Обложка Опал

Опал

Дарья Иорданская

0% прочитано
Стандартный
Дарья Иорданская

Опал

Глава 8

Он стоит возле окна, вглядываясь в темноту. Город она накрыла внезапно, навалившись, сдавив горло и заморочив голову. В эту секунду он даже не уверен, что над головой у него небо, а под ногами земля. Звезды погасли следом за уличными фонарями.

- Что это? – испуганно спрашивает Фоун, и горячая, влажная ладонь скользит в его руку.

- Дикая охота.

Он закрывает ставни, щелчком пальцев, не прикасаясь к заговоренному дереву и радуясь, что не поддался на заманчивое великодушное предложение Фоун снять их. Лампа, до того словно бы съеденная, загорается в ту же секунду. Фоун бледна, она не видела ничего страшного, и не ощущала, но ей передается чужой страх.

- На кого они охотятся?

В этом вся Фоун, она не умеет долго бояться, почти сразу же начинает переживать за других.

- Нет, - качает головой он. – Помочь ему нельзя. Это невозможно.

Фоун вздрагивает всем телом. Тогда он обнимает ее и шепчет:

- Может быть, этот человек спасется сам.

Но он в это не верит.

Она просила передать тебе заверения

в своем глубочайшем уважении:

бедняжка очень сожалеет,

что не имеет возможности служить у тебя.

«Письма к Евлалии»

- Бетта ждет вас в гостиной, - сказал Руссо, когда Ализея переступила порог. Поджав губы, он неодобрительно покачал головой. – Она неплохо устроилась, госпожа, так я думаю.

- Я поговорю с ней. А ты иди к отцу Ренни, пока он себя не угробил.

Руссо, как и всегда было, ничем не показал своего неодобрения, но его отлично можно было почувствовать. Ализее хотелось спросить напрямик, чем же Руссо так не нравится священник. Но едва ли слуга ответил бы, и Ализея никогда не понимала причин его скрытности. Тем не менее, он не решался спорить с хозяйкой, и – можно быть уверенной – исполнял все в точности. Он поклонился, подхватил плащ и вышел. Ализея переоделась сама, не прибегая к помощи горничной. Выйдя в гостиную, она увидела Бетту, развалившуюся в кресле. На бывшей горничной было яркое атласное платье того покроя, что в столице уже год вышло из моды – с заниженным лифом – но все еще вполне эффектно и свежо смотрящееся в провинции. В соответствии со своим вкусом, просто ужасным, Бетта украсила его бантами и стекляшками, которые с расстояние можно было принять за настоящие драгоценности. Эжени стояла, прижавшись к дверному косяку, и испуганно смотрела на Бетту.

- Приготовь нам какао, девочка, - попросила Ализея, опускаясь в кресло. – Здравствуй, Бетта.

Бывшая горничная посмотрела на нее с чувством величайшего превосходства. Ализея ответила спокойным, немного усталым взглядом. Сейчас они были на равных, а у Ализеи было к тому же преимущество: она отлично понимала, чем обернется для Бетты эта роскошная с виду жизнь.

- Так за что ты хочешь заплатить мне двадцать пять полновесных золотых, Лиззи? – поинтересовалась Бетта омерзительным тоном.

- Спасибо, Эжени, - Ализея, игнорируя Бетту, забрала у горничной поднос с чашками. – Ты можешь идти.

- Не пытайся делать вид, что ты знатная особа и сколько-нибудь лучше меня. Я прекрасно знаю, что ты вовсе не так уж хороша и образована, и твои родители не из знатного рода.

- Мой отец был кровельщиком. Плохой, крепко пьющий кровельщик, - холодно сказала Ализея. – И имя мое, конечно, не Ализея. Но едва ли ты получишь двадцать пять золотых за оскорбления. И речь шла о двадцати – в уплату за услугу.

- И что тебе нужно? – Бетта откинулась на спинку кресла, пытаясь выглядеть уверенной в себе и искушенной. Выходило у нее не слишком хорошо.

- Мне нужен шпион в «Милом уголке» мамаши Троллан.

Бетта воззрилась на бывшую хозяйку в изумлении, а потом расплылась в неприятной улыбке.

- Так ты решила заняться здесь прежним ремеслом, Лиззи? Уверена, ты уже предвкушаешь исповеди у святого отца, но должна тебя разочаровать: за двенадцать лет он никому не сделал ничего… приятного, если ты меня понимаешь.

Ализея просто пропустила ее слова мимо ушей.

- Ты разузнаешь все о делах Ханны Троллан, о девочках, которых она предлагает клиентам, о детской ферме, которую она содержит: чьи дети, сколько их и как их используют. Если твои сведения будут полезны, я заплачу двадцать золотых. В противном случае ты получишь пять и уедешь из города. Но не пытайся меня обмануть, дорогая Бетта, это обернется для тебя неприятностями.

- Что тебе за интерес, дорогуша?

Ализея сделала вдох, глубокий и ровный. Она не выносила это обращение - «дорогуша», слишком многие неприятные люди говорили так. А уж терпеть это слово от Бетты, лживой пустой девчонки, которая никогда не поднимется выше горничной или дешевой проститутки…

- Уговор прост, Бетта: информация в обмен на золотые. Ничего лишнего.

Бетта отставила чашку с недопитым какао и поднялась, расправляя складки безвкусной юбки.

- Задаток?

Ализея покачала головой.

- Ты все равно собиралась заплатить мне пять золотых. Давай будем считать их задатком.

- Справедливо, - неохотно согласилась Ализея. – Жди здесь.

Покинув комнату, Ализея поднялась наверх и некоторое время ходила по спальне, а потом осторожно прошла в ванную, где устроила тайник. Бетта была воровата, не следовало, конечно, нанимать ее. Но Бетта была не первой вороватой горничной на службе Ализеи, и та наловчилась делать надежные тайники, и не один. Достав пять золотых, Ализея с сожалением взвесила их в руке. Она пообещала слишком много. Ни пять, ни даже двадцать золотых не сделали ее беднее, но неприятно было отдавать Бетте и один эссу.

Спустившись, Ализея отдала золотые Бетте и повторила:

- Найди мне любую информацию о детской ферме и получишь еще пятнадцать соверенов.

Бетта фыркнула, спрятала деньги в корсаж и вышла. Ализея, совершенно вымотанная разговором с ней, опустилась в кресло и в один глоток осушила оставшееся какао. Потом она подошла к окну. В окнах домика священника затеплился свет.

Каждый нуждается в том,

чтобы ему время от времени

рассказывали хорошую историю.

Туве Янсон

Врачи приехали быстро и принялись хлопотать вокруг Богли. Алиса не знала, куда себя деть, помочь ничем не могла, только стояла посреди кухни, беспомощно оглядываясь. Она подняла несколько вещей, а потом села, обхватив голову руками. Почему в доме устроили такой разгром? Почему напали на Богли? Что за рисунок искали?

Алиса рисовать не умела. Все таланты ее связаны были с аптекарским ремеслом, унаследованным у отца и бабки. Если рисунок не ее, что где бы она взяла его?

На кухню вышел врач, и Алиса поднялась ему навстречу.

- Как Богли?

- Легкое сотрясение, она уже пришла в себя, - успокоил ее врач. – Все, что ей нужно, это покой.

- Хвала небесам!

- Вам тоже нужно отдохнуть, - врач решительно взял Алису за подбородок и повернул ее лицо к свету. – Как у вас со сном, нет проблем?

Алиса удивленно покачала головой.

- Все в порядке. Я прекрасно сплю, просто последние дни вышли… суматошные.

Доктор провел рукой перед лицом Алисы и поцокал языком.

- Деточка, вы на грани истощения! Выпейте хотя бы чашку какао! Вам необходимо сладкое!

- Непременно, - пообещала Алиса. – Доктор, вы ведь работаете в городском госпитале? Куда переправляют… В смысле, где захоранивают невостребованные тела бедняков? Проституток, например…

- Что за странный интерес? – удивился доктор. – Ну, если вам так хочется знать… Обычно мы отсылаем тела на кладбище для бедных при Соузском монастыре. Если их не забирают родственники, или похороны не оплачивает город.

- А можно каким-то образом узнать, как именно поступили с конкретным телом?

Встревоженный доктор усадил Алису на табурет и принялся весьма назойливо ее осматривать.

- Госпожа Мобри, вам лучше прилечь…

- Я в полном порядке, - Алиса отстранилась. – Я только хочу знать, похоронена ли была Дана Ирвинг, недавно убитая проститутка, и где.

- Почему такой интерес? – доктор покачал головой. – Ужасная история, госпожа Мобри, повсюду о ней судачат. Сестра, славная девочка, хотела забрать тело, но у нее не было денег на похороны. Бедняжку погребли на кладбище для бедных.

- Спасибо, - Алиса поднялась. – А сейчас, доктор, я последую вашему совету и отдохну.

Алиса заперла за врачами дверь, поднялась наверх, легла в постель и скрестила руки на груди. В голове у нее все путалось. В ее дом вломились, разгромили все, ударили служанку, и все ради рисунка, о котором Алиса не имела представления. И вместо того, чтобы беспокоиться о Богли, Алиса расспрашивала о мертвой девице! Да что с ней происходит? Почему она вообще ввязалась в эту историю? Какое дело скромной вдове до смерти проституток?

Снизу послышались шаги, хруст стекла, а потом зазвучал встревоженный голос Фоун:

- Алиса! Алиса!

Алиса неохотно поднялась с постели и спустилась в гостиную. Фоун стояла посреди комнаты, растеряно оглядывая разгром.

- Что здесь произошло?

- Искали рисунок, - ответила Алиса таким тоном, словно эти слова хоть что-то объясняли.

- Рисунок? – Фоун подняла поваленное кресло, поставила его на место и села. – У тебя хранится наследие Валерия Рена?

- Похоже на то, - Алиса опустилась прямо на пол. – Напали на мою экономку, все перевернули. И я понятия не имею, что они в действительности искали и зачем. Зато я узнала, где похоронили Дану Ирвинг. Кладбище для бедных при Соузском монастыре.

- Гм… Это логично, - Фоун подняла глаза к потолку. - Схожу туда, взгляну на могилу и попробую разузнать побольше.

- Я пойду с тобой, - Алиса поднялась на ноги. – Сейчас посмотрю, как там Богли, и если ее можно оставить одну, мы пойдем на кладбище.

Алиса взбежала по лестнице, приоткрыла дверь в комнату Богли и взглянула на служанку, лежащую на спине и вперившую неподвижный взгляд в потолок.

- Как ты?

Богли опустила взгляд на Алису.

- Все в порядке.

- Мне нужно уйти на пару часов… А еще нужно в полицию сообщить, - Алиса потерла лоб. – О, Небо…

- Идите, госпожа. Я полежу немного, и все пройдет.

Богли явно врала, она была очень бледна, и едва ли простой сон мог все исправить.

- Идите же, - махнула рукой Богли. – Тут от вас не будет толку.

Алиса аккуратно прикрыла дверь и сбежала вниз.

- Идем. Я сообщу констеблю о взломе, а потом… О, господин Теодор?

Спутник Фоун кивнул.

- Добрый день, госпожа Липпет. Сочувствую, - он кивнул на разгром. – Если вы не возражаете, я пока пригляжу за вашим домом и служанкой. Отчего-то холодок пробежал по спине Алисы. Она доверяла Фоун, но вот ее мужчина вызывал серьезные опасения. Было в нем что-то странное, даже неправильное.

- Спасибо, - против своей воли согласилась Алиса, словно язык принадлежал не ей. - Я вам благодарна.

Фону подхватила ее под руку и увела за собой прежде, чем Алиса успела передумать.

- Сперва в полицию?

- Кто дал тебе и твоему Тео право вертеть мной, как вздумается?

Фоун посмотрела на нее удивленно.

- Пошли в полицию, - надвинув шляпку на лоб, Алиса решительно зашагала по улице, предоставляя Фоун самой решать, что делать. Девушка нагнала ее через пару шагов.

- Я чем-то обидела тебя?

Алиса и сама уже не знала, отчего заговорила так резко. Она виновато улыбнулась.

- Какая-то бесовища творится вокруг меня. Я не понимаю, что происходит. Прости.

- Забудь, - Фоун похлопала ее по плечу. – А, вон констебль!

Констебль Лири скучал в тени полотняного навеса «Патентованных кислородный коктейлей Маркса», без особого энтузиазма флиртуя с молоденькой подавальщицей. Девушка глупо хихикала. Алиса быстро пересекла улицу.

- Констебль Лири!

Он, должно быть, уже был предупрежден начальством, потому что при виде Алисы скривился.

- Что у вас опять стряслось, госпожа Мобри?

Алиса почувствовала, как в ней закипает гнев. Она делает всю работу за полицию, не желающую лишний раз пошевелить пальцем, и она же оказывается в чем-то виновата!

- В мой дом вломились, констебль Лири, - сухо сказала Алиса.

- Что-нибудь пропало?

- Нет. Но они ударили мою служанку, переколотили пузырьки и перепортили много редких и ценных препаратов.

Констебль закатил глаза. Алиса не удивилась бы, если бы где-то там, в полицейском участке начали уже распускать о ней слухи. Снова эта сумасшедшая аптекарша что-то удумала, и все в таком духе.

- Я зайду к вам вечером, госпожа Мобри, - слащавым тоном пообещал констебль. – Вам не о чем переживать. Выпейте пока чаю, сходите к стекольщику, плотнику, на рынок…

- А вы идите к черту, - посоветовала Алиса. – Пошли, Фоун.

Взяв подругу под руку, Алиса решительно зашагала по улице.

- Вот скотина! – возмутилась Фоун. – Жалобу бы на него написать!

- Кому? – рассмеялась Алиса. – Лотвуду что ли? Так он еще большая скотина.

- Ты права, - вздохнула Фоун. – Хотя предложение выпить чаю не лишено смысла.

- После кладбища, - зловеще пообещала Алиса.

Соузский монастырь располагался на южной окраине города, сейчас это было последнее, что осталось от прежде многочисленного ордена Сузитов. Сперва в него вступали маги, добровольно отказавшиеся от силы, затем – утратившие ее, потом монастырь стали использовать как тюрьму для неугодных сыновей и строптивых дочерей. Теперь последняя обитель – женская – занималась попечением бедных.

В прежние времена Соузской обители принадлежали обширные земли, примыкающие к Солано. Теперь город съел большую часть территории монастыря, и обломки монастырской стены можно было найти в двух-трех кварталах от ворот обители. Над входом сохранилась чудесная роспись: битва Абрасса с полчищами жутких клыкастых фейри. Мозаичный пол изображал поверженного Короля Тишины, уродливое создание, извивающееся в корчах. По преданию вместо глаз в мозаику была вправлена пара рубинов, но если и так, их давным-давно выковыряли и унесли.

- Говорят, - хмыкнула Фоун, - у них тут хранится отрубленная рука короля фейри. Спросим?

- В другой раз.

Алиса постучала сперва кулаком, потом молоточком в форме когтистой лапы. Открывать им не спешили. Прошло минут десять, прежде, чем приоткрылось крошечное зарешеченное окошко.

- Мы пришли на кладбище, - сказала Алиса.

Дверь открылась, и на пороге возникла низенькая, пухленькая монахиня.

- С какой целью, дочери мои?

- Присмотреть себе местечко, - едва слышно пробормотала Алиса, вслух же сказала: - Мы пришли помянуть Дану Ирвинг.

- Дану Ирвинг?

- Ту девушку, которую нашли убитой несколько дней назад.

- А-а, блудница, - кивнула монахиня. – Вы вовремя, она еще в монастырском леднике, ее погребут только через несколько дней, когда будет готова общая могила. Таких, как она, мы не погребаем отдельно.

- Каких – таких? – Алиса почувствовала, как в ней закипает злость. – Шлюх? А попрошайка или воришка? Их вы хороните рядом с приличными людьми?

- Почести заслуживает честная, благородная бедность, - тоном, которым говорят с упрямыми несмышлеными детьми, растолковала монахиня.

- Это какая же?

- Это как у меня, - спокойно сказала Фоун. – Когда дети умирают от голода один за другим, а ты ничего не предпринимаешь, потому что всякое предложение чернит твое доброе имя. Просто проводите нас в крипту, сестра.

Монахиня поджала губы, однако нигде не было запрещено навещать мертвых, пускай даже и самых недостойных. Она вышла, отперла неприметную калитку и махнула рукой. Провожать гостей она не собиралась.

Передняя часть кладбища была самой старой, здесь аккуратными рядами выстроились надгробия давно почивших монахинь. От нового кладбища они отделялись невысокой стеной, увитой плющом. За ней могилы располагались в беспорядке, большая часть их не была ухожена и заросла травой и дикими цветами. На некоторых не было даже имени. Фоун застыла, глядя неподвижным взглядом на это печальное зрелище.

- Много у тебя было… - Алиса осеклась.

- Три старших сестры, старший брат, двое младших братьев и сестра. Мама шила рубашки по фогелю за дюжину и страшно гордилась, что раз в месяц у нас кусок мяса на столе. Кусок гнилого мяса размером с мой кулак. Когда Эмбер, моя тетка, помогла Дэниэлу получить патент и поступить на флот, мама вычеркнула брата из памяти. Когда его «Летиция» затонула со всем экипажем, она даже слезинки не пролила. Она выдала Мойру за человека столь же достойного: он не пил, не играл, не посещал публичных женщин и плотничал за десять фогелей в неделю. И запорол мою сестру насмерть за какую-то мелкую повинность.

- Кто-то у тебя остался?

- Кузина Фьоре и тетя Эмбер. Именно благодаря им я со своим весьма скромным талантом попала в Башню, - Фоун ухмыльнулась. – Тетя отлично работает языком.

Алиса поперхнулась.

- О, и в этом смысле тоже, - ухмылка Фоун стала еще шире. – Но вообще же, тетушка на удивление красноречива для дочери кровельщика. Ты мертвецов не боишься?

Алиса посмотрела на темный зев ледника.

- Не думаю.

Сейчас она куда больше боялась живых.

В небольшом предбаннике, освещенном парой масляных ламп, лежала массивная амбарная книга, прикованная к стене толстой цепью. Кому, интересно, могло потребоваться красть бесконечный список мертвых нищих? Алиса открыла книгу. В первой колонке значился порядковый номер; во второй имя, хотя, похоже, монахини не всегда его знали; в третьей – номер захоронения. Очень часто рядом стояла пометка «Общая» и еще один номер. Алиса отыскала имя Даны Ирвинг. 965204, могила пока не указана.

- Девятьсот шестьдесят пять тысяч двести четыре… Прямо мурашки по коже, - Алиса взяла переносной фонарь и начала спускаться по лестнице в ледяной ад. Фоун отставала на шаг.

Внутри сильно пахло мертвечиной, и почти никакие другие запахи не ощущались. Монахини не заботились о том, чтобы забальзамировать тела, или хотя бы продезинфицировать помещение. Приложив к носам платки, женщины спустились в просторное помещение крипты. Здесь было множество тел, прикрытых ветхими застиранными простынями. К счастью, к каждой лежанке была прикручена картонка с номером.

- Девять-шесть-пять-два-ноль-четыре? – уточнила Фоун.

Алиса подошла к подруге. Лежанка была пуста.

Да будет разбросана плоть человекоугодников зверями,

а кости преступников - под солнцем в бесславии.

Да выклюют вороны глаза людей льстивых…

Псалмы Соломона, 4, 21-22

Хозяйка «Белого Дома» встретила Реа не слишком любезно, ее явно успели предупредить, что гость находится под наблюдением полиции. Забрав ключи, Реа поднялся в отведенный ему номер и включил весь возможный свет. Огни города потускнели немного, но больше не гасли. Огромная молочно-белая луна серебрила кроны деревьев. Реа в окружении света чувствовал себя спокойнее. Он умылся, долгое время разглядывал свое лицо в зеркале, с трудом узнавая его, а потом спустился вниз.

- Госпожа Уолси, есть ли у вас вино?

Хозяйка смерила его взглядом с весьма брезгливой миной.

- Вино? Какое, господин клиент?

- Стакан легкого красного вина вполне подойдет.

- Вам принесут его, и ужин. Оплата отдельно.

- Самой собой, госпожа, - кивнул Реа.

Поднявшись, он задернул шторы, защищая комнату от возможных опасностей. В комнате было достаточно светло, чтобы он чувствовал себя в безопасности. Реа сел на край постели и сложил руки на коленях.

У него не было вопросов, что же произошло. Реа слишком хорошо помнил, как это было когда-то, хотя за двадцать лет память должна была притупиться. Сила бурлила в крови, призывая действовать. Зачем спускаться вниз и заказывать вино у нелюбезной хозяйки, когда достаточно только пожелать? Реа закрыл глаза и выдохнул со свистом через стиснутые зубы. Ему всегда легко давались обеты: он не ел мяса, не пил вина, не вожделел женщин. От всего этого легко было отказаться, в этом не было необходимости. Но магия… жить без магии невозможно. Если у тебя есть эта сила, ее необходимо использовать. Поэтому, принимая сан, от нее отказываются.

Реа посмотрел на свои руки. Нет, ложь – куда больший грех, чем стакан вина на ночь. Магии священника лишают, чтобы драгоценный дар не тратился впустую, а уж тем более, такой мощный, какой был когда-то у Реа. Почему же он тогда подался в священники и отказался от силы, так приятно бурлящей в крови?

Ах, да. Он хотел жить.

В дверь постучали. Реа поднялся с кровати и открыл. На пороге стояла горничная с подносом. От тарелки заманчиво, призывно пахло мясным рагу, вино в стакане искрилось рубином. Реа облизнулся. Он помешкал минуту, но потом понял, насколько глупо сейчас соблюдать обеты. Не в них суть. Сейчас главное – найти убийцу, вернуть его в Аркадию и поставить перед судом. А уж потом можно будет… уйти в монастырь, если потребуется.

- Ваш ужин, - улыбнулась служанка, присев в реверансе, и поставила поднос на стол. Заинтересованного взгляда она не сводила с Реа.

- Благодарю.

Девушка медлила, не спеша уходить.

- Вы можете идти, - сухо сказал Реа.

Служанка снова присела в реверансе и с большой неохотой вышла. Реа выдвинул табурет, сел к столу и пару минут разглядывал ужин. Мясо, вино, все это ему запрещено. А с другой стороны, как сказано в Книге? Все мне позволительно, но не все полезно. А путешественнику полезно отнюдь не то же, что провинциальному священнику. Реа подвинул к себе тарелку, положил в рот ложку рагу и прикрыл глаза. Вкус мяса, перца, пряной подливы… Реа облизнул губы. Рука потянулась за стаканом вина, Реа коснулся его и едва не выронил. Стакан был обжигающе холодным. На пальцах остались следы ожога.

Чары? Реа провел руками над стаканом. Нет, яд… Надрезав подушечку пальца, Реа уронил в вино несколько капель крови. Капли не растворились, а остались аккуратными шариками плавать на поверхности. Сильный, смертельный яд. Реа прикрыл глаза. Нет, едва ли виновата хозяйка. Скоропостижная смерть постояльца не пойдет на пользу ее бизнесу. Значит, горничная.

Реа ногтем подцепил капли крови, стер их платком и, взяв стакан, отправился на поиски служанки. Далеко идти не пришлось: девушка стояла внизу, у лестницы, и выслушивала строгий голос своей хозяйки. Она потупилась, смотрела в пол, но вся ее фигура между тем выражала нетерпение. Рука стискивала перила. Реа также коснулся перил, воспользовавшись давно забытым даром.

- Селия, - позвал он. Горничная испуганно обернулась. – Вы принесли мне вино, Селия?

- У вас какие-то претензии, господин? – с прежней сухостью спросила хозяйка.

- Не к вам. К Селии.

- Что-то не так с вином? – хозяйка строго посмотрела на служанку, но в глазах ее между тем явно читалось понимание. Молодой постоялец, юная глупенькая горничная, все тут ясно, а вино – лишь предлог.

- Узнаем после того, как Селия выпьет, - спокойно сказал Реа.

Девушка побледнела.

- Что-то не так с вином? – в тон хозяйке спросил Реа.

- Не-нет… я…

Реа протянул стакан, глядя строго и пристально. Селия вынуждена была взять его и поднести ко рту. Пить ей страшно не хотелось, она явно знала, что не так с вином. Реа надавил еще немного, и с застывшим от ужаса лицом девушка коснулась губами края стакана. Она попыталась стиснуть зубы, но тело не слушалось ее. На глазах выступили слезы. Наконец, уже почти пригубив, девушка выпалила:

- Вино отравлено!

Хозяйка ахнула.

- Кто его отравил? – спросил Реа неестественно спокойным тоном.

- Я не… - промямлила девушка.

- Если ты не скажешь, то выпьешь все до капли, - предупредил Реа.

Селия, все еще плохо владеющая своим телом, отшатнулась. Хозяйка обняла ее за плечи.

- Как вы можете?! – возмутилась она. – Вы же… Вы сказали, что священник! Вера позволяет вам совершать такие ужасные поступки?!

Реа судорожно вздохнул и провел пальцем перед глазами.

- Отрекаюсь и слагаю с себя сан, дабы не запятнать его дурным поступком, - формула с пугающей легкостью сорвалась с губ. Он был прав: Реа Серанж – опасный авантюрист. – А теперь девушка или скажет правду, или выпьет вино.

Сил сопротивляться у горничной почти не осталось, вино уже смочило губы.

- Я скажу! Я скажу!

Реа кивнул.

- Три человека, - затараторила Селия, в ужасе косясь на стакан с ядом. – Подошли ко мне на рынке, сказали что заплатят. Пять сотен, если я добавлю яд постояльцу, за которым следит полиция.

- Небо! – ужаснулась хозяйка. – Ты согласилась убить человека! Да еще за деньги!

- Я… я не смогла отказаться… - промямлила девушка. – Мне приказали…

Хозяйка открыла рот, но Реа остановил ее властным жестом. Женщина не проронила ни слова.

- Что тебе велели сделать потом?

- Н-ничего. Просто сообщить медикам, что вы умерли. И убедиться, что вас похоронили в Соузском монастыре.

- Что это за место? – спросил Реа.

- Кладбище для бедных, - пояснила хозяйка, мрачно глядя на Селию. – Там хоронят нищих, а также невостребованные тела.

- То есть, - уточнил Реа, - они знали, что мое тело никто не станет забирать? Очень интересно.

Реа забрал у девушки стакан и снял чары с ее тела. Селия содрогнулась и, потеряв последние силы, упала на пол.

- Где можно купить амулет? – спросил Реа. – Что-то, защищающее от чужого воздействия, яда или колдовства.

- Это Солано, - вежливо ответила хозяйка. – Здесь этим торгуют практически все. В последнее время ходят разговоры об одной новенькой из квартала Аптекарей. Говорят, она очень сильна. Как же ее… Липпет, точно, Липпет! Она обучалась в Башне, такие обычно дают гарантию. Как называется ее лавочка, я не знаю, но не думаю, что вы ее пропустите. Колдуньи из Башни любят щегольнуть.

- Я найду, - кивнул Реа. – А сейчас, будьте любезны, дайте мне другую комнату.

- Вы не будете сообщать в полицию? – спросила хозяйка. Судя по тону, она и сама не горела желанием связываться с местными властями.

- Пока нет, - покачал головой Реа. – И со служанкой разбирайтесь сами.

Они восстали на меня в день бедствия моего, но Господь был мне опорою.

Псалтирь, 17, 19

Разбудил его словно толчок в бок. Ренни приподнялся на локте, прислушиваясь. Когда он было моложе, ему случалось если не предвидеть будущее, то по крайней мере предчувствовать опасность. Вот и сейчас он будто бы знал, что нужно проснуться.

Ночь была тихой, как и большинство здешних ночей. В больших городах то карета прогрохочет под окнами, то пройдет, радостно хохоча, развеселая пьяная компания. В деревне воют собаки, да закричит порой в неурочный час петух. В Сэн-Рутене слышно было, как падает мягкий снег. Ренни медленно сел, держась за раненое плечо – оно горело огнем – и еще медленнее спустил ноги на холодный пол. Печурка давно прогорела, даже углей не осталось. Шторы плотно задернуты, в комнате холодно и темно. Но вот – скрипнула половица. Ренни показалось, что возле двери темнота чуть гуще и чернее, чем во всей остальной комнате. Он медленно отступил – шаг, еще шаг, пока не отошел под защиту печки. Пол был ледяной, босые ноги обжигало холодом, и это немного помогало отвлечься от разболевшейся раны.

Тот, кто проник в комнату, двигался аккуратно и почти бесшумно. Ренни мысленно отругал себя: наверняка это Руссо, зашел проверить, как тут святой отец. Скрип половиц – доски в передней части комнаты были плохо положены – показал, что ночной гость сделал несколько шагов к кровати. А потом он издал звук. У Ренни волоски на шее встали дыбом. Это был низкий, вибрирующий звук, похожий отдаленно на рык, но не принадлежащий ни одному известному Ренни животному. Так, должно быть, звучали бесы.

Ренни попытался прочитать молитву, но слова путались в голове, даже буквы смешивались. Его сковало странное оцепенение. Ренни не мог заставить себя пошевелиться.

А потом дверь вдруг распахнулась, и в комнату хлынул яркий свет. Ночной гость отпрянул от него, повалил тяжелую чугунную печь и вцепился в Ренни. Дюжина длинных тонких пальцев, сгибающихся много более чем в двух местах, сдавила горло Ренни, а другая лапа вцепилась в раненое плечо. Хотелось закричать, но воздуха не хватало. А еще сознание парализовала та чудовищная морда, которую Ренни видел перед собой. В ней не было ничего человеческого или даже звериного. Тварь явилась в этот мир прямиком из преисподней.

Неожиданно чудовище разжало лапы, роняя Ренни на пол. Во всполохах раскачивающегося фонаря видно было, как Руссо наносит твари удар за ударом. Слуга был отменным бойцом, но когда первое оцепенение прошло, стало ясно, что чудовище одержит победу. Лампа упала на пол, лишь чудом не разбившись, и в ее свете видно было, как гротескное существо прижимает Руссо к доскам, а пальцы-щупальца оплетают беспомощное тело. Ренни с трудом поднялся на ноги, сжал пальцы на рукояти кочерги, показавшейся нестерпимо тяжелой, и вонзил ее в спину твари. Рокот сменился истошным воплем, существо выпустило Руссо, отшвырнуло Ренни и метнулось к окну, послышался треск дерева и звон стекла. В комнату ворвался холодный воздух, принеся с собой колючие снежинки. Наступила мертвая тишина.

- Святой отец, - позвал Руссо хриплым голосом.

Ренни отмахнулся, поднялся с трудом и пошатываясь добрался до дверей. Лестница показалась ему невообразимо длинной, это был спуск в преисподнюю. Спускаясь, он четыре раза чуть не падал, в последний момент успевая ухватиться за перила.

- Куда вы, святой отец? – вновь позвал Руссо.

Ренни добрался до кухни, открыл шкафчик и достал вина, приготовленого для болящих. С трудом вытащив пробку – бутыль для этого пришлос зажать коленями – Ренни сделал глоток. Зубы его стучали о горлышко. Привалившись к шкафу, затылком чувствуя резной выступ, Ренни закрыл глаза. Правая рука повисла плетью вдоль тела, пальцы заледенели, его все еще трясло после пережитого ужаса.

- Что это такое было, святой отец? – вежливо спросил Руссо.

- Дьявол? – Ренни открыл глаза и протянул слуге бутылку. Руссо сделал щедрый глоток. – Отправляйся к своей хозяйке и скажи, чтобы держалась подальше от этого дела.

Судя по мрачному взгляду, Руссо не верил, что на хозяйку удастся хоть как-то повлиять.

- Погоди. Мой кабинет, он там, дверь рядом с камином. Принеси бумагу, чернила и перо.

Руссо поспешил исполнить это указание. Пользуясь помощью слуги, Ренни сел на шаткий табурет, попытался взять перо, но не почувствовал пальцы. На мгновение ему стало жутко, но все же, приложив огромные усилия, Ренни смог сжать пальцы в кулак. Но писать он сможет не скоро.

- Ты грамотен?

- Писать обучен, - ответил Руссо вроде бы тихо и смиренно, но в голосе слышалась издевка.

- Пиши, - Ренни подвинул слуге бумагу. – «Его Преосвященству аббату Норрелю, настоятелю обители Святого Варфоломея Страстотерпца». С красной строки: «Отец мой, обстоятельства заставляют меня послать за томом, прежде подаренным Вашему Преосвященству. Я это делаю не ради прихоти или забавы, а чтобы найти сведения, имеющие важнейшее значение для всех нас. Я отошлю книгу назад как только закончу исследования, без малейшего промедления». Подпись: отец Ренни, городской приход Сэн-Рутена.

Руссо протянул наскоро присыпанный песком лист, и Ренни перечитал письмо. Кратко, сухо, но аббат не из тех, кого задевает тон послания. Написано было некрасивым почерком, выглядело грубовато, зато в самом тексте не было ни единой ошибки.

- Дай мне свечу, красную, - Ренни кивнул в сторону комода и неуклюже, левой рукой достал из-за ворота медальон. На оборотной стороне ювелир выгравировал печать, несмотря на древность украшения, оставляющую четкий оттиск. Протянув письмо Руссо, Ренни сказал самым твердым голосом на который был сейчас способен: - Отнеси это на почту, немедленно растолкай почтмейстера, выдерни его из постели, если потребуется. Это письмо нужно отправить до рассвета.

Руссо неуверенно посмотрел на него.

- Святой отец…

- Я в порядке, - Ренни махнул здоровой рукой. – Иди. Письмо. Срочно.

Руссо оглядел священника встревоженно, а потом все же стремительно вышел. Ренни уронил голову на стол, теряя силы. Еще несколько секунд он боролся, но в конце концов сдался и сполз на пол, теряя сознание.

Глава 9

Богли лежит, укрытая до самого подбородка простеганным одеялом с цветочным рисунком. Бледностью кожи она может поспорить с простыней. Он садится на край постели и касается прохладной щеки.

- Как ты, дорогая?

- Я в порядке, господин, - тихо отвечает Богли.

- Ты должна была уйти еще неделю назад, тогда ничего подобного не произошло бы, - говорит он, поглаживая темные, отливающие зеленью волосы.

- Мне нравится госпожа Мобри, она — хороший человек, - тихо, почти невнятно отвечает Богли.

- Что искали эти люди?

- Рисунок, господин. Какой-то рисунок. Я плохо помню, что произошло.

- Ты позволишь?

Богли согласно моргает. Он разминает подвижные длинные пальцы и прикасается к ее вискам, проникает в память, переплетение ярких цветных нитей. Он прикрывает глаза и начинает распутывать воспоминания. Пару минут спустя он выпрямляется.

- Вот, значит, как. Рисунок.

Блажен муж, который не ходит на совет нечестивых

и не стоит на пути грешных и не сидит в собрании развратителей

Псалмы, 1, 1

Боль была до того сильна, что стала почти наслаждением. Отец Ренни купался в ней. Еще немного этой блаженной, сладкой боли, и наступит смерть. Ренни давно уже ждал ее. Если бы он не цеплялся так глупо за жизнь, того не стоящую, мирно почивал бы уже два десятка лет. Ему снова не дали покоя, принялись тормошить, отчего боль из наслаждения стала настоящим мучением. Потом до него, как сквозь одеяло, донесся голос зовущий по имени.

- Отец! Отец Ренни!

Открыв глаза, он увидел перед собой сосредоточенное лицо Ализеи. Мгновение, и морщинка у нее на лбу разгладилась.

- Хвала Господу! Я уже начала бояться… - она осеклась.

Ренни попытался пошевелиться, и в ту же секунду едва не закричал от разрывающей тело боли. Чудо, что он вообще пережил эту ночь. Ренни попытался расслабиться, позабыть о мучительной боли и вместо того сосредоточиться на том, что происходит здесь и сейчас.

Он лежал на полу в своей промороженной за ночь кухне. Когда зима выдается особенно холодной, на стене появляется седой колючий иней, словно щетина на щеках старика. Уже рассвело, тусклый свет хмурого зимнего утра с трудом проникал в низко расположенные окошки. Почти весь день за исключением десяти-двенадцати минут около полудня кухня погружена бывала в полумрак.

Пахло кровью. Его собственной.

Ренни пошевелился и к своему немалому смущению обнаружил, что голова его покоится на коленях Ализеи Онард.

- Встаньте… - пробормотал он. - С пола…

Ализея издала негромкий смешок.

- По-моему, это вам лучше встать, святой отец. Ну что там, Руссо?

- Спальня разгромлена, госпожа, - слуга также склонился над Ренни. - Окно разбито, снегу намело порядочно. Я приготовил постель в комнате возле камина.

- Нам нужно поднять вас, святой отец, - с сожалением сказала Ализея. - Возможно, будет лучше, если вы пойдете сами. Я боюсь лишний раз тревожить ваше плечо.

Что с ним? - хотел спросить Ренни, а впрочем, и так ясно. Ночная схватка с «Дьяволом» почти лишила его сил. Он не чувствовал правую руку, не мог пошевелить ею, зато плечо горело огнем. Воспользовавшись помощью Ализеи и Руссо, он встал и, еле переставляя ноги, добрался до комнаты. Путь, который он обычно проделывал за пару мгновений — домик был мал — занял целую вечность.

Руссо приволок со второго этажа матрас и расстелил его перед камином, сдвинув кресла в сторону. Несколько одеял и подушек образовали удобную постель.

- Вам нужно сменить рубашку, - Ализея окинула его быстрым взглядом, от которого кровь закипела несмотря на мучительную боль. Взмахом ресниц эта женщина могла бы развязать войну. - Руссо, помоги святому отцу. А я пока приготовлю лекарства.

Она ушла, и Ренни испытал при этом смесь облегчения и разочарования. Эта женщина — его испытание, и надо все выдержать.

Руссо помог ему снять лохмотья, в которые превратилась рубашка, и надеть новую. Затем он принес из сундука халат, привезенный еще из столицы. Лет прошло немало, он вышел из моды но все еще был впору. Накинув его, Ренни кое как доковылял до постели, чувствуя себе беспомощным и разбитым.

Вернулась Ализея.

- Нужно сменить вам повязку, святой отец.

- Думаю, ваш Руссо справится… - пробормотал Ренни.

- Конечно справится. Но у него хватает сегодня дел. Нужно послушать, что происходит в городе. Так что я буду вашей сиделкой. Не беспокойтесь, у меня достаточно опыта. Ты знаешь, что делать, Руссо.

Слуга послушно ушел, оставив их наедине. Ализея поставила на пол миску с водой и несколько баночек с мазями и села на край матраса. Без ложного стеснения она откинула одеяло, хмыкнула, увидев халат (глупо было надеяться, что он послужит защитой) и, сдвинув его и сорочку с плеча, обнажила пропитавшуюся кровью повязку. И все потеряло значение. Боль была такой сильной, что Ренни не сумел сдержать крик. Перед глазами все померкло.

Приходить в себя не хотелось. Забытье обещало избавление от мучительной боли, но Ренни все же очнулся. Плечо болело, но уже не так невыносимо, скорее просто… назойливо. Боль можно было вынести, отмахнуться от нее, почти о ней позабыть. Руку Ренни по-прежнему не чувствовал, словно ее отрезали. Зато он ощущал прикосновение к лицу. Пальцы скользнули по щеке, по лбу, отводя в сторону налипшие волосы. Ренни открыл глаза.

- Выпейте, - Ализея приподняла его голову, помогая напиться уже знакомого горького снадобья. - И расскажите, кто на вас напал. Руссо утверждает, что сам Дьявол, но я слышала, только праведникам удается пережить его явление.

Уж кем-кем, а праведником в эту минуту Ренни себя не чувствовал. Ализея склонилась к нему, от ее кожи и волос пахло лекарственными травами и самую малость — цветочными духами.

- Вам не следует вмешиваться, - выдавил Ренни.

- Да, Руссо сказал мне то же самое, - кивнула Ализея. - Я не послушалась его, и уж тем более не стану слушаться вас, святой отец. Кто это был?

- Я не знаю.

Ренни попытался описать это существо, хотя ему не хватало слов. Ализея слушала внимательно, кивала и, словно забывшись, поглаживала его здоровую руку. Приходилось бороться с искушением переплести свои пальцы с ее, тонкими и прохладными.

- Я видела нечто подобное, - сказала Ализея, когда он закончил.

- Где?! - с Ренни разом слетели все наваждения. Он попытался сесть, но Ализея удержала его. Сейчас он был слаб, как котёнок.

- В столице. Один человек изобразил это, прежде, чем повеситься. Значит, это создание действительно существует?

Ренни вспомнил прикосновение чудовищных многосуставчатых пальцев. Это дьявольское создание, чем бы оно ни было, определенно существовало, и не было плодом чьего-то воображения.

- Я послал за одной книгой в монастырь Варфоломея Страстотерпца. В ней есть описание множества странных и страшных созданий, с которыми встречались прежде по всей Аркадии.

- Будем надеяться, что мы ни с чем подобным больше не встретимся, - Ализея последний раз провела по его волосам и отстранилась. - Вам лучше поспать, святой отец.

Ренни поймал ее руку, удерживая.

- Мне нужна ваша помощь.

- Это подождет несколько часов. Вам нужно поспать, рана достаточно тяжелая.

- Поэтому мне и нужна ваша помощь, - Ренни приподнялся на здоровом локте. - Вы должны написать в епархию, чтобы епископ прислал мне замену. Я пока не в состоянии проводить службы.

- Алилуйя! - воскликнула Ализея ядовито. - Я и не ожидала от вас такой покладистости. Я напишу это письмо к вечеру, вы его подпишете, и оно сразу же будет отправлено и вскоре ляжет на стол епископа. А сейчас вы поспите.

Ренни и не знал, отчего ему так хочется спорить: из простого упрямства, или же из желания снова и снова слушать голос Ализеи. Он хотел сказать еще что-то, но тут в его холодное и столько лет пустующее жилище ворвался благоухающий ураган.

- Ах, дорогая Ализея, как я счастлива вас видеть! Занимаетесь благотворительностью? О, святой отец, мое почтение! Я не хотела прерывать вас, но у меня важные новости из столицы.

Ализея поморщилась.

- Алиш, Алиш, тихо. Поговорим дома, прошу. Святому отцу нужно отдохнуть. Спите, я пришлю Руссо, чтобы присмотрел за вами.

- Чтобы я не сбежал? - усмехнулся Ренни, краем глаза наблюдая за незваной гостьей. Девушка, совсем юная, не старше двадцати, оглядывала комнату, ее скудное убранство с брезгливостью.

- Отдыхайте, святой отец, - Ализея поднялась с импровизированного ложа. - Я зайду к вам вечером, и мы составим письмо к епископу. А пока поспите.

Она настойчиво взяла девушку под локоть и вывела из комнаты. Ренни подавил недостойное любопытство. Если госпожа Онард сочтет нужным, она расскажет о своей гостье. Хотя, едва ли. Да и не его это дело. Ренни закрыл глаза. В самом деле, ему нужно поспать.

Я маскируюсь как могу и постоянно держусь настороже,

дабы случайно не употребить выражение,

которое здесь покажется шокирующим.

Быть постоянно в напряжении, конечно,

неприятно, но ничего, скоро привыкну.

«Письма к Евлалии»

- Ну и дыру же вы выбрали, моя дорогая! - громогласно возвестила Алиш, стоило выйти из домика отца Ренни. - А это, стало быть, ваш любовник? Фи!

Ализея зажала ей рот и хмуро посмотрела на переминающегося с ноги на ногу Руссо.

- Простите, госпожа, - сказал тот. - Не успел остановить ее.

Ализея мрачно кивнула.

- Пригляди за святым отцом, прошу. Идем, Алиш.

Взяв столичную гостью под руку, она настойчиво потянула ее за собой, желая как можно скорее войти в дом. В прихожей Ализея бросила плащ и резко кивнула в строну гостиной. Алиш вошла и принялась оглядываться, не скрывая своего недоумения и брезгливости. Этот скромный, аскетично обставленный домик разительно отличался от того, к чему привыкли столичные куртизанки. Алиш, должно быть, чувствовала себя здесь неуютно. Ализея велела выглянувшей из кухни горничной приготовить шоколад и, пройдя комнату, опустилась в кресло.

- Садись.

- Что за странное место вы выбрали, моя милая.

Алиша неуловимо изменилась, появилась в ней какая-то притягательная порочность. Многие куртизанки из числа не самых умных, заменяли ею отсутствующий природный шарм. Сейчас Алиша ощущала свое превосходство над Ализеей, а потому держалась вызывающе. Опустившись в кресло, она приняла соблазнительную позу в пику хозяйке, устроившейся с комфортом, ничего не выставляя напоказ.

- Это и в самом деле дыра. Что за место вы выбрали для своей пенсии, милая моя Ализея. Ни за что я не пожелала бы встретить тут старость.

- До старости мне все же далеко, милая Алиша! - не выдержала Ализея. - Зачем ты приехала?

- Гвардии полковник Бернатти справлялся о вас. О, - взор девушки затуманился. - Что за великолепный любовник!

- Полковник умеет ублажать женщин, лестью и всем прочим, - мрачно согласилась Ализея. - По крайней мере, это у него выходит лучше, чем поимка преступников. Что ему от меня понадобилось?

- Ваш… - Алиша понизила голос до шепота. - Ваш особый талант.

- Ах, это, - Ализея покачала головой. - Боюсь, полковнику придется искать себе другого помощника.

- Тогда научи меня, - подавшись вперед, Алиша схватила Ализею за руки. С лица на темно-синее платье Ализеи посыпалась пудра. - Научи, как ты это делаешь!

- Это невозможно, - покачала головой Ализея, отстраняясь; отряхнула подол от пудры.

- Ты не аристократка, дорогая моя, - ядовито напомнила Алиша. - Значит, в твоих способностях нет ничего особенного, это не врожденный дар. И значит, ему можно научить.

Ализея вздохнула. Все, что говорила Алиш, звучало логично, но, увы, мало соответствовало истине. Способности ее действительно отличались от магии, которую применяли аристократы, но и они были точно так же унаследованы. Кто знает, какие предки были в ее роду? В детстве как-то особенно легко мечталось о родстве с принцем.

- Лучше бы тебе ответить на мою просьбу, дорогая наставница, - в медоточивом голосе Алиши слышалась угроза. - Или мне придется рассказать местному обществу, чем вдовушка Онард занималась в столице.

- Шантаж — занятие беспомощных людей, - спокойно ответила Ализея.

Но, увы, это были не пустые угрозы. Как только станет известно о ее прошлом, Сэн-Рутен разорвет ее в клочья. Этот город живет сплетнями, ему даже изгнание бесов не поможет. А еще, она утратит уважение отца Ренни. Это последнее казалось Ализее невероятно важным. Прежде ей не приходилось встречать подобных людей. Утрата его уважения и доверия стала бы болезненным ударом.

В этот самый момент в дверь постучали, и полминуты спустя Эжени, мелко дрожа, принесла две карточки. Госпожа Онория Сэл и госпожа Ондина Роше пожаловали с визитом. Как будто знали, проклятые ведьмы, когда их приход окажется особенно не к месту.

- А вот им местное общество, - промурлыкала Алиша.

- Хорошо, - соврала Ализея, - я дам тебе то, что ты хочешь. Только молчи!

Онория и вдова Роше вошли, оглядываясь по сторонам. Ноздри их хищно раздувались. Дорогая Ондина уже сочинила прекрасную сплетню про Ализею и Руссо, но этого было мало. Она искала новую тему для пересудов, и потому особенно зорко рассматривала Алишу. Та, почувствовав в Роше достойную противницу, отвечала столь же пристальным взглядом и открыто посмеивалась над провинциальностью женщин. О, как бы хотела Ализея обладать магическим даром. Тогда она превратила бы всех незваных гостий в камень. Веди Ализея праведную жизнь, и сам Господь милостью своей избавил бы ее от этого несчастья. Увы, Ализея далеко было до праведницы, даже сейчас она хотела оказаться подле мужчины. Сесть на матрас, служащий отцу Ренни постелью, и посидеть в тишине.

Мысль о священнике успокоила ее.

Гости присели на диванчик, придирчиво осматриваю Алишу и сочиняя на ходу новую восхитительную сплетню.

- Это моя кузина, - сладко улыбнулась Ализея. - Навестила меня, всего на один день прибыла из Отлее.

Алиша хмыкнула, показывая, что намек поняла, но исполнять ничего не собирается.

- О, как мы рады познакомиться с вашей родственницей, - медовым голоском сказала вдова Роше.

- Как самочувствие святого отца? - спросила Онория Сэл.

- Вчера, когда я покинула его, он был простужен, но, вроде бы, шел на поправку, - сказала Ализея с вымученной улыбкой. - У святого отца ни слуги, ни экономки, так что я отправила к нему Руссо.

- Отец Ренни — такой скрытный человек, - фальшиво посетовала вдова. - Он живет в Сэн-Рутене уже лет двенадцать, а мы ничего о нем не знаем. Говорят, он из… агатинцев.

Ализея покачала головой, показывая, что ей безразлично, она не вмешивается в чужие дела и уж тем более — в дела священнослужителей.

- Ах, вы же не слышали, госпожа Онард! - всплеснула руками Онория Сэл. Почти наверняка она пришла только ради этого момента, и все у нее вышло не слишком натурально. - Нашли тело бедной Жеанны д“Анкос.

Потом она сообразила, как прозвучали ее слова: черство, с предвкушением каких-то мерзостей. Тогда глаза Онории увлажнились.

- И не передать, дорогая госпожа Онард, как глубоко мы все скорбим об утрате, понесенной бедным нашим графом. Едва ли нам под силу утешить его, но мы нынче ночью устраиваем бдения в крипте церкви. Не желаете ли вы присоединиться?

Тон Онории не оставлял сомнений: она убеждена была, что Ализея откажется. Для вдовы помимо всего прочего такие бдения были плохой приметой: оплакав своего супруга, а затем еще чьего-то чужого покойника, вдова рисковала никогда уже не выйти замуж. Ализея лишь усмехнулась про себя, бросив короткий взгляд на Алишу.

- Мы с кузиной присоединимся к этому богоугодному делу. Не так ли, Алиша, дорогая?

Алиша не могла сказать «нет» не выглядя при этом дурно. Конечно, мнение местного «общества» ее едва ли тревожило, но если она собиралась шантажировать Ализею, себя требовалось показать с лучшей стороны. Она покорно надела плащ и пошла следом за дамами. Впрочем, по дороге, не сдержавшись, она прошипела:

- Что ты задумала?

- Всего лишь хочу поддержать людей в их горе, - фальшиво улыбнулась Ализея. - А вот тебе что за прок от моего дара?

- Не твоего ума дело! - прошипела Алиша.

В ее глазах Ализея утратила всякую привлекательность, превратилась в деревенскую бабу, ничего не смыслящую в делах. Прежде Алиша буквально в рот подруге смотрела, считая ее своей наставницей. В какой-то мере Ализея испытала облегчение. Меньше всего ей сейчас хотелось водить дружбу с этой девицей.

Они прошли мимо домика отца Ренни, мимо закрытых дверей церкви, и начали спускаться в крипту, место, предназначенное для святых бдений. Здесь невесты дожидались момента произнесения клятв, священники — часа рукоположения, и здесь же лежало мертвое тело до дня похорон. Ализея вспомнила, как совсем недавно и совсем недалеко отсюда шла ледяными коридорами за отцом Ренни, несущим тельце ребенка. Мысль о священнике в который раз придала Ализее силы и решимость. Она подобрала юбку и начала спускаться по заиндевелым ступеням.

В крипте собрались уже почтенные местные дамы, помимо жены мэра и вдовы Роше их было человек пятнадцать. Ализея никого из них не знала. Все эти женщины скользнули по ней безразличными взглядами, куда больше внимания уделив ее спутнице. Алиша не считала нужным производить впечатление на женщин — распространенная ошибка среди куртизанок невеликого ума — но сейчас приосанилась. В отличие от Ализеи, обманувшей надежды и ожидания светских дам Сэн-Рутена, она привезла роскошные наряды, показала новейшие моды. На нее глазели с восхищением и завистью.

Ализея спустилась до самого низа лестницы, и сразу же ее обдало могильным холодом. А еще, в крипте пахло горькой кровью.

Тело Жеанны д“Анкос лежало на постаменте, укрытое простыней до подбородка. Кругом установлены были примерно две дюжины скамеечек, которые могли занять скорбящие. То одна, то другая женщина вставала, подходила к телу и преклоняла колени, после чего молилась несколько минут со скорбью и смирением на лице. Во всем чувствовалась фальшь. Ни одна из этих женщин не могла даже вспомнить, какой из себя была покойница. Когда подошла ее очередь, Ализея глубоко вздохнула, подошла к телу и медленно преклонила колени. Ей не хотелось прикасаться к мертвой графине, но иного способа без скандала избавиться от Алиши она не видела. Опустившись на колени, Ализея сняла перчатки, подобрала край плаща и аккуратно, стараясь не привлекать внимания, коснулась лба Жеанны д“Анкос.

К дальнейшему Ализея была не готова. Она стиснула зубы, чтобы не закричать от боли и ужаса, напряглась, закаменела, превратившись в статую. Перед смертью Жеанна д“Анкос пережила ужасную агонию. Такой боли Ализея не ожидала, то, что убивало Жеанну, терзало ее плоть несколько часов. Она была выпотрошена, изодрана, после тщательно обмыта, но каждая клеточка тела хранила память о чудовищной боли.

Ализея медленно поднялась с колен. Каждое движение давалось ей с трудом. Обычно, «прочитав» мертвое тело, она стремилась избавиться от мучительных ощущений, но не сейчас. Двигаясь скованно, словно боясь «расплескать» боль, заполнившую ее до самой глубины костей, она склонилась и взяла лицо Алиши в ладони, отдавая ей все страдания Жеанны д“Анкос до капли, до последней крохи. Алиша застыла. Боль оказалась слишком велика, слишком внезапна, Алиша окаменела, горло ее сдавило так, что она не смогла издать ни звука.

- Ты уверена, - тихо спросила Ализея, - что хочешь богатства и власти такой ценой?

Попрошу я лучше, - решил он,- разума у Господа, а с разумом я и всего достигну.

«Агада о Соломоне»

Завтракать в гостинице Реа не стал. Поплутав немного по городу, он купил в случайно выбранной булочной пару пирожков и стакан кофе и устроился с этой нехитрой едой под каштанами. Поглощая завтрак, он то и дело с тревогой оглядывался и злился сам на себя. Не без внутреннего ехидства Реа напомнил себе про деда, Клемента, который так боялся покушений, что не ел, не пил, а еще не мылся — ведь в мыло и притирания тоже можно добавить яд. В конце концов он умер от истощения, заросший грязью и всеми покинутый. Если его и поминали, то как наихудший пример трусости и безумия.

Покончив с завтраком, Реа выбросил обертки в урну и отправился на уже знакомую ему Аптекарскую улицу. Располагались здесь в основном аптеки, что вполне соответствовало названию; был один салон, предлагающий чудодейственный массаж; а еще несколько лавочек торгующих разного рода волшебными предметами. Рея не без труда отыскал лавочку, принадлежащую Фоун Липпет. Она оказалась закрыта, а табличка на двери сообщала о перерыве, по всей видимости, бессрочном.

Ждать под дверью Реа не стал, это было глупо, и к тому же, праздно шатающийся чужак привлек бы ненужное внимание. Вместо этого Реа отправился на поиски библиотеки.

Ночью он плохо спал, все размышлял и размышлял над природой существа, с которым схватился. Оно было невидимым, обладало невероятной силой и пожирало весь свет, до которого могло дотянуться. Реа слышал о подобном, и даже читал в книге, редкой и ценной, существовавшей в единственном экземпляре. Глупо было надеяться, что каким-то чудом вторая такая книга окажется здесь, так далеко от Аркадии. Но еще глупее было полагать, что здесь не найдется ничего о подобных существах.

Ему не потребовалось много времени, чтобы отыскать публичную библиотеку, просто огромную — ведь здесь было так много книг! Несколько мгновений Реа стоял в замешательстве, глядя на массивные колонны из какого-то крапчатого камня. А потом едва не расхохотался при мысли, до чего же это глупо. Он почти отказался от своих обетов, вопреки обыкновению был вчера жесток с девчонкой-служанкой, он то и дело возвращался мыслями к загадочной Алисе Мобри. Книги не сделают его хуже.

Реа взбежал по ступенькам, толкнул дверь в прохладный холл и вновь застыл. Огромное изображение воина в старинных доспехах, отлитое из бронзы, возвышалось посреди холла, подавляя всякого вошедшего. Ногой он попирал уродливое человекоподобное существо, но еще больше, чем морда этого уродца, пугало торжество на лице человека. Реа он напомнил Рэлена де Нуя.

- Эту скульптура всех восхищает, сэр, - дружелюбно сказала молоденькая женщина, выходя из-за конторки. - Это не подлинный Эдвин Лапосто, конечно, но копия отменная, работа его ученика Вильгельма Седдека. Считается…

Девушка загадочно понизила голос до шепота, посмеиваясь.

- Считается, что Короля Тишины он лепил с натуры, когда того пленили в Татрионе. Чем могу быть вам полезной, сэр? Ищете какую-то конкретную книгу?

- Я… - Реа отвернулся от отвратительного идола. - Мне нужны книги, описывающие сверхъестественных созданий.

- Фэйри, чудовища или рукотворные монстры? - деловито уточнила библиотекарша.

- Для начала… - Реа выбрал наугад. - Чудовища.

- Подождите в зале, сэр, - улыбнулась девушка. - Я подберу для вас книги.

Реа пошел в указанном направлении, шагнул в просторный зал, ярко освещенный благодаря огромным окнам и лампам под молочно-белыми абажурами. Стены были украшены изображениями города, моря, леса, и эти картины то и дело притягивали взгляд Реа. Что в них было греховного? Многие, наиболее искусно написанные, дарили чистую радость.

- Возьмите пока эти книги, - отвлекла его библиотекарша, опуская на стол стопку томов. - Если вам еще что-то понадобится, обращайтесь, сэр.

Она удалилась, толкая перед собой тележку для книг. Реа сел, оглядывая греховные тома. Их было полдюжины, и он не знал, с чего начать.

В основном это были справочники. Реа взял первый, «Описание чудищ земель Монтерро, сделанное Усмирителем Чудовищ Маком Руддо в 1724 году». На газете, попавшейся днями ему на глаза, год был указан 1894. Книге больше ста лет. Реа открыл ее, пролистал, водя пальцами по гротескным рисункам. Глупая была затея. Существо, напавшее на него минувшей ночью, было невидимо. Реа отложил эту книгу и взял следующую, поновее, отпечатанную в 1856. Сам текст был написан значительно раньше, как следовало из предисловия. Реа лениво листал книгу, не особенно рассчитывая найти в ней что-то полезное, пока один отрывок не привлек его внимание:

«В Аспэ, возле деревни Могбуд, старейшина которой отправил прошение Башне, сражался я с существом, называемым альградо. До сей поры лишь древние рукописи упоминали о нем, и один только «Словник мэтра Дэрена», чей список 1104 года благочестиво хранит Татриона, содержит пространное описание.

Вот что за существо мне довелось бороть: тело у него тощее, костлявое; двигается, как человек, на двух предлинных ногах, и руки у него длинные, на каждой по двенадцать пальцев с пятью-шестью суставами и острыми когтями. Голова лысая, морда вытянутая, клюв, как у черепахи, четыре глубоко посаженных исчерна-черных глаза. Все тело его покрыто щетиной, как у борова.

Мы сражались два часа, я был сильно изранен когтями, чудище же лишь слегка задел. Оно сбежало от меня, воя отчаянно, примерно в час вечерней молитвы. В ту же ночь была растерзана дочь старейшины Могбуда».

Реа потер плечо. Словно он видел где-то подобное сушество, и даже звучали у него в ушах его ужасные завывания.

«Мои попытки зарисовать альградо, - продолжил он чтение, - ни к чему не привели.»

Больше мэтр Нулан, автор книги, ничего полезного не написал, да и история с альградо так и осталась незавершенной. Реа пролистал остальные книги, но ни о невидимке, ни о многопалом монстре в них не говорилось, а этот последний не шел у Реа из головы. Он как-то связан с теми месяцами, что выпали у него из памяти. Встретил ли он нечто подобное в Сэн-Рутене?

Реа отложил книги и выглянул в зал, где скучала за конторкой библиотекарша.

- Есть ли у вас «Словник мэтра Дэрена»?

- Ах, - всплеснула руками девушка. - Это такая редкость! Разве что, только в Башнях.

Попрощавшись с ней, Реа вышел и некоторое время бесцельно бродил по городу, размышляя обо всем происходящем. Мысли его при этом были какими-то вялыми, он ни на чем не мог сосредоточиться. Как он собирался искать убийцу, д“Анкоса, если единственной зацепкой были две мертвые женщины? И ведь какая беда! Единственное, что заставило его обратить внимание на эти два случая — смутное ощущение, что в них есть нечто знакомое. Похожее чувство вызвало у него описание чудовища в книге. Реа уже встречался с чем-то подобным.

Реа свернул на Аптекарскую улицу, прошелся, рассеяно оглядывая дома, и обнаружил, что лавочка Фоун Липпет открыта. Он шагнул внутрь и вздрогнул от звона колокольчика. То-то неприятное было в этом звуке. За прилавком, заставленным банками и ларчиками, хозяйничала молодая женщина с пышными каштановыми волосам, вся затянутая в строгое платье. Она напевала то-то себе под нос, перебирая плетеные из травы косицы. Из-за этого в лавочке пахло пряно и свежо, Реа сумел опознать только полынь.

- Чем я могу вам помочь?

У нее были потрясающе красивые зеленые глаза, Реа на мгновение потерялся в них. Моргнул, чтобы избавиться от наваждения.

- Я ищу амулет, госпожа.

- О, - глаза девушки сверкнули. - Вы пришли по адресу. Какой вам нужен амулет, господин?

- Защитный. От… чудовищ.

Девушка мелодично рассмеялась, прижимая ко рту узкую ладонь.

- От чудовищ, в самом деле? М-м-м… Я могу вам помочь, полагаю. Хотя чудовища уж лет триста как ни на кого не нападают.

- А еще от более реальных опасностей, - кивнул Реа.

- Например?

- От яда.

Глаза девушки расширились от удивления, потом она хмыкнула задумчиво.

- Это сложно? - уточнил Реа, он не знал, насколько магия Аркадии отличается от здешней. - Если вы не можете…

- Нет, просто это необычная просьба, - улыбнулась Фоун Липпет. - Обычно люди просят у меня амулеты, привлекающие деньги, любовь или удачу. Иногда они хотят причинить вред недругам, но такое я не делаю. Посидите, это займет какое-то время. Хотите чаю? У меня прекрасный мятный чай.

Реа отказался, но девушка его не слушала. Поставив перед ним чашку, она принялась за изготовление амулета. Реа с любопытством наблюдал, как она раскатывает по прилавку фланель, раскладывает нити, пучки трав, перебирает бусины, раковины и кусочки дерева. Каждое движение полно смысла.

Когда-то и сам Реа умел изготавливать амулеты, нехитрые, способные разбудить в женщине страсть или наслать сладкие сны. Его опыта хватало, чтобы понять, что Фоун Липпет очень искусна в своем деле.

- А что насчет второго амулета? - спросил Реа.

- От чудовищ? - усмехнулась девушка. - Какого именно рода?

- Например… альградо?

Девушка расхохоталась.

- Что смешного?

- Моя сестра — Усмирительница, ее прекрасно обучили в Башне, и там давно уже считают альградо мифом. Если они и существовали, то давно уже исчезли с лица земли.

- А что вы скажете о невидимках?

- В мире хватает невидимок, - улыбнулась Фоун Липпет. - Существуют магнитные волны и электрические разряды.

- А они могут лишить света половину города и погасить звезды?

Фоун Липпет вдруг помрачнела, глаза ее сузились. Реа невольно поежился. За очаровательной внешностью девушки скрывался опасный человек.

- Вы ведь маг, почему не сделаете амулет сами?

- Я не колдовал двадцать лет, - спокойно ответил Реа.

Девушка окинула его быстрым, но цепким взглядом.

- Значит, вы действительно из Аркадии?

- Как вы?…

- Держите, - оборвала Реа девушка и вложила ему в руки причудливо плетеный амулет из сухой травы и синих нитей. Пальцы заколола незнакомая сила. - А теперь извините, мне нужно идти.

Довольно бесцеремонно вытолкав Реа на улицу, девушка заперла дверь.

Каждый нуждается в тепле и свете, даже Морра.?

Туве Янсон

- Но куда, бес вас задери, вы подевали тело?! - голос Алисы прозвучал под сводами монастыря громче, чем следовало. Фоун предостерегающе дернула ее за рукав.

- Не следует ли…

Алиса бросила на подругу мрачный взгляд и вновь повернулась к разгневанной матери-настоятельнице. Она появилась на кладбище несколько минут назад, и ссора набрала обороты за считанные секунды. Алису раздражала эта сухая чопорная ведьма, которая смотрела на подготовленные к погребению тела нищих и бродяг, как на куски мяса. А исчезнувшее тело Даны Ирвинг… словно собака стащила кусок подтухшей бараньей голени!

- По вашему, - сухо спросила мать-настоятельница, - я, что, торгую телами среди медиков?

- Не знаю, - сухо ответила Алиса. - Во всяком случае, вы потеряли тело, находящееся под вашей опекой, и не слишком переживаете из-за этого.

- Уходите, - сухо приказала настоятельница, указывая на ворота. - И не смейте показываться в монастыре! Бригитта, проследи, чтобы мы не покупали ничего у этих женщин.

- Я лично прослежу, чтобы вы ничего у меня не покупали, - Алиса развернулась на каблуках и дернула подругу за рукав. - Идем, Фоун.

Некоторое время они шли молча. Монастырь остался далеко позади, и был теперь скрыт ветвями зацветающих яблонь. Алиса нахохлилась, спрятала руки в подмышках и шла, низко опустив голову и тяжело печатая шаг. Она была в бешенстве, и сама не знала — по какой причине. Мать-настоятельница разозлила ее донельзя, и дело было то ли в полном самодовольства взгляде, то ли в — нелепое, однако, предположение — самом облачении монахини.

- Что ты так разозлилась? - мягко спросила Фоун.

Алиса пожала плечами.

- Тебе не кажется странным, что тело пропало так своевременно? Только одно-единственное тело пропало, и именно то, которое было нам нужно, Фоун!

- Что же, ты считаешь, его нарочно украли?- хмыкнула Фоун. - Чтобы не дать тебе прикоснуться к бедной женщине и что-то узнать?

Алиса неуверенно пожала плечами.

- И кто по-твоему мог избавиться от тела? Этот маг из Башни? Спору нет, маги — ужасно неприятные создания, но зачем ему устраивать это? Или ты считаешь, полиция повинна в исчезновении трупа? Алиса, ты бредишь! - Фоун остановилась, заставила остановиться Алису и сжала ее руки. - Дорогая, иди домой и отдохни. Мне нужно открыть магазин, но вечером я навещу тебя.

Алиса и сама не знала, что ее так разозлило. Во всем произошедшем сегодня, во всем, сказанном матерью-настоятельницей не было ничего неожиданного. От религии, поклоняющейся вору, сложно было ждать теплоты и заботы о ближнем. И все же, Алиса в глубине души надеялась на что-то большее, и эта бесчувственная ведьма вывела ее из себя.

Толкнув дверь в магазин, Алиса оглядела разгром, что был учинен. Сегодня просто плохой день. Ужасный, неудачный, отвратительный день.

- Вы в порядке, госпожа Мобри?

Алиса посмотрела на шагнувшего в магазин Тео. Странно, она ведь даже фамилии его не знала. Почему же доверила ему и заботу о Богли, и магазин?

- Как там…

- Ваша служанка спит, - сказал Тео, пересек комнату и, прежде, чем Алиса успела отшатнуться, взял ее за руку. - И вам тоже нужно отдохнуть.

Алиса аккуратно, осторожно вытянула свою руку из его пальцев. Кожу покалывало.

- У меня много дел сегодня… - пробормотала она, оглядываясь. В доме царил разгром, остро пахло испорченными снадобьями. И непредвиденными расходами на плотника и стекольщика.

- Я помогу, - предложил мужчина.

- Спасибо, но не нужно.

- Но вы можете пораниться. Здесь столько стекла…

- Не нужно! - почти взорвалась Алиса. - Я… я сама.

Нужно было как-то смягчить эту резкость, но Алиа стушевалась, смутилась, не зная, что сказать.

- Все-таки, отдохните, - мягко улыбнулся Тео. - У меня есть знакомый плотник, отличный мастер, живет тут неподалеку, на улице Данви. Если хотите, он придет завтра и починит дверь. Со стекольщиком сложнее. Фоун двери заказывала, так три раза переделывали.

- Спасибо, вы очень любезны, - Алиса попыталась улыбнуться. - Если вас не затруднит…

- А сегодня вам лучше запереть дверь в дом понадежнее.

- Спасибо, господин…

- Тео, все зовут меня — Тео, - улыбнулся мужчина. - Доброго вечера, госпожа Мобри. Завтра утром плотник будет у вас.

Проводив его до двери, Алиса поднялась к Богли. Служанка спала, завернувшись в одеяло. Под глазами ее залегли круги, но дышала Богли спокойно и размеренно, это был хороший сон, обещающий скорое исцеление. Алиса открыла пошире форточку, впуская свежий, пахнущий ранним жасмином воздух.

Спустившись вниз, она взялась за метлу. Больше часа ушло на то, чтобы вымести осколки стекла и отчистить пол от месива из дюжины различных снадобий. Запах никуда не делся, он, казалось, въелся в каменные плиты. Старинный прилавок из темного ореха был безнадежно испорчен белесыми потеками, кое-где разъевшими лак. Алиса провела по израненному дереву. Интересно, можно ли это исправить, заполировать, залачить или закрасить?

Закрыв дверь с битым стеклом, Алиса вышла на кухню и поставила чайник. Обычно готовила и вела хозяйство Богли, но уж чай заварить Алиса была в состоянии. Она села в кресло у очага, сжимая в руках чашку и стараясь не глядеть на крюк, вделанный в камне. Мысли путались. День был сегодня какой-то суматошный, странный. Она задремала под эти мысли, и проснулась только когда чашка выскользнула из ослабевших пальцев и разбилась о каменный, как везде на первом этаже, пол. Алиса встрепенулась, села прямо. Да нет, цела чашка, лишь уродливая выщербинка с краю. Вот и начал биться подаренный к свадьбе фарфор. Какая-то с этим связана примета…

Звон повторился. Он доносился явственно из магазина. Алиса взяла с крюка кочергу — это слабое оружие придало ей силы — и медленно поднялась по лесенке, ведущей из кухни в дом. В гостиной было темно из-за задернутых штор. И вроде бы, пусто. Алиса медленно прошла по коридору, приоткрыла дверь и выглянула в магазин. Тихо и тоже вроде бы пусто. Снова звон. Алиса открыла дверь чуть шире, та предательски скрипнула. Тьма сгустилась. Что-то не вполне человеческое стиснуло Алису в объятьях так сильно, что хрустнули кости. Кочерга выпала из ослабевших и разжавшихся пальцев. В лицо ударил запах крови и разрытой земли. Алиса попыталась вырваться, закричать, но жуткая многопалая лапа зажала ей рот. В ухо пахнуло горячим, ядовитым дыханием. А потом зазвучал жуткий, нечеловеческий шепот:

- Рисунок, девочка. Отдай рисунок.

Алиса дернулась, пытаясь вырваться, но нападавший держал ее крепко. Нечеловечески крепко. Алиса начала задыхаться. В ушах у нее звучал жуткий голос: «рисунок, рисунок, рисунок». Алиса застонала. Она обмякла, теряя сознание, почти обессилела и, находясь на самой грани, начала вдруг вырываться изо всех сил. Туфли у нее были на невысоком, но твердом каблучке, подбитые гвоздями. Алиса ударила несколько раз назад, наугад, едва ли попадая, и вдруг нападавший вскрикнул и выпустил ее. Она упала на пол и отползла к стене, зажимая уши, чтобы не слышать звуки борьбы: грохот мебели, звон стекла, глухие удары и приглушенные стоны. Минуту спустя она поняла, что больше не в силах выносить темноту и неизвестность. Алиса медленно поднялась и нащупала на полке лампу и коробок спичек. Руки ее дрожали, и огонь загорелся не с первого, даже не с третьего раза.

Алиса моргнула.

То, что происходило на ее глазах, было слишком странным, слишком причудливым, и, хотелось бы верить, приснилось ей у камина. Так она и полулежит в кресле, спокойно и безмятежно.

Реа Серанж, уже второй раз ее случайный спаситель, сцепился с существом странным и жутким, человекоподобным, но также похожим на какое-то насекомое вроде богомола или палочника, она видела нечто подобное в зоологическом саду Солано. У существа были длинные костлявые руки, и на каждом по дюжине многосуставных пальцев. Алиса вспомнила, как эта рука зажимала ей рот, и ее замутило.

- Свет! - прохрипел Серанж. - Ему вредит свет!

Алиса схватила лампу, а потом, недолго думая, запустила ею в чудовище. Огонь также вредил ему, пергаментно-сухая кожа занялась в одно мгновение. Существо взревело, выпустило Серанжа и бросилось к окну. Остатки витрины со звоном осыпались на пол. Алиса привалилась к стене.

- Вы в порядке, госпожа Мобри? - тихо, хрипло спросил Серанж.

- Я… принесу еще одну лампу.

Ноги подкашивались, с трудом она поднялась по невысокой лесенке и добралась до гостиной. Лампа зажглась опять с третьей или четвертой попытки, руки дрожали. Сжимая лампу обеими руками, Алиса вернулась в магазин. Разгром был теперь еще ужаснее, стойку не спасли бы ни лак, ни краска, а шкаф лежал на боку. Серанж стоял посреди комнаты, пытаясь счистить с лица кровь.

- У вас лоб разбит! И плечо…

- Ничего страшного, - отмахнулся Серанж и поморщился от боли.

- Идемте, вас надо перевязать, - Алиса взяла Серанжа за локоть. - Нельзя так оставлять. И чашка чая не помешает.

После того, как на нее напало чудовище, Алиса не прочь была выпить водки, да вот беда — все ее спиртовые настойки переколотили сегодня незваные гости.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге