая через Харьков (очень давно). Уличённый местными правоохранителями в административном правонарушении, я предпринял попытку подкупа, что было воспринято благосклонно.

-Пятака хватит? — спросил я.

-Какого пятака? — деланно возмутился один из них. — Что вы такое говорите, Анлрей Викторович? Нас с коллегой вполне устроит путёвка в Хабаровск.

Рене Декарт — известный французский философ и математик XVII века. Известен, в том числе, высказыванием: «Когито эрго сум». Или, в переводе с латыни: «Я мыслю — следовательно, существую».

К главе 3

Болевой на ахиллово сухожилие — очень эффективный и болезненный приём в самбо, бразильском джиу-джитсу и других единоборствах, где противники любят повозиться в партере.

Смысл приёма — создать рычаг, при котором ахиллово сухожилие прижимается к большой или малой берцовой кости, и человеку становится больно.

Техника достаточно подробно описана в тексте, поэтому опубликую картинку для визуализации — и на этом всё по данной теме.

К главе 4

Шейкер — стакан для игральных костей. Сейчас в основном кожаные продают, чтобы кости не гремели, но под Синей Луной используют металлические.

Правила самые простые, покерные. В игре участвуют от пяти до шести кубиков (камней). Комбинации по возрастанию: двойка, тройка, четвёрка, и т. д. Стрит (комбинация от единицы до количества кубиков, участвующих в игре) можно перебить только каре (если в игре пять камней) и магистром (совпадение цифр на всех кубиках), либо пятёркой, если в игре шесть кубиков и магистром.

Практикуется два виды игры: «корабли» (разрешающие ничью) и «магистр» — кто первый выбросил комбинацию, тот и победил.

К главе 5

188 бронетанковая бригада «Барак» — бригада бронетанковых войск Армии Обороны Израиля (Цахал). В 2006 году участвовала во вторжении в Ливан и конфликте с группировкой «Хезболла». В ходе боёв под городом Бинт-Джубайль было подбито несколько израильских танков «Меркава» третьей модификации. В одном из них, судя по всему, находился капрал (рав турай) Хаим Цур.

Mitsubishi A6M Zero («A» — палубный истребитель, «6» — модель, «M» — Mitsubishi) — японский лёгкий палубный истребитель (1940–1945 гг. г.). Всего было выпущено 10939 единиц. Также известен как истребитель тип 0 (от последних цифр года выпуска (1940 год — 2600 год по японскому летоисчислению). Получил неофициальное название «Рэйсэн» (истребитель «ноль) или просто — „Зеро“. Камикадзе использовали этот самолёт для таранных ударов по кораблям союзников, дополнительно подвешивая 100 и 250 килограммовые бомбы.

Атака камикадзе у острова Лейте — первая атака сформированного вице-адмиралом Ониси отряда камикадзе 25 октября 1944 года у филиппинского острова Лейте. В результате атаки японцы потопили один («Сент-Ло») и повредили шесть авианосцев союзников, потеряв 17 самолётов. Несмотря на это, сражение японский флот проиграл, в том числе, потеряв свои последние авианосцы.

201-я авиагруппа, особый отряд специальных атак «Симпу» — соединение для осуществления самоубийственных воздушных атак на суда союзников. Сформировано вице-адмиралом Ониси в октябре 1944 года на базе одной из основных боевых единиц Японской империи на Филиппинах — 201 авиагруппы. Командир — Юкио Сэки, участник атаки камикадзе 25 октября 1944 года в заливе Лейте. Состоял из 26 истребителей, 13 из которых предназначалось для таранных ударов, 13 — для сопровождения.

Британская Индийская армия — армия Британской Индии, существовавшая в конце XIX — первой половине XX вв. Комплектовалась исключительно добровольцами. Офицерские должности в этой армии считались менее престижными, чем в армии метрополии, однако жалованье было существенно выше.

К главе 7

Способ выбраться из лабиринта — или правило правой руки. Данный метод работает только, когда все стены лабиринта соединены и нет изолированных участков (например, замкнутых петель). Работает, если положить правую руку на стену сразу, как только вошли в лабиринт и на перекрёстках всегда поворачивать вправо.

Для более сложных лабиринтов лучше пользоваться методом Люка-Тремо — помечать проходы рисунком или мелким предметом. Соответственно, необходимо пользоваться проходами, где пометок нет, или их наименьшее количество.

К главе 9

Скауты Селуса — спецподразделение вооружённых сил Родезии (ныне Зимбабве), существовавшее с 1973 по 1980 гг. Основатель подразделения — капитан британской армии Рид-Дэйли. Отряд был предназначен, в первую очередь, для контрпартизанской борьбы. В первую очередь, рассматривались соискатели, имевшие опыт долгих автономных походов и выживания в дикой природе: охотники и егеря.

Тактика скаутов Селуса — разведка и диверсии, осуществляемые в одиночку либо малыми группами. Излюбленный метод — переодевание в форму противника для проникновения в его тыл. Соответственно, для этого были необходимы знание языков, обычаев местных племён и серьёзная психологическая устойчивость.

Ну и чёрная кожа, конечно — по разным данным, среди бойцов отряда таковых было от половины до двух третей личного состава. Всего за семь лет через подразделение прошло около пятисот бойцов.

Роберт Мугабе — с 1980 года премьер-министр, с 1987 года — президент независимого Зимбабве (бывшей Родезии). С 2000 года осуществлял политику выдавливания остатков белого населения из страны, в том числе путём национализации их собственности — что привело к острому экономическому кризису и гиперинфляции.

К главе 11

Княжество Сацума — вассал сёгуната Токугава с 1602 по 1871 год. Управлялось даймё (князем) из рода Симадзу. В 1609 году завоевало остров Окинава, благодаря чему смогло наладить торговлю с Юго-Восточной Азией и накопить богатств больше, чем сам сёгун. Юкио упоминает, что он из клана Сацума, но вряд ли он принадлежит к княжескому роду — скорее, он потомок одного из их самураев.

Окинавские боевые искусства, или Окинава-кобудо — система единоборств, зародившаяся на острове Рюкю в XV-XVII вв. Характеризуется использованием повседневного крестьянского инструмента в виде оружия. Так, применяются бо (посох), нунтяку (цеп для обмолота риса), кама (серп), тонфа (дубинка с перпендикулярной ручкой, изначально деталь от ручной мельницы), кува (мотыга), эку (весло) и т. д.

Возникновение окинава-кобудо тесно связано с запретом местному населению носить и использовать оружие.

Броня шестого класса защиты — по ГОСТ 34286-2017 предназначена для защиты от крупнокалиберных пуль 12,7 мм со стальным термоупрочнённым сердечником на дистанции до 50 м. Очень тяжёлые и прочные бронеэлементы на базе высокотвёрдой керамики и усиленного композитного материала. В разговорной речи «броня шестого класса» — обозначает, скорее, плитоносец с бронеплитами Бр5, который по своим характеристикам должен держать пулю снайперской винтовки Драгунова.

К главе 12

Спорткар «Альфа Зверь» — спорткар от калифорнийской компании Rezvani Motors (2016 г.). Главная фишка — система открывания дверей »sidewinder« — двери сдвигаются вбок и вперёд по направлению движения. В транспортах применяется та же система, что сразу же отметил любитель дорогих машин Илья Углёв.

Кредитное плечо один к пяти — соотношение собственных и заёмных средств при игре на бирже. Если оно составляет один к пяти, то инвестор вносит только 20% собственных средств, остальное ему предоставляет брокер в кредит (под залог активов на счёте, или маржи). Кредитное плечо умножает потенциальную прибыль или потенциальные убытки (в данном случае впятеро).

Брокер отслеживает состояние портфеля и при значительном снижении цены (и стоимости залога, соответственно) может принудительно закрыть позиции инвестора без его согласия. Делается это для того, чтобы вернуть хотя бы часть заёмных средств.

К главе 13

Теке Ахуаху — потухший вулкан в Новой Зеландии. На вершине располагалось укреплённое поселение влиятельного вождя маори Хоне Хеке. В окрестностях происходили многочисленные стычки между британскими поселенцами и племенами маори в ходе Мушкетных войн (первая половина XIX в.) и Войны за флагшток (1845 г.)

Баофенг — китайский бренд портативных радиостанций. Рации сочетают относительную надёжность и доступную цену. Работают в диапазонах VHF (136–174 МГц) и UHF (400–520 МГц). Используются, в том числе в труднодоступной местности: охотниками, рыбаками, егерями. Широко применяются в зоне СВО — в связи с отсутствием штатных средств связи.

К главе 14

FGM-148 Javelin — переносной противотанковый ракетный комплекс третьего поколения, производства США. В переводе означает — дротик.

Ключевая особенность — принцип «выстрелил и забыл», что позволяет оператору сразу после пуска сменить позицию. Ракета самостоятельно корректирует полёт до цели. Маршевые двигатели включаются с задержкой — это позволяет применять комплекс в закрытых помещениях, например.

Ещё одна особенность — возможность атаки бронетехники сверху, с поражением наименее защищённых зон. Минус — необходимость охлаждения датчиков (в частности, матрицы инфракрасной головки самонаведения). Охлаждение осуществляется за счёт баллона со сжатым аргоном. При активации баллона хватает в среднем на 4 минуты. Если ракета не выпущена за это время, датчики могут не захватить цель.

Кавалерия всегда опаздывает — американский юмор, основанный на устойчивом сюжетном приёме, используемом в голливудских вестернах. Подкрепление или помощь приходят слишком поздно — когда помогать уже некому, или ситуация разрешилась сама собой. Понятно, что для японского камикадзе американский юмор не близок — это Свят так сорвался на Юкио, поймём и простим его.

К главе 17

Хашар — жестокая, но прагматичная тактика монголо-татар во время осад хорошо укреплённых городов. Местное население использовалось как живой щит или бесплатная рабочая сила. Само слово имеет арабское происхождение и подразумевает безвозмездный общественный труд. Парни Чингисхана наполнили его новым циничным смыслом.

Бранденбург — 800 — подразделение специального назначения в составе вермахта. Предназначалось для проведения диверсионно-разведывательных и диверсионно-штурмовых мероприятий в тылу противника и обеспечения операций абвера (военная разведка). Общее руководство подразделением также осуществлял абвер.

Отличительная особенность деятельности подразделения — работа в форме противника или гражданской одежде. Изначально «Бранденбург» был полком, затем вырос до дивизии особого назначения. Усложнившаяся обстановка на фронтах и упразднение абвера привели к преобразованию «Бранденбурга» в обычную моторизованную дивизию осенью 1944 года.

К главе 19

Лале Андерсон — известная немецкая певица, весьма популярная в Третьем Рейхе, первый исполнитель песни «Лили Марлен». Не имела вокального образования — и потому её довольно непритязательное исполнение не создавало дистанции с простым слушателем. Уве цитирует другой её хит, 1942 года — «Всё пройдёт, всё минует».

Грэплинг — современное единоборство, в котором запрещены удары руками и ногами, а акцент делается на работе в партере. В арсенал борца входят захваты, болевые, удушающие, удержания. Создатель — Джин Лебелл, чемпион США по дзюдо.

К главе 21

Трефное мясо — мясо, запрещённое к употреблению в пищу согласно канонам иудаизма. Трефа — дословно означает «растерзанное». Синоним — некошерное. Трефным является мясо неподходящего животного, а также больного или неправильно забитого.

Хилул аш-шем — осквернение имени Всевышнего в иудаизме.

К главе 24

Усейн Болт — ямайский легкоатлет, восьмикратный олимпийский чемпион. Обладатель мировых рекордов в беге на 100 и 200 метров — 9.58 и 19.19 секунд.

Иероним Босх — нидерландский художник конца XV — начала XVI вв. Один из крупнейших представителей Старшего Возрождения. Работы Босха характеризуются присутствием большого количества разнообразных чудовищ и демонов, химер, в которых причудливо соединяются части человеческого тела, животные, растения, фантастические существа и неодушевлённые объекты.

К главе 25

ПХД, или Парково-Хозяйственный День — день, выделяемый в еженедельном распорядке воинской части для решения различных хозяйственных и технических задач. Чаще всего это случается по субботам. Возможные занятия — профилактика и ремонт военной техники, благоустройство территории, уборка помещений, приведение в порядок материально-технической базы.

В связи с большим объёмом работ и масштабными задачами, поставленными командованием, в армейском сленге присутствует альтернативная расшифровка аббревиатуры ПХД — Полностью Х… День.

К главе 26

Се есть Сын мой возлюбленный, в котором Моё благоволение — цитата из Евангелия от Матфея. Слова Бога-Отца во время Преображения Христова. Илья кощунствует, конечно — но он циник с рождения, а ситуация действительно — схожая.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге