Обложка Огниво

Огниво

Светлана Шек (Евгения)

0% прочитано
Стандартный
Светлана Шек (Евгения)

Огниво

Действие 29. Что суждено — произойдёт. Продолжение

"Напиток смерти за гранью мира."

Теперь их целью была лютня и тот кто играл на ней.

Часть стрел наёмникам удалось отбить с помощью мечей. Даже в абсолютно проигрышной ситуации парни пытались прикрыть менестреля. Вот только стрел было много. Слишком много, даже для них.

Глухо вскрикнул Вьюн, угодив под арбалетный болт. Глупо, но он пытался прикрыть Волдемара собой. Несколько стрел попали и в менестреля. Одна из них вдребезги разбила лютню.

"Лютня будет жить, пока жив ты, и умрет вместе с тобой".

Жалобно и прощально прозвенели струны. Музыка смолкла. Волдемар медленно, словно он устал опускается на выложенный плиткой, красный от крови пол.

Будто котёнок, который решил на мгновение прикорнуть тут. Если не знать, не видеть торчащих стрел, то и не поймёшь, что этот сон вечен.

Светлые льняные кудри разметавшись по полу быстро пропитываются кровью, а лицо... лицо такое спокойное, как бывает только у мертвого.

Невольно я закрываю глаза, и зал исчезает.

А перед внутренним взором неожиданно рождается картинка солнечного утра в неизвестном краю.

Чистенький и уютный деревенский дом с маленьким цветным палисадником. На крылечке очень миленькая, но сердитая женщина средних лет ругает паренька поразительно похожего на нашего Волдемара.

— Горе ты мое луковое, — восклицает она взмахивая полотенцем, и парень, смеясь, отскакивает в сторону. — Я думала, что он науки изучает разные, а он к эльфийкам бегает и на музыке на своей бренчит.

— Ну мам, — протянул Волдемар. Теперь я видела, что это он, но вот только в нём наверное было больше какой-то светлой уверенности, веры в себя.

Наконец, он исхитрился и обнял женщину.

— Ура, — из-за дома выскочили мальчуган похожий на Волдемара и девчонка лет десяти. Наверное, брат и сестра менестреля. — Я же говорил, что они помирятся, — вопил мальчик. И тут же наябедничал. — Мам, а он невесту привёл знакомиться.

Картинка стала бледнеть и постепенно растаяла.

В нашей реальности минуло едва ли пара мгновений.

Может быть я придумала это, отрицая происходящее, а может быть увидела кусочек реальной истории, которая изменилась в тот момент, когда ребёнок остался сиротой, а эльфийцы стали проклятыми и гонимыми.

Среди древнего народа существовало поверье, что в неком зачарованном "ларце", таится застывший, замерший в одной точке наш истинный мир. Настоящий. Без несправедливости, жестокости и безумия.

Если это так, то я увидела тот вариант событий, который так и не ожил, не стал реальностью.

И уже не станет. Потому что смерть — это то, что нельзя исправить.

Неподалёку распласталось тело парня с именем больше похожим на кличку. Я не знаю как он жил раньше, но вот умер он достойно и смело. Как настоящий воин.

Вновь передо мной приоткрылась новая картинка. Кусочек другой жизни, какой она могла быть, если бы однажды семья Вьюна (как же его звали-то по-настоящему) не оказалась на пути крестоносцев, а случайно уцелевшего малыша не подобрал старый вор.

Потом... Потом погиб Шел.

Наверное мощная фигура здоровенного воина вызвала такой страх в служителях Ордена, что... не один десяток стрел и арбалетных болтов были выпущены прицельно по нему. А может быть они испугались, потому что Шел обламывал стрелы и вновь пытался сражаться. Не знаю.

Его жизнь, такая, какой она была бы в мире, не изуродованном безумием, ненавистью и подлостью приоткрылась передо мной, и я увидела умелого и добродушного крестьянского парня спорящего с эльфийцем о лучших сортах деревьев для домашнего сада.

Миг, и картинка растаяла. Не было этого и уже не будет. Никогда.

Всех своих близких потерял Шел. Что ж. Обычное дело. Крестьяне первыми гибли в междоусобных стычках богатых вельмож.

Удовлетворившись содеянным Орден наконец прекратил обстрел и вновь зазвучал мерзкий голос.

— Вы принесли смерть и горе в нашу мирную обитель. Но Святые Братья милосердны. И готовы проявить милость свою к заблудшим и попавшим под влияние мерзких демонических сил. Даже сейчас я благородно протягиваю вам руку и предлагаю покаяться и сложить оружие. Так вы останетесь живы и обретёте свободу.

— Я готов, — неожиданно громко провозгласил Брай. — Ну? Кому сдаваться-то?

В одном из дверных проёмов показалась фигура инквизитора.

Будто сомневаясь он робко сделал один шаг и остановился.

— Что ж вы младшего служку-то прислали? — возмутился Брай. — Коль сдаваться, то надо человеку серьёзному. Иль это всё, что есть в наличии? Всё, что осталось?

— Не дерзи несчастный, — вновь звучит голос и я замечаю, как лихорадочно наёмники обшаривают взглядами все щели и деревянные вставки, пытаясь, распознать источник, угадать, за каким из резных украшений скрывается гадина.

— Милостью божьей мы дарим жизнь тем, кто по невежеству своей несчастной души вступил на погибельный путь. Так будь же благодарен и за это.

— Весьма и премного благодарен, — кивает Брай, — Только ведь, вот как положено. На войне сдаются высшему рангом противнику. Я, например, офицер. Да, что офицер. Я можно сказать, генерал и поэтому не могу вручить своё оружие простому солдату.

У Брая великолепный талант нести чушь с серьёзным видом.

Сейчас он просто тянет время. И похоже напрасно. Я вижу как на лицах наёмников проступает досада. Им не узнать, где скрывается тот, кто вещает сейчас на весь зал. Сложная система трубок при воздействии магии маскирует источник и поэтому голос доносится то с противоположного конца, то начинает звучать рядом.

— Это не война. А вы не солдаты, а — преступники и еретики! Милости должны просить! На брюхе ползать, а не условия ставить! — елейные речи сменил ледяной тон. — Смерть отступникам.

Из многочисленных дверей в зал шли воины, из тех отрядов, что преданны делу и вере. Умелые, холёные, приученные сражаться в любых условиях и с любым противником.

Они немного помедлили в дверях, чтобы дать возможность стрелкам вновь выпустить целый дождь стрел. Нет, сейчас стрелы не поражали наёмников, а наносили скользящие раны, которые должны были ослабить их, лишить быстроты движения, снизить внимание.

— Странно, то, что ни одна стрела не достала меня, — мелькнула случайная мысль и тут же погасла. Начался очередной бой.

Как долго это длилось, я бы не смогла определить.

Время словно потерялось, заблудилось в этом кошмаре, на кровавом пятачке, где оставшиеся четверо израненных и измученных людей дрались за свою жизнь.

И все равно проигрывали.

Капли молока падают на стол в чертогах вечности унося очередную жизнь.

Вновь замелькали картинки. Я видела Корина. Не угрюмым, похожим на мрачного черного ворона.

Нет. В этой светлой горнице я его не сразу и узнала. Помолодевший лет на десять, слегка полноватый темноволосый молодой мужчина в окружении двух маленьких сыновей, которым он показывал как мастерить кораблик. К ним подходит симпатичная молодая женщина. Корин оборачивается, смотрит. А в глазах столько света, тепла и счастья.

Сердце полоснуло горькой болью. А перед взором — новая картинка.

Отец и четверо сыновей. Как же они похожи. Все высокие, статные с густыми пшеничного цвета волосами. На столе праздничный семейный ужин. Домашнее вино, фрукты, хлеб, сыр и просто роскошный красавец — сладкий пирог в центре. Хозяйка отрезает самый большой кусок и вручает его... Браю. Ну, да. Теперь я вижу и его за этим столом.

— Опять ему самый большой кусок, — возмущается какой-то парень. — Мам, я тоже хочу. Тем более, это любимый мой пирог.

— Ничего, — смеется женщина, ероша непослушные вихры Брая. — Он у нас самый младшенький.

— Нашла малыша! Этот лоб давно вырос из детских штанишек, — не унимается спорщик. — На него девки уже заглядываются.

Шутки, смех тают вместе с картинкой.

Я уже не смотрю на сражающихся.

И так знаю, кого сейчас унесла смерть.

Что суждено — произойдёт.

Обрывки чужой, не прожитой жизни, все эти "картинки", которые проносятся передо мной — часть не существующей реальности.

Почему же, я вижу её?

Что еще спрятано, сокрыто от всего мира, в этом погибельном месте?

Может быть дело в том, что в этом зале совершались ритуальные жертвоприношения?

Говорят, сиё действо открывает грани между мирами. Но при чем же тут мир, которого не было и который уже никогда не возникнет?

Может быть это происходит потому что когда-то, очень давно история нашего мира, его суть, была неким страшным образом изменена, и мы не должны находиться тут.

Нас насильственно лишили нашей настоящей реальности зашвырнув в эту обманку, а теперь забирают последнее — жизнь.

Может быть именно в этом месте, где истончаются под грузом пролитой крови грани миров мне дано понять эту незамысловатую истину?

Уничтоженное счастье.

Украденная жизнь.

Погубленная реальность.

Крейну, несмотря на раны, удалось не только отправить к праотцам нескольких из атаковавших их воинов, но и прихватив одного из них использовать труп как щит. Правда от стрел это не спасло, так как стреляли со всех сторон. Но наёмник еще успел поразить одного из арбалетчиков, последним ножом попавшим точнёхонько в отверстие, через которое летела на нас смерть. Это стоило ему пропущенного удара, но мне кажется, что Крейну уже было всё равно. Он умер, как и мечтал в бою, а не на плахе.

Наверное "лис" жил только в существующей реальности, ибо в этот раз я ничего не увидела.

А может быть, и не должна была, так как ждала, что Эрег всё же выполнит мою просьбу. Но он не успевал. Жизнь слишком быстро покидала эльфийца.

Улучшив мгновение он повернулся ко мне, посмотрел виновато, словно просил прощения и размахнувшись из последних сил, швырнул в мою сторону меч. Наверное смертная мгла уже застилала ему взгляд или же несмотря ни на что Эрег так и не смог причинить мне боль, но меч слегка отклонился.

Я рванулась спеша поймать мгновение и оказаться на пути разящего лезвия, но подскользнулась на окровавленном полу и упала.

Эрег.

Говорят в минуту смерти вся жизнь проносится перед глазами. Очень странно, но вместо своей уже давно привычной, щедрой на кровь, стычки, потери и тревоги жизни, Эрег внезапно увидел себя таким, каким он был раньше, до того как его лишили принадлежности к волшебному племени.

В руке он держал древнюю чародейскую раковину с берегов дальнего океана, рассказывающую истории и сказки об иных мирах.

За плечами был не меч, а лютня.

Тропинка привела его к зарослям ольховника.

Гибкая и очень женственная девушка обернулась улыбаясь ему по-доброму светло и радостно. В её лице не было ожесточения и фальши.

Эжени. Значит это судьба.

Они бы встретились, даже если б их мир был иным. Если бы жили в настоящей реальности.

Встретились бы....

Но не так.

*******************************

Меч эльфийца не достиг цели. Он ударился о матовую темную поверхность, прощально прозвенел и упал в кровавые потёки.

Один из воинов Ордена сразу подобрал его.

Потом они еще раз удостоверились в смерти наёмников, по очереди вонзив меч в каждого. И только после этого действия, в зале Смерти появились высшие Святые лица излучающие самодовольство.

Мне было всё равно. Я не слышу их радостные возгласы и обмен мнениями.

Что суждено — произойдёт.

Кто пил молоко в чертогах вечности — тому нет места среди живых.

Мысленно я прощаюсь со своими спутниками. Глажу их непослушные вихры, шепчу последние слова, успокаиваю мятущиеся души. В моей ласке нет ничего кроме материнской боли, жалости и прощания.

Необходимо смирится с потерей и принять её, ибо это сейчас наилучший выход. Лучше смерть, чем «милость» Ордена.

Наверное мы тогда все слегка свихнулись от увиденного, если парни решили вернуться, чтобы закончить начатое, а я не смогла воспользоваться артефактом убеждения, чтобы остановить это безумие.

Потому, что будь мы нормальными, то после всего увиденного, должны были мчаться не чуя под собой ног подальше от этих мест.

Хотя... Нет. Не убежали бы.

Некуда нам было идти.

Эрег бы не ушёл. Думаю, что и менестрель — тоже. Ибо по решительному и отчаянному его взгляду было видно, что пребывает наш Волдемар в том состоянии, когда бегство воспринимается хуже смерти.

Что касается меня, то... только расслышав о потайной двери, я словно кролик, зачарованный взглядом удава, отправилась следом за всеми.

Все мои последние поступки были ошибкой...

Тот огонь, что унес жизни самых дорогих для меня людей...

Тот страшный костёр лишил меня спокойствия. Навсегда.

Я искала смерть. Это не она, а я постоянно шла за ней следом, буквально "наступая на пятки". Странно, что словно заколдованная неким мороком, я не осознавала этого ранее.

Тогда, находясь рядом уже с местом собственной казни, я испытывала лишь злость, но не страх.

Да, я хотела жить. Но и смерть воспринимала до ужаса обыденно. Естественно. Почти равнодушно.

А страх... Он то появлялся, то вновь исчезал, теряясь под гнетом какой-то нелепой и страшной усталости, немыслимого груза.

Невольно, даже не помышляя о противостоянии, я бросила вызов всем.

Власти.

Ордену.

И всем подонкам нашего несчастного мира.

Всё что я делала выглядело правильно и естественно.

Закрыть "Пасть", отпустить животных, пристроится во дворец. Это были верные поступки.

Но не для беглянки, которая ходит "по краю пропасти".

Отчаянная бравада канатоходца идущего по веревке над рыночной площадью.

Внезапно я вспомнила иномирца убитого Эрегом и стражников сгоревших в таверне. Посчитала число инквизиторов, которых лишился Орден, и число бравых рыцарей, чьи душонки давно сгнили в преисподней. В памяти промелькнуло холёное лицо "наставника" входящего в посудомоечную. Наконец, вспомнила недавний разгром лаборатории и неожиданно подумала.

— А может и правильно всё было сделано? Эх, ну и погуляли же мы напоследок.

Выпрямившись я смотрю вниз отыскивая упавший меч. Ничего, кроме пятен крови. Оружие давно унесли. Мой взгляд скользит по темной матовой поверхности стены и цепляется за еле различимую трещину.

Почти незаметная она начинается в месте удара и тонкой нитью тянется вверх. Неважно, что послужило причиной её возникновения и что сработало. Толика эльфийской магии, посыл сильного чувства Эрега, его желания защитить, спасти меня или музыка чародейской лютни.

Я закрываю глаза и сразу же прикасаюсь к дыханию бесконечного мироздания. Оно ощущается словно ласка безбрежного живого океана.

— Ну что Эжени? Допрыгалась? — Глава Совета собственной персоной. — Вона все твои защитнички, валяются. Полюбуйся.

Он мерзко захихикал.

— И как это ты додумалась их привести сюда? Но ведь додумалась же. А? Ой, молодец какая! Умница! Вот спасибо. Хорошо поработала.

Он опять весело смеётся и свита вторит ему. Ага. Вон, неподалёку и иномирцы стоят. Какое однако, изысканное общество.

Как же я устала.

От человеческой тупости, злобы, жадности, жестокости. Как же устала от боли, горечи, не выплаканных слез, от беззвучного крика, который навеки застыл в моей душе. Я видела будущее нашего мира сквозь грань времен, и не хочу наблюдать как он движется к своему концу.

Как же я устала жить.

У меня осталась только моя ненависть.

Ненависть и... и больше ничего.

Привычная маска испуганной, слабой женщины скользнула на лицо и я плюхнулась на колени моля о пощаде и обещая взамен отдать последнее. Свой дар. Дар в обмен на жизнь.

— То что я подарю вам сейчас, вы не получите нигде и никогда, — я мысленно активизирую амулет убеждения. — Только добровольно, в здравом рассудке и при обоюдном согласии я могу передать свой дар. Он причинил мне слишком много горя и зла. Я отказываюсь от него и передаю самому достойному. А вы, в обмен на это, разрешите мне вернутся в свой дом и прожить жизнь обычной женщины.

Мне кажется амулет был не нужен. Странно, но мне поверили сразу. Честолюбцы заглотали наживку мгновенно, со всеми ее крючьями.

"Дар нельзя отнять. Его нельзя передать. От него нельзя отказаться."

Значит они об этом не знают.

Они поверили мне потому что судили всех "по себе", по тем, кто очень сильно дорожит своей драгоценной жизнью.

Что они знают о душе того, кто готов поставить на кон :самое ценное".

Мысленно я тянусь к картам. И они откликаются. Щель очень мала, но достаточно глубока, чтобы впустить мироздание.

Оно любезно улыбается мне и гостеприимно "распахивает дверь". Я слышу шёпот звёздного ветра и вижу (в другой проекции реальности) зеркальный коридор.

Зеркальный коридор... Мой старый добрый знакомый.

«Да, дорога в зеркале напоминала коридор. Но ни смертному, ни эльфу не пройти этим призрачным путем по грани Времен.

Быть может лишь только фейери...

Фейри...»

Ну что ж. Значит вы, господа, мечтаете узнать истинную природу лесных ведьм?

Добро пожаловать на шоу.

***********************

Глава Совета смотрел на маленькую женщину в рваной грязной одежде, которая беспомощно ползала перед ним на коленях моля о милосердии.

Его верные защитники погубили последних подельников сучки и наконец сломили её волю.

Что она может сейчас?

А ничего. Ничего. Чужая магия невозможна в этих стенах. Он ещё раз окинул довольным взглядом валяющиеся на полу трупы и гигантскую "чашу".

Сейчас его творение вволю напиталось кровью новых жертв, их энергией и нерастраченной жизнью. Защитное поле зала было сильно, как никогда.

Так почему бы и не позволить этой шлюхе отдать добровольно свой дар. Если она сможет конечно.

Он распорядился и воины плотно оцепили часть зала куда перешла женщина. Она намеренно выбрала наиболее чистую часть пола, без огромных кровавых луж. Сняла и отбросила сандалеты и начала танцевать.

Воздух вокруг поплыл, стал плотнее.

Что-то неуловимо менялось. Стены, казавшиеся надежными неожиданно раздвинулись и между ними появился черный провал и зеркальное пространство уходящее в бесконечность.

Всё происходило слишком быстро. Чересчур быстро.

— Взять ее, — приказал Глава Совета внезапно почуяв обман.

Они опоздали буквально на мгновение.

Ведьма торжествующе усмехнулась и шагнула на зеркальный мост.

***************

.

Действие 30. Кому много дано, с того много и спросится

"Доверься дорогам Вечности, оставь за порогом боль, горечь потерь и позабудь о прошлом. На этом пути нет Времени."

Летопись древних сказаний.

Эжени.

Мироздание галантно распахнуло невидимую дверь даря мне освобождение. А незримый ветер стихий принял в объятия не позволив упасть.

Очутившись на призрачной дороге зеркального коридора я ощутила, как легко смахнули с моих плеч груз прожитого, отсветы дальних костров Вечности.

Смахнули, словно сняли грязную корку застарелой боли, даря долгожданное облегчение и свободу.

Свободу от страхов и сомнений, чужих убеждений, чужого безумия. Словно Вечность стряхнула с моей жизни тяжесть прошлого, неосуществлённые надежды и весь груз горькой боли.

Память по-прежнему оставалась со мной, но события прошлого теперь не воспринимались так остро.

Как же легко скользя в танце, перемещаться по тому, что казалось ранее непроходимым "зеркальным коридором".

Незримый для смертных, играющий отражениями, скользящий мост.

Да и не зеркала это оказывается, а грани пространств вероятности.

Тут сплетаются узлы событий и изменяются варианты происходящего.

"Сюда не проникают звуки и шум реального мира. Только странные тени того что не произошло, но могло бы быть, бледные отражения уходящих в бесконечность зеркальных коридоров.

Лишь тени теней обитают в этом многослойном мареве нереальностей."

Лишь "тени теней". Отраженная реальность между гранями.

Внезапно я замечаю, что несмотря на все усилия Ордену так и не удалось полностью уничтожить магию эльфийского замка.

Чародейство древних эльфийских строителей, рвалось выйти за страшные стены, но прочная связь с камнем и местом не допускала этого, и магия замерла на внешней границе, вне давления сил порождённых культом смерти, сжавшись словно испуганный котенок и невольно соединяя границы миров. Миров существующих, реальных и тех, которые не существовали в нашей реальности.

Может быть, поэтому я увидела мир, что так и не стал настоящим? Мир в котором каждому из погибших была суждена иная жизнь.

Отражения скользят в цветных гранях и тают в зыбкой вязи пространства вероятностей.

А между ними мечется маленький, удивительный, разноцветный котёнок. Волшебный хранитель древнего замка? Сколько же он тут крутится? Вечность или мгновение? Как узнать, коли тут нет времени.

Рыжие, темные и серые пятна мелькают на шерстке словно в живом калейдоскопе, а бездонные зеленые глаза смотрят прямо в сердце с невообразимой печалью и тоской.

Он слишком мал, и мироздание не слышит его боли и криков.

Не прекращая танца, я наклоняюсь и одним движением разорвав светло-зеленые нити уходящие в глубины отражений, отпускаю бедняжку на свободу.

Слегка касаясь на прощанье мягкой шерстки, я неожиданно вижу небольшие колонны украшенные зелеными живыми растениями, изящные статуи диковинных животных и птиц, легкие воздушные арки.

Душа эльфийского замка смотрит на меня своими удивительными, прекрасными изумрудными глазами. В их глубине мелькает рой разноцветных искр.

Котёнок что-то счастливо пискнул, покрутился рядом и легко запрыгнув в одно из отражений исчез в пространстве вероятностей.

Ну что ж. Одно дело — сделано. Душа эльфийского замка наконец обрела долгожданную свободу.

Грани пространств скользят под ногами, и я стараюсь забыть о том из чего состоит эта необычная тропинка. Иначе собьюсь с ритма. Тут нет лютни Волдемара, да и самого менестреля тоже уже нет. Они все остались в том страшном зале, на залитом кровью полу.

Воспоминание блекнет, словно все произошло очень давно. Как будто мои спутники умерли сотни лет назад и Вечность давно погребла их останки.

Надо не размышлять, а действовать. Двигаться.

Чтобы пройти по незримому пути, следует отбросить груз прожитого, тяжесть ошибок и страх перед невозможным.

Надо быть фейери.

Несмотря на своё бессмертие "дети магии" не тешатся воспоминаниями о прошлом и не составляют списки ошибок совершённых за прожитые годы. Они открыты миру. Для фейери немыслим страх неудачи, неуверенность или сожаления о несбыточном.

Фейери не просто верят в свои силы. Они знают, что всё осуществимо.

Босые ноги опутывает, замедляя движение смертельный холод.

Возможно, освобождение безвинной волшебной души затронуло некие силы и притянуло ко мне те сущности, что тянули жизнь из удерживаемого на привязи пушистого комка магии.

Щупальца пустоты... или нет, не пустоты, а (как там упоминала Госпожа), всего лишь вывернутого наизнанку пространства. Хоть по мне Смерть едина во всех мирах. Это для Госпожи все просто, а мне сейчас кажется, что я двигаюсь по ледяным плитам.

Убегает вперед зеркальная тропа, и нет возможности сойти с неё. Холод...

Я стараюсь двигаться быстрее. Дрожит пространство вероятностей и подрагивают под напором невидимого ветра черные осколки разбитых зеркал.

Ага, вот.

Одно из зеркал слегка сдвинуто и именно оттуда, идёт ледяное дуновение.

Я трогаю его рукой и ставлю на место закрыв черную щель в ничто. Как же легко получается задуманное, когда ты находишься прямо тут, в призрачном пространстве.

Теперь надо найти эти чёртовы нити. Нити жизни и смерти.

Если бы ещё не черные осколки на пути...

До чего же больно идти по ним, но мне уже не уйти в сторону.

Да, я не фейери. Мне не избавится с легкостью от боли и сожалений. И конечно не исправить прошлое.

Если бы у меня было Огниво. Если бы я могла воспользоваться им тогда, в том зале.

Сожаление разрывает мне душу, и светлая тропинка тает в наползающей тьме. Нет. Мне не дойти до нужной линии.

Бездонная тьма, не спеша окутывает все. Призрачный коридор, отблески граней. Гаснет зеркальная дорога. Черная мгла постепенно поглощает отражения.

Ну вот и всё. Отчаянно стучит сердце. Всё.

Неожиданно я словно проваливаюсь в мягкую, тёплую бархатную тьму.

— Не бойся малышка, — шепчет очень знакомый голос. — Не всякой тьмы следует бояться.

— Анубрысьотсюдаскотинатакая, — вспоминаю я.

— Прекрасное имя, — соглашается "тьма" и я слышу усмешку в голосе. — Главное — отлично запоминается.

Я не вижу космическую стихию, но внезапно чувствую тепло. Уходит боль в ногах и я ощущаю поддержку, как будто после долгой разлуки возвратилась наконец-то домой.

В бархатной мягкой тьме поблёскивают скользящие живые искорки, и отчаяние постепенно тает.

— Что суждено — произойдёт, — тихо шепчу ему я, прекращая свои лихорадочные танцевальные "па". Сейчас, можно позволить себе, просто идти. — Твоя хозяйка предсказала нам все это.

— Подумаешь! — вальяжно промолвил кот и неожиданно я мысленно вижу, как важно он развалился на мягком креслице в доме Госпожи. — Мы, коты, то есть мы — стихии гуляем сами по-себе. Мало ли что там запланировано на будущее.

— Люди не стихии, — убедительно произношу я. — Они подчиняются правилам.

— Каким же? — фыркнул кот

— Жизни и смерти, например, — напоминаю ему горькую истину.

— И кто ж тебе это рассказал? — насмешливо произносит Ану. — Тогда, что ты тут делаешь? По вашим правилам, тебе следует находиться в зале, рядом с инквизицией, а не шляться где попало, по тропинкам мироздания. Ну-ка, ответь мне. Зачем ты так лихо выпрыгнула в окошко?

— Оно было открыто, — смеюсь я, — И потом, я всё же не вполне человек.

Внезапно, в темноте передо мной загораются два зелёных глаза.

— Человек — не человек. Фигня и условности. В людях тоже, знаешь ли, много чего намешано. Всё зависит от того, кем ты сама себя ощущаешь, — важно и не спеша преподносит кот. — Знаешь ли ты, например, что фейери — дети стихий? Ау, детка! Мы с тобой почти родственники, а ты тут идешь и ноешь, сожалея об Огниве и о том, что все было в точности предсказано хозяйкой. Да мало ли о чём бубнила эта склеротичка? Кстати, знаешь сколько ей стукнуло? В таком возрасте, старческий маразм — гарантирован.

Я молчу и не дождавшись ответа "котик" Госпожи продолжает.

— У каждого из вас в душе горит свой огонь. Вот оно — Огниво. Оно способно оживить спящие души. Оно не подчиняется правилам и помогает совершить невозможное. Например, шагнуть на призрачный мост. Или повернуть время вспять.

Я смотрю в бездонные изумрудные глаза, где кружится целый рой разноцветных искорок и в душе рождается надежда.

Вновь перед мысленным взором появляется креслице с потягивающимся котом.

— Ты освободила тут мальца, — небрежно замечает мой собеседник. — Мой пасынок. Любимый. Потерялся. Мы с его маман обшарили все закоулки, а оказывается, эльфийцы просто приспособили нашего дурачка к делу. Ну и потом, как у них обычно водится, бросили и забыли.

— Душа замка.

— Да какая там душа! Заблудившаяся частица Хаоса. Думаешь эльфы наколдовали? Ага. Счас. Они тебе наколдуют. Держи карман. Поймали ребенка и заставили на себя работать.

И он заговорщицки мне прошептал. — Ты знала, что эльфы воруют магию у отражений? Нет? Вселенские воры. Вот кто они.

Мысленно я усмехнулась. Я доверяла этому типу, но в то же время не верила ему ни на медяк. Не знаю, как это получается, но может быть все, в ком заблудилась "капля Хаоса" имеют склонность не к обычному чистому вранью, а некоторым образом, как бы изящно, не договаривают всей правды.

— Но я помогу тебе, — между тем гордо заявил кот. Он взглянул на мои израненные ноги и добавил. — Долго ты так не проходишь, конечно.

— Откуда эти черные осколки?

— Это осколки черных проклятий, которые люди выпускали в твой адрес, — ухмыльнулся кот.

В памяти промелькнул бывший муженёк, свекр и вся когорта влиятельных "родственников", на которую я никогда не обращала внимания. Я даже и не помню сколько их там было всего. Зато такое невнимание наверное всех сильно раздражало.

Бархатная тьма смеётся. Впереди светлеет и зеркальный коридор... Стоп. Какой коридор? Вокруг простирается живая тьма, а под ногами раскинулись мои старые знакомцы. Огромные, родные и странные карты. Словно большой, мягкий тёплый ковёр.

— Люблю разбрасывать ненужные бумажки, — небрежно замечает бархатная "тьма" с озорными искорками.

— Но Госпожа запретила их трогать.

— Тюю. А разве ты их трогаешь? Ты по ним ходишь. Чувствуешь разницу?

Разница действительно ощущается, но мне не до нее. Глубокая усталость неожиданно вновь нахлынула на меня и приходится с ней бороться, чтобы отыскать нужное.

Внутренним взглядом вижу, что после содеянного "котик" принимает вид святой невинности и сладко дремлет в кресле.

Я иду дальше.

Танец. Танец на картах Госпожи Судьбы в безбрежном мареве вероятностей.

Затягивает в черную бездонную трясину Аргун. Пытаясь не смотреть вниз, двигаюсь мелкими шажками и стараюсь поскорее миновать эту страшную карту. Болит не израненное тело, а душа.

В этом мрачном тёмном зеве плывущего мягкого полотна, я вижу застывшие в крике лица. Вижу всех, кого потеряла.

Вперед. Главное не смотреть вниз и не споткнуться. Ибо из-под ног периодически выпрыгивают с дикими воплями окровавленные Мийры. Стараются испугать, но лишь раздражают. Сейчас мне нельзя сбиваться с ритма. Надо найти Темпос.

Аргун неожиданно сменяет Окирос.

Бескрайние пустыни и огромные реки. Бесконечные. Бездонные. Тысячи... нет гораздо больше разноцветных нитей событий в мирах смертных.

Я двигаюсь по серебристой тропинке, которая уходит в колючие заросли и исчезает, словно поглощенная преградой. .

Неужели вместо стекла теперь танцевать на колючих кустах?

Я вспоминаю зеркало, которое мне легко удалось подвинуть и перевожу взгляд на тропинку.

Тут все возможно.

Это пространство вероятностей. Никто не заставляет тебя танцевать на колючках, идти через огонь или переплывать реки.

Все зависит только от твоего умения, мастерства и понимания.

Есть только одно условие.

С тропинки сходить нельзя. Иначе можно легко заплутать в этом пространстве бесконечных вариантов.

Поэтому я просто беру и изменяю саму тропинку.

Правда из кустов вытащить ее не удалось и я отрываю "полотно" возле колючек. Оказывается сделать это очень легко. Впечатление, что рвёшь бумажный лист.

Затем я хватаю оборванную тропу, обхожу куст, оставляю её тут и практически мгновенно из разорванного куска устремляется вперед новая серебристая линия. Нет, уже не линия, а настоящая новая тропинка уводящая в сторону от колючек и ухабов.

Прямая и чистая она стремится вдаль и теряется за горизонтом. Где-то там, впереди призывно манит зеленый островок Меазои, и изо всех оставшихся сил, я устремляюсь к нему.

Но мне не суждено добраться до заветной карты Жизни.

Окирос обрывается и я вижу как серебристая мгла сдвигается, словно огромный занавес открывая знакомый домик Госпожи Судьбы.

А вот и она сама стоит на крылечке сокрушённо качая головой.

— Я же говорила, что ты возвратишься назад. Ну что ж, мой приют открыт для всех заблудших душ.

Сзади раздаётся громкое шипение и клубящаяся темная мгла закрывает тропинку к домику.

— Ох, доберусь я когда-нибудь до тебя карга старая, — бросает странную фразу "котик". Но Госпожа будто не слышит его слов, не замечает бархатную тьму.

— Я же предупреждала тебя, — печально говорит она, уставившись на меня мертвыми глазами. — Зачем ты слушаешь это порождение Хаоса? Он, да и все ему подобные, обитают в других измерениях. То, что для них забавные пустяки — для тебя обернётся гибелью. Нельзя нарушать правила, дитя.

— В ней тоже живёт капля Хаоса! — орёт "котик". — Мы родственники.

— Какая там капля. Это фейери были твоими детьми. Тенями отражений высших измерений. А эта... Эта принадлежит своему миру, хотя и может гораздо больше обычного смертного. Но цена... Цена будет непомерно велика.

Хозяйка вновь обращает на меня свой взор.

— Игры в пространстве карт плохо заканчиваются для смертных. Переступив границы собственного мира и активно изменяя события ты сжигаешь свою жизнь, девочка. Ты не бессмертное дитя стихий. Вечность забирает те жалкие крохи лет, что отпущены смертным.

Госпожа по-прежнему взирает на меня и по ее лицу ничего нельзя угадать. С жалостью она смотрит. Или с порицанием?

— Нельзя нарушать правила. Это не моё желание или прихоть. Шутя, ты израсходовала свои силы задолго до последних событий. Поэтому я и предупредила тебя. Рвешь полотно времени, девочка? Это коварная "игрушка"

Я молчала. Мне было все равно. Лучше уж остаться тут, чем возвращаться в страшный зал Ордена. Да и признаться, всё ж таки, я очень надеялась на смерть, когда шагнула за порог зеркального моста уходящего в Вечность.

Госпожа тоже молчит. Она понимает меня и не торопит с ответом.

— Можно, я останусь тут? — наконец робко спрашиваю я.

— Нечего тебе тут делать! — внезапно рычит "котик", не давая и слова вымолвить своей хозяйке. — Что ты забыла в этом приюте для слабоумных стариков! Ступай обратно.

Огромная бархатная лапа мягко ударяет меня. Я ощущаю как некая сила подхватывает и бережно удерживая, стремительно перемещает меня в пространстве.

Нет! Не надо обратно. Только не туда. Не в тот зал.

— Тихо детка, — мягко шепчет бархатная "тьма". — Ты уже кое-что сделала. Поверь мне. Не волнуйся.

Тает постепенно пространство вероятностей, а предо мной неожиданно распахивается невообразимый простор мироздания

Песни стихий и звездный ветер, феерия всех цветов и дальние глубины куда уводит млечная дорога. Вот бы остаться тут. Навсегда.

Но надёжно держит меня в своих лапах бархатная "тьма" и уносит через время и пространство.

Всё исчезает и я зажмуриваюсь от неожиданно яркого солнечного света.

Я вновь стою на лесной опушке и выслушиваю краткие советы Эрега.

— Вам нужно идти с эльфийцами , — резко, по-деловому говорит он. — Лес — это их стихия, и они смогут пройти незаметно и уберечь спутников. Уходите. Тут оставаться опасно. Не ждите нас. Мы вообще можем выйти в другом месте.

Он произносит свои наставления решительно, так же как и в прошлый раз.

Время. Мне все же удалось совершить невозможное и замкнуть его в кольцо.

— Ха!!— гордо заявил Волдемар и направился к наёмникам.

Эрег тут же останавливает его и обещает связать.

Наёмники ожидают эльфийца возле проёма в стене.

— Никто никуда не идет, — громко провозглашаю я и задействую амулет убеждения. Теперь надо привести свои доводы о неразумности этого шага, о нашем незавидном положении беглецов и вот тут я внезапно осознаю, что всё это — бесполезно. Чтобы я сейчас не говорила — пустой звук для мужчин, которые "настроены на подвиг"

Они не воспримут всерьёз любые речи и даже волшебный амулет не удержит от рокового шага.

Что суждено — произойдёт.

Судьба властвует над нашим миром и жизнью смертных.

И все попытки одной жалкой лесной ведьмы не способны спасти идиотов, которые решили "умереть героями".

Всё напрасно.

— Не сдавайся детка, — мысленно я слышу далёкий голос космической стихии. — Все события связаны тысячами незримых нитей. Помнишь ты отпустила котёнка?

Чем это поможет?

Сейчас мои спутники шагнут в чёртов пролом и все. Сердце сжимается от неотвратимости происходящего...

В последнее мгновение наёмники все же таки, успели отскочить в сторону.

Грохот был такой, что затряслась земля под ногами, и стена перед нашей группой окончательно обвалилась закрыв проход от любопытных.

— Замок сгинул навеки. — патетически восклицает один из спасённых эльфийцев. Мне трудно его понять. Сокрушается ли он по-поводу погибшего наследия предков, либо радуется, что местный филиал ада наконец закрыт навсегда.

Мы поднимаемся на ближайший холм, откуда можно увидеть цитадель и обозреваем лишь уродливую груду камней, ставшую в одночасье братской могилой для всех слуг и высших инквизиторов Ордена.

— Глазам не верю, — произносит кто-то из наёмников. — Замок стоял тут тыщи лет.

— Значит устал стоять, — поясняю я, не вдаваясь в подробности.

— Уходим, — командует Крейн и начинает объяснять, как нам быстро покинуть этот лесок.

Я не слышу его.

Моя роль завершена. Лес разбивается на стеклянные осколки, и они тают в наступающей мгле.

— Эжени!! — доносится из невообразимой дали крик эльфийца. — Что ты сделала Эжени?

Кажется он успевает подхватить меня.

— Эжени!

— Мне трудно дышать, — говорю я ему.

Жаль, что я так и не отыскала свою потерю. И ничего не успела.

Как жаль.

********************

.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге