Обложка Осень судеб. Осенние листья. Гамбит

Осень судеб. Осенние листья. Гамбит

Доктор

0% прочитано
Стандартный
Доктор

Осень судеб. Осенние листья. Гамбит

Пролог

Москва. Февраль 2008 года.

Сегодня день начался не так, как обычно. Нет, подъём, зарядка... Это, наверно, не будет отменено даже в случае второго пришествия. Но после завтрака весь их выпускной курс, как и положено, отправился на занятия. А вот Антону и еще пятерым суворовцам, офицер-воспитатель объявил, что их ждут в кабинете начальника училища. Кто, что?.. Всё было как-то расплывчато и непонятно, но на их прямой вопрос майор Берзиев лишь пожал плечами. Было видно, что он тоже ничего толком не знает, и такое вопиющее нарушение установленного распорядка его самого удивляет в не меньшей степени.

Не каждый день суворовца требует к себе генерал. Это надо либо отличиться... Либо до такой степени «отличиться»… то есть это должен быть такой конкретный «залёт», когда офицер-воспитатель исчерпал свои возможности и чихвостить будут в хвост и в гриву на самом высоком из всех возможных уровней. Вплоть до отчисления. Была, правда, ещё пара вариантов. Это то самое второе пришествие или прилёт инопланетян, но, судя по слухам, никого с нимбом возле казарм не видели и тарелок летающих не наблюдали. А посему...

Теряясь в догадках, возбуждённо перешёптываясь, суворовцы вошли в приёмную начальника училища.

- Так, в кабинет по одному, - сказал дежурный офицер, находившийся в помещении.

Мысленно перебрав грехи и подвиги и не найдя ничего сколько-нибудь заслуживающего генеральского внимания, присмиревшая братия выдвинула из своих сплочённых рядов первую жертву. Вице-сержант Александров вяло сопротивлялся, но веский довод – ты сержант, тебе и первая пилюля – перевесил все его неуверенные возражения. Едва не силой затолкав бедного Александрова в кабинет, суворовцы настороженно приникли к двери, пытаясь предугадать свою дальнейшую судьбу. Усилия оказались тщетными. Дежурный офицер даже гнать их не стал, лишь понимающе усмехнулся: двойная дверь превосходно изолировала звуки. Теряющимся в догадках парням оставалось лишь гадать о причинах вызова и надеяться, что возможный разнос будет не слишком грандиозным.

Минут через пятнадцать дверь отворилась, и из кабинета вышел задумчивый вице-сержант.

- Ну?! Что там?

- Сюрпризом будет, - задумчиво ответил обиженный на парней Александров.

- Вась, не дури...

- А вот не фиг было под танки бросать. Ты, Тоха, сам бы зашёл, уже бы всё знал.

С этими словами сержант направился к выходу из приёмной. На самом пороге он обернулся и, сфокусировав свой задумчивый взгляд на одном из суворовцев, сказал:

- Кстати, Варзиев, там тебя требуют.

- Это почему это меня? - удивлённо спросил названный подросток, подозревая подвох.

- Тебя, тебя! - дружно заверили товарища все оставшиеся в приёмной.

- Это, между прочим, дискриминация! По национальному признаку! - дурашливо произнёс Варзиев, пытаясь поднять себе настроение. - Вон почему, например, Скворцова не вызвали?

- Чья б корова мычала! - накинулись на очередную жертву присутствующие, имея в виду его славянскую внешность, а также то, что парень был лишь наполовину осетин, а наполовину русский, при этом большую часть жизни провёл в Подмосковье, по месту службы отца. - Вон Остапенко вообще хохол[1]! Чистокровный!

- Ага, и то молчу!

- Так тебя и не вызвали, - огрызнувшись для порядка, Варзиев тяжело вздохнул и решительно ухватил ручку входной двери.

Неизвестно, сколько времени длились перешептыванья суворовцев, но, наконец, в дверном проёме возник не менее задумчивый, чем предыдущая «жертва», Варзиев.

- Ну?!

- Да ни хрена не понял! Там какие-то гражданские задают дебильные вопросы. Особенно усердствует тётка молодая. Стервоза…

Вопросы, теперь уже от сокурсников, посыпались наперебой, парень даже не успевал фиксировать, от кого конкретно.

- А кто они?

- Откуда?

- Что за люди?

- А что спрашивают-то?

- Всякую галиматью. Например, из какого вида паров воды снег получается сухой, а из какого – мокрый?.. Верю ли я в загробную жизнь или в инопланетян? Что думаю о параллельных мирах, о парапсихологии? Не воспламенял ли предметы взглядом... Ну, и прочая чушь!

- А они точно не из дурки?

- Чего тогда вызвали именно нас? За что? Больше всех похожи на сумасшедших на всём курсе?

Вот тут крыть было нечем. Воспользовавшись паузой, Варзиев ткнул пальцем в Антона и сказал:

- Давай, Скворушка, тебе теперь песни петь.

- Блин... И на дискриминацию не поплачешься! - горестно вздохнул Антон и не менее решительно, чем предшественник, направился в кабинет генерала.

Войдя вовнутрь, парень сделал два чётких строевых шага по направлению к начальнику училища:

- Товарищ генерал майор, суворовец Скворцов...

Махнув рукой, генерал-майор Ивлев прервал уставной доклад.

- Вижу, что прибыл. Давай вот, присаживайся. Наши гости хотят с тобой поговорить.

В кабинете, как и сказал Варзиев, кроме начальника училища присутствовали ещё три человека: двое мужчин и женщина. Все они были одеты в гражданскую одежду. По первичной оценке Антона, возраст каждого из мужчин превышал полувековой рубеж, тогда как женщине, при самых неблагоприятных для неё раскладах, он не дал бы более тридцати лет, а то и того меньше.

Заняв предложенный стул, Скворцов, глядя на присутствующих, молча ждал первого вопроса. Он обратил внимание, что стул расположен так, чтобы суворовец сидел спиной к генералу Ивлеву и не имел возможности по его реакции оценивать правильность или корректность своих ответов. Поняв это, парень догадался, что предстоит некое тестирование. Цель была ему непонятна, но больше всего волновала завтрашняя контрольная по химии. Этот материал суворовцы как раз и должны были повторить сегодня на занятиях. Но вместо этого он сидел здесь. Поэтому Антон для себя решил: в какие бы игрушки не играли эти странные люди, он будет отвечать так, как думает, не пытаясь произвести впечатление и не взирая на возможные последствия.

«Да – да, нет – нет. И нечего Ваньку валять. А то с контрольной пролечу!» - подумал он, желая лишь одного, чтобы эта комедия быстрей закончилась.

Вопреки его ожиданиям, первым заговорил мужчина с пышной, несмотря на возраст, шевелюрой, а не женщина, которая со слов Варзиева, наиболее придирчиво «гоняла» его при опросе. Этого незнакомца для удобства определения Антон моментально окрестил Седым.

- Антон Андреевич Скворцов?

- Да, но лучше просто Антон.

- Что так?

- Маловат годочками для Андреевича. Тем более с учётом присутствия людей, много старших по возрасту.

- То есть стариками обозвал? - спросила женщина, хитро улыбнувшись.

- Вас это задело? В вашем возрасте и при вашей внешности? Вы что, подвержены всем этим комплексам, о которых пишут психологи?

Было заметно, что его ответ удивил собеседницу, но она, стараясь не показать этого, вновь сказала:

- Разговор о возрасте женщины считается нетактичным...

- Кем считается? - в свою очередь спросил Антон. - Я считаю, что это полная ерунда. И подобная аргументация не говорит о большом уме девушки или женщины, к ней прибегающей.

- Поясни свою мысль, - вмешался Седой.

- Если девушке восемнадцать, но выглядит на тридцать, то хоть табличку с датой рождения на грудь и спину повесь, как номера и фамилии у спортсменов, всё равно отношение к ней будет соответствующее. А если женщине тридцать, но она выглядит на восемнадцать, то, соответственно, и оценивать будут по нижнему критерию... Бьют по морде, а не по паспорту, - закончил Антон свою мысль фразой из анекдота.

- Оригинальная теория... - усмехнувшись каким-то своим мыслям, произнес Седой.

- И где это ты видел, когда в тридцать не отличишь от восемнадцатилетней? - несколько даже и обиженно спросила женщина.

- О-о! - лицо Антона осветилось доброй улыбкой… - Это вы с мамой моей не знакомы!

- Ладно. Не суть важно, - вновь вмешался Седой, заметив, что коллега почти как та самая восемнадцатилетняя девчонка надула губы, - мы хотели с тобой поговорить о другом. Задать несколько вопросов.

Уловив паузу в речи Седого, Антон, не желавший перебивать старшего по возрасту, ею воспользовался и сказал:

- Кто именно «вы»? Не считаете, что ситуация некорректна. Я о вас не знаю ничего. Вы же обо мне знаете, кто и что, коль скоро вызвали не желающих, а пофамильно. Значит, отбирали людей, имея предварительную информацию, которую оценивали по известным вам критериям.

- Это вот ты умничаешь? - воскликнул Седой, усмехнувшись.

- Нет, просто прошу представиться, как это принято среди культурных людей.

- Ну и загнул, - вступил, наконец, в разговор третий из гостей, ранее молчавший. - Хотя мотивировано...

Голос у незнакомца был скрипучий, напоминавший скрип несмазанных петель старой садовой калитки. Андрей для удобства окрестил его Сверчком. Чуть подумал и «обозвал» женщину Василисой. В смысле Прекрасной. Или Премудрой. Она была действительно красива, ну и, наверно, умна, коль скоро находилась здесь в обществе старших по возрасту людей на правах равного участника разговора. Не в пример ему самому, чувствовавшему себя подопытным кроликом.

«Ищу подопытного кролика… Опытный кролик...» - невесело подумал Антон, но, не подав вида, что происходящее ему не совсем нравится, вновь взглянул на собеседников.

Между тем, его экзаменаторы, обменявшись быстрыми взглядами, сделали какие-то пометки в лежащих перед каждым ежедневниках. Наконец, словно вновь вспомнив о его присутствии, Седой сказал:

- Иногда случается, что мы хотим очень многого, сами того не предполагая. Тебе достаточно знать, что мы военнослужащие, при этом занимаемся научными изысканиями. Мы по званию полковники, а наша очаровательная коллега, - он указал на женщину, - капитан. Результаты этого собеседования важны нам для нашей научной работы. Так что никаких секретов мы выведывать не собираемся. Можешь смело отвечать.

- О том, что вы не со стороны, я и так уже догадался. Иначе вас в этом кабинете не было бы, или разговор шёл в ином ключе. Я просто хотел определиться, как мне вас называть.

- Судя по всему, - неожиданно сказала Василиса, - ты нас уже для удобства окрестил, если принять во внимание взгляды, которыми наградил каждого из присутствующих в самом начале разговора. Это так?

- Не буду врать. Это так, - согласился Антон, которому вообще весь этот балаган был «по барабану». Главное – контрольная в опасности и «увал»[2] соответственно...

Переглянувшись, его собеседники опять сделали пометки в своих ежедневниках. Женщина, вновь беря инициативу, спросила:

- Не мог бы ты нам сказать? - увидев его протестующий жест, поспешно добавила. - Пойми, это не праздный интерес. И не попытка потешить своё самолюбие. Нам хочется знать, чем именно ты руководствовался, давая прозвища, и какие именно прозвища ты выбрал для каждого из нас.

- То есть уровень и направленность ассоциативного мышления.

- Хм... Да, именно так.

Антон не стал заставлять их долго себя упрашивать. Раз надо, то пусть слушают. Их проблемы.

Назвав прозвища, которые присвоил каждому, и объяснив, чем руководствовался, он поразился реакции этих солидных взрослых людей. Все присутствовавшие дружно рассмеялись, забыв даже о пометках в ежедневниках. Смех их был весёлым и не обидным. Отсмеявшись, Василиса пояснила, что, в принципе, многие называют её коллег подобным образом, ибо седина волос и голос – это самые яркие идентификационные признаки, а вот её саму Василисой ещё никто не называл. Обычно что-то вроде «мымры» или «жабы» за вредность и частоту задаваемых вопросов.

- Я просто до начала собеседования прозвища придумал, - с «невинным» видом сказал Антон, имея ввиду, что ещё не вечер.

Поняв его прекрасно, женщина вновь едва заметно улыбнулась и сказала:

- Тогда, коль скоро определились, приступим... Василиса. Это сказочный персонаж. Любишь сказки?

- Просто обожаю, как и фантастику тоже.

- Хм... Но сказки – это для детей. В твоём ли возрасте в этом признаваться?

- Если сказки или фантастика – это постыдно или совсем уж детская забава вроде погремушки, почему же тогда такие книги взрослые люди пишут? К тому же я не тороплюсь взрослеть. Всему своё время. Пыжься, не пыжься, всё равно, какой есть, такой ты и есть.

- То есть обычная подростковая игра в гипертрофированную взрослость не для тебя? - опять Василиса.

- В принципе, мне всё равно. Хотя, если честно, бывают ситуации, когда пытаешься казаться старше.

- Например? - спросил Сверчок, оторвавшись от своего ежедневника, в котором до этого что-то строчил, словно Пушкин поэму.

- Когда с девчонками знакомишься. Вот у них в плане игры во взрослость шиза конкретная.

- Почему ты считаешь, что это именно шиза? - улыбнувшись, спросила Василиса.

- Смысл? Сначала, чтобы выглядеть старше, влазят в каблуки мам и старших сестёр, потом себя всякой дрянью раскрашивают втихаря от тех же мам и сестёр. Косметика там, то, сё... А потом хнычут над каждой морщинкой и из кожи вон лезут, чтобы казаться моложе…

- В принципе ясно, - сказал Сверчок. - Ты вот что, отгадай загадку. Вот листок. Можешь записать условие.

- Готов.

- Челночный бег. Команда из четырёх человек должна переместиться за финишную черту, расположенную на некотором удалении от старта. Из собравшихся бегунов Первый может преодолеть дистанцию от старта до финиша за один час. Второй – за два, Третий – за пять, а Четвёртый – за десять. Ленивый он. Неповоротливый... Плохо бегает.

- Зачем взяли? Нелогично.

- Не придирайся. Скажем, это комплексное соревнование. Другой вид – штанга. Вот в штанге как раз Четвёртый всю команду и спасёт... Условие просто такое...

- А, ну, раз условие… Тогда понял.

- Бегут по двое, с эстафетной палочкой. Назад возвращается один, чтобы передать палочку и потом бегут опять двое. Так, пока не финишируют все четверо. Время команды, показавшей лучший результат – восемнадцать часов. Как распределить забеги участников, чтобы уложиться в это время и не быть хуже?

- У них всего один шанс, - сразу, без раздумий, даже не глядя на условие, сказал Антон, - им надо в один забег поставить самых слабых бегунов. И что бы с палочкой всегда возвращался сильный.

- Поподробнее. Надо конкретно, с расчётом по времени.

Немного подумав, и произведя несколько расчётов на листке, Антон уверенно сказал:

- В первом забеге бегут Первый и Второй. Итого два часа... Или время зачитывается по первому финишировавшему?

- Нет, по слабейшему...

- Так и думал... Возвращается Первый. Это плюс один час. Затем бегут Третий и Четвёртый... так, три плюс десять – это уже тринадцать часов. Возвращается Второй… Два плюс тринадцать – итого пятнадцать часов. Назад естественно, Первый и Второй за...

- Всё, спасибо. Это верное решение. Итого 17 часов. Твои ребята чемпионы. Молодец, - сказала Василиса и вдруг неожиданно спросила:

- Ты компьютерные игры любишь?

- Да, но это не существенно. У меня просто нет времени в них играть. Сами знаете, у нас жёсткий распорядок дня. А что?

- Если честно, то эта задача – перефразированный вариант квестового задания, позаимствованного из одной популярной компьютерной игры. Я подумала, может, ты его знаешь...

- Хорошая игра. Скажите какая. Будет отпуск – обязательно поиграю. Надеюсь, там не один квест?

- Не один... Но сейчас не об этом. Пошли дальше...

Антон потерял счёт времени, пытаясь справиться с новыми и новыми, всё более усложняющимися задачами. Его самого увлекла эта игра, и парень, забыв о своих первичных негативных впечатлениях, с полной отдачей углубился в решение предлагаемых головоломок. Потом он заполнял какие-то анкеты, мельком отметив, что в них от трёхсот до четырёхсот и более вопросов в каждой. Задачи и анкеты перемежались вопросами, обещанными его предшественниками, то есть:

- Веришь ли в инопланетян?..

- Верю, академик Амбарцумян не глупый человек, а он их искал. И государство платило...

- Что ты думаешь о параллельных мирах?

- То же самое, что и вы, судя по всему, раз задаете такой вопрос...

- Поподробнее...

- Они расположены по отношению к нашему параллельно.

- Антон, - обиделась Василиса, - относись к моим вопросам серьёзнее. Я же их не сама придумала, а тебе всё хиханьки.

- Извините, - повинился Антон, - но я считаю, что мир очень непростая штука, и если мы чего-то ещё не знаем, то не значит, что этого нет и не может быть вообще. И коль скоро стопроцентно не доказано их, параллельных миров, отсутствие, то это значит, что их существование возможно. При выборе между не доказано – «нет» и не доказано – «есть», мне больше нравится считать, что есть…

Ну и тому подобная чепуха с постоянно ускоряющимся темпом постановки задач и уменьшающимся временем от постановки до требуемого ответа...

Когда вконец измученный, взмыленный Антон буквально вывалился из кабинета генерала Ивлева, ожидавшие его сокурсники молча сунули парню под нос часы. С изумлением Скворцов понял, что находился внутри более двух с половиной часов, пролетевших как единое мгновение.

- Ну, что?

- Ребята, если есть жопа, то это в три раза хуже!.. Ещё и химию профукал. Вот влетит завтра… Увал в опасности.

- Куда тебе в увольнение? В зеркало смотрел? Краше в гроб кладут.

- На тебя посмотрю, Боря. Когда выйдешь… Давай, кстати, шуруй. Тебя зовут.

Борис Васильев выдохнул, на полном серьёзе перекрестился и шагнул к двери кабинета.

Идти куда-нибудь сил и желания не было, и Антон опустился на один из стульев, стоящих в приёмной. Благо никто не гнал. К его немалому удивлению, оставшимся сокурсникам не потребовалось и пятидесяти минут всем вместе взятым, чтобы покинуть кабинет начальника училища.

Дойдя вместе с остальными задумчиво молчащими суворовцами до своего кубрика, Антон взял полотенце и пошёл в умывальник, чтобы освежить разгорячённое лицо. Ему, несмотря на то, что опрос вымотал до предела, было почему-то жаль, что это приключение относительно быстро закончилось. Увлекательный разговор с умными людьми, несмотря на возраст, державшими себя с ним как с равным, понравился парню, и он жалел, что нет возможности периодически практиковать такие собеседования для повышения уровня своего развития.

Вернувшись в спальное помещение, Скворцов с удивлением обнаружил, что на табурете возле его кровати сидит Сверчок, и о чём-то беседует с окружившими его воспитанниками.

Увидев Антона, Сверчок, нарочито кряхтя, встал и, обращаясь к нему, сказал:

- Вот, знаешь ли, дедовщину никто не отменял. А при выборе между женщиной, хоть и молодой и моим коллегой, старшим на два года, идти пришлось мне.

- Куда? - спросил удивлённый парень, чувствуя себя полным тупицей.

- Сюда... Пойдём пошепчемся.

- Идёмте, - сказал Антон недоумённо, так как вдруг почувствовал, что с этим кряхтящим «дедом» в его жизнь вторгается что-то новое и интересное.

Когда они со Сверчком возвратились в штаб, парень поразился тому факту, что по их возвращении целый генерал-майор встал и вышел, сказав, что оставляет их одних. И это из своего собственного кабинета! Поистине, сегодня весь день творилось что-то непостижимое, не укладывающееся в раз и навсегда устоявшуюся (за время пребывания в училище) картину мира. Вся компания была в сборе. То есть Седой, приведший его Сверчок и Василиса.

- Присаживайся, - сказал Седой, указав рукой на стул, - как настроение?

- Что, опять задачи? - спросил Антон, заняв предложенное место.

- Нет, предложение.

- Предложение?

- Да. Объясню ситуацию. Мы действительно учёные, только военные. Об этом я тебе уже говорил. Мы, все здесь собравшиеся, представляем один закрытый исследовательский институт. Нами готовится к запуску аппаратура, которая в будущем сулит стать прорывом в своей области. Данная сфера научной деятельности нашим, как сейчас принято говорить, «зарубежным партнёрам», ещё и не снилась. За границей это целина не паханная. У нас – доводка и отладка. Это – если вкратце. Суть в том, что нам нужен испытатель. Для нашей аппаратуры. Сразу говорю, это дело добровольное. Никто настаивать не станет.

- Да я бы рад помочь, только у нас контрольная по химии...

Дружный смех присутствующих совсем смутил Антона, и он обиженно замолчал.

- Не сердись, - сказала Василиса, отсмеявшись. Причём совсем иным, мягким тоном, по всей видимости, сейчас изменив своему «сценическому» амплуа «придирчивая стерва», - мы тоже немного взбудоражены. Нам очень долго пришлось искать то, что нам нужно. Надеюсь – нашли. Если ты согласишься, то твоя контрольная по химии подождёт.

- Точнее, - сказал Сверчок, - тебе придётся перейти к нам на постоянной основе. Ты будешь воспитанником нашей структуры. Это официальное государственное решение. Попутно получишь курс необходимых для получения аттестата зрелости предметов. Решение, повторюсь, принято на федеральном уровне. То есть – всё официально. Осталось только вписать данные воспитанника в имеющиеся документы.

- Говорите загадками. Какой структуры? Мне что, придётся уйти из училища совсем?

- Отвечаю, - Седой, - из училища придётся уйти. Совсем. Но не переживай. Тебя там ждёт новый коллектив. Ребята...

- И девчонки, - Василиса.

- Это шантаж. Удар запрещённый, - вступился за парня Сверчок.

- Точно, - сказал Антон, сердито посмотрев на женщину.

- Ладно, это я так. В том смысле, что у нас, как ты заметил, не чисто мужской коллектив, - примирительно сказала Василиса, хитро прищурив глаза. - А структура – ФСБ. Слышал о такой?

- Конечно. Отец служит.

- Итак?

Антон догадался, что ему уготовано ещё много открытий, масса информации, о которой он даже не подозревал ранее. Общение с умными и интересными людьми, и вообще, в его жизнь вторгаются большие изменения. Однако ему было очень жалко расставаться с друзьями и училищем, которому отдал почти полтора года.

Почувствовав его сомнения, Седой просто сказал:

- Решать тебе. У нас ты тоже не один будешь. Появятся новые друзья, но, кроме того, общаться со старыми тебе никто не запрещает. Конечно, с условием неразглашения той фактуры, которая станет тебе известна у нас. К тому же, останься ты здесь, через несколько месяцев вы всё равно все расстанетесь после выпуска и разъедетесь по стране в поисках дальнейшей профессии. У нас же ты приобретаешь профессию надолго. Можно сказать, на всю жизнь. И те люди, с которыми ты познакомишься, останутся с тобой на всю жизнь. Это не преувеличение, это законы Службы.

- Я понял один из критериев отбора, по которому нас пригласили сюда. У всех шестерых отцы – офицеры ФСБ. Вам нужен почти свой... - задумчиво сказал Антон.

- Это так. Только в одном ты ошибся. У Александрова офицер ФСБ –мать, - подтвердила его догадку Василиса.

- Я действительно подхожу? - спросил Антон, по потом вспыхнул как девчонка и скомкал окончание вопроса. - Хотя вопрос глупый, простите. Иначе бы вы меня сюда во второй раз не пригласили. Я очень люблю узнавать что-то новое, поэтому мне очень хочется поработать с вами. Но есть один момент…

- Ты про отца?

- Да, я уже почти взрослый человек и могу принимать решения самостоятельно. Поэтому я согласен, но мне хотелось бы сообщить отцу о таких переменах в жизни. И узнать его мнение по этому поводу. Поясню. Папа без пяти минут генерал ФСБ. И нам в одной системе… Не скажут ли, что он сыночка под крылышко себе… Я ведь, ради поступления сюда, при получении паспорта даже фамилию сменил на девичью бабушки. Чтобы не думали, что генеральский сынок. Наверное, глупо, но… такой вот у меня недостаток: хочу всего добиться сам, а не как папин сын. Не бывает же людей без недостатков, правда?

- Не бывает, - согласился Седой, - хотя это очень редкий по нашим временам и, как по мне, очень положительный недостаток. Иные папу-маму по карьерному пути вперёд себя двигают. В качестве паровоза.

- Поэтому ты Скворцов, а не Апраксин? - с доброй улыбкой спросила Василиса.

Антон развёл руками. Дескать как хотите, так и судите, но что есть, то есть, и я вам об этом сказал.

- Антон… - Седой внимательно посмотрел на парня. Прямо в глаза. Скворцов взгляд выдержал. Чему-то своему улыбнувшись мельком, мужчина продолжил, словно и не было вот этих «переглядушек», соизмеряющих силу взглядов:

- Прежде чем пригласить всех вас на беседу, мы собирали данные о каждом. Ты знаешь об этом. Причём не «наверное», а «наверняка». Это устои Службы и не нам их менять. Наткнувшись на твою кандидатуру, мы сразу доложили твоему отцу о том, что одним из кандидатов являешься ты. Он – дал добро. Но с условием: если ты действительно подойдёшь. А ты подошёл нам по всем критериям, которые были отработаны ещё до нашего с тобой знакомства. Сам по себе. Не как папин сын. На этом, надеюсь, тема с папой закрыта. Нам подходишь ты, суворовец Скворцов, а не сын без пяти минут генерала Апраксина, который, кстати, и курирует нашу работу. То есть всего нашего института.

Встретив изумлённый взгляд Антона, впервые услышавшего, что его отец курирует такой интересный институт, Седой опять улыбнулся и спросил:

- Замяли?

- Замяли, - почти сердито буркнул Антон, опустив глаза. Теперь он не старался выдерживать чьих-либо взглядов, поняв, как по-детски это выглядит со стороны.

- Ну, - подвёл итог разговора Седой, - значит, тебе тридцать минут на сборы, пока мы у генерала Ивлева все документы подпишем, чтобы умыкнуть тебя на законных основаниях.

Антон, слегка обалдевший от разворота событий, – вот что значит быстрое решение вопросов, когда действительно нужно – поднялся и, испросив разрешение идти, – Устав никто не отменял – быстрым шагом направился в свою казарму.

«Чего там мне собирать-то? - думал парень на ходу, - Всё казённое».

Однако, как оказалось, только положенной по нормам довольствия форменной одежды у него набралось больше, чем на целую уставную сумку. С учётом комплектов «лето-зима». Ну и так, по мелочи. Поэтому, когда за ним зашла теперь уже Василиса, Антон, попрощавшись с товарищами, тоже обалдевающими от скорости произошедших с сокурсником перемен, был готов к переезду, но обременён аж двумя немаленькими таким сумками в камуфляжном варианте раскраски.

В закрытом ЦНИИ ФСБ России в Ясенево они оказались уже через пару часов. После представления начальнику института и иных необходимых формальностей, Антон, наконец, оказался в своей новой комнате ни разу не казарменного типа. То есть со всеми удобствами. И не в конце коридора расположенными. Внутри.

Сама комната была рассчитана на двоих жильцов. То есть в ней имелись два письменных стола, два шкафа для личных вещей, две кровати и два офисных кресла перед столами, на которых были установлены персональные компьютеры. Опять-таки два. Ну, это из основного. Плюс так, по мелочи. От настольных ламп, до прикроватных тапочек уставного образца.

Наверное, в ближайшее время стоило ждать «подселения», раз уж комната обустроена для двоих жильцов. Не закончился же отбор на нём, единственном и неповторимом, но пока, судя по виду второй кровати, кроме него тут никто не жил.

Поэтому, немного расслабившись после столь напряжённого дня, оставленный, наконец, в покое Антон переоделся в повседневный комплект обмундирования. Парадку, в которой и положено по Уставу представляться начальству по прибытии к новому месту службы, он аккуратно повесил в платяное отделение «своего» шкафа. После чего быстро разместил на имевшихся внутри «плечиках» всё остальное обмундирование. В отделении для белья разложил свои личные вещи, развешивать которые было не обязательно. От трусов и маек, которых как оказалось тоже немало, до носков и перчаток с шарфами.

После того, как определился с вещами, Антон – ох уж эти казарменные въевшиеся привычки – плюхнулся на кресло у стола. Ведь до отбоя на кровать – ни-ни! Отключившись от повседневного, парень занялся излюбленным делом: анализом полученной от Сверчка, Седого, Василисы и начальника института информации. И получалось у него следующее.

Коллектив учёных института по заказу руководства ФСБ разработал тренажёр, предназначенный для подготовки военнослужащих специальных подразделений Службы. Однако тренажёр не был обычен в том смысле, который привычно вкладывают в это понятие.

Напрямую воздействуя на мозг обучаемого, аппаратура электронного комплекса, названного Проектором Мозговой Активности, моделировала различные ситуации, которые трудно или невозможно было создать в условиях реального полигона. При этом она же считывала ответные импульсы мозга военнослужащего, воспроизводя на специальных экранах, как саму моделируемую ситуацию, так и действия обучаемого сотрудника, что позволяло оценить уровень его подготовки, способность к быстрому принятию решения в экстремальных условиях, например, в ходе штурма базы боевиков на Северном Кавказе. Или самолёта, захваченного террористами.

Правда Проектор, официально «ПроМА», так никто не называл. Только в служебных документах с соответствующим грифом, как ему успел пояснить Сверчок, как раз и являющийся одним из старших операторов комплекса. Обычно среди своих говорили – «Промоза» или просто «Машинка».

Так вот, возвращаясь к теме. ПроМА, естественно, ни в коем случае не отменял обычных занятий и тренировок, являясь скорее беспристрастным экзаменатором и показателем степени готовности сотрудника к выполнению предполагаемых боевых задач. При этом одним из положительных его качеств являлось то, что, находясь в нём и под воздействием его программы, испытуемый – в теории – забывал, что всё окружающее синтезировано умной аппаратурой, воспринимая происходящее как стопроцентную реальность. И никаких условностей, как при обычных тренировках. Если ты ведёшь огонь, то «пули» попадают в цель и результат виден сразу, безо всяких домыслов и предположений. То есть попал – значит попал, а нет – так нет. И не надо спорить. Всё видно на экране, когда на свои собственные действия смотришь потом со стороны, словно в увлекательном кино. Но уж если «враги» попали в тебя, то тут тоже всё видно и споры из разряда «Да я увернулся» не уместны. Абсолютно. ПроМА сразу фиксирует попадания и прерывает погружение, вышвыривая в реальность. Это, если ты «убит». А если «ранен», то аппаратура блокирует прохождение сигнала в раненую часть тела (рука, нога или куда там попала), создавая полную иллюзию ранения. То есть на своих двоих, будучи «раненым» в ногу – уже не побегаешь. Максимум поползаешь. И вот так, в ползающем виде, изволь выполнять поставленную задачу, если рассчитываешь с нею справиться и не начал процедуру прерывания погружения по собственной инициативе.

И всё бы ничего, но так уж получилось, что капризная аппаратура постоянно сбоила и нуждалась в доработке, что в принципе, не обесценивало её значения и не дискредитировало саму идею применения. Промучившись около полугода, учёные поняли, что для окончательной отладки установки необходим восприимчивый к внешнему ментальному воздействию, не «уставший» от впечатлений, то есть «любознательный» мозг, ещё способный к восприятию огромного потока информации извне, свободному взаимодействию с окружающим миром. Как известно, самый восприимчивый к усвоению огромных массивов информации мозг, – детский. Причём, чем младше, тем лучше, ведь скорость усвоения информации и её объёмы в единицу времени снижаются с возрастом, так как мозг уже «заполнен» образами и впечатлениями. При этом никто и никогда не позволил бы, естественно, экспериментировать с ребёнком, тем более в такой малоизведанной области, как сознание человека. Поэтому в качестве компромисса между необходимостью и моралью, а также в целях обеспечения режима секретности было принято решение использовать при отладке ПроМА подростка лет шестнадцати – семнадцати, по сути взрослого уже, самостоятельного индивидуума, однако не утратившего ещё окончательно связь с детством. При всём при том, этот человек должен был быть «своим», то есть иметь хотя бы косвенное отношение к Службе. Ну и, естественно, подходить по физическим параметрам и здоровью. Очкастый толстячок, ничего тяжелее ложки в жизни не поднимавший, не подойдёт. ПроМА модулирует ситуации, исходя из максимальной приближённости к реальности. И если ты, по сюжету, бежишь в гору, то ты по личным ощущениям бежишь в гору, а не тащишься в офисном кресле за джойстиками, как в игрушке-стрелялке. То есть твой организм испытывает все те нагрузки, как если бы ты шёл в гору в полном обвесе. И если организм сдох, то ты в гору не пойдёшь. Просто не сможешь. Машинка не позволит. Так что как миленький сядешь на попу ровно и будешь отдыхать. Вот как-то так.

Когда после жарких споров и согласований на самом высоком уровне, разрешение на подбор юных испытателей было получено, выбор, по итогу просеивания многих кандидатур, пал на него. Как его заверили, не на сына без пяти минут генерала Апраксина, являвшегося руководителем одного из подразделений, в чьих интересах, собственно, и работал институт, а на суворовца Антона Скворцова. Это, если о принципах действия аппаратуры и о ситуации вообще. В смысле, почему он.

Плюс поиски продолжатся. Ведь нужны были ещё один кандидат – парень и два кандидата – девчонки. Зачем они вообще тут нужны, в смысле – девчонки? Они что, будут заложников освобождать? Офицеры спецназа в юбках? Нет, оно, конечно, девчонки при некоторых обстоятельствах – это очень даже хорошо. Но что им тут-то делать? Этого Антон искренне не понимал. Однако, во-первых, с начальством не спорят (мало того, что бесперспективно, но ещё и глупо, если не владеешь всем объёмом информации), а во-вторых, есть же ещё и СВР. Вот там женщины-разведчицы не сплошь и рядом, конечно, но и не из ряда вон выходящая вещь. Например, имитация захвата спецслужбами страны пребывания во время операции по связи. Сбежит или попадётся? Или ситуации, когда от женщины-разведчика требуется максимум собранности и умения владеть собой. Например, забрала из тайника переданные информатором данные, а тебя неожиданно тормозят обычные дорожные копы и просят предъявить документы, после чего представить автомобиль и вещи для досмотра. Дескать заключённые из тюрьмы сбежали. Вдруг вы их в багажнике везёте, или в сумочке оружие для них. А в сумочке, как раз и… Поэтому улыбайся, девушка-красавица, улыбайся, и зубы копам заговаривай! Иначе заключённой станешь уже ты.

На самом деле Антон не знал доподлинно, как там, в СВР, бывает, тем более у нелегалов, но такие вот предпосылки к «случайному» провалу ему неестественными не казались. Посему их тоже надо учитывать и нервишки при подготовке к ним тренировать.

При этом он, задав прямой вопрос на эту тему, оценил мастерский уход от ответа в исполнении начальника института. По всей видимости, решил Антон, до него довели только его касающуюся часть информации о функционале тестируемого комплекса. Скворцову вдруг почему-то показалось, что возможности ПроМА несколько шире, чем ему сообщили.

В общем, подвёл итог своим размышлениям парень, время покажет. А девчонки – это даже ничего. Если симпатичные, конечно. И ещё. Начальник института сообщил, что вот те самые тренировки, которые личные и не в тренажёре, с воспитанниками будут проводить сотрудники Управления «А». Ну, или «В». Тех самых. Причём, по полной программе, без всяких скидок на пол и возраст. Так как аппаратура в первую очередь предназначалась для этих парней из ЦСН. И что это будет за настройка, если испытатель не знает и не умеет того, что знает и умеет боец подразделения, ради которого всё и затевается?

Кстати и числиться он будет в соответствующем Управлении ЦСН. В частности – «В». И вот это создавало весьма серьёзную проблему. Ведь для Антона, воспитанного в военной семье, такая ситуация не характеризовалась как «круто», «прикольно» или «престижно». Напротив. Накладывала дополнительные обязательства. Ибо подвести легендарную для него структуру парню представлялось невозможным в принципе.

Сноски:

[1] Остаётся напомнить, что в начале 2000-х такого противостояния с Украиной как сейчас и в нашей реальности не было. Поэтому шутка про «хохла» - всего лишь безобидная товарищеская подначка.

[2] Сленг суворовцев, курсантов и солдат в те времена. Увал (увольнение) – краткосрочный городской отпуск сроком на несколько часов с правом нахождения вне части.

Глава 1

Москва. 4 июля 2008 года.

Первое время пребывания в Ясенево Антон проводил, пропадая на тренировках с парнями из ЦСН ФСБ России. Обязательные занятия по общеобразовательным дисциплинам воспринимались им при этом как неизбежное зло, которого, однако, никак не миновать – аттестат-то получать надо – поэтому парень хоть и скрипел зубами, ведь душа летела на тренировочную площадку, но, как мог добросовестно, корпел над учебниками и тетрадями, выписывая формулы и усваивая необходимый объём знаний.

Ему, для понимания «раскладов», хватило одного раза. Как-то, по прибытии Антона на тренировку, старший из инструкторов-рукопашников потребовал показать дневник – да-да, обычный школьный дневник. Куда же от него деться, даже и здесь – и, увидев трояк по биологии, сокрушённо поцокав языком, вернул «личную оценочную ведомость». Видимо, офицеру нажаловался кто-то из преподавателей, и он решил проверить успехи воспитанника на ниве школьных наук.

После этого тренировка началась. Но – не для Скворцова. Старшак отправил парня, как он выразился, «устранять недостатки по общеобразовательным предметам». Попутно офицер объяснил слегка обиженному Антону, что в их профессии, во-первых, мелочей нет и сильный во всём должен быть во всём и силён. При этом никоим образом не допускать безответственного отношения хоть к какой-нибудь из стоящих перед ним задач. Во-вторых, биология – это основа для изучения медицины. А вот медицина для человека, постоянно рискующего головой и здоровьем, – это наше всё. Не себе, так раненому товарищу помощь оказать – первое дело. Поэтому нет «не интересных» или «необязательных» предметов. Начиная от рукопашного боя и стрельбы, заканчивая той самой биологией, рисованием и даже – пением. Хрен его знает, что в жизни пригодится.

Антон не мог знать точно, что там на самом деле думал старшак и его ребята о таком воспитательном процессе, но стоящие рядом сотрудники ЦСН на полном серьёзе согласно качали головами и осуждающе смотрели на него. Дескать подводишь подразделение, братец. Возможно – просто играли необходимую роль, чтобы заставить его добросовестнее относиться к учёбе. А возможно… но как бы там ни было, стыда он тогда натерпелся дай боже. Так что хватило.

Ещё и вечером в разговоре с самым молодым сотрудником из группы, с которой он занимался, двадцатитрёхлетним старшим лейтенантом, ранее служившем в 45 полку на Кубинке, ему опять перепало. Так, по-свойски. По возрасту Тохе было позволено называть старшего товарища Саней. Вот Саня ему и выдал «на орехи».

- Ты небось думаешь, что мы с преподами твоими сговорились, чтобы ты лучше уроки учил?

Антон промолчал, но по его виду было понятно, что примерно так он и думает. Понял и Саня.

- Нет, Тоха, всё не так просто. Учиться оно, конечно, надо, но… Если ты забыл, например, теорему Виета, то это не значит, что ты промахнёшься на огневом рубеже или в противника при проведении операции. Это однозначно. Вроде бы одно со вторым никак не связано. Но знаешь, в чём закавыка?

Молодой офицер говорил тоном отнюдь не менторским, понятно и доступно излагая не нравоучения, но, как понял Антон, свою жизненную позицию. Поэтому Скворцов, хоть и обиженный слегка, но слушал старшего товарища внимательно. Пусть и молча. Только изредка кивал в такт его словам.

- Тут дело в преодолении. В преодолении себя. Понимаешь, дал слабину раз, потом два, дескать это не основное, можно и забить, а потом тебя твоя слабость подомнёт и… - Саня запнулся, оценивающе глядя на собеседника, но всё же продолжил… - оттарарахает, как бык овцу. И всё. Ты спёкся. Это, братец, в характере. Либо ты мужик, либо так, погулять вышел. Иногда задачу выполняешь исключительно вот на этом преодолении. Через «не могу». А если твои слабости в тебе червоточины прогрызли, то всё, - опять повторил Саня, - по этим червоточинам ты хрясь – и сломался. Хрен с тобой, если сам. А если парней подвёл, которые на тебя надеются? Мы ведь не деньгами или карьерой рискуем. Жизнями.

Антон даже переспрашивать и уточнять не стал. В том плане, воспитывает его сейчас Саня или действительно доводит то, что на душе имеет. Он просто убедился, что Саня не то, что нужно говорит, а то – что думает.

- Оно мне тоже сидеть вот тут сейчас и прописные истины втулять не с руки, - продолжал меж тем Саня, - не папа тебе. И даже не командир. Да и на пафос смахивает так, что, как опера говорят, «до полного совпадения», но поверь, так оно и есть. Не преодолеешь – сломаешься. Не сломаешься – преодолеешь. И точка. Знаешь, оно на первых порах круто. «Альфа», «Вымпел», как нас называют для красивости. Награды… Поверь, после третьей – четвёртой операции всё это уходит. У меня, у зелёного по сравнению с некоторыми ребятами салаги, уже два ордена. И что? Нет, приятно, что страна оценила. Но поверь, когда, например, в гору прёшь из последних сил, то не об орденах думаешь. И вообще ни о чём пафосном не думаешь. Просто на автомате преодолеваешь. Вот то самое, есть червоточины или нет. А ордена… Когда ты на задаче – они в шкафу висят. На парадке. И нихрена тебе не помощники. Только характер… Но характер, Тоха, вырабатывается постоянно, непрерывно и с самых младых ногтей. И вот эта, в кавычках, ненужная биология – тоже показатель твоего характера. И кирпичик в тот домик, который ты для своего характера будешь строить всю свою жизнь. Понял?

Саня хлопнул Антона по плечу и, подмигнув, пошёл по своим делам. Ему, по всей видимости, этот разговор тоже дался не легко. Ибо не нянька и не профессиональный педагог. Просто офицер. Причём – не паркетный. Не психологическим этюдам, а морды плохим парням бить обученный. Но младший товарищ нуждался в совете – он его дал. Как мог искренне. Чего же ещё дальше рассусоливать?

Этот разговор состоялся в середине марта. Саня погиб в конце мая. Преодолев. До конца. И это Антон тоже запомнил. Как урок. От самой жизни.

Ещё до гибели Сани, после того памятного разговора с ним, у Скворцова была расписана практически каждая минутка. Не только инструкторами и преподавателями, но и им самим. Ибо – характер тренируется и вырабатывается не в одночасье. А повседневно и на постоянном преодолении. Он подтянул нелюбимую им биологию. И троек не только по ней, но и по иным предметам не допускал. Ибо – червоточина. Потакание слабости. Посему крутился, словно белка в колесе.

А уж когда всерьёз началась отладка Промоза… Свободного времени не осталось почти совсем. Радовало только одно, в мае месяце окончился курс его ускоренного обучения по общеобразовательным предметам. Антон, как и положено любому уважающему себя выпускнику, сдал необходимые экзамены и получил вожделенный аттестат. Мельком, как-то отстранённо, он подумал, что скоро и в Суворовском училище, где он учился ранее, выпуск. Ребята действительно разъедутся по стране и всё. А тут – всё только начинается. При этом он в очередной раз убедился, что принятое им решение было верным.

Получив аттестат, Скворцов решил, что теперь-то можно будет вздохнуть свободнее. Но, как оказалось, погорячился. Его, недолго поразмыслив, наставники заочно «поступили» на факультет лингвистики и межкультурной коммуникации в МГИМО. И теперь вместо школьных уроков прибавились языки и иные соответствующие предметы. Пока – в подготовительном формате. Ибо настоящая учёба начиналась, естественно, в сентябре. Ну и ещё кое-что, не отходя, как говорится, от кассы, в исполнении преподавателей, к МГИМО никакого отношения не имеющих, и в кителях смотревшихся бы намного естественнее, чем в пиджаках. Спецдисциплины.

Постигая новые науки, Антон вдруг пришёл к выводу, что его готовят если не к карьере Штирлица, то очень близко к тому. Было только интересно: теоретически или практически? Просто в реальности ему представлялось маловероятным, что его закинут куда-то, выпустив из страны, с его-то башкой, переполненной знаниями о Машинке и тому подобных вещах. Но это были чрезмерно отдалённые перспективы, поэтому по некоторому размышлению Антон решил не заморачиваться пока на эту тему. Жизнь покажет, а знания, тем более такие, лишними не будут. Решил – и успокоился, хотя первое время немало поломал голову над этим вопросом.

Намного сильнее парня занимали вопросы более приземлённые. Например, Скворцов был очень удивлён, почему его, так быстро выдернув из училища, до Машинки допустили только в середине мая. Думал по первости, что уже на следующий день начнётся основная работа. Потом удивился, что такого не произошло. Не сразу, но понял: смысл его в ПроМА запихивать, если он не знает и не умеет ничего, что знает и умеет каждый спец? Так, посидеть? Или продемонстрировать свои сногсшибательные навыки, почерпнутые из киношных боевиков? Поэтому сначала с парнями учился, а когда достиг уровня, на котором мог хоть что-то человекоподобное изобразить, пусть и в первом приближении, вот тогда и к машинке можно было подпускать.

В общем – завертелось. В свою комнату он не приходил. Приползал. Напарник ему так и не нашёлся. И девчонки пока тоже не появились. Хотя, здраво оценивая своё состояние каждый вечер, Антон безо всякой иронии понял – не до них было бы. Появись они, эти гипотетические девчонки, он, скорее всего, просто отметит, что они тут вообще есть и завалится спать, как медведь в берлогу. Даже вздумай они вилять перед ним голыми, пардон, задницами. Вымотан. До предела. Но – никого не было.

Как говорил полковник Заварзин Сергей Михайлович, тот самый Сверчок, – полное погружение. Ничто не отвлекает. Особенно девки зловредные. Но это он так, в шутку. Если всерьёз, то на вопрос о напарниках Михалыч отвечал, что не так-то просто их найти, чтобы подходили на все сто. Плюс сначала надо на нём одном Машинку отладить, как минимум до уверенного использования технологии, а потом уже и ещё людей дёргать.

Дни пролетали незаметно. Аскер по натуре был парнем любознательным, но при этом собранным и работоспособным. Его участие существенно облегчило работу учёным. В настоящее время установка проходила завершающий этап тестирования перед боевым использованием. Отладка шла уже на уровне, как выражался тот же Сверчок, филигранной шлифовки. То есть, по Михалыча же сочному выражению, чтобы обычные яйца довести до уровня творений Фаберже.

В этот раз Антон привычно «загрузился» в нутро тренажёра, знакомое до мельчайшей детальки. С помощью ассистентов нацепил все необходимые датчики и контактные считыватели, надел «корону» мнемопередатчика и, после его утвердительного кивка, готов мол, створки тренажёра плавно сомкнулись над его облепленном проводами и датчиками телом…

Группа шла на двух бортах. Ми – 8 в камуфлированной раскраске неслись, едва не задевая верхушки деревьев. Построение – пеленг. То есть, почти в кильватер, если брать морскую терминологию, с уступом влево у ведомого. Антон привычно контролировал свой сектор, сидя у открытой двери возле кабины пилотов и уложив автомат в специальный станок, предназначенный в качестве упора для ведения огня стрелком во время полёта.

Автоматически Антон оценивал действия пилотов. С одной стороны, такой полёт как сейчас, сокращал возможность и зону визуального обнаружения винтокрылых машин. Не в пример, как если бы они шли на высоте от трёхсот до тысячи метров. Тогда их было бы далеко видать. Так что – привет ПЗРК. С другой – при такой высоте им и ПЗРК не нужен. Если напороться на засаду по курсу, то даже автоматная (не говоря уж о пулемётной) очередь, что называется, раскурочит, так раскурочит. И в салоне будет не десант, а фарш из десантников.

Так что панацеи не было. Свои риски существовали везде. Поэтому способ доставки десанта – прерогатива пилотов, выбирающих его в соответствии с заданием и имеющейся маршрутной информацией. В плане рельефа, возможного огневого противодействия, его предполагаемых видов и прочего многого. Десант же… Как говорится – дело телячье: стой в стойле и жди, чем всё закончится, пока тебя до точки не довезут.

Антон кинул взгляд вовнутрь салона. Его спутники устроились на сидениях вдоль борта, опустив оружие стволами вниз. Скворцов несколько разочарованно скривился. По замыслу конструкторов тренажёра, сотрудник, в него уложенный, не должен воспринимать ситуацию, как испытания аппаратуры. Для того, чтобы работа шла с полной отдачей, испытуемый должен оценивать всё происходящее как реальность. Тогда его реакции будут естественными. Например, свои решения он станет принимать с учётом инстинкта самосохранения, а не как компьютерную игрушку, в которой если убили, то либо на респ[1] летишь, либо запускаешь сейв[2] и пробуешь пройти локацию вновь.

Вся проблема заключалась в том, что по всем остальным параметрам работающая как положено Машинка никак не могла затереть у Антона осознание нереальности происходящего. Он помнил, что это – тренажёр. И как не бились отладчики, сделать ничего не получалось. Вот и опять. Глядя на сидящих по бортам сотрудников, Антон прекрасно представлял, что это, тем же языком компьютерных игр говоря – неписи[3]. То есть не живые люди и не игроки даже. Так, НПС. Максимум, чего смогли добиться после всех отладок и коррективов, внесённых в программу, это то, что после начала активной фазы испытаний (например, штурма горной базы боевиков) Антон забывал, что всё происходящее определено компьютерной программой и воспринимал события, как цветной и интересный сон. Не больше. Полного погружения в ситуацию с её восприятием как реальности, в его случае добиться пока не удалось.

Вот и опять, достичь желаемого не вышло. Но это не повод прерывать испытания. Надо было до конца прогнать Машинку на всех режимах. Поэтому Антон покривился, но стерпел. Молча.

Повертев головой, парень стал прикидывать: вон до той сопочки дотянем, или у того кряжистого дерева, что на проплешине как царь горы высится, приголубят?

До кряжа на проплешине не допустили. Из-за приметной сопочки выметнулись две красных звёздочки, означающие атаку ПЗРК и, несмотря на интенсивный отстрел тепловых ловушек, обе воздушные цели были поражены. В разной степени, конечно, но… Качественно.

- Привычно… - успел подумать Скворцов, и вертушка рухнула вниз, пропахав просеку среди лесных исполинов. По замыслу программистов на данном этапе, согласно плану испытаний, он должен остаться один, чтобы не рассеивать фокус внимания Промоза.

Очнулся он, как и всегда, чуть поодаль от горящей винтокрылой машины. До этого всё было шаблонно. А вот после «пробуждения» каждый раз начинались нововведения. При этом выполняемой задачи никто не отменял, и ему следовало выдвинуться к точке запланированной высадки. Благо недалеко осталось. После чего продолжить выполнение поставленной на предполётном совещании задачи. Задачу он помнил прекрасно. Заложники. Удерживаются группой боевиков в одной из пещер, затерявшихся в данном лесном массиве. Найти и отбить. Даром, что не всем составом, а в одиночку. Но…

«Про преодоление помнишь? Вот и топай задачу выполнять. Через «не могу»! - сам себя мысленно подстегнул Антон, к которому словно прилип отцовский позывной «Аскер».

Буквально через полминуты он поднялся, сориентировался и пошёл. Но не к месту сбора, ведь там, коли встретили на подлёте, их, точнее, теперь уже его, тоже могли ждать. Программа или нет, но каверзы Машинка подкидывала реальные. Всё как в жизни. Тут – не придерёшься. Тупить, как некоторые персонажи в игре, чтобы герой мог их убить, здесь никто не будет. Завалят и «мяу» сказать не успеешь. Поэтому – осторожненько и тихой сапой. Если нарваться на первых шагах, то парни, те, которые настоящие из группы, потом со свету насмешками сживут при разборе «полётов».

Решение о том, чтобы допустить нескольких сотрудников ЦСН к анализу видеоматериалов испытаний, было принято после бурных дебатов учёной братии в погонах. Обосновано оно было просто: а как ещё оценивать корректность программ создания Машинкой реальности и устранять ошибки при их реализации? Например, неестественное поведение боевиков или заложников? Кому как не парням, которые неоднократно попадали в такие ситуации в реальности, выступать экспертами в данной области? Ну и заодно давать оценку действиям Антона. Ибо когда повзрослеет, или Машинка будет окончательно отлажена, куда его? Да, скорее всего, туда. К парням. В группу. Так что смотрели и оценивали потенциального кандидата со всех сторон. С пристрастием. И, если что, спуску не давали. Хочешь обижайся, хочешь нет. Хотя обижаться было глупо: видео его действий комментировали хоть и едко, но – по делу.

Пещеру Аскер обнаружил примерно через час. У входа возле костра (лето, день, зачем костёр? – пришла мысль) сидели четверо боевиков из шести, которые согласно «данным разведки» и захватили заложников. Вряд ли настоящие были бы столь беспечны в реальности, но – нет на свете совершенства. Поэтому будем играть то, что есть, а потом Михалыч пусть калибрует.

Переместившись на позицию, удобную для стрельбы, Антон мельком подумал, что если кто-то из неписей находится у входа в пещеру, но внутри её, и сейчас видит своих «дружков», то после первого же его выстрела задача будет провалена. Поэтому он немного подождал: не выйдет ли кто ещё? Дилемма: не убедившись, что за сидящими никто не наблюдает, стрелять нельзя, а убедиться невозможно до тех пор, пока не уничтожишь тех, кто контролирует вход в пещеру, пусть и так беспечно.

По его прикидкам, те двое, которые ссадили с небес вертушки, уже давно вернулись. Поэтому двое точно в пещере. Не где-то в лесу. Ибо он валялся после падения, потом искал, а они шли прямиком к точке базирования. То есть надеяться, что стрелки ПЗРК ещё «гуляют» – глупо. Здесь они.

Следующее, что можно сделать – это попытаться отвлечь. Было бы их хотя бы двое, Антон и ещё кто, тогда один мог бы, мелькнув в чаще, увести преследователей за собой, а второй проник бы в пещеру. Но, с другой стороны, неизвестно, как отреагируют боевики, хоть и неписи. Они же не просто бандиты, у них же заложники на руках. И станут ли они гоняться по лесу за спецом – бабка надвое сказала. Скроются в пещере и возьмут на прицел вход. И так они могут сидеть долго. А там и остальная банда подойдёт. И кто тогда от кого будет по лесу бегать, и с каким результатом – гадать не приходится.

Просто сидеть и ничего не предпринимать – глупо. И эти тоже могут уйти вовнутрь безо всякой причины, просто сидеть у костра надоест, и тогда выкуривай их оттуда, как хочешь. По итогу скорее они тебя в дуршлаг превратят, чем ты их оттуда выкуришь. Поискать иной вход? А он есть? И, если есть, то где он и как далеко от этой точки? Пойдёшь искать, а они выведут заложников и уйдут в другое место. Вдруг здесь временно расположились? Вот и будешь блуждать по пещере в гордом одиночестве. Словно Том Сойер. Только без Бекки Тэтчер. Ибо дурак. И верного решения принять не можешь. Поэтому никакой тебе Бекки.

Антон злился, но ничего поделать не мог. Всё упиралось в то, что он тут один. И следить за этим входом, если уйти, оставить некого. Значит, надо было рисковать.

«Вот оно, то самое, - мысленно чертыхнулся Антон, - воспринимай я всё как реальность, не был бы так лёгок в принятии решения. А так – ошибусь, ну и пёс с ним. Один чёрт никто не погибнет. Ибо неписи». Додумывая эту мысль, он уже привычно приладил приклад у щеки. Интегрированный ПБС выплюнул четыре пули. Четыре тела безжизненно замерли, практически не изменив положения, и Антон тенью метнулся ко входу. Мельком парень подумал, что при разборе настоящие сотрудники ЦСН разнесут его, салагу, за такие выходки, разделав как бог черепаху. Но менять решение и отступать было поздно, поэтому он продолжал действовать согласно первоначальному плану. Точнее – соответственно его отсутствию.

Самый сложный сейчас этап – вход со света вовнутрь пещеры - он проделал чётко. Как говорится, «на пять». Как учили. Контролируя пространство, насколько позволяла ситуация, замер, выжидая, пока зрение адаптируется к изменениям. Когда окружающее стало более-менее различимым, Антон тихонько двинулся вперёд, решив, что вряд ли заложников увели далеко вглубь. Но нет, он продолжал идти, а места, где содержали людей так и не достиг.

Свод пещеры постепенно поднимался. Вопреки его ожиданиям стало просторнее, и слуха коснулся некий шум. Обычно так шумит вода. Пройдя очередной поворот галереи, Антон убедился, что не ослышался. Дальше тропинка пролегала вдоль стремительного потока, несущего свои воды неизвестно откуда и куда. Выбора у него не было, и парень осторожно двинулся дальше.

«Интересно, сколько так ещё идти»? - мысленно чертыхнулся Антон.

Едва он это подумал, как вдруг увидел двух оставшихся боевиков, дружно идущих к выходу из пещеры. Решив, что это удача из удач, Антон парой выстрелов уложил обоих. Теперь оставалось найти заложников и вывести из этого гиблого места. А далее уже решать, как своим сообщить, что задача выполнена и нужна группа эвакуации. Радовало то, что несмотря на свои поистине дурацкие действия, задачу он выполнил и водить его «фейсом об тейбл[4]» ребята будут не так уж и сильно.

Чуть расслабившись, Скворцов шагнул на тропу, но вдруг понял, что разведка иногда тоже ошибается. С ещё одним, неучтённым, боевиком они увидели друг друга одновременно, но Антон выстрелил первым. Для него любое тело с оружием было враждебной целью, а «муджахед» потерял секунду на оценку ситуации и определение, не свой ли перед ним.

Выстрел был удачен, несмотря на то, что Антон стрелял, бросив своё тело в сторону от возможной траектории пули, выпущенной боевиком. Такие кульбиты допустимы, если иного выбора нет, но хороши только в кино, когда в месте предполагаемого падения главного героя ждут маты или иные предметы, смягчающие падение. Антон понял это чётко. Ровно тогда, когда, хряснувшись боком об обрывистую кромку потока, согласно законам физики перекувыркнулся ещё раз и нырнул в воду. Поток гостеприимно подхватил его тушку и, что-то нашёптывая, словно импровизированный гид, потащил Аскера на экскурсию по внутренностям пещеры. Последнее, что врезалось в глаза Скворцову, это падающее тело боевика с развороченной его пулей грудью.

Некоторое время он барахтался, пытаясь придать происходящему хоть какую-то осмысленность, но потом понял, что это бесполезно. Во-первых, поток был слишком быстр, а, во-вторых, они неслись в некоем тоннеле, берегов у которого не было совсем. То есть выбраться из стремнины возможности не представлялось. Просто некуда было. Тропа давно осталась позади. Антон вдруг почувствовал себя безвольной тряпочкой, несущейся по трубопроводу. Причём – неизвестно куда. Он мысленно взмолился, прося электронные мозги Машинки не сужать тоннель настолько, чтобы между потолком и поверхностью потока не осталось пространства. Вот тогда ему хана. Пусть и виртуально, но всё равно – обидно и неприятно. Плюс – задачу не выполнил. Вот что было самое гадское. Представив ехидные ухмылки парней на разборе, он тихо загрустил.

Антон уже успел замёрзнуть, когда вдруг поток сам, без каких-либо усилий со стороны парня вышвырнул его на берег, вырвавшись из заточения узкого тоннеля.

Антон, почувствовав твердь… не под ногами, просто твердь, ибо встать сил не было, оценил последствия «купания». Оружие, в смысле «Вал», было потеряно. Пистолет на боку вроде оттягивал своей тяжестью обвес, но в каком он состоянии и пригоден ли к применению – сказать было трудно.

Мысль о том, что в такой передряге автомат сохранить было почти нереально, явилась утешением слабым, ибо ребятам из ЦСН только повод дай. В деталях расскажут, какой он, Антон Скворцов, ротозей, «пролюбивший» оружие при первой же нештатной ситуации. Как в той старой армейской шутке: «какую тебе команду старшина дал перед десантированием».

«Даже эту команду я не выполнил», - самокритично подумал парень и попытался встать.

Как ни странно, но сильных ушибов или, не дай бог, переломов не наблюдалось и подняться получилось с первой попытки. Приняв вертикальное положение Аскер осмотрелся. Импровизированный берег, на который его занёс «гостеприимный» поток, тянулся вдоль воды метров на двадцать – двадцать пять. Само место, где он волею случая оказался, представляло собой довольно обширный грот. Причём Антону вдруг почудилось, что грот этот явно рукотворный. Ровные стены, потолок… В его представлении естественные пещеры выглядели несколько иначе.

«А много ты их видел, дятел»? - опять включилась самокритика, и Антон, скоренько «замяв для ясности» скользкую тему, продолжил осмотр. В центре этого рукотворного – «хрен с ним, - мысленно рявкнул на себя парень, рукотворного, точка», – помещения его взгляд выхватил некое образование. Тоже состоящее из скальных пород. Сейчас оно виделось Антону как вертикально поставленная плита примерно двух метров высотой и метр шириной.

Заинтересовавшись, парень обошёл обнаруженный скальный выступ кругом и тут же убедился, что его предположение о рукотворном происхождении грота было верным. Перед ним было кресло. Точнее – трон. Ибо таких размеров непонятного назначения нечто, иначе как с троном и не ассоциировалось.

Осмотревшись внимательнее по сторонам, Скворцов не обнаружил ни тоннелей, ни расщелин, ничего иного, что могло бы помочь нормальным способом покинуть приютивший его рукотворный грот.

Он лишь подумал, оценив результат осмотра, что с момента создания грота либо произошли некие подвижки породы, либо изначально сюда невозможно было попасть, кроме как отдав себя во власть потоку. Скорее всего – второе. Поскольку следов предполагаемых подвижек породы, перекрывших подходы к залу, вокруг заметно не было. Или тогда ему пришлось бы предположить, что кто-то пришёл сюда и убрал все эти следы, в виде каменных глыб и каменной же крошки, вернув помещению первозданный вид. Но это было бы совсем уж глупым предположением. Кто бы сюда «пришёл», а главное – как, убираться и порядок наводить?

Антон вдруг поймал себя на странной мысли: он, прекрасно зная, что всё его окружающее есть созданная Машинкой визуализация, всё равно по какой-то причине оценивает ситуацию так, словно находится в реальной пещере. С одной стороны, это могло быть следствием того, что они на верном пути в процессе отладки технологии, но с другой…

С другой - это могло являться простым вывертом сознания, как у артиста на сцене, который, войдя в роль, вдруг начинает ощущать себя Евгением Онегиным, например. Потому как Антон, вдруг вырвавшись из плена такого выверта, чётко вспоминал, что он делает, кто он и где он.

Парень не стал останавливаться на визуальном осмотре. Он обошёл всё помещение по периметру, прощупывая стены. Но никакой, даже замаскированной расщелины так и не обнаружил. Пути назад, кроме как по стремительному потоку, несущему – Антон это повторил для себя ещё раз, так сказать, для закрепления осознания – свои воды неизвестно куда, у него не было. Во всяком случае иных способов выбраться на данный момент парень не видел. Вряд ли тут сработает сакраментальное «Сим-Сим откройся».

В воду лезть совершенно не хотелось. К тому же действительно, куда несётся поток – ему не известно. Вдруг вглубь земли, не выходя на поверхность? В смысле через отверстия размером, достаточным для того, чтобы через них мог проползти человек. Так же как и невозможно предположить, есть ли участки, на которых вода ныряет в узость, когда никакого пространства между потоком и потолком нет. Сейчас Его Величество Промоза «внял молитвам», и ему такие участки не встретились. Оно, конечно, слава Машинке и её электронным мозгам, но… И если впереди нечто подобное имеется, то на сколько они, такие участки, тянутся? В том плане, что хватит ли у него запасов воздуха в лёгких, чтобы их преодолеть? А то ведь так и утонуть можно. Просто захлебнуться, когда воздух закончится. Помирать, пусть и программно-виртуально, ему отчаянно не хотелось. Было дело, на одном из первых «погружений» его всё же подстрелили. Тогдашние ощущения, честно говоря, парню ни разу не понравились. Поэтому ну его в пень, такие «радости».

И что было делать?

«Во-первых, не паниковать, - мысленно укорил себя Аскер, - во-вторых, отдохнуть. Да и одежду выжать не мешает. А то скоро зубами стучать начну».

Мысленно ругнувшись, что в запарке не сделал этого сразу после того, как выбрался из потока, Антон разделся до трусов и тщательно отжал свою одежду. Потом, уж как получилось, разгрузку.

Натянул выжатое обратно на себя, но никаких конкретных и кардинальных изменений не почувствовал. Утешало одно: так, после отжатия, высохнет быстрее. А иначе можно стуком зубов совсем распугать всех пещерных жителей, буде таковые тут окажутся.

Некоторое время Антон занимался тем, что приводил в порядок всё металлическое, что на нём имелось. В первую очередь – оружие. Ведь ещё неизвестно, куда и как он отсюда выберется, а задача, между прочим, не выполнена.

Можно, конечно, было бы начать процедуру выхода в реал, но время ещё имелось, лимит не выбран, и Антону почему-то спешить не хотелось. Выйти – это признать своё поражение. А ему это страсть как не с руки. Чего уж там. Выслушивать очередные пусть и дружелюбные, но насмешливые реплики парней… Нет. Лучше подумает и осмотрится ещё.

Покончив с оружием, Антон решил, что теперь можно просто немного отдохнуть, собраться с силами, а заодно и подумать над ситуацией, оценив глубину… хм… расселины, в которую он попал. Пусть и виртуально. Тем более, что и подходящее место для отдыха имелось в доступной близости.

Приняв решение, Антон направился к креслу-трону и с удобством угнездился на нём. Натруженные ноги гудели, да и руки, уставшие в борьбе с потоком, требовали оставить их в покое хотя бы минут на несколько. Усевшись, парень расслабился и растёкся кляксочкой по поверхности находящегося здесь нелепого трона. Вторая недопустимая ошибка за сегодняшний день. И связанная именно с тем случаем, когда он непозволительно расслабляется.

Поверхность «кресла» опрокинулась. Антон понял, что его сознание стремительно уносится куда-то, а «кресло», раскрывшись как книга и приняв вертикальное положение, с ужасающей быстротой вдавливает его в стену. То, что дёргаться бесполезно, парень понял сразу: его тело было надёжно зафиксировано. Но ужаснуться происходящему по-настоящему не успел: сознание улетело быстрее, чем его вдавило в скальный монолит. Последней полуосознанной мыслью было мстительное обещание высказать Михалычу всё, что он думает про такие «приколы» при программировании Машинки. Свет померк…

Сноски:

[1] Респаун – в мире компьютерных игр место, где возрождается получивший критические повреждения аватар игрока.

[2] Сейв. Здесь – геймерский сленг. Сохранённая игра.

[3] Непись - искажённая русская транскрипция англоязычной аббревиатуры «NPC» (non-player character). То есть персонаж в игре, не находящийся под контролем игрока и чьё поведение определено заложенной в него программой. Могут быть нейтральными, дружественными и враждебными. В данном случае, в условиях испытательных программ Промоза, летящие с Антоном «сотрудники» НПС дружественные. Противостоящие – враждебные. И освобождаемые заложники – нейтральные.

[4] Шутливая перефразировка фразы «мордой по столу».

Глава 2

Москва или неизвестно где. 4 июля 2008 года

Упругая волна, порождение сил неизвестной ему природы, довольно бесцеремонно вышвырнула Аскера из столь обманчиво неподвижного ложа. Парень упал перед настежь распахнутой дверью, которой ранее, и он готов был в этом поклясться, тут не было. Зря что ли он все стены по сантиметру прощупал лично?

Поднявшись на ноги, Скворцов тщательно, нарочито долго отряхивался и разглаживал одежду, приводя себя в порядок. За это время успел осмотреться и оценить обстановку. Ничего не изменилось, за исключением наличия двери, возникшей вдруг и как по волшебству. Всё так же шумел водяной поток, всё те же ровные, гладкие стены и потолок грота. И кресло-ловушка, зараза такая, вновь гостеприимно превратилось в монолит. Надёжнейший и неподвижный на первый, – да и на второй тоже, – взгляд.

Убедившись, наконец, что перед ним единственный предлагаемый выход из помещения, Аскер с видом ленивого безразличия, однако внутренне готовый к дальнейшим неожиданным сюрпризам, шагнул вперёд. Пройдя через дверь, он оказался в длинном, плохо освещённом коридоре, который оканчивался двумя световыми пятнами. По мере приближения «пятна» опять-таки превратились в две двери, одна из которых вела дальше вовнутрь этого странного сооружения, а другая… За другой простиралась тайга во всей её красе, слышался шум падающей воды, и виднелись какие-то люди.

Однако Скворцов не стал акцентировать внимание на подобных несуразицах. Он вдруг успокоился. В реальности такого быть не может. Просто потому, что весь его жизненный опыт говорил: такое невозможно и всё тут. Значит – это был сон. А во сне зачастую бывают ситуации и интереснее.

Бывает даже так, что человек, находясь в граничном между сном и явью состоянии, может вернуться к непонравившемуся ему «сюжету» сна и «переиграть» его в угоду своему желанию. А бывает – спящий может видеть себя словно со стороны и руководить своими действиями, находясь как бы в двух реалиях сразу: действующего лица и, одновременно, режиссёра происходящего действа. Сейчас Аскер находился именно в том состоянии, когда наблюдал себя – героя всего происходящего – как раз «якобы» со стороны, мог руководить «собой» и вносить коррективы в действия этого самого «героя». Именно поэтому его эмоциональный фон не переходил незримой грани, за которой, при встрече с неведомым или опасным, в реальной ситуации отказывает разум и начинается паника.

Всё еще опасаясь подвоха, Аскер сделал два шага в направлении выхода. Того, что вёл в тайгу. Однако дверь так и осталась открытой. Его явно выпускали. Своё дальнейшее поведение парень вряд ли смог бы объяснить даже себе самому.

«Сон ведь, не страшно!» - пришла успокоительная мысль, и Скворцов, словно бес в него вселился, решительно направился к двери, ведущей вовнутрь. Вопреки всем законам здравомыслия он вошел в неё… и вновь оказался перед двумя дверьми в том же коридоре. Миновав странную «вредную» дверь в пятый или в шестой раз, Антон окончательно убедился, что с ним кто-то ведет непонятную игру. И дверь, точнее его решение, через какую из них пройти, в этой игре как своеобразный тест.

«Наверно, не надо было сомневаться в самом начале, выбирая, куда идти» - подумал сердито Аскер.

При этом он пригляделся к действу, разворачивающемуся за ранее оставленным им без внимания выходом. Тем, что в некий лес. Который с людьми и водопадом. Там парень в таком же практически, как и на нём самом камке, что-то объяснял девчонке, почти подростку, испуганно жмущейся к нему. При этом девушка, почему-то босая – и это в лесу-то – «сверкала» стройными голыми ногами. На ней была лишь мокрая майка, сейчас прилипшая к телу. По всей видимости девица сверзилась в водопад – не одному мне сегодня купаться пришлось – и парень её оттуда извлекал. Хотя странно, может, и не извлекал. Ведь комбез на парне был совершенно сухим.

«Видимо, сама выбралась, пока парниша прибежал» - пришла мысль и в этот момент девчонка повернулась лицом к двери, через которую Антон наблюдал всё происходящее и ткнула пальцем, казалось, прямо в него, что-то эмоционально объясняя своему спутнику.

«А красива девка-то» - едва не вслух оценил стати юной прелестницы Аскер, но вдруг поперхнулся и почувствовал, что волосы, как это пишут в книжках соответствующего жанра, зашевелились на голове.

Нет, девица не превратилась вдруг в Бабу-Ягу или страшилище из ужастиков. Он просто узнал Нику. И это едва не парализовало его окончательно. Прошло несколько секунд, прежде чем он смог взять себя в руки и хоть немного успокоиться. При этом, поразмыслив над увиденным, Аскер окончательно убедился, что таки-да: это не более чем сон. Хорошо, если не кошмарный. Во-первых, в реальной жизни Ника никогда не стала бы так спокойно «вертеть» почти голой задницей перед кем бы то ни было. Да ещё и в мокрой майке «в облипку», провокационно обрисовывающей все плавности и изгибы девичьей фигурки. Вплоть до самых пикантных.

Это было просто невозможно, ибо троюродная сестрёнка – девушка нравов строгих. Даже в его, брата, пусть и троюродного, присутствии никогда, вот сколько он её помнит, с самого мелкого детства не допускала ни малейшего намёка на вольности или небрежность в своём внешнем облике. И это несмотря на то, что они были с ней очень дружны, хоть Ника была старше почти на полгода. Но пёс с ним, с возрастом. Суть в том, что перед совершенно незнакомым или малознакомым ей парнем она ни в коем случае не стала бы так себя вести. Тем более полуголая, к тому же мокрая после купания или падения в воду, плюс явно испуганная. Хотя, может, всё дело в том, что испуганная? Причём настолько, что изменила своим всегдашним жизненным правилам? А что, шмякнулась в воду, чуть не утонула, едва выбралась…

«Хотя нет, - привычно анализировал ситуацию Антон, - скорее всего не упала. Просто купалась. Ведь если бы съерашилась в воду неожиданно, то съерашилась бы в штанах».

А сестрины штаны, как успел заметить Аскер, лежали рядом на камне, очень даже аккуратно сложенные. Сухие.

«Значит, сестрёнка купалась, - мысли текли сами по себе, привычно и без помех, - Но тогда что – или кто – довело её буквально до истерики, напугав несказанно»?

Вопрос остался, естественно, без ответа. Одно понял Антон: сестру мог напугать кто – или что – угодно, но явно не парень, к которому испуганная девчонка жалась почти как к маме родной. Парень же, приобняв Нику за плечи, явно настороженно осматривал окрестности. Возможно, в поисках причин Никиного испуга.

Нормальный такой парниша, оценил вдруг Аскер. Явно не слабачок и не беспомощно-безобидный. И очень встревожен из-за Ники, на которую смотрит почти влюблёнными глазами. И во взгляде – готовность порвать любого, кто только попытается Аскерову сестрёнку напугать.

«Ну, хоть тут-то проблем не будет. С его стороны. Такой не обидит», - мысленно резюмировал Антон и усмехнулся: он опять оценивал происходящее во сне как случай из реальной жизни.

Ведь, если всё это не во сне, то за каким хреном Ника в тайгу-то попёрлась? Что ей там делать? Да ещё и в таком виде? Лучше и ближе к дому места для купания и романтических свиданок не нашла? Где-то в самом дальнем уголке сознания мелькнуло воспоминание о том, что Вероника рассказывала о какой-то археологической экспедиции будущим летом, но ничего конкретного она брату не говорила в те краткие моменты, когда он приходил в гости во время краткосрочного городского отпуска из своего училища. Поэтому промелькнуло и… растворилось бесследно.

Тем более с тех самых пор, как он перебрался в Ясенево, они с сестрой не виделись. Времени не было вовсе, ведь работы непочатый край. Да, иногда выпадала возможность отдохнуть. И тогда даже не возбранялось в город выйти, просто предупредив дежурного по институту. Но так уж получилось, что Аскер в такие моменты просто – как сам шутил «тупо» – отсыпался, восстанавливая силы.

И ещё в пользу сна. Аскер помнил точно, что парня у Ники не было. Нет, он прекрасно знал её друга Славку из Турова, но тот на роль Никиного «парня» ни разу не тянул. И сейчас за дверью явно не он. Яру подошла бы Туровская же Ольга, но она погибла прошлой осенью при странных обстоятельствах. Отец явно был в теме, однако молчал, что случилось с их с Вероникой общей знакомой. А в их семье настаивать и приставать с расспросами было не принято изначально. Но не об этом речь. Ника, даже испуганная, в таком виде и так истово «жаться» к постороннему не стала бы. Характер не тот. Значит…

«Да уж, - подумал Аскер, - с девчонками надо что-то делать. А то уже вон сестра снится. Да ещё в таком виде. Ужас… Может, действительно в следующий выходной отпроситься в город, да и познакомиться с кем»?

При этом он вдруг поймал себя на мысли, что ноги сами¸ шажок за шажком несут его в сторону двери. Той, что в тайгу. К сестрёнке. Очень хотелось узнать, что же это такое и что она там в лесу делает. Пусть и во сне, но ведь не проснулся пока, поэтому можно и сюжету поддаться…

Когда до двери было практически рукой подать и шум падающей воды усилился до такой степени, словно он сам стоял на берегу небольшого озерка, в которое низвергался водопад, проход вдруг схлопнулся с неким мелодичным звоном. Так, как если бы кто-то ударил билом в камертон и теперь эталонный звук дрожал и растекался под сводами пещерного «коридора».

Антон обиженно осмотрелся по сторонам. Ему вдруг стало жаль, что не пустили туда, в тайгу. К водопаду и сестрёнке с её парнем. Хоть познакомился бы. Пусть и во сне. А ещё он буквально вызверился на неких кукловодов, которые над нормальными парнями тут издеваются: в тайгу не выпустили, а вторая дверь ведёт… назад к тому месту, с которого в эту дверь вошёл. Тяжко вздохнув, Скворцов демонстративно уселся посреди коридора, словно ожидая. Сам не зная чего.

«А может, это специально? Чтобы я не только вошёл туда, но и был на сто процентов уверен, что сам этого хотел, даже рвался сломя голову, лишь бы проникнуть за этот долбаный Сезам?» - пришла вдруг мысль, но Аскер прогнал её и зло сказал в пространство, никому:

- Шиш вам! Мышку нашли подопытную! Я тут всё вверх дном переверну, но узнаю, кто над людьми шутки шутит.

Он сам понимал, что эта угроза никого не напугает, да и вряд ли его кто-то услышит вообще.

Действительно, никто никак не ответил на его возмущённую тираду, однако всё же что-то неуловимо изменилось вокруг. Буквально через долю секунды Скворцов понял, что коридор трансформировался в знакомый до боли зал с креслом – ложем. Всё было то же самое, но по некоторым неуловимым признакам, ещё даже не успев осмотреться как следует, Антон понял, что это совсем другое место. К тому же возле злополучного трона – ловушки кто-то лежал. Видимо, только что выпал из «кресла» и ещё не успел прийти в себя.

Поднявшись на ноги, Антон поспешил к лежащему человеку, который, судя по всему, только-только пришёл в себя, потому что зашевелился и сел, опёршись спиной о жёсткую поверхность «трона».

«Девушка?!» - мысленно удивился Аскер.

Действительно – девушка. В странной одежде, напоминающей древнегреческую.

«Красивая, - пришла мысль, - как Ника… Господи, вот это меня плющит! Опять девушка снится. Что за напасть?! Действительно что ли, как в книжках пишут, «молодость» заиграла в организме»?

Между тем, несмотря на внутреннюю самокритику, Аскер внимательно осмотрел помещение и саму встреченную девчонку, которая была действительно хороша собой. Этого не отнять. Как и сестрёнка, стройна и миловидна. Они с Вероникой были в чём-то схожи, но и разнились одновременно. Чем? Чем-то неуловимым.

Нет, не рот, глаза или нос были иными у этой неожиданной его спутницы в странствиях по пещерному лабиринту, а весь её вид и манеры. На первый взгляд – обычная девчонка, каких много. Да, великолепно сложена для своих, как ему показалось, пятнадцати лет. Таких – масса в любом городе России. Но при взгляде на неё, на ум Аскеру не приходили иные определения, кроме как «горделивая» осанка, «изящное» личико, «лебединая» шея. Длинные светлые волосы собраны на затылке в легкомысленный хвостик, переплетённый тонкими как паутина нитями бус неизвестного ему – … «не рубин» - мысленно отметил Аскер… – кроваво красного камня. Почему-то пришло странное и неоднозначное для человека в своём смысловом трактовании определение «породистая». В том смысле, что «за спиной» незнакомки явно виделись поколения отборных предков. Непростая девочка ему приснилась. Это парень понял сразу.

По краю наряда встреченной девицы шёл того же, что и бусы, кроваво-красного цвета орнамент. Обута незнакомка была в высокие, плетеные сандалии. Да, в Нике тоже была утончённость, сестрёнка великолепно воспитана и привыкла держаться с достоинством при любых обстоятельствах. Всё так. Всё это было и в увиденной им девушке, однако в облике встреченной незнакомки угадывалась привычка повелевать. Так ему показалось.

«Видимо, читал чрезмерно много рыцарских романов в не таком уж и далёком детстве, - решил для себя Антон, - Вальтер Скотт и иже с ним. Вот и мерещатся зазеркальные девицы. И не кто-нибудь, а самые что ни есть принцессы»…

При этом он понял, что если по красоте девушки были равны, то именно в этой, врождённой аристократичности, заключалось основное различие между ними. Нику тоже простушкой не назовёшь. Но тут чувствовалась именно что горделивая уверенность в своём превосходстве. Нет, не гордыня. Уверенная элитарность. Не мнимая, из-за того, что, например, много денег, но приобретаемая с рождения. И опять в уме возник термин «порода».

Далее рассматривать незнакомую девушку было бы уже неприлично, и Аскер сделал ещё несколько шагов вперёд, позволив себе лишь полюбоваться напоследок откровенным удивлением, мелькнувшем на лице незнакомки.

«Хм… Наверняка попала сюда также неожиданно, как и я, - подумал парень, - очутилась чёрт те знает где и зачем, и нихрена не понимает, однако ни тени неуверенности. Мне-то не по себе, а эта сидит – глазами хлопает».

Подойдя, Антон просто подал руку девушке и, когда она с благодарным кивком приняла его участие, помог ей подняться. Теперь они стояли почти вплотную, друг напротив друга так близко, что он уловил исходящий от девушки тонкий аромат духов.

Незнакомка, глядя на него, молчала. Аскер тоже не говорил ни слова. Не потому, что боялся заговорить или не знал, что сказать. Просто ему вдруг стало до одури жаль, что это всего лишь сон и прекрасное видение, так неожиданно открывшееся ему, поутру исчезнет. Ведь несмотря на то, что он там себе по этому поводу решил раньше, надежда на реальное приключение всё ещё неистребимо жила в нём. Словно в малыше, под новый год ожидающем сказки и Деда Мороза. Сейчас надежда рассыпалась прахом с каждой секундой. Всё просто: наяву не бывает призрачных лабиринтов с блуждающими в них доверчивыми симпатичными девушками. Это печальное осознание немного компенсировалось лишь тем, что пробуждения в ближайшее время, судя по всему, не предвиделось.

- Будем знакомиться или так и продолжим молчать, чудо зеленоглазое? - Антон понимал, что в реальной жизни никогда не позволил бы себе вот так заговорить с незнакомой девчонкой. Но в том-то и суть, что где та реальность?

- Это всё вы подстроили? Специально? - никак не отреагировав на «чудо», спросила девушка со странной интонацией.

- Оно мне надо?!

Аскер подумал вдруг, что после сказанных слов может показаться ей вульгарным. Таким тоном можно обидеть «прекрасную незнакомку», после чего видение исчезнет. Но… уверенность в возможности исправлять и корректировать свой сон по необходимости, придала ему сил и отвела на второй план «голос разума». К тому же его поведение не было именно вульгарностью или следствием плохого воспитания. Воспитан он был прекрасно и в строгости. Причина в том, что парню настолько, вот почти до реально ощутимой боли была обидна нереальность происходящего, что он просто… растерялся. Вот и «включил ёжика» в плане защитной реакции, хотя его альтер-это смеялось и издевалось: «от кого защищаемся, придурь конопатая»? Конопатым он, конечно, не был, но так обиднее звучало.

За растерянностью, парень упустил ещё один интересный момент: он говорил со «своей» незнакомкой на русском языке, и, при этом, мало того, что она его понимала, но и отвечала осмысленно на том же русском. Хотя сон… оно такое, своеобразное явление.

- Тогда кто всё это утроил?

- В смысле? - искренне удивился парень, решительно не поняв заданного девчонкой вопроса. - Ты вот что, хватит терять время попусту и вопросы задавать. Давай лучше думать, как выбираться отсюда.

- Вы можете, наконец, объяснить мне, как я сюда попала?

- Мы?.. - растерянно пробормотал Аскер. - Ах, ну да, конечно, извини… те.

Он помолчал. Эта девчонка ему нравилась всё больше и больше, и только смущённое альтер-это пыталось вкрадчиво увещевать, что вот в этом-то и основная проблема. Хреново, знаете ли, влюбляться в созданные твоим воображением образы. Бесперспективно и в реальной жизни мешает.

Между тем, при более близком рассмотрении Скворцов определил, что, скорее всего, она старше, чем показалась сначала. То есть не пятнадцать, а где-то ближе к семнадцати. У девушки был взгляд почти взрослого человека, однако, судя по внешнему виду, вряд ли ей уже есть восемнадцать. «Омолодил» он её по простой причине: подвела беспомощная поза и испуганный взгляд сидящей на полу девушки в первые мгновения их встречи. Плюс её непривычного кроя лёгкая одежда, тонкая и почти совсем открытая. Именно это не позволило более точно определить возраст в первые секунды.

Аскер попытался вспомнить из курса истории античности, как называли такую одежду: пеплос, хитон, туника? Перебрав в памяти всё, что знал об одежде античной Эллады, парень понял, что это бесполезная трата времени, так как не мог припомнить, чем же отличается туника от того же хитона и что это вообще такое. Слова в памяти были, а смысла не было.

Поразмыслив пару секунд, Антон логично рассудил, что в данном конкретном случае название одежды совсем не важно. Важнее то, что она, казалось, не маскирует обычно скрываемое девчонками от таких вот незнакомцев, а напротив приковывает взгляд к ладненькой фигурке незнакомки. А вот это было совсем уже опасно. Нет, не для девушки. Он бы никогда её, да и любую другую, не обидел. Для него. По той же простой причине: тупо влюбиться в девицу из собственного сна – это ещё уметь надо. Поэтому, мотнув головой, словно отгоняя наваждение, Аскер быстренько решил, что ему не стоит уделять внешнему виду незнакомки столь пристального внимания.

- Я не знаю, как я сам сюда попал, а уж как вы – и подавно, - наконец сказал он, обратившись на «вы», чтобы опять не произвести впечатления невоспитанного тинэйджера из подворотни. - Вас как зовут-то? Я… - Антон на секунду замялся, но вдруг почему-то назвал не имя, а позывной… - Аскер.

Вздрогнув, девушка едва заметным движением отстранилась. Смесь удивления, испуга и растерянности читалась в её глазах.

- Ну, это чтобы не выкать через каждые два слова, - поспешно пояснил Скворцов, подумав вдруг, что опять совершил какую-нибудь глупость.

По выражению лица и напряжённой позе незнакомки, Аскер понял, что в её сознании происходит непонятная ему внутренняя борьба. Вид у девчонки сейчас был такой, как если бы что-то пугающее, лишающее воли к сопротивлению вдруг возникло перед ней из ниоткуда. Однако не то, чтобы испуганный и паникующий, а такой, словно она обескуражена донельзя, но не утратила надежду на то, что никакой угрозы для неё Антон не представляет. По всей видимости поняла по его не менее обескураженному виду, что Аскер сам пришиб бы любого, кто мог бы «представлять угрозу» обладательнице таких глубоких и затягивающих как омут глаз.

По всей видимости, девушка, наконец, приняла окончательное решение. Былая невозмутимость вернулась к ней, и грациозно поклонившись, она назвалась:

- Моё имя… - едва заметная пауза… - Ратьяна.

Антон, совершенно сбитый с толку непонятной ему реакцией девушки на обычную процедуру знакомства, так и не выпустил из своей ладони кисть руки этой Ратьяны, совершенно не зная, что делать дальше. Девчонка тоже не пытались отнять свою руку. Не похоже было, чтобы она кокетничала или, тем более, пыталась флиртовать сейчас с ним. Однако, как тогда понять все эти заминки и паузы? Будучи растерянным не менее своей новой знакомой, Аскер совершил совсем уж ему самому непонятный поступок, нелогичный, и для него – обычного, – совсем уж неприемлемый. Приподняв вдруг кисть правой руки Ратьяны, он коснулся её губами. Он не смог бы сейчас объяснить даже себе, что же подвигло его на такую глупость. Может быть, его заставило так поступить чуть ли не церемониальное представление девушки, с безукоризненно, а главное совершенно всерьёз выполненным ритуальным поклоном. А ещё, ему показалось, что так надо. Вот именно так.

Однако, судя по реакции Ратьяны, он опять сделал что-то невпопад. Девушка прикрыла глаза, и её кисть едва заметно дрогнула в его ладони.

- Почему вы ведёте себя так, словно имеете на это право, Аскер? - внезапно побледнев, спросила она, избегая взгляда Антона.

В её «Аскер» был вложен непонятный парню смысл. Немой вопрос, испуг, мольбу не оставлять её одну в этом мрачном лабиринте и даже некое предостережение сумела уместить в одно его «имя» эта странная девчонка. Редко кто способен выразить одним словом такую бездну эмоций. Девушке с непривычным именем Ратьяна подобное удалось великолепно. Хотя… на счёт непривычности – замени начальную букву и всё встало бы на свои привычные места, однако же… Начальная буква была такой, какая есть. Он даже сначала подумал, что ослышался, но потом вдруг понял, что нет.

«Когда нихрена не ясно, лучше промолчать», - вспомнив чей-то пришедшийся весьма кстати совет, Скворцов решил воспользоваться правом умолчания ещё и потому, что угадал в Ратьяне отчаянную борьбу между желанием отнять свою руку и реальной необходимостью примириться с обстоятельствами, приняв их ход как должное. Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы определить направленность душевных метаний девушки. Покориться жестокой воле обстоятельств для неё означало принять как спутника и защитника и его самого. Между прочим, насильно и против воли навязанного девице этими обстоятельствами. Всё это Антон понял неожиданно ясно, увидев прикрытые глаза и побледневшие щёки Ратьяны.

Наконец, она заговорила вновь:

- Я совсем не знаю вас, не знаю, можно ли вам верить, а вы… - девчонка замолчала, но ненадолго, - много уже того, что я вынуждена… покориться судьбе и принять ваше присутствие.

«Ни хрена себе! Как церемониально! Интересно, за кого она меня принимает? - подумал Аскер. - Надо что-то делать, а то я не знаю, до чего мы договоримся, продолжив этот тарабарский разговор еще минут пять.

Признание его покровительства Ратьяной и принятие в качестве защитника придало парню решительности.

- Идёмте, - сказал он уверенно, - надо уходить отсюда.

- Отсюда нет простого пути. Нам не уйти до тех пор, пока не будет совершено предначертанное. Иначе я не могу объяснить происходящего. - неожиданно уверенно сказала Ратьяна.

И тут парень понял, что с самого начала вызвало у него удивление в поведении тогда ещё незнакомки. Сложилось впечатление, что девчонка-то как раз в курсе, в чём смысл происходящего и чего от всего этого ждать. И процесс этот для неё в целом привычен и ожидаем, но, противу обычного, что-то пошло не по сценарию. Однако привычка никогда не сдаваться, привитая наставниками из его ставшего уже родным Управления, не позволила ему просто идти ко дну, сложив лапки.

- Вздор! - запальчиво возразил Аскер. - Человек не раб обстоятельств. Всегда есть выход.

К удивлению Антона, его слова вселили девушке веру в него и, судя по всему, вернули уверенность в себе. Улыбнувшись, она пожала плечами и покорно замерла, ожидая дальнейших действий от своего неожиданного спутника. Видимо, мысленно решив, наконец, мучивший её вопрос, и окончательно приняв его старшинство, Ратьяна неожиданным образом успокоилась, приняв происходящее как неизбежную данность.

«Хороший сон, красивый. Надо будет запомнить!» - решил Аскер.

Сжав маленькую сухую ладошку девушки, он увлек её в сторону светового пятна, услужливо возникшего в конце коридора, в который неизвестно когда успел трансформироваться грот. На этот раз дверь была одна, поэтому Антон ринулся к ней столь решительно, что Ратьяна не посмела противиться или задавать вопросы, хотя он и уловил её секундное замешательство.

Так, рука в руке, они миновали дверной проём и очутились в необычном, не виденном Аскером ранее в этом лабиринте, ярко освещённом помещении. Свет струился отовсюду. Сверху, снизу, слева и справа. Его источников не было видно, но Аскер и его спутница воспринимали этот световой поток как почти материальную стену, ослепляющую и не позволяющую ступить ни шагу.

Когда, наконец, глаза привыкли к такой резкой смене степени освещённости, и прекратилась дикая пляска радужных бликов, Антон и Ратьяна поняли, что находятся на возвышении в центре выдержанного в строгом стиле зала с колоннами и изящными арками по его периметру.

Аскер посмотрел на Ратьяну. Девушка, покраснев, отвела взгляд и, глубоко вздохнув, что-то прошептала едва слышно одними губами.

- Я же говорила! - сказала, наконец, она, чему-то смущённо улыбаясь. - Отсюда нет простого пути.

Антон не понимал реакции своей новой знакомой на помещение, в которое они попали по воле неведомого режиссера его прекрасного сна. Он лишь мог догадываться, что каким-то образом девушке известно, что должно произойти.

- Знакомо это место?

- Потом. Уже ничто не важно, - отрицательно мотнув головой, тихо, почти прошептав, ответила девушка.

Аскер отметил, что Ратьяна не выглядит испуганной. Скорее всего, она просто пытается скрыть сильнейшее волнение, овладевшее ею. Через мгновение, неотрывно глядя ему в глаза, девушка опустилась на колени, успев всё же смущённо одёрнуть складки неизвестно как появившегося на ней плаща, прикрывая от возможного любопытного взора стройные загорелые ноги.

Сам не понимая почему, он последовал её примеру.

Свет погас также внезапно, как происходило всё в этом мистическом лабиринте. Антон вдруг неожиданно осознал, что он в ответе за доверившуюся ему девушку. И если он мужчина по сути своей, а не только по половому признаку, то должен оградить это милое доверчивое существо от неведомых опасностей и всех возможных врагов. Именно поэтому, после того как погас свет, парень почти спокойно осмотрелся, выискивая этих самых врагов. Не обнаружив таковых, он уже хотел было посмотреть на притихшую девушку, когда заметил вокруг них людей, мужчин и женщин в таких же, как у Ратьяны одеждах, но только чёрного цвета и более длинных. Из категории врагов Антон их исключил, потому что, несмотря на своё неожиданное появление, люди эти не приближались к нему и девушке, неся возможную угрозу. Они, словно бестелесные призраки, кружили вокруг в завораживающем танце, не издавая ни звука. Из-за своих чёрных одеяний танцоры были почти неразличимы на фоне стен зала, однако непостижимым образом Аскер всё же угадывал их призрачные силуэты, любуясь завораживающе слаженным движением многих фигур, возникавших и исчезавших из его поля зрения, как привидения.

Ратьяна подала ему вторую руку. Она была внешне спокойна. Антон понял, что девушка тоже заметила танцующих, но это не вызвало у неё страха или отторжения. Поэтому танцоров он исключил из категории врагов окончательно. При этом ещё раз удостоверился в своей догадке, что его спутнице несомненно известен смысл совершаемого. Им же происходящее воспринималось как некое мистическое и непонятное таинство, однако парень решил в свою очередь довериться мнению девушки, коль скоро она, зная, что с ними происходит, не противилась этому. Миг, и Аскер ощутил, что видит себя и её как бы со стороны.

Руки Ратьяны покоятся в его ладонях. Они опустились на пол в центре помоста, напротив друг друга, касаясь коленями. Спины прямые, взгляд – глаза в глаза. Сейчас Антон читает в облике девушки доверие и уверенность в нём, и понимает, что именно его присутствие является источником её спокойствия.

Непонятное действо тем временем продолжалось, и его пьянящее таинство, как вино, кружило голову Аскеру. Судя по всему – его спутнице тоже, потому как Ратьяна прикрыла глаза. В её облике и милой улыбке читалось упоение происходящим.

Люди – тени, неожиданно возникнув вблизи, незаметно избавили его и Ратьяну от плащей, оставив их в коротких лёгких хитонах, подобных увиденному им впервые на незнакомке в зале с «креслом». Антон вновь посмотрел на смиренно потупившую взор девушку и, возможно под влиянием того необычного, что неожиданно вошло в его жизнь, осознал, что никогда не видел никого красивее Ратьяны. Даже не совсем ушедшая ещё девчоночья угловатость нисколько не портила её, напротив, лишь подчеркивала особое очарование и свежесть, присущие набирающей силу юности.

Заворожённый происходящим, Аскер «простил» неведомому сценаристу существенную ошибку, допущенную по ходу разворачивающегося «спектакля»: осталось неизвестным, как, когда и куда пропали его одежда и снаряжение, а на него смогли надеть плащ и всю остальную дребедень без его на то согласия. Причём так, что он сам этого не заметил.

«Во сне бывает всякое», - мысленно успокоив себя испытанным приёмом, парень вновь отдался великолепию совершаемого таинства.

Тем временем неразличимый во мраке кто-то расстегнул наплечную застежку, и Аскер почувствовал, как тончайшая материя хитона, скользнув вниз, остановилась, повиснув на широком, орнаментированном поясном ремне, металлическом и прочном, но от этого не менее гибком, чем остановленная им ткань. Пальцы Ратьяны едва заметно дрогнули в его ладони, и он догадался, что с ней проделали то же самое. Ему вдруг захотелось посмотреть на неё, увидеть то девичье тайное, что скрывалось под тонкой материей непривычной одежды, однако блестящие глаза девушки словно приворожили его, не давая отвести взгляд от водоворота эмоций, кружащегося в них.

Яркая вспышка на время лишила Антона зрения. Он потерял возможность контролировать происходящее, что встревожило его, но ненадолго. Не сильная, но неприятная боль у левого плеча отрезвила, вернув в реальный мир. То есть в тот мир, где были сейчас он и Ратьяна. Неизвестно откуда возник старинный резной кубок. Аскер, а затем Ратьяна отпили из него по глотку терпкой, тягучей и хмельной жидкости. Словно кто-то подсказал ему, что надо делать, Антон, едва коснувшись поверхности жидкости в кубке, смочил кончики пальцев правой руки, после чего коснулся лба, прикрытых век девушки, а также странного знака, появившегося после вспышки немногим выше холмика левой груди Ратьяны. Секундой позже Аскер почувствовал ответные прикосновения тёплых, влажных пальцев девушки, поняв при этом, что подобный символ есть у него тоже, и испытанная им боль была результатом, а может, и причиной появления на его груди таинственного знака. Смысл и значение нанесённого символа не успели завладеть сознанием Антона. Ему просто не дали времени обдумать всё произошедшее.

Ощутив в руке тяжесть металла, парень поднёс ладонь к глазам, и увидел тонкую змейку цепочки с кулоном на ней. Вновь, словно по чужой подсказке, он понял, что нужно делать. Аккуратно надев цепочку на шею девушке, Антон слегка наклонился, предоставляя возможность девушке проделать то же самое. А Ратьяна вдруг замерла в напряжённой позе, прямая как струна. Казалось коснись – зазвенит. Видимо, она опять не могла решиться на что-то, непонятное Аскеру. Ему показалось, что в отличие от него самого, считающего всё случившееся забавным приключением, игрой своего фантасмагорического сна, девушка относится к совершаемому над ними действу совсем иначе. Она со всей серьёзностью, с верой в неведомый и непонятный ему смысл таинства, воспринимала происходящее так, словно от этого зависела вся дальнейшая её жизнь и потому застыла с поднятой рукой, глядя на Антона. Он не торопил. Во-первых, не считал это для себя возможным, а во-вторых, не он распорядитель всего этого мистического действа.

Наконец, Ратьяна, вздохнув и, видимо, решившись, быстрым движением надела ему цепочку с таким же, как и у неё кулоном в форме едва раскрывшегося бутона розы.

Щелчок. Ещё щелчок. На своей правой руке Аскер увидел странной формы браслет. Удивительно невесомый и тёплый металл.

В отличие от лёгкой на вид, но весомой в действительности цепочки с кулоном, массивный на первый взгляд браслет был почти неощутим, и, казалось, грел руку, а не нагревался от тепла живого тела, как это должно было быть по всем законам природы…

Эрчер… Слово было Аскеру незнакомо, но при этом легко укладывалось в единую систему привычных образов и понятий, словно нечто давно забытое и утерянное возвратилось, наконец, на своё место, успокоив тем самым его душу.

Даже не глядя, он понял, что второй щелчок означает такой же браслет, надетый на руку Ратьяне, ибо всё происходящее с ними сегодня в этом зале равно делилось на двоих.

Голос:

- Перед Богом и совестью, для друзей и врагов, в горе и радости вы одно целое, до тех пор, пока не разделит вас то, что сильнее вашей воли…

Едва слышные щелчки наплечных застёжек. Хитоны вернулись на своё место. Девушка, опять чему-то смутившись, посмотрела на Аскера, после чего, взяв за руку, ладонь в ладонь, пальцы между пальцами, встала, увлекая его за собой. Поднявшись на ноги, Ратьяна гибким, тягучим движением, словно большая грациозная кошка скользнула к парню и прижалась к его груди спиной. Не выпуская руку Антона, девчонка застыла как изваяние, прислонившись русоволосой головкой к его щеке и что-то в её облике удерживало от любого движения самого Аскера. Вновь возник свет. Исчезли невидимые в своих чёрных одеяниях люди, однако ощущение прикосновения к таинственному, к неведомому не покинуло Скворцова.

Ратьяна продолжала стоять не шевелясь и словно не обращая внимания на то, что он почти обнимает её, положив на талию и вторую руку. Антон в свою очередь также боялся пошевелиться и спугнуть тончайшую нить доверия, протянувшуюся, если он правильно понял поведение девушки, между ним и ею.

Тонкий цветочный аромат, исходящий от волос Ратьяны, дурманом обволакивал сознание. Аскер воспринимал доверившуюся ему девушку как хрупкий цветок, подобный отлитому в металле кулона. Не испытываемая им никогда ранее волна нежности грозила затопить его окончательно, лишив возможности адекватно реагировать на субъективную реальность, но тут Ратьяна легко отстранилась и повернулась к нему лицом.

Печально улыбнувшись, она вдруг поцеловала его в губы. Мимолётно, но доверчиво. Легкий румянец коснулся щёк девушки, однако она посмотрела на Антона уверенно, без тени смущения. Не выпуская его руки, сказала:

- Смешно, но, согласно традициям, я должна была сделать это с самого начала. Именно этим я должна была дать понять, что согласна на помолвку. Однако ты был быстр и настойчив и не дал мне такой возможности, а теперь уже поздно переиначивать или сожалеть… Это судьба…

- А, так это была помолвка! - догадался Аскер, несколько обескураженный уверенным переходом на «ты» постоянно выкающей девушки.

Внезапно смысл сказанного Ратьяной дошёл до его сознания.

- Какая помолвка? Кого помолвка?

- Нас, конечно, или ты ещё кого-нибудь здесь видишь? -невозмутимо пояснила девушка, улыбнувшись так, словно решила отплатить обескураженному парню за своё первоначальное смущение и былую покорность обстоятельствам, так неожиданно обрушившимся на неё.

Только теперь всё непонятое им ранее в поведении девушки, выстроилось в единую и завершённую логическую цепь. Парень отчетливо «увидел» произошедшее глазами Ратьяны:

«Сначала заносит неведомо куда, затем неподвижное на вид каменное «кресло» выкидывает малоприятные фортели, после чего неизвестно откуда взявшийся незнакомый хлыщ настойчиво увлекает за собой. На минуточку – на помолвку, чего с успехом добивается в услужливо возникшем зале, не дав при этом бедной девчонке рта раскрыть... - Подумал Антон, не зная, грустить ему или смеяться… - Взвоешь тут белухой, или действительно уверуешь в судьбу».

- Именно поэтому ты так смутилась при нашей встрече? - спросил как можно боле мягко.

- Да. У нас не принято называть посторонним своё настоящее, данное от рождения имя. Оно известно только родным и ближайшим друзьям Дома. - Спокойно пояснила Ратьяна. - Знающий имя – имеет власть над тобой… А когда девушка и парень из разных Домов называют… Ну, в общем, это как предложение создания семьи и согласие… - её голос звучал всё тише и тише, пока не стих совсем. Она замолчала, опустив голову.

- По-онятненько, - пробормотал растерянный Аскер, - я где-то читал о подобных обычаях.

- Но это не в книге! - воскликнула девушка… - Это жизнь, пойми!.. Читатель… - Антону показалось, что девушка обиделась.

Наверное, даже не показалось, а так оно и было, но парня немного оправдывало то, что он сейчас был не менее ошеломлён и растерян, чем Ратьяна в самом начале их встречи. Не потому, что ему не понравилось произошедшее. А потому что всё это произошло во сне. Он ясно понял, что влюбился. Да, кто-то скажет, что это глупо. Даже в реальности подростковая влюблённость – это то, что очень быстро проходит, а тут влюбиться в девушку из сна... Глупость трижды. Но что случилось, то и случилось. А Антон был воспитан родителями так, что никогда не бежал от ответственности за содеянное. И сейчас его злило именно то, что всё это во сне, и получается, что, проснувшись, он бросит доверившуюся ему девушку. Шиза и бред. Умом он понимал, что сон – это не то, что стоит воспринимать серьёзно. И девицы из сна – это тень его воображения и есть. Но сердцем… Наверное, в нём действительно всё ещё жил пятилетний пацан, верящий в чудеса и Деда Мороза. Противу здравого смысла и жизненного опыта, но… жил. Чего уж там. Поэтому волна жгучей горечи затопила Антона и он, словно выключившись из этой, пусть и виртуальной реальности, нёс полную чепуху, которой бы не допустил, оставайся в нём хоть толика здравого смысла.

- Здорово! А меня спросили?

- А меня? - сказала Ратьяна тихо. - По-моему, всё было решено не нами, а за нас. Ведь если бы всё шло как обычно, я должна была поцеловать тебя после вопроса о родовом имени, что сделала уже в зале после венчания, и шепнуть его тебе на ухо. Да, могла и уйти, отняв руку. Уйти – это категоричный отказ. Однако я была слишком растеряна, да и идти, собственно, было некуда. Пока соображала, уже всё началось. Моего согласия, как видишь, тоже не спрашивали, - она улыбнулась, - тем более ты был быстр и настойчив. Попробуй такому откажи. Пойми, я нисколько не ветреная девушка, которой всё равно с кем свершать таинство помолвки. Просто каждый из нас верит в судьбу. И если обстоятельства сложились сегодня именно так, что никуда не деться, то это – именно судьба. И перечить ей глупо. Да и невозможно…

- Нет, вы только подумайте, что творится! - возмутился Аскер. - Один, по нелепому совпадению случайностей делает, оказывается, предложение, вторая не успевает отказать или согласиться, а их уже окрутили под шумок!

- Ты очень огорчён? - уже явно обиженно спросила девушка, отвернувшись.

- Нет, хотя сам факт … - раздражённо воскликнул Антон, но вдруг запнулся на полуслове, почувствовав обиду «невесты»...

«Дебил, - мысленно поставил он сам себе диагноз, увидев поникшие плечи Ратьяны. - Дважды урод»!

- Не обижайся, Ратьяна, - парень вложил в голос всю возможную теплоту и свои извинения, - ты очень мне нравишься, честно. Я нисколько не огорчён случившимся, просто удивлён.

- Чему? - вполоборота и взгляд исподлобья. Обиженный.

- Как всё быстро тут происходит. У нас парень и девушка знакомятся, потом встречаются, чтобы узнать друг друга получше. В смысле подходят они друг другу или нет, а уже потом принимают такое ответственное решение.

- У нас также обычно, при нормальных обстоятельствах, всё решается не так скоро и не при первой встрече.

Ратьяна замолкла, видимо решая, стоит ли объяснять «суженому» подробнее.

- Понимаешь, у нас есть такой обычай, - сказала она наконец, - когда девушка или парень достигают шестнадцати лет, их ведут в Храм Разума. Подросток, вступающий во взрослую жизнь, должен провести в указанном жрецами специальном помещении всю ночь. И это не обычное гадание «на суженого». За время своего существования Храм собирает информацию обо всех живущих в пределах его досягаемости, получая при этом данные от Храмов, расположенных в иных местах. При этом, оценив пришедшего, Храм формирует у посетившего его «видение», в котором указывает каждому его дальнейшее предназначение и наиболее подходящих спутников жизни. Это, конечно, не догма. Не обязательно жить с тем или с той, на кого указал Храм. Именно для этого люди потом знакомятся, и, как это ты выразился, «узнают друг друга получше», чтобы принять окончательное решение. Только после этого совершается таинство венчания, но уже в другое время и в ином помещении храма. При этом человек попадает в это помещение по своей воле и своими, так сказать, ножками. Раньше, в известный нам исторический период, никаких аномальных перемещений в Храмах не зафиксировано... Ах, да! Выбор же жизненного предназначения обычно никто не оспаривает, так как Храм выносит вердикт на основании личных качеств каждого из испытуемых.

Поправив волосы, Ратьяна вновь замолчала, ожидая реакции Аскера.

- Подожди. Глупо спрашивать, к чему ты мне всё это говоришь. Если я правильно понял, ты таки пошла в этот ваш Храм Разума, и он выдал тебе меня? Кстати, вот сразу, как шестнадцать исполнилось, так и идёте в этот ваш Храм?

- Не сразу, - ответила девушка, - Храм, точнее его служители, дают знать, кому и когда идти. Кто-то идёт сразу, как исполнилось, а кто-то, вот как я, может почти полгода ждать. Если не больше. Потом приходит жрец и говорит, что Храм готов принять. Так что не сразу. Но никогда ещё не было, чтобы после семнадцати. В шестнадцать, рано или поздно, но Храм проходят все.

- Понятно. Но вот в чём вопрос, - задумчиво произнёс Антон, - я-то никуда не ходил, и ни разу не был в вашем Храме. Поэтому у него нет и не может быть информации обо мне.

- Сейчас не только с тобой или со мной, - задумчиво сказала девушка, - с нами обоими произошло нечто непонятное. Обычно всё происходит не так. Взять меня. Я должна была, оставаясь в указанном помещении, мысленно увидеть предназначенного мне молодого человека, или несколько… - Ратьяна вновь улыбнулась, - на выбор, так сказать. Увидеть и всё. Никакого общения, ничего другого. Просто безмолвное видение. Потом жрецы дают моим родителям данные о моём предполагаемом избраннике, а его родителям – обо мне. И старшие в роду нас знакомят.

- А что же не так? Почему… Хм… Сбой?

- Я не знаю. Сначала я, совершенно неожиданно, попала совсем в другое место. Там, где я находилась… Куда меня привели, чтобы провести ночь, нет и не может быть никаких изменяющих положение кресел-ловушек. Потом, увидев тебя, я сразу поняла, что ты не из нашего мира. Да и ты наверняка догадался, что я не девочка из соседнего двора. Не знаю, как такое могло произойти. Практически это невозможно. Ты прав. У Храма не должно быть информации о тебе. Тем не менее, факт остаётся фактом: мы здесь. К тому же, в отличие от обычной процедуры, общаемся как наяву.

«Скажи я сейчас, что все странности из-за того, что это всего лишь мой сон, моё прекрасное видение обидится опять. В этот раз – подозреваю, что окончательно. И так вон только оттаяла вроде и перестала исподлобья смотреть. Поэтому… лучше молчи, - решил Антон мысленно, - за умного сойдёшь. Молчи и слушай»…

- Вообще никаких предположений? - задал он вопрос, потому как видел, что Ратьяна явно ждёт реакции на свой рассказ.

- Почти…

Аскер уловил некий подтекст, невысказанное, скрывающееся за уклончивым «почти» Ратьяны. Едва читаемое нежелание развивать эту тему.

- Ты мне не доверяешь? - спросил он, внутренне решив, что чего уж там. Заслужил её недоверие.

- Странный вопрос, - улыбнувшись вместо ответа, сказала девушка, - я тебя едва знаю. Точнее – не знаю совсем. С другой стороны, нас… как это ты выразился?.. А!.. Окрутили… Я не решила ещё, - честно призналась она.

- Не обижайся, - Антон прикоснулся к руке Ратьяны, - сорвётся с языка, а потом сам страдаешь от этого… Прости.

Видно было, что девушке приятно его внимание, его извинения, отсутствие фальши в поведении Аскера.

- Понимаешь, - сказала она задумчиво, - мы сейчас не на вершине, так сказать, могущества. Очень давно предки владели знанием, нами сейчас почти забытым. Они могли перемещаться меж звёзд, управлять силами нам, нынешним, недоступными. Как бы мне не было неприятно это говорить, но сейчас мы используем только малую часть возможностей Храмов Разума, сведя к простому шаманству могущественный инструмент, созданный предками. Храмы во времена предков – это не просто культ. Не религия в прямом понимании. Скорее - это прикосновение к самой Вселенной, к её тайнам, использование её сил, основанное на утраченных нами теперь научных знаниях.

«А «невеста» моя не так проста, как могло показаться вначале», – подумал Аскер, внимательно слушая объяснения Ратьяны.

- Храмы – очень древние и загадочные сооружения. Вряд ли сейчас есть человек, даже жрец, знающий доподлинно, что такое есть Храм на самом деле. Где его предел и где предел его возможностям. - Продолжила свою мысль девушка. - Внутри – их размеры иные, чем видимые снаружи…

«Искривление пространства? Ну, это уже совсем фантастика или волшебство… Хотя хрен редьки не слаще».

- Говорят, там можно найти места, где ещё никто никогда не бывал, - сказала Ратьяна, но тут же уточнила, - кроме древних, естественно… А я принадлежу к очень древнему роду. У нас есть семейное предание, согласно которому в древности мои предки принадлежали к касте жрецов. По женской линии мои пра-прабабки были Хранительницами, а по мужской – жрецами и учёными, что, в принципе, в те времена было одно и то же. И те, и другие были наделены выдающимися способностями. Поэтому, возможно, меня и утянуло в такие «запретные» дали, о которых все давно уже забыли.

- Что значит хранительница?

- Не хранительница, - светло, словно лучик блеснул во тьме, улыбнулась Ратьяна, - а Хранительница. Предназначение Хранительницы в том, что она, прости за убогий слог, хранит. Причём не некие материальные ценности, а тайные знания, так же, как и своего избранного воина из касты Стражей во всех его боях и свершениях.

- А что значит «каста Стражей»? Чем Стражи отличаются от прочих воинов?

- Это не простые бойцы. Возможности каждого из Стражей намного выше, чем у простых, даже древних воинов, не говоря уж о современных. То, что они, если верить легендам, могли, для нас сейчас просто мистика, сверхъестественная и непонятая никем. Жаль, но сейчас Стражи нет... Нет, есть, конечно, но это только название. А настоящей – нет давно…

- Звучит как-то фантастично…

- Не смейся. Я понимаю, как это дико звучит, поэтому и не хотела говорить тебе… Хотя сама наша встреча… Она ещё более странная, чем сказки о древних.

- Я и не смеюсь, так, констатирую факт. И не вижу в этой легенде ничего смешного. У нас тоже масса преданий такого содержания. Об исчезнувших могучих цивилизациях, великих катаклизмах и тому подобном.

- Спасибо… Так вот. Мне объяснение всего произошедшего видится только в одном. Храм так странно отреагировал на меня, а может и на нас обоих, из-за принадлежности к очень старому роду, и использовал при определении моего предназначения некие свои самые древние и таинственные силы, о которых до сего дня никто из нас даже не подозревал. Я имею в виду не себя и тебя, а вообще. Даже наши современные жрецы. Я не знаю, вот честно, как именно он «дотянулся» до тебя. Но произошедшее говорит о том, что в его понимании мы с тобой наиболее подходящая пара. И если верно моё предположение, то я, по неким причинам, воспринята Храмом как древняя Хранительница. Каким причинам – неизвестно ни мне самой, да и никому иному, наверное. А ты – как предназначенный мне воин…

- Из касты Стражей. Так что ли? - не мог скрыть своего удивления Аскер.

Ратьяна улыбнулась.

- Возможно. Но и обычных воинов тоже надо хранить. Я теперь тебя обязана хранить любого.

«Приснится же такое, - подумал Антон, - я хочу стать военным и даже уже становлюсь им. Отец – военнослужащий, дед был тоже, причём, что один, что второй не простые, да и остальные предки служили своей стране не пером, но мечом. Странный сон»…

Сейчас Антон вспомнил рассказы отца и матери, согласно которым цепочка служилых, воинских людей в обоих родах терялась совсем уж в незапамятных временах.

«Жаль, - с грустью подумал Антон, - что, проснувшись, я не увижу рядом этой девчонки. Во-первых, умна, интересно поговорить, а, во-вторых, чего греха таить, она мне действительно очень нравится. Не каждый день знакомишься с девушкой, сочетающей ум и красоту. До сих пор я таких знал всего ничего. Мать, Ника… ещё, наверное, тётя Люда Ракитина, папина сестра»…

При этом парень самокритично подумал, что с его «грандиозным» опытом общения с противоположным полом – это не удивительно. В смысле, что такое сочетание встречал редко.

- Ратьяна.

- Да.

- Ты сказала, что у вас не принято говорить малознакомым людям своё настоящее имя. Значит, у тебя есть и другое? Не безымянными же вы живёте для окружающих. Глупо было бы…

- Для посторонних я – Ниэла. Это маленький, пушистый, очень игривый и весёлый зверёк. Хищник, кстати, - вновь улыбнувшись, сказала девушка. Сродни вашим кошачьим.

- Откуда ты про «кошачьих»… Прости, глупый вопрос…

- «Трон» сообщил. Когда в стену вдавил. И вашему языку, кстати, научил.

- Знаешь, - признался вдруг Антон, неожиданно для себя, - я ведь не знал ваших обычаев и порядков. И назвал тебе не своё родовое имя, а позывной. Прости…

- Позывной? - Ратьяна явно удивилась. - Это как?

- Это боевое имя, которое можно произносить так, чтобы слышали даже враги… Теперь это что-то меняет?

- Нет, конечно. Таинство ведь с нами происходило, а не с нашими именами. Поэтому, - Ратьяна улыбнулась, и в её глазах Аскер уловил просверк озорных искорок, - не отвертишься! Но, если честно, мне немного обидно, что так… Я ведь тебе действительно собой назвалась. Сразу…

- Прости, - опять повторил Аскер, - это не со зла или из-за того, что обмануть тебя хотел. И не потому, что я тебе не доверяю. У нас ведь такой обычай давно забыт и никакого значения не имеет. Вот я и… Просто по привычке. Вообще я – Антон.

- Спасибо, что сказал. Мне это очень важно.

- Прости, что не сразу… Ты сердишься? В смысле вот это твоё спасибо? Дескать ишь, сделал одолжение?

- Нет. Действительно спасибо. И действительно важно. Теперь я смогу прийти в Храм, назвать твоё имя и… Вряд ли я узнаю где ты и что ты в этот момент делаешь, чем занят. Но я точно буду знать, что ты жив и что происходит вокруг тебя. Всё спокойно или тебе угрожает опасность. Пойми, в этом и заключается дар Хранительницы. И если тебе когда-нибудь, совершенно неожиданно, вдруг захочется встать и уйти из самого безопасного места или выхватить оружие там, где ничего, казалось бы, не угрожает, не противься. Это мой тебе сигнал об опасности. Предупреждение от Хранительницы своему Воину.

- Спасибо, учту!

Девушка опять улыбнулась. Она вообще часто улыбалась. По-особенному тепло и заразительно. Ей шла улыбка. Как славной и «домашней» Ратьяне, так и опасной для врагов маленькой хищнице Ниэле.

«Сдаётся мне, я таки влюбился в образ, воссозданный в собственном сне», - подумал Аскер самокритично и проснулся…

- Да отключит кто-нибудь этот чёртов контур! Надо вытаскивать парня!..

Аскер окончательно пришёл в себя. Его взору предстал до боли знакомый кабинет, откинутые крышки кокона считывающего контура Промоза с проводами датчиков и озабоченные лица Михалыча и Василисы. То есть капитана Мальцевой Василисы (совпало-таки) Алексеевны.

- Ты что это, Антоха, стервец, «отключаться» надумал? Я тебе «отключусь»…

Низенький, склонный к полноте и облысению полковник Заварзин беззлобно ворчал на него своим скрипучим голосом, успевая при этом цепким взглядом следить за показаниями измерителей давления, ритма сердца, мозговой активности и ещё за множеством датчиков жизнедеятельности, расположенных в коконе ПроМА, где находился сейчас Антон.

- Так, всё нормально, вылезай из кокона, и пойдем потихонечку кофе пить. Сахарок, он для мозга ой как полезен.

- Что случилось, Михалыч? - вяло спросил Аскер, буквально выпав из кокона на руки Заварзину. - Судя по индикации, вы меня экстренно выдёргивали.

- Ничего страшного, - ушёл от ответа полковник, - пойдём, говорю, по кофейцу врежем. Тебе сейчас, будь ты постарше, можно было бы и с коньячком. Тонизирует.

Спорить было бесполезно. Антон великолепно знал Михалыча, его въедливость и обстоятельность, как и то, что Заварзин, пока не добьётся своего, ничего ему не скажет.

Дойдя кое-как до маленькой внутренней столовой, он, сев за стол, взял пододвинутую Тарасовым чашку кофе. Отхлебывая горячий напиток, Скворцов вновь мысленно вернулся в привидевшийся ему странный лабиринт с исчезающими комнатами. Образ Ратьяны ясно стоял перед глазами. Острое чувство сожаления от осознания того, что эта милая девчонка всего лишь продукт его воображения, навеяло непонятную грусть. Жаль её было до боли, до щемящего чувства утраты, как навсегда потерянного реального человека.

«А чего же ты хотел? - подумал вдруг Аскер с непонятной самому злостью и раздражением. - Изначально ведь знал, что всё это – не более чем очередной эксперимент по отладке страшно умной и дико секретной аппаратуры. Не хрен, вообще, влюбляться в дамочек из сна»…

- Так что же всё-таки произошло? - прервав свои размышления, задал вопрос, заметив, что Заварзин допил свой кофе и смотрит на него.

- А ты не запомнил, что тебе привиделось? - поинтересовался Михалыч.

- Многое запомнил, не понял только в чём сбой? Точнее – когда…

- Тогда слушай. Сначала всё шло по плану. Ты, хоть и остался один, выполнял поставленные задачи легко, и, я бы сказал, играючи. Даже в скальном лабиринте, где заложников искал. Любой лабиринт, батенька, сам по себе экстремум. Он стимулирует усиление мозговой деятельность и заставляет подключить максимум имеющихся резервов организма, даже если лабиринт простой в два витка и три спирали. А уж синтезированный нашей Машинкой… Песня!

Михалыч мечтательно закрыл глаза, представляя видимо, какие каверзы, будь его воля, могли бы ожидать бедного испытателя в синтезированном под его собственным руководством лабиринте.

- А дальше, дальше! - поспешил Аскер прервать мечты полковника, подумав, что так он в следующий раз додумается, чего доброго, ему в подобный лабиринт не Ратьяну, а крокодилов зубастых запустить. - Где сбой произошёл?

- Ты, мил человек, видимо страдаешь всеми слабостями, присущими твоему возрасту, - назидательно произнёс Заварзин, - как-то: увлечение фантастикой и всепобеждающее влечение к лицам противоположного пола. - Михалыч хитро прищурился. - Ну, теперь хоть ясно, что, слава Богу, не к своему полу, и то добре в наше-то время…

- Миха-алыч! - возмущённо воскликнул Антон, услышав насмешливое фырканье притаившейся у входа Василисы свет Алексеевны.

- Да ладно, ладно, не ерепенься. Оставим шутки. Тебе же в общих чертах объясняли принцип действия Машинки. Воздействуя на мозг согласно программе, она модулирует определённые раздражители, воспринимает ответные импульсы твоего мозга как реакцию на своё воздействие и выводит на экраны контура воссозданную обобщённую ситуацию. Мы при этом можем видеть твои действия, как если бы ты реагировал на опасности в реальной жизни.

- Ну да. Мозг ведь мой. У него на раздражитель одна реакция, что в реальности, что в виртуале…

- Вот! Упрощённо говоря, чтобы не травмировать твой мозг и не подавлять твоё «я», мы настроили Машинку на очень слабое импульсное воздействие. Мозгу много не надо. Раздражителем служит даже слабейший импульс. Однако этот самый мозг – штуковина науке малоизвестная. Тайна на тайне. Видимо, твои ответные реакции… В общем, я вижу причину лишь в одном: ответные импульсы твоего мозга были очень сильны. Намного сильнее, чем уровень воздействия Машинки. Ты, если можно применить такой термин, в ответ на воздействие вывалил на неё всё, что в твоём возрасте является подавляющим и приоритетным. Такая вот защитная реакция. Столь мощное воздействие Машинка восприняла как программирующее. Отсюда и результат… В общем, мы утратили контроль над органами управления контуром, когда тебя подхватил поток. В заложенных нами программах он не обладал такой скоростью и силой. И даже если бы ты упал, как это и произошло, то просто выгреб бы на берег в этом же гроте. Уж двадцати пяти метров тебе всяко бы хватило, чтобы сориентироваться и выплыть.

- А причём здесь древние цивилизации и… девчонка?

- При том, что в твоём возрасте, как я уже сказал ранее, увлечение противоположным полом – одна из основных… Я бы даже сказал – подавляющая составляющая мироустройства. Я разместил бы так: девчонка, а уж потом такая ерунда как какие-то там цивилизации. Цивилизации – это антураж, слабая дань твоему увлечению фантастикой. Основное – девчонка.

- Ну, если честно…

- Так вот, как я уже сказал, твоё ответное воздействие было столь мощным, что воспринято Машинкой как программирующее. Именно это послужило причиной возникновения непредвиденных нами наведённых образов. Я имею ввиду изменяющие форму «кресла» и вашу, юноша, прекрасную незнакомку. Она, к сожалению, не предусмотрена программой. Её там вообще быть не должно, а уж тем более не должно быть никакого флирта и познавательных россказней о древних великих расах.

- Я помню, что и как было. Как встретил «неучтённого» разведкой боевика, как стреляли друг в друга и как меня подхватил поток...

- Ну, а чего ты хотел? Думаешь в жизни такого не бывает, что разведка просчиталась и лишний ствол у противника образуется? Сплошь и рядом…

- Да понимаю, - буркнул Антон и продолжил, - поэтому, когда появилась… - он запнулся, почему-то не решаясь назвать имя, - девушка, я вначале принял её за одну из созданных программой заложниц, а потом всё так завертелось…

- Мы тоже вначале так подумали, а когда разобрались, попытались подкорректировать характеристики воздействия. Это уже когда вы в зале, с позволения сказать, миловались. Однако программа «зависла». Мы попытались банально завершить сеанс и вернуть тебя обратно. Но тут Машинка просто взбунтовалась и, образно говоря, категорически отказывалась отключаться, пока вы там с этой девахой мило ворковали.

- Что значит отказывалась? Машинка – не живое существо!

- Образно говоря! Образно!.. - Михалыч погрозил пальцем неведомому оппоненту и, протерев очки, продолжил свой рассказ. - Я имею ввиду, что нам просто не хотелось выдергивать тебя оттуда жёстко. Тем более никакой угрозы здоровью не было.

- Зачем тогда отключили?

- А зачем нам вместо спеца, выполняющего боевую, заметь, задачу, воркующий мартовский кот? - поняв, что сказал, Заварзин сам засмеялся, однако быстро справился с приступом смеха и пояснил. - Так вот, вырубить аппаратуру жёстко мы могли в любой момент, однако зачем лишняя нагрузка на твой мозг? Мы использовали режим мягкого прерывания задачи. Вот тут-то Машинка опять заартачилась и стала виснуть после каждой команды. После нескольких перезапусков корректирующей программы мы всё же добились своего, и вот ты здесь. Только и всего.

- Значит, причина во мне? - уныло протянул Антон.

- Скорее в твоём возрасте. Девчонки в семнадцать – это суровая реальность, - без намёка на насмешку, на полном серьёзе ответил на вопрос полковник.

- И всё это плод моего воображения? - ещё более уныло.

- А ты что думал? К тебе гостья из Зазеркалья приехала? - В глазах Михалыча заплясали смешинки.

- Жаль, - тихо сказал Аскер.

- Чего жаль? Что не дали доворковать?

- Ну да! Понравилась мне девчонка-то! - Антон аж рукой махнул от огорчения.

- Вот хренов ловелас, а ну вали к себе! Можешь даже в город сходить. Ещё совсем не поздно, а на сегодня испытания всё… Может, по дороге какую живую девчушку встретишь.

- А, ну их… - нарочито пренебрежительно воскликнул Аскер, но увидел насмешливый взгляд Василисы и заткнулся.

- Ишь ты, как с виртуальной – так запросто, а ты живую девку под венец затащить попробуй! А то «ну их»… - в своей обычной манере язвил Михалыч, но вдруг уже серьёзным тоном добавил, - давай, действительно домой. А мы сейчас запустим все проверочные тесты. Машинка их будет до утра гонять.

Посмотрел на расстроенного парня и сказал:

- Зато мы теперь точно знаем тип девчонок, которые тебе нравятся. Потом снимки экрана заберёшь. Вон Василиса наша, судя по всему, сама недалеко от тебя ушла. Для тебя фото твоей зазнобы понаделала.

- Скажете такое тоже, товарищ полковник, - «обиделась» Василиса, а сама втихаря показала Антону большой палец, оценив выбор.

Улыбнувшись, впервые с того момента как над ним раскрылись створки контура, Антон благодарно кивнул Василисе и вышел из столовой. Мысли текли неспешно, но не в едином русле, а по двум направлениям. С одной стороны, ему было жаль, что произошёл досадный сбой, который мог негативно сказаться на судьбе хорошего и нужного изобретения. А с другой… Он вдруг понял чётко: ему будет не хватать Ниэлы – Ратьяны. И если такой сбой произойдёт опять – он совсем, ну вот нисколечко не обидится.

«И ещё, - решил Антон, - всё же прогуляюсь. А в городе надо звякнуть Нике. Давно не общались. Расскажу, что видел её без штанов. Хм… во сне… Вместе посмеёмся над моими видениями их обнимашек с незнакомым парнем в лесу… Хотя нет, - Антон аж встрепенулся, - у сестрёнки язык, – что та бритва. Так отбреет – мама не горюй. Ещё и озабоченным обзовёт, коль скоро уже сёстры без штанов видятся»…

Глава 3

Москва и неизвестно где... 5 июля 2008 года.

Ветер. Дождь. Тайга тревожно шумит, возмущаясь чему-то. Извечный птичий грай не разливается над беседкой, как это бывало обычно, и пернатые попрошайки не выпрашивают вкусняшки. Природа замерла. Живность попряталась. Мрачные свинцовые тучи оккупировали небо, напрочь перекрыв для солнечных лучей любую лазейку. Они, словно тяжёлые бомбардировщики над позициями противника, утюжили тайгу почти на «бреющем», грозясь вывалить на замерший в испуганном ожидании лес всё то, что несут в себе. Хмарь и слякоть.

Секущая морось уже срывается с небес. Микроскопические – пока – капли бьют в лицо идущей по тропе молодой женщины. Врываются за ворот платья, словно ускоряя и подталкивая к уютной, с неизменным самоваром на столе, беседке, в которой можно укрыться от непогоды. Сегодня Оскар совсем неожиданно пригласил Лику на чаепитие. Вернее, Анжелику Игоревну Апраксину, конечно. Ивонину в девичестве. В её возрасте Лика – это так, дань памяти о былом. Хотя для существа – или сущности, как любят писать фантасты, – ожидавшего её сейчас в памятном ей бельведере, она как была, так и осталась Ликой. Смешливой девчонкой, какой и была восемнадцать лет назад. Что такое восемнадцать прошедших с их знакомства лет и её тридцать пять субъективного возраста против нескольких десятков тысячелетий существования Оскара? Для искина Базы номер двадцать один – мгновение.

После той памятной встречи с Людмилой и Оскаром в далёком уже (для неё, не для Оскара) девяностом году, Лика бывала здесь неоднократно. Оскар никогда не забывал о своих протеже. Бывала с мужем, с сыном, который просто не помнит об этом, ведь Антон был тут совсем мелким, когда раар корректировал организм первенца четы Апраксиных, подстёгивая регенерацию, реакцию и ещё многое, необходимое для выживания в нынешнем суровом мире. Апраксин – младший, постепенно становящийся очень похожим на отца как внешне, так и характером, помнил о детском приключении, но считал всё это красивым ярким сном.

Бывали они тут и все вчетвером. В смысле из взрослых, посвящённых в тайну Базы номер двадцать один: она, Андрей, Ярослав и Людмила. Иногда, с разрешения Оскара, они отмечали тут – на природе – дни рождения и иные знаменательные события. Оскар уверял, если так можно сказать об искусственном человеке, что ему даже радостно, когда они устраивают «грандиозные чаепития». Насиделся в одиночестве за все эти тысячи лет.

Однако сейчас, впервые за всё время их общения, отсутствовало ощущение уютной умиротворённости, всегда присутствующее во время таких встреч. И если раньше казалось, что здесь можно укрыться от любых невзгод, то в этот раз беспокойство охватило Лику, и возникли тягостные предчувствия. Возвращения беды. Слишком уж они расслабились за эти годы, уверовав, что империя Тралгрен с её Сарандассе либо исчезла из их жизни вообще, либо потеряла их из виду если и не окончательно, то надолго. Хотя… восемнадцать лет для скоротечной человеческой жизни и есть – надолго. Так что… Ощущение того, что надвигается нечто опасное, вновь способное всколыхнуть уже устоявшийся за эти годы уютный мирок, пришло к женщине сразу, как только она получила сигнал-приглашение от искина.

Сама Анжелика не боялась возвращения старой напасти. Но у неё теперь был сын. Была ещё Ника, которую события наверняка тоже не оставят в стороне. А это совсем иная история. За детей, которые уже подросли, но это в родительском восприятии мало что меняло, каждый из них готов был на куски порвать любой источник опасности.

Идя сейчас к беседке по тропинке, вьющейся между знакомыми деревьями, Лика вдруг поймала себя на двух разнонаправленных ощущениях. Во-первых, такой раздрай в уютном виртуальном мирке Базы, отражающий реальное настроение Оскара его создающего, был только тогда, когда Людмилу и Андрея захватили тралги и ситуация была непредсказуемо опасной. Поэтому надеяться на то, что сегодня это «просто так», было бы глупо.

Во-вторых, ощущение надвигающейся опасности подстегнуло мысли о дорогих Анжелике Апраксиной людях. В частности, о Нике. Девчонка – кровь Антона. Тропаря. Дочь Людмилы для Лики – как родная. Ведь если бы всё сложилось иначе и тот, старший Антон, в честь которого они и назвали сына по обоюдному решению с Андреем, не сгинул в безднах космоса, Вероника могла бы быть её дочерью. А Тропарь – её мужем. И если воспоминания о погибшем любимом парне потускнели и подёрнулись пеплом времени, то Ника занимала её сердце почти полностью. Едва ли меньше, чем Антон – младший. Сын от Андрея.

Она была благодарна Аскеру-старшему за то, что он с таким чутким вниманием и пониманием относился к её привязанности к дочери его сестрёнки. Ничего странного в этом нет, но, храня память о своей первой любви, Лика полюбила мужа за эти годы. И если тогда, когда они прятались в Новосибирске от возможного преследования со стороны Сарандассе, её сближение с Андреем было больше криком боли и следствием беспросветного отчаяния, то все последующие годы показали, что, если кто и был достоин её любви, так это Андрей. Коль скоро Антон погиб.

Говорят, со временем чувства внутри семейной пары притупляются. Внимание переключается на детей, потом внуков и совместная жизнь супругов со стажем строится на уважении и отсутствии желания что-либо менять. Возможно, что и так, кто она такая, чтобы спорить с дипломированными психологами. Однако сама Анжелика, вопреки расхожему мнению, что после тридцати женщине «сносит крышу» и прекрасная половина способна на всякие «тяжкие», до сих пор любила мужа как девчонка шестнадцати лет, вошедшая в пору первой влюблённости. То есть восторженно и… опасно для того, кто попытался бы вторгнуться в их жизнь с недобрыми намерениями. Андрей и сын были для неё всем, ради чего стоило жить и за что стоило драться, не щадя никого: ни себя, ни врагов, вознамерившихся привнести зло в их семью. И для тех, кто попытался бы причинить им то самое зло, было бы огромным сюрпризом, сколько фатальных неприятностей может доставить эта стройная, тридцатипятилетняя женщина, не утратившая девичьей гибкости и подвижности. По внешнему виду Анжелике редко давали более двадцати – двадцати двух лет. Как и Людмиле Ракитиной. Ну, что ж, тем большим был бы «сюрприз» для рискнувших… Да, Лика была бы безумно рада, если бы вдруг оказалось, что Антон каким-то чудом выжил. Она смогла бы общаться с ним так, как и раньше. Тепло и… по-дружески. Ибо менять что-то поздно. И муж у неё один – Андрей. Апраксина даже поймала себя на мысли, что смогла бы принять и спокойно общаться с женой Антона, если такая у него оказалась бы. В общем, дружили бы семьями: она, её муж – Андрей, Антон и его жена. И всё. Старому – память. Несомненно. Но в жизни главное то, что есть сейчас…

Уже почти бегом заскочив в беседку, – дождь подгонял – Лика выдохнула и приветливо улыбнулась Оскару. Искин, точнее его человекоподобный аватар, рассеянно ответил на приветствие, поднявшись, когда женщина вошла под крышу бельведера. Жестом пригласив присесть, раар налил чаю из неизменного самовара, который сапогом шух-шух, в стоявшие тут же фарфоровые, если судить по виду, чашки и, как когда-то она сама для Людмилы, достал из ящика в столе тарелку с баранками. Традиция, однако.

Посидели, попили чаю. Лика огляделась вокруг, благо вид с обрывистого берега открывался великолепный, подставила опустевшую чашку под носик самовара и спросила:

- Что случилось, Оскар?

Глянув на женщину, так и оставшуюся для него той самой девчонкой – десятиклассницей, точнее, недалеко от неё по возрасту ушедшую, искин тоже отставил свою чашку.

- Пока ничего.

- Оскар, не томи. А то я первый день тебя знаю. Посмотри вокруг. Такое, - Анжелика Игоревна обвела рукой окрест, - было только в прошлый раз тогда, когда тралги нас осчастливили своим «гостеприимством». Что опять? Опять Сарандассе?

Осуждающе посмотрев на нетерпеливую землянку, искин усмехнулся и с просил:

- Всё торопишься? Всё и сразу? И непременно с ответами – решениями?

- Ну извини, - с улыбкой же парировала Лика, - у меня нет возможности тысчонку лет поразмышлять на предмет того, что надеть на первое свидание. Вот такие мы шустрые. Короткоживущие.

- Ой, - тоном сварливой кумушки воскликнул Оскар, - чья б корова мычала. Я что, зря над вашими организмами злобно издевался, что ты помирать собралась? Надеюсь, не завтра?

- Да нет, поживу ещё, - с усмешкой ответила Лика и, перейдя на серьёзный тон, прекратила шутливую пикировку, - ну а всё же, Оскар, чую же, что что-то тебя гнетёт?

- Не гнетёт, - чуть подумав, выдал ответ искин, - я просто в растерянности.

- Ты!? - Лика чуть не поперхнулась вкуснейшим травяным сбором, который за разговором налила себе опять. - В растерянности? Да что случилось-то?!

- Твой сын случился…

- Что с Антоном?! - моментально насторожилась женщина.

- С ним – ничего. Это меня из-за него чуть, как у вас шутят, «ифаркт мимо кадра» не хватил.

Лика несколько успокоилась. С Антоном, со слов Оскара, ничего страшного, сам Оскар явно от того «инфаркта» прямо вот тут загибаться не собирается, значит никакой непосредственной опасности здесь и сейчас не имеется.

- И что учудил мой олух?

Оскар с хитрой улыбкой посмотрел на собеседницу. Он видел, что вот это «олух» – не оценка реального потенциала собственного дитяти, а скрытая материнская гордость за него.

- Женился…

- Что-о?!!

Лика опять поперхнулась травяным сбором. Да так, что рука дрогнула, выплеснув часть содержимого на подол платья. Женщина закашлялась, судорожно шмякнула чашкой о стол и, разведя руки, окинула себя, добротно так залитую «чаем», рассерженным взглядом.

- Ну, Оскар! Ну… - Апраксина не менее сердито, чем на мокрую юбку глянула на собеседника и, шепча что-то явно ругательное, принялась отряхивать подол. - Я твою базу с ног на голову переверну! Кто обещал сына оберегать от опасности?

- Я! - честно признался искин… - вот только…

- Вот только не надо мне тут сказок рассказывать, - уже совершенно спокойно и с извиняющейся улыбкой произнесла Лика, прекрасно понявшая, куда клонит Оскар, - то я и Андрей, Люда и Яр, свои все люди, а то – наш с Аскером сын и какая-то мне незнакомая девчонка! Или ты пошутил? И только ли из-за женитьбы сына ты тут устроил такой скорбный раскардаш в природе? Солнышко верни! И птичек…

Улыбнувшись в ответ, Оскар вытянул руку в направлении женщины, расстроенной и рассерженной одновременно. Мокрые пятна с кофточки на груди и подола юбки исчезли. В принципе, чтобы достичь такого же эффекта, ему было можно просто отдать мысленную команду, безо всяких пассов руками. Но антуражность – это наше всё. Даже не антуражность. А, как сказал бы младший Антон или та же Ника, – выпендрёж. Ну, тут уж, как говорится, с кем поведёшься. Очеловечился, общаясь с юными землянами, не перешедшими свой первый столетний рубеж.

- Ну их… В смысле птичек, - пояснил Оскар, - ворюги. Все баранки и сушки попрут, нахалюги! Прятать приходится.

Лика вдруг поняла: Оскар её разыгрывает. Ведь сын просто не мог не сообщить ей о том, что собрался жениться или даже, что просто познакомился с какой-то девочкой. Он ни в коем случае не был маменькиным сынком и подкаблучник из него не выйдет от слова совсем. Пусть будущие хищницы губки не раскатывают. Это Лика знала точно, со стопроцентной вероятностью. Но авторитет матери и отца для парня был очень высок. Поэтому уж о таком-то важном для всей их семьи событии, сын бы сказал точно.

Встретив улыбку женщины, выглядящей сейчас сущей девчонкой, такой, как и восемнадцать лет назад, Оскар продолжил свою речь.

- Теперь по пунктам. Базу переворачивать не надо. Она не виновата и нам ещё пригодится.

При этих словах Лика, почти как школьница на первом балу, не вставая с лавки изобразила книксен, наклонив голову и разведя руками, словно в бальном «па».

- Второе. Что за родительский эгоизм? То есть ты - это ты, а как какая-то там, то есть другая девочка, значит, сразу опасность?!

- А то ты не знаешь этих современных?! - возмущённо воскликнула женщина.

- А то твой сын дурень, который нормальную от шалашовки не отличит?! - парировал Оскар и с усмешкой покачал головой… - Эх, слышали бы мои создатели мой лексикон. Решили бы, что у меня системный глюк, коль так выражаюсь.

- Нормально ты выражаешься, - улыбнулась Лика.

- Вот спасибо, что поддержала, - иронично хмыкнул Оскар и вдруг совершенно иным, серьёзным тоном сказал:

- Тем более, девочка не из современных…

- Оскар, ты меня пугаешь, - изумлённо воскликнула Анжелика Игоревна, вдруг поняв, что искин не шутит, - а кто она тогда?

- Смотри…

На одной из граней беседки возник экран. По ходу действия, развернувшегося на этом экране, в тайгу падали два вертолёта после попадания в них ракет ПЗРК. Анжелика кинула испуганный взгляд на Оскара, но тот отрицательно мотнул головой – «смотри мол» – и Лика вновь замерла, ловя смысл увиденного действа.

Сын, ранее выпавший из упавшего в лесу вертолёта, – Лика чуть с ума не сошла от страха, пока не уловила поощрительный взгляд искина и её слуха не коснулся шёпот Оскара «виртуал, потом объясню», – когда пришёл в себя действовал грамотно, чётко, скупо… по-отцовски.

Если верить увиденному, то Антон выполнял какую-то задачу. Причём, боевую. Неожиданно это успокоило Анжелику. Уж она-то, столько лет проведя рядом с мужем, прекрасно знала, что в реальную мясорубку семнадцатилетнего парня не пошлют. Нет, пошлют, если вдруг глобальная война или полная безвыходность, но тогда бы она об этом знала. От мужа и так, из газет и телевизора. А раз Андрей молчит, умотав в тайгу к Люде и Нике, значит, ничего из ряда вон не произошло. Тем более Лика в общих чертах от мужа знала, что Антон из своего Суворовского училища переведён в курируемый им закрытый институт, ибо подошёл по многим параметрам для испытания некоего секретного тренажёра. Сути Апраксин ей не разглашал, но, по уверениям Андрея, ничего опасного там для сына не было: тренажёр. И только-то…

Когда Антон упал в поток, подхвативший парня весьма резко и ухватисто, Лика, несмотря на то что это было всего лишь изображение, невольно вздрогнула. А уж когда парня кресло-трон вдавило в стену…

- Оскар, тебе вот это ничего не напоминает? - рискнула она отвлечься от разворачивающегося на экране действа.

- Напоминает. Мою аппаратуру напоминает. Я тебя, было дело, тоже в стену вдавливал. Помнишь, на столе?

Лика неопределённо хмыкнула. Дескать помню, и не меня одну, вот и спросила поэтому.

- Только тут она какая-то… - женщина неопределённо покрутила кистью чуть выше головы, - древнее, что ли…

- Древнее. Плюс – гражданская модель… - пояснил Оскар, услышав её хмыканье… - Ладно, смотри. Скоро невеста появится.

Услышав про невесту, Лика иронично, и в то же время со всем возможным скепсисом, фыркнула, словно говоря: посмотрим, посмотрим, что там за «невеста»…

Когда с её сына и девчонки, стоящих на коленях лицом друг к другу, некие люди-тени стащили плащи, а потом расстегнули фибулы, обнажив детей – «хм… - сама себе мысленно поразилась Лика, уже не сына, но детей, во множественном» – по пояс, Апраксина возмущённо воскликнула почти в полный голос:

- Это что это у них там за тренажёр такой? Там разврат один!

Ничего развратного на экране не происходило, но Оскар понял, что Андрею придётся ответить жене на многие и не всегда приятные вопросы. Поэтому поспешил вмешаться:

- Лика, не шуми. Смотри дальше…

- Нет, ну а… - Анжелика возмущённо махнула рукой в сторону экрана… - Парню ещё только семнадцать! А они там уже едва не целуются! Голышом! - выплеснув возмущение, она опять махнула рукой, но уже обескураженно, понимая, что ничего не может изменить в наблюдаемом на экране.

- Ради справедливости, не голышом, а топлес. И не целуются, если ты заметила. Пристойно сидят радом, - голос Оскара был олицетворением самой иронии. Концентрированной.

Анжелика не ответила. Опять махнула рукой и вернулась к происходящему на экране действу, только слегка заалела ушками, когда услышала:

- А сами-то, когда целоваться начали? И не топлес, а… Нет, молчу, молчу! - выставил руки Оскар в защитном жесте, увидев, как вскинулась Лика… - Я же понимаю: то вы, свои все люди, а тут маленький мальчик и какая-то незнакомая стервоза!

- Оскар, убью… - выдохнула Лика и… сдулась. Дальнейшее она смотрела молча, сдерживая эмоции и не нарушая относительную тишину, окружавшую их. Шум вовсю пошедшего дождя не в счёт. Это так, из разряда естественных природных звуков.

Между тем, действие на экране подошло к своему логическому завершению. И, наконец, изображение прервалось. Именно в тот момент, когда Михалыч и Василиса в некоем далёком отсюда институте, таки добились возвращения управляемости аппаратуры и смогли выдернуть Антона из виртуала. Ни Оскару, ни Лике это было доподлинно не известно, но примерно что-то такое искин Базы номер двадцать один предполагал.

- Нахалка какая. Ишь, целоваться лезет… - сердито – но не всерьёз – резюмировала результаты просмотра Анжелика.

Она поняла, что под «женился» Оскар имел в виду тот обряд или то таинство, которое совершалось с участием её сына и незнакомой девицы в просмотренном изображении.

«Интересно, что там в этом институте за развратные тренажёры, - подумала Лика, глядя на задумчивого Оскара, - хотя, скорее всего, это просто отражение мыслей самого Антона. Парню семнадцать и девушки в этом возрасте – наше всё… Интересно, почему искин придаёт этой инсценировке такое огромное значение, что так разволновался»?

- Оскар, так что же тут тебя так разволновало? - спросила вслух. - Ты ведь знаешь, что Антон испытывает какой-то тренажёр. Это что-то связанное с мозговой деятельностью человека. Не знаю, что там и как, но вполне возможно, что вот это, - Лика отмахнула кистью в направлении угасающего экрана, - плод воображения семнадцатилетнего парня. Возраст такой. Девчонки – это для него сейчас в приоритете… Сам говоришь, все такими были…

- Лика, неужели ты думаешь, - задумчиво проговорил Оскар, - что я стал бы тебя беспокоить только лишь из-за эротических фантазий семнадцатилетнего пацана, пусть это и трижды был бы твой сын?

- Потому и удивляюсь, чего это тебя так напрягло? На самом деле там ничего такого. Это я даже и с точки зрения пресловутой материнской ревности тебе говорю. Если отвлечься от того, что это всего лишь фантазии Антона, то девочка очень миленькая. Воспитанная и скромная, - Лика хитро улыбнулась, - я понимаю, если бы в этих мечтаниях не девочка была, а мужик. Вот тогда… Но тут-то всё в пределах…

- Лик, это не фантазии Антона, - глядя прямо в глаза женщине, произнёс раар, - впервые за многие тысячи лет мною получен отклик от такого же искина, как и я.

Лика непонимающе глянула на Оскара. Смутные подозрения начали шевелиться в сознании, но они были настолько невероятны, что даже и представить себе было страшно, к чему это может привести.

- Другая база? - ошеломлённо спросила Апраксина.

- Нет. Храмовый комплекс. Или, если точнее – узел сети КТС[1]. Хотя суть – одна.

- То есть ты хочешь сказать, что раары…

- Да, Анжелика Игоревна, - раар впервые назвал женщину её полным именем. И не в шутку, ради подколки, как раньше, а на полном серьёзе. И Анжелике это не то, чтобы не понравилось, но она поняла, что тут Оскару не до обычных его шуточек и подколочек.

- Твой сын… Как бы… Я не имею полных данных, хоть и предполагаю, что там за тренажёр испытывает Антон, - Оскар выглядел не задумчивым даже, а обескураженным, - но его принцип действия сродни нашей аппаратуре связи. Ментальной связи. Как это может быть – я не знаю. Честно. Вам до такой сложности аппаратуры ещё сотни, если не тысячи лет надо было бы развиваться. Однако же…

Из дальнейших объяснений искина, Лика поняла, что возможно, а, скорее всего, наверняка, где-то существует осколок цивилизации Раарды. То есть не все раары ушли из этого плана бытия, как ранее уверовал искин двадцать первой Базы Корпуса Астроразведки. Кто-то остался. И вот об этом, что не все исчезли, Оскар не знал. Сейчас же случилось для него совсем уж неожиданное. Каким-то образом Антон смог послужить точкой юстировки[2], в результате чего произошло взаимообнаружение коммуникационных устройства галактической сети рааров, которую Оскар считал полностью разрушенной и исчезнувшей многие тысячелетия назад.

Как пояснил искин, то, что они видели на экране – это искажённый обряд посвящения, существовавший и во времена расцвета Раарды. Та аппаратура, с которой работают в институте, сама по себе слаба до невозможности, но её действие улавливалось аппаратурой двадцать первой Базы КАРа. Элемент вот этой коммуникационно-транспортной сети, это единственное на базе, что существует и действует как бы отдельно от него, Оскара. За нормальное функционирование КТС отвечает иной искин, который не наделён человекоподобным аватаром и не может напрямую общаться с людьми, вмешиваясь в их дела, как сам Оскар. Он находится в подчинении у главного искина базы, то есть у него, у Оскара, но, до определённого предела – автономен в своих действиях. В пределах своей компетенции. То есть транспортировка и связь. И вот этот искин уловил сигнал от поисковой системы Раарды.

Тут Лика удивлённо наклонила голову. В смысле – что там за поисковая система?

- Понимаешь, - пояснил Оскар, - наша цивилизация была немного менее эмоциональной, чем ваша. Нет, не безэмоциональные люди-роботы. И шутили, и смеялись, и юмор ценили… живые же люди-то. Но вот в некоторых вопросах – Его Величество рационализм и прагматика. Например – в вопросе создания семьи. Для этого и был создан обряд посвящения.

- А что за обряд? Что-то религиозное?

- Нет, - Оскар искренне улыбнулся, - строго научное. Наша цивилизация – много древнее, чем ваша. И учёные довольно существенно ушли вперёд…

Лика поняла, что вот это деликатное «довольно существенно» измеряется не сотнями даже, а тысячелетиями, если не десятками тысяч лет. Она и раньше, видя возможности искина, понимала, что цивилизация, создавшая Оскара, ушла вперёд по сравнению с земной очень далеко. Но сейчас ей почему-то показалось, что земляне отстали от Раарды на бесконечно долгий отрезок на временном пути цивилизационного развития.

- Если ты обратила внимание, - продолжал меж тем Оскар, - девочка сказала, что они идут в храм, чтобы найти суженного? А храмы – это древний могущественный инструмент, низведённый нынешними жрецами до уровня простого шаманства?

- Да, конечно, - подтвердила Лика, от волнения забывшая о недопитом и очень вкусном, кстати, травяном сборе, который все они по привычке называли чаем.

Благодарно кивнув, искин продолжил, несколько изменив позу. Аватар-то человеческий, вот ноги и затекают от долгого сидения в одном положении.

- Я так подозреваю… Почти уверен, что их храмовые комплексы – это на самом деле звенья единой сети древней КТС, времён расцвета цивилизации Раарды. Основное её назначение – это внепространственные связь и грузопассажирская транспортировка.

Уловив нетерпение Анжелики, Оскар махнул рукой – не перебивай мол, дослушай – и продолжил свой рассказ:

- Но это не просто звёздные врата, как пишут ваши фантасты. Это ещё и сложнейший информационно-аналитический комплекс, осуществляющий накопление и анализ информации. Всех возможных данных. Одним из направлений использования накопленной информации, даже во времена моего создания, было определение наиболее подходящих пар. Супружеских или… боевых. Хотя, как говорится, самая лучшая боевая пара в случае, если она состоит из лиц противоположного пола – супружеская. Любящие парень и девушка начинают чувствовать друг друга почти сверхъестественно. Их, таких, отыскивали по многим критериям, на основе персональной информации, имеющейся в базах данных каждого из звеньев КТС. Знания, культура, боевые и иные навыки, психическая совместимость… Всё это определялось очень умной аппаратурой. И когда наступал срок, раар приходил в информационный комплекс КТС. Это, по всей видимости, как раз то, что девочка назвала Храмом. Аппаратура, на основе имеющейся о пришедшем подростке информации, начинала поиск подходящие ему/ей пары. По результатам принималось решение о целесообразности дальнейшего общения между подростками. В этом плане девочка Антону всё рассказала довольно точно. То есть ей должна была быть представлена одна или несколько возможных кандидатур. Потом представленные ей/ему кандидаты тоже приглашаются в… эээ… Храм, и им демонстрируется её или его образ. В зависимости от того, кто выступал инициатором поиска: парень или девушка. Никто палкой, конечно, под венец не гнал, это всего лишь рекомендации, но процент совпадений был очень высок.

- Однако, - задумчиво сказала Лика, - судя по рассказу… эээ… невесты, их цивилизация сейчас регрессировала, и они владеют информацией о предназначении вот этих самых храмов в очень малой…

- Почти совсем не владеют, судя по всему, - подтвердил Оскар, - иначе бы она не удивлялась, что её забросило к Антону и они общались наяву…

- То есть, действительно наяву, а не «как наяву», - прагматично, словно самый прагматичный из всех прагматичных рааров, уточнила Лика.

- Да, наяву…

- И целовалась, значит, не в витруале? И помолвка эта…

- Лика, - вдруг засмеялся Оскар, - ты что, за моральный облик сына переживаешь? Не снасильничает ли его девица при следующей встрече? Если она, встреча эта, конечно состоится?

- Оскар, - вдруг разозлилась Анжелика Игоревна, - ты что, не понимаешь?

- А чего я должен понять? - недоумённо спросил искин.

- Поясняю, - Лика в такт своим словам тыкала пальцем в направлении раара, - для железячновых железяк! Если это не в витруале, значит, девочка реальная. Живая. Просто не на Земле, а где-то. И, или я совсем не знаю своего сына, она моему парню очень понравилась. Как бы не влюбился, засранец мелкий. Причём, на секундочку, они, по вашим, между прочим, законам – официально помолвлены. То есть ты мне сейчас сказал и показал, что у моего сына есть вполне себе натуральная невеста, она ему нравится и вообще, как я вижу, очень хорошая девочка, а ты мне тут сейчас про технические проблемы рассказываешь? И вообще, они совместимы?

- Слушай, женщина, - вовсю язвил искин, - ты мне сейчас зачем плешь грызёшь? Ты вообще не замаскированная раари[3]? Такой прагматизм достоин занесения в анналы истории нашего народа.

- Оскар, ну я же не шучу. Ситуация очень серьёзная и надо что-то решать! Если ты меня сейчас не разыгрываешь, конечно.

- Лик, клянусь, что не разыгрываю. Пойми, для меня это тоже очень важно. Ты даже не представляешь – как... - вот сейчас Оскар был серьёзен абсолютно... - Я вас никогда не брошу, но подумай, вот только представь: ты в кругу родни, друзей, муж, ребёнок, они тебе дороги… и вдруг ты находишь своих потерянных и считавшихся погибшими родителей. Ты будешь рада?

- Что-то я не вижу, чтобы ты был рад. Такую хмарь вокруг развёл, - Лика высунула руку за пределы силового поля, окружающего беседку и моментально её кисть покрылась не то, что каплями, просто потоками дождевой воды, - вон как хлещет, - закончила свою обвинительную речь молодая женщина, продемонстрировав Оскару мокрую кисть как доказательство.

- Прости, - виновато развёл руками искин, - просто я не знал, как ты отреагируешь и как подступиться к тому, чтобы тебя уговорить…

- О чём уговорить? - сразу насторожилась Лика, ибо уже давно и очень хорошо знала Оскара… - Не-ет! Даже и не проси! Ты что, не можешь девочку сюда вытащить, чтобы мы с ней пообщались? Обязательно моего Антона туда посылать?

- Лика, - грустно сказал Оскар, - я всё понимаю, но я её сюда не смогу. Она пришла в этот их Храм. Не я инициатор, понимаешь? То есть основное звено – тот сегмент КТС, который и явился инициатором поискового запроса. Данные твоего сына были занесены в информационную систему моей базы. С тех самых пор, как я внёс коррективы в его организм. Все ваши данные тут есть. И детей, и взрослых. И даже старшего Антона не удаляю. Не знаю почему, но не удаляю. По всей видимости, тот искин посчитал Антона-младшего, самой подходящей кандидатурой для своей девчонки. Это именно он их перекидывал по транспортной сети, чтобы они могли пообщаться. Просто так совпало, что Антон как раз был в этом своём тренажёре. Вроде как тоже лично в храме находился, понимаешь? Поэтому у того искина и был доступ к обоим в реале. Вот и получилось детей сразу вместе свести в реале, а не пустой образ показать… Иначе он бы вышел на моего подчинённого с уведомлением о совпадении при обряде посвящения и мне пришлось бы приглашать Антона сюда. С твоего разрешения, конечно.

- Слушай, - вдруг спросила Апраксина с таким видом, словно пыталась ухватить ускользающую нить некоей мысли, - а почему тогда ты не знал, что твой народ не исчез? То есть исчез не совсем, не полностью? Или твой подчинённый искин скрывал от тебя, что он поддерживает связь с иными звеньями КТС?

- Мы не можем злонамеренно скрывать, - пояснил Оскар, - мы не люди с их эмоциями. Нам чуждо всё, что не укладывается в те изначальные программы, которые заложены создателями. И лжи в этих программах не было. Мне эта ситуация представляется таким образом. Представь: в тайге затерялся маленький охотничий домик. Сторожка. О ней все забыли. К нему не ведут тропы. Ленты шоссе проложены мимо него. Вдали. Да, над ним летают самолёты, но кто там будет вглядываться в непроглядную зелень под крылом с высоты полёта пассажирского лайнера? И вдруг в эту сторожку забрёл случайный охотник, потерявшийся и сбившийся с пути. Он развёл огонь, чтобы приготовить еду и согреться. Отсыревшие дрова дали дым и всё – сторожку по этому дыму обнаружил случайный пролетавший мимо вертолёт.

- И мой сын такой вот дым?

- Анжелика Игоревна, - теперь в голосе искина звучала явная подколка, - я образно. А если серьёзно, то базы данных в рамках обряда посвящения искинами КТС, тем более большими по мощности, просматриваются в соответствии с внутренним техническим протоколом. Поисковые запросы такого рода не фиксируются и о них не уведомляется даже собственно искин звена КТС в базах которого осуществляется поиск. Такой просмотр баз данных осуществляется автоматически. Ведь это чисто техническая процедура, без необходимости ответа. Вот если вдруг обнаружено искомое, вот тогда и начинается оживлённая коммуникация между искинами.

- То есть ты в курсе произошедшего только потому, что мой сын соответствует критериям поискового запроса и тот искин уведомил вас об этом? - скорее утвердительно, чем вопросительно произнесла женщина.

- Именно! Это как в ваших библиотеках, если по аналогии. Зашёл посетитель, ну и зашёл. Библиотекарь не будет ходить за ним по пятам и смотреть, какие книжки он трогает во время выбора. А вот когда он нашёл то, что ему понравилось и он хочет эту книгу забрать, чтобы почитать, вот тогда он идёт оформлять получение книги у библиотекаря.

- Значит сотни, если не больше, таких просмотров могли быть и ранее, но просто не находилось искомое и вы не знали о них… - догадалась Лика.

- Нет в мире совершенства, - иронично воскликнул раар, - хотя создателей можно понять. Когда-то такая система охватывала всю галактику. Представь объём проходящих и обрабатываемых информационным сектором КТС данных. А если бы искин узла КТС был бы вынужден фиксировать и отвечать на пустые технические запросы, то этот объём увеличился бы на порядки. Представь, сколько народа жило в мирах Раарды и сколько было поисковых запросов в рамках обрядов посвящения в единицу времени?

- Да это бы парализовало всю работу искина КТС!

- Именно. Поэтому создатели вывели такие запросы в разряд сетевых нефиксируемых внутритехнических процедур. И если бы Антон не совпал с девочкой по параметрам, мы бы так и не узнали, что кто-то осуществил поиск в наших базах данных. Нет, если бы вдруг стали целенаправленно искать, то конечно зафиксировали бы следы «посещения». Но в том-то и суть, что никто не стал бы искать целенаправленно: мы-то думали, что наша цивилизация исчезла. Что в этом плане бытия нашего народа, наших создателей нет. И сами такие запросы никогда не посылали. По той же самой причине.

- А как же то, что по твоим же словам, цивилизация, обнаруженная тобой, явно деградировала? Они ведь не могут являться вашими создателями?

- Не могут, - убеждённо сказал Оскар, - но всё равно – это раары. Пусть и откатившиеся в развитии на многие тысячи лет назад.

- А… - Лика замялась, не зная, как спросить деликатнее и просто ткнула себя пальцем куда-то в район переносицы, - у девочки…

- Ах, это, - Оскар провёл пальцем по своему носу. - У создателей не было прямых носов. Это отличительный признак человекоподобных аватаров для искинов, которые имели возможность свободного перемещения. И да, о твоём вопросе, что ты задала сразу. Совместимы. Полностью. А уж выбранные искинами в качестве пары – со стопроцентной вероятностью. В плане психологии и физиологии. И если у молодёжи всё срастётся, то они вскорости порадуют тебя маленькими такими Антошками. Ну, или миленькими внучками. Очень красивая пара!

- Оскар! Это – запрещённый удар! И ты это знаешь!

- А я – негодяй! - хохотнул искин, совсем по-человечески.

Лика давно стала замечать, что в общении с ними Оскар всё более очеловечивается. Это касалось и применяемой лексики и того, что теперь улыбка у него была действительно улыбкой, а не едва заметным изменением положения уголков губ. Он мог даже вот так посмеяться. Возможно, это было имитацией, но Лика, да и все остальные, чётко различали у Оскара смех радостный, ехидный, горький и иные его разновидности, которые присущи лишь человеку.

- Мне нужно поговорить с Андреем. Сам понимаешь, Антон и его сын тоже, - после довольно-таки продолжительного молчания сказала Лика, - я так просто не могу взять и разрешить тебе отправить туда нашего сына. Во-первых, сын у меня один, а насколько это опасно, то есть что там у них творится, – я не знаю. Во-вторых, он не сам по себе. Парень проходит службу. В серьёзной структуре. Там он не может до определённого предела располагать своим временем по своему усмотрению. И без мужа вопросы с Антоном, в плане его службы, – я не решу. Так что… - Лика развела руками, мол пойми сам, как всё сложно.

- Лик, - убеждённо сказал раар, - я и не надеялся, что ты позволишь мне его вытащить сюда прямо сейчас. Просто хотел определиться с твоим отношением к событию вообще. Вдруг бы ты восстала против такого варианта, как матросы на броненосце «Потёмкин». А с Андреем – давай поговорим вместе. Я вас тут соберу и решим, что и как.

- Но…

- Я в курсе, что он сейчас не в Москве. Но для меня расстояние в пределах планеты – большого значения не имеет. Ты же знаешь. Поэтому соберу вас легко… Кстати, а сам Антон тебе не рассказывал о «сбое» в работе аппаратуры этого их тренажёра?

- Тренажёра… - едва не сердито сказала Лика и вполголоса выругалась. Не матерно, но зло… - походу, эти учёные дурни даже не поняли, что создали…

- Это да… - утвердительно воскликнул искин.

- Да. Сын мне говорил, что у них там что-то случилось с аппаратурой. Дескать сбой и вместо заданной программы ему привиделись некие лабиринты и девчонки. Но он не вдавался в подробности, так мельком, как о курьёзе, а я – не настаивала. Ведь он утверждал, что это никакой опасности не представляет. Просто из-за сбоя, проектор в этом их тренажёре, вместо боевых полей стал транслировать неких девиц и скальные лабиринты. Я действительно не знала, что всё так серьёзно…

- Теперь знаешь. И не считай меня легкомысленным и безответственным. Да, я не могу в силу определённых технических причин пригласить девочку сюда вот так просто. Ситуацию контролирует тот искин. Он более мощный, и мне его защиту не пробить. Как, кстати, и ему – мою.

- Он же более мощный? - скептически воскликнула Лика.

- Он – искин узла КТС. Гражданская модель. Я – искин Базы Корпуса Астроразведки. Модель военная. Дальше пояснять? Это как если восьмидесятикилограммовый боксёр-профессионал вдруг станет боксировать с человеком, который в боксе не силён, но весит все сто пятьдесят кило. Примитивно, но…

- Я поняла…

- Поэтому мы можем отправить туда Антона. Но – не одного. С ним группу в количестве до десяти человек. Прости, но без него никак, - быстро пояснил Оскар, увидев обрадованное движение Анжелики, - он – ключ. Аппаратура того искина настроена на него. Это трудно объяснить. Просто поверь. На первую встречу со своей избранницей может прибыть лично только он. Но… с группой сопровождения. Так что я не выжил из ума, чтобы отправлять парня туда одного.

- А чего такая малая пропускная…

- Это только на первый раз. Когда парень появится незапланированно. Его данные внесены в базы того искина в качестве отклика на собственный поисковый запрос. Поэтому инициатор его и группу сопровождения – пропустит в любом случае. Да, небольшую группу, но это только в первый раз. Когда будет осуществлена привязка и установлен постоянный обоюдный транспортно-информационный контакт, то хоть толпами ходите в обе стороны.

- То есть и сюда тоже толпами могут? - заинтересованно спросила Лика.

Оскар ехидно усмехнулся.

- Теоретически. Фокус в том, повторюсь, что тот узел КТС – гражданский объект. Поэтому он обязан принимать всех, кто может им воспользоваться, а База объект военный, то есть – особый. Вашим языком говоря – режимный. И я могу отказывать тем, кто свой доступ не может мотивировать в достаточной степени. Вот и вся разница… Нет, девочку я точно пропущу!

- Оскар, - иронично воскликнула Лика, - знала бы, что ты сводник – ни в жизнь бы с тобою не познакомилась!

- А как бы узнала, что сводник, если бы не познакомилась? - не менее ехидно спросил искин.

- Вот потому и познакомились, что никак! - улыбнулась Анжелика.

Оглядевшись, она вдруг заметила, что тучи неизвестным образом исчезли, светило яркое солнышко. На перилах беседки, с которой после прекращения дождя исчезло силовое поле, сидела какая-то лесная пичуга, деловито чистила пёрышки и косила глазом-бусиной на тарелку с баранками. Умытая природа радовалась, что непогода отступила. Лес наполнялся своими обычными звуками, живность высыпала из нор и укрытий на лесные просторы и вообще, настроение всего окружающего мира уверенно стремилось в мажорную область.

Умиротворение вызывал и весь вид древнего искина. «Договорились» - читалось в его облике.

Усмехнувшись, Лика показала Оскару небольшой, но крепкий кулачок и поднялась с лавки.

- Пора. Выбирай время, когда будем с Андреем разговаривать.

Оскар тоже поднялся. Может, привык к земным правилам этикета для нормальных людей, согласно которым мужчина не может сидеть, если женщина, с которой он общается – стоит, а, может, такие правила были не чужды и для цивилизации Раарды.

- Антона приглашать?

Лика буквально на пару секунд задумалась. Потом покачала головой и сказала:

- Давай сначала с Андреем обговорим, что да как, а потом уж… Всё равно вопросы по парню будет решать он. Как и по группе сопровождения.

- Да, ещё, - Оскар замялся. - Я могу послать запрос на посещение девушкой Базы. Врать не буду. Тот искин его рассмотрит, когда найдёт для этого время. Он, как уже говорил, обрабатывает огромные информационные массивы. Так что – в порядке очерёдности. Потом он будет принимать решение, как отвечать на мой запрос. То есть присылать сюда к нам свою девушку или отказать. Ибо это из ряда вон выходящий случай. Обычно парни прибывали к родителям девиц. Как и у вас в старину. На смотрины. И все вопросы решались именно в ходе такого визита. Мотивировать требования изменения устоявшегося порядка будет непросто. А это – опять время. Всё это очень медленно, на самом-то деле.

- А куда спешить-то? Или по вашим обычаям девица должна выйти замуж в определённый срок после посещения узла КТС?

- Нет. Но она и не должна вживую общаться с кандидатом. Девочка правильно сказала Антону: никаких личных контактов, тем более – таинства помолвки в самый первый раз быть не должно. Только образ, причём виртуальный, предполагаемого кандидата. А вот потом уже, после согласования всех деталей между искинами – личная встреча подростков и их родителей. Потом дети общаются, выясняют, есть ли у них точки соприкосновения… Ну, всё как и у вас. То же самое…

- А почему тогда тот искин устроил им личную встречу и сразу же помолвку? - обескураженно спросила Лика, вдруг угадавшая тревожные нотки в словах Оскара.

- Он торопится. И это – необычно. Нет, может, сейчас всё изменилось…

- Вряд ли, - задумчиво произнесла Анжелика, - девочка сама несказанно удивлена. Значит, всё как и прежде должно было быть. Между тем…

- Искин КТС собирает любую доступную информацию. Различными способами. Инструментально, на расстоянии и о том, что происходит вокруг него в непосредственной близи, - тяжело вздохнув, сказал Оскар, - и если он решил нарушить устоявшийся порядок, значит, к этому есть предпосылки.

- Какие? - настаивала Лика.

- Откуда мне знать? - покачав головой, задумчиво сказал раар, - но если девочка права, и она классифицирована искином как равная по возможностям древним Хранительницам, а Антон, как предназначенный ей воин, то ему, с высокой степенью вероятности, нужна боевая пара. Страж и Хранительница. Причём – срочно.

- То есть, - почти спокойно произнесла Анжелика, - тому осколку цивилизации Раарды, который сохранился до сих пор возле узла КТС, угрожает опасность? Извне или изнутри, так?

- Так, Лика, врать не буду. Просто не умею. Да и не хочу. Но, скорее, – извне. С внутренней угрозой узловой искин как-то уж разобрался бы. Поверь. Тандем Хранительница – Страж, инициированные и прошедшие полный курс подготовки, очень мощная боевая единица. Даже одна пара – это серьёзно. Очень.

- И ты хочешь засунуть туда, где имеется некая непонятная опасность «извне», моего сына?

- Лик, - мотнул головой Оскар, - я – не хочу. Я просто обрисовал тебе ситуацию, какой её вижу. Может, я и ошибаюсь. В любом случае, опасность есть всегда. Или сейчас совсем нет опасности для Андрея? Или её не будет для Антона, когда он пойдёт реально служить? Да, навредить им намного сложнее, чем обычному человеку. Но всё равно – возможно. И очень нетрудно, если постараться. Это даже если вдруг забыть о тралгах, которые с планеты никуда не делись и до сих пор жаждут добраться до «комиссарского тела».

- Не агитируй за советскую власть, хорошо, - прищурилась Лика, - я всё это понимаю и без твоих увещеваний. Поэтому всё же давай обсудим это с Андреем. В тесном, так сказать, семейном кругу… Ладно, вроде всё обговорили. Побегу. А то загостилась… - было видно, что молодая женщина расстроена.

- Хорошо, - кивнул Оскар и Лика оказалась в своей московской квартире.

Посмотрев на фото сына в его комнате, она мельком отметила, что теперь, уже давно, они могут появляться у Оскара на Базе уже не во сне и не тогда, когда находятся в бессознательном состоянии. То есть в своём реальном теле. Причём – действительно давно. Просто до этого раза она как-то не задумывалась в этом направлении.

- Да, вырос парень. Вот уже и заневестился, - вздохнув, тихо произнесла Анжелика Игоревна, - и когда успел из коротких штанишек выскочить?

С этими словами женщина движением кисти придвинула офисное кресло к компьютерному столу. Просто так, походя, не заходя в комнату сына. На расстоянии.

- Всегда забывает задвинуть, раззява, - бормотнула она, и пошла на кухню.

«Ну, что ж, посмотрим, - пришла мысль, - кого эти древние искины выбрали сыну в пару. Что за человечек такой эта девочка. По виду, вроде, весьма себе ничего. Не внешне, хотя и там тоже всё очень даже. По характеру».

Лика, вспомнив о девушке из показанного Оскаром сюжета, невольно сравнила её с младшей Ракитиной.

«Очень хорошая выросла девчонка, - подумала женщина о Нике, - строгая в поведении и ласковая, уважительная в общении со своими. Интересно, уживутся? Ведь Вероника с Антоном очень дружны».

Апраксина невольно усмехнулась, вдруг подумав, что рассуждает о встрече Ники и этой девчонки из зазеркалья если не как о решённом, то как об очень возможном в реальности факте.

«Дожили, - подумала она, - инопланетянка в невестах. Скажи мне кто об этом, когда я в возрасте той же Ники была»… - Лика, не додумав мысль, махнула рукой.

«Кстати, о сыне, - вдруг вспомнила женщина, - Антон сегодня обещался прийти. Вроде испытаний у них нет, как и тренировок. Поэтому надо что-то приготовить».

Для себя одной она почему-то готовить что-то стационарное ленилась. И сейчас не стала бы, ведь Андрей вряд ли появится так быстро, вырвавшись из своей вожделенной тайги. Они там с Людмилой будут копать – бандюков ловить до посинения. Главное – не перепутать, кто чем занимается.

Лика слабо улыбнулась, с теплотой вспомнив о муже и о подруге детства. Ну и о Нике, конечно, ведь она тоже в тайге. На раскопках. Тень беспокойства омрачила лицо молодой женщины. Зайдя в кухню, она вдруг остановилась, прислонясь к дверному косяку.

«Как там у них? Всё ли в порядке? Что-то тревожно на душе, - пришла мысль, - хоть там Андрей и не один. С ним ребята из силовой поддержки. Но всё равно, неспокойно»…

Ещё раз тяжко вздохнув, Лика надела кухонный передник, в котором обычно и готовила. Зацепила несколько картофелин из овощной стойки и принялась чистить.

«Мысли мыслями, - успокаивала себя Анжелика, - а если Антон всё же придёт сегодня, то мыслями мужика не накормишь. Ему мясо подавай»…

Сноски:

[1] Коммуникационно-транспортная система.

[2] При юстировке приборов осуществляется проверка и наладка аппаратуры, подразумевающая достижение верного взаиморасположения её элементов и организацию правильного их взаимодействия. В данном случае раар имеет в виду, что произошло взаимное определение расположения автономных ныне элементов ранее единой транспортно-коммуникационной сети, имевшейся у цивилизации Раарды. То есть, простым языком, восстановлена связь между Базой № 21 и ещё каким-то осколком этой сети.

[3] Мужчина – раар. Женщина – раари.

Глава 4

Москва. Ясенево. 9 июля 2008 года. Утро – день.

Группа, в которую входил Антон, отрабатывала зачистку разрушенного здания. Не зданьица, а солидного такого заводского комплекса со всеми вытекающими. То есть, с одной стороны, дело довольно-таки привычное и почти рутинное. А вот с другой… Рутиной тут и не пахнет. Один из самых сложных элементов оперативно-боевой подготовки – это работа внутри зданий и помещений. И каждый раз что-то происходит не так, как в прошлый. Именно поэтому на данный вид подготовки выделяется значимая часть времени при отработке взаимодействия внутри группы или одиночного проникновения. Это для «универсалов». Есть ведь ещё «линейщики», которые «заточены» под один единый вид задачи. Например, работа в поезде, или автобусе, или самолёте, или в том же здании, или ещё где. Своим видом мастерства они владеют в совершенстве. Остальным – ознакомительно.

Зачем же тогда нужны «универсалы»? Дескать проблема возникла в самолёте – вызывай «пилотов», в поезде – «проводников». Делов-то! Но что делать, если объект или объекты следовали в поезде, потом перескочили на автомобильный транспорт, а потом ушли в какой-нибудь торговый или заводской комплекс, или вообще в лес. При этом, все они дружно движутся в аэропорт? И это происходит не под боком, а где-нибудь во Владивостоке? И неизвестно, когда и в какой момент поступит команда на отработку? Что, прикажете всё управление во Владивосток передислоцировать? Чтобы все сидели и ждали, какая группа понадобится?

Нет, конечно, любой направленности и специализации группа может отработать в любых условиях, но с разным КПД. Поэтому, если нет «стационарной» ситуации, лучше иметь под рукой «универсалов». Не самое лучшее решение «проводников» посылать в самолёт, а «пилотов» - в поезд, если из ста двадцати практических часов в месяц - сто эти сотрудники «входят» в вагон (самолёт соответственно), а оставшиеся двадцать поделены между всем остальным. Теми же автобусами и зданиями. Так, можно сказать, факультативно. Чтобы в курсе были, за какую загогулину не самолётный люк, а дверь в тамбуре железнодорожного вагона дёргать, чтобы открылась.

В общем, парни двигались, перестраивались, взаимодействовали и «зачищали» встреченные помещения комплекса. Антон, перемещаясь к очередному намеченному им укрытию, вдруг подумал, что спецы из штатного состава группы стали всё реже кидать в его сторону снисходительные взгляды, и реже поглядывать на навязанного им в напарники в тренировках «мелкого» с добродушными улыбками и скепсисом. Его всё более начинали воспринимать если и не как полноправного сотрудника группы, но – всерьёз, уважая за работоспособность и обстоятельность. Он всё буквально схватывал на лету, и парни уже на полном серьёзе работали с ним в паре или воспринимали как непростого противника, если изображали, например, террористов. Это грело душу и льстило. Но эти мысли были сейчас совсем уже неуместными, как он понял буквально через минуту. Маленькое отвлечение, сбой концентрации и вот уже мысли перекинулись на Ратьяну. С тем вопросом: а восприняла бы меня серьёзным парнем она, если бы была настоящей?

«Размечтался, блин! Нет, ну что за непруха»?! - мысленно возмутился Антон, как раз получивший смачный пендель от старшака, обозвавшего его беременной каракатицей, двигающейся с грацией беременной же слонихи преклонного возраста. Как такое совмещение возможно, инструктор, изображавший террориста, не пояснил, а вот не болезненный, но обидный пинок в седалище сказал Антону много больше, чем всё незлобливое, но образное ворчание его наставника.

Он действительно задумался и отвлёкся, что недопустимо даже на тренировочной площадке, не говоря уже о боевой операции. И виной всему была Ратьяна. Образ увиденной во время аппаратного сбоя Промоза девчонки никак не хотел покидать его сознание. Умом парень понимал, что она – всего лишь плод его воображения, наложившегося на системный глюк сложной аппаратуры. Но вот что там ни говори, её образ исчезать в соответствии с этим осознанием не хотел ни в какую.

Тяжело вздохнув, «убитый террористом» Антон вывалился из общей схватки и отправился к началу штурмового рубежа. Там уже мялась жидкая группка выбывших раньше него неудачников, попавших под горячую руку (ногу, пулю, нож или ещё что там, кому как «повезло») инструкторам, сегодня «игравшим» за террористов.

Управление обкатывало «молодняк». То есть вновь набранных сотрудников, прошедших предварительную подготовку и слаживание, и выпущенных на полигон в целях контрольного среза достигнутых успехов. Успехи, надо сказать, были так себе. Жиденькие. Такие же, как количество ещё оставшихся в строю спецов. Намного меньшее, чем группка переминавшихся с ноги на ногу вновь принятых сотрудников, выбывших из игры. Судя по их количеству, плюс ещё и он-любимый, в деле остались всего четверо из двенадцати новичков.

Присутствующее на обкатке начальство хмурилось. Ещё бы. Понабрали, панимашь, всякого! Спецы называется! А их, спецов блин, изображающие «плохих парней» инструкторы, зацапали, разжевали и схарчили, потеряв из своего состава всего троих. Будучи, на секундочку, в меньшинстве. Причём из трёх присутствующих на старте рубежа «обезвреженных» инструкторов – «террористов», два были уработаны Антоном. То есть семнадцатилетним мелким, который вообще-то, штатным сотрудником Управления пока не являлся. Он тренировался вместе со всеми на общественных, так сказать, началах, ради того, чтобы быть компетентным в испытании некоего секретного тренажёра. Как тут не хмуриться?

На фоне всего этого «бардака», то самое начальство кидало на Антона весьма себе плотоядные взгляды. В том смысле, что уж этот-то, когда войдёт в возраст и будет переведён в Управление на штатной основе, станет достойным приобретением. Пацан хоть и сын почти генерала, но ни разу не генеральский сынок. Пашет с полной отдачей и энтузиазмом. А по докладам сотрудников, допущенных к просмотру хода испытаний тренажёра, сын полковника Апраксина стремительно растёт в мастерстве. При этом всё больше демонстрируя задатки «ходока». Нет, не того, что по женской части, а спеца-индивидуала, способного самостоятельно решать поставленные задачи в отрыве от подразделения. То есть в одиночку или в составе малой группы из двух-четырёх человек.

Как говорится, недолго музыка играла. После того, как Антон выбыл и уныло доплёлся до старта штурмового рубежа, прошло буквально минут десять и оставшиеся четверо новичков «победили террористов». Ну… Почти победили. То есть полностью победят в следующий раз. Если их самих не «убьют», как сегодня.

После окончания тренировки последовал её разбор. В ходе краткого, но эмоционального подведения итогов, разгневанное начальство высказало всё, что оно думает о боевых возможностях, некомпетентности и степени криворукости вновь принятых сотрудников. При этом оное начальство косило глазом на Антона и, судя по всему, самые ёмкие на его начальственный взгляд и отражающие действительность эпитеты, вынужденно приберегало на потом. Не при мелком же пацане вещи своими именами называть, не так ли? Но потом – видимо-таки наболело – не выдержало, и Антон, благосклонно отпущенный с мероприятия раньше других, устало поплёлся сдавать оружие, провожаемый завистливыми взглядами «молодёжи», которой сейчас наверняка станет ещё веселее. По всей видимости, дальнейший разбор по накалу эмоций и ёмкости используемых критериев компетентности сотрудников, был явно не для подростковых ушей.

Антон в полной задумчивости шёл по направлению к корпусу, в котором находилась оружейка. Ему было обидно. Нарвался по-дурику. Потому что хлебало раззявил и ворон ловил. Сдав оружие и снаряжение, парень устало выбрался на свет божий и присел на скамеечку в пустующей сейчас курилке у входа. Настроение было почему-то препоганым. Нет, Антон прекрасно понимал, что не ему пока тягаться с инструкторами, у которых только боевых операций – не говоря уж о тренировках – за душой больше, чем количество его погружений в нутро тренажёра. Всё понимал… Но одно дело понимать умом, а другое – подсознательная, иррациональная досада на себя. Ведь кого угодно можно обмануть. Прикрыться малым возрастом, недостаточным опытом и прочими «объективными причинами». Однако перед самим собой хвостиком вилять – дело наиглупейшее. Он чётко знал причину своего поражения сегодня. Просто задумался и потерял концентрацию на задаче. И сейчас ему было интересно, что же с ним случилось? Почему «левые» мысли лезут в самый неподходящий момент?

- Что кручинишься? Обиделся на пинок под зад?

Голос старшака заставил Антона отвлечься от собственных невесёлых размышлений. Подняв глаза на старшего товарища, парень, встретив серьёзный, без тени иронии или тем более насмешки взгляд наставника, отрицательно мотнул головой.

- Чёрт с ним, с пинком, - ответил на вопрос просто и без затей, - я почему-то себя не узнаю.

Усевшись на скамейку рядом, офицер достал пачку сигарет, потом посмотрел на собеседника, передумал и вновь засунул её в карман.

- Поясни.

- Всё просто, - чётко доложил Антон, - размечтался, потерял концентрацию, получил.

- Бывает. Что ж тут такого?

Антон помотал головой и ненадолго задумался, словно решал для себя, не засмеёт ли его наставник. Потом подумал, что случись такое на боевой операции, он сам в лучшем случае в госпиталь угодил, а в худшем – в жмуры. При этом товарищей подвёл бы.

- Понимаете, Станислав Степаныч, - сказал задумчиво, - вы ведь смотрите результаты моих погружений в тренажёр? Хотя, чего я туплю… точно знаю, что вы в числе допущенных. Спрошу так. То погружение, когда сбой произошёл, видели?

- С невестой что ли? - уточнил Степаныч.

Антон сердито мотнул головой, подтверждая предположение старшего товарища.

- И что?

- Понимаете, я всё никак не могу её из головы выкинуть, - покаялся парень, - вот и сегодня… Мух ловил, потому что об этом случае думал. Ведь знаю, что не живая девчонка, что это плод моего воображения и сбоя аппаратуры, а вот поди ж ты. Самому противно. Ладно бы, если бы о настоящей так думал. А тут…

Некоторое время офицер молчал, подбирая слова для ответа. Проблема явно не в нарушении уставов или требований с наставлениями. Да и с подростком просто так, как с солдатом, не поговоришь. Дело даже не в статусе – типа не полноценный военнослужащий – или подготовке. Антон некоторым новичкам из взрослых на рубеже фору даст. Поэтому вся сложность в восприятии. В детской, по сути, психике с её закидонами. Да и вопрос непростой.

- Знаешь, в чём сбой логики в твоих умопостроениях? - сказал, наконец, старшак.

Антон повернул голову в сторону Степаныча. В глазах явно читаемый вопрос.

- Вот ты думал о девушке во время задачи. Это понятно. У всех из нас есть проблемы. И семейные, то есть личные, в том числе. И это – факт. А вот скажи мне, какая разница живая эта девочка, или плод твоего воображения?

- Нет, ну как, - неуверенно протянул парень, - живая это… ну, живая она, настоящая, всамделишная. О ней думать можно и нужно. А я задумался о виртуальном призраке. Бред!

- Ну и что?

Антон посмотрел на наставника. Но нет. В глазах старшего товарища ни тени насмешки или скепсиса. Ни грамма усюсюканий с «ребятёночком». Взгляд Степаныча серьёзен. На все сто процентов. И это заставило Антона задуматься над вопросом также всерьёз. По итогам размышлений он пожал плечами и вновь посмотрел на старшака. Дескать знал бы ответ, не задавал бы дурных вопросов.

- Хорошо, давай так, - задумчиво проговорил Степаныч, - какая разница, если ты поймаешь пулю, когда будешь о живой невесте думать, или когда о девочке из снов? Что, если о настоящей, то не убьёт и не ранит? Только стукнет и всё?

- Нет, конечно, - Антона даже удивило, за каким хреном опытный офицер спрашивает очевидное, и вдруг как вспышка, как озарение понял, что же хотел сказать наставник.

Увидев отсвет понимания в глазах собеседника, Степаныч удовлетворённо сказал:

- Во-от! То есть «косяк» не в том, что ты думал о девочке виртуальной, а не о живой. Он в том, что ты вообще думал не о задаче. Понял разницу?

Парень уверенно мотнул головой, соглашаясь.

- Вот у меня семья. Жена, мелкие. Ты их знаешь, видел… Евгения вон чуть младше тебя. Барышня уже. Люблю их безумно, но… Представь, что я только о Женьке или о жене и думаю. Даже на задаче. Так задумался, что пулю поймал. Ей, Женьке, или жене моей, второму мелкому… им всем от этого станет легче жить? В смысле, от осознания того, что я о них постоянно думал?

- Да ни разу… - вскинулся Антон.

- То есть на время задачи я должен уметь отвлекаться от дум о них… - не вопрос даже, а утверждение прозвучало в словах наставника.

- Но в том-то и суть, что я никак не могу выкинуть эту девчонку из головы… - грустно сказал парень.

- Ну так и я не могу свою семью из головы выкинуть. Да и не хочу этого делать. Ишь чего, семью из головы выкинуть… Хрена! - теперь в глазах наставника плясали озорные смешинки. - Но, как ты говоришь, знаешь, в чём суть? Отвлекаться от дум – не значит совсем выкинуть из головы. То, что тебе дорого, должно жить в сердце. И если оно занимает твои мысли, то это только хорошо. Значит, ты нормальный человек. Хороший. Не подонок или эгоист какой-нибудь.

- Но…

Степаныч прервал готовую сорваться с губ Антона отповедь.

- Подожди. Послушай. Я понял, что ты расстроен тем, что до сих пор никак не можешь перестать думать о ненастоящей, о виртуальной девушке. Но давай закончим по первому моменту?

Парень тяжело вздохнул и сдержал крутящийся на языке вопрос. Благодарно кивнув, Степаныч продолжил:

- То есть ты понял, что самое дорогое для тебя должно в тебе жить постоянно, но во время работы ты должен уметь расставлять приоритеты и абстрагироваться от всего, кроме выполняемой задачи?

- Понял, конечно.

- Теперь то, о чём ты хотел спросить. Ну и что, что сейчас твои мысли занимает образ девушки, который тобою и порождён? Вот реально, ну и что? Поверь, это ровно до тех пор, пока не встретишь настоящую. Так что это не грубое нарушение, как в армии говорят. Просто расценивай происходящее как тренировку на виртуальной модели живого человека, которого ты встретишь потом. Вскорости или чуть попозже, но встретишь. И тогда все твои мысли будут о нём. О ней точнее, - Степаныч хитро улыбнулся, - и вот тогда всё встанет на свои места. Поэтому нет разницы в подходе: виртуальная это девица, или живущая в соседнем подъезде. В том плане, чтобы от мыслей о ней абстрагироваться на задаче. Понял? Научись временно переключаться. Не выкидывать из головы совсем, а чуть отодвигать с авансцены…

Легко поднявшись, наставник двинулся было к выходу из курилки.

- Степаныч...

- Да.

- Курите, ведь это из-за меня вы не стали. А я всё равно уже ухожу… И да, спасибо за совет. И за то, что смеяться не стали. Мне это очень важно. А то я совсем уже решил, что крыша едет… Думал шиза прилетела: выдуманные девчонки мозги заполонили…

- Тоха, - хмыкнул офицер, - если ещё проще, то забей. Все мы в своё время, по пацанке, влюблялись в книжных героинь или в героинь кинофильмов. Просто, когда выросли, поняли, что через это проходят все подростки в определённом возрасте. Если они, конечно, не самовлюблённые эгоисты, которые только в себя влюблены и больше ни в кого. Поэтому, поняв это, перестали стесняться своих детских эмоций как чего-то неправильного или постыдного. А если кто-то из взрослых скажет, что никогда не представлял, как было бы здорово, если бы он подружился, например, с той же Алисой Селезнёвой, то врёт гад. Значит, скрывает и стесняется до сих пор. Так что забей, ещё раз говорю… И проваливай уже, а то сейчас у меня уши опухнут без курева…

Улыбка во весь рот заиграла на лице Антона. Парень искренне поблагодарил наставника и направился в сторону жилого сектора. Тренировки на сегодня закончились. День клонился к вечеру, поэтому и иных служебных задач изначально не планировалось. Можно было заняться личными делами, и Антон уже предвкушал, как сейчас завалит в душ. Смоет пот и пыль, а потом предастся любимому занятию. То есть – чтению. Да, презренной фантастики, ну и что? Имеет право в личное время! Вот! Он уже прикидывал, что взять: «Страну багровых туч» Стругацких или их же «Понедельник начинается в субботу»? А, может, «Трудно быть Богом»? С такими мыслями он зашёл с свой жилой модуль, где и был перехвачен дежурным.

- Скворцов, - почти сердито воскликнул капитан Таринский, - куда пропал? Тебя полковник Заварзин обыскался.

- Ну так, товарищ капитан, я же предупреждал дежурного, того, что был утром, то есть перед вами, что до вечера на тренировках по расписанию. С ребятами. Об этом и запись в журнале имеется…

Закончить мысль Антон не успел. Таринский, было дело, сам хотел служить в ЦСН, но по каким-то причинам не прошёл, и теперь подвизался в дежурной службе. Причём не на первых ролях и даже не в дежурной службе ЦСН. Его не взяли туда тоже. Каким-то образом Таринский зацепился в дежурной службе административного и жилого городков, да тут и завис. Поэтому капитан очень ревниво относился ко всему, что было связано с обоими управлениями. Что «А», что «В». Тем более, когда дело касалось всяких молодых, без году неделя, выскочек.

- Скворцов, не с ребятами, а с сотрудниками Центра специального назначения. Любой офицер там постарше тебя будет. И по возрасту, и по званию. А ты, вообще-то, пока даже не военнослужащий. Суворовец – это так – дитя в погонах. Даже Присягу не принимал. Так что запомни то, что я сказал и неукоснительно соблюдай.

Антон поморщился. Он недолюбливал этого офицера. Единственного из всех тех, с кем познакомился с момента прибытия в Ясенево. Таринский не знал, чем именно занимается подросток. Знал, что он приписан к закрытому НИИ и всё. Его роль и предназначение не входили в перечень сведений, к которым капитан был допущен. Таринский считал, что Скворцов родственник кого-то из научников, поэтому его пристроили по блату в лаборатории НИИ колбочки протирать. Чтобы от армии откосить. Но не просто, а вроде как при деле. А то, что якобы тренировался… Так это смех один. Ишь, тренируется он! Какое там тренируется… Салага, щегол желторотый. Просто поглазеть ходит, коль скоро делать нечего. Ведь даже его, капитана Таринского не взяли ни в одно из управлений, а уж он-то настоящий офицер. Первый разряд по боксу. Не то, что малолетний блатной сосунок. Поэтому их общение ни разу не прошло без какой-либо придирки со стороны капитана. Кстати, Таринский постоянно придирался к тем, кто в силу каких-либо причин не мог ему ответить: либо младшему по званию, либо каким-то образом зависимому.

- Я учту ваше мнение… - скромно потупив взор сказал Антон.

- Что-о! Что значит «ваше мнение», когда тебе старший по званию даёт указание?!

- А ваши указания мне не по чину.

- Что?! - капитан начал багроветь, как делал это всегда, когда что-то казалось ему оскорбительно-возмутительным.

- Но вы же, дяденька капитан, - голос Антона просто сочился ядом, - только что сами, совершенно справедливо сказали, что я не военнослужащий, а дитя в погонах и что Присяги не принимал… А это значит, что между нами нет отношений подчинённости.

И пока обалдевший от такой отповеди капитан хватал ртом воздух, словно вытащенная из воды рыба, парень закончил почти скороговоркой:

- И да, видите, я ведь, коль скоро по малолетству не настоящий военнослужащий, даже не пытаюсь напомнить вам положения Устава в части, касающейся воинской вежливости. В смысле, что все военнослужащие обязаны быть вежливыми и обращаться друг к другу на «вы». А вы мне тыкаете. Да ещё на повышенных тонах…

Лицо Таринского сплошь пошло багровыми пятнами. Капитан раздулся, словно воздушный шарик, и готов был уже излить на наглого сопляка весь свой капитанский гнев, но Антон шмыгнул мимо него в дверь и был таков.

Заварзина Антон нашёл в операционном зале Промоза. Собственно, Михалыч, ярый фанат Машинки, там находился постоянно, когда был на службе. За исключением тех моментов, когда его за какой-либо надобностью вызывало начальство.

Увидев входящего парня, полковник сразу обратил внимание, что Антон чем-то расстроен.

- Что, царевич, ты не весел, что ты голову повесил? - с улыбкой продекламировал Михалыч по мотивам «народных» сказок.

- А… - неопределённо махнул рукой Антон. - Ерунда…

В этот момент раздался звонок телефона.

- Заварзин, - ответил полковник, подняв трубку.

Некоторое время Михалыч слушал своего собеседника, потом хмыкнул, глянул на Антона и, покачав головой, ответил абоненту, находящемуся на том конце провода:

- Я вас услышал. Непременно примем меры…

Положив трубку, полковник несколько секунд постоял молча, удивлённо глядя на Антона. Вид у него был такой, как у известного киногероя в лампасах, вопрошающего «что это было?».

- Антон, что там вы с Таринским не поделили? Звонил вот, жаловался. Безобразно себя ведёшь, хамское поведение… Просил меры принять…

- Товарищ полковник, - Антон обратился к Михалычу почти официально, - вы когда-нибудь видели с моей стороны хамское или безобразное поведение? Вот хоть разочек? Хоть малюсенький?

- В том-то и дело, что нет… Поэтому и спрашиваю.

- Мне очень неприятно на эту тему… - Антон отвернул голову в сторону, чтобы не встречаться взглядом с полковником, и чтобы Заварзин не увидел, как его щёки заливает краснота. Парню было бы неприятно, если бы Михалыч увидел, как он злится. Причём – на офицера. Старшего по возрасту… - товарищ полковник... Там дело яйца выеденного не стоит. И я бы не хотел…

- Так, Антон, - Заварзин припечатал ладонью по столу, - ну-ка, рассказывай всё, как есть. В нашем деле мелочей нет. Ты человек государев, несмотря на возраст. Как и я. И наши с тобой «хочу-не хочу» тут неуместны. Представь, если парней из ЦСН пошлют на задачу, а они «не хочу-у»! Это как?

- Так то задача… А так… Как будто ябедничать…

- Ты рассказывай, а я разберусь: ябедничаешь ты или нет.

Даром, что присяги не принял, но воспитанный в семье военнослужащего, Антон не мог не выполнить прямой команды в такой ситуации. Ведь как ни посмотри, Заварзин ему начальник. Он его сюда и привёл. Поэтому и право спроса имел. Не только по званию, но и по возрасту. Почти, как отец.

Поэтому кратко и чётко Антон доложил о произошедшем эпизоде «взаимодействия» с дежурной службой в лице Таринского. Слово за слово и опытный офицер выпытал у парня подробности ещё пары подобных попыток Таринского заставить Антона выполнять свои хотелки. Граничащие с превышением должностных полномочий, на минуточку.

- Антон, - задумчиво сказал Заварзин, явно подбирая более правильные слова, - ты поступил неправильно, что не доложил о придирках со стороны капитана Таринского раньше.

- Да как-то…

- Не «да как-то». Мы тут с тобой не пироги печём. У тебя допуск много выше, чем у того же Таринского. У него по третьей, а у тебя по первой форме. И он не имеет право тебя воспитывать или, тем более, что-то требовать из того, что не входит в круг его должностных обязанностей. Его задача – донести до тебя предназначенную тебе информацию, получить информацию от тебя и донести её до того, кому она предназначена. Всё.

Встретив удивлённый взгляд Антона, полковник пояснил:

- Нет, не всё, конечно, но всё, что касается взаимоотношений дежурной службы и сотрудников нашего института. Так-то ему ещё много чего вменено. Но то – иное. Сейчас он должен был просто передать тебе, что я тебя искал и всё. Нравоучения не входят в круг его полномочий. Кстати, он не пытался поинтересоваться у тебя, чем ты занимаешься в институте? Или вообще об институте?

- Това-арищ полковник! - улыбка сама по себе растянула губы парня. - Вот тут бы я сразу доложил по инстанции. Невзирая, как говорится, на чины и ранги поинтересовавшегося. Я всё же сын контрразведчика и признакам проявления неоправданного интереса меня отец с детства учил.

- Ну вот, - хохотнул Заварзин, дурашливо коверкая слова, - хучь кака-то с тебя пользительность приключилась бы в голодный день!

Оба посмеялись.

- Ладно. Я чего тебя искал-то. Ты домой дуй. Батя твой из тайги на личный доклад к начальству приехал. На денёк-другой. Так что давай шуруй. Хоть с батей пообщаешься. Я тебя до завтрашнего вечера отпускаю. Всё равно испытаний на сегодня-завтра не запланировано. Думаю, из-за одной пропущенной тренировки с парнями, твоё умение работать на полигоне не исчезнет в одночасье.

- Разрешите идти, товарищ полковник, - радостно воскликнул Антон, схватив протянутый ему пропуск-увольнительную.

- Идти он собрался… - нарочито сердитым тоном проворчал Заварзин… - Я бы на его месте уже к КПП подбегал, а он стоит тут и столб изображает.

Уже на подходе к КПП Антон услышал раздавшийся сзади сигнал автомобильного клаксона. Парень оглянулся и увидел машущего рукой из машины старшака. Степаныча.

- Ты куда? - спросил Степаныч у подбежавшего парня.

- Да домой до завтрашнего вечера отпустили. Шеф говорит, что на сегодня и на завтра погружений не запланировано. Хоть родителей навещу.

- Ага, - воскликнул старшак, - от то добре. Родителей уважать надо и навещать… Падай, - майор прихлопнул ладонью по сиденью рядом с собой, - до дома не обещаю, не по пути, но до метро точно подкину.

- Спасибо, Степаныч, - радостно воскликнул Антон, ныряя в открытую дверь «пятнашки» старшака.

Судя по всему, Степаныч решил добросить парня не до метро Ясенево или Битцевский парк[1], до которых было рукой подать. Поэтому Антон понял, что Степаныч настроен на некий разговор. Когда жигуль Степаныча встроился в плотный поток на МКАДе, скорость упала, и майор вдруг спросил:

- Тох, а что там у тебя с Таринским? Мне Заварзин звонил, обрисовал в общих чертах, но всё же…

Антон прекрасно знал, что если Заварзин разговаривал на эту тему с кем-либо из своих, то до его собеседника полковником была доведена полная версия всей известной ему информации. Степаныч был свой. Из допущенных к тайне Промоза. Поэтому не стал ломаться как девочка на первом свидании и выложил майору всё, что рассказал и Заварзину.

- А чего сразу не доложил о его придирках, - с задумчивым видом спросил старшак.

- Да как-то, - Антон махнул рукой, - сказал же Михалычу: вроде как ябедничать.

- Тоха, - оторвавшись от наблюдения за дорогой, майор кинул укоризненный взгляд на парня, - не дури. В этом отношении Михалыч прав. Мы люди государевы, и каждый должен нести свою долю ответственности. Не больше, но и не меньше. Ничего просто так не бывает. И если проявленный к тебе интерес – это не признак того, что целью Таринского является шпионаж, то, как минимум, это характеризующие человека данные. Причём весьма себе красноречиво характеризующие. Ты в курсе, что он подавал документы на перевод в ЦСН. К нам?

- Нет? Когда?

- Год назад. Тогда он не прошёл. Причём не по физике. Он спортсмен, разряд по боксу… Парни, кто общался, некую гнильцу почуяли. Знаешь, чуйка такая есть. Нам ведь группа – семья. Вместе голову под пули подставлять. Один другого кроет. И если… Хотя чего я там повторяюсь. Ты и так всё знаешь сам. Не маленький. Да и с нами уже не первый день. Сколько совместных тренировок. Так вот, капитана Таринского оставили в дежурной службе, чтобы посмотреть за ним. Вдруг ошиблись, и парень нормальный. Оно ж чуйка не всегда срабатывает… нет, срабатывает-то, видимо, всегда. Просто не так понимаем её предупреждения. Но это уже детали. А сейчас я послушал твой рассказ, и понял: не ошиблись.

Антон посмотрел на мелькающие за стеклом здания, машины, на людей, спешащих по своим важным делам или просто прогуливающихся. Всё равно, кто бы там что не говорил, осадок от этой истории у него остался неприятный. О чём он и сказал Степанычу.

- Я тебе скажу так. Ошибаться – плохо. Человеку жизнь ломать, мечты лишать – ещё хуже.

Антон согласно кивнул.

- Поэтому, - продолжал свою мыль майор, - предлагаю тебе принять участие в последней проверке Таринского на вшивость.

- Что за проверка? - заинтересованно спросил Антон.

- Всё просто, - пояснил Степаныч, - он сам инициировал разбирательство по вашему инциденту. Поверь, как я могу судить, ты вёл себя корректно и грамотно. И справедливо заявил, что ты ещё не военнослужащий, принявший Присягу. Так что накажут его. Не тебя. А потом мы ему неофициально доведём, что он будет допущен к повторной вступительной аттестации, если победит в спарринге. Ножевой бой. Ведь он думает, что мы усомнились в его физических кондициях, насколько мне известно.

- И его партнёром по спаррингу предстоит стать мне?

- Точно…

- Я согласен.

- Тоха, - укоризненно посмотрев на парня, сказал майор, - не кипишуй. Никто этого спарринга на самом деле проводить не будет. Не в этом цель.

- А в чём?

- Понимаешь, только мы знаем твою реальную квалификацию. В смысле, что ты, несмотря на возраст, сейчас работаешь на уровне пусть и молодого, малоопытного в плане выполнения реальных задач, но штатного бойца группы. Тебя любая уже сейчас к себе с руками оторвёт. Говорю тебе это, потому как знаю, что нос задирать не будешь… Остальные не в курсе, кто ты и что ты, как и чем конкретно занимаешься.

- И? - Антон уже начал примерно понимать, что задумал старшак, но хотел услышать это от него самого.

- И Таринский не знает. Для него ты – салага. Щегол пестрожопый. Папенькин сынок кого-то из институтских, устроенный по блату, чтобы от армии откосить. А то, что якобы ходишь на тренировки, так это, скорее, поглазеть, чем поучаствовать. Ибо тебе делать нечего, под папиной-маминой «крышей» вот и шарахаешься где ни попадя от безделья.

- Вы так уверенно говорите…

- Нет, не экстрасекс, - Степаныч виновато улыбнулся собственному каламбуру, вырвавшемуся автоматически, - мысли не читаю. Он сам об этом сказал Заварзину, когда на тебя жаловался. Дескать нос ты задрал, тело блатное, не по чину. Не так, конечно, сказал. Но смысл верен.

Антон понял. До спарринга дело никто не доведёт. Хотя он, Антон, сам был бы не против. Но проверка в ином. Если Таринский ради достижения своей цели согласится на спарринг с мальчишкой, которого считает заведомо и неизмеримо слабее себя, то это один вопрос. Гнилой он тогда по самую макушку. Ведь капитан будет настаивать на спарринге, зная, что семнадцатилетний пацан ему, боксёру-разряднику и заматеревшему уже мужику, не соперник. В смысле – в обычных условиях. То есть – заведомо предполагая положительный для себя результат. Да ещё и получит удовольствие от того, что проучит зарвавшегося «щегла».

Если же капитан откажется и потребует предоставить взрослого спарринг-партнёра, то расклад иной. Капитан нормальный мужик, просто ревнует ко всем, кто соприкасается с его мечтой, которой он лишён по результатам прошлой вступительной аттестации. Вот и докапывается.

- Я уже сказал, - повторил парень, - я согласен.

- Ну и ладушки, - резюмировал майор, - во-он как раз метро. Тёплый Стан. Удобно?

- Да лучше всех! - с энтузиазмом воскликнул Антон.

Понимающе кивнув, майор, постепенно перестраиваясь, прижал автомобиль к тротуару и Антон, поблагодарив Степаныча за то, что подбросил до действительно удобной ему станции, выскочил под лёгкий дождик и пошлёпал по уже образовавшимся лужицам к метро.

Сноски:

[1] После 2009 года Новоясеневская.

Глава 5

Москва. Квартира Апраксиных. 9 июля 2008 года. День.

Заскочив домой, Антон обнял мать, отца и дурашливо заорал: «мать, корми сынулю! В армейке голодом заморили»!

- Ой, оголодавший мой, - с видом довольной кошки парировала Анжелика Игоревна, - физиономия лица вон скоро ни в один фотоаппарат не влезет, а всё его плохо кормят.

- Мам, не завидуй! Просто покорми!

- В гостях поедим, - спокойный как удав, полковник Апраксин подмигнул сыну.

- Мы что, в гости идём? К Ракитиным?

- С какого? - искренне удивился Апраксин – старший. - Ника и Людмила Викторовна сейчас в тайге, черепки копают.

- В тайге?! - Антон выглядел ошеломлённым внезапно свалившимся на него известием. - Но…

Парень вдруг замолчал, вспомнив, что Ника ему действительно что-то такое говорила, просто он не придал этому значения. А потом закрутился на испытаниях и тренировках и вообще из головы вылетело.

- Тогда куда? - удивление Антона было совершенно искренним.

- Сейчас увидишь.

С этими словами Андрей Викентьевич взял сына за руку и, к вящему удивлению Антона, также поступила мать, ухватившая его за запястье второй. Однако выразить своё возмущение по этому поводу, дескать как маленького за руки водите, парень не успел. Свет как-то мигнул в глазах, всего на долю мгновения, и Антон вдруг осознал, что они находятся на обрывистом берегу таёжной речки, возле старинной беседки. Массивной и кондовой, сделанной, как любили шутить в старину, одним топором и без единого гвоздя.

Антон удивился, конечно, такой метаморфозе. Но не испугался. Вряд ли мать и отец потащили бы его в смертельно опасное место. Во всяком случае – не предупредив об этом. При этом парень сразу понял, что это не плод его воображения. Тем более, что место он узнал сразу. Был здесь раньше. Совсем маленьким. Сейчас Аскер-младший вспомнил это посещение, которое до сих пор считал красивым и ярким детским сном.

Оскар, как всегда, ждал гостей, раскочегаривая самовар в беседке. То самое – шух-шух сапогом. Увидев семью Апраксиных в полном составе, приглашающе махнул рукой.

- Да, товарищи родители, - едва слышно пробормотал Антон, - умеете вы удивить…

- Здравствуй, Антон, - сказал Оскар, чисто земным жестом протянув руку, - вряд ли ты меня помнишь, а вот я тебя помню хорошо.

- Здравствуйте, Оскар, - имя словно само собой выскочило из закоулков памяти, - и я вас помню. Просто до сего момента считал вас своим детским сном.

- Антон, давай на «ты», - сказал искин, - у нас с твоими родителями ещё с их детства уговор, что мы друг друга на «ты» называем. Оно знаешь, мне так удобнее. Сближает. Сразу перестаю себя чувствовать дряхлой развалиной в несколько десятков тысяч лет.

- Для такого дряхлого старичка, Оскар, ты весьма неплохо сохранился, - заметил Антон, дав при этом понять, что принял предложенные правила общения.

- Нда уж, - хмыкнул раар, - рукопожатие в папу, а язык – в маму!

- Оскар, не настраивай ребёнка против меня. Я вообще насквозь положительная, приятная в общении и безобидная женщина.

- Когда спишь зубами к стенке, - с весёлой улыбкой ответил Оскар, на правах хозяина стола разливавший травяной сбор гостям, - к тому же такого, пожалуй, настроишь против мамы…

Слушая весёлую пикировку старших, Антон мельком удивился, почему он так спокойно воспринимает происходящее. Ведь то, что с ним сейчас происходило – явно кардинально выделялось из канвы событий, которые можно было бы назвать обыденными. Подумав, понял, что, в принципе, так оно и должно было бы быть. Иначе родители не потащили бы его в это место сразу и без предварительной подготовки. Такому его отношению способствовали многие факторы. Во-первых, в ЦСН бойцы получали не только боевую и физическую подготовку или знания из различных областей наук. Психологическая устойчивость – вот один из кирпичиков в фундамент успешного выполнения поставленной задачи в стрессовых условиях. То есть тогда, когда существует явная опасность погибнуть или получить ранение. И этому в ЦСН уделяли самое пристальное внимание в отношении каждого сотрудника. С самых первых дней пребывания в Центре. Поэтому психологическая устойчивость любого бойца обоих управлений всегда была на высоте.

Добавило стрессоустойчивости и то, что Антон здесь раньше уже бывал. А после лабиринтов, таинственных принцесс-незнакомок и прочих, подкинутых «мозгами» Промоза задачек… Оно как-то уже в привычку вошло такие ребусы разгадывать со спокойствием необычайным. Ну, и присутствие родителей, естественно. Уж они-то его точно никогда бы не подставили…

- Антон…

- А?! Извини, Оскар, задумался просто.

- Ты прямо как твоя мама, - усмехнулся искин, - та тоже, в первый раз попав сюда, всё хлопала глазами и молча смотрела на окрестный пейзаж. С таким же задумчивым видом. И знаешь, что она у меня спросила, когда я предложил ей задавать вопросы?

- Что?

- Представь: тогда ситуация была совсем неоднозначная и по пятам у твоих родителей шли некие очень нехорошие… эээ… люди. Неожиданное перемещение, незнакомое место… Но она вообще… Ни «как я сюда попала», ни «опасно ли это для меня», ни «кто вы такой»… Ничего. Сразу: «А вся эта красота, она настоящая»?

- Узнаю любимую мамочку. Красота – это наше всё, - воскликнул Антон, кинув взгляд на родителей, с удовольствием потягивающих предложенный травяной сбор, - но, я так понял, ты предлагаешь мне задавать вопросы, коль скоро вспомнил об этой славной истории?

- Точно в папу, - буркнул Оскар весело. - Да. Задавай.

Антон опять взглянул на всё это время молчавшего, спокойно пьющего «чай» отца и, получив поощряющий кивок, вдруг сказал:

- Знаешь, Оскар, я не думаю, что ты меня в гости сейчас просто так пригласил. Значит, есть тема, которая именно меня касается. Ведь неспроста же ты раньше меня сюда не звал, и родители не водили, а вот теперь – сподобились… Нет, всё бывает в первый раз. Это понятно. Но раз именно сегодня, значит, к тому имеются некие предпосылки.

- Дважды в папу, - усмехнулся раар с довольным видом. - Хорошо, я расскажу тебе то, что сейчас основное. Сопутствующие мелочи или что это вот всё вокруг такое вообще, ты всегда сможешь узнать потом. У меня или у родителей. Согласен?

- Без вопросов даже…

- Дело в твоей невесте.

- А что с ней не так? - искренне удивился парень. - Ну привиделось… Сбой аппаратуры. Или ты считаешь, что это какие-то мои психологические закидоны?

- В том-то и дело, Антон, что не сбой. И не закидоны.

Увидев, что Антон готов его слушать со всем возможным вниманием, искин обрисовал ситуацию. Начал вкратце со своего знакомства с родителями Антона, штрихом пояснил, что есть двадцать первая База, кто такие раары, после чего перешёл к основному. То есть к тому, что «видения» Антона – вполне себе реальная реальность, а общение с Ратьяной стало возможно потому, что впервые за многие тысячи лет произошёл технический информационный контакт искинов Базы с одним из осколков цивилизации Раарды, ранее считавшейся полностью исчезнувшей.

- То есть, - задумчиво проговорил Антон, дослушав рассказ и уловив, что вокруг повисла напряжённая тишина, - всё-таки это был не сон и не наведённые Промозой образы, так, пап? И у вас с мамой в моём возрасте было очень много того, о чём вы никогда мне не рассказывали?

- Да, сын. Это… В общем, Оскар тебе всё точно объяснил… - голос Андрея был несколько более сух и напряжён, чем обычно. Лика отвела взгляд, словно опасаясь встречаться глазами с собственным сыном.

Аскер ехидно улыбнулся, кинув странный взгляд на отца и мать. В глазах заплясали мелкие чертенята.

- Родители мои любимые, - едва сдерживая смех, сказал парень, - мне вот тут сейчас не обязательно изображать избалованного тинэйджера из современных сериалов про папу мента или шпиона? То есть биться в истерике башкой об пол и орать на родителей, дескать вы мне всё врали, и я вас теперь не люблю? Типа: а-а-а, все плохие, вы меня бросили и внимания мне не уделяете, даже на день рождения не пришли?!

- Зачем? - не менее иронично спросил Оскар.

- Не, ну так модно нынче, - пояснил Антон многотысячелетнему разуму словно несмышлёнышу, - не зря же наши киноделы всю эту шнягу в каждый сериал суют. Дескать проблема отцов и детей, и всё такое.

- Не в каждый, - назидательно сказал раар, укоризненно глянув на «зависших» и впавших в онемение родителей.

- Так-то да, Оскар, пусть в каждый второй, - покладисто согласился Антон, - потому как в каждом первом – дочери. А дочери – это девчонки. Истерички. Мне такие сцены не интересны, потому как я «а» – не истеричка, и «б» – пацан! То есть не девчонка.

- Антон, давай мы с тобой пропустим этот несомненно важный элемент взаимоотношений модных киногероев, - «отвис», наконец, Аскер-старший, - я предлагаю… эээ… более конструктивный диалог.

- Вот видишь, Оскар, что значит иметь таких продвинутых и мировых родителей? Скрывают-скрывают, а потом бац – и никаких истерик. Дескать «сынок, ты меня не понял, я на самом деле тебя люблю и мама тоже»… Конструктивный, блин горелый, диалог предлагают…

Оскар видел, что парень явно потешается. Отплатил, так сказать, родителям за долгое умолчание такого интересного факта, как наличие в друзьях инопланетного искина. Видел это и Андрей. Нет, он не сомневался в сыне и никоим образом не думал, что тот закатит некие истерики в данной ситуации. Но всё равно… Опаска была. Нет, не истерик. Антон парень серьёзный. Весь в отца и в своего как бы это назвать… прототипа, наверное. Антона - старшего. Так что истерить и выяснять отношения младший Антон не стал бы. Но… некой обиды. За недоверие. Ведь обида иногда не рациональна. Она просто либо есть, либо её нет. И всё тут.

«Ишь, - подумал Аскер-старший с неким необъяснимым даже себе облегчением, - хохмит он. Потешается. Я тебе, мил друг, похохмлю. Вернёмся с невестой – устрою «медовый месяц». Будешь по два раза на день на полосе препятствий «помирать». Чтобы сил на хохмочки не оставалось».

- Ладно, пап, мам, - уже почти серьёзно сказал Антон, который уловил хорошо знакомый, с прищуром, взгляд отца и понял, что дальнейшие шутки могут боком выйти, ибо дедовщину никто не отменял, - если серьёзно, то я понимаю, что лишние знания спокойно спать мешают. А ребёнка посвящать и вообще: что на уме, то и на языке. Расскажи кому сдуру, – не поверили бы, детёнку-то, конечно, но нафиг такие риски. Поэтому – проехали. Меня сейчас больше интересует другое…

- Что именно, - вскинулся Андрей, понявший, что вопрос возможного недопонимания «отцов – детей» снят абсолютно. Антон отреагировал на обрушившиеся на него новости по-деловому, как спец, получающий боевую задачу от командования, - какое другое?

Антон пожал плечами, дескать и сами могли бы догадаться. Подцепив чашку травяного сбора, отхлебнул, поставил на стол и продолжил:

- Основное – возможна ли наша встреча. И второе. Если всё наше общение в том зале было не сном, то есть всамделишное, то как сейчас там у девчонки? Представьте, что она выходит из этого их Храма. Типа здрасьте мам, пап, я помолвлена. Причём с парнем, которого никогда не знала раньше, а вы, мама и папа, его вообще ещё не видели… Реакция мамы и папы? Реакция друзей дома, окружающих, общественности, так сказать. Ведь многие же знают, что она пошла в Храм… Или, - взгляд на Оскара, - это секрет такой великий?

- Да нет, - искин вполне себе человеческим жестом потёр подбородок, не секрет. Какой там секрет. Все соседи видят, что за девушкой или парнем пришёл сотрудник информационно-аналитического сектора узла КТС…

- Но сейчас-то, исходя из того, что мне рассказывала Ратьяна, - воскликнул Антон, - у них «шаманство». То есть, если я правильно понял, то знания об истинном предназначении системы транспортировки и коммуникации у них утрачены. Они воспринимают это как Храм.

- Ну, жрец пришёл, - покладисто согласился искин, - разница-то? Судя по рассказу девочки, практически ничего не изменилось, кроме названий. Во время расцвета Раарды это вообще обставлялось едва не торжественно. То есть у здания собирались несколько человек подростков с родителями. Тех, кого сотрудники КТС пригласили и в чьих интересах будут сформированы поисковые запросы. Глава аналитического центра произносит краткое напутствие и объясняет, что во время прохождения запроса делать можно и нужно, а чего – никак нельзя. После такого напутствия подростка провожают в отведённое ему помещение, где он или она и ожидает результата поиска. Через определённое время родители, опять все вместе, вновь приходят к зданию КТС, получают от сотрудников данные о предлагаемых в пару их ребёнку кандидатах или кандидатках, забирают своё дитя и идут домой. Или все вместе отмечать взросление отпрыска. Как-то так…

- И если суть процедуры не изменилась, - произнесла Анжелика задумчиво, - то, вполне возможно, и всё остальное происходит так же.

- Вот и я о том, - продолжил свою мысль Антон, - представляете, на девчонке браслет…

- Эрчер, - подсказал Оскар.

- Эрчер, - согласился Антон, - и кулон, - взгляд в сторону искина.

- У нас его называли «Саарсан». Самая близкая к вашему языку адаптация – «сменкон». То есть Считывающий Ментальный Контур. Это такое устройство коммуникации. Помимо негласного общения, сменкон выполняет ещё многие функции, но о них после. Сейчас эти детали – не основное.

- Оскар, - опять спросил Антон, немного отвлекаясь от темы, предложенной им самим, - если всё, что было в том зале с колоннадой - реальность. То где у меня эрчер и сменкон? Не вижу их.

Искин протянул руку в сторону Антона, и у него на руке и шее проступили «потеряшки», которых он до этого не видел.

- Это симбионты. Не просто браслет или… кулон. Основное предназначение этих устройств, помимо дополнительных функций, – симбиотическое поддержание нормального функционирования организма. Проявляются они только тогда, когда это нужно носителю, то есть по его желанию, или в момент наибольшей опасности для его организма. Я научу тебя ими управлять.

- А у мамы и…

Вместо ответа Андрей и Лика вытянули руки, и на их запястьях заиграли грани браслетов, подобных надетому на руку сына.

- Понятно, вопрос снят.

- Один момент только уточню. Эрчер тебе придётся поменять. И сменкон тоже.

- Почему? - искренне удивился Антон.

- Во-первых, устаревшая модель. - пояснил искин. - Видимо, тот узел, который расположен рядом с домом Ратьяны, более древний, чем моя База. Во-вторых, у тебя сейчас гражданская модификация. И ты его не сможешь использовать как оружие. На базе – военные модели. Они более совершенны и опасны для врагов своего носителя. Твой просто лечит, а тот, что могу тебе предложить я – ещё и врагов уничтожает.

- С этим ясно. Но как всё же с моей… эээ… невестой? - Антон решил вернуться к прежней теме. Основной. - Оскар, скажи, как по вашим традициям: девочка вышла из… пусть будет Храма. На руке – эрчер, на шее – сменкон. Знак помолвки… Или у неё тоже спрятались? Тогда вообще интересно: вышла ни с чем… И что родителям скажут жрецы? И что подумают родители?

- Во-первых, всё зависит от характера мамы и папы. То есть обвинить дочь во лжи или поверить и принять. Во-вторых, даже если не спрятались, это не знаки помолвки, Антон. Это – другое. Знак помолвки – татуировка на груди.

- Но у меня и татуировки нет, - Антон кинул вопросительный взгляд на искина.

- Она проступает только по твоему желанию. Или под взглядом рааров более высокого уровня посвящения. Такие у нас технологии. У тебя татуировка её рода, у неё – твоего. Что-то вроде герба.

- Подожди, Оскар, - Лика выставила руку в останавливающем жесте, - какой знак нашего рода? Какой герб? Ты вообще о чём? Мы тебе что, дворяне какие-нибудь? Князья – графья?

- Мне самому удивительно, Лика, - Оскар окинул всех присутствующих задумчивым взглядом, - но согласно тому, что описал Антон, на груди у девочки возник именно знак рода. В ином случае у неё проявился бы вензель Храма. То есть номер узла КТС, планета, сферосектор. А это выглядит совсем иначе. Цифробуквенное переплетение. У девочки же возник именно знак. Кстати, скажу вам, что у Антона на груди знак рода Саарсадор. Если за эти тысячелетия ничего не изменилось, конечно. Хотя вряд ли, раз уж Ратьяну этот их Храм посчитал представительницей данного рода. Он ведь считывает генетическую информацию, а не руководствуется тем, что о себе говорит кандидат. А это очень древний род. И ещё. У нас не было кастового неравенства, хоть общество было формально разделено на касты. Все имели равные права и возможности. Но при составлении пар, ИАЦ узла КТС всё же руководствовался принципом параллели, если ситуация не требовала иного. То есть, коли оперировать земными понятиями, то сына дворника представили бы парой дочери министра в последнюю очередь. И наоборот. И то, если бы они подходили друг другу практически идеально и больше кандидатов не было. Или, если это была бы та самая пара: воин и его спутница. Но любой человек, наделённый даром Хранительницы или Стража – мгновенно взлетал в самую элиту общества. Ибо это и была у нас элита. Элитарность в обществе Раарды определялась не деньгами и поместьями. Служением. И у какого-нибудь купца денег могло быть больше, чем у дворянина, вашим языком говоря. Но торгаш никогда бы не стал элитой общества. Просто купался бы в деньгах и… собственно и всё.

- Ладно, - Андрей удивлённо посмотрел на искина, - девочка из древнего рода. Мы об этом уже говорили. Но ни я, ни Лика не имеем отношения к дворянским родам, которые имели права на свой герб. Хотя, конечно, в революцию начала двадцатого века всё так перемешалось, что иногда было лучше не иметь предков-дворян, чем иметь. Вот люди и отказывались от них. Дескать – пролетарии. Но дело-то не в этом. Даже если мы с Ликой или кто-то один из нас – тайные дворяне, то каким образом данные об этом есть в храме, который от Земли расположен хрен его знает где, и земные дворянские рода для него полный пшик?

- Не знаю, Андрей, - честно признался Оскар, - но, повторюсь, Храм, давайте так для простоты, считывает генетический код человека и определяет его родовую принадлежность. Сопоставляя с теми базами данных, которые собирал на протяжении тысяч лет. Автоматически. Так в старину много раз выявляли чужих детей, чья генетика не соотносилась с одним из родителей. Неверные жёны обряда посвящения очень боялись… - искин усмехнулся чему-то. Каким-то своим воспоминаниям... - значит Храм посчитал Антона принадлежащим к одному из родов Раарды. К какому – смогу сказать только тогда, когда увижу татуировку. Антон ведь описал весьма поверхностно. Только для того, чтобы можно было понять: это не вензель Храма.

- Мне просто было стыдно таращиться на её грудь. - сказал Антон. - Девчонка явно смущалась, и вгонять её в краску ещё больше было бы… Нехорошо с моей стороны. Но не кажется ли вам, дорогие мои родители и ты, Оскар, что мы отвлекаемся на эту несомненно важную информацию от основного: как нам с ней увидеться и что там с Ратьяной сейчас. А вот если сюда её вытащим, то тут-то Оскар и определит, что за знак у девушки на груди. Типа – чей. Какого рода. Тогда и обсудим.

- Логично, - согласился искин, благодарно кивнув парню за то, что он вновь вернул разговор в конструктивное русло, - поэтому продолжим. Так вот, о Ратьяне. Вышла девочка из Храма и предстала перед родителями. С учётом того, что браслет с кулоном не очень-то и стремятся попасть на глаза посторонним, родители девочки могут их и не увидеть, если они не Страж и Хранительница. Поэтому им придётся поверить её рассказу. Или не поверить.

- А жрецы?

- А что жрецы? - иронично хмыкнул раар… - неизвестно в каком объёме они сохранили знания об истинном предназначении Храмов. Если девочку переместило куда-либо в пространстве для встречи с Антоном, то смогли ли нынешние жрецы получить доступ к данным об этом? Будь это такие же искусственные люди как я, то есть имеющие право свободного перемещения, тогда да, а если это просто потомки кого-то из обслуживающего персонала узла КТС обычные технические процедуры возведшие в ранг шаманства? Тогда они тоже вряд ли уловят такое перемещение и увидят сменкон с эрчером.

- Понятно, - отстранённо буркнул парень, - что ничего не понятно. Если эрчер и сменкон не знак помолвки, то что же это такое тогда? Зачем их тот искин на нас нацепил? - спросил Антон, бросив взгляд на Оскара.

- А вот это и есть основная тема нашей сегодняшней встречи, - грустно сказал Оскар. - По всей видимости, тот искин всеми доступными для себя способами стремится заполучить в свои руки боевую пару. Тех самых Стража и Хранительницу. Он не имеет доступа к военным моделям симбионтов. Но использует то, что есть в наличии, чтобы по возможности облегчить жизнь будущим своим защитникам. Поэтому вживляет гражданские модификации симбиотических устройств, но сегодня – это то, чего, скорее всего, не имеет никто из современных живущих там рааров. Точнее – их одичавших потомков.

- Значит, он считает, что ему угрожает опасность?

- Не ему, - ответил Оскар, - мы, искины, всегда в первую очередь заботимся не о себе, а о вверенном контингенте, анклаве, планете. О живых. То есть, опасность грозит не ему лично, а всему осколку цивилизации Раарды. И скорее всего – внешняя.

- А почему тогда Ратьяна… - Антон прервался, задумавшись на секунду… - Ты же видел, как я понял, наше общение в зале? Почему она так напряглась, когда пришёл её черёд надевать мне сменкон на шею? Ведь если это не обычная процедура при помолвке, то откуда она…

- Видимо, - предположил раар, - она действительно из рода древних Хранительниц. И Храм ей подсказал, коль скоро она может его слышать, что такое устройство вас связывает до самой смерти сильнейшей ментальной связью. Вы как бы одно целое. И она не лгала, когда сказала, что будет чувствовать тебя…

- А сейчас она чувствует меня?

- На таком расстоянии очень слабо, Антон. И только тогда, когда придёт в храм, используя его аппаратуру как усилитель. Но всё равно. Поэтому, и я тебе это со всей ответственностью подтверждаю, если совершенно неожиданно возникнет необъяснимое желание покинуть совершенно безопасное место или вывести из него людей – не раздумывай. Это её предупреждение. Таков дар Хранительниц. На то они и Хранительницы, чтобы оберегать и ментально защищать своих воинов.

- А мама с папой? Они…

- Тоже. И Ракитины – то же самое. Это чтобы ты не трудился задавать лишние вопросы, - раар усмехнулся. - Что ещё спросить хочешь? Да, Ника тоже.

- Понятно, - ошеломлённо – всё же даже для тренированной психики такие «открытия» весьма серьёзное испытание – пробормотал Антон, - а её парень?

- Какой такой парень? - с прищуром и даже как-то ревниво спросила Анжелика Игоревна.

- Мам, пап, я об этом раньше не рассказывал, - обречённо сообщил парень, - потому как думал, что это сон и Ника, да и вы – меня засмеёте. Скажете – так гормоны взыграли, что уже даже сестра с почти голой задницей снится.

- Сын, - строго сказал Андрей, - тут не бывает мелочей. Что тебе привиделось?

- Где-то я сегодня про мелочи уже слышал, - тихим шёпотом, буквально себе под нос, произнёс Антон и уже в полный голос ответил:

- Помните две двери, которые мне предложили на выбор в лабиринте?

- Конечно. Просто нам не было видно, что за ними.

- Я увидел тайгу, водопад и Нику с каким-то парнем, возле этого водопада. Такое впечатление, что сестрёнка была ужасно испугана, а этот парень её успокаивал. Судя по тому, что на сестре не было штанов, одна футболка, то так жаться к незнакомому пацану она не стала бы. Сначала, как бы испугана не была, нацепила бы штаны. У неё это – рефлекс. Значит, парень ей не чужой.

- Мне докладывали о нём. Это Корис. Константин Рысин, - задумчиво произнёс Андрей, - и этот эпизод, сын, тоже имел место быть. Вот тебе его тот искин и показал. Но как? Не пойму. Оскар, что скажешь?

- Через аппаратуру Базы. С помощью того искина, который «заведует» у меня узлом КТС. Я как раз хотел пригласить к себе Нику и её друзей для корректировки организмов. Но – не успел. Помешали. Вот оно всё и наложилось.

- А что тебе помешало, - спросил Андрей.

- Вмешательство того искина, как я теперь понял.

- Ма-ам, пап, - ошеломлённо воскликнул Антон, - эгей, люди! А ничего что я вот тут рядом сижу? Поясните глупому сыну, на каком языке и о чём вы разговариваете? Слышу, что на русском, но ничего понять не могу.

Андрей посмотрел на сына. Пришла мысль, что у парня сегодня день открытий. Сообщили, ёлки, о невесте, как всего лишь хотели изначально. Как бы не пришлось краткий курс галактической истории через призму истории семьи излагать. То-то парень удивится, узнав, что папа, начиная с восьмилетнего возраста, прошёл Школу и в плане боевой подготовки может поспорить с любым сотрудником ЦСН. Причём, если оценивать шансы, то у него шансы выйти из схватки победителем – предпочтительнее. С учётом тех изменений в организме, которые внёс Оскар. А что касается оперативной составляющей, то здесь у отца подавляющий приоритет.

Вот тут-то сын может и реально обидеться. Ладно инопланетяне, но скрывать детство отца от родного сына… Может и не простить. И ситуацию надо было разруливать как-то. Андрей понял это чётко.

- Сын, - голос Андрея был задумчивым, - давай не сейчас. Я тебе всё объясню. Обещаю. Но вот прямо сейчас – это не самая важная для тебя информация. Сейчас нам нужно решить, что делать с девочкой, как её сюда вытаскивать и как узнавать, что творится с осколком цивилизации Раарды, который пока ещё не погиб. Почему, по какой причине тот искин так обеспокоен.

А Антон в этот момент думал о том, что, оказывается, в детстве и юности его родителей были ещё большие тайны, чем те, о которых он знал. Одной из известных парню тайн, не афишируемых за пределами двух семей, была та, что назвали его в честь погибшего друга отца и мамы. Антоном звали настоящего отца Ники. Ярослав Тропинин – для Ники отец приёмный. Родной брат настоящего. Но обстоятельства гибели Антона-старшего были неким табу. Темой, разговор на которую моментально пресекался родителями. При этом погибнуть можно по-разному. Например, попав под машину на перекрёстке. Или встретившись с гопниками в подворотне. Да мало ли… Но такие причины гибели друга вряд ли скрывались бы родителями от него… Поэтому сейчас почему-то Антон вдруг подумал, что причина гибели настоящего отца любимой сестрёнки, за которую порвать готов кого угодно, была сродни той тайне, которая открылась ему здесь и сейчас. И связана со всеми этими инопланетянами и ещё бог знает с чем и кем. Непростая, короче, история у его семьи и у семьи сестрёнки. Всё внутри восстало и требовало разъяснений и пояснений. Но он был бы плохим офицером, пусть и будущим, если бы не умел сдерживаться, не мог обуздать свои хотелки, управляя эмоциями. Полный рассказ он ещё стребует с родителей. Всё из того, что ему можно знать. А пока…

- Хорошо, пап, - сказал Антон вслух, внешне спокойно, - так что там с Никой?

- В смысле? Она в тайге. С мамой.

- Я не о том... Оскар, - Антон повернулся к искину, - а почему ты так торопился, что пытался Нику и парня затащить к себе прямо из тайги? Нет, парня ладно, но неужели Вероника не прошла коррекцию организма прямо в детстве, как я? Её-то зачем? Нет, коли нужна была, так чинно пригласил бы девчонку вместе с Людмилой Викторовной. Вот как меня сейчас. То есть с родителями и без всякого экстрима. А то после твоего приглашения она вся бледная была со страха. Она ведь, как я понял, тоже пока не в курсе твоего существования? Да? И ты – для неё такой же сюрприз, как и для меня?

Андрей и Оскар переглянулись. Кратко, почти неуловимо взгляду. Нетренированному. Но нетренированных тут не было. Не ускользнуло от внимания Антона и то, что мать сидела с не менее ошеломлённым видом, чем он сам. То есть ей об этой истории также не было известно и вынужденные признания искина явились для неё не меньшим откровением, чем для сына.

- Ей угрожала опасность, - словно под пытками во вражьих застенках выдавил из себя Оскар, - и я хотел их спасти. Парня, который её охраняет, нужно было модифицировать. Мне очень не хотелось, чтобы он погиб. Хороший парень.

- Да, хороший, - высказал своё мнение Антон, - судя по всему он за Нику… В общем, нравится она ему. Это видел у водопада…

- Что ты видел у водопада?! - вскинулась Анжелика Игоревна, вспомнив, что речь шла о Нике у водопада без штанов. - И вообще, мужики, а ну расскажите слабой женщине, что тут вообще происходит? Какая опасность Нике угрожала? А Людмиле что, не угрожала?

- Мам, - успел вставить своё слово Антон, видя, что мать не на шутку встревожена, и сейчас может, как в той песенке, расписать всех туда-сюда по трафарету, - взгляд его видел. Как он смотрел на сестрёнку. Так вот папа на тебя смотрит.

- Кстати, Оскар, - спросил вдруг Андрей, - как мне доложили, Ника видела у водопада старика. Причём, судя по всему, в то время, о котором мы сейчас тут говорим. То есть когда их Антон с этим парнем наблюдал. Так почему старик?

Оскар пожал плечами. Совсем как человек. И спокойно ответил:

- Так менее травматично для психики, как я считаю. Старик реже ассоциируется с опасностью, чем если… Вот представьте: глухая тайга. Девушка раздевается, чтобы искупаться в водопаде и вдруг из-за камня появляется мужик лет сорока-пятидесяти. Как, по-вашему, отреагирует на такое явление неодетая девушка в глухом безлюдном месте, если она, конечно, нормальная девчонка? А старик… Ну-у… Менее опасно, что ли. Он же старый…

- А чего не женщина, например? - спросила Анжелика Игоревна. - Уж женщина-то Нику всяко не испугала бы…

- А я вам что, трансгендер, что ли? - совсем по-человечески хохотнул искин. - Если омолодить-состарить я себя ещё могу, то в девицу переквалифицироваться… увольте… Я же не голограмма, типа как захотел, так и выгляжу. Везде есть свои ограничения.

- Судя по всему, Нике и старика хватило, - помотав головой, сердито сказал Антон, - видок у неё был, словно с эшафота только что вывели назад.

- А почему ты, железяка тысячелетняя, - возмущённо напала на искина рассерженная Лика, - не связался с Людмилой? Она б тебе её совершенно спокойно привела?

- Время поджимало. Да мне и не она тогда нужна была. Я хотел всех детей обезопасить. Вот через неё их к водопаду и заманил. Так что она оказалась там как приманка.

- Оскар, ты понимаешь, что ты поступил очень… Да убить тебя мало! – продолжала возмущаться Апраксина… - Приманка! Ёлки, Ника – приманка? А если подумать? И за каким такой экстрим, если ты можешь любого сюда в любой момент выдернуть? Зачем тебе тогда водопад и приманка в лице Вероники?

- Там тысячи лет назад был действующий вход в узел КТС, - спокойно, словно отвечал на вопрос несмышлёного ребёнка, сказал искин. - Я не хотел вести их сюда, так как не решил на тот момент, стоит ли парней посвящать в нашу с вами тайну. Хотел просто модифицировать, чтобы повысить выживаемость. Они бы потом и не помнили ничего. Поэтому водопад в этих целях – самое то.

- А теперь решил, Оскар? - спросил Андрей. - Просто у меня, как минимум на одного из них, свои планы.

- Решил. Надо будет посвящать. Они все, ваш Антон, Ника, Корис, Ярик и даже эта девочка, инопланетянка с Харейи, - очень хорошая команда. В потенциале.

- Инопланетянка? - Андрей был не то, что удивлён, просто ошеломлён тем, что ему сообщил Оскар, поэтому закончил уже совсем тихо. Едва слышно:

- Я-то думал, что она просто иностранная шпионка, а тут вона как…

- Она вам не опасна, хоть и профессиональная разведчица, - улыбнувшись, сказал раар, - очень хорошая девочка. И с Никой подружились уже.

- Странная дружба. Женщина-медик и девчонка…

- Андрей, ну как вы привыкли верить бумажкам! - сокрушённо воскликнул Оскар. - Ты, как у вас говорят, глаза разуй. Где там двадцать пять лет? Ей и двадцатника нет! Она едва старше нашей Ники. Максимум на год.

«Саша был прав», - мельком подумал полковник.

- А как она сюда попала-то?

- Как попадают инопланетяне в большинстве ваших фильмов? - едва не смеясь вслух, ответил искин, голос которого был просто перенасыщен иронией. - Их корабли на за Луной. Вы их не видите. Маскировочное поле, которое для вашей аппаратуры непроницаемо.

- Весело… - пробормотал Андрей… - Чую сегодня день сюрпризов не только для Антона.

- О! Это ещё не все сюрпризы, которые вас всех ждут.

Анжелика посмотрела на Оскара и вопрос «какие» едва не сорвался с губ. Но, увидев ангельски невинное выражение на лице раара, промолчала. Она просто хорошо знала его характер, если так можно выразиться об искусственном интеллекте.

Однако не выдержал Антон и попался-таки в ловушку, с детской непосредственностью выстраиваемую древней операционной системой.

- Какие такие сюрпризы?

- Сюрпризом будет! - предсказуемо ответил искин, заработав кулак под нос от Анжелики.

- Нет, серьёзно, - Антон не сдавался.

- Рано пока, - уже серьёзнее ответил искин, - поверь, действительно рано. Ситуация может и измениться. Нет, харейяне не станут врагами, но вот по персоналиям…

- Ладно, рано, значит рано, - согласился Андрей, - ты мне вот что скажи, коль скоро у нас разговор зашёл про Хранительниц и Стражей. Из молодёжи у нас только одна потенциальная боевая пара на данный момент?

- Пока да. Сильной Хранительницей будет Ника. И эта девочка с Харейи.

- Ника с этим парнем в паре? С Корисом? - с нотками ревности поинтересовалась Анжелика Игоревна.

- Нет. Её пару я, почему-то, пока не вижу среди молодёжи. Ей бы подошёл твой Берестов, - взгляд в сторону Андрея, - Но тут должна быть как минимум взаимная симпатия между воином и девицей. Семья или любовники – в идеале. Более крепкая связь. А между ними нет ничего… Ей симпатичен Корис, но это – не её пара. Это – её сюрприз.

Антон поразился тому, что мать и отец совершенно спокойно слушают рассуждения Оскара о сестрёнке. О Нике. Не вообще, а про любовников и семью. Как так можно? Ведь это же не какая-то посторонняя девица, а сестрёнка, Ника… Потом вдруг понял, что зря он так ревниво оберегает сестру от взросления. Она уже давно взрослая девочка и рано либо поздно у неё появится любимый парень. Её мужчина. Её семья. Поэтому – чего уж тут ворчать и ревновать. Тем более – сестру ревновать.

- Да Сашу пушкой не пробьёшь! - почему-то задумчиво сказал Андрей. - В отношении женщин…

Перехватив взгляд жены, спокойно пояснил:

- Нет, не в том плане, что женщинами не интересуется. Здоровый мужик, правильной ориентации. И наверняка какие-то контакты у него в этом плане имеются. Просто закоренелый холостяк. Знаешь, Лик, из тех, кто опалён огнём… если они попали под замес неженатыми… Из них очень мало потом тех, кто может остепениться и зажить спокойной семейной жизнью. Они уже по жизни боевики. Адреналиновые наркоманы. Саша ветеран боевых действий. В нехилых передрягах побывал. Теоретически представить его рядом с Никой?

- Он не старый, насколько я его знаю. Даже для Ники, - не менее задумчиво сказала Анжелика Игоревна, чем вызвала ступор у охреневшего при виде такого рационального цинизма Антона. Его сестрёнку банально сватали, выясняя, кто из мужиков ей больше подойдёт.

- Мам, пап, а ничего, что это Ника? Это, на секундочку, наша Ника. Сестрёнка моя. А вы тут её сватаете, как товар какой-то… Ладно у меня так вышло: Храм и технологии древние, но вы-то просто прикидываете, кто бы…

- Сын, - Андрей серьёзно посмотрел на Антона, - никто нашу Нику никому не сватает. Мы лишь теоретизируем на предмет… И вообще. Я, как сказал уже, считаю, что нам с тобой надо будет потом очень серьёзно поговорить. Расскажу тебе о нашем детстве и юности. То, о чём раньше с тобой мы не говорили. Ни я, ни мама. Вот тогда, когда будешь знать всё, тогда и решишь: осуждать нас или нет, циники мы беспринципные или просто решаем вопрос выживания наших семей и не только их. Согласен?

- Да, пап.

- К тому же никто Нике навязывать какое-либо решение не будет, Антоша, - поддержала мужа Анжелика Игоревна. - она и только она сама сделает свой выбор, с кем ей быть и как жить.

Антон промолчал. За сестрёнку было обидно. Однако он понимал и родителей. У них, судя по всему, была совсем непростая жизнь. Инопланетные искины, девушка инопланетянка с Харейи, ставшая подругой Ники, гибель Антона – Никиного отца, некие тайны, присутствующие в истории обеих их семей… Вряд ли это способствует формированию мажорного и легковесного отношения к жизни. При этом Оскар сказал, что Берестов бы Нике подошёл. О чём это он? Может тоже смотрел на эту пару как тот, другой искин на него и Ратьяну? Через свои возможности, то есть через поисковый запрос? И они – совпали?

Одновременно, пользуясь неожиданной паузой, возникшей в разговоре, Андрей пытался осмыслить слова искина о том, что Берестов мог бы стать хорошей парой Веронике. В смысле в связке Страж – Хранительница. Навязывать какое-то решение девочке, которую любил как собственную дочь – он не станет никогда. Но мысль о её знакомстве с Берестовым почему-то не вызывала отторжения или крайнего неприятия. Михалыч мужик правильный. Девчонку не обидит никогда. Он даже не посмотрит на Нику как на женщину вообще. Она для него – ребёнок со всеми вытекающими. Апраксин знал это точно. Таков уж характер у его подчинённого. Было бы Нике лет двадцать пять или боле, вот тогда могло бы быть что-то вроде дружеского флирта. А когда девчонке семнадцать... он иначе как к дитю к ней и не отнесётся. Нет, вот если влюбится и замуж возьмёт, вот тогда да. Но чтобы Саша влюбился в малолетнюю писюху… Это надо чтобы нечто сногсшибательное произошло. Извержение Йеллоустонского вулкана или прилёт инопланетян.

«Хотя, - вдруг пришла мысль, - инопланетян у нас тут выше крыши. Например, если не брать Оскара и Сарандассе, эта девочка со светлыми волосами с какой-то там Харейи. Так что… Нет, правильно я решил Берестова с собой взять. Точно! Вместе полетим. В тайгу. Прямо туда. В лагерь археологов. И посмотрим, как там дело повернётся. Тем более предварительную работу я провёл и парень согласен».

Почему он вдруг решил появиться в лагере – Андрей и сам не понял. Сейчас он сидел на базе бригады Поморцева и в лагерь археологов ни ногой. Чтобы ни Людмилу, ни Веронику не смущать. Лишь координировал действия своих групп и парней из бригады Поморцева. С оперативной легендой – налаживание взаимодействия подразделений ГРУ и ФСБ в экстремальных условиях чрезвычайной ситуации. И то они едва успели перехватить группу Сарандассе, пришедшую по Никину душу. А, может, за Людмилой тоже.

«Решено, - вновь подумал Андрей, - Берестова беру с собой. И летим прямо в лагерь. Я его уже ненавязчиво подтолкнул к мысли поработать со светловолоской. Да и за Вероникой присмотрит заодно. Подружки как-никак. Тем более, как выяснилось, Михалыч с Никой знакомы уже. А там будет видно, как ситуация повернётся... Ох и много же мне придётся Саше объяснять. Заклюёт вопросами, оперюга. В особенности, если придётся привлекать его к нашим раскладам».

- Ладно, семья, - вдруг прервала всеобщую паузу Анжелика Игоревна, - мы начали с невесты сына, а закончили поиском жениха для Ники. Ника и её жених – это, конечно, не менее важно. Но, напомню, мы хотели выработать план действий по ситуации «Зазеркалье». То есть, что с Антоновой невестой делать и как разведывать, что там происходит.

- Слышь, жён, кто из нас полковник? - иронично воскликнул Андрей.

- Ты, - покладисто согласилась женщина, - я просто напоминаю тему встречи.

- Надо идти, чего тут думать? - просто сказал Апраксин-старший.

- Открыл Америку… - фыркнула Лика… - Состав, цели, снаряжение, сроки…

- Вот ты нудная, - шутливо воскликнул Андрей, но тут же посерьёзнел, - Антон, я и ты – однозначно. Легенда – жених и его родители к невесте. Знакомиться. Оскар, у тебя же найдётся подходящая одежда? Или нас и в своей нормально воспримут?

- Лучше в нашей, - коротко ответил искин, отдав инициативу в ведении разговора Андрею.

- Хорошо. Ты сказал до десяти человек?

- Да.

- Тогда предлагаю так. Мне предстоит буквально завтра – послезавтра опять в тайгу лететь. Вернусь, тогда и определимся с полным составом группы. Оскар, ты говорил, тот искин торопится. У нас сколько времени есть?

- Ещё много. Он торопится создать боевую пару. Но её ещё надо инициировать и обучить. А это половина вашего года как минимум. И то, после посещения парнем, то есть Антоном, того узла КТС.

- А в чём заключается инициация и обучение? - спросил Антон.

- Не переживай. Ты уже давно инициирован. Но – не обучен. По физическим кондициям ты очень неплох, а вот в плане некоторых специфических моментов, то есть того, что вы от безграмотности называете магией – тут тебя ещё учить и учить.

- Магией?! - Антон выглядел совсем охреневшим от неожиданности.

- Сказал же – от безграмотности, - спокойно ответил искин на эмоциональный вопрос парня, - у нас это называлось – оператор реальности. И не переживай. Твоя задача притащить сюда невесту. Я вас и инициирую, и обучу. Лучше, чем любой гражданский искин. Это – без хвастовства. Мы чужды хвастовства и тому подобных проявлений.

- Ладно, на том и порешим, - подвёл итог разговору Андрей, отставив чашку, - вернусь из тайги и вперёд.

- Но покормить вам меня сегодня всё равно придётся, - тихо, едва слышно буркнул Антон, - а то чаем сыт не будешь. Даже таким вкусным.

Однако его услышали, и беседка взорвалась смехом. Так, смеясь, дружная семья Апраксиных и оказалась в своей квартире.

Однако только беседка в лесу исчезла из вида, Анжелика прервала смех и, серьёзно глядя на мужа, спросила с нажимом:

- А теперь, Андрюша, расскажи-ка глупой бабе, какая опасность угрожала Нике, что Оскар так торопился?

- За ней, Лик, приходила группа спецов Сарандассе. Профи. Еле вычислили в лесу и… - короткий взгляд на Антона, но потом Андрей решил, что парень достаточно взрослый для того, чтобы перестать раскрашивать жизнь в мажорные тона, и продолжил… - уничтожили.

- О господи, - побледневшая Анжелика Игоревна опустилась на стул на кухне, - уже и за девочкой эти ублюдки приходили. Им что, нас мало?

- Они, как я понял, о нас и не знают. Видимо, до сих пор считают, что мы все погибли…

С этими словами уши Антона превратились в два самых чутких локатора, и он попытался прикинуться ветошью, чтобы родители не опомнились и не перестали вспоминать при нём.

Андрей, глянув на сына, понимающе улыбнулся и продолжил:

- Как они её выцепили, Лик, я не знаю. Но это что-то другое. С нами тогдашними не связанное. Мне надо лететь туда и предметно с Никой и с Людой поговорить на эту тему. Может, что и всплывёт. Вряд ли они что-то скрывают от нас, но могли просто не придать значения.

- Андрюш, я с ума сойду. У меня как-то на сердце тяжело. Вы там уж будьте осторожны…

- Постараемся. Изо всех сил постараемся. Я же там не один буду. И ребят с собой возьму. Того же Берестова и из силовой поддержки.

- Меня возьми…

- Сынок. У тебя сейчас иная задача. Тебе надо тренироваться. Плюс я не смогу отпросить тебя со службы на столь долгий срок. График тренировок и погружений составлен заранее. И утверждён на самом верху.

- Это опять о том, что нам нельзя руководствоваться своими хотелками? Да, отец?

- Да, сынок, - подтвердил Андрей, - вон мама тоже наверняка хочет со мной. Туда, к Нике и Людмиле, чтобы быть рядом. Но стоит молча и не просится. Понимает, что это невозможно. Потому, как человек умный и взрослый.

Лика, открывшая было рот, чтобы заявить мужу «я еду с тобой», услышав эти слова, мгновенно его захлопнула и, сглотнув подступивший к горлу комок страха за подругу детства и её дочь, подумала:

«Хорошо, что ляпнуть не успела. Действительно глупо было бы. Люда не слабее меня. Плюс там будут Андрей и его люди. А мне, чтобы полететь, нужно будет с работы уволиться».

- Пап, - уловив паузу решился спросить Антон, - а что такое Сарандассе?

- Это разведслужба галактической империи Тралгрен, сынок.

Увидев буквально отвисшую челюсть сына, Андрей подумал, что на сегодня парню, да и всем им хватит стрессов. Надо отвлечься. Нажав пальцем на подбородок, он прикрыл рот Антона и, обняв Лику, просто спросил:

- Ну так ты накормишь сегодня мужиков? А то сын прав, чаем сыт не будешь.

Услышав протестующий возглас сына, Андрей жестом прервал так и не вырвавшийся у Антона поток вопросов и возмущения.

- Не сегодня, - сказал устало, - хорошо? Я обещал – я отвечу и расскажу. Но не сегодня. Мне завтра на службу с утра. Да, кстати…

Чуть отшагнув в сторону, полковник Апраксин набрал номер Берестова. Оператор связи завёл свою любимую песню про «абонент – не абонент». Андрей перенабрал несколько раз. Мало ли, какой там может быть глюк у сети. Но результат был неизменен. И это его вдруг насторожило. Берестов при всё своём внешнем разгильдяйстве, на самом деле был очень собранным и обязательным человеком. Его имидж «разгильдяй раздолбаистый» – это маска для легковерных простофиль. И те, кто на неё «клюнет» потом очень сильно пожалеют…

- Странно, - задумчиво произнёс полковник, - Берестов куда-то запропастился.

- Саша пропал? - изумлённо спросила Лика. - А…

- Нет. Вряд ли Сарандассе. Михалыч пока не в наших раскладах. Но, чую, придётся парня в этот блудняк втянуть. Уж больно хорош и удачлив…

Апраксин набрал номер подчинённого ещё раз. Всё то же самое «выключен или вне зоны действия сети».

- Андрюш, может, он просто закрутился, или домой ушёл? - спросила встревоженная не менее мужа Анжелика. - Вечер же уже. Причём поздний. Может, раньше звонил, а мы, как раз… - молодая женщина мотнула головой в направлении «куда-то в пространство».

- Нет, Лик. У меня нет неотвеченных. То есть – не звонил, кроме того раза, что до нашего визита к Оскару. Он шёл с важной встречи, сообщил, что всё в порядке и по плану. Дескать скоро будет в Отделе, тогда отзвонится и договоримся пересечься для личного доклада. Странно. Он очень обязательный сотрудник…

Полковник опять подхватил свой телефон и набрал другой номер. Дежурной службы. Но и по докладу дежурного по Отделу, майор Берестов не звонил и лично в отделе сегодняшним вечером не появлялся.

- И что теперь делать? - спросила Лика, которой передалась тревога мужа.

- Только ждать. Не в розыск же его объявлять? Может, объявится. Вот если до утра нет, тогда начнём шевелиться. Причём реально… А так, может, у него телефон сломался, или ещё что…

Голос полковника Апраксина звучал оптимистично, но, судя по выражению лице, оптимизма у него не было ни разу. Немного подумав, полковник отбросил колебания. По времени Берестов должен был уже давно быть на месте. И если его сейчас в Отделе не было… Как говорится, лучше перебздеть, чем недобдить. Показав жене и сыну жестом, чтобы занимались своими делами и не стояли тут столбами у него над душой, полковник набрал номер Вересова. Услышав ответ, Апраксин, после приветствия, спросил:

- Не разбудил? Хорошо, что нет. Тебе Михалыч не звонил? Нет? Странно… Ты, братское сердце, вот что. Я тебе завтра дам выходной, а сейчас поднимай на уши дежурную службу. Пусть обзванивают все больницы, милицию, сам перешерсти сводки по городу… Саша пропал куда-то. Он не объявился к установленному сроку… Пробейте его мобилу. Она не отвечает и не в сети, но на местности-то биться должна… Что значит понял и всё сделаешь?..

Апраксин едва не вспылил, но потом подумал, что Вересов сотрудник опытный. И с Берестовым у него приятельские отношения сложились сразу. Так что ради сослуживца, дай ему волю, город по камешку переберёт, ибо прекрасно знает, что в таких случаях делать надо. Поэтому его учить – только портить.

- Ты вот что, Игорь, нудить не буду, мальчик ты у нас взрослый. Мне, если что, доклад в любое время. Но утром – однозначно. Ладно, Игорь, давай. Потом дам отдохнуть. Я – на контроле…

Сбросил предыдущего абонента, порылся в телефонной книге и набрал ещё один номер. Услышав ответ, произнёс:

- Старый, это Аскер. Я в Москве. У меня куда-то парень запропастился. Твой знакомый… Ага, он самый. Пороешься? Спасибо. Тут у тебя есть кто мобильный, чтобы подскочить куда надо, если придётся?.. Ага, хорошо… И тоже знакомые? Понял. А кто если не секрет? А, типа сюрпризом будет, ладушки… Кидай контакт… Ага, пришёл. Лады, на связи…

- Андрюша, - тихо сказала Анжелика Игоревна, - сходи к Оскару. Пусть тоже поищет через свои возможности. Данных Саши у него в базах нет, но вдруг…

- Так и сделаю.

Глава 6

Солнечная система. Разведывательная группа ВКС империи Арханор. 11 июля 2008 года по времени Земли.

Внизу, на планете, бушевало лето во всей своей красе. С его разнотравьем, деловитым жужжанием мошкары и прочего таёжного гнуса, быстрыми росчерками охотящихся на них в небе птиц, дождями либо потной солнечной жарой, грибами, ягодами, рыбалкой и прочими радостями, и «радостями» летнего периода.

Здесь же, в тиши или шуме помещений с кондиционированным воздухом, температура и «погода» постоянно царили одинаковые. Заметное её, температуры, повышение или понижение считалось чрезвычайным происшествием и влекло немедленное вмешательство ремонтно-аварийных бригад.

По коридору флагмана небольшой группы кораблей военно-космического флота Республики Саранор, выполняющего разведывательную миссию в этом секторе пространства, неспешным шагом шли две совсем молоденькие девушки. Обычные девчонки примерно одного роста, возраста, да и одетые в одинаковые форменные брючки и водолазки с жилетками Третьего подразделения Особой Службы Департамента информации и общественных связей МИД Республики Саранор. В этой связи издалека, если не приглядываться, их можно было принять за сестрёнок. С той лишь разницей, что одна была темноволосой, а вторая – светленькой. Плюс на форме тёмненькой девчонки не имелось знаков различия и шеврона принадлежности к подразделению.

- Ну, теперь-то веришь, Фома? - тихо смеясь, вдруг спросила светловолосая.

- Вывсёврёте, - притворно сердито буркнула тёмненькая, за что несильно получила кулачком промеж лопаток от своей спутницы, после чего теперь уже обе также тихо и сдержанно посмеялись, не решаясь громким смехом нарушать размеренный «покой» корабельных коридоров. Девчонок просто распирало от хорошего настроения и жизнерадостных эмоций, но...

К тому же их сдержанности способствовало и то, что из-за поворота вывернул очередной спешащий по своим делам член корабельного экипажа, который, увидев девчонок младше его по возрасту едва не вдвое, на полном серьёзе отмахнул воинское приветствие Республики и поспешил дальше по своим, наверняка, важным и неотложным делам.

Ника вообще, несмотря на весьма короткое время пребывания среди харейян, начиная с посадки на десантный бот на Земле, в километре от лагеря археологов и тут, на корабле, успела заметить и поражалась очень уважительному отношению к разведчикам «Тройки» со стороны экипажей. Те же десантники Особой ДИОС, которые, казалось, не боялись ни rogatychej, ни Kopytycha (Ракитина-младшая уже знала, что это за персонажи, ибо поминали их тут едва не чаще, чем чёрта на Земле) и могли с шутками-прибаутками десантироваться едва не в жерло вулкана, к «троечникам» относились как к некой хрупкой фарфоровой статуэтке. Общались с ними чуть ли не с обожанием и, казалось, иногда даже робели не то, что перед старшими по чину и званию, но даже перед той же Иллен, которую Ника так и продолжала называть по земному (правда, когда узнала, что почти ровесники, сократив до Елена со всеми её производными). Вот такие вот удивительные нравы. Никаких тебе воплей о сатрапах, душителях свобод и «кровавой гэбне» со «сталинскими репрессиями», о которых Ника читала в сети и учебнике по истории России.

Показательный факт, но, когда Иртэм при памятных событиях сказал, что десантники с носилками будут минут (или sektorans, как здесь) через пять-семь, он, как и на Земле часто бывает, неосознанно, в плане успокоения ждущих, преуменьшал время прибытия помощи. На самом деле на том расстоянии, где находился спустившийся модуль-реаниматор, прибытия помощи при обычной ситуации можно было ожидать не ранее десяти или даже пятнадцати минут. Быстрее было бы спустить прямо в лагерь десантный бот с орбиты, однако никто этого не позволил бы, чтобы не допустить расшифровки присутствия инопланетян. Поэтому бот посадили (заранее) на некотором расстоянии от стоянки археологов, а лес – не шоссе, и не траектория спуска с орбиты. Там, в тайге, – свои законы скорости перемещения.

Несмотря на это, помощь появилась минуты через четыре – максимум пять.При этом десантники дышали, словно загнанные лошади, ибо неслись сквозь лес, не разбирая дороги, потому как их разведчик в опасности. Нет, Корис не был сотрудником ДИОС, и «Тройки» – тем более. Парень был сотрудником (так они считали, что сотрудником) совсем иной специальной службы, совсем даже не с их планеты, но он получил тяжёлое ранение, защищая их разведчика – тем более девушку, – поэтому для десантуры автоматически стал своим, которого надо спасать, хоть сам погибай при этом.

И даже когда однажды Ника, задумавшись, буквально на минуту оторвалась от Иллен и случайно ушла не в тот коридор, даже её одну на полном серьёзе приветствовала группа встреченных военнослужащих из числа экипажа. Причём точно так же, без капли иронии, вытянувшись и откозыряв, как это было бы, будь она вместе с Иллен или будь на ней все положенные нашивки, погоны и шевроны.

Что касается самого Кориса. Как оказалось, инопланетная медицина поистине «чудеса» творит, так что парень не только «передумал» отдавать концы, но уже к их прилёту был переведён из реанимационного бокса в обычную палату. И даже тут были налицо отголоски пиетета к разведке и её сотрудникам. Первым делом, едва попав на корабль, Ника при помощи Иллен связалась с госпиталем, чтобы узнать, как там дела у Кориса. И, как она отметила, несколько ревниво оценив визуальный ряд, отношение к Костику женского медицинского персонала из той возрастной категории, что младше, чем «в матери годится», заметно превышало пределы «сестринского». Нет, ничего такого недопустимого должностными инструкциями или из разряда «упаси боже». Но обворожительные улыбки, мурлыкающий тон и «стрельба глазами» – это наше всё.

Вспоминая события прошедшей ночи и утра, младшая Ракитина просто диву давалась, как иногда жизнь выворачивает людские судьбы. Ещё вчера в это самое время она ничего не знала ни про инопланетян, ни про какие-либо шпионские игры кроме тех, которые в кино видела. А вот после прилёта дядьки и его подчинённого, размеренное течение жизни так взбрыкнуло, что мама не горюй. И вот она уже на самом настоящем инопланетном корабле вместе с новой подругой, которая на поверку оказалась «зелёным человечком».

Вообще харейяне хотели спустить бот за девчонками сразу же, как только доставили Кориса на госпитальный корабль. Но Иллен заверила Иртэма и Антэ, лично примчавшегося в центр связи, в том, что до утра с ними ничего не случится: аптечки, нейтрализующие яд, будут действовать ещё часов двадцать, а то и более. Оно, конечно, чем раньше, тем лучше, но вопрос в том, что лечить предстояло и девушку-землянку, поэтому харейянские медикусы собрали целый консилиум, чтобы никоим образом девчонке не навредить. Костик, естественно, тоже землянин, но с ним выбора не было. Как и времени консилиумы собирать: не начни лечение – парень умрёт.

К тому же и Берестов, оставшийся за главного, решил: раз уж непосредственной опасности нет, то без разницы, где ждать результатов консилиума. В смысле внизу или наверху. Но утром должен был возвратиться Апраксин с результатами доклада руководству. Тогда будет проще. Ведь если отсутствие раненого парня прикроет Лукин, всё же «уфологи» – отдельная категория, к археологам отношения не имеющая, то вот прямо сейчас пропади Ника, а тем более медик экспедиции…

Майор был не в праве самостоятельно принимать решение о расширении круга лиц, допущенных к информации о контакте с инопланетной цивилизацией. И если с тем, что об инопланетянах несанкционированно узнала младшая Ракитина уже ничего не поделаешь, то есть имел место форс-мажор, в результате которого девушка стала непосредственным участником событий, то вот Людмила Викторовна… О! С Ники, казённым языком говоря, Берестов отобрал подписку о неразглашении и вся недолга… Но насколько Александр успел понять характер руководителя археологов, если старшая Ракитина не найдёт дочь и не получит внятных объяснений с указанием причин её отсутствия, то весь лагерь на запчасти разберёт и его самого до кучи тоже. И все подписки в трубочку свернёт и засунет… неважно куда, но испытать это «засунет» на себе – Саша не хотел от слова совсем. Так что будет лучше, если девочка пока побудет на месте, а потом Апраксин, раз уж он друг семьи, пусть сам отбивается от разъярённой матери.

Да, оставалась ещё проблема багрового следа от удавки, красовавшегося на шеях обеих девчонок. Однако совершенно приземлённое объяснение, что Полуэктов сошёл с ума и за каким-то лешим кинулся душить Нику – много лучше, чем разглашение фактуры, которой наверняка будет присвоен гриф «особой важности». Оно и матери спокойнее, когда она видит перед собой пусть пострадавшую, но живую и почти здоровую дочь, – про яд можно деликатно умолчать, ведь внешне Ника в полном порядке, кроме рубца на шее, – а не слушает бред сумасшедшего про то, что Нику увезли лечиться к инопланетянам. Почему не просто увезли в больницу? А потому, что вертолёт с Апраксиным улетел, а экипаж «восьмёрки» не имел допуска к ночным полётам, как и их аппарат необходимого оборудования.

Кстати, когда майор по радио доложил полковнику о произошедшем, Апраксин долго виртуозно матерился, после чего порывался лететь обратно. Но это было признано чрезмерным риском. Ведь если с таёжной точки лететь в город, то есть на освещённую площадку, – это одно. А вот ночью, не имея приводной и специальной аппаратуры, найти мелкую точку в тайге и выбрать безопасное место для посадки… Опасно. Очень. Да и расшифровка, потому как это надо целый «партизанский аэродром» строить с кострами и подсветкой посадочного места. Поэтому после консультаций с Иллен, заверившей, что всё с ней и Никой будет в порядке и можно подождать, было принято решение из разряда «утро вечера мудренее». Тем более, харейянка убедила полковника, что до утра продержит Полуэктова в сонном состоянии, а утром пусть сотрудники ФСБ «принимают» его со всей возможной нежностью и везут, куда угодно. За ночь никуда не денется и не рассыплется. Просто Берестов, на всякий случай, вдруг «заболел» и остался ночевать в медицинской палатке. Поближе к «со всех сторон положительному» профессору.

Ника обвязала шею бинтом и сказала матери, что простудилась, когда упала в водопад. А теперь де, горло болит. Людмила Викторовна перевела взгляд с дочери на майора, приведшего Веронику к их с матерью палатке, потом обратно, хмыкнула и ехидно буркнув «ладно, утром горлышко посмотрим» лёгким прикосновением подтолкнула непутёвую дщерь ко входу. Вот это её «горлышко» прозвучало не ехидно даже, а весьма себе ядовито. При этом она кинула на Берестова такой взгляд, что майор понял: не поверила. Ни разу! Но, о чудо! О, святая женщина! Ни слова лишнего не сказала. Майор этому обстоятельству был безумно рад. Объясняться с матерью как так вышло, что, оставшись старшим, он не предотвратил нападения и что именно позволил сделать с её малолетней дочерью… Нет, ищите дураков в ином месте. В оперативных подразделениях ФСБ таких не держат: Александр ушмыгнул к медицинской палатке сразу, как только появилась такая возможность. При этом ехидно-мстительно подумал про Апраксина, что завтра дражайшему его руководителю предстоит не самый простой день. А нефиг было скрывать от него, Берестова, что и как. И так вопросов накопилось воз и тележка. И чем дальше – тем их становилось больше.

Странно, но настоящие и законопослушные археологи о нападении опять так ничего и не узнали. Апраксин, злой как чёрт, прилетел утром. Собрав в медицинской палатке, выслушал все «заинтересованные стороны».

Особое внимание уделил докладу Елены Васильевны, которая со знанием дела пояснила, что «Обруч Саттора» – устройство очень гадкое. И оно не только душит, но и вводит в организм жертвы некий яд, подобный земной «сыворотке правды». Правда, действие у него несколько иной направленности, хотя вводимое вещество так же воздействует на эмоциональную составляющую мыслительного процесса индивида. В том плане, что человек становится безразличен ко всем эмоциям (радости, стыду, печали, гневу и пр.), кроме страха быть удушенным «Обручем». Процесс подчинения происходит таким образом: обруч душит жертву, но расположенные в обхватившей шею ленте датчики точно отслеживают активность её, жертвы, жизненных процессов. При достижении критического состояния, лента ослабляет нажим так, чтобы человек мог вздохнуть, затем всё повторяется сначала: то есть полное перекрытие дыхания и вновь до наступления критического состояния. В результате, на фоне того, что яд блокирует все эмоциональные проявления, кроме ужаса, довлеющей эмоцией, единственно имеющей значение для жертвы, становится этот самый ужас перед действием прибора.

После нескольких таких периодов активации обруча и достижения жертвой бессознательного состояния с последующим «воскрешением», человек, под угрозой активации остающейся на шее ленты, готов беспрекословно и бездумно исполнять команды того, у кого находится пульт управления устройством. Нечто подобное процессу выработки беспрекословных рефлексов у своих собачек, практикуемого ещё советским учёным Павловым, только на совершенно ином методологическом, принципиальном и моральном уровне.

Выслушав доклады свидетелей произошедшего, Апраксин кинул сердитый взгляд на Берестова, имитировал подзатыльник Нике и погрозил кулаком Иллен. Выдохнул. Вздохнул. Посидел молча, успокаиваясь, после чего приказал Берестову срочно на их вертолёте доставить Полуэктова до ближайшего Управления ФСБ России. Там уже все предупреждены и под усиленной охраной переправят «профессора» в Москву в Лефортовский следственный изолятор. Для всех – профессора срочно вызвали в столицу, и с ним, благодаря оказии, по каким-то своим уфологическим надобностям улетел и Корис. Иллен повезла Нику на обследование, по поводу последствий падения вертолёта и обмороков у водопада.

Что там Андрей Викентьевич говорил Людмиле Викторовне, для Берестова, Иллен и даже Ники осталось тайной за семью печатями. Но гром не грянул, лагерь остался цел, и смерч над ним не пронёсся. Старшая Ракитина, когда вместе с полковником зашла в медицинскую палатку после их разговора, приобняла за плечи – к несказанному удивлению Иллен – сразу обеих девчонок и почти спокойно разрешила дочери лететь «на обследование». Скосила, конечно, глаза на такую же как у Ники повязку на шее у Иллен, понимающе хмыкнула… но опять промолчала. Просто развернулась и ушла. И вот эта её реакция, не убавила, а только добавила вопросов не только у Берестова, но и у донельзя изумлённой Ракитиной-младшей.

«И это всё? - несколько ошеломлённо подумала тогда сама Ника. - Дочь чуть не убили и что? Потрепать по волосам и всё»?

То, что матери о нападении она сама и никто другой не рассказывали, дружно поддержав версию «больного горла», Нику в её праведном возмущении волновало мало. Вот так уж вышло. Как в том мульте про муравьишку: «эх-х, молодёжжжь»!

С собой на замену улетающей Иллен полковник привёз нового «врача экспедиции» – симпатичную женщину около тридцати лет, статью и выправкой естественнее смотревшуюся бы в погонах, чем в белом халате. Но это – для внимательного взгляда, решившего бы вдруг «заморочиться на тему». Иллен кратко ввела сменщицу в курс дела. Рассказала, где и что лежит, какие приборы и препараты имеются, и кто обращался за медицинской помощью. После чего, ещё раз обведя взглядом медицинскую часть палатки, зацепила памятный Берестову контейнер с инопланетным оборудованием – не оставлять же, вдруг новенькая что обнаружит – и заявила, что готова.

Апраксин лично проводил девчонок до присланной арханорами – наконец-то отремонтированной – экранированной разведкапсулы, которая стартовала сразу же, как только девчонки взошли на борт.

Всё это, благо ночи в летнюю пору очень короткие, было проделано быстро, чётко, и вертолёт с «вызванным в Москву» профессором, а также якобы присутствующими на борту Корисом и девушками, стартовал ещё до того, как проснулся лагерь. Возможно, кому-то он даже послужил будильником.

Почти весь полёт на самый настоящий космический корабль Ника просидела практически молча. Она ловила на слух фонетику арханоров, упиваясь возможностью вникнуть в совершенно новый для неё язык и… думала.

Если ночью Вероника просто вырубилась после всех треволнений, то сейчас мысли роились в голове, словно мошки у яркого фонаря. Девушка всё никак не могла успокоиться, ибо после рассказа Елены Васильевны поняла, помимо всего прочего, от чего именно их с харейянкой спас Корис. Ника была девочкой умной и не питала иллюзий. Она не главная героиня фентезийной саги или космической оперы, имеющая некие особые свойства организма, полученные от бегающих за ней толпами роялей из кустов. И противостоять столь мощному, разрушающему защитные психические барьеры совокупному механическому и химическому воздействию – однозначно не смогла бы.

Даже если каким-то чудом её супер-пупер организм вместе с роялями смог бы самостоятельно нейтрализовать яд, сам психотравмирующий процесс механического удушения никуда бы не делся. И кабы не Корис, Полуэктов в несколько приёмов спокойно довёл бы их с Еленой до состояния полного рабского подчинения (лишь бы не задыхаться), и они пошли бы с ним куда угодно. Как миленькие. Сами. Причём не просто пошли, а вперёд побежали бы с энтузиазмом превеликим. Лишь бы кнопку снова не нажал. Более того, и Ника с мерзостным осадком в сознании это тоже чётко поняла, они обе сделали бы всё, что бы он ни приказал. Вплоть до того, о чём Нике даже и думать не хотелось. В её представлении это было исключительно омерзительно. В смысле, когда по принуждению любого вида.

Мнение подруги разделяла и сама Иллен, но был ещё один нюанс. Тогда в палатке Берестов под руководством инопланетянки медикаментозно блокировал действие активного вещества, входящего в состав яда. Но яд оставался в организме и постепенно продолжал своё разрушающее действие. Ежедневно получать на грудь инопланетную аптечку – «удовольствие», которого и врагу не пожелаешь. Суть в том, что яд очень быстро оседал в тканях внутренних органов. При помощи противоядия и аптечки майор немного очистил кровь, но не удалил осевший в тканях препарат. И как только действие вводимого противоядия прекратилось бы, кровь начала бы самовосполнять яд в своём составе, получая его из той же печени, которая, по идее, должна её от всякой гадости очищать, а не наоборот.

Вывести опасный состав из организма полностью можно было только на серьёзной медицинской аппаратуре Харейи в стационарных условиях. Блокираторы лишь позволяли без видимых потерь добраться до такого стационара. Поэтому, со слов Елены, чем быстрее они окажутся на госпитальном корабле, тем больше вероятность избежать пагубных последствий для организма.

Каких последствий? Да как бы не полной потери себя. Как пояснила Нике харейянка, то, как землянка себя вела в палатке, то есть безразлично разделась – пусть и не полностью – при взрослом постороннем (почти постороннем) мужчине, потом её реплики в отношении «потискать» и прочее – результат воздействия яда. Впрыснутый «Обручем» токсин буквально уничтожил все её эмоциональные защитные барьеры и нивелировал личностные психологические настройки из разряда «хорошо – плохо». И это процесс подчинения ещё не был закончен. Костик помешал.

Вот тут Ника поверила Елене сразу и бесповоротно, потому как вспомнила свои ощущения. Когда инопланетная медик знаком показала, что надо снять футболку, землянка рефлекторно воспротивилась такой необходимости: рядом был Берестов. Хороший человек, надёжный, нормальный психически, ни в коем случае не опасный в плане возможного сексуального насилия, но… посторонний мужчина. А бюстгальтер – далеко не купальник. Это, по глубокому убеждению Ники, вещь строго интимная. Не для чужих глаз.

Однако потом она позволила себя убедить, что так действительно надо. Позволила только потому, что это было правдой: так действительно было надо для эффективного применения инопланетных приборов ради спасения от яда, о котором она тогда ещё не знала. Но главное, о чём Ника поклялась себе не признаваться никогда и никому, было потом. Через маленькую брешь в защитных барьерах, пробитую вот этим, совершенно оправданным убеждением, в сознание под благовидным предлогом полезли совсем уж невозможные для Ники-нормальной мысли.

Она вдруг пожалела, что для эффективной работы инопланетной аптечки надо было снять только футболку и всего лишь бретельку бюстгальтера сдвинуть в сторону.

Вот это, как девушка поняла, слушая пояснения Иллен, были уже не её мысли. Вот это – уже работал яд. Ибо к этому виду морали и стыда Ника всегда относилась очень щепетильно. Нет, Ракитина-младшая не была ханжой и, например, совершенно осознанно и по собственному желанию целовалась с Костиком после падения вертолёта. Но это произошло, потому как она решила для себя, что Костик – её парень.

В тот же вечер её парень, Костик, был тяжело ранен и стоял вопрос, будет ли он жить вообще. А она думала, как было бы хорошо, если бы для лечения надо было снять чуть больше, чем футболку. Если это нормально, костерила себя потом Ника, то тогда белое – это чёрное, а чёрное – соответственно белое. Более того, она тогда вдруг представила, что они целуются не с Костиком, а… с Берестовым. Причём не так, как с Корисом на палаточном брезенте после падения вертолёта, но совсем по-взрослому. То есть, когда одни и никто не мешает.

Когда введённые майором препараты начали действовать и поражённые ядом мозги «встали на место», Ника боялась глаза поднять на молодого офицера. Ей казалось, что он мгновенно прочтёт все греховные мысли в её взгляде и навсегда осудит девицу столь низких моральных устоев, посчитав недостойной не то что дружбы, но даже просто уважительного отношения. А это было очень плохо, потому как, например, Апраксин, которого она едва не за второго отца почитала, Берестова, судя по всему, уважал и доверял ему. Ценил.

Но самое странное, отчего Нику до сих пор бросало в краску, было понимание, пришедшее уже потом, когда противоядие стало действовать. Удивительно, но мысль о поцелуях с Берестовым не вызвала у неё никакого морального отторжения и гадливой стыдливости, как было бы, если бы она вспомнила, что под действием препаратов представляла совсем уж мерзкие и противоестественные вещи.

Уже в совершенно нормальном, обычном своём состоянии девушка вдруг чётко осознала: она вполне могла бы допустить, что окажется с Александром в ситуации, какая ей представлялась в её поражённых ядом мозгах. И противиться она не стала бы… если бы не Корис.

Берестов очень хороший, надёжный, сильный, наверняка заботливый и добрый, почти идеал её мужчины… но у неё есть Корис. И этим всё сказано… И она, за исключением пары сорвавшихся с языка фраз, воспринятых майором и Иллен за странноватую шутку в условиях стресса, сумела-таки удержать себя в руках, несмотря на воздействие ядовитых веществ на сознание. Она смогла даже в таком состоянии не допустить действительно предосудительных действий и высказываний. Поэтому была уверена, что уж в нормальных условиях и подавно справится со вдруг возникшей в её сознании извечной дилеммой: как оказалось, ей нравились оба. И Александр, и Костик.

Кстати, со слов Иллен, инопланетянка до сих пор недоумевала, почему Ника не впала в безразлично-овощное состояние под действием яда. По идее, после такой атаки на организм и психику никаких осмысленных действий от неё ждать было просто невозможно. Всё это должно было бы блокироваться токсинами, входящими в состав впрыскиваемого «Обручем» вещества. В лучшем случае, Ника могла бы выполнить прямую простейшую просьбу, вроде «подай вон тот шприц». Но – не более. Это ещё не было полным подчинением. Ту команду, которая противна её внутреннему «я», Ракитина-младшая в таком состоянии ещё не стала бы выполнять, но и инициативы от неё при этом ждать не приходилось. Теоретически. Согласно харейянской науке. А вот поди ж ты…

Иллен по большому секрету пояснила Нике, что её саму наставник целенаправленно готовил к противодействию подобным препаратам на специальных занятиях в «закрытом секторе» разведшколы, впрыскивая микроскопические дозы и заставляя сопротивляться. Такие занятия Иллен жутко невзлюбила, хоть и, памятуя карету и Крючконосого, понимала их необходимость. Да и то, за что любить их, если вспомнить, сколько раз она, не в силах противиться команде Антэ, изображала хавадраса или крадущегося за тем же самым хавадрасом самаршара, пока организм не выработал если не иммунитет к такому воздействию, то, во всяком случае, в достаточной степени приучился нивелировать его.

Зато теперь, с высоты своей подготовки, Иллен прекрасно понимала, что с ней сделал, при помощи чего и как, Крючконосый тогда в карете. Да, тогда не было никакого «Обруча», и применялись совершенно иного рода препараты, но принцип был один и тот же: блокировка любого защитно-сдерживающего механизма сознания и полная вседозволенность ради достижения главной, довлеющей над сознанием цели. В тот раз цель – потушить яростный пожар, разгорающийся в организме молоденькой, домашней и тогда ещё полностью беззащитной девчонки… Правда, об эпизоде с каретой она Нике не рассказывала...

Ника очнулась от мыслей и воспоминаний под мелодичный сигнал открывающейся двери входного створа каюты Иллен.

- Вот тут я и живу, - сказала светловолосая девушка, жестом гостеприимного хозяина поведя рукой окрест, но тут же поправилась, - в смысле, на корабле.

- А дома, - с искренней заинтересованностью спросила Ника, оглядывая помещение и убранство каюты, - у тебя есть фотографии твоего настоящего дома? Там, на твоей планете? Ну, в смысле такие картинки…

- Ника! Вредина! Издеваешься?! Я знаю, что такое фотографии! Я же не инопланетянка какая-то…

Увидев поистине обалделое выражение на лице подруги, Иллен вдруг кратко посмеялась, закрыв лицо ладошками.

- Ой, Господи, я уже как истинная землянка начинаю выражаться! В смысле, я же не только что прилетела с Харейи. Сколько времени я на Земле провела? Я даже себе на память несколько фото сделала на вашей планете… - тут Иллен погрустнела… - Правда Антэ всё забрал и в сейф сунул. Говорит – не положено. Потом отдаст, когда я старухой стану и на пенсию пойду.

- Антэ? А кто это?

За разговором девушки разместились в удобных креслах возле панели голографа, имитирующей окно, выходящее в уютный сад.

- Один из моих начальников.

- Начальников? - Ника выделила окончание «ов»… - Их у тебя тут толпа? Начальников-то?

- Нет. Всего два. Иртэма Винтрэ ты заочно узнала ещё внизу. Это он говорил с нами через браслет, когда мы сидели в палатке, едва не придушенные «Обручем». Потом ты его уже увидела и познакомилась: он встречал нас у бота на палубе десантного сектора. А Антэ – это мой второй, самый старший здесь начальник и наставник в одном лице…

- Ой, подруженька, с таким мечтательным выражением на моське о просто «начальнике и наставнике» не говорят, - иронично воскликнула Ника, показав подруге язык.

- Ну-у, - лицо девушки приняло действительно мечтательное выражение, - ещё он мне немного нравится…

- Нравится?

- Ага…

- Немного?

- Ну, да, а что?

- Ой, и брехать же ты, Леночка Васильевна, горазда. Про «немного»…

Иллен демонстративно задрала нос и просидела так несколько градусов времени. Выждав приличествующую театральную паузу, прищурила один глаз и посмотрела на Нику, имитируя, что смотрит на девушку через окно монокля.

- Вот как сейчас обижусь, нос задеру, губы надую, как малолетка пяти циклов, и фига с два тебе фото своего дома покажу.

Если какая-нибудь из прежних преподавательниц Иллен из колледжа вдруг смогла б услышать разговор этих двух девушек, у неё, наверное, случился бы приступ жесточайшей меланхолии из разряда «как низко пали нравы»: девчонки разговаривали на странной, тарабарской смеси хареянских и земных слов и понятий. В том числе – сленговых. Причём Иллен, сама имеющая склонность к языкам, поражалась скорости, с которой только сегодня попавшая на корабль подруга усваивала доселе незнакомую ей фонетику.

Достаточно сказать, что Иртэм, встречавший их на посадочном поле сектора десантных модулей, едва рот не разинул от удивления, когда Ника поздоровалась с ним на хорошем хареянском языке, то есть с едва заметным, очень мягким и приятным, не режущим слух акцентом. Причём произнесла она не банальное «здрасьте» в одно слово, а приличествующую случаю приветственную фразу, поле чего также на инопланетном ответила на заданный на хареянском же вопрос. В плане «спасибо, хорошо долетели».

Самое интересное, этим она вогнала в ступор и саму Иллен. Ладно бы, примерно представляя приветствия и ответы на них, которые произносят при встрече, Ника попросила бы девицу Шаардэс научить её расхожим фразам, приличествующим такому случаю, чтобы впечатление произвести. Но ведь нет! Она, просто слушая трёп десантников в отсеке, пилотов между собой, их радиообмен с диспетчерскими службами корабля, самостоятельно вычленила нужное, уловив при этом суть и порядок построения фраз.

Ракитина лишь пару раз уточнила у подруги значение услышанного и заинтересовавшего её слова. И всё. Иллен тогда подумала, пусть её забавляется новая подруга, выспрашивая значение слов, а оказалось-то…

На её вопрос землянка ответила что-то вроде «ты попробуй древние мёртвые языки выучить и озвучить. Тогда любой из нынешних живых языков тебе родным покажется».

- Не вредничай. А если нос высоко задирать, - шутливо-назидательно сказала Ника, - можно шмякнуться и фингал набить.

- Бе-бе-бе… - передразнила землянку харейянка, сморщив носик, однако соскочила с кресла, нырнула в соседний отсек каюты и вернулась с обычным, до боли знакомым любому землянину фотоальбомом.

Нет, материал изготовления и прочее немного разнились, но форма и содержание… Вот просто один-в-один. Да, её забрали прямо из спортивного зала, поэтому ничего кроме спортивной формы Иллен взять с собой в тот раз не успела. Поэтому потом, когда случилась оказия и её спросили не привезти ли чего, она попросила только вот это. Альбом с фотографиями дома, матери и погибшего отца. Всё остальное, как полагала юная разведчица, у неё было.

Обе переместились на обычный, или по виду ничем не отличающийся от таковых, диван. Устроившись рядом с подругой и уложив альбом на колени, мажоритэ Шаардэс раскрыла его на первой странице.

- Вот это я с мамой возле нашего дома…

- Красивая у тебя мама… но…

- Что? - удивлённо посмотрела на Нику Иллен.

Ткнув пальцем в шляпку, казалось держащуюся на самой макушке у девицы Шаардэс и длиннополую юбку, надетую на неё, Ника изумлённо спросила:

- В этом действительно можно ходить? Или вы так специально для фото оделись? Это же, наверное, ужасно неудобно… Извини если…

Ответом на вопрос был звонкий искренний смех Иллен.

- Пресветлый, если бы ты знала, - сквозь смех отвечала девица Шаардэс, - как я поначалу ужасалась вашей манере одеваться! Думала, да ну его к чёртовой матери это задание, но на меня вот это – никогда не наденут! В этом же просто невозможно порядочной девице на глаза людям показаться! О-о-о! А когда я впервые зашла на земной пляж!.. А потом – ничего…

В следующую секунду смеялись уже обе девушки.

- Представляю… - хмыкнула Ника, почти отсмеявшись... - если вот этот наряд, что на тебе на фото, это не маскарадный ретро-костюм, а одежда для постоянной, повседневной носки… То наши «мини» юбки… Или бикини на пляже…

Смех в каюте усилился.

- А так-то, - Иллен также ткнула пальцем в изображение себя-в-юбке, - это, подруженька, сила привычки. На тебя надень, к вечеру путаться в подоле перестанешь, а через недельку даже бегать сможешь. Не быстро, но энергично и целеустремлённо. И очень даже удобно в некоторых случаях. Например, если ноги кривые, как турецкий ятаган, то в мини – смех один, а так – ничего вроде, сойдёт…

Новый взрыв девичьего хохота потряс каюту…

Неожиданно раздался лёгкий щелчок, и голос откуда-то из-под потолка произнёс несколько фраз на языке Харейи. Ника поняла только, как здесь говорят, родовые и личные имена, свои и Иллен – причём Иллен была названа земными, – и фразы «прибыть», «посадочная палуба» и «коридор номер».

Елена свет Васильевна явно погрустнела.

- Пошли, Ник, сдаваться.

- Куда? - удивлённо произнесла Ракитина. - И почему сдаваться? Кому? Вроде не успели ещё ни корабль какой угнать, ни дырку в корпусе просверлить, ни из пушки пальнуть куда не нужно…

- Да к коллегам моим, садюгам зловредным. В гости к эскулапам с госпитального корабля. Сейчас будут над нами издеваться и остатки яда изгонять.

- Ой, что-то тон твой мне оптимизма не прибавляет… - едва не вздрогнув от воспоминаний о том, как яд нейтрализовывали в палатке внизу, то есть об ощущениях, когда аптечку Берестов ей на грудь крепил, испуганно проговорила Ника.

- А он и мне энтузиазма не прибавляет… Но идти надо. Для того и прилетели.

- Да что-то, как-то, - буркнула Ракитина, - думала не сразу того… хоть чуть-чуть пожить дадут… а оно вон как…

Невесело посмеявшись, подруги направились по предписанному адресу. Достигнув указанной в сообщении посадочной палубы, были встречены вежливым пилотом, быстро погрузились на некий малоразмерный летательный аппарат – суррот, как подсказала Иллен, – и перелетели на госпитальный корабль, входивший в состав этого небольшого подразделения космофлота Харейи. Во время полёта пожилой пилот, по возрасту годившийся девчонкам в отцы, периодически косился на багровые рубцы от «ошейника», покачивал головой и, как показалось Нике, – наверное, показалось – скрипел зубами от едва сдерживаемой ярости. Молча.

Предписанное девушкам помещение корабельного медицинского стационара встретило подруг неистребимыми запахами больницы. Наверное, одними и теми же во всех мирах и закоулках вселенной, где обитает не просто разумное существо, но человек. Смесь ароматов кварцевания для уничтожения возможных вредоносных микроорганизмов в воздухе (или чего-то подобного у харейянских медиков), лекарственных препаратов и ещё многого, необъяснимого, но неизменно присутствующего там.

Однако убранство отличалось кардинально. Округлый по форме, небольшой медицинский бокс был почти пуст, если не считать двух стоящих рядом ложементов на постаментах с откинутыми прозрачными крышками и пульта с креслом для врача-контролёра между ними, соседствующими с почти родным для Ники и привычным застеклённым шкафом, заставленным склянками, коробочками и пузырьками с лекарствами.

Навстречу девушкам шагнула миловидная русоволосая женщина «за тридцать», которая сразу взяла их в оборот и начала что-то обстоятельно рассказывать на харейянском языке. Ника поняла только «раздевайтесь» и подумала, что эта фраза интернациональна для всех медицинских работников.

«Если услышу дышите – не дышите, - в шутку, чтобы поддержать стремительно ухудшающееся настроение, мысленно решила она, - значит, точно розыгрыш, несмотря на космос»…

Иллен, сделав знак врачу, моментально замолчавшей, перевела Нике сказанное.

- Если кратко и самое важное, то сейчас раздеваемся. Нас поместят в стационарные капсулы. Там мы пролежим сутки. Это если по-земному. Ну-у, чуть меньше. Зато встанем молодыми, красивыми и здоровыми… Во всяком случае, мажорат Иссардэ так обещает.

Услышав своё родовое имя и словно подтверждая сказанное, врач с улыбкой кивнула, после чего вернулась к тому самому шкафу, достала склянку с таблетками в виде маленьких, не более нескольких миллиметров в диаметре шариков и высыпала девчонкам на подставленные ладошки по паре штук. При этом сказала несколько слов, знаками показав Нике, что это надо разжевать и проглотить.

- Жуй и глотай, - перевела Иллен.

- Сильно раздеваться-то? - спросила Ника, выполнив требуемое. - Или как в палатке?

Мажоритэ Шаардэс улыбнулась.

- Сильно-сильно. До «в чём мать родила». Как в палатке – это в поле. А тут, в стационаре, что в этом, что в любом ином – только совсем. Иначе капсула не активируется, - с лукавой улыбкой пояснила Иллен, - просто в таких капсулах организм подвергается перестройке на атомарном уровне, полностью видоизменяясь под здоровый стандарт. И даже если у больного какая-то опухоль или рана, то после воздействия аппаратуры капсулы всё возвращается в состояние, соответствующее заложенному в неё стандарту. То есть – без раны или опухоли. Так что, кроме яда, у тебя вылечатся и те болезни, о которых ты, может быть, даже и не знаешь. Тут перестраивается весь организм, а не отдельная рана. Поэтому – только тело. Ничего лишнего в капсуле быть не должно. Ибо удалит всё, что не есть стандарт. И если ты туда в штанах залезешь, то вылезешь всё равно с голой задницей…

- От, блин! А если, например, зубные протезы? - с сомнением в голосе воскликнула землянка. - Без зубов останешься на выходе?

- А у тебя есть?

- Нет, просто страшновато что-то… Разобрали на атомы, а потом собрали вновь… Главное, чтобы что-то не то и не туда не пришпандорили…

- Самой страшно… - неуверенно улыбнулась Иллен. - Я в такие тоже только теоретически лазила. Твоя вон та, со знаком Земли. Она специально адаптирована под ваши параметры. Как оказалось, мы вообще почти не отличаемся, но всё же... Да, часы и серёжки тоже снимай… И заколки из волос.

- А откуда наши параметры? - поинтересовалась Ника, стащившая часы с руки и принявшаяся извлекать серёжки из ушей.

Девица Шаардэс повернулась к врачу и что-то быстро спросила. Выслушав ответ, перевела Нике.

- Костик, - кратко пояснила Иллен, - я так поняла, что Костик. Когда его привезли, выбора не было: он умирал. Поэтому сунули в одну из наших. Первую попавшуюся. Время поджимало. Решили, что хуже уже не будет. Как оказалось – не ошиблись. Ну а потом, уже в спокойном режиме, капсула сама считала параметры организма Кориса, сравнила их с состоянием, к которому он пришёл на момент выписки из реанимационного блока и выработала усреднённый стандарт для организма человека с земли. Потом критерии будут улучшаться и оттачиваться с тем, чтобы установить почти идеальную формулу здорового землянина и приводить к ней всех попавших к нам на излечение ваших людей…

- Ой, подруженька, - испуганно поёжилась Ника, - что-то чем дальше, тем страшнее… А ничего, что я, на всякий случай, девочка, а он – пацан? Как приведёте меня к его, к пацанячьему стандарту с этой вашей атомарной перестройкой, и что мне потом делать?

Несмотря на то, что Ника всего лишь шутила, чтобы подбодрить себя перед процедурами, ещё неизвестно, «приятными» или нет, Иллен отнеслась к вопросу очень серьёзно, вновь повернулась к врачу и опять о чём-то спросила её.

Выслушав Иллен, мажорат Иссардэ с улыбкой во весь рот махнула рукой и что-то быстро, едва сдерживая смех, затараторила на харейянском. Через секунду смеялась уже и девица Шаардэс.

- Не сердись, - увидев недоумение в глазах подруги, харейянка поспешила успокоить Нику, - мажорат Иссардэ говорит, что ничего у тебя нового не вырастет. Чтобы ты не беспокоилась на этот счёт. Девчонкой и останешься. Чтобы что-то выросло, тебя надо поместить в иную капсулу, совсем в другом отделе госпиталя. Травматологическом, где отращивают утраченные в бою конечности. Вот там да, - вовсю уже хохотала Иллен, - вот там может и вырасти. Точнее – отрасти! Как утраченная конечность!

- Тю на вас! - присоединилась в смехе к харейянкам Ника. - Сначала напугают до икоты, а потом смеются!

Услышав перевод Никиной реплики, мажорат Иссардэ засмеялась уже не сдерживаясь, после чего произнесла несколько фраз.

- Мажорат Иссардэ говорит, - перевела Иллен, стягивая с себя жилет и водолазку, - что она тётенька взрослая и разницу между мальчиками и девочками уже знает. Так что в части касающейся, о чём ты так переживаешь, она при настройках капсулы оставила наш, девчачий стандарт. Правда хареянский, но там у нас, уж поверь, как оказалось, всё одинаково.

- Это она по Костику определила? - со смехом спросила Ника.

- Неа, - ответила хареянка, воюя с топиком, - это я тебе и сама отвечу. К нашему, то есть твоему, прилёту готовились. Мне сказали, что наши медики оккупировали целый сектор специальной наблюдательной аппаратуры, чтобы прошерстить все ваши электронные медицинские источники, имеющиеся в открытом доступе. В смысле в вирт-сети… интернете, то есть. Там целый консилиум собирали, чтобы сказки откровенные и глупости псевдонаучные отсеять и сравнить с нами. Вот и узнали, что разницы нет…

Оставшись в одних брючках, девица Шаардэс увидела, что Ника не торопится к ней присоединиться.

- Чего замешкалась-то, девица-краса? Раздевайся, - шутливо толкнула она кулачком в бок Нику, - или Берестова позвать? При нём ты тогда, в палатке, как-то решительнее была…

- Да иди ты, - беззлобно буркнула землянка и быстро разделась, повесив одежду на обычные, совсем по виду земные плечики, в специальную нишу у своей капсулы.

- Как тут ложиться-то? - спросила она у мажорат Иссардэ, непонятно с чего после упоминания о Берестове залившись краской по самые уши...

Иртэм и Антэ устроились в каюте последнего в креслах, расположенных возле такого же, как недавно и Иллен с гостьей, голографа, только имитирующего морской пейзаж. Море в этот раз бушевало, видимо, отражая настроение хозяина каюты.

- Как тебе девочка? - спросил Иртэм, пригубив бокал с желтоватого цвета безалкогольным коктейлем.

- Тебе серьёзно или дурака включить и подтвердить, в который уже раз, что Иллен мне нравится?

На расположенном перед креслами столике, который земляне назвали бы журнальным, стоял прибор, демонстрирующий в записи голографические кадры с камер объективного контроля, расположенных в коридорах и в иных помещениях (за исключением личных, гигиенических и медицинских), имеющихся на корабле.

Вот приземляется бот, из которого появляется Иллен Шаардэс и её земная подружка. Та самая Ника, упоминание о которой в прошлый раз вызвало непонятное Иртэму раздражение у всегда спокойного и рассудительного мажорана Тропэна.

Вот две девчонки, весело щебеча о чём-то, идут по коридору к каюте девицы Шаардэс. Вот они же в посадочном секторе, усаживаются в суррот, который уносит их на госпитальный корабль. Вот ещё и ещё кадры перемещений девушек по кораблю, их контактов и реакций на происходящие вокруг них события.

- Да что с тобой происходит, Ант? - покачав головой, удивлённо произнёс Винтрэ. - Соберись. Ты ведь понял, что я не об Ильке. Всё, Варэн дал добро дружить с землянами, их начальство, как сообщили снизу, тоже не против. Иллен здесь, на корабле, в безопасности… А ты темнее тучи… Что опять-то не так?

- Ну, так задавай вопрос правильно… - мрачно и немного резковато ответил господин ведущий советник, - не девочка, а один из представителей союзников, находящийся на корабле. То, что у неё там между ног, меня интересует не в десятую и даже не в сотую очередь…

Увидев мелькнувшее на лице старого друга обиженное выражение, Антэ вдруг подумал, что он не прав и не имеет права свои внутренние метания и терзания выплёскивать на окружающих, которые в их причинах не виноваты абсолютно.

- Прости, Ир… Сам себя не пойму. Я сейчас попытаюсь тебе объяснить, а ты попробуй меня понять. Просто погано мне, старый друг… Очень погано, и я даже сам не пойму с чего…

Задумавшись, Антэ прокручивал в мыслях ситуацию и не знал, наверное, впервые в жизни, как подступиться к её развязке. Винтрэ не торопил, и мажоран Тропэн был ему за это очень благодарен.

Как объяснить другу, что его душа мечется сейчас между двумя мирами, не зная, в каком из них он дома и где он – настоящий? Антэ или Антон? Как объяснить, что он не хочет терять вообще никаких друзей, тем более старых? Ни его, Иртэма, ни вновь обретённого Аскера и что он до коликов в животе боится, сейчас Антэ понял это точно, рассказа Апраксина, который неизбежен. То есть встречи с прошлым, с бесшабашной, излишне самоуверенной юностью и, между прочим, с прахом друзей и памятью о любимой тогда девчонке, которую не смог уберечь, хоть желал этого больше всего на свете.

Как объяснить, что он, вокруг которого как мотыльки вокруг огня всегда кружились девицы самых родовитых фамилий Республики, до сих пор не имеет семьи и наследников, служа Саранору на поприще, где голову сложить так же просто, как подхватить простуду для обычного обывателя? Он создал вокруг себя видимость, согласно которой шёл по жизни легко, играючи достигая поставленных целей, брал девиц и женщин, иногда даже не зная или не стараясь запомнить их имён, и тут же забывал об их существовании, бросаясь в очередную авантюру ради выполнения задачи, поставленной монархом.

Успешный, умелый, непогрешимый и непобедимый Антэ Тропэн. Высокопоставленный вельможа Республики Саранор, удостоенный чести не просто называться, но и быть в реальности другом правящего монарха, который вообще считает его учителем. О таком большинство из известных ему людей может только мечтать и, наверное, сочло бы верхом счастья и наивысшим достижением на жизненном пути.

Нет, такое положение далось ему нелегко. Приходилось и рисковать, и попадать в ситуации, когда находился на грани смерти, и вообще отказывать себе во многом. Но не в семье. Вот это именно тот случай, когда максимальной загруженностью на службе Республике он маскировал собственное нежелание. А причина проста: он никак не мог себе простить собственных ошибок тогда, в земной юности, гибели друзей и, тем более, той молоденькой, доверившейся ему девушки-землянки, что до сих пор никак не оставляет его память.

Встреча с Апраксиным – с Аскером, – словно ураганный ветер сдула налёт с углей прежнего огня, как оказалось не погасших и пышущих жаром, просто незаметных под толстым слоем остывшего пепла. Он старательно насыпал холодный пепел поверх старого кострища все эти годы, специально отстраняясь от всех, кроме служебных или мимолётных, ибо необходимых здоровому мужчине, контактов с представительницами прекрасной половины человечества. Он и от Иллен хотел сбежать по этой же простой и, одновременно, такой непростой для понимания, причине. Девчонка запала ему в душу сразу, с первой же встречи. И с ней он вот так, – ложись, а как зовут неважно – никогда не смог бы поступить. Поступить же иначе, то есть в сердце впустить… Он и иначе с ней не мог. Антэ прекрасно понимал, не предполагал, но знал – не дурак же он совсем – что, протяни он Иллен Шаардэс свой брачный браслет, девушка примет его. Причём с радостью и не задумываясь. Видел это, недаром же он опер, опытный и матёрый, просто делающий вид, что слепой дурак. И если Иллен, без сомнения талантливая в их работе девочка, научилась скрывать свои эмоции от других, то в его присутствии мигом превращалась в испуганную, но решительную девчушку. Ту, у которой все эмоции на лице и к которой он забежал в Зардасе всего лишь накоротке опросить по факту произошедших с нею событий, возможно имеющих отношение к проводимому им расследованию. Не более.

Так уж получилось, что жизнь, сама ли, руками ли Варэна или того же Иртэма, который ему из-за Иллен весь плешь проклевал, всё больше и больше привязывала его к застенчивой и милой, но одновременно решительной и настойчивой в достижении цели девчонке. Именно жизнь, сломав ему судьбу однажды здесь, на Земле, там на Харейе начала ломать тщательно возводимые им защитные барьеры самоустранения от всех жизненных радостей в плане семьи и наследников. Он просто не мог позволить себе эти радости, если из-за него их лишены погибшие друзья и девушка, ставшая его первой любовью. Вот и бежал от Иллен, ибо видел, что она сшибает все его барьеры подобно земному, атакующему танку. Бежал, но жизнь, образно говоря, хватала его за горло, приставляла нож к этому самому горлу, возвращая назад. И постепенно, с кровью карябая корку, которой он окружил свою живую ещё душу, расширяла бреешь, сквозь которую врывались позабытые было эмоции. Пламя ненависти постепенно угасало, и он уже без отторжения рассуждал о вероятности, что, возможно, Иллен – и есть тот подарок судьбы, который предоставит ему шанс начать жить заново. Смочь и не допустить. Защитить с его-то нынешними возможностями.

И тут всё рухнуло. Сначала разведка набрела на неизвестную, но заселённую планету. Прибыв на место по вызову Иртэма и указанию Варэна II, он сразу опознал Землю, координаты которой не то что забыл, но и не знал никогда, ибо его этому никогда и не учили. То есть считал потерянной для себя навсегда.

Как он увидел, его любимая страна изменилась, и Антэ, с профессионализмом истинного разведчика, изучал её – новую – чтобы узнать, изменилась в какую сторону. И всё больше приходил к выводу, что не в лучшую. Поэтому работал спокойно, не видя в том никакого противоречия: страны, которой он присягал – нет, друзья – погибли и искать там некого. Нет, он не озлобился и специально вёл ситуацию к последующему – позитивному – контакту с Россией, наследовавшей его стране.

Рано или поздно, изучив ситуацию в России и на Земле в целом, создав свои резидентуры, арханоры смогли бы начать корректуру событий в необходимом для контакта ключе, после чего установили бы негласные дипломатические отношения и, он был в этом уверен, они развивались бы позитивно. Но жизнь тот ещё затейник: события понеслись вскачь.

Во-первых, подтвердились его опасения о присутствии на планете резидентур Сарандассе. А, во-вторых, благодаря нелепому, как оказалось, нагромождению событий, ошибок и предположений, в страхе потерять ещё и Иллен, он опять ошибся, и контакт, который по его замыслу должен был состояться лет этак через двадцать – тридцать, произошёл много раньше. Но не в этом было самое главное, что нанесло такой удар по его сознанию. Как оказалось, Аскер неким чудом выжил после того взрыва, при котором не выжил никто. Как это было возможно – Антэ не знал. Может, увезли на допрос перед самым взрывом, может, перевели в иное место… Но вчера они встретились внизу, и именно эта встреча предотвратила развитие ситуации по самому негативному сценарию. Это просто прекрасно, но… вся боль той утраты, задушенная было со временем, вернулась к нему вновь.

Он боялся в этом признаться даже самому себе, но эта встреча вдруг породила в нём два разнонаправленных чувства, оба из которых он считал предосудительными. Во-первых, он был даже рад, что ситуация не способствовала долгим личным разговорам. Антон просто не нашёл бы в себе сил спросить об остальных дорогих ему людях. А, во-вторых, он почему-то возненавидел Нику. Безвинно. Неоправданно. Заочно. Новая подружка Иллен ничего ему лично и никому иному из арханоров плохого не сделала. Но он её уже ненавидел. Её лицо, фигурку, улыбку… Знал, что это иррационально, но глядя на неё, он видел ту, погибшую девушку, так они были похожи. Вряд ли похожи внешне, скорее она походила на вторую, тоже погибшую, девушку, сестру Андрея, которую Антэ тоже не менее часто вспоминал. При этом Тропэн не знал, чем руководствуется, рассуждая о сходстве этой Ники и его первой любви. Внешне они были совершенно непохожи. Разрез глаз, разлёт бровей и всё остальное. Но он смотрел на Нику и видел ту девчонку из своей юности. Характер, рассудительность, улыбка и жесты… И ещё. Она отобрала у него Иллен. И то, что девушки явно сдружились, это было ещё одной гримасой судьбы. Наказанием за то, что он позволил себе вернуть в разум надежду на семью и брак: чувство вины всколыхнулось вновь, затопив голос разума напрочь.

Именно поэтому он так негативно отреагировал на простые, по сути, планы Винтрэ, рассуждающего о том, что им тоже, коль скоро земляне позволили остаться их разведчице, придётся принять человека из России. Он опять позорно бежал от своей боли. Но боль – догнала: девчонка уже на корабле, она подруга Иллен и вовлечена во взрослые игрушки спецслужб, то есть в их общее противостояние в Сарандассе, по самое небалуйся. И ему придётся с ней встретиться, говорить и вообще, как-то общаться. Вежливо и конструктивно. Как с равной, несмотря на клокочущую в груди ненависть. Которую, ненависть, ему придётся задушить ради дела. Иначе никак. Но и строить теперь планы в отношении Иллен… Если честно, то он не знал: получится ли. И почему-то всё больше уверовал, что вряд ли. Ведь с образом этой ни в чём не виноватой, милой и улыбчивой девчонки, к нему вернулась, казалось, вся боль этого мира. Он сможет её, эту боль, задавить. Опять. Ради дела. Ради мести Сарандассе. Но, скорее всего, задавить-растоптать вместе с теми нежными живыми ростками, что проклюнулись сквозь былую чёрствую корку…

- Понимаешь, Ир. Ты ведь знаешь уже, что я - отсюда. Я, коль скоро Иллен прилетела и здесь, как только она излечится от яда «Обруча», соберу вас и расскажу про то, что было здесь восемнадцать лет назад и про то, что привело меня на Харейю. Тогда, может, ты поймёшь и простишь меня. Но пока поверь: мне очень непросто сейчас. Если бы всё сложилось иначе, если бы… Эх… Я никогда бы не попал на Харейю, не познакомился с тобой и твоей Дарэн, с Иллен, а эта девочка, - Антэ ткнул пальцем в изображение Ники на экране, - по возрасту, вполне могла бы быть моей дочерью. Я дослужился бы до полковника как известный тебе мой земной друг Апраксин, жили бы вместе всей семьёй: я, моя погибшая невеста и пусть уж эта Ника, будь она неладна, в роли моей нерождённой дочери. Ходили бы мы все в гости к чете Апраксиных, сестрёнка которого, милая и застенчивая девчонка, погибла тогда тоже и эта, мать её, Ника, обязательно дружила бы с их дочуркой или сынишкой… Ходили бы в гости к сестрёнке Андрея, не погибни она тогда… Жили бы мы таким образом долго и счастливо, а потом состарились и умерли в один день, как тут говорят. Но этого нет, Ир! Понимаешь! Нет! Есть то, что есть! И я здесь, а их нет. Ни девчонок, ни моего погибшего брата, ни наших нерождённых детишек… И это – из-за меня, понимаешь?

Иртэм вдруг шваркнул кулаком по столу так, что прибор, стоящий на нём подпрыгнул, опрокинулся и погас, «схлопнув» изображение милой, смеющейся земной девчонки.

- И вот именно эта девочка во всём этом виновата?! Нет, ты начальник, спору нет, хочешь, откозыряю и уйду… Но как друг и как muzhik muzhiku, как здесь говорят, я тебе скажу: zadral, blyad` isterit` i kayat`sya! - Иртэм орал на Антэ, мешая русские и хареянские фразы, орал во весь голос, самозабвенно и искренне, не рисуясь и не выбирая выражений, потому как видел, что друг пропадает в болоте собственной же глупости и самолинчевания… - Пресветлый с тобой, жрёшь себя поедом – жри на здоровье! Но debil ty tuporylyj, эта pisyuha-то тебе чем не угодила? А чем тебе Илька виновата? Опять закроешься в свою неприступную броню, чтобы не дай Bog твою нежную организацию, blyad`, души не потревожили невзначай? Может, хватит?!

- Иртэм, да что с тобой?!

- Да ничего, просто dostal уже hnykat', как тут говорят! Вот уж образный и прекрасный язык. Как раз для таких случаев! Ты лелеешь свои боли и переживания, я понимаю, но они-то все чем тебе виноваты? Илька?! Ей что, из-за того, что в тебе опять проснулись твои комплексы вины и ты, чую, опять вознамерился дать девчонке ot vorot povorot, всю жизнь в старых девах проходить? Или выскочить за какого-нибудь урода, просто потому, что надо, иначе общество осудит, ведь девица не мужик, это нашему брату бобылём можно невозбранно… И потом всю жизнь прожить с нелюбимым или вообще с ненавистным потому, что у тебя в прошлом была трагедия, из-за которой ты готов со света сжить всех, кто тебя любит и кому ты дорог? Причём тебя искренне любит и дорожит этой любовью?

Иртэм вскочил, глядя на оставшегося сидеть Тропэна сверху вниз.

- А эта девочка, эта землянка, Антэ! Землячка твоя! Она… Я же вижу, Ант! Ты ведь ненавидишь её, вот реально: ты её не-на-ви-дишь! За что?! Она-то что тебе сделала? Похожа на тех, на погибших девчонок? Твою здешнюю невесту и сестрёнку Апраксина? Поверь, друг, я тебе искренне соболезную, но… Ах, как она могла, да как только посмела, негодяйка малолетняя, быть на них похожей возрастом, фигуркой и мордашкой! Специально, наверное, маскируется под них, ага! Чтобы тебе больнее сделать. А ты с другой стороны на неё смотрел? Не с той, что твои обиженки питает, а так, по-человечески? Она же талантище, Ант! Она с нашими общается без цикла круг, а уже сносно болтала со мной по харейянски. Пару фраз, но всё же. Веришь, я, пока она в камере обеззараживания планетарных инфекций стояла после прилёта, Ильку отозвал и специально спросил. Так вот: девка на слух ухватила нашу речь. Илька клянётся Пресветлым, что не она её научила приветствию и некоторым фразам, употребимым при встрече. Понимаешь?

- Ну, тут всё понятно. Она специалист по древним языкам. И если она древние усваивает, то уж когда с нею вживую говорят…

- Ух ты! Ожил! Yaponskij gorodovoj! А я-то думал, что ты совсем уже в каменюку превратился! Но ты мне zuby ne zagovarivaj. Ишь, разговор уводит! Ты, друг мой, посмотри не с той стороны, на кого она похожа. А просто как на неё, на саму! На человека, отдельного от твоих болей и воспоминаний. Ника, по отзывам Иллен, улыбчивая, милая и общительная девочка, причём ужасно рассудительная для своего возраста. Вот прям как Илька. Dva sapoga para. Может, потому и сошлись? А ты её уже априори ненавидишь. Это, по-твоему, нормально? - закончил Иртэм совсем тихо, по всей видимости сдулся в атаке и сейчас уже корил себя за столь эмоциональный всплеск.

- Это не нормально, Ир. Но мне от этого не легче. Ты вот мне сейчас мозги промываешь, а я ведь и сам всё понимаю. Умом. А вот сердцем… Поверь, я смогу разговаривать с ней совершенно нормально. Конструктивно. Моё отношение не прорвётся ни жестом, ни словом. Но пойми и иное: чем она милее, чем умнее, я ведь не идиот, хоть ты в этом и усомнился, я ведь всё вижу, что она просто лапушка и хорошей подружкой Ильке будет, но в этом-то и суть. Чем она больше походит на мою нерождённую дочь, коль скоро она девчонка и на нерождённого сына походить не может, тем мне больнее. Уж извини, старый друг. Ты во всём прав, я признаю все твои упрёки. Я подпишусь под каждым твоим словом, но… Не знаю. Пока – так.

Глава 7

Солнечная система. Разведывательная группа ВКС империи Арханор. 13 июля 2008 года по времени Земли.

Иллен сказала Нике, что сегодня арханоры должны были поднять наверх полковника Апраксина и майора Берестова. Необходимо было состыковать местное начальство с той и с другой стороны, чтобы они могли обсудить сложившуюся ситуацию при личном общении, а не по средствам связи. В принципе, Антэ и Иртэму было достаточно одного Апраксина, но существовал определённый протокол. Причём у обеих сторон. И протокол этот требовал, чтобы на рабочие встречи, даже неофициальные, от каждой стороны одновременно являлись не менее двух представителей.

Девушки как раз вертелись перед зеркалом в каюте Иллен. Причём повод по их девчачьим понятиям был весьма печальный. По неким непонятным причинам следы от проколов зацепами ленты «Обруча», через которые и вводился яд, так и остались на коже едва заметными (но всё же заметными внимательному взгляду, если очень приглядываться) бесцветными точечками-углублениями. Шесть точек сверху и шесть – снизу. На расстоянии трёх сантиметров (по ширине ленты) между рядами. Причём сдвинутые относительно друг друга. В смысле – верхние по отношению к нижним. И если багровые рубцы на шее исчезли сразу, после первого же сеанса «капсулотерапии», как они обе шутили с Никиной подачи, то следы от проколов на коже… И это очень огорчало девчонок. Обеих.

Поогорчавшись и покрутившись перед зеркалом, обе решили, что в глаза не бросается и ладно. После чего постановили отнестись к данной неприятности философски: ну и что, что ничего нельзя сделать, раз уж сделать ничего нельзя? Пусть будет, коли никуда не деться. И нечего из-за этого сердце рвать.

Вот тогда Иллен и сказала Нике, что сегодня под вечер – по корабельному времени – прибудут представители местного начальства с Земли утрясать какие-то мелкие детали. Какие именно – она не знала. Всё же её отношения с Антэ, пусть немного более доверительные, чем при обычном варианте начальник-подчинённый, не заходили так далеко, чтобы начальство ставило её в известность о своих планах.

При упоминании Антэ, о котором Иллен говорила едва не с придыханием, Ника скорчила уморительную гримаску. Он ей явно не понравился. И, судя по всему, чувство это было искренним и взаимным. Точнее – немного не так. Если по порядку, то после удаления яда из организма и возвращения с госпитального судна девушку-землянку, едва успела привести себя в порядок после практически суток – с небольшими, необходимыми для отдыха организма, перерывами – в капсуле, пригласил на беседу тот самый Антэ Тропэн. Ведущий специалист 3 Управления Особой Службы Департамента информации и общественных связей МИД Республики Саранор и самый главный тут начальник по линии разведки.

Честно говоря, их беседа не задалась сразу. Нику поразила казённая холодная вежливость, с которой её встретил мажоран Тропэн. На отличном русском языке, словно на родном, только лишь с едва уловимым акцентом, Антэ поинтересовался, как у неё дела, всё ли у неё есть и не нужно ли чего. Этакая ничего не значащая начальственная встреча – формальность, чтобы невозможно было обвинить в игноре факта пребывания землянки на корабле. У Ники сложилось такое впечатление, что мажоран Тропэн едва сдерживает свою неприязнь к ней. Он её, Нику, которая видела его впервые, очень сильно… недолюбливал, если можно так сказать. Если вообще не ненавидел. Да, опытный разведчик искусно маскировал своё отношение к землянке некоей холодной вежливостью, но истинная суть не укрылась от пусть и юной, но не по возрасту чуткой в этом отношении девушки. У младшей Ракитиной сложилось такое впечатление, что эту встречу рады были побыстрее закончить оба. Это как на приёме у врача: все понимают, что необходимо, но никакого удовольствия от происходящего не испытывают, стремясь побыстрее отделаться от навязанной обстоятельствами неизбежности.

Ещё больше Ника недоумевала по той причине, что это негативное отношение со стороны Антэ Тропэна, судя по всему, касалось не всех землян. Тут можно было бы понять: землян не любит, но выполняет указание руководства на установление контакта. Профессионал и прочее. Бывает… Однако нет. Его неприязнь по какой-то причине распространялась только на неё. И это было явно и наглядно, с учётом того, что с Корисом Тропэн совершенно спокойно беседовал пару раз, и эти беседы заняли намного больше времени, чем разговор с нею… У Костика о мажоране Тропэне сложилось самое положительное впечатление. И это было обидно. Это вызывало необъяснимую, но искреннюю ответную неприязнь у девчонки…

Ну и пусть, решила младшая Ракитина. Подумаешь. Ей и с Иллен, и мажораном Иртэмом весьма комфортно. Заместитель Антэ был совсем иным. Живым и приятным в общении. С ним и с Иллен она общалась вообще просто, как со своими, иногда все даже забывали, кто с какой планеты и какого возраста. А с этим холодно-вежливым… Да больно надо…

Иллен, узнав подробности разговора с Антэ, очень удивилась и выглядела озадаченной донельзя. Как она сама призналась Нике, на Антэ это не то что не похоже, но вообще противоречило всей его живой, деятельной и общительной натуре. Она, отправляя подругу на встречу, опасалась, что мажоран Тропэн не со зла, но по своей извечной привычке, вопросами вывернет бедную девчонку наизнанку, как соковыжималка ягодку, но вот это безликое и формальное «здравствуйте – всё ли в порядке – до свидания»… харейянка сама терялась в догадках, какая муха господина ведущего специалиста укусила…

Ника – исключительно внешне – не придала значения удивлению подруги, демонстративно махнув рукой. Дескать начальники – они всегда такие, но тоже удивилась, ведь остальные харейяне, с которыми девушка общалась, проявляли к ней искренний человеческий интерес. А мажорат Иссардэ вообще девчонок как родных принимала, когда в очередной раз укладывала в капсулу.

Правду говорят, что сообща пережитое несчастье сближает. Вот и девчонки за эти дни сдружились ещё больше, практически всё время проводя вместе. Землянке хотели выделить отдельную каюту, но Иллен по обоюдному согласию настояла, чтобы Ника жила у неё. Они таки досмотрели фотоальбом, порассуждали на тему нравов, нарядов и прочих обыденных обыденностей. И вообще, чтобы не предаваться грустным мыслям и поиском ответов о причинах нелюбви к ней со стороны мажорана Тропэна, Ника стремилась быть среди людей, чтобы не оставаться одной. Поэтому она с удовольствием коротала немногое свободное от «капсулотерапии» время, общаясь с иными арханорами. Этим и пользовался Иртэм, который с упоением изучал русский язык в общении с носителем и уже делал огромные успехи на этом поприще. Разговаривая с ним и с Иллен, девушка не менее быстро постигала язык арханоров, знакомилась с обычаями, нравами и традициями харейян. А также предрассудками, легендами и бестиарием.

Ещё Ника вдруг поняла, что соскучилась по матери и даже простила ей то хладнокровное спокойствие, с которым Людмила Викторовна восприняла известие о необходимости якобы лететь на обследование. Ника ведь видела не хуже, чем Берестов, что Людмила Викторовна ни на грамм не поверила, что всему виной её обмороки и вдруг заболевшее «горлышко». То есть всё поняла и про «вызванного в Москву» Полуэктова, и про марлевые повязки на шеях у обеих девчонок. Особенно с учётом пятна крови Кориса, едва затёртого Иллен на полу палатки. И такое спокойствие?

Однако сейчас, по зрелому размышлению, когда у самой эмоции улеглись, Ракитина - младшая подумала, что всё, в принципе, закономерно. Ну, поняла мать, что её водят за нос, ну, не поверила. И что? Хорошо… Даже если вдруг ей вывалили бы правду не то, что про нападение, но и про то, что на дочь напал инопланетный агент? Опять-таки: и что? Что Людмиле Викторовне надо было делать? Бегать, орать и истерить? Пытаться отправить дочь из тайги в Москву? А смысл? Это же ведь не как в случае её бывшей одноклассницы, к старшей сестре которой по прежнему месту жительства приставал местный мажор, не давая прохода. Переехали – и всё. Коли инопланетяне нашли дорогу к Земле, то до Москвы всяко доберутся. Так что теперь Ника была даже благодарна Людмиле Викторовне за отсутствие истерик и скоропалительных материнских решений.

Она даже не высказала полковнику Апраксину, по совместительству – собственному дядьке, свои подозрения, что нынешние события могут быть как-то связаны с гибелью её настоящего отца. Просто знала, что ей всё равно ничего не расскажут и ничего кроме «рано тебе ещё» она в ответ не услышит.

«А если уже не рано?.. А если не рано, то тогда сами расскажут», - решила для себя девушка. Ведь она всё же немного обиделась. Простила, но… постановила для себя, что сама больше ни разу не заикнётся о погибшем отце. В смысле, что же с ним случилось. Просто, чтобы не выглядеть по-дурацки. Ведь если ей в её уже семнадцать лет, как маленькой, заявляют «тебе рано», то значит, просто за дурочку считают… либо причина такова, что рассказывать о ней старшие просто права не имеют. Вот как она сама сейчас связана данным словом и письменными обязательствами никому не рассказывать о том, например, что её новая подруга – инопланетянка.

Едва в самый первый раз выйдя из медкапсулы, Ника и Иллен узнали, что Корис уже переведён на флагман с госпитального корабля. Для восстановления сил и под надзор «местной» корабельной медчасти. В ожидании прибытия Апраксина парень испросил разрешения у медикусов и часами пропадал на тренировочных площадках десантного сектора экипажа, восстанавливая форму. Они с десантуруй полностью нашли общий язык и теперь взаимно обогащали друг друга приёмами и методами уничтожения противника как при помощи штатного вооружения космодесанта Харейи (тут Костик учился у десантуры), так и посредством подручных предметов и без оных вообще. И вот тут уже кое-чему десантники ДИОС учились у земного парнишки, нисколько не смущаясь возрастом «инструктора».

После того, как девушек вернули с госпитального корабля, Костик с неменьшим удовольствием общался с Иртэмом и девчонками. Ника даже несколько ревниво отмечала, что если в плане изучения литературного харейянского языка парень ей проигрывал, то зато вовсю щеголял знанием специфичного десантного сленга и преспокойно мог поболтать с любым десантником, не нуждаясь в переводчике. Наверное, всем им помогало ещё и то, что основную массу понятий в головы вкладывали гипнотическим способом, в том числе и во время лечения в капсуле. Взаимное общение – это лишь практика для закрепления полученных знаний. Вот и Корис: с кем больше общался, от того и набирался терминологии.

Экспедиция тем временем продолжала работу, и работы той оставалось не менее полутора месяцев. Временного медика, которую взамен улетающей Иллен выдернули из постели среди ночи и едва не в чём была отправили в лес, пора было менять. По этой причине Ника ждала прилёта Апраксина с двояким чувством, ведь полковник, после решения необходимых вопросов с местным руководством, должен был спустить на планету её и Иллен. С одной стороны, девушка соскучилась по матери и по своим любимым «черепкам», а с другой – ей было очень жаль, что рано или поздно экспедиция закончится, она уедет в Москву, а что будет с Иллен и куда подругу определит Апраксин по согласованию с её харейянским начальством – неизвестно...

Прибытие наибольшего наличествующего на данный момент земного начальника на флагман было по просьбе самих землян обставлено без помпы. Официально – россияне прибыли с рабочим визитом по личному приглашению Главы разведывательной миссии Харейи Антэ Тропэна для обсуждения неких организационных вопросов. Неофициально – тоже по личному приглашению Главы разведывательной миссии Харейи Антэ Тропэна. Но совершенно в иных целях.

Апраксина и Берестова в рабочем порядке доставили десантным ботом на ту же самую палубу, куда недавно были привезены Иллен и Ника. Их встретил неизменный Иртэм и проводил в помещение, предназначенное для общения представителей двух цивилизаций. В принципе, визит представителей России сейчас был не очень-то и нужен в плане соблюдения формальностей, потому как принципиальное решение руководством двух стран уже было принято давно и даже стало реализовываться на практике.

Это потом профессиональные дипломаты-крючкотворы повыдёргивают друг у друга все волосы на головах и плеши попрогрызают, утрясая и согласовывая, чтобы родился письменный документ, заверенный высочайшими подписями и солидными печатями. Людям военным в данном случае было проще. У них, у посвящённых, было общее видение общего же будущего, один и тот же ненавистный враг.

Истинной же причиной приглашения было то, что Антэ решил: раз Иллен избавилась от последствий отравления, пора уже, наконец, найти в себе силы встретиться с призраками прошлого и выполнить обещанное Иртэму.

Сам приватный разговор состоялся после того, как была закончена официальная часть. Что бы там ни говорили, но когда в подчинении масса народу, даже воинского, и народ этот относится к двум различным не то, что структурам или даже армиям государств, но вообще разных планет, всегда найдутся вопросы, нуждающиеся в согласовании, рассмотрении, урегулировании и прочее, прочее, прочее. В общем, посидели, порешали, пришли к единому знаменателю, и Антэ, как старший начальник от принимающей стороны, завершил официоз. Приглашённые на встречу командиры и начальники разбрелись по своим подразделениям и командам, а Корис уволок Берестова на тренировку к знакомым десантникам. Посмотреть.

Смотрины вылились в то, что в тот самый момент, когда Антэ собрал интересующих его лиц на приватный разговор, десантники ДИОС, ухая и крякая почти как настоящие утки, разлетались по помещению зала для спортивных занятий. На свою голову парни упросили земного майора дать небольшой мастер-класс по рукопашному бою. Вот тут-то они и поняли разницу между ним и Корисом. Парнишка, пусть прекрасно тренированный, но не имеющий реальной войсковой практики с опытом боевых же схваток, и матёрый боец, которому уже приходилось вести поединки, ценой поражения в коих была жизнь, это, как говорится, две большие разницы. Ну да Бог или Пресветлый им судья. Сами напросились, живчики неугомонные…

Ника, обиженно надув губы из-за того, что её не пригласили на ту часть разговора, на какую оставили Иллен и Иртэма, сидела на скамеечке спортивного зала. Она пристроилась рядом с Корисом, у которого неожиданно, а скорее всего от нагрузок заныла едва зажившая рана, и делала вид, что с интересом наблюдает за поединками десантников. Девушка несколько оживилась лишь тогда, когда парни приволокли подходящий по размеру новый, ненадёванный комплект спортивного обмундирования и, через Нику и Костика, упросили Берестова поработать с кем-нибудь в паре. Вскоре майор работал одновременно с двумя и даже тремя из них, и дюжие десантники никак не могли взять в толк, почему они втроём не могут завалить сухощавого, совсем не богатырских статей майора...

Антэ, Апраксин, Иллен и Иртэм расположились в одном из помещений, использовавшихся для отдыха и релаксации. Несколько удобных кресел, размещённых вокруг овальной формы стола таким образом, что «смотрели» на не менее комфортный для использования диван, пара светильников с регулируемым свечением и неизменная голопанель во всю стену, имитирующая на этот раз солнечную таёжную полянку вроде той, на которой и разместились археологи внизу.

Иллен скромно устроилась на диване, чуть поодаль от Иртэма и земного полковника, занявших соседние кресла, и на некоторой дистанции от Антэ, примостившегося на самом краешке дивана рядом с нею. Девушка, которую заранее не предупредили о сути разговора, искренне недоумевала, что ещё надо решать после окончания официальной части, когда уже всё было оговорено и решено в её рамках? Нет, если господа руководители решили оговорить совсем уж вещи секретные и разглашению не подлежащие, то пусть их, на то они и командиры с начальниками, но почему в её присутствии?

Она бы лучше опять улизнула куда-то с Никой по своим важным девичьим делам. Тем более, пилот суррота, прикреплённый к ним на постоянной основе и каждый раз возивший на госпитальный корабль в царство гостеприимной мажорат Иссардэ, обещал «дочкам» некую «мафию», земным языком говоря. То есть под видом облета своего суррота после профилактического ремонта, устроить им тайную от начальства – которое, на самом деле, об этом знало и одобрило – экскурсию вблизи пояса астероидов. Обе девицы не были избалованы такими впечатлениями, поэтому окончания ремонта крохотного кораблика ждали с нетерпением. И самое обидное, если Апраксин сейчас их увезёт с собой вниз, то астероидный пояс девчонок в этот раз не дождётся. Плакали тогда астероиды и вся их с пилотом «тайная мафия».

Некоторое время в помещении царила тишина. Для кого-то недоумённая, для кого-то спокойная, а для кого-то напряжённая. Но, наконец, Антэ посмотрел на Апраксина и сказал:

- Андрей… Ничего если так? Мы ведь неофициально собрались…

Антэ начал разговор на русском, так как прекрасно знал, что Иртэм уже в достаточном объёме владеет языком, чтобы в полной мере всё понимать и даже участвовать в беседе. Ну, а об Иллен и самом Апраксине и говорить в этой связи было бы смешно.

- Да нормально, - согласился Апраксин, - вон в прошлый раз вообще в присутствии подчинённых от обалдения Тохами да Андрюхами крыли. И ничего. Попрания начальственного авторитета у тех подчинённых я как-то и не заметил.

- Понятно... Андрей. Я обещал мажорану Винтрэ, что расскажу ему историю моего попадания на Харейю и о тех событиях, которые произошли тут восемнадцать лет назад и предшествовали этому. Он, считаю, должен это знать. Для понимания ситуации. Иртэм мало того, что мой подчинённый, но он мой друг, с которым дружу так же крепко, как тут дружил с тобой… и ребятами. Сам понимаешь, что между друзьями, тем более в нашей профессии, когда всё держится на доверии, не должно быть недоговорённости…

Увидев согласный кивок Апраксина, Антэ продолжил более решительно:

- Хочу также, чтобы эту историю знала и Иллен, - с этими словами Тропэна, Апраксин чуть приподнял бровь. Но и только. Просто он впервые услышал настоящее имя инопланетной девушки.

Однако, всё же уловив мелькнувшую у Апраксина тень удивления, Антэ кивнул девчонке и она, привстав с дивана, представилась с положенным в общении со старшим полупоклоном:

- Мажоритэ Иллен Шаардэс, к вашим услугам.

Кивнув в ответ, полковник услышал слова Тропэна:

- Она – имеет право знать, чтобы тоже лучше меня понимать. Здесь – это самые близкие для меня люди. Естественно, я не могу говорить о событиях, которые касаются нас всех без твоего на то согласия. Поэтому смотри сам, но мне хотелось бы, чтобы ты тоже понял меня.

Усевшись назад на диван после представления полковнику, Иллен практически замерла, что называется навострив ушки. Умная девчонка понимала, что здесь и сейчас может услышать нечто очень важное для всех присутствующих. И для неё в первую очередь. Ей показалось, что, узнав эту историю, она сможет лучше понять мажорана Тропэна, все те непонятки и странности в отношении Антэ к ней… и к её подруге. Она вдруг почему-то поняла это точно. Поэтому в ожидании вердикта землянина попыталась сделаться как можно неприметнее, практически слиться со спинкой дивана, чтобы не передумали и не выставили за дверь. А то вдруг Апраксин решит, что тема – не для столь малолетних слушателей. Теперь её отсюда не выманили бы даже десятью экскурсиями не то, что в астероидный пояс, но и на Марс, Венеру или к чёрту на рога. Она лишь пожалела, что рядом нет Ники.

- Знаешь, Антон… Ничего если так, по-земному, как тогда?

Утвердительный кивок мажорана Тропэна и Апраксин продолжил:

- Я тоже считаю, что надо достать и повыкидывать скелеты из шкафа, которые мешают спокойно жить и идти вперёд. Поэтому не только согласен, но и уверен в необходимости такого разговора. Ты мне тоже друг, и ты сам сказал, что в нашей профессии всё держится на доверии… Но я считаю, что состав присутствующих неполный.

- Ты о ком? - нахмурившись, спросил Тропэн, с лёгким негативом отнёсшийся к необходимости расширения круга осведомлённых лиц.

- Во-первых, о майоре Берестове. Он тоже мой подчинённый и… друг. До того момента, как мы с вами так эффектно законтактировали в палатке гостеприимной Елены Васильевны, - учтивый кивок в сторону смущённо опустившей глаза Иллен, - произошло несколько событий, в том числе и смертельно опасных для него. Достаточно сказать, что один раз его в прямом смысле с того света вытащили, и он от этой раны ещё не полностью отошёл до сих пор. Но это обычные особенности нашей профессии и всё было бы ничего, однако события эти имели некие странности. О некоторых причинах этих странностей я обещал рассказать майору позднее, как и ты мажорану Иртэму о своей истории. И в этих странностях, сейчас я знаю это точно, замешаны те же силы, что и в ту историю восемнадцать лет назад. Согласись, он имеет право знать истоки…

- Думаю, что это будет справедливо. Повторю: в нашей профессии между коллегами и тем более друзьями не может быть недоговорённостей. Но ты сказал «во-первых». А «во-вторых»?

- Не кажется ли тебе справедливым, что эту историю из первых рук, то есть от тебя, чтобы я не был передаточным звеном, имеет право знать и твоя дочь?

- До-очь?!

Иллен никогда ранее не видела Антэ в таком состоянии. И никогда бы не подумала, что этот словно высеченный из единой глыбы гранита человек может так бледнеть.

- Дочь, Антон, дочь. Твоя родная дочь. Извини, но на сына ты тогда не расстарался… Девка народилась… - Апраксин говорил нарочито грубо и по-простецки, чтобы немного сбить накал страстей, видя, как стремительно Антон теряет связь с реальностью и просто выпадает из неё.

- Ты не говорил… - потеряно произнёс Антэ…

- А было у нас на то время? На душещипательные разговоры, вот как сейчас, в спокойной и располагающей к тому обстановке? Или события закувыркались так, что не до того? Я так вообще ни с кем, кроме родного начальства, на тему тебя, твоих ребят… - опять учтивый кивок в сторону Иллен, казалось вообще забывшей, как дышать… - и девчонок, поговорить не успел, несмотря на то, что времени было, на первый взгляд, до хрена и больше. Меня вон в Москву раза два лично вызывали пред ясны очи. И задач понарезали, что тому джинну из сказки.

- Аскер, - вмиг севшим и охрипшим голосом почти прошептал Антэ, - кто моя дочь?! Где она?! Как её найти?! Я смогу её когда-нибудь увидеть?!

- Можешь увидеть, можешь, - почему-то ехидно произнёс Апраксин. - Не знаю, где она сейчас обретается конкретно, но вот только что где-то тут по коридорам бегала… - неопределённый взмах руки в сторону входа в каюту.

- Ника, - с несказанным изумлением воскликнула, как выдохнула, Иллен, - а профессор Людмила Ракитина…

Девушка вдруг поняла, что Антэ подвело привычное на Харейе обращение. Не как на Земле, то есть по имени и отчеству. Арханорам хватало, например, «мажоритэ Вероника». Всё. Поэтому ни отчеством, ни тем более фамилией, почему-то не воспринявший Нику Антэ, ни разу не озаботился. Тем более историей самой Ники или её семьи. Тропэн просто стремился быстрее завершить разговор с юной землянкой.

Да и сама она, разведчица недоделанная, отсылая доклады начальству, придерживалась общепринятого. То есть «экспедицией руководит редатнар мажорат Людмила». Так привычнее и понятнее «в инстанциях». Вот Антэ и не насторожился, как если бы услышал «Людмила Ракитина». Наверняка, узнай мажоран Тропэн, что подругой Иллен является Вероника Ярославна Ракитина… Иллен была просто уверена, что Антэ, опытный разведчик, тем более после встречи с чудом выжившим Андреем, совсем иначе воспринял бы полученную информацию. При этом юная разведчица считала виноватой и себя. Она не сказала подруге о своём открытии. В смысле, что Антэ – с Земли. Вот тогда, может, уже Вероника насторожилась бы. И ведь рассказывала же ей землянка, что её настоящий отец погиб и что звали его Антон. Антон – Антэ. А что, похоже…

«Какие же мы все тугодумы! Как всё глупо, ведь на поверхности лежало же», - покаянно подумала Иллен.

И ещё девицу Шаардэс поразил просто ошарашенный взгляд Иртэма, который, казалось, потерялся не менее, чем его друг и начальник.

«Антэ-то понятно, неожиданно узнал, что у него тут есть дочь, а вот Иртэм-то почему так реагирует»? - мельком мысленно удивилась вконец сбитая с толку девушка.

- Та самая Людочка Ракитина. Моя соседка по парте в той истории, которую мы с Антоном должны будем вам рассказать, - меж тем ответил на её вопрос-догадку землянин, - смотри, старый пень, - это уже в адрес Антэ, - девчонка вперёд тебя соображает. Вы ведь, - обратный поворот головы в сторону девицы Шаардэс, - вроде, даже подружиться успели, не так ли?

Встретив взглядом утвердительный кивок девушки, Апраксин вернул ей ободряющую улыбку.

- Значит, Людмила тоже жива… - вроде как немного ожил Антэ и более-менее нормальный цвет вернулся на его щёки.

Всё же с психикой, привыкшей к неожиданным ударам судьбы, у разведчика был полный порядок.

- Когда ты узнал, что Вероника – не твоя? - спросил он прямо, глядя на землянина.

- Сразу знал. Как и её приёмный отец… Людмила не скрывала.

- Подожди, вы же с Людмилой… Я думал, что…

Здесь Антон прервался, так как вспомнил то, о чём забыл за давностью лет и калейдоскопом событий. Тогда представитель разведки Тралгрена ему говорил о том, что Андрей и Люда – двоюродные брат и сестра. Может, поэтому после известия о гибели брата, Андрея и своей невесты Антон и смог себе позволить то безумие, после которого у него, оказывается, родилась в положенное время дочь.

- Забыл, или не знал? - удивился полковник. - Брат и сестра, как оказалось. Двоюродные. Девичья фамилия её матери – Апраксина.

- Извини. Забыл. Столько лет… Вот только даже тогда у меня не было времени спросить: вы с Людой знали и молчали или это выяснилось потом?

- Нет, не знали… - ответил Андрей Викентьевич, которому подробности общения Антона с сотрудником Сарандассе в их особняке известны, естественно, не были. А Люда не любила об этом распространяться. Просто после встречи поставила всех перед фактом, что беременна от погибшего Антона... - Нам Коргон рассказал. Когда к себе заманил… Я сначала не поверил. Потом, как понимаешь, проверил. Да. Так и есть.

- А кто тогда…

Антэ не договорил, но Апраксин понял.

- Некий Ярослав Тропинин.

И пресекая риторический вопрос, готовый сорваться с губ Антона, вновь побледневшего ещё больше, чем в первый раз, хотя казалось, это невозможно:

- Да, твой брат тоже жив. И тоже в системе. Его сейчас тут нет. В командировке. Понимаешь, да? В служебной.

- А… - голос Антона сорвался. Спазм перехватил горло.

- Она тоже с самого начала, то есть когда достигла соответствующего возраста, чтобы это понять, знает, кто её настоящий отец. Людмила и Яр, правда, без излишних для ребёнка подробностей, не скрывали. Но думает, что ты погиб. Как и мы думали всё это время.

Никто не назвал имени, но Иллен прекрасно поняла, о ком и о чём идёт речь… И ещё она поняла, что имел в виду Варэн II, когда, провожая в Зардасе глупенькую провинциалочку до дома, говорил: жизнь побила Антэ так, что на десятерых хватит.

- Кстати, превентивно упреждая твой вопрос. Я тоже женат. И угадай – на ком, коль скоро мы с Людмилой – двоюродные?

- И она тоже жива?! - Антэ потерялся окончательно, и Иллен было просто страшно смотреть на всегда такого сильного и уверенного в себе мажорана Тропэна. - Но нам с Людой сказали, что вы погибли в тюрьме… И ещё, когда погрузили на тот сучий корабль… Что если я не смогу убедить их императора в полезности, если я попытаюсь сбежать или корабль угнать, что если даже просто предприму какую-либо попытку… короче, если по каким-то, неважно, причинам я не долечу до Тралгрена… В общем, они сказали, что Люду, единственную, как я думал, к тому моменту остававшуюся в живых, – убьют. Медленно и жестоко, а перед тем отдадут в солдатский бордель… понимаешь, да? А я не долетел до Тралгрена. Курьер перехватил чей-то корабль и расстрелял тралгов в хлам, после чего скрылся в неизвестность. Тралги его даже не заметили. Просто ничего не успели понять. Просто бах – и всё… Я уже подыхал там, в корабельном тюремном боксе, когда на обломки наткнулась разведывательная группа Харейи…

- Нас не убили, Антоха, не срослось у них. Хотя тюремный блок размолотили в хлам. В пепел. Полностью. Но нас просто вывели за пару-тройку минут до этого. Тот, кто потом блок помножил на ноль вместе со всей охраной. И он же помог нам исчезнуть из поля зрения Сарандассе. Как оказалось, тралги, несмотря на всю их технику, не всесильны… Но это совсем иная история, и я её тебе тоже как-нибудь расскажу… Потом. Даже, если захочешь, коль скоро здесь все свои, в этом же самом составе соберёмся. Далее, если вкратце, то Людочку тоже увели из того особняка, где вас держали. Там такой бардак начался после атаки на тюрьму, что мама не горюй. А в положенный срок она родила Нику. Яр – усыновил, ну, то есть удочерил. Я женился на Анжелике, коль скоро не мог, по-родственному на девушке, на которую имел виды. Анжела, кстати, потеряв тебя, никого кроме меня видеть рядом не захотела. Она сама предложила взять её в жёны… Поскольку она была второй, в кого бы я влюбился после Людмилы, сам понимаешь… Ты – исчез. Ни ответа, ни привета. Люда, когда встретились, рассказала, что тебя отправили на Тралгрен и твой корабль был уничтожен неизвестным рейдером. Отправляли при ней, а об уничтожении сообщила охрана особняка. Надзиратели, к ней приставленные. Потом тот, кто помог выбраться из особняка, указал, где нас искать. Короче, все при семьях и при деле. Только Елена… девушка, с которой дружил младший брат Антэ, - уточнил полковник, перехватив взгляд Иллен, - ещё до того, как нас всех схватили тралги, исчезла в неизвестном направлении. И я о её судьбе не знаю ничего. До сих пор.

- Кажется, Лагутина? - припомнил Антон, если и не давно позабытое за давностью лет, то отодвинутое в самые дальние уголки памяти. - Я её почти и не помню уже, помню только, что девочку чуть не убили вместе с Яром тогда… Помню, как её родители сказали, что из-за этого «недоубийства» перевезут дочь в другой город. И запретили Яру общаться с ней. Это было за пару месяцев до того, как тралги нас всех…

- Я тоже слабо её помню, - сообщил вновь обретённому другу Андрей, -видел-то тогда всего один раз и то - мельком... Но да ладно. Лучше расскажи, ты-то женат? Семью создал? Жена, детишки? Там, у себя, на Харейе?

- Да не вышло как-то, - грустно сказал Тропэн, - понимаешь, я всё никак не мог забыть. И я считал, что вы погибли. И погибли – из-за меня. Из-за того, что я не просчитал всё с самого начала, а потом не долетел до этого их долбанного Тралгрена, потому как чужой корабль просто и походя прижал к ногтю курьер, который у них, у тралгов, считался самым быстроходным и защищённым. Типа никому не догнать.

- Ага, семью создать, значит, не получилось. Вину свою, значит, чувствуешь… И поэтому хочешь её, вину эту, ещё и усугубить? Чтобы ещё хуже стало? - Апраксин, знающий Антона Тропинина с детства, начинал уже на полном серьёзе заводиться…

- Ты о чём?

- Тоха, ты меня помнишь, я человек прямой и дурака валять – не моё. Возможно, я сейчас не в своё дело лезу, но эта девочка, - кивок в сторону Иллен, - она с тебя глаз не сводит. Влюблённых, старый ты пенёк, глаз.

Увидев движение подскочившего Антона, Апраксин, горько улыбнувшись, махнул рукой в отстраняющем жесте.

- Да тихо ты! Успеешь ещё на меня с кулаками кинуться. Не убегу…

- И не пытался, - сердито сказал Тропинин, - ты прав, просто…

Иллен сидела ни жива, ни мертва. Она не знала, куда ей лучше провалиться, чтобы не быть причиной неприятного для Антэ разговора. И не слышать, как её затаённое выносится на общий суд такими простыми, рубленными, нарочито грубоватыми, но страшными в своей правдивости фразами.

Кровь отлила от щёк. Девушка не могла спокойно сидеть и смотреть, как всегда сильного, уверенного в себе и надёжного, словно скала, Антэ ломает, подобно щепке, попавшей в тележное колесо. Иллен до этого момента была свято уверена, что, образно говоря, за спиной мажорана Тропэна можно было спрятаться от любого катаклизма, не говоря уж о простой неприятности, что ему всё нипочём… Но, как оказалось, есть то, что может вывести из равновесия даже «несгибаемого Антэ».

- Зачем вы так го… - крик прервался, едва Иллен увидела спокойный, останавливающий жест инопланетного полковника, старого друга Антэ. Друга его детства, юности, начала службы и соучастника некоей тайны, которая страшной тучей повисла сейчас над этой каютой и присутствующими в ней людьми.

- Во-первых, детям слова не давали, а, во-вторых, лапушка, - Апраксин повернул голову в сторону помертвевшей девушки, - я знаю этого… хм… самоуверенного, но глухонемого типа, немногим меньше, чем вы, милая моя, вообще живёте на свете. Поэтому делаю то, что должен. Прошу извинить, если мои слова кажутся грубыми или жестокими, но иначе его не пронять.

Иллен, двумя кулаками прижатых к груди рук натянувшая едва не на глаза воротник вязаного свитера-водолазки, в очередной раз попыталась слиться со спинкой дивана, на котором сидела. Сейчас это были две пары больших, просто огромных ушей и глаз, которые по чуткости приёма могли бы посрамить самый чувствительный современный локатор. Она почему-то сразу поняла, что вот это «детям слова не давали» – не более чем безобидная и незлая шутка. Но вот всё остальное, сказанное полковником…

- Да, - глядя исключительно на Иллен, продолжал говорить этот страшный человек. Страшный не потому, что нёс в себе зло, а потому что говорил вещи, от которых её Антэ просто корёжило и выворачивало наизнанку, - с возрастом любое божье создание имеет свойство меняться. Но если Бог, или как вы говорите Пресветлый, создал своё творение человеком, котом, или барбосом, или ещё кем, то с возрастом это будет тот же человек, кот, барбос или ещё кто, только седой и драный жизнью. Опытный, осторожный, опасный… но тот же кот или барбос. Коту не стать собакой и наоборот. Понимаете, лапушка, о чём я?

Иллен заполошно мотнула головой, соглашаясь, и кинула взгляд на находящегося в глубокой задумчивости мажорана Тропэна.

- Вот и он такой. Понимаете, у него мания взваливать на себя ответственность за судьбы всего мира и даже больше. И виноватить себя в вине всего мира. Такой уж он у нас праведный и правильный. С детства. Но дурной и, как раз, забывающий, что мир не стоит на месте и ему, миру, носильщик вселенской вины не нужен.

Подойдя к Антэ, полковник уселся рядом на подлокотник дивана и, толкнув плечом старого друга, спросил:

- Ты ведь до сих пор не можешь себе простить ни Анжелику, ни Людмилу? В любимых девушках ходила одна, а… случилось с другой?

- Я просто думал, что виноват в гибели обеих… - с грустным видом почти прошептал Антон.

- Антон, - с задумчивым видом произнёс Андрей, - тогда, например, командиру дивизии после взятия города стреляться надо от осознания, сколько людей из-за него погибло. Солдат и мирняка.

- Я понимаю, - развёл Руками Антэ, - но тут совсем иное. Пойми. И плюс вот это… Да, Люда тогда сказала, что вы родня, я припоминаю, но в моём-то устоявшемся восприятии Людмила была твоей девушкой. Девушкой друга. А так произошло… Совершенно случайно, но произошло...

- И ты сразу себя назначил виновным во всех вселенских грехах? Пойми, ситуация была стрессовой, как ни крути…

- Стрессовой? - горько воскликнул Антон. - Да там не стрессовой, там полный…

Тропэн замолчал, махнув рукой. Видимо стрессовой не отражало в его ситуации всего трагизма ситуации, а использовать совсем уж ненормативные выражения в присутствии Иллен он не хотел. Вздохнув, господин ведущий специалист обвёл всех присутствующих взглядом и пояснил:

- После того, как вы якобы погибли и ей об этом сказали... Я думал – она с ума сойдёт. Не в переносном, Андрюш, в прямом смысле. Ты бы видел её глаза после того, как она узнала, что тебя и ребят больше нет. В них не было ничего: ни жизни, ни адекватной оценки ситуации. Пусто. И ноль реакции на все мои попытки с нею заговорить. Я её тогда еле растормошил. Чудом. До сих пор не знаю каким. А потом… Вот как-то… Для обоих неожиданно… Как затмение…

- То есть ты, старый ты хрыч, решил, что сделал всех несчастными, овиноватил в этом, как всегда, только себя, забыв, что были и иные участники событий? И винил себя даже в том, что случилось в особняке… Скажи, ты воспользовался тем, что Люда потерялась от известия о нашей гибели?

- Нет, конечно, - возмущённо воскликнут Тропинин, - я бы никогда не воспользовался ситуацией. Я её к тому моменту уже растормошил, и она пришла в себя.

- То есть, это было и её осознанное решение? Не так ли? Но ты виноватишь до сих пор только себя! А на закуску, похоронив себя заживо, решил сделать несчастной ещё и вот это чудо ясноглазое? - движение головы в сторону Иллен. - Ты вспомни, по скольку нам лет-то было? Чуть больше, чем Иллен. Опыта жизненного никакого, зато гонору и самомнения… Может, и имели мы для этого основания, готовила-то нас держава, но, согласись, в одиночку играть в игры с разведсообществом целой звёздной империи? Не много ли мы на себя взвалили тогда?

- Но мы же не знали. Мы-то думали, что это просто отморозки, Гарик и его уроды, на которых достаточно поднабрать фактурки и технично слить в МВД… Это сейчас мы курсе: и я, и ты. А тогда-то... - махнув рукой, горько проговорил Антэ, прервав фразу на полуслове…

- Какая разница, что там себе думали мы? - совершенно спокойно, но задумчиво сказал Апраксин. - Согласись, если детишки идут в лес поиграть в прятки, то не факт, что не придётся переиначить игру в салочки. Например, с волками… Мы этого правила тогда просто не знали, но у нас именно так и вышло. Волки догнали, а ружья, превентивно, во избежание, никто с собой из дома не прихватил...

Тропэн хотел возразить, но передумал и просто махнул рукой.

- Однако ты зубы-то мне не заговаривай… - заметив шевеление старого друга, продолжил свою мысль Апраксин… - Пойми, Антоха, хватит ловить призраки прошлого. И биться башкой об пол, кладя покаянные поклоны на все стороны света. Жить надо так, чтобы упрекнуть было не в чем. Не брать от жизни всё и бежать. Нет. Жить надо по чести. Но так, чтобы старое не тянуло ко дну, словно гири на ногах. Ты нам всем всё равно лучший друг, каких единицы. Все мы рады тебя видеть и вновь обрести. В любом качестве. Да и Ника, чую, тоже будет рада, что её настоящий отец, которого все давно похоронили, на самом деле жив. Чего тебе ещё, хороняка, надо?

Увидев понимание во взгляде Антэ, Андрей просто и спокойно закончил:

- Того что было тогда – уже не вернуть и не исправить. Или ты и мне предлагаешь сейчас впасть в самобичевание из-за того, что уже сколь лет женат на тогдашней девушке лучшего друга? И сын у нас с ней родился? Так что сам не мучайся, да и девку-то не мучай, а?..

- Зачем вы, - возмущённо пискнула Иллен, - я…

- Детям слова не давали, лапушка, - нарочито ворчливо повторил сказанную ранее фразу Апраксин, - вас эта тема не касается. Ваше, киса моя, дело телячье: сидеть вот тут сейчас и ждать пока он сподобится вас окольцевать…

- Окольцевать? - распахнув в изумлении глаза, воскликнула Иллен.

- Обраслетить тогда уже, - с лёгкой, но какой-то вымученной улыбкой пояснил обоим Антон, - на Харейе брачные не кольца. Браслеты.

Иллен, краем глаза заметив движение со стороны Иртэма, с полным ошеломлением увидела, повернув голову, что господин старший организующий, подняв над головой обе руки, молча выставил вверх большие пальцы сжатых в кулаки кистей в извечном земном, всем им уже известном жесте одобрения. Захлопнув открытый в так и не родившемся возмущённом возгласе рот, девица Шаардэс, умная девочка, поняла, что она, как минимум, не знает что-то важного. Или тогда придётся поверить, что Апраксин и Винтрэ сговорились за спиной мажорана Тропэна… И её спиной… Причём – заочно, до этого момента ни разу не встречаясь лично.

- У тебя и Лики сын? - вдруг спросил Антэ с некой затаённой грустью. - Сколько ему? Небось большой уже…

- Да. Большой. Чуть младше Ники. Так получилось, что ровно на пять месяцев. Уже служит. - сообщил другу полковник. - Антон.

- Что? - воскликнул мажоран Тропэн.

- Так, всё. Пора прерваться. А то ты немного не в адеквате сейчас, - иронично воскликнул Апраксин. - Сына моего, говорю, зовут Антон. Мы так с Ликой решили… В честь друга.

- Спасибо… - едва смог выдавить из себя Антэ. Горло перехватил спазм, и господин ведущий специалист поспешно опустил глаза.

- Простите, мажоритэ Иллен, мажоран Тропэн, - поднимаясь с дивана, ёрнически откланялся полковник, - я вас оставлю ненадолго. Думаю, вам есть о чём поговорить в моё отсутствие, а мы, если мажоран Иртэм составит мне компанию, поищем Нику и Берестова, чтобы пригласить к разговору. А то так и расскажем друг другу всё самое интересное без них.

Благодарно кивнув поднявшемуся с кресла и присоединившемуся к нему Винтрэ, Апраксин направился к выходу из каюты. Уже почти дойдя до двери, он вдруг повернулся и ехидно усмехнувшись, спросил:

- Надеюсь пистолеты к бошкам вам приставлять не нужно? В смысле, чтобы вы не валяли дурака и выбрали правильную тему для беседы?

- Что, если дерёшься лучше меня, так и выпендриваться можно? - с невесёлым смехом в голосе спросил Антон.

- А кто мешал тренироваться больше?

Уже миновав ушедшую в стену дверь, почти выйдя в коридор, Апраксин вдруг опять всунул голову и половину корпуса в комнату и заговорщицким тоном произнёс:

- Лапушка, хотите совет?

Встретив вопросительный взгляд Иллен и увидев её всё так и распахнутые в недоумении глаза, он усмехнулся и заявил:

- Берите дело в свои руки…

Иртэм при этом хмыкнул и опять воздел над головой и тут же опустил кулак с выставленным большим пальцем. Для разнообразия – один. Повернувшись к Антэ, он, тыча указательным пальцем в его направлении, весело хмыкнул:

- А я тебе говорил. А ты – не слушал. А девочка не «могла бы быть по возрасту моей дочерью», - как поняла Иллен, Винтрэ цитировал самого Тропэна, - а она действительно не «могла бы»… Она – и есть твоя дочь… Вот так вот… А ты мне… ага…

С этими словами он, сердито отмахнув рукой, шагнул вслед за землянином, и дверная панель вернулась на своё место...

Когда Апраксин и Иртэм вернулись в каюту, приведя с собой удивлённо смотрящую на всех Ракитину-младшую и сосредоточенного Берестова, Иллен так и сидела в уголке дивана. Причём, как сразу заметила Ника, сидела, натянув на подбородок ворот водолазки, нисколько не заботясь о том, что может его, ворот, растянуть. Или инопланетная ткань не растягивалась?

Подумав о том, какие глупые мысли лезут ей в голову в такой наверняка, судя по ошеломлённому виду подруги, непростой ситуации, Ника, вежливо поздоровавшись, направилась к Иллен и молча опустилась рядом с ней на диван. При этом несказанно удивилась, когда инопланетянка вцепилась в её руку с таким видом, словно оторви её от землянки и мажоритэ Шаардэс тут же сорвётся в пропасть. Огромную и кишащую ужасными чудовищами.

Она вообще ничего не могла понять. Они спокойно занимались своими делами в спортивном секторе корабля (раз уж их сразу не позвали), когда появились явно разыскивающие их Апраксин и Иртэм. Полковник что-то сказал Берестову и забрал его из спортивного зала. Иртэм же с самым заговорщицким видом подошёл к ней и сказал, что её приглашает его начальник. Тот, который Антэ и общаться с которым Ника вообще никаким желанием не горела. Однако хочешь не хочешь, но, как решила не избежавшая в военной семье привычки к дисциплине и субординации девушка, идти придётся. Да и невежливо было бы отказать.

Она молча поднялась, однако Иртэм заметил не само неудовольствие, а лишь тень недовольной гримаски, мелькнувшей на лице землянки. Арханор неодобрительно покачал головой, как-то странно хмыкнув, и грустно вздохнул при этом. Ника подумала, что он её осуждает за негатив к своему начальству и всю дорогу до каюты шла молча, смущённо опустив глаза.

И вот сейчас, видя испуганную и растерянную подругу, девушка вообще ничего не могла понять: что же тут случилось, когда её не было? Ведь даже в палатке после нападения Иллен была злой и сосредоточенной, но никак не такой, как ныне.

Не успели мужчины, после положенных взаимных приветствий Берестова и Антэ, рассесться по своим местам, мажоран Тропэн вдруг спросил у Апраксина совсем уж в своей нелепости непонятную для удивлённой землянки вещь:

- Слушай, Андрей, забыл спросить, а почему Ракитины?

Апраксин пояснил. Просто и обыденно, но… Нике словно нож в сердце воткнули, да ещё и провернули в ране:

- Ну так тралги и искали бы твоего брата по твоей фамилии. И его семью. Они же знали прекрасно наши обычаи: жена принимает фамилию мужа, но не наоборот. Вот потому и Ракитины, по девичьей фамилии Людмилы. Мы не имели права рисковать твоей тогда ещё нерождённой дочерью…

Полковник вдруг резко замолчал, поняв, что именно сейчас сказал и виновато взглянул на девушку. Он хотел подвести её к этому известию постепенно, в ходе рассказа, чтобы данная информация обрушилась на уже подготовленный к этому девичий разум. Но из-за заданного Антэ вопроса, профессионал хренов, вывалил на бедную девчонку всё и сразу.

В груди у Ракитиной резко заныло, перехватив дыхание. Теперь она поняла, какую именно тайну скрывали от неё родные люди. Пол каюты рванулся из-под ног, а стены поплыли перед глазами. Нику ощутимо пошатнуло и счастье, что в этот момент она сидела. Может, девушка и не справилась бы с нахлынувшими эмоциями, но почувствовала, как сильные пальцы Иллен до боли сжали её локоть, словно теперь это уже она держала подругу над пропастью и боялась отпустить. Вид побелевших от напряжения пальцев харейянки вернул девушку в действительность.

«Хотела ответов про отца – получай, - мелькнула заполошная мысль, - но почему так больно»?

В глазах кинувшегося на помощь синхронно побледневшим девчонкам Иртэма плеснулось несказанное изумление, когда девушка с Земли, только что едва не в обморок падающая от неожиданности, подняла на мажорана Тропэна твёрдый взгляд и заговорила. Вот только лицо у неё стало при этом… нет, не мёртвым. Помертвевшим.

- Отец?.. Если бы ты знал, как я, мелкой ещё девчонкой, ревела в подушку по ночам и хотела, чтобы мой папа был жив… Я очень люблю своего отца. Второго. Который воспитал… Безумно люблю. Как родного. Но всегда хотела… Я представляла тебя сильным, добрым… Родным… Но только не таким вежливо-холодно-отстранённым, какой ты есть на самом деле…

Опустив глаза Ника замолчала. Предательская слезинка в полной тишине шлёпнула о пол каюты. Нет, на самом деле она упала совершенно беззвучно, но нескольким парам глаз, внимательно наблюдающим за девчонкой, показалось…

- Пресветлый, как глупо-то всё… - словно в никуда прошептал Антэ.

- Дурак непробиваемый… Вечно всё испортит своими собственными рукам… - одними губами себе под нос пробормотал Иртэм, но был услышан, ибо тишина такая стояла, что случись невозможное, и пролети в каюте муха, у всех бы, наверное, барабанные перепонки полопались от столь неожиданного и громкого звука.

Тряхнув головой, словно отгоняя наваждение, Ника опять подняла взгляд, неуловимым движением кисти смахнув слёзы с глаз. Причём замаскировала это движение под желание откинуть с лица непослушную прядь волос.

- Не ругайте его, Иртэм. Он же отец всё-таки, и я всё равно его люблю. Пусть и заочно. Того, из девчачьих снов… Просто ответь… папа… а за что ты меня так… - девушка не решилась произнести слово «ненавидишь», но все прекрасно поняли невысказанное… - я ведь видела тогда, во время единственного нашего разговора. Ты был профессионально вежливым, где-то даже ироничным, демонстрировал заинтересованность в моих проблемах… Но глаза, папа, глаза твои были мёртвыми… Бездушными…Чужими...

Ника вскинулась, отрицательно помотав головой и выставила перед собой руку, пресекая попытку мажорана Тропэна что-то сказать.

- Подожди… Я всё понимаю. Ты тогда не знал, что дочь. Но посмотри: вот Андрей Викентьевич, или даже нет… Он – дядька, пусть и двоюродный. Вот Александр Михайлович, вот мажоран Иртэм… Им я вообще ни разу никто. В смысле – по крови. В плане родства. Но с ними просто и глаза у них тёплые. Иногда насмешливые. Иногда сердитые, иногда тебя разорвать готовые с громом и молниями, особенно у Андрея Викентьевича, - Ника грустно улыбнулась каким-то своим воспоминаниям, - но взгляд у них… живой. А с Илькой мы вообще как сестрёнки. А у тебя глаза тогда были… Я тебя чем-то обидела?

На скулах майора играли желваки, и он старательно прятал глаза. Апраксин также вперил взгляд в пол, а Иртэм, как вскочивший, так и оставшийся стоять где-то сбоку, думая, что его никто не видит, покачал головой и с остервенением хлопнул себя по лбу. И этот щелчок прозвучал так, словно в небольшом помещении взорвалась как минимум петарда. Из тех, что дети на новогодние праздники взрывают. Кстати, на обоих мирах одинаково. Иллен неотрывно смотрела на подругу, и по её щекам катились слёзы, которые она, вцепившись в локоть Ники, и не думала утирать…

- Не знаю, поверишь ли, - тихо сказал Антэ, - но тем, что ты не моя дочь… Как я тогда думал…

Ника подняла глаза на Тропэна и впервые за весь разговор её взгляд был не отстранённым, а заинтересованным.

- Это как? Объясни, пожалуйста…

- Я думал, что твоя мама, моя подруга и моя невеста, её подруга… Пресветлый, что я несу?!.. В общем я и Аскер, то есть молодой Андрей Викентьевич… Мы были едва старше тебя. А девчонки, Людмила и Анжелика, мой младший братик Яр, твой приёмный отец, – тебе ровесниками. Мы все очень дружили тогда. А потом они все погибли. Так я считал. И считал, что из-за меня. И не мог себе этого простить. Я ненавидел их убийц из Сарандассе, но сначала не мог до них дотянуться, а потом, когда такая возможность появилась, посвятил всю свою жизнь мести. Я избегал даже любимую девушку, наплетя себе с три короба, что это помешает мне мстить, но не решался ей рассказать об этом... Прости, Иллен, но это так…

Младшая Ракитина почувствовала, как вздрогнула подруга и уже теперь сама вцепилась в её кисть, обхватившую Никин локоть.

- И вот тут появляешься ты. И всех очаровываешь, даже прожжённого служаку Иртэма. Вся такая разэтакая, умненькая и славненькая… Девочка с Земли[1]. То есть – землянка, как Анжелика и Людмила. В том же самом возрасте. Смотрел на тебя, а видел их. Как думал, погибших по моей вине. И видел в тебе свою нерождённую дочь… могла же, сложись всё иначе, у меня здесь, на Земле, родиться дочь?.. Причём – именно твоего возраста… В смысле, дочь могла бы сейчас быть твоего возраста, если бы…

- И вот тут, - в тон отцу и также тихо как он, сказала Ника, - говори уж прямо: перед тобой возникает и нагло крутится живое напоминание в моём лице. О тех событиях. О немного заветрившейся и подзатянувшейся ране. И это напоминание ты был прибить готов, чтобы не тыкало острым в сердце и не карябало когтями по больному? Я правильно излагаю?

- А ты, Иртэм, был прав. Очень рассудительная и умная девочка, эта моя «несостоявшаяся» дочь… - губ Антэ коснулась слабая и какая-то вымученная улыбка.

- Сам разбирайся, - сердито буркнул Винтрэ, - я тебе говорил, а ты меня не слушал. Вот и не приплетай меня теперь… и про Ильку не слушал… Прости, Иллен… И вот теперь у тебя две обиженные тобой девчонки, и ни одна ни в чём перед тобой не виновата, но почему-то не радуются сейчас встрече отца и дочери, остолоп ты этакий, а обе ревут сидят…

- Папка, - вдруг просто сказала Ника, губ которой впервые за весь разговор коснулось слабое подобие совсем не грустной улыбки, - вот ты взрослый, но, прости, такой дурак! Ненависть сжигает самого ненавидящего. Надо любить жизнь. И даже врага надо убивать – с любовью. Не к врагу, естественно, а к тому, кого ты защищаешь и ради выживания кого врага стремишься убить. Вот тогда – ты живой. А иначе – ты мёртвый и от тебя – один вред… Пойми, любить… Вот как Ленка тебя…

Увидев направленные на неё внимательные взгляды, Ника вдруг смутилась столь длинной, где-то даже менторской речи и, опустив голову, почти прошептала:

- Я так думаю… И это так папа говорит… Ну, тот, что твой брат… Про врага…

Возможно ей показалось, но все присутствующие облегчённо выдохнули. Так, словно забыли дышать во время всего этого непростого разговора отца и дочери, и теперь навёрстывали упущенное.

Как-то сами собой куда-то исчезли слова. Да и не нужны они были сейчас. Однако исчезло и сковывавшее ранее напряжение, охватившее всех присутствующих, когда увидели реакцию Ники. Нет, никто, как в некоем мексиканском сериале, на шею с радостными рыданиями ни к кому бросаться не стал. Не тот возраст. Не те люди. Не тот склад характера и не та ситуация. Но у каждого из них на душе стало чуть светлее и менее минорно. Поэтому все молчали, думая каждый о своём.

И вдруг в полной тишине раздался какой-то задумчивый и даже немного испуганный голос Иллен:

- Ника, твой папа, когда мы вас ждали, предложил мне свой браслет… Ну, это как на Земле предложение сделать… Ты не против, если я приму?

Землянка вдруг фыркнула, как кошка, пытаясь сдержаться, но не смогла и впервые за вечер под сводами каюты раздался звонкий смех...

- Нравится?! Ой не могу! Ой… немного нравится?!.. Ага… Ой, не могу! - всё-таки подобное психологическое потрясение не прошло даром для молоденькой девчонки, вот и прорвалось в виде если не истерики, то близко к тому.

Кое-как совладав с почти истерическим смехом и вернув себе возможность изъясняться членораздельно, улыбающаяся и утирающая глаза от слёз Ника ответила на вопрос подруги:

- Леныч, да соглашайся, конечно. Вы ведь любите друг друга. Это так же заметно, как фонарик во тьме. Особенно у тебя. И даже у мажо… у отца, хоть он вечно весь из себя такой бука и сердитый начальник…

- А почему тогда ты смеялась, если не против? - неестественно для себя робко спросила Иллен.

- А я, наверное, какая-то неправильная, - разведя руки, словно приглашая себя рассмотреть, ответила Ника, - пап у меня – два. Причём не бывший и настоящий, а оба, - Ника опять улыбнулась, - так сказать действующие. - А теперь, судя по всему, и мам прибавится в количестве… - взгляд со смешинкой на подругу… - Мамочка…

Вот тут, несмотря на серьёзность момента, грохнули смехом все. Даже Антэ и Иллен.

Внезапно смех оборвался также внезапно, как и возник. Пять пар донельзя изумлённых и пара всего лишь удивлённых глаз воззрились на возникшего из ничего посредине каюты незнакомца, ничем вроде от землян и харейян не отличающегося, однако неуловимо чужеродного. Секунда и все пятеро «изумлённых» поняли: нос. Он «стартовал» прямо изо лба. При этом никакого перехода между лбом и собственно носом, как у любого землянина или арханора, у незнакомца не наблюдалось. А так, встреть на улице любой из двух планет – не отличишь…

Первым, естественно, пришёл в себя Андрей. Он замешкался не потому, что удивился появлению Оскара. Как говорится – общались и виделись неоднократно. Лёгкое замешательство было вызвано неожиданным для него решением искина появиться именно здесь и сейчас.

- Прошу знакомиться, - просто сказал Апраксин, указав кистью руки на пришельца, - это Оскар. Он… - полковник замялся… - эээ…

- Я… Как бы это… Заведующий базой номер двадцать один, - пришёл полковнику на помощь аватар, видя возникшие затруднения. В том плане, что Андрей не знал, как его представить. То есть в каком объёме вывалить на друзей информацию об искине. Ведь это не было оговорено заранее.

- Какой базой? - изумленное одновременно в три голоса, на фоне двух пар молчаливо распахнутых обескураженных глаз.

Голоса принадлежали мужчинам, которые, как люди военные, рефлекторно кинулись уточнять место дислокации и степень угрозы, а глаза, распахнутые в молчаливом крике, – девушкам. Им сейчас место дислокации было не важно. Обе одновременно поняли две вещи. Первое – это то, что какого рожна им надо знать, какая и где это база, если этот… это существо может появиться где и когда угодно вне зависимости от их желания или его, их желания, отсутствия. Второе – на сегодня «гуманоиду хватит». Перебор новостям и впечатлениям. Поэтому синхронно отключить адекватное восприятие ситуации и банально завизжать от неожиданности, обеим девчонкам помешало чистое девчачье упрямство. Из разряда – а вот хрен вам…

- Хранения овощей… - ехидно выдал Оскар, но смилостивился и почти сердито, как строгий преподаватель неучу на проваленном данным студиозусом экзамене, пояснил… - космической, конечно.

- Но-о… - синхронно воскликнули Антэ и Иртэм…

- Нет... - махнул рукой искин в жесте отрицания… - Никак не могли зафиксировать и обнаружить. Даже будете целенаправленно искать – не найдёте. Не с вашими технологиями. Это – без обид. Ваша поисковая аппаратура использует принципы, устаревшие лет этак за пятнадцать до исчезновения моей расы. В смысле – тысяч.

Арханоры переглянулись и Иртэм нервным жестом оттянул ворот униформы, словно ему вдруг перестало хватать воздуха. Теперь союз с землянами виделся ему несколько в ином свете. Он уже было решил, что землян придётся приучать к галактическим технологиям, чтобы вывести на сравнимый с Арханором уровень. Но местные выложили такой козырь, что ситуация становилась просто противоположной изначальной. Нет, тень подозрения в искренности союза никоим образом не омрачила сознание харейянина. Но он понял, что этот союз будет, как минимум, взаимопознавательным. По полной программе.

Антэ, видя спокойную реакцию Андрея на возникшего на его флагмане гостя, понял, что опасности он для флота арханоров не представляет. Он верил в искренность старого друга и не мог продумать, что Аскер может его подставить.

Наконец удивление, сопутствующее столь неожиданному, сколь и эффектному появлению таинственного незнакомца, сошло на нет. Андрей, видя, что присутствующие опять способны к адекватному восприятию действительности, повторно представил всем гостя, а Оскару – всех присутствующих.

После взаимных приветствий, Оскар занял предложенное ему место.

- Прошу меня простить, что появился так неожиданно и незваным. Я просто не мог пропустить столь важного и судьбоносного разговора, не сочтите за высокий штиль, господа, - коротко обозначил раар цель, с которой появился в каюте, - но позволено ли мне будет заметить, что и сейчас состав присутствующих не полон.

- Кого бы вы ещё хотели видеть тут, Оскар, - спросил Антэ на правах старшего из присутствующих здесь харейян, имеющего право отдавать распоряжения по кораблю.

- Её братишку, - ткнул искин пальцем в направлении вздрогнувшей от очередной неожиданности Ники, - Кориса.

Девчонки, переглянувшись, опять вцепились друг в друга, согласно расхожей фразе «как утопающий в спасательный круг». Удивлёнными выглядели и Антэ с Апраксиным.

- Но… Там явно не было двойни, - кинув взгляд на Тропинина, изумлённо произнёс Апраксин, - уж я-то это точно знаю: я в коридорчике вместе с Ликой у палаты сидел, когда Людмила…

Антэ промолчал на этот счёт. По виду читалось, что сын и дочь много лучше, чем одна только дочь, но он был занят тем, что отдавал распоряжение в коммуникатор на харейянском языке.

- Не Людмила, - прервал раар, - прошу простить, что неточно выразился, но уточню: двоюродного. Так что – Лена. Та, что Лагутина. Вряд ли вам, Антон, брат рассказывал, оберегая доброе имя подруги, но когда из-за всех этих событий родители Лагутиной настояли на переезде совсем в другой город, пусть из лучших побуждений, но ломая дружбу вашего брата и Лены… В общем, девочка пришла попрощаться…

- И случайно так вышло… - понимающе покачал головой Антэ, опять переглянувшись с Апраксиным… - кстати я припоминаю тот визит. Меня, вроде, тогда, когда она пришла, неожиданно на службу вызвали… Мы потом у подъезда встретились, когда я возвращался…

- Не случайно. Этого хотела сама девочка. Именно для этого и пришла. Именно она убедила Ярослава, что исключительно так и должно всё быть, коль скоро им не суждено быть вместе. Юношеский максимализм, помноженный на первую влюблённость. Причём – не «в тайне от» даже, а сознательно назло родителям. Если вы помните, - уловив недоумённые взгляды Антэ и Апраксина, Оскар понял, что, мягко говоря, не помнят, - родители до отъезда не говорили девочке, куда они её везут, чтобы не проболталась друзьям и их новый адрес не стал из-за этого известен её несостоявшимся убийцам. Боялись, что найдут и закончат незавершённое. Увезли её буквально насильно. Против желания.

- Я помню, - задумчиво произнёс Антон, - что девочку тогда увезли, а Яр тогда ходил мрачнее тучи. Он говорил, что ему даже адрес не сказали, чтобы мог писать…

- Именно так. Девушка родила, когда ей едва исполнилось восемнадцать. Или, даже, чуть раньше.

- Но Корис, он Рысин. Не Тропинин, - недоумённо воскликнула Ника, - как же тогда…

- Всё очень просто. Девочка очень сильно поругалась с родителями, когда отказалась прерывать беременность. Ей поставили жёсткое условие: или никакой беременности, или она может идти на все четыре стороны. Мама там та ещё… эээ… С очень жёстким и властным характером. В общем, Лена выбрала уйти из дома. Лишь бы сохранить ребёнка.

Обведя присутствующих взглядом и выдержав едва не театральную паузу, – действительно очеловечился – искин продолжил:

- Так случилось, что месяца за полтора, до того, как беременность стала очевидной, девочка познакомилась с молодым офицером. Лейтенантом Рысиным. Сначала это было просто знакомство. Но потом, когда скрываемое ею стало явным и родители выставили ультиматум, Лена перебралась жить к нему. Ибо деваться девчонке некуда было.

- Да как же так можно?! - искренне возмутилась Иллен. - Их же кровь-то! Как из дома гнать?

Кивнув девушке в знак одобрения её мнения, Оскар завершил эту часть повествования.

- Не переживайте, милое дитя. С самого первого дня совместной жизни лейтенант окружил Лену теплом и заботой. При этом ни разу даже вида не подал, что ребёнок не его. Девочка, можно так сказать, просто к нему прикипела. Сначала просто как благодарность, а потом и полюбила. Да и через год после рождения Костика родители опомнились. Они благословили брак и во внуках души не чают.

- Откуда вам всё это известно? - удивлённо воскликнула Ракитина- младшая.

- Это ещё более просто, - ответил Оскар, - я приглядываю за своими избранниками. Постоянно. Раз найдя, не теряю с ними связи никогда.

- Приглядываете?! Постоянно?! - потрясённо воскликнула Ника, залившись одновременно с Иллен густой краской.

- Не краснейте так, милое дитя, - улыбнулся искин, - следящую аппаратуру моей базы создавали ярые поборники морали. И когда вы идёте, например, в душ, я ни за какие коврижки не заставлю его вывести визуальное изображение.

Буквально за пару минут до этого в помещение вошёл Костик, вызванный Антэ через дежурную службу корабля. Он стоял, прислонившись спиной к обшивке каюты и внимательно слушал рассказ неожиданного гостя.

- То есть, - уточнил Константин, с виду совершенно спокойно, только желваки вздулись на щеках, - приёмный отец Ники – это мой родной отец, а для моего отца я приёмный?

- Из-за этого ты теперь его меньше любить станешь? - Оскар, когда надо, умел задавать вопросы, расставляющие точки над «ё».

- Нет конечно, - воскликнул Корис даже где-то и возмущённо, - он меня вырастил и воспитал, как я могу его не любить? Это свиньёй быть надо было бы… Но как так случилось? По рассказам Ники, её отец – порядочный человек и он не мог бросить девушку, мою маму, беременной от него…

- Он и не бросал. И он не знал, что твоя мама беременна тобой. Их разлучили насильно. Такая тогда сложилась ситуация… - Оскар тяжело вздохнул и вдруг перевёл разговор совсем на иную тему.

- Уважаемые хозяева, не будет ли сочтено за наглость с моей стороны, если я предложу поменяться ролями? Просто моё пребывание здесь очень энергозатратно. Ведь этот мой образ создаёт специальная аппаратура и транслировать его на столь значительное расстояние… Поверьте, сейчас моя база сжигает массу энергии. Поэтому позвольте мне пригласить вас всех в гости на мою базу. Там и договорим.

- А-а… если мы к вам, то в плане энергозатрат… - поинтересовался Иртэм.

- Совсем иное дело. У меня будете гостить вы лично, а не ваши аватары, на поддержание которых генераторам ваших кораблей придётся сжигать энергию, сопоставимую с затрачиваемой на несколько межзвёздных прыжков.

Короткий взгляд на Антэ. Едва заметный кивок и Иртэм поднялся с места. Последовали его примеру и остальные присутствующие в каюте люди. Оскар сделал приглашающий жест рукой, и все дружно шагнули вслед за ним в некое возникшее на их пути марево.

Сноски:

[1] Здесь прямой отсыл к произведениям Кира Булычёва, на которых выросли многие дети из описываемого здесь старшего поколения землян.

Глава 8

База № 21. 13 июля 2008 года по времени Земли.

- Ну что ж, - подвёл черту под завершённой частью разговора Оскар, когда все устроились в уже давно знакомой Андрею беседке, - коль скоро все собрались и успокоились, то, может, приступим, раз основные организационные вопросы мы обсудили?

Арханоры вовсю наслаждались вкуснейшим травяным сбором, запивая стресс от неожиданного появления раара на корабле и не менее неожиданного общего перемещения на базу.

Мысль «вот и нахрена тебе пушки-ракеты, броня, силовая защита и прочие «навороты», если можно вот прямо так взять и появиться в центре космического, на минуточку, боевого корабля» ворохнулась в сознании и у Антэ, и у Иртэма, да и у Иллен, хоть она сама узнала о существовании таких кораблей совсем недавно. Ворохнулась, но… нет, не исчезла. Была аккуратно отодвинута на предназначенное ей место в целях последующего обдумывания в более подходящей обстановке. Непосредственно сейчас, всех присутствующих интересовали совершенно иной направленности вопросы.

Как ни странно, но первой подала голос Иллен.

- Извините, Оскар, но мне интересно, как так получилось, что все те, кого жизнь, казалось, раскидала навсегда, находятся вместе здесь и сейчас? Ваша забота?

Искин покачал головой, явно намекая на то, что далеко не все, например, не было Лены Лагутиной, а теперь уже Елены Рысиной, но решил не вдаваться в детали.

- Ну а что, - спокойно подтвердил он, - немного поработал роялем в кустах, мне что, трудно, что ли? Но… полно те. Мы об этом и собрались говорить. Так что не забегайте вперёд. Всему своё время, деточка, хоть я и понимаю ваше нетерпение…

Увидев едва заметную тень обиды на лице харейянки, искин понял, что это не из-за отказа, пусть и вежливого, ответить на вопрос, заданный девицей Шаардэс, вот прямо сразу. Здесь и сейчас... Эта обида – из-за деточки.

- Простите старика, - спокойно сказал он, вкладывая в тональность самое искреннее раскаяние. Я больше не буду называть вас деточкой. Но, думаю, меня извинит то, что… Просто представьте, каким видится восемнадцатилетний… эээ… взрослый человек, тому, кто даже не на порядок старше, а имеет за плечами чуть менее пары десятков тысячелетий?

Иллен, да и все остальные, кроме Аскера, обалдело уставились на говорившего: «старик» выглядел максимум лет на шестьдесят. Если не меньше.

- Наверное, как для меня двухлетний ребёнок: усеньки-пусеньки… - нашла в себе силы ответить Иллен.

- Ну, примерно так, - быстро соврал Оскар, не желая обижать по-человечески понравившуюся ему харейянку, - однако ещё раз прошу меня простить. Я всё равно не должен был… Итак?

Раар обвёл присутствующих взглядом. Не увидев несогласных и не услышав возражений, начал свою часть рассказа.

Некоторое время искин рассказывал настороженно внемлющим слушателям о причинах, побудивших его прервать уединение в пределах базы номер двадцать один и начать подбор кандидатов для выполнения возлагаемой на них миссии.

Андрей с удивлением для себя узнал, что Коргон, тогда, восемнадцать лет назад на даче у Терновых, нисколько не искажал ситуацию, в части касающейся интереса к Земле со стороны могущественных галактических рас. В том числе и тех самых пресловутых Варут, которые знамениты тем, что, взяв под контроль, мигом бы превратили людей Земли в скот, а саму планету в одну огромную кормовую ферму ради удовлетворения собственных гастрономических потребностей. Через некоторое время как-то технично-незаметно бремя рассказчика подхватил Тропэн, вкратце изложивший историю собственного превращения из Антона в Антэ. То есть – что произошло с ним после того, как он вышел из комнаты в особняке вслед за человеком со шрамом.

Перед благодарными и внимательными слушателями разворачивались картины избиения брата и его девушки. Приглашение надёжного друга в целях помочь разобраться в том, что произошло с Яром и вообще творится в Ростове. Метания в выстраивании версий, Лия, Инга, Кот… церковь, кульминация у дома Ивониных, особняк и Коргон, высший резидент Сарандассе в Секторе, встреча с неким неизвестным кораблём, разделавшим буквально в один, даже и не полный, бортовой залп имперский курьер тралгов. Тот самый, кстати, который они почитали самым быстрым, защищённым и неуязвимым. Ведь всё на кораблях такого класса было принесено в жертву скорости и защите: и вооружение, и комфорт, и размеры. Однако же… Рейдер неизвестной землянам цивилизации жертв не оценил. Походя расстрелял и двинул дальше по своим, наверняка очень важным и неотложным рейдерским делам. И плевать ему было, что замерзающий внутри мёртвой железяки Антон считал сначала часы, а потом и минуты до того, как он прикончит остатки кислорода, а затем отсутствие пригодного для дыхания воздуха прикончит его самого. Как появился разведчик арханоров, командир которого неизвестно с какого перепуга, в нарушение всех инструкций, решил обследовать обломки вражеского корабля, а после долго решал, что за чудо-юдо ему досталось в виде полуживого и вусмерть продрогшего персонажа, не говорящего ни на одном из известных ему языков Харейи или Тралгрена.

Потом визит в столицу и встреча с отцом нынешнего монарха Республики Саранор. Разговор на очень длительной аудиенции, становление в разведке Республики, ранее представлявшей структуру, несколько отличную от агентурно-оперативной службы в земном понимании, и привнесение в устои ДИОС именно тех красок, которые и позволили вывести её на первое место на планете по результативности, а властям Саранора стать самыми информированными из всех властных структур любого государства Харейи. Создание «тройки» и Специальной Школы ДИОС в том виде, в котором она пребывает ныне.

Встреча с Иллен в ходе рутинной командировки в заштатный Зардас, куда его направили в целях не дать расслабиться совсем, но позволить отдохнуть от предыдущего, весьма непростого дела. Дескать прокатить, поводи носом, кто там на девицу-изобретателя покушался. И что она там наизобретала, кстати. Влюблённость, впервые за почти пару десятков лет вновь задевшая его очерствелое сердце. Волны изумления, недоумения и негодования, захлестнувшие Республику, когда Антэ и работавшие вместе с ним жандармы вскрыли, словно консервным ножом банку с протухшей тушёнкой, коррупционные схемы в этом заштатном городке, выведшие дело на совершенно иной уровень. Личное участие Варэна II, опять Иллен и вновь Иллен, а потом снова Иллен, но уже её «похищение» Иртэмом из Специальной Школы Особой ДИОС. И наконец, получение данных о том, что на планете внизу, которую Антэ-Антон без труда опознал как Землю, до сих пор действует резидентура Сарандассе. Тревога за подвергающуюся опасности необученную почти девчонку и, наконец, её несостоявшийся арест «злыднями». Под руководством Апраксина. Злыдня самого главного.

Андрей слушал молча, не перебивая. Лишь отмечал для себя некие, на его взгляд ключевые моменты в структуре рассказа старого друга. Однако под самый его конец, полковник в изумлении чуть приподнял бровь. Нет, понятно, что Тоха «мстит» за попранное реноме непревзойдённого «троечника», вот и вырисовывает его самой главной злыдней. Но Иллен-то? Эта, как мысленно обозвал Андрей, гадюха мелкая, тоже ведь сидит и с важным видом согласно кивает. В глазах правда, и у неё, и у Ники, чертенята прыгают, но всё равно. Обидно такое «предательство». Аукнется сопливкам малолетним «наезд» на без пяти минут генерала…

«Недотренированнная говоришь, друг Антэ? - пришла весёлая и даже где-то дурашливая мысль… - Ню-ню, сподмогнём. У меня есть соображения, где её быстро «дотренируют», да так, что не придерёшься. Ещё и спасибо скажешь. Правда сама девка настонется и наплачется, но тут уж, как говорится, тяжело в учении – легко в бою. А то там тёзка твой младший заскучал один без компании».

Однако, как бы там ни было, но предаться воспоминаниям и уделить время общению со старым другом и его коллегами из «ближнего круга» он ещё успеет. Сейчас же нужно дело делать. В этой связи, после указания точек, в которых были зафиксированы всплески коммуникационной активности на гравичастотах, используемых Сарандассе, Апраксин жестом прервал Антэ.

Кивком извинившись за прерванный рассказ, он посмотрел на присутствующих. Самые младшие из них, Иллен и Ника, прижавшиеся друг к другу, Корис, слушающий внимательно, но с выражением непонимания на лице в некоторых местах рассказа и даже старшие, вполне себе взрослые и состоявшиеся сотрудники, Винтрэ и Берестов, выглядели так, словно они слушали не реальную историю людей, находящихся сейчас перед ними, а читали некий приключенческий роман – настолько невероятно было услышанное ими.

- Чтобы понять мотивы и причины некоторых наших поступков, совершённых нами восемнадцать лет назад, а также их последствия, думаю, стоит определиться в неких моментах.

Возражений не последовало.

- Да, коль скоро прервались, - полковник деликатно умолчал, по какой причине прервал свой рассказ Антэ, - то небольшая ремарка в отношении событий совсем недавних, которые и послужили прологом к нашей общей встрече тут, не помешает. Имею в виду события в Турове и Москве. Для всех присутствующих, кроме Александра Михайловича, - кивок в сторону Берестова, - новостью явится существование некоего таинственного «Феникса», принимавшего самое активное участие во всей туровской истории...

Вкратце изложив недавнюю ситуацию в Турове и Москве в том виде, какой считал необходимым и достаточным для всеобщего ознакомления, Апраксин хотел было начать пояснять некие основополагающие моменты восемнадцатилетней давности, но, поймав удивлённый взгляд юной Ракитиной, кивнул каким-то своим мыслям и пояснил девушке:

- Да, Ника, и Олю тоже убил этот самый якобы «Феникс». Не просто бандиты, но таинственная организация с повадками законспирированной спецслужбы…

Берестов, внутренне боровшийся с вдруг вновь всколыхнувшейся ненавистью к убийцам детей, мигом из своих размышлений – уж туровскую и московскую истории он знал как никто, поэтому мог себе позволить слушать вполуха – вернулся в реальный мир, выделив основное, на его взгляд, в словах начальника:

- Ключевое здесь «якобы», не так ли, Андрей Викентьевич? То есть – не «Феникс» точно.

- Саш, - Апраксин ответил просто, по-свойски, с одной стороны, как всегда, но с другой – понимая, насколько важна тема для майора, едва жизни не лишившегося в этой ситуации и насколько скользко его собственное положение в глазах подчинённого сейчас, - ты ведь сам уже давно и очень точно определил ситуацию: «Феникс» - это не то, что нам в Турове совали в глаза картинно и намеренно. Понимаешь, я не мог тебе рассказать предысторию раньше. Да, мог сказать, что это – не «Феникс», что это – кто-то другой под него маскирующийся, это что-либо изменило бы для тебя? Тем более, ты бы не успокоился, пытаясь узнать, откуда это мне известно и что я знаю конкретно. Не так ли?

- Я понимаю, что не могли. Я же не рассказываю даже сослуживцам детали своих разработок, - согласился с начальником майор, - просто… Хотя, какая разница: «Феникс» или нет, что случилось, то и случилось. Я бы всё равно работал по этой теме, только зная, что тот, кого ловлю – точно не «Феникс». Ловил бы просто организованных убийц детворы. Причём энтузиазма бы мне это не убавило. Я не о том…

- О чём тогда?

- Я мог бы время, затраченное на душевные метания в попытках прийти, наконец, к выводу, есть «Феникс» или нет, или это грандиозное очковтирательство, потратить много с большей пользой. Хотя опять-таки, - Александр вдруг задумался, на секунду прервав свою речь, - всё упирается в моё же неуёмное желание узнать. И скажи вы мне, что в курсе, я бы не успокоился, пока не получил бы ответ об истоках вашей осведомлённости или не был бы послан с позиций начальственной неприступности. Но не о том говорим. Если помните, меня интересовало несколько вопросов. Кто такой Аскер, я уже понял. Позывной из спецшколы. Производная от Андрей Скворцов.

Увидев согласный кивок Апраксина, Берестов в свою очередь кивнул и продолжил:

- Почему Скворцов – решил, что спрошу, если не услышу ответа по ходу рассказа. Но если вы сами прервались, то… Тогда, у сарая и на дороге… Машина с Юлией и Катенькой, потом вы сами… Оскар, ваша работа?

Раар, пожав плечами, дескать сейчас, видя всех присутствующих, мог бы и сам догадаться, не тратя время на такие простые вопросы, вновь вступил в разговор.

- Не мог же я позволить вас убить, в конце-то концов. Тем более невинную девочку. Кстати, исключительная молодец девчонка, - искин, как совсем недавно Иртэм, вполне себе человеческим жестом показал большой палец.

Обведя каюту взглядом, он, улыбнувшись, почти смущённо буркнул под нос нечто вроде «очеловечился тут с вами» и продолжил пояснения по заданному майором вопросу.

- Я хоть и не человек с Земли, но как у вас говорят, ничто человеческое мне не чуждо. В том числе и личные симпатии с антипатиями. А если с позиций прагматизма, без симпатий, то что, думаете, у меня потенциальные посвящённые на вашей планете толпами ходят?

Ещё раз обведя помещение взглядом и не найдя лиц, готовых возражать или спорить, или хотя бы задавать вопросы прямо сейчас, раар опять заговорил.

- На самом деле даже мне сложно такое осуществить на практике. Это в ваших фантастических книжках – раз и готово. А в реальности тяжко найти группу потенциальных посвящённых, отвечающих набору многих довольно серьёзных требований. Причём таких, чтобы их можно было свести в группу реально. То есть чтобы они были если и не знакомы друг с другом изначально, то, как минимум, вопрос с их знакомством не представлялся бы неразрешимой проблемой, - тут тонг опять иронично хмыкнул совсем по-человечески, - без применения чёрной магии и колдовства с прочим волшебством, в наличии которых я, если честно, весьма сомневаюсь.

- Кстати, коль скоро упомянули о посвящённых… Алёнка… - вскинулся Берестов, услышав о неких «посвящённых» от Оскара.

- Нет, девочка случайно попала в эту историю, - отрицательно мотнул головой раар, - из-за вас. Она, как я понял, просто самое оптимальное, что было у бандитов в форме под рукой на тот момент. В смысле – из подходящего материала, уж простите за цинизм, для шантажа серьёзного опера не менее серьёзной Службы. Вот и… привлекли. Хотя, справедливости ради, у неё и без вас, Александр, проблемы были не меньше, а кабы не больше. Так что вы её ещё и спасли. Если не от раны, то от унижения и издевательств – точно. Поверьте, для настоящей девушки много лучше получить первое, чем испытать второе и третье.

При этих словах и Ника, и Иллен синхронно вздрогнули, каждая представив своё. Одна ту самую карету, а вторая – парк у своего дома, в котором… если бы не отец и его наука… Но обе вместе – палатку в тайге внизу. И себя, с ошейниками на шее. Причём не так, как всё случилось, а если бы не зашёл Корис.

Кстати, юная Ракитина теперь без дополнительных пояснений понимала и даже полностью оправдывала заговор молчания старших вокруг подробностей «гибели» её отца. Как оказалось, это не было простым нежеланием травмировать излишними подробностями неустойчивую детскую психику. За молчанием взрослых крылась настоящая тайна. Такая история, что не во всяком фантастическом романе прочтёшь. Теперь она это знала точно и полностью соглашалась, пусть и заочно, с матерью и вторым отцом, – у девушки язык не поворачивался назвать брата настоящего отца отчимом –выбравшим единственно верную линию поведения.

Игры с разведкой – весьма опасное занятие. Ведь это не бандиты даже, скрывающиеся от закона. За ними мощь их держав. Поэтому в такие игры лучше не играть, а если играть, то, как минимум, на равных и будучи готовым к такому противостоянию. Иначе все эти «прятки с салочками» закончатся так же, как поход на стаю голодных волков с рогаткой. То есть без ружья. А тем более игры в «догонялки» с разведкой инопланетной, технические возможности которой доподлинно неизвестны, но представляются весьма значительными, коль скоро они смогли сюда прилететь, преодолев бездны пространства… Вон мать, отцы, что один, что второй, дядька Андрей и его жена Анжелика Игоревна решили было поиграть, и что? Пусть их историю девушка до конца не дослушала пока, но, судя по тому, что отец, который настоящий, по итогу считался погибшим, а приёмный вместе с матерью продолжал скрываться, и даже принял в браке фамилию жены – вряд ли она закончилась позитивной нотой.

И тут вдруг юной девчонке пришла простая мысль, от которой она слегка обалдела, не заметив даже, что ушки предательски заалели. Она всегда удивлялась, почему Анжелика Игоревна просто души в ней не чает, почти как родная мать. И это, несмотря на собственного сына. Оказывается, всё просто, коли так можно выразиться в такой непростой ситуации. Если принять во внимание, что, согласно рассказу старших, её мама дружила как раз с дядькой Андреем, а Анжелика Игоревна с Антоном-Антэ… Она, не случись того, что произошло, по идее должна была бы быть дочерью Анжелики Игоревны. От Антэ. Нет, естественно это была бы не та же самая она, но с позиции старших… А полковник Апраксин, дядька Андрей, который хотел жениться на маме, пока не узнал, что сестра… Он тоже видит в ней свою возможную дочь… От её мамы… Тут Ника совсем запуталась в умозаключениях, а посему сочла за благо оставить если и не совсем, то далеко на потом данную тему и, подобно примерной школьнице на уроке, вытянув руку, задала вопрос:

- Извините, Оскар, а если вы за нами наблюдали, то могли ведь спасти? Ну тогда, в палатке? И Костика этот негодяй не ударил бы своей шпагой… И… -Ника запнулась… - мы с Иллен тоже посвящённые?

Всего ожидала девушка в качестве ответа. И привычного уже «мала ещё, вот подрастёшь, тогда», и обидной ироничной отговорки в стиле «да, как вы двухлетнего ребёнка», когда раар ушёл от ответа – Ника, в отличие от харейянки, это почувствовала сразу – чтобы не обижать её подругу точным сравнением, какими они с Ленкой Оскару видятся с высоты его пары десятков тысяч лет жизни… В общем, – всего, что угодно, но не задорного смеха.

- Простите, милая Вероника, я не над вашим вопросом смеялся, а над тем, как вы его задали… У вас был такой воинственный вид, вот честно. Из разряда «вот только попробуй скажи, что нет»… Прямо «ой боюсь – боюсь»!.. - отсмеявшись, извинился перед девушкой Оскар.

Ещё раз извинившись, искин – совсем очеловечился, вон уже и смеяться начал в голос – пару секунд успокаивался, унимая весёлые искорки в глазах, после чего продолжил:

- В общем, начну ответ со второго вашего вопроса. Да, вы обе вовлечены во всю эту историю задолго до нашей встречи на корабле и здесь на базе. Вы, Ника… не обидитесь, если вот так, по-свойски? - спросил вдруг раар.

Увидев согласный кивок юной землянки, кивнул в ответ и продолжил, словно и не отвлекался… - с самого момента своего рождения. Одно то, что вы желанный приз и предмет охоты для Сарандассе, узнай они о вашем существовании, говорит о том, что вы в ситуации по самую маковку…

- Я? - искренне удивилась девчонка… - желанный приз? Предмет охоты инопланетной разведки?

- А почему, как вы думаете, ваши мама и папа даже от своей собственной дочери так усиленно скрывали обстоятельства её появления на свет?

Увидев полное недоумение в глазах у девчонки, Оскар успокаивающе улыбнулся и попытался сформулировать так, чтобы подчеркнуть серьёзность ситуации, но и не обидеть юную землянку.

- Да, они это делали почти инстинктивно. Они и сами до некоторых пор не знали всей вашей, милая девочка, ценности.

В глазах Ники застыло совсем уж недоумённое непонимание, граничащее с неприятием известия о собственной ценности. Понявший, какие мысли бродят сейчас в голове у этой нахмурившей брови девушки, раар поспешил пояснить:

- Они совершенно верно поступали, боясь случайной утечки информации о том, что вы появились на свет от двух посвящённых первой волны. На момент вашего… эээ… зачатия…

Короткий виноватый взгляд на молоденькую девицу, наверняка ещё нецелованную. Однако во взгляде девушки раар увидел спокойный интерес и понял, что зря волновался. Этот, по его мнению, ребёнок, теоретически была осведомлена откуда дети берутся и шоковым открытием его слова для неё не стали. Оскар понял, что с ним опять сыграл злую шутку его возраст, породивший скептическое восприятие взрослости и умственных способностей у лиц, не достигших первого столетнего рубежа. Удовлетворённо и коротко, словно самому себе, кивнув, раар продолжил уже более уверенно:

- В общем, милая Ника, на момент вашего зачатия, ваши мама и папа уже прошли инициацию и получили свои эрчеры и сменконы.

Теперь раар кинул взгляд уже на всех присутствующих, но увидел лишь желание слушать рассказ дальше. С терминологией, а также что такое эти «эрчер» и «сменкон», все по молчаливому согласию постановили разобраться потом. Кроме, естественно, Андрея, который точно знал, о чём речь.

- Они, твои мама и папа, - вновь обратился раар к юной Ракитиной, - тогда, естественно, не достигли полных возможностей симбионтов. Но очень многие негативные моменты, определяющие жизнь вашей цивилизации, у них были преодолены. Не полностью, но…

- Какие моменты? - подал голос до сего момента молчавший Берестов, но Оскар остановил его жестом.

- Обязательно расскажу. Но это – отдельно… Так вот, - искин вернулся к разговору с раскрасневшейся под всеобщим вниманием землянкой, - тогда они не знали, кого носит ваша мама в себе, но по наитию поступили правильно, спрятав вас после своего побега…

- Побега?! - Ника поняла, что её предположения в отношении неудачного окончания для родителей попытки противостоять Сарандассе были обоснованными.

- Побега. Но – не будем забегать вперёд в рассказе, всему своё время, - улыбнулся девушке раар.

«Как маленькой», - обиделась было Ника, но вспомнив, кто перед ней, прикусила язычок. Между тем искин, увидев невысказанный вопрос в глазах харейянина с Земли, повернулся к Антэ и подтвердил его предположение:

- Да, побег тоже я организовал. А Люда так и вообще ушла от тралгов, как вы говорите – хлопнув дверью. Можно сказать – феерически ушла... - в глазах раара на мгновение блеснула смешинка, но он вновь принял свой невозмутимый вид. - Но и об этом потом, иначе мы превратим рассказ о событиях восемнадцатилетней давности в некий вертящийся калейдоскоп, за изменением рисунков в котором уследить весьма проблематично.

Антон знаком дал понять, что ответ принят и против продолжения рассказа в предложенном русле он не возражает. Раар кивнул и вернулся к Нике.

- Иллен, ваша, Ника, подруга с Харейи, попала в моё поле зрения после её появления здесь. Из-за её метальной связи с Антоном. Я – не всеведущ и до этого момента девочку просто не знал. Как и не мог узнать, что ваш папа на Харейе. Я привязан к базе. Для меня нет проблем попасть в любой уголок Земли и околоземного пространства в виде аватара или кого угодно переместить к себе на базу. Но не дальше. Для появления на иных планетах мне нужен корабль, которого сейчас у меня нет, либо узел нашей древней транспортной системы. А их тоже не так уж и много сохранилось.

- Ментальной связи? - переспросила Иллен, которая не менее её земной подруги была удивлена открытием, что обладает способностью к некоему неизвестному ей способу коммуникации…

- Ох, простите, - повинился раар, - это просто термин такой в моём лексиконе. Если проще – то ваша влюблённость в Антэ. В случае искренних чувств, между людьми возникает некая связь. Девяносто девять процентов её осознанно не воспринимают и целенаправленно использовать не могут, но она есть…

Тут Иллен вспомнила, как удивлялась ещё в Школе, почему она безошибочно угадывает, её ли ищет Антэ, или просто идёт мимо по своим делам. Между тем раар, поняв, что вопрос исчерпан, возобновил прерванный рассказ.

- Увидев девочку… - тут Иллен поморщилась, потом опомнилась и виновато опустила глаза. Раар усмехнулся едва заметно и продолжил:

- Увидев Иллен, я понял, что она по многим параметрам тоже подходит для задуманного мною противостояния с тралгами и может стать одной из… Благодаря её комедийно-пиратскому попаданию сюда… - ироничный кивок в сторону стушевавшегося Винтрэ… - когда мажоран Иртэм просто насильно затолкал девушку в мои расклады, я вынужден был внести коррективы в состав подбираемой команды...

На секунду прервавшись, словно задумался о чём-то, искин вдруг посмотрел на Берестова.

- Кстати, Александр Михайлович, вас не затруднит по возвращении в Москву пообщаться с Алёнкой? Ровно и по-дружески. Не разово, но и ненавязчиво... Хотя что вас, опытного опера, учить… Мне кажется, девочка тоже может участвовать… скажем так – в игре. Если и не в качестве одного из основных игроков, то на скамейке запасных, говоря спортивным языком, как минимум.

Услышав слова Оскара, Ника быстро прикрыла веками вспыхнувшие – неожиданно даже для неё самой – ревностью глаза. Девушка понимала, что это чувство алогично, что до добра не доводит и стыдилась такого проявления, но ничего не могла с собой поделать. Потеряв Кориса, она вдруг испугалась, что потеряет и Берестова, коль скоро он станет общаться с некой Алёнкой, с которой его, судя по рассказу дядьки Андрея, связывают обстоятельства трагичные и сближающие. Почти интимные.

«Ещё бы, - вдруг внутренне вспылила Ника, - в одной постели голышом лежали. Куда уж интимней».

И вдруг с удивлением для себя обнаружила, что при этих мыслях испытала не столько ревность, сколько… зависть? Это открытие совсем уж выбило девчонку из колеи. Захлопнув потерянно отвалившуюся в изумлении челюсть, девушка кинула испуганный и виноватый взгляд окрест: не увидел ли кто промелькнувшего в её мыслях непотребства? Но, вроде, нет. Все слушают Оскара и внемлют ему. Несколько успокоившись, изумлённая до наивысшего предела девчонка покраснела, мотнула сердито головой и постановила считать себя едва не гулящей развратницей. Расстроилась, поёрзала и потеряно опустила голову, рассматривая трещину в деревянном полу беседки.

Оскар, незаметно для девчонки перехвативший вот этот полыхнувший Никин взгляд, мимолётно улыбнулся и покачал головой. Он её не осуждал. Раар понимал совсем молоденькую девочку на пороге её первой влюблённости. Она, первая-то, бывает, и очень часто, проходит со временем. Но в памяти у большинства, несмотря ни на что, остаётся навсегда. Ибо – первая. Тем более, девушка сама испугалась вспыхнувшего чувства и явно застыдилась собственных мыслей.

- Или вот Нику с ней познакомьте. Будет девочке этаким первым боевым заданием: посмотреть на возможного нового члена команды, - искин вдруг предложил это так, словно ничего не произошло, однако с едва заметной иронией. Не Нике или даже Берестову заметной, но Апраксину и Антэ с Иртэмом точно.

«Заодно и искренность проверить можно», - подумал при этом, для себя давно уже решив, что Алёнка, с высокой степенью вероятности, подойдёт.

Он лишь пока не знал, кому её определить в качестве пары. Нет, не сводничеством тут занимался, но выбирал оптимальный состав оперативных тандемов Хранительница и Страж. Поэтому – сие сейчас он понял точно – к Берестову никак, хотя поначалу склонялся к такому варианту. Нику при таком подходе можно, условно говоря потерять, как единицу инициативную и отдающуюся игре на все сто процентов. Сам же говорил Лике и Аскеру, что наиболее эффективный тандем Страж и Хранительница, – это когда они супружеская пар или любовники. Поэтому – нет. Надо искать раненой девочке иного Стража. Ника Берестова уже присвоила себе. Однозначно.

Майор, ни сном, ни духом не предполагавший, какие мысли вокруг него и двух девчонок крутятся в голове у Оскара, достал из нагрудного кармана тот же прошнурованный блокнотик и сделал некую, ему одному понятную, пометку.

- Итак, - вдруг словно вспомнив о чём-то, искин вернулся к ответу на Никин вопрос, - ваш вопрос номер два. Почему я вас с Иллен не спас от обруча Саттора, а Кориса от удара шпагой. Не знаю, милые девушки, поймёте ли вы меня, или решите поколотить злого старика чем-то тяжёлым, но я, земным театральным языком говоря, сценарист, а не суфлёр. Я отрабатываю стратегические линии противостояния, образно говоря, пишу сценарий, а вот тактика и методики – в ваших руках. Если постоянно всё делать за вас, то…

- Перестанем мышей ловить, - спокойно произнёс Корис, который был полностью согласен с Оскаром в этом вопросе.

- Правильно, - согласно кивнул раар. – Да и наблюдаю я, к слову, за своими избранниками не постоянно. Не могу же я быть в разных местах одновременно. И цель такого наблюдения не хвосты, простите, заносить, как это в том или ином виде говорят в обоих ваших мирах. С той целью слежу, чтобы, уловив изменения в игре, внести коррективы в действия всей команды.

Окинув взглядом задумчиво, но молча слушающих его людей, Ведар вдруг подумал, что они и не просят его «заносить за ними хвосты» и вопрос юной землянки был скорее данью неуёмной девичьей жажде познания и любознательности с обязательной необходимостью в конце всех предложений ставить точки, но не вопросительные знаки или, Боже упаси, многоточия. Он видел, что его – понимают. Принимают не умом, но – сердцем. Видел Оскар и то, что тому же Корису его ответ на эту часть вопроса Ники не очень-то и интересен. Если уж всё равно спросили, то почему бы и не послушать… А так, судя по виду, парень считал, что всё так, как и должно быть. Он справился самостоятельно и чувствовал себя сейчас пусть не героем, то как минимум специалистом, качественно выполнившим поставленную задачу. И на этом для парня вопрос был изначально закрыт. А ранение? А какая ему, будущему воину своей страны, разница: в бою в горах, или вот так, инопланетной шпагой исподтишка? Нет, лучше, конечно, не получать такие «подарочки», но коли не предусмотрел и расслабился, то… как говорят некоторые представители его возрастной категории, «хто ж тебе дохтур»…

Всегда приятно иметь дело с игроками, не выпрашивающими «костылей», но верящими в свои силы. Старый раар удовлетворённо хмыкнул, но всё равно закончил ответ, чтобы поставить те самые вожделенные обеими девчонками точки в конце предложения.

- Да и как вы, милые мои почти взрослые девицы, - не преминул подколоть, видимо действительно очеловечился за время наблюдения за землянами, - представляете моё вмешательство? Увидел я тут, на базе будучи, как некий злыдень на вас обручи накинул. И как бы я успел туда попасть, чтобы вмешаться? Или я, по-вашему, волшебник какой, чтобы щёлкнул пальцами и обручи долой, а негодяй мордой в землю?

Краем зрения уловив движение, Оскар жестом остановил вскинувшегося было Апраксина.

- Да, могу использовать аппаратуру телепортации. И поверьте, если бы не Костик, или потом он реально бы уже умирал в ситуации, когда помощь не успевала, то я так бы и поступил, потому как в исключительных случаях всё же вмешиваюсь. Вот как тогда, с побегом твоей, Ника, мамы, и её друзей. Ну, или старичок в парке, вызвавший скорую для Яра и Лены, да, Антон? Так что – вмешиваюсь, несмотря на собственные же правила.

Корис опять пожал плевами, искренне не понимая: а мы тогда нахрена, если Оскар всё сам сделает? Поэтому вопрос, как понял раар, с повестки дня был снят. Однако оставались другие. До сих пор не озвученные.

- Но мы отвлеклись. - вернул беседу в конструктивное русло искин. - Сдаётся мне, Андрей Викентьевич, у майора имеется ещё один неотвеченный вопрос.

Всем своим видом раар давал понять, что своё участие на данном этапе беседы читает завершённым.

- Да, Андрей Викентьевич, и вы, и Юлия с Катенькой оказались на месте, там, на дороге недалеко от сарая не случайно, потому как получили данные о ситуации от уважаемого Оскара, - кивок в сторону раара, - это я понял. Но действительно остался ещё один вопрос. А кто такие эти девушки? Или они «Вал» с боеприпасами в лесу нашли, когда за грибами ходили? Я, в принципе, догадываюсь, но хочу знать, а не гадать.

- Если ты, Саш, думал об этом же, то вот они и есть «Феникс». Только – настоящий. Не тот, что нам мальчонки из Сарандассе акварелью на стене рисовали.

- И вы тоже…

- Нет. Я – не «Феникс», - отрицательно покачав головой, сказал полковник, - но я лицо, допущенное к информации о нём. Контактное лицо в недрах современной службы. Не обижайся, Саш, но это не мой уровень, чтобы по своему усмотрению допускать вовлечение сторонних лиц в деятельность структуры. Там действительно конспирация высочайшая. Но обеспечивается не зачисткой по малейшему поводу, как нам рассказывали лже-птицы, а тщательным отбором функционеров. Поэтому я сам не мог тебе рассказать, несмотря на то, что знал.

- И давно знали? - иронично приподнял бровь майор.

- С 1990 года. Со мной тогда впервые вышли на контакт те, кто и стал основой новой службы. Уже после побега. И Нику спрятать тогда помогли тоже они[1]. Это пока всё, что я могу тебе сказать. Уж не обижайся, пожалуйста. Ты ведь сам прекрасно знаешь, что есть конспирация, чужая тайна и её разглашение. Но, если тебя это утешит, скажу, что тебя готовили к этому, в том числе и с моей подачи. Но решение, повторю, не за мной.

Перехватив ответный взгляд подчинённого, Апраксин понял, что в плане «если утешит» выбрал несколько неверную тональность. Однако майор не стал усугублять.

- А за кем такое решение, мне знать не положено? - понятливо резюмировал он.

- Ну почему, сейчас – можно. Это твой хороший знакомый. Старый Свят. Или Владимир Святославович. Дядька Яра.

- Как говорит молодёжь – большое, пребольшое упс-с… - потеряно развёл руками майор, вдруг понявший, как Славка «случайно» обнаружил банду, которую поголовно прозевали мнящие себя опытными волкодавами опера всех городских структур. И как он смешно выглядел в глазах у Апраксина, когда отстаивал «свою» версию действий горцев в городе, покрывая – по просьбе самого мальца, между прочим – Славкино участие в этом событии.

- Нет, не читаю мысли, просто у тебя на лице всё написано, - вдруг тихо посмеялся Апраксин, - так что не смешно ты выглядел, Саш. Напротив, именно после того, как ты не побоялся поверить пацану, и было принято решение форсировать твоё привлечение к проекту. Да, - полковник уже вовсю иронизировал над растерянным видом майора, которого, как казалось ещё совсем недавно, уже ничем не смутить, - когда встретишь Юлию или Катеньку, не коси глаза девочкам в декольте. Нет у них никаких татуировок. Нигде. Я, конечно, не разглядывал, кто б мне позволил, но задал Святу конкретный вопрос после твоего доклада. В смысле не его ли подопечные оплошали на пустыре у вашей с Павлом школы.

- То есть, как я и предполагал, - вышел, наконец, из ступора Александр, услышав не столько слова полковника, сколько сдвоенное фырканье девушек.Возмущённо-ревнивое Ники и удивлённое, но в поддержку подруге – Иллен, - никакая серьёзная структура не будет метить своих сотрудников некими однотипными идентификационными признаками.

- Точно так, - согласился с подчинённым Апраксин.

- Вы про тех девочек, которые подобрали Александра и раненую Алёнку на дороге? - поинтересовался вдруг словно очнувшийся раар. - Младшая подходит для участия в игре.

- А Юлия нет? - искренне удивился Апраксин.

- Даже больше, чем младшая, - возразил Аттар, - но у неё есть привязанность. Это отлично, самые эффективные боевые пары, как я уже говорил… - раар деликатно не заметил возникшего при этих словах безмерного удивления на лицах вех присутствующих, кроме, естественно, Апраксина… - это те, кто испытывает друг к другу искреннюю привязанность. Они тогда не то, что с полуслова, с полувзгляда друг друга понимают.

- В чём тогда проблема у Юлиной привязанности? - деловито поинтересовался Андрей.

- Человек, к которому она привязана всей душой, в силу многих независящих от него обстоятельств и обязательств в игре на данном этапе принять участие не сможет.

«Ничего себе фокусы! Если я правильно понял, то Юлька что, втихаря влюблена в Свята? Вот это здрасьте вам, приплыли! - мельком подумал Апраксин, вспомнив, как Свят однажды за рюмкой чая сетовал, что Юлия уже взрослая женщина, но у неё никого нет, и мужа, либо хотя бы друга себе найти она не может. Или не хочет. Дескать совсем одна, вот и прикипела к Катеньке. Даже не как к дочке, если по возрасту, но как к младшей сестрёнке. - Вот же ж ещё одна человеческая ситуёвина. Неужели Свят не видит? Или я ошибся и речь не о нём? У неё ведь точно нет никого. Даже родни»…

Оскар, который, как давеча сам Апраксин легко считал источник изумления на лице Берестова, также заметил безмерное удивление полковника. Он не стал произносить имён, но лишь, соглашаясь, кивнул старшему из землян.

Сделав отметку на память, Апраксин вновь посмотрел на Берестова, чтобы выяснить, удовлетворён ли его ответом дотошный, как и все хорошие опера, майор. Встретился взглядом и понял – нет.

- Саш, что опять-то? Вроде разобрались: я не «Феникс», «Феникс» – Юля и Катенька. Они – тот «Феникс», что не «Феникс». Тот, который в Турове, – это не «Феникс».

- Спасибочки, товарищ полковник, - понявший, что начальник сейчас просто потешается и иронизирует, не преминул в тон ему ответить майор, - вот теперь я точно всё понял. Как с теми параллельными прямыми в Ералаше.

- То есть понял, что не пересекутся, но не понял – почему?

- Именно, - посерьёзнев сказал Александр, - а если кроме шуток… То ваша специальная школа… Её действительно разогнали? Или это опять какой-то секретный секрет? Очень уж она мне напоминает рассказ Деда о подготовке в недрах того «Феникса», что из Турова. Когда детей с шести лет готовят… Я только представлю все эти педагогические и методические наработки, которые были обкатаны на вас и ваших соучениках…

- Саш, - перебил подчинённого Апраксин, - никакого секрета. Ты сам прекрасно выразился. Вот это слово: обкатаны… Я потом, было дело, случайно встретился с одним из наших преподавателей. Не из простых, а стоявших у руководства в школе. Знаешь, как в книжках то, что называется термином «рояль в кустах»? - с этими словами полковник бросил взгляд на Оскара, и майор, внимательно за ним наблюдавший, понял, кто «играл» на этом «рояле», - Так вот, мы неплохо пообщались. С его слов, на нашей школе именно что и обкатывались технологии и методические приёмы обучения сотрудников «Феникса», который, кстати, называется не так. Поэтому в нашу школу и был осуществлён всего один набор. Первый и последний. Ни до этого, ни на следующий и в прочие годы наборов не было.

- Думаю, могу сказать почему, - задумчиво произнёс майор, - кто-то ещё тогда понял, что стране не выстоять в тех условиях и начал готовиться к такой работе, которую предполагалось возложить на «Феникс» - тут Берестов виновато кивнул, дескать понял, что не так называется, но для удобства назову как привык, - после её распада. Поэтому и не набирали? Ни до, ни после? Один пробный набор в целях обкатки методик и педагогических приёмов?

- Именно так, Саш, - подтвердил Апраксин, - по этой причине и Яра Тропинина тогда в школу не взяли. На время набора мал был, а потом… Хорошо хоть не препятствовали общению с братом при условии нерасшифровки всей сути обучения. Мы являлись… нет, не бросовым, но… проходным вариантом. Тренировочным. Поэтому в новых реалиях были обречены.

- Какая секретность, - хмыкнул Антэ, для которого информация о встрече с одним из руководителей школы тоже была внове, - коли школа официально существует за казённый кошт, и о ней известно в верхах Комитета, в которых во многом и произошло самое гадкое перерождение?

- Естественно, - согласно кивнул полковник, - вот нас и отдали на заклание набирающему силу демократическому монстру. Причём – демонстративно. С уничтожением школы, вышвыриванием учеников – выпускников за пределы структуры и запретом службы в разведке и контрразведке КГБ СССР.

- Рыбе запретить жить и плавать в воде? Оригинально! - подал голос молчавший всё это время Иртэм. Он ранее слушал молча, понимая, что его эта история не касается вовсе и не ему встревать в разговор.

Не касается не в том плане, что ему она безразлична, а потому, что единственный из всех присутствующих он на неё никоим образом не завязан, тогда как все остальные в той или иной степени её участники. Даже Берестов. Даже Иллен, которая на Земле была и плотно контактировала с участниками этой истории. Им и слово… Но тут – просто не утерпел, со всей своей выдержкой. Ибо услышанное представлялось ему не глупостью даже, но достойным самой толстой верёвки на виселице предательством.

- Да, мажоран Иртэм, - согласился Апраксин, - вы правы. С одной стороны – предательство, как, судя по читаемому в ваших глазах возмущению, вы решили, а с другой… С другой стороны, успокоили либералов, прущих к власти подобно танку. При этом сохранили преподавательские кадры, спрятав их, а с ними – методики и наработки, которые смогли реализовать в последующем. И не привлекая внимания разрушителей страны, решивших, что им всё удалось окончательно и бесповоротно, безнаказанно и легко.

- А как же, товарищ полковник?.. - спросил Берестов, с намёком на то, что Апраксин ныне его начальник, и вот-вот генерала присвоят. Причём в одном из самых секретных подразделений ФСБ России.

Апраксин понял суть вопроса.

- Ну так я и не в КГБ СССР служу. КГБ больше нет, как нет и СССР, так что формально – запрета не нарушал. После всей этой истории я женился, окончил военное училище и служил в армии. Оттуда и подобрался для прохождения службы в военную контрразведку. Поверь, ни то, ни другое с багажом знаний и навыков, полученных в стенах Специальной школы КГБ СССР было совсем не трудно. Через некоторое время попал в Туров, куда потихоньку и перетянул Никиных родителей. Ну а супруга, естественно, как и положено боевой подруге офицера – всегда со мной.

- А либералы? Как они-то пропустили? В ФСБ? Там же проверки дай Боже… - спросил в свою очередь Корис.

- А мы им не рассказывали, - ехидно усмехнувшись, ответил полковник, - уничтожив школу, наши начальники, естественно в порыве либерального рвения, уничтожили и личные дела всех воспитанников. И вообще – всё-всё-всё, что хоть как-то касалось обучаемых, процесса обучения и самого факта существования Спецуры.

Тут Иллен поняла, с чьей подачи «Спецурой» стали называть и Школу ДИОС на Харейе.

- Так что выпускник специальной школы КГБ СССР Андрей Скворцов, - продолжал между тем Андрей Викентьевич, - растворился и исчез. Остался Андрей Апраксин. Сирота, учившийся в интернате для офицерских детей-сирот и отслуживший положенные два года в расформированной с распадом СССР части где-то в Средней Азии.

- То есть пришлось изменить настоящую фамилию? - удивлённо произнесла Иллен и удивлённо посмотрела на Нику, толкнувшую её локтем в бок. Ника махнула рукой. Дескать потом объясню тебе про эти нюансы.

- Нет. Вернуться к своей настоящей фамилии, - улыбнувшись эмоциональным «переглядушкам» девчонок, спокойно, но кратко пояснил полковник, - Скворцовым меня записали при приёме в школу. Ибо после больницы был худющим как птичка скворец. А папа и мама… погибшие… Они были не просто военными. Оба служили в разведке. И погибли – не просто так. Поэтому наставники, так, на всякий случай, решили припрятать Андрюшу Апраксина. Вот и появился – Скворцов. В СССР к тайнам и секретности относились очень серьёзно.

- А стали бы пробивать при приёме? - Берестов «включил» опера и задал интересующий его вопрос… - Ну, типа где служил, расскажи о части, городе или посёлке? В увольнение дескать ходил, опиши…

- Легко, Саш, - расплылся в улыбке полковник, - даже сейчас. В КГБ в плане легендирования туфту не гнали. Я тебе и сейчас так этот Тюратам опишу, словно там действительно два года провёл. Это Байконур. В СССР там всё было жутко секретно и никто, даже из местных не знал, сколько конкретно частей там дислоцировалось и каких. И для такого как СССР государства, тем более его специальных служб, спрятать там маленькую «Отдельную группу поиска упавших блоков» в/ч такая-то… вообще не вопрос. Хоть её там и не было никогда. Она проходила по всем документам, как мёртвые души у Гоголя. Всё время своего «существования». И чтобы до чего-то докопаться, нужно было бы рыть так глубоко, что лопата сломается. Например, по службе тыла по документам снабжения. Представь, что есть часть. В неё исправно поступают все положенные по нормам снабжения позиции: денежное довольствие, бензин, продукты, шинели и прочее. По бумагам – всё, как у всех, так, что не подкопаешься. Но… Например, за всё время её существования не поступают расходные медикаменты. И вот только дойдя до этой позиции можно понять, что что-то не так. Что, бойцы пальцы не резали и зелёнкой их не обрабатывали, коль скоро все были здоровяки, которые ни разу не заболели серьёзно? Представляешь объём работы и тщательность проверочных мероприятий?

- Да это нереально практически! - согласился майор, имея в виду такую проверку. - Нет, если в рамках какой-то серьёзной разработки, то наизнанку вывернут, а так-то… Если на ровном месте и от нечего делать? Бред. Достаточно того, что пошлют запрос: была или не была такая часть. Проходил ли по спискам некий солдатик…

- Вот то и оно, - насмешливо резюмировал Апраксин, - а если часть сгинула вместе с СССР, то там вообще глухо. Просто подтвердят, что была такая.

- Но самое главное, Андрей Викентьевич, - Берестов вдруг вспомнил долго волновавший его вопрос, - а как же запись? Та, 1987 года? Мы ведь сошлись на том, что она – подлинная… А школу создали задолго до 1987-го? Пусть и тренировочно?

- Тут, Саш, не путай. Официально создать секретное подразделение в недрах государственной структуры проще. Такое решение могло быть принято внутри самого КГБ. Без внешней огласки. А вот такую структуру как, пусть уж будет «Феникс», тем более подпольную, – только в результате межведомственной состыковки. Она и была, состыковка, но не там и не тогда.

- Но как же… - не сдавался майор.

- Видео? - опять перебил Апраксин, - Подделка. Спасибо Антону, просветил. Однако на нашем уровне техники почти не определяемая. Для этого надо обладать технологиями искусственного интеллекта. Берутся актёры, подходящие по комплекции под исторических персонажей, антураж, одежда… Они играют роли, как в кино. Но при помощи нейросети, то есть того самого ИИ, на изображении формируются соответствующие лица и голоса. Всё зависит от тщательности подделки. Если качественно, то не отличишь от оригинала. В смысле – на том уровне развития компьютерной техники, что имеется у нас.

- Значит, эта запись сформирована таким образом теми, кто обладает соответствующими технологиями, - задумчиво произнёс майор, - а если на Земле таких нет, то…

Апраксин развёл руками с видом, говорящим «вот ты и сам всё понял. Пусть и с подсказкой».

- Да, Саш, весь «Феникс» выдуман и подсунут Сарандассе. И нам надо разобраться, для чего он им был нужен и что они задумали ещё…

- Хорошо бы, если бы их можно было ущипнуть и заставить дёргаться. Как по классике… - мечтательно проговорил вроде как себе самому Берестов… - но…

- Они задёргаются… - кратко сказал Оскар и хотел было опять выключиться из разговора, но увидел обращённые к себе изумлённые взгляды всех без исключения присутствующих. Нарочито старчески покряхтев, какие мол несообразительные, раар пояснил:

- А что, наша Людочка уже разучилась особняки поджигать-взрывать? Или Лика откажется помочь ей огонёк раздуть?

- И как вы себе это видите? - изумлённо воскликнула Ника, пока ещё не знающая о талантах матери и обалдевшая от известия, что её милая, тихая и спокойная мама, маститый учёный, известный и за пределами страны, когда-то там поджигала и взрывала какие-то особняки. Словно диверсант какой.

- Всё просто, - улыбнулся раар девичьей горячности. - Центр резидентуры Сарандассе расположен в неком особнячке. Особнячок в лесу. Скрытые подходы имеются…

- А… может с орбиты, коль скоро там вокруг никого нет из посторонних? - вмешался Тропэн, которому претила мысль о том, что Люда и Лика будут рисковать собой.

- Нет, вам нельзя, - наставительно выставил указательный палец Оскар, помахав им перед носом Антэ, - у вас гранаты не той системы… - пошутил раар на тему земной киноклассики.

Увидев в глазах Антона немой вопрос, пояснил:

- Вас, други мои, - палец раара упёрся в Антэ и Иртэма, - вообще нет. Вы исчезли тысячу лет назад. Призраки, так сказать. И ударь вы, то спецы Сарандассе мигом это установят по параметрам остаточного излучения вашего оружия и обман раскусят. После чего Харейе не поздоровится. Так что – местными силами справимся.

- Но… - неуверенно воскликнул Иртэм, подразумевая, что ему как кадровому офицеру спецслужбы стыдно будет даже просто осознавать, что центр резидентуры Сарандассе отправятся уничтожать мало того, что женщины, но ещё и женщины, никакого отношения к военным или специальным службам не имеющие…

Иронично глянув на Винтрэ, Оскар ехидно хмыкнул – действительно очеловечился – и хотел было съязвить на тему, что эти две женщины всем вместе взятым спецслужбам фору дадут, но тут вмешалась Ника. Девушка всё никак не могла прийти в себя после шока, поразившего её в момент осознания факта, что мама и тётя Лика уже когда-то кого-то взрывали.

- Они что, там это… - взволнованного почти прошептала девчонка… - должны будут с зажигалкой подкрасться и поджечь? Как партизанки в книгах по истории?

Страх за мать и почти вторую мать не позволял Нике мыслить конструктивно. Не отпускал, поэтому она собралась уже спорить и возмущаться. Ещё больше её удивляло, что к такому предложению спокойно относится дядька Андрей.

- Ника, лапушка. - Оскар отставил иронию, ибо понял причины переживаний что одной, что второго из своих неожиданных оппонентов… - Поверь, я никогда бы не предложил ни Людмиле, ни Анжелике участвовать в том деле, которое для них могло бы быть по настоящему опасным. И вы, Иртэм… Вы будете о-очень удивлены, когда узнаете обо всех талантах Никиной мамы и её подруги детства.

Увидев упрямые складки, сошедшие на лбу у девушки, Оскар вздохнул и просто сказал:

- Ник, поверь, твоей маме и Анжелике Игоревне незачем тайно красться к особняку под покровом ночи с зажигалками в руках. Им достаточно просто иметь его в радиусе прямой видимости. И я не позавидую тем, кто там в этот момент будет находиться…

В глазах Ники, опять переглянувшейся с подругой с Харейи, откровенно читался вопрос-крик: «Да кто такие эти мои родители вообще?! И кто я сама тогда»?!

- И вообще, хватит о делах сиюминутных, - раар решил, что пора переводить разговор в иную плоскость.

Он видел, что Ника, если разозлится ещё хоть чуть сильнее, может спонтанно инициироваться прямо сейчас. В порыве возмущения. А она, между прочим, в своих возможностях была потенциально намного сильнее матери. Так что разнесёт всё к чёртовой бабушке, ведь силу свою контролировать не умеет от слова совсем. Да и не знает о её существовании также от этого же самого слова. Сама потом уписается со страху, придя в себя и осознав, что натворила. Но будет поздно. Тут главное смыться успеть, чтобы под горячую руку не попасть. Да и беседку было жалко. Это – одно из любимейших им мест. Причём – реальных, а не иллюзий, созданных в недрах базы. Её он срубил сам. Ну, почти, если не считать бригады староверов, некогда обитавших по соседству с охранным периметром. Правда они не представляли даже, рядом с чем живут. И кто такой этот странный лесовик с удивительно прямым носом.

- Вы вот что, дайте дедушке уже отдохнуть и, ради всего святого, Андрей, Антэ, рассказывайте дальше ваши истории. Вон молодёжь уже заждалась продолжения…

Кого в этом случае конкретно имел в виду раар, можно было только гадать. С высоты его тысячелетий для него и сами Антэ с Андреем, не говоря уж о Берестове с Иртэмом или вообще Корисе, Нике и Иллен, были не молодёжью даже, а…

Разговоры, обсуждения и рассказы, то спокойные, то вспыхивающие костром эмоций, продлились ещё без малого два часа. Раар вступал в разговор редко. Он больше следил за Никой. С некоторой даже опаской. Но нет, девушка, один раз испугавшись за мать, всё остальное время держала себя в руках, чётко контролируя свои эмоции.

«Молодец, - подумал искин, - сильная девочка. Она уже умеет управлять уровнем силы и не даёт ей вырваться наружу. Подсознательно, необдуманно, но, тем не менее, от того не менее эффективно. Вот что значит первый ребёнок двух вновь инициированных посвящённых. На одних инстинктах поступает верно. Но учить её всё равно придётся. Такие способности в песок зарывать – преступление».

Несколько успокоившись, раар решил: надо бы срочно вытянуть в гости Людмилу и конкретно поговорить о том, что девчонку пора инициировать и начать уже обучать. Иначе до беды недалеко. А он, по законам Раарды, не мог приступить к обучению без явно выраженного согласия родителей. Хотя бы одного из них. Бывали прецеденты, когда родители не желали своему дитю судьбы Стража или Хранительницы. И тогда приходилось силу нивелировать. Раз и навсегда. Чтобы не прорвалась неконтролируемым выбросом на пике эмоций. Ибо – опасно это. Для окружающих. Так что – такая же коррекция организмов, только с обратным знаком. Не раскрывающая, но уничтожающая талант. Грустно, но… бывало. Чего уж там.

Наконец, все истории были рассказаны, проблемные вопросы обсуждены. Постепенно сошёл на нет и обычный, беспредметный трёп, который возникает всегда, когда собирается кампания приятельствующих людей в одном месте. И когда над ними не довлеют никакие срочные дела либо обязательства.

Как-то резко засобиравшись и попрощавшись со всеми, убыли на свой корабль Винтрэ и Антэ. Отправились в лагерь археологов и Апраксин с Берестовым. И только молодёжь не желала прекращать этот переполненный открытиями и эмоциями день. Они сами, как воздушные шарики воздухом, были переполнены впечатлениями. С лихвой. Поэтому, не сговариваясь, испросили у Оскара разрешения «ещё посидеть». Все прекрасно понимали, что день не резиновый, но возбуждённый новыми знаниями разум требовал некоторого времени на осмысление и некоего завершающего штриха. Раар понял состояние друзей и, наказав просто позвать, как наговорятся, оставил молодых людей одних.

Странные чувства владели сейчас этой троицей. Все без исключения радовались тому, что у Ники нашёлся живым давно мысленно похороненный отец и появился новоявленный брат. Пусть и двоюродный. Сама Ракитина даже немного и эгоистично. Дескать родство избавило её от неизбежного выбора.

Вместе с тем, всем им было немного грустно.

Корису – от осознания того, что им с Никой не быть вместе. Нет, не по жизни, но как мужу и жене.

Нику, конечно, радовал факт того, что пресловутый «треугольник» разрешился с минимальными для неё потерями. Но всё равно. Привкус грусти присутствовал. Словно с переходом её любви к Костику из категории девичьей, в категорию сестринской, что-то ушло из жизни. При этом девушке самой было немного стыдно, но сейчас её сознание больше, чем мысли о новых рамках и ограничениях во взаимоотношениях с Корисом, занимала некая Алёнка, претендующая на её(!) Берестова.

Иллен же просто за компанию, как верная подруга, разделяла грусть, охватившую обоих вновь обретших друг друга родственников: сестру и брата.

Это была светлая, не рвущая сердце грусть. Но она была. И больше всех девчонки грустили из-за Костика: по их мнению, прекрасный парень и надёжный друг пропадал бесхозным.

Все остальные остались, если можно так выразиться, с прибытком: Иллен, например, получила-таки брачный браслет Антэ и сейчас немного даже изумлённо разглядывала его на своей левой руке. Словно не верила до сих пор, что это – наяву, а не в девичьих мечтах.

Ника мало того, что избавилась от столь негаданно возникшей и испугавшей девушку дилеммы, но впервые с тех самых пор, как её сердечко заметалось между Корисом и Берестовым, ощутила, что оно вдруг вновь стало биться ровно и спокойно. Девушка вдруг поняла, что к майору её звало сердце, а к Костику – совесть. И она даже была в чём-то благодарна судьбе, так изящно сломавшей извечный треугольник.

А вот Корис… Девушкам, при всей их радости за то, что всё случилось именно так, а не иначе, было жаль, что Костик остался без подруги. Переглянувшись, уже начавшие понимать друг друга почти без слов, девчонки мысленно поклялись, что подобная ситуация будет продолжаться недолго. Не дадут они такому парню зазря пропасть одному.

Искрение в своих самых лучших порывах, девушки позабыли, что жизнь – тот ещё насмешник. И сколь бы они не старались сделать и поступить в этом плане как можно лучше, судьба всё вывернет по-своему. Да так, что иной раз просто слов нет. Одни эмоции. И не всегда цензурные. Но они этого не то, чтобы не знали. Просто искренне не принимали в расчёт. А зря…

- Вот так вот, швестерёнка, - вдруг задумчиво произнёс Корис, прерывая всеобщее молчанье и поднимаясь. С тем намёком, что пора бы и по домам. Точнее – по каютам. Чтобы посидеть в одиночестве, обдумать случившееся и ставшее известным. А ему – так ещё и разобраться со своим настроением, которое скакало как теннисный мячик то в одну сторону, то в другую. И всё из-за того, что сегодня у парня были два железобетонных, но разнонаправленных повода, определяющих его направленность. Один радостный, обрёл сестру, а другой, мягко говоря, – не очень. Потерял жену. Пусть и потенциальную.

- Это чего это ты меня обзываешь всяко-разно? - притворно возмущённо похлопала ресничками Ника.

Девушки, следуя примеру парня, тоже поднялись со своих мест и подошли к нему.

- Ну дык, - дурашливо ответствовал Костик, взъерошив волосы, - для солидности. Ведь у меня с импортными языками – не очень. Не то, что у некоторых несознательных девчонок... Только немецкий. И то, на уровне «цвай сосиска, унд порезать». Ну, если не считать харейянского - десантного.

- Лучше уж по-нашему, - скептически хмыкнула Иллен, - а то вообще матерщина какая-то оскорбительная...

- Какая такая матерщина? Тю, безграмотные... На немецком «швестерн» – это сестра. А как сестрёнка? - продолжал самозабвенно дурачиться Костик. Однако, почему-то, с очень невесёлыми глазами.

- Ну, уж точно не швестерёнка, - выставив вверх указательный палец, демонстративно менторским тоном сказала харейянка.

- А детям вообще слова не давали, - пародируя Апраксина и приняв «важный вид», воскликнул парень, намекая на недавний рассказ самой девицы Шаардэс о том, как полковник буквально двумя – тремя словами заставил её замолчать и ждать своей судьбы и… браслета.

- А сам-то... - уже почти серьёзно и почти обидевшись воскликнула девушка... - много старше меня?.. Дедушка...

- Ну дык, - Костик ёрничал, давая понять, что его слова всерьёз воспринимать не стоит и обиды тут никакой, - я-то мужик!

- Ой! - не сговариваясь, синхронно – но притворно – возмутились девчонки сквозь смех... - Мужи-ик, ёлки!

- А во-вторых, - демонстративно игнорируя всякие там девчоночьи возмущения, важно провозгласил парень, - я, между прочим, под двадцатипятилетних не косил, чтобы нам, мужикам, уколы невозбранно в задницы впарывать!

- Ой, вот о ваших задницах только и думала! - хохотнула Иллен, прикрыв рот ладошкой... - Да и то, вон взять медсестричку только-только после училища. Ей сколько? Что, больше чем мне? И что, уколов не делает?

- Ну так она и не говорит, что ей – двадцать пять! - парировал Корис. - Честно признаётся, что соплюха мелкая! Не то, что некоторые все из себя разведчицы из детского сада.

- Я вот, - демонстративно хныча от обиды и делая вид, что собирает слёзы в ладошку, сказала Иллен, - подговорю мажорат Иссардэ, чтобы она местным эскулапам от имени госпитального начальства петицию прислала. Дескать беречь парня надо после ранения.

- Ага, ага, - тут же поддакнула подруге Ника, - на недельку в капсулу и никаких тренировок с десантниками...

- Вот ведь гнусные бабы! - «испугался» Корис. - Всё бы вам нашему брату козни строить!

Тут девчонки, быстро и хитро переглянувшись, хихикнули и одновременно чмокнули обалдевшего от такой метаморфозы парня в щёки с двух сторон.

- Вот ведь дважды вредные девчонки (уже не «гнусные» и не «бабы», однако), знают, как избежать заслуженного мужескаго, моего то есть, праведного гнева, - указательный палец Костика взлетел вверх, как символ контроля над ситуацией... и отвлечения от явного смущения парня (оно, вроде, ничего такого, с Никой, было дело, вообще конкретно целовались... Но тут ещё и Иллен, которая инопланетянка)...

- Сиди уж, «мужескаго»! - продолжали издеваться «гнусные», и вновь обе чмокнули совсем потерявшегося парня...

- Спасибо тебе... ну там, в палатке. Когда «Обручи» на шеях были, - несколько сбивчиво, но совершенно искренне, без всякой иронии сказала Иллен. Она вдруг поняла, что хоть они и общались уже после того случая, но вот так, просто и конкретно поблагодарить своего спасителя у неё как-то не получилось.

- Да, Костик, ты просто спас нас, - не менее искренне присоединилась к подруге Ника, - не от смерти даже...

- От рабской покорности, - грустно закончила Иллен мысль землянки, - Это много хуже. Это – себя потерять.

- Да ладно вам, девчонки, - окончательно смутился парень, настолько искренней была благодарность девушек, - так вышло. Оно и вы мне там загнуться не дали. Берестов рассказал. Так что и мне вас благодарить надо...

- Ну так благодари, - звонко рассмеялись «бабы», и Корис увидел два девичьих пальчика, одновременно ткнувшихся в демонстративно подставленные щёчки.

- Садистки бессердечные! - «расстроенно» буркнул Корис, демонстративно и дурашливо вытер губы рукавом и аккуратно коснулся губами сначала одной, а потом другой девичьей щеки.

- И вообще, звращенки зловредные, - буркнул он, видя хитрющие улыбки девчонок. Так, лишь бы скрыть собственное растерянное смущение, - одна сестрой, как оказалась, работает, а вторая – с браслетом ходит. А туда же – целоваться... Вот!

Настроение чуть повысилось. Чего и добивались две юные заговорщицы…

Сноски:

[1] Подробнее в книге первой – «Проклятие Пандоры».

Глава 9

База № 21. 19 июля 2008 года по времени Земли. Ранний вечер.

Некоторое время ничего не происходило. Апраксин и Берестов куда-то запропастились. Антэ и Иртэм по уши увязли в повседневных делах эскадры арханоров. Пусть и небольшой. Не ударной, а разведывательной, но это не значило, что проблем было меньше. Корис, которого харейянские медики почему-то не хотели отпускать вниз, тихо сатанел от вынужденного безделья и буквально «поселился» в спортзале с десантурой арханоров.

Девушки, после двух контрольных погружений в капсулы, не выявивших никаких следов яда в их организмах, всё же вырвались на планету. Чем явно огорчили мажорат Иссардэ, уже привыкшую к своим юным пациенткам и встречавшую девчонок как родных. Оно и девушкам взгрустнулось из-за предстоящего расставания с весёлой и гостеприимной медикусом, но… Как говорится – впереди их ждали временно позабытые, однако же важные дела. Ника рвалась к своим излюбленным «черепкам», а Иллен, как она сама шутила, – к порошкам и пилюлям. Практика – это наше всё!

При этом обе подруги понимали, что впереди была пусть и скрытая от посторонних глаз, но от того не менее дискомфортная для них обеих процедура: объяснение с Людмилой Викторовной. Сначала Ники с матерью, как репетиция ещё более непростого, но не менее неизбежного, объяснения Люды и Антона. Именно их, а не мажорана Тропэна и профессора Ракитиной. Обоим просто необходимо было перелистнуть, наконец, ту страницу, что так и осталась открытой в недочитанной книге, заброшенной в суматохе восемнадцать лет назад.

Ну, а потом и её, Иллен придёт черёд. С одной стороны, столько лет прошло. А с другой – человеческая психика штука интересная. И кто его знает, как Людмила Викторовна отреагирует на неожиданное воскрешение настоящего отца её единственного ребёнка. Как Людочка Ракитина из 11 «А», или как мать семейства, профессор Людмила Ракитина. Жена полковника ГРУ Ярослава Ракитина… С учётом того, что ещё, на минуточку, неизвестной вводной в этом уравнении оставалась реакция самого старшего Ярослава на появление Елены, теперь уже Рысиной, и, самое главное – Кориса. В отличие от Ники, которую Яр любил безумно, но всегда помнил, что она – дочь погибшего (а теперь воскресшего) брата, парень был его настоящим, биологическим сыном. Да, у них с Людой ещё была Лена, их общая дочь. Но сын… Это всё же сын. Мужчины безумно любят своих дочек, но к сыновьям отношения совсем иные. Почти – сакральные. Плюс, как оказалось, Никина сестрёнка Леной названа была не просто так. Значит где-то в глубине души…

В общем, просто Санта-Барбара какая-то. И именно от осознания неизбежности вот этого расставления точек, обе девушки не могли в полной мере насладиться возвращением в настоящую природу из сотни раз перекондиционированного воздуха космического корабля.

Все эти мысли промелькнули в сознании Иллен, когда она, едва выйдя из вертолёта, увидела идущую к винтокрылой машине Людмилу Викторовну. Полузадушено пискнув «здрасьте», девица Шаардэс мухой ушмыгнула в свою палатку. Менять де прибывшего ей на замену медика.

- Иллен, подожди.

Девушка побледнела, потом вновь покраснела и, наконец, её лицо приобрело нормальный человеческий вид, перестав быть пунцовым, словно у пятилетней воришки, застуканной за поеданием тортика, испечённого бабушкой к завтрашнему дню рождения.

Всего одним словом, назвав её настоящее имя, Людмила Викторовна расставила точки над «ё». Иллен поняла, что объяснения не будет. Ни нерешительно заикающегося, от осознания, чьё законное место заняла, ни сурово-отстранённого, ради отстаивания своего права на любовь к Антэ. Перед ней стояла Людмила Викторовна Ракитина. Жена и мать. И она уже была осведомлена о произошедшем наверху. Видимо, всю тяжесть объяснений с этой волевой женщиной взял на себя полковник Апраксин. Этим ещё раз подтвердивший истину, что ширина плеч настоящего мужчины – самая широкая. И за ними можно спрятаться как от мелких невзгод, так и от вселенской бури.

Иллен шагнула к Людмиле Викторовне. Облегчённо, но всё же, самую чуточку, нерешительно.

- Любишь его? Или просто поиграть решила с мужиком?

Вопрос закономерный. И Людмила, по мнению Иллен, имела на него полное право. Поэтому девица Шаардэс ответила честно, решительно сверкнув глазами:

- Люблю. И это не игра и не малолетняя влюблённость, если вы об этом. В разведке взрослеют быстро…

- Ну вот и ладушки. Береги его. Он парень… мужчина, - поправила сама себя старшая Ракитина, - о каком только стоит мечтать. Не обманет и не предаст.

Иллен – кто бы сказал ещё день назад – засмеяла бы – вдруг неожиданно для себя самой, повинуясь притягивающему жесту Людмилы Викторовны, ещё подшагнула вперёд и ткнулась лбом в плечо матери Ники. С другой стороны приткнулась сама Ника, которую Людмила Викторовна также легко приобняла, притянув к себе.

«Типа – объяснились», - мелькнула синхронная мысль у обеих девчонок, и жизнь вдруг заиграла мажорными нотками.

- Ну что, девушки-красавицы, объяснились? - словно читая их мысли, спросила Ракитина-старшая.

Уловив два синхронных ответных кивка, боднувших ей плечи, профессор отпустила девушек, дружно отшагнувших назад. Настолько синхронно, что у стороннего наблюдателя могло бы возникнуть впечатление, что репетировали. Причём долго и упорно.

Мгновение, и увиденное заставило что Иллен, что Нику подобраться. Настолько улыбка профессора Ракитиной – не «мамы», в данном случае, и не «Людмилы Викторовны», а именно профессора, начальника и руководителя – застыла на самой границе между ехидной и насмешливо-ироничной. Девушки переглянулись. Немного даже испуганно.

- Правильно мыслите, мои красавицы, - усмехнулась профессор, - хорошие для вас новости на этом закончились.

- Эээ… мам… Людмила Викторовна, - Ника была сама дипломатичность, поэтому перешла на почти официальный тон, - ты вот это сейчас о чём?

Обозрев две пары настороженных глаз, застывших в недоумении, Людмила Викторовна опять улыбнулась, но уже тепло и откровенно иронично.

- Да вот, наши мужчины в высоком многомудрии своём…

Тут обе девчонки, что земная, что инопланетная, скептически хмыкнули…

- Решили, что нечего вам без дела сидеть. В смысле, - уточнила, уловив синхронно-возмущённый проблеск в глазах обеих девчонок, - без настоящего дела. Или вы думаете, что за черепками и пилюлями от Сарандассе спрячетесь?

Обе синхронно опять-таки и истово замотали головами, подтверждая, что нет. Не думают.

- Поэтому решили тебя, Елена Прекрасная, - подколола медика профессор, - познакомить с Никиным братом.

- Ну, так там, наверху, вроде и позна…

- Туши свет!

Два этих возгласа совпали во времени и пространстве, и Иллен вдруг поняла: речь идёт не о Корисе. А судя по восклицанию Ники… Нет, Ника воскликнула «туши свет» не с испугом, а весело-оптимистично, ёрнически, поэтому девица Шаардэс, секунду подумав, тоже решила не пугаться такой перспективы. Но сказанное требовало разъяснений, поэтому она лишь удивлённо выгнула бровь, посмотрев на профессора так, словно поощряла к пояснению смысла такого знакомства.

- Ника пояснит, - перехватив её взгляд, ушла от ответа Людмила Викторовна, - а пока…

Повернувшись в сторону опушки, профессор Ракитина приглашающе махнула рукой и направилась в указанном ею же самой направлении. Переглянувшись, девушки последовали за ней.

Шли молча. Только Ника позволила себе всего одну реплику, в ответ на немой вопрос подруги:

- Ты в военном училище у себя училась?

- В разведшколе, - поправила Иллен, - на Харейе.

- Вот, теперь в нашей поучишься, - резюмировала младшая Ракитина и отвернулась, успев заметить стремительно расширяющиеся глаза девицы Шаардэс.

- Почти верно, - не оборачиваясь, подтвердила Людмила Викторовна на ходу, - за исключением одного…

- А что не так-то? - заинтересованно и вальяжно-расслабленно спросила Ника.

- Наверное, ты хотела сказать «поучимся»?

- Агхрм, - вырвалось изо рта поперхнувшейся Ники, и её глаза мгновенно достигли размера глаз обескураженно хлопающей ресницами харейянки. - Ма-ам?! А как же... В смысле экспедиция и вообще?..

- За разъяснениями – к дяде Андрею, - и, предвосхищая вопрос Иллен, - и мажорану Тропэну. Это они там нарешали в мудрости своей. Наше бабье дело – исполнять…

Дальше шли молча, думая каждая о своём. Благо идти было всего ничего.

Людмила Викторовна философски размышляла о том, как быстро растут дети. Вот уже и её дочь, ровно в том же возрасте, что и она сама, втянута в недетские игры инопланетных спецслужб.

Обе молоденькие девицы на ходу почти в одном и том же ключе думали о том, что «бабье дело – исполнять» в устах такой женщины, как профессор Ракитина, звучало несколько… не реалистично. Однако Людмила Викторовна, как человек умный, играла свою роль, ибо прекрасно помнила, что спорить с мужчиной глупо. Мужики менее скованы демонстрируемыми вовне общественными нормами поведенческих оков, они – сильнее, опытнее и настойчивей. Нет, не в споре. Тут женщина любого переспорит. В достижении цели. Во всяком случае, чем большинство женщин. А по большинству как раз и складывается мнение о прекрасной половине человечества.

Поэтому умная женщина всегда оставит, образно говоря, руль в руках у мужчины, предоставив ему возможность вволю «порулить», в целях воплощения в жизнь её исключительно гениальных задумок. Тут – главное помнить, что ошибаются все, не уверовать в собственную непогрешимость и не переиграть себя саму в этой извечной как сама жизнь игре. Нет, мужчины ни разу не глупы. Отнюдь. Но влюблённый мужик слеп и позволяет любимой женщине технично вить из себя верёвки, даже если он сам – властелин полумира. Делай с ним всё, что хочешь, но… Только люби искренне и не используй его любовь, позволяющую вить те самые верёвки, в подленьких целях. Ибо слеп-то он слеп и подлости твои увидит самым последним, когда у всех других уже никаких сомнений не останется. Но вот если прозреет и увидит…

Что касается Иллен, то она ещё и поняла вдруг, что вот это «мажорану Тропэну» не есть негатив к Антэ. Просто… Людмила Викторовна сама себе напоминала об имеющей место дистанции. Той самой, что возникла и по времени, и по обстоятельствам. Всё же, опять-таки поняла девушка, примеряя случившееся на себя, отец твоего ребёнка – это очень серьёзный фактор. А его воскрешение из мёртвых – существенный удар по психике. Особенно, если перед носом Антонова нынешняя почти жена вертится… Однако, раз и навсегда приняв решение, профессор старалась не изменять ему ни в чём. Даже в малости. И Иллен, как влюблённая в Антэ девчонка, была за это Людмиле Викторовне очень благодарна. Да, предстояла ещё «живая» встреча Людмилы и Антона, но харейянка по поведению матери подруги видела, что она будет тёплой, полной воспоминаний и эмоций, возможно – женских слёз… но не отнимет у неё самой наконец-то полученный от любимого человека браслет.

Так, за размышлениями, вся троица достигла опушки леса. Углубившись немного, ровно настолько, чтобы досужие глаза случайного свидетеля из лагеря не могли видеть происходящего, профессор вдруг ухватила обеих девушек за руки. Иллен даже удивиться не успела, как осознала себя возле уже знакомой беседки на берегу реки.

- Привет, красавицы, - помахал рукой Оскар, словно не виделись бог знает сколько времени, а не расстались всего ничего назад.

Людмила Викторовна, легко подтолкнула девушек в спины, поощряя пройти к беседке, в которой, как они с удивлением увидели, уже находились Корис, к их немалому удивлению ошарашенный происходящим Яр и незнакомый Иллен парень, к которому с радостным взвизгом кинулась Ника. По всей видимости, это и был тот «таинственный» Никин брат, о котором говорила Людмила Викторовна и с которым ей необходимо было познакомиться. Из взрослых здесь и сейчас присутствовали Оскар и Людмила Викторовна.

- Ника, - заговорщическим шёпотом произнёс Ярик, - можно я тебя ущипну?

- Да щаз! А щипалка не отвалится? - с самой широкой улыбкой притворно возмутилась девчонка, прекрасно понявшая состояние сына поварихи.

- Да не, ты не поняла, - терпеливо пояснил парень. - Вдруг ты не настоящая?!

Яр опять хорохорился и ёрничал, то есть вёл себя так, как обычно, но голос, почему-то предательски подрагивал иногда. Проняло всегдашнего живчика.

- Не, Ярик. Настоящая я, настоящая, - притворно ворчливо буркнула Ника, на фоне взаимных представлений и приветствий Иллен и ребят. Точнее – приветствия общего, а представления – Иллен и Антона – младшего.

- Но, если не веришь, давай лучше я тебя ущипну, - дурачилась меж тем младшая Ракитина, стараясь вывести парня из стрессового состояния, - а то ущипнёт такой, а потом синяк останется.

- Ладно, - решительно вмешалась профессор Ракитина, - вы, девушки-красавицы и вы, молодые люди. Слушайте меня внимательно... Да, Ярослав. Будь вдвойне внимателен. Повторять не буду. Вообще-то, сейчас всё расскажу заново именно для тебя. Все остальные из здесь присутствующих уже ознакомлены с ситуацией. В той или иной степени.

Ярослав кивнул сосредоточенно. Было видно, что он, успокоенный присутствием многих знакомых ему людей, готов внимательно слушать и воспринимать информацию. Базовая психологическая подготовка в виде едва не тонны прочитанных фантастических книг, не позволила эмоциям выйти из-под контроля.

- Нда уж… - только и сказал парень, выслушав рассказ, а точнее – вводный инструктаж Людмилы Викторовны. И о ситуации вообще и о непосредственной первоочередной цели, ради достижения которой их всех здесь и собрали.

- Назад не хочешь? Может, ну его, за чужими невестами ходить? - поинтересовалась профессор Ракитина.

- Да щаз! Не дождётесь… - и, помолчав немного… - Хотя… Честно скажу. Неожиданно. А то, что Елена Васильевна, оказывается, вообще разведчица с Харейи… В общем – переживу. И за Антоновой девушкой сходим. Один только вопрос. Вот эта коррекция организма. Я потом человеком-то останусь?

Под насмешливыми взглядами парней и девчонок Ярик сник, но упрямство не позволяло сдаться просто так, и он выпалил:

- Ага, вон в книжках пишут, что куснёт какая зараза, а потом в монстра превращаешься…

- Ну-у, так-то да, - вступил в разговор Оскар, с видимым удовольствием потягивающий свой фирменный травяной сбор, - оно всяко может быть, если какая зараза кусанёт. Они, инопланетные заразы, такие. Они – могут… - его рот сложился в прежнюю искиновскую улыбку. То есть самые уголки губ в верх… - но как по-твоему, я похож на такую заразу, которая куснёт?

- Да кто его знает, - не остался в долгу Яр, глянув на раара со знакомым Корисовым прищуром, - они, инопланетные заразы, которые «кусанёт», разные бывают. Иногда и не скажешь. С виду ничо так, а как спиной повернёшься…

По мере того, как говорил эту фразу, на лице Яра против его воли проступала героически сдерживаемая, ехидная улыбка. Беседка грохнула смехом. В том числе и Оскар.

- Ярик, но я же не превратилась?! - Ника приглашающим жестом развела руки. На мол, полюбуйся, похожа на монстра? - А я её ещё в детстве прошла, как оказалось.

- Ага, - не сдавался Яр, - а пощупать не даёшь. Вдруг маскируешься!

- Дурак, - явно не всерьёз, но демонстративно обиделась девчонка.

- Яр, - вмешался Корис, - любитель ты наш девиц щупать. Ты давай короче. Ты как? Определился?

Было видно, что Костик и сам в сомнениях, но так, вроде как с позиций старшего и опытного, ему было много проще примириться с неизбежным.

- В общем, решайте. Мне пора.

Людмила Викторовна поднялась, вышла из беседки вместе с Оскаром, перекинулась с ним парой фраз и, кивнув на прощанье притихшей молодёжи… исчезла. Ушёл и Оскар куда-то в сторону леса. Возможно – пополнять травы, которые у его гостей всегда пользовались особой популярностью, а уж в последнее время – подавно.

Иллен поняла, что их оставили одних, чтобы не вмешиваться в процесс принятия решения. Соглашаться на коррективы организма в плане улучшения некоторых его свойств или нет – личное дело каждого. При этом Иллен и Корис уже во второй раз были на Базе, и сам факт появления здесь – у них шока не вызывал. Ника и Антон – тем более вели себя совершенно спокойно. Хуже всех было Яру, но парень держался молодцом. Однако фокус в том, что ему, Корису и Иллен именно сегодня, пусть осмотревшимся ранее и немного успокоившимся, но предстояло-таки принять важное для себя решение. Антон-младший и Ника в знак солидарности остались с ровесниками.

- Так и знал, что это дело добром не закончится! - выждав, пока раар удалится на достаточное расстояние, хмыкнул Ярик, состроив хитрую моську.

- Это почему это? - сразу насторожились обе: и Ника, и Иллен. Одна знала парня давно, а вторая за время совместной работы в экспедиции уже успела оценить его ехидство, хоть и не злое, и ёрнический характер.

- Одна – малолетняя инопланетянка, - невинным тоном сообщил Ярик, - которая выдавала себя за женщину двадцати пяти лет, вторая – малолетняя землянка, которая вертолёты в полёте ломает… Ну и я, - нормальный парень, в компании с вами, двумя раздолбайками. Ну чего там может быть нормального?

Следующую минуту слышались шлепки шутливых тумаков, которыми якобы разгневанные девицы награждали дурашливо блажащего про гнусных баб парня.

Оскар, с философским спокойствием наблюдающий эту возню с опушки, как всегда улыбался одними уголками губ. Ему давно не было так спокойно и светло, на душе, если так можно было бы сказать про искина Базы номер двадцать один.

Корис с такой же невозмутимостью наблюдал всю эту картину. Во-первых, он знал, что в словах Ярослава нет ни грамма насмешки или иного негатива. Парень, по своей всегдашней привычке, не просто пытается прикрыть свою собственную растерянность, но и отвлекает подруг от свалившегося на них (уже второй, а для Ники – третий, если не больше раз за прошедшее, совсем небольшое время) стрессового известия. Так, за шутливой вознёй, она, информация, в голове уляжется, приживётся… А потом – легче будет. Это как с девичьим «комфортно поплакать»: слёзы ситуацию не устранят и не изменят. Но после «поплакать» мир становится чуть менее негативно настроенным к тебе-любимой…

С присутствующим здесь Антоном тоже, кстати, получается братом и ему, и Нике, они сдружились как-то сразу. С первых мгновений встречи. Спокойно и осмысленно. Наверное, по родству душ. Особенно после того, как Антон подошёл, протянул руку для приветствия и, крепко пожав ладонь Кориса, тихо сказал: «Спасибо, что за сестрёнкой в тайге присматривал».

После ранения сам Костик стал каким-то более собранным что ли. Ушла некая подростковая бравада, лёгкость в оценке ситуации и многое иное. Детское. Что-то исчезло, а что-то появилось из того, что характеризует процесс, который можно описать одним словом: повзрослел. Он ведь прекрасно знал, что не выжил бы при таком ранении, если бы не парни из планетарного десанта ВКС Харейи, покрывшие все нормативы и поставившие рекорды скорости по его доставке на госпитальный корабль. И если бы не уровень медицины арханоров. Смерть, образно говоря, прошла так рядом, что его даже холодным ветерком обдало. Способствует, если кто не знал, взрослению. Просто катализатор какой-то.

Как пояснил раар ту ситуацию, Костик жив потому, что он ребёнок, зачатый двумя посвящёнными. Чьи организмы в своё время были существенно изменены им, Оскаром. Именно это, кстати, позволило ему не только выжить при таких обстоятельствах, но и подстрелить обидчика. Из-за врождённых, полученных от родителей свойств организма, Корис смог осознанно управлять своим телом, вопреки гарантированно ожидаемому лже-профессором результату удара этим оружием. Хотя почему «лже»? Учёным он был вполне себе настоящим. Только вот работал на Сарандассе.

Теперь, после пояснений искина, парень понял, почему Полуэктов, как оказалось матёрый, довольно-таки неплохо подготовленный диверсант Сарандассе из «допущенных», совершил такую ошибку и оставил Костика без внимания тогда в палатке. Ведь при ударе этим оружием, в организм жертвы впрыскивался парализующий состав. Не смертельный, но гарантированно обездвиживающий. Естественно, напрочь парализованный ядом и умирающий от причинённых металлом механических повреждений, парень был Полуэктову, по его мнению, совершенно неопасен. При этом, опять-таки как сказал Оскар, Корис не в полном объёме получил свойства организма и качества, имевшиеся сейчас у его сверстников, которые ранее побывали в медотсеке двадцать первой Базы. У той же Ники и Антона.

Полная процедура корректировки организма, или «изменение», ему предстояла прямо сейчас. Перед походом за невестой Никиного и его тоже, кстати, брата. Неизвестно, что это и как это, однако утешало, что предстояла процедура коррекции не только ему одному. Ещё и Иллен с Яриком.

Илька отчаянно трусила, но старалась не подать виду. И только заверения Ники, что ничего с подругой плохого не будет, ведь она-то прошла через эту процедуру и ничего – жива и здорова, немного успокаивали харейянку.

Сейчас девушка немного испуганно сообщила Нике и всем: боится потому, что она инопланетянка по отношению к Оскару и его аппаратуре. И неизвестно, как её организм отреагирует на вмешательство.

Ника, неожиданно для подруги, не зло и необидно посмеялась над её страхами. Причём смеялась в прямом смысле: долго и весело. После чего кинула на Иллен весёлый взгляд и сообщила «новость»: она по отношению к раарам такая же инопланетянка, как и Иллен. И ничего. Не превратилась в жабу.

Чуть помолчав и лукаво посмотрев на харейянку, младшая Ракитина нарочито ехидно заметила:

- Вот теперь, подруженька, и поймёшь, как я чуть не уписалась со страху, когда мажорат Иссардэ меня в капсулу засовывала. Тоже ведь – инопланетянка.

Все опять посмеялись.

- Ах вот так? - Иллен обвела всех притворно сердитым взглядом, - смеяться, значит?

Ника почувствовала подвох и уже открыла было рот, но девица Шаардэс опередила. В цветах и красках харейянка мстительно поведала заинтересованной публике, в чём именно заключались основные страхи землянки, когда её укладывали в капсулу, настроенную на земные стандарты, основой для которых послужил Корис. После этого долго хохотали все. Даже Антон, хлопавший себя по бедру кулаком и вопрошавший у сестры: ну что, не отросло, а?

Раскрасневшаяся и смущённая Ника возмущённо заявила, что они все придурки и ничего не понимают в тонких струнах девчачьей души. И она вообще, в следующий раз попросит мажорат Иссардэ, так сказать по блату, если и когда уже Антон попадёт на корабль ВКС арханоров, «полечить братишку» от возможных болячек. И именно в той капсуле, которая настроена на девчачьи стандарты. Вот тогда-то она и посмотрит, как Аскер хохотать будет…

Всеобщее веселье прервал краткий звуковой сигнал. Словно струна на гитаре лопнула. Этакое бзды-ынь!

Вернувшийся Оскар чуть более чем обычно приподнял уголки губ. Посмотрел на притихших землян и испуганную, хоть и не подающую вида, харейянскую девушку. Подумал. Опять посмотрел. После чего, видимо решив, что уже достаточно очеловечился, откровенно ехидно усмехнулся.

- Ну что, всё готово, други мои. Пора. - взгляд на Иллен. - Вам, уважаемая мажоритэ Шаардэс, как единственной тут девушке, которая сейчас подвергнется процедуре коррекции, могу предоставить выбор. Вас в какую аппаратную? Ту, где был Антон? А, может, ту, где раньше побывали Андрей Викентьевич или ваш будущий муж?

Иллен поняла, что её разыгрывают, чтобы немного подбодрить. Поэтому девушка улыбнулась и спросила, состроив гримаску школьницы, вызванной к директору. Из разряда «я не виновата»:

- А можно в те, в которых побывали Людмила Викторовна или Анжелика Игоревна? Мне оно как-то спокойнее будет.

- Как пожелаете, краса-девица, - откровенно рассмеялся Оскар, - на то он и выбор.

Развернувшись, раар сделал приглашающий жест рукой, после чего Корис, Яр и Иллен, также поднявшись, послушно поплелись за искином. Не с таким видом, как на эшафот, конечно, но где-то близко к тому. Буквально несколько шагов и для оставшихся в беседке Ники и Антона, вся честная компания просто исчезла из вида.

Для себя самих подростки просто мгновенно переместились в пространстве, очутившись внутри помещения с голыми стенами. При этом было понятно, что отсек этот – явно медицинского назначения. Посреди процедурной были расположены три «операционных стола», управление которыми выводилось на одну управляющую стойку. Всё тот же «подсолнух». Осмотрев юное «воинство», искин приглашающим жестом указал на столы и успокаивающе улыбнулся, процитировав фразу из старого кукольного спектакля: не в больнице, не зарежут.

Иллен замерла. Нет, она не трусиха, но… Увидев некоторое смятение на лице девчонки, Корис, как и подобает уважающему себя парню в сомнительной ситуации, ободряюще кивнув харейянке, первым шагнул вовнутрь и уселся на ближайший из столов. Яр, поддерживая своё мужское реноме, хоть было видно, что ему не очень-то и хотелось, также шагнул вперёд и занял второй стол.

- Раздеваться не надо? - спросила Иллен, кинув взгляд на парней и теребя ворот курточки.

- Нет, Иллен. Иначе бы я отправил тебя и парней в разные операционные залы.

Тяжело вздохнув – больше причин для задержки не было – Иллен заняла свободный стол.

И вдруг! Вот он! Повод!

- Оскар, а почему… Точнее зачем, нас надо было отправлять назад на корабль, а потом спускать вниз, на планету, чтобы сейчас вновь пригласить сюда же?

Иллен говорила сумбурно, но раар понял, почему возник этот вопрос и чего от него хочет эта взволнованная девочка. Поэтому искин совершенно спокойно, можно даже сказать умиротворённо ответил на заданный вопрос.

- А вы из лагеря куда уезжали?

- Как куда?!

И тут до Иллен дошло. Их с Никой после нападения Полуэктова увозили на вертолёте в больницу. Дескать – надо младшую Ракитину обследовать после обморока у водопада. Увозила, кстати, если согласно легенде, она – фельдшер Елена Васильевна. Медик экспедиции. И появись они сейчас в лагере, просто выйдя из леса… Нет, археологи, конечно, люди увлекающиеся. Но по остроте ума и наблюдательности – кому угодно фору дадут. Попробуй-ка разглядеть в невзрачном камушке среди прочих таких же, древнюю монету из клада, обросшую всяким за многие годы? Так что назад тоже на вертолёте их и привезли. Для этого экранированный модуль спустил всех на планету невдалеке от бригады Поморцева (Иллен уже знала фамилию командира). Там их встретил Апраксин, усадил на вертолёт, имевшийся в его распоряжении, и доставил на территорию лесного лагеря. Так что ни у кого никакого вопроса не возникло: на чём улетели, на том и вернулись.

Нет, искин мог их в любой момент выдернуть на базу и из корабля. Но тогда в любом случае оставался открытым вопрос с возвращением в лагерь археологов. Причём все так же на вертолёте. Через бригаду Поморцева. Так что какая разница, сначала бы их Оскар на базу пригласил, а потом спустил на планету, или наоборот. Просто сейчас, когда они вернулись, из окрестностей лагеря раар их мог зазывать к себе невозбранно не привлекая внимания посторонних глаз. Мало ли за какой надобностью «молодь непутёвая» из лагеря выбралась? Может, романтическая прогулка вдоль реки у парней и девчонок.

Увидев понимание в глазах харейянки, Оскар догадался, что вопрос исчерпан и дальнейших пояснений не требуется. Уже откровенно улыбнувшись, он указал девчонке пальцем (ах, как не культурно!) на стол-ложе. Дескать не верти попой. Всё равно корректировать придётся. Так что или ложись, или проваливай.

Вздохнув, девица Шаардэс опустилась на поверхность стола.

- Устраивайтесь удобнее. Не сидите. Ложитесь, - услышала она голос Оскара, обращённый ко всем сразу.

Улегшись на спину, Иллен зажмурила глаза и решила, что надо бы как-то постараться не завизжать и не опозориться, ибо Ника не помнила, но вот по рассказам старших харейянка знала, как именно происходит процедура «изменения». Самое страшное, в смысле психологически, когда в стену вдавливает. Потом – ничего. Это как в армии: тяжело первые двадцать пять лет, а потом привыкаешь и уходить неохота.

Их импровизированные ложа приняли вертикальное положение и у Иллен возникла – как и у всех, кто прошёл эту процедуру до неё – мысль о том, как это она умудряется не соскользнуть с совершенно гладкой вертикальной поверхности, не имея упоров для ног и рук… Долго думать не получилось. Кажущаяся твёрдой и монолитной «стена» мягко приняла в себя девичье тело и последнее, что поняла мажоритэ Шаардэс перед тем, как сознание затопил поток информации извне, так это то, что принцип действия такой аппаратуры примерно тот же, какой и в капсулах ВКС Харейи. Атомарная перестройка. Только подход к взаимному расположению «ложа» и «крышки», а также технологическое исполнение – несколько иные. Если у харейян ложе неподвижно, а крышка опускается на него, закрывая пациента и изолируя его от внешних воздействий, то тут всё наоборот: «ложе» вдвигается в приёмную панель.

Было и ещё что-то, но Иллен этого не уловила. Она – не медик-оператор медицинских капсул. Её подготовка была направлена на изучение приёмов и способов оказания классической помощи при травматологических случаях в полевых условиях. То есть при отсутствии стационарных аппаратных комплексов атомарной перестройки организма. Как говорится – бинты, шприцы и скальпель. И вот в этом она была действительно хороша.

Как раз именно в это время, Ника повернула голову к молча сидящему рядом Антону, сосредоточенно рассматривающему дно чайной чашки.

- Чего задумался? - спросила девушка у брата, видя, что он сегодня несколько не в себе.

- Да всё эта ситуация из головы не идёт, - ответил парень довольно-таки грустно.

- Хорошая хоть девочка-то?.. Хотя… раз ты влюбился…

- На тебя похожа…

- Спасибо, - заалев ушками, оценила изысканность комплимента Ника.

- Нет, серьёзно. Очень. И поведением, и даже немного внешне, - немного ожил Антон. - Но тут дело не в этом. Что за опасность ей угрожает?

- Опасность? - этой стороны вопроса при ней ранее не касались, поэтому сама мысль, что братовой избраннице что-то там может угрожать, была для девушки внове.

- Со слов Оскара, тот искин ищет возможность в самое ближайшее время сформировать полноценную боевую пару Страж и Хранительница.

- Это как, если верить рассказам дяди Андрея, у них были пары опер-аналитик? - спросила Ника.

- Примерно. Но если Стража ещё можно ассоциативно воспринимать как опера-боевика, то Хранительница… Это нечто иное. Прости, Ник, я и сам пока не во всём разобрался, поэтому не могу тебе сказать точно, в чём конкретно заключается дар Хранительницы. Но вот, например, сидим мы тут с тобой сейчас спокойно, Оскаров чаёк попиваем. И вдруг у меня возникает острое желание встать и уйти. И тебя с собой прихватить… Яра, Иллен, Костика… Вот это будет предупреждение от Хранительницы.

- То есть, они могут чувствовать опасность, угрожающую их избраннику, и как-то предупреждать его? Тох, но ведь одно это уже важное дело, с вашими-то, мальчики, профессиями. Вы ведь, что ты, что Корис, оба военными стать хотите. Да и Яр, я смотрю, невзирая на всю свою несерьёзность, тоже от вас далеко не ушёл. И это здорово, что вас кто-то может уберечь и предупредить.

- Ник, Хранительница с почти стопроцентной вероятностью чувствует направленность вектора событий, разворачивающихся вокруг и впереди её избранника. Всех остальных, наверное, нет. Может, конечно, и ещё кого, из того, кто ей дорог, но это – не точно. И, наверное, только очень сильная Хранительница. Мне Оскар объяснял, да я не понял. Поэтому сказать, что Тьяна будет чувствовать и меня, и Кориса, и Берестова – это значит покривить против очевидного положения вещей. В особенности, если мы будем находиться в разных местах.

- В любом случае, - рассудительно произнесла Ника, это больше, чем ничего. А если вы в одном? В смысле, месте окажетесь? Тогда согласись, с высокой степенью вероятности, судьба, уготованная одному, ожидает и всех остальных. Поэтому, получается, что, предупредив тебя, Ратьяна вытащит всех. И тебя, и Кориса, и… - Ника замялась… - Берестова.

- Ну, - глаза Антона озорно блеснули, - Берестова, пожалуй, – нет.

- Это почему? - строго свела брови девушка.

- Вот ещё ей надо за такую же как она Хранительницу пахать, - ехидно заметил парень. - У него своя имеется. Вот пусть и пашет.

- Кто там такая завелась? - стараясь говорить как можно безразличнее, демонстративно нейтральным тоном спросила младшая Ракитина. Настолько нейтральным, что Антон ей ни на секунду не поверил. Хотя… Именно такого эффекта он и добивался.

- А то ты не знаешь? - делано удивился Антон, продолжая «издеваться» над сестрёнкой.

- Алёнка, что ли? - голос Ники являл собой просто классическую, если не эталонную бесстрастность.

- Нет. Не Алёнка, - как бы между прочим, произнёс парень. - Она бы тоже подошла, но Оскар говорит, что самая сильная ментальная связь в боевой паре и наиболее эффективное определение возможных вероятностных линий встречаются тогда, когда взаимоотношения между Стражем и его Хранительницей несколько больше, чем чисто деловые. Они должны быть как минимум симпатичны друг другу. В идеале – супруги или любовники.

- Понятно, - всё также бесстрастно внешне, но внутренне едва зубами не скрипя, сказала Ника.

«Это кто же там у Берестова в супруги или любовницы метит, если не Алёнка? - сердито и с отчаянием подумала младшая Ракитина, уже вовсю злясь на девчонку, которую даже и не видела ни разу. - Хотя ты что, думала он, взрослый мужчина, тебя, малолетку, всю жизнь ждать будет, пока ты подрастёшь и на себя внимание обратишь? Что у него не было подруг и… - тут Ника тяжело вздохнула… - любовниц, пока ты в школе юбку протирала и бантики на первое сентября вязала?»

- В общем, - поспешил закончить разговор на эту тему Антон, увидев, как вдруг потемнела лицом любимая сестрёнка и поняв, что между ней и этим Берестовым не всё уж так и ровно. Во всяком случае, со стороны сестры. - Оскар сказал, что Алёнка тоже подошла бы, но тогда ты будешь против…

- Конечно против… - Ника сгоряча выдала себя с головой, кинула заполошный взгляд на брата и испуганно замерла, глядя на Антона, словно кролик на удава.

- Ник, ты прости. Я тут тебя подкалывал, дурак. Просто не знал, что у тебя так…Что ты к этому Берестову так хорошо относишься. Я, конечно, не должен был так поступать. Прости. Просто не знал, что он тебе настолько не безразличен. Думал просто общий знакомый. Отцов сослуживец, вхожий в дом.

- Тох, - честно призналась Ника, - он… мне… не безразличен. Он мне нравится.

Девчонка сокрушённо развела руками и опустила голову, прикусив губу. Дескать я призналась, а ты с этим знанием поступай, как хочешь. Антон понял, что это – доверие. Причём не какое-то там, а довольно-таки серьёзное. Поэтому он, пометавшись между желанием извиниться перед сестрой и нежеланием передавать тот разговор с рааром, плюнул на всё, уж больно огорчённой выглядела Ника и решился:

- Ник, вообще-то… В общем ты знаешь, почему вдруг Ратьяна и я избраны тем искином в боевую пару?

- Ну, - помялась Ника для вида, - мама говорила, когда сейчас рассказывала о тебе и о твоей невесте, что искин оценивает все известные ему психологические, физиологические и иные параметры потенциальных Стражей и Хранительниц, выбирает наиболее подходящие друг другу и определяет их в боевую пару.

- Это я к тому, что Оскар тоже просчитал наиболее подходящие варианты для Берестова. И поверь, Алёнка там не на первом месте. Я же сказал, она бы всего лишь тоже подошла. Но не лучшая из возможных…

Увидев демонстративное безразличие в позе Ники, отвернувшей голову от него и словно отгораживающей себя тем самым от этого разговора, он собрался с силами и выпалил:

- Ник, Оскар сказал, что лучшая для Берестова – это ты.

Сестра испуганно – в который раз за сегодня – посмотрела на сидящего перед ней брата. В глазах радость от услышанного перемежалась со смущением, недоверием и ещё бог знает чем… Внезапно Ника начала стремительно пунцоветь…

Антон – понял, что опять влез в грязных сапогах на белую скатерть с чужого стола. С учётом того, что только что сам же ляпнул, дескать лучшие – это супруги или любовники, а сестра девушка строгая и нецелованная, и вот про любовницу…

«Да етить твою колотить! - мысленно вызверился он на себя самого, припомнив излюбленную фразу старшака из инструкторов. - Ну что со мной вообще не так?! Вот чёртовы бабы, хрен их поймёшь»!

Ника опустила глаза и некоторое время сидела молча. Не решался заговорить и Антон. Наконец, сестра подняла на него взгляд и, глядя прямо в глаза, спросила:

- Ты не придумываешь?

- Нет, Ник, вот таким я точно шутить не способен.

Цвет лица сестрёнки уже стал совершенно нормальным. Ещё помолчали.

- Спасибо, что сказал. Только… - Ника замялась.

- Я больше никому об этом не скажу.

- Спасибо. Никому. Мы сами как-нибудь разберёмся. Хорошо?

- Обещаю.

Несмотря на смущённый и потерянный вид, было заметно, что Ника довольна состоявшимся разговором. При этом она примирилась с существованием какой-то там Алёнки. И выглядела, как котейка, который ещё не добыл, но точно узнал, где бабка сметану прячет.

Глава 10

Москва. Городок Ясенево. 30 июля 2008 года.

В своей жизни майор Кузнецов повидал многое. И многих. В том числе и представительниц прекрасной половины человечества. Некоторые такие встречи – и вспоминать неприятно. Например, ту пленную женщину-снайпера из Литвы – вражину идейную, не испуганную пленом ни разу. Так и дышавшую ненавистью. Не случайный человек. Не за длинными деньгами и не по глупости приехала. За прадеда мстить русским. Лесного брата, сгинувшего где-то там у неё в Прибалтике. В сорок шестом. В засаде СМЕРШ. Туда ему, как говорится, и дорога, но… Или она из Латвии была? Хрен уж упомнишь, если честно. Сколько у него этих горячих командировок было. Иногда события накладываются, да так, что не разберёшь: кто, что, где и когда…

В тот, последний для неё раз, девуля, как обычно, устроилась на другой от дороги стороне ущелья, в ожидании колонны. Чтобы пострелять. Бесшумный снайперский комплекс позволял довольно долго – для боя, конечно, – отстреливать военнослужащих в автомобилях идущей колонны, пока кто-то ушлый начинал соображать, что что-то идёт не так. В идеале – первый выстрел в водителя замыкающего грузовика на повороте и неуправляемый автомобиль со всеми, кто в нём находился, улетал в пропасть. Кто там разберётся, с чего это водила не справился с управлением? Обычно колонна останавливалась, воинский народ высыпал посмотреть, что там произошло. Появлялись «самые большие начальники» в колонне, и подготовленный снайпер брал свою кровавую дань, успевая поразить до пяти целей, пока русские соображали, что попали под обстрел и организовывали огневое противодействие. В основном офицеров била. Поймать её не получалось очень долго. Ушлая лесная ведьма. Пока на ту сторону ущелья переберутся – уже и след простыл. Вертушками одного человека в густом лесу по зелёнке искать – дело гиблое. В общем, достала она армейцев до полного «немогу». Вот и обратилось армейское начальство к ним. Почему не к своим спецам? А вот не принято спрашивать об этом. Значит – так надо. То ли своих рядом нет – все в разгоне, – то ли иной был интерес. Уже – у своего руководства. Как уже потом понял Степаныч – иной интерес. Нужна была информация о каналах, по которым в Россию этих «бешенных баб» завозили. Кто, когда, на какие деньги. И чьи. В смысле – деньги.

Тогда для неё всё начиналось в русле давно опробованной и обкатанной схемы: лёжка за ущельем, в самом удобном месте дороги, плюс со скрытыми от постороннего взгляда подходами-отходами, чтобы быстренько улизнуть, когда «русня» опомнится и разозлится. Вот только не одна она, оказывается, на этом свете такая умная. И резвилась она невозбранно до тех пор, пока по её душу не пришли профессионалы, которые тоже умеют удобные места выбирать. И брать под контроль. Да так, что не враз и заметишь, хоть бы и в паре метров от бойца группы стой.

Девицу стреножили тихо и «нежно», что называется «как учили в автошколе». Она не успела даже заскучать на лёжке в ожидании колонны. После чего быстренько допросили на предмет, кто вербует, кто переправляет и ещё о некоторых нюансах появления прибалтийских биатлонисток в горах далеко не прибалтийских. А потом – скинули в ущелье. Как акт милосердия. Чтобы – не мучилась после «допроса по-быстрому». Ибо идейная. Ибо добром – говорить не хотела. Война, она штука страшная. В жизни – не как в кино. Там половых различий нет, коли взял в руки оружие и пришёл в чужой дом убивать. И это – аксиома. Ну, кто в теме, тот поймёт…

Сегодня же старшак чувствовал себя весьма неуверенно. На него смотрели пять пар глаз. Его подопечные. Нет, Антона Апраксина он знал давно, и с этой стороны проблем не было никаких. Давнишний стажёр их Центра. Насквозь знакомый. Второй парень, стоявший рядом с Аскером – поджарый, резкий, даже вид какой-то хищный, – тоже многих вопросов не вызывал. Сразу видно, что не мальчик для битья. И очень похож на Антона. Нет, серьёзно. Даже внешне. Словно родня. Третий парнишка был явно помладше, чем Антон и этот второй. Он производил впечатление полноватого увальня, но волевой взгляд говорил о том, что полноту сгони, и вполне себе нормальный парень может получиться. Так что и тут проблем возникнуть не должно было бы. А вот остальные двое… Те, которые девицы…

Станислав Степаныч от души, но мысленно, выдал столь матерную тираду, что едва сам не покраснел. Их, блин, что, с конкурса красоты набирали? И вот нахрена оно ему это надо? И почему именно ему всё вот это? За что такое счастье привалило? Синячок на коленке набила – вау-у – трагедия. Или ноготь сломала – всё, конец света! Что ему с этими неженками и симпатяжками делать прикажете? Как говорится, подсиропил ему институтский «староста», ой и подсиропил! Слава богу, хоть мозгов хватило в спортзал не в юбках и на шпильках припереться, спецдисциплины изучать[1]. Хоть в этом не безнадёжны. Догадались, или парни подсказали, но обе одеты в подогнанный по фигурам камуфляж. Причём – подогнанный разумно, без излишеств. То есть не так, когда ушились до такой степени, что присядь и штаны по швам разойдутся.

Когда его сегодня утром пригласил «на чай» полковник Заварзин, ничего не предвещало «беды». Кузнецов входил в число лиц, допущенных к информации об отладке Машинки. Ему с руководством института приходилось общаться часто и плотно. Так что – ничего неожиданного. Степаныч подумал, что, возможно, возник очередной консультационный вопрос. Даже то, что сам Заварзин выглядел весьма иронично, майора никак не насторожило. Сначала. Ибо Степаныч знал изначально, что воспитанников в недрах Проекта должно быть, как минимум, четверо. Даже и то знал, что двое из этих четверых должны были быть девушки, так как Проект был рассчитан ещё и на СВР. Где женщины – не редкость. Поэтому он вальяжно покивал, когда Сверчок – как с лёгкой руки Антона промеж себя Заварзина называли уже и взрослые спецы, – сообщил, что наконец Антону нашли двух напарников и где-то подобрали даже недостающих в испытательском комплекте девиц. И Степанычу, как официально закреплённому за воспитанником Апраксиным наставнику, хорошо бы посмотреть, что можно из этого «пополнения» вылепить.

И вот сейчас «пополнение» стояло перед ним в некоем подобии строя. При этом, невзирая на пол, рост, вес, объём груди и размер ботинок, как и положено, «ело» начальство – в его лице – глазами. А оно, это начальство, хрен знало, что с таким пополнением делать. Нет, с парнями ясно. С Антоном так и вообще вопросов нет. Но вот всё вот это… Девчонки – реальные красавицы. Обе. И светло- и темноволосая. Стоят, ресничками хлопают. Дескать ты начальство, ты и решай, как будем жить дальше…

Степаныч поймал взгляд младшего Апраксина. Антон смотрел на него «честными глазами» и читалось в них фраза из того анекдота: «а я чо, я вообще ничо»… Дескать все вопросы – к начальству в лампасах. В общем, не нравилась ситуация майору. Совсем не нравилась. Не спасал даже звонок Апраксина-старшего. Как раз того самого, который с лампасами. Пока ещё нет, конечно, но это уже вопрос практически решённый. Об этом знали все. Ибо должность соответствует.

Высказанное по телефону требование будущего генерала гонять пополнение жёстко, без скидок, поначалу приободрило майора. Даже – привело в благое расположение духа. Ибо такое требования развязывало ему руки. В разумных, конечно, пределах. Но это подобие эйфории мигом улетучилось, едва он вошёл в спортзал. На первое их занятие. И как вот эти сто семьдесят пять, помноженные на девяносто – шестьдесят – девяносто, гонять жёстче? Причём, в ситуации, когда самой из них «старухе» – не больше восемнадцати? Почти ровесницы его собственной дочери. А свою мелкую он не представлял ни на штурмовой полосе, ни летящей вверх тормашками после броска в учебном поединке. Рефлекс сработал… Вот и вогнало в ступор повидавшего виды майора.

Но отступать спецназ не учили, поэтому Степаныч вздохнул, успокоился и, поздоровавшись, внешне спокойно сказал:

- Я – майор Кузнецов. Станислав Степанович. Не в строю и не по службе – можно Степаныч. Ну, Антон вон просветит. Буду вас, други мои… - взгляд на девиц… - и подруги, учить, как выжить в неприятных ситуациях и неблагоприятных условиях. Для начала представьтесь, чтобы расставить все точки над «ё». Кто, чем знамениты и что хотите в этой жизни.

Подопечные переглянулись. Антон было, шагнул вперёд, но майор – жестом отправил его назад в строй. Не суетись мол. Тебя знаю. Вторым ожидаемо шагнул вперёд поджарый парень, похожий на Антона. Представился кратко и чётко:

- Константин Николаевич Рысин. Позывной – Корис.

- Позывной?

Вопрос вырвался у Степаныча до того, как он успел себя одёрнуть. По той простой причине, что в восприятии Кузнецова, все остальные, кроме Антона, подобранного из Суворовского училища и занимающегося уже с ними не один месяц, были людьми гражданскими. Мамкины, так сказать, пирожки. Такой сказал бы «прозвище», «погоняло» или «кликуха», в зависимости от степени воспитанности и прежней среды общения.

«По всей видимости, - мысленно, но строго укорил себя Степаныч, - чего-то я в этой жизни не понимаю. И педагог-воспитатель из меня, как из… известной субстанции пуля. Если Антона нашли в Суворовском, то почему этот должен быть с гражданки? Может, он тоже из училища? Просто подобрали его позже, после того как окончил»?

Однако Корис явно не обратил внимания на нетактично прозвучавшую в данном случае иронию в голосе майора. Или – сделал вид, что не обратил. Чем заработал плюс в глазах старшака.

- Позывной. Отец военный. Иногда брал с собой на занятия. Так – удобнее, чем «сынок» и прочее на глазах у солдат и курсантов.

- Понял. Извини. Отец служит, или в запасе?

- Служит.

- В каких войсках?

- Из «соседей», - брякнул Антон, но потупился под строгим взглядом майора.

- Антон, мне понятно твоё стремление помочь товарищу, но, думаю, он и сам способен ответить на простой вопрос…

- Виноват, - буркнул Апраксин и смолк, опустив взгляд.

Это его выражение глаз Степаныч уже знал. Значит, Антон не отмахивается от «неуместного нравоучения». Действительно чувствует себя виноватым.

Удовлетворённо кивнув, Кузнецов перевёл взгляд на Костика.

- Так точно. В ГРУ. Но сейчас – преподаёт специальную тактику в военном училище.

- Понятно. Вопрос закрыт. Сам не служил?

- Нет, - быстро ответил Корис, но по некоторым нюансам интонации было заметно, что это ответ из разряда официальных. Для широкой публики. Нет, действительно не служил, но вот, как понял Кузнецов, ту самую специальную тактику папа преподавал тщательно и со знанием дела. И не только курсантам. От щедрот и сыну перепадало. Так что тут – всё было ясно.

- Понятно. Спасибо.

Корис понятливо отшагнул назад. На его место тут же вышагнул толстенький увалень. И так как-то слитно, по-кошачьи, что Степаныч понял – впечатление увальня – весьма обманчиво.

- Ярослав Сергеевич Васильев. Не служил. Но готов. Отец инженер. Мать повар.

- Где так загореть-то успел? - спросил, выигрывая время для принятия решения, Степаныч у Славки, хотя видел, что загорелые тут все. Даже Антон. Но Апраксин – иначе. На лицах остальных парней и обеих девушек чувствовались следы явно не городского солнца.

- Мать повар при университете. Каждое лето работает с археологами в экспедициях. И я с нею постоянно езжу, - тут Яр едва заметно усмехнулся, - а в лесу или степи загорается прекрасно…

- Все остальные тоже… археологи?

Вопрос был задан нейтрально, но – провокационно. В никуда. На реакцию. И она не последовала себя ждать:

- Не археологи, но в экспедиции были все вместе. Простите… Вероника Ярославна Ракитина. Если проще – то Ника. Мать – доктор исторических наук. Профессор. Она возглавляет эту экспедицию, где мы все были… Отец – военнослужащий. Специализация… - Ника на секунду замолчала, видимо уловив возможность двоякого толкования этой части её доклада, после чего уточнила… - моя специализация, не отца, – языки. Древние и иностранные. Это – всё.

- Подождите, Ника… Это не к вам ли в тайгу летал полковник Апраксин с командой?

- К нам.

- Интересная какая у вас экспедиция…

Ситуация становилась всё более интригующей. Кузнецов краем уха слышал от ребят, тех что летали вместе с Апраксиным, что там было… как бы это проще… Нейтрально скажем – весело… В огромных таких кавычках. Достаточно сказать, что оттуда втихаря приволокли некое тело, аж в ранге профессора, причём всамделишного, который, как оказалось, работал на иностранную разведку. Информация была настолько закрытой, что никто из посторонних, даже в недрах Службы, об этом не знал. Тем более – подробностей. Не узнал бы и Степаныч, но летали с полковником парни из его группы. Его подчинённые, которых воспитывал, опекал и натаскивал лично. С младых, можно сказать, ногтей. И они под большим секретом поделились, проведя при этом ребром ладони по собственным шеям. Для понимания. Дескать узнают, что рассказали даже тебе – головы не сносить.

Исходя из того, что поведали ему летавшие в тайгу парни, эти девицы представляли некий интерес для иноспецслужбы. И то тело, которое сейчас в Лефортово «парится», получило задачу их убить или захватить. И всё бы у него вышло бы, если бы не вот этот Корис. Он девушек спас. При этом, вроде как, даже и ранен был. Но, судя по его нынешнему боевитому виду, легко. Потому как после тяжёлого ранения за то время, которое прошло с момента покушения – судя по рассказам парней, – он от тяжёлого ранения оправиться бы не успел.

Теперь майор взглянул на девушек немного иначе. Под иным, так сказать, углом зрения. И первое, что он выхватил этим новым взглядом – это то, что, несмотря на красоту и изящность фигурок, самое примечательное в этих девицах – не обе локации, которые по девяносто, а глаза. Ум, воля и решительность, легко читаемые в них. Легко читаемые, это, конечно, если утереть слюну и оторвать глаза от частей девичьих организмов, расположенных выше и ниже талии. Вот тогда – да. Можно заметить нечто более важное в их облике, чем сугубо внешнее. То есть увидеть не только упругие попки и всё остальное.

Ника, деликатно выдержав паузу, пока майор предавался размышлениям, уловила его направленный на себя взгляд и неопределённо пожала плечами. Дескать не знаю. Вам виднее.

- Как по мне, - рассудительно сказала девушка, - самая обычная. Археологическая. Не без эксцессов, но оно никто и никогда от них не застрахован. В прошлом году вон вообще медведь повадился на пищеблок ходить… Убивать было жаль, а русского он не понимал. Иностранный, наверное, какой-то медведь попался. Намучились пока отвадили…

«С юмором девочка, - понял майор, - и за словом в карман не лезет. При этом язычок за зубами держать умеет. Не стала рассказывать страсти-мордасти, приключившиеся с ними в тайге. К шутливой байке свела… Возможно, что и будет из неё толк».

- А вы, девушка? - кивок в сторону светловолоски.

- Елена Валентиновна Ивонина. Специализация – медицина. Точнее – травматология и полевая хирургия. Уровень – фельдшер.

Теперь, помаленьку, картина стала выстраиваться в логическую цепочку. Ивонина – девичья фамилия жены Апраксина-старшего. И если девочка не просто однофамилица, то – родня будущему генералу по линии жены. Майор никогда толком не разбирался во всех этих хитрых терминах, определяющих, кто в этих запутанных родственных связях кому кто…

Антон – Апраксину сын. Ракитина – фамилия двоюродной сестры полковника. И, опять-таки, если не однофамильцы, во что майор уже не верил, девочка ему – племянница. То есть полный генеральский букет, за исключением, разве что, Кориса и Ярослава. Теперь Кузнецову стал понятен неожиданный звонок лично ему от «без пяти минут генерала», вдруг «снизошедшего» до простого майора. Хотя Апраксин не из таких, высокомерия за ним не замечено, но всё равно. Не каждый день названивает. И вот это указание-просьба гонять, словно сидоровых коз – теперь тоже понятно. Не хочет, чтобы молодёжь считали генеральскими протеже.

«Так что нечего рыдать преждевременно, - резюмировал майор, - в особенности, с учётом работоспособности Антона. Даром, что генеральский сын, а пашет не в пример некоторым взрослым спецам. Так что – посмотрим».

- Ладно, ребята. Не буду грузить вас подробностями и планами на будущее. План у нас у всех один – работать с полной отдачей сил, чтобы хоть чего-то достичь за указанные нам в качестве промежуточного среза достижений три месяца.

Майор окинул взглядом подопечных. Встретив вежливое внимание парней и заинтересованные взгляды девиц, мысленно хмыкнул и продолжил:

- Сегодня у нас не занятие. Точнее – не обычное занятие. Мы с вами сейчас определим степень запущенности каждого в данной спецдисциплине. А вот потом, с учётом результатов, составим для каждого индивидуальную программу… скажем так… повышения квалификации. Ибо сроки реально сжатые. Как – в войну.

Перехватив взгляд Антона, майор отрицательно покачал головой.

- С тобой, Тоха, всё ясно. Твой уровень мне известен. Так что ты – вон туда, на скамеечку. А вот вас, ребята и девицы, прошу в центр зала.

Антон, всем своим видом выражая обиду, поплёлся к указанной ему «скамейке запасных». Остальных майор рассадил по четырём углам обозначенного краской на полу квадрата. Импровизированное татами. Или ринг… Кто к чему там привык. В смысле – как называть.

Девушка сидела на коленях напротив девушки, а парень, соответственно, парня. Сам майор вышел в центр обозначенного краской периметра.

- Ну что, начнём тестирование, пожалуй. Кто первый?

И опять майор несколько удивился. Обычный даже для взрослых новичков вопрос об отсутствии матов, так и не прозвучал. Дескать, как падать, если жёстко и не подстелено ничего? Однако предаваться долгим душевным метаниям и удивлению ему не дали. Поднявшись на ноги, в центр шагнул Корис. Ожидаемо.

- Защита от ножа. Удар снизу.

В руке инструктора появился учебный макет ножа. Майор подшагнул к Костику и в среднем темпе (однако с учётом того, что уровень парня был хоть и предполагаем, но достоверно ему не известен) обозначил озвученный удар. Рысин довольно легко и грамотно парировал. Видно было, что учили парня на совесть. Во всяком случае – этой элементарной защите: блок, перехват, загиб руки и выбивание ножа. Корис отработал чётко. Как по учебнику.

Мысленный плюс у майора парень заработал ещё и тем, что явно давно отработав этот приём, доведя его до автоматизма, работал именно что чётко и скупо. Не рисуясь перед девчонками. Ну… почти не рисуясь. Однако это «почти» может впоследствии разрастись и привести к необоснованному задиранию носа. Поэтому такие «почти» стоило пресекать сразу.

- Ещё раз, - майор рукой указал Рысину на центр их импровизированного ристалища. - Тот же самый удар.

На скамеечке ехидно ухмыльнулся Антон. Он этот приём «опускания с небес на грешную землю» в исполнении Степаныча знал. Психологическое восприятие меняет на раз. Таблетка от рисовок и задирания носа.

Кузнецов, каким-то чудом уловив эту ухмылку, повернулся к Антону и ядовито заметил:

- А ты не ухмыляйся там. Иначе, если скучно стало, сейчас не на скамейке сидеть будешь, а двадцать кругов по залу скакать кузнечиком.

Антон демонстративно покаянно опустил взгляд, однако исподлобья следил за действиями старшака. Тем временем Степаныч заменил учебный нож на боевой, всегда имеющийся у него в скрытых набедренных ножнах[2], и на развороте, неожиданно нанёс именно тот удар, какой и анонсировал перед этим. Правда, немного медленнее, чем до этого.

Надо было видеть, как изменился Костик, уловив взглядом не деревяшку в руках у инструктора, а проблеск настоящей боевой стали: взгляд, стойка, движения – всё стало совершенно иным. Не таким, как в предыдущем случае. И если в прошлый раз Костик отработал как учили, что называется – по учебнику, то сейчас – так как действовал бы в реальной ситуации. На рефлексах. Без грамма рисовки или расслабленной вальяжности. На это и был расчёт у Степаныча. Он сразу понял, что Рысин неплохо тренирован, поэтому подобный эксперимент вполне себе был допустим в целях определения реальных возможностей парня и внесения коррективов в уровень его рисовок перед присутствующими девицами. Тем более, что сам майор ножом владел филигранно и не допустил бы травм у ученика.

Смысл такой подмены был в игре на нервах у подопечного. Одно дело «танцевать» с игрушечным ножом, а другое – риск травмы при нападении с применением ножа настоящего. Который и порезать может, если лопухнуться. Очень тонизирует. Совсем по-иному воспринимается. Опять-таки, кто в теме, тот поймёт. Поэтому Антон и наблюдал за реакцией всех присутствующих. Ибо сам, было дело, прошёл через такую вот таблетку от зазнайства.

Корис не подвёл. Теперь не было заученных «по учебнику» блоков, перехватов и «загибов руки за спину» из разряда «противник дурак и ничего не подозревает». Уход с траектории с отшагом, нож пролетает мимо корпуса, куда и был направлен удар Степаныча, сопровождение руки с отработкой по опорной конечности. Перехват не ножа, а всего тела и бросок соперника на землю, после чего добивающий удар по уже лежащему противнику. Имитация добивания конечно, но… Понятно, что в боевой ситуации этот удар будет воспринят лежащим очень негативно. До полного огорчения с потерей сознания. Почему так? Да потому, что выбить нож из руки у подготовленного, крепко стоящего на ногах бойца, при этом адекватно воспринимающего окружающий мир... такая себе задачка. Не в кино ведь. Он, противник, сценария не читал и не отдаст, ножик-то по воле режиссёра. Ещё и порезать может. Никакие загибы и перехваты тут не панацея. Вот вышиби из врага дух, тогда и загибай, и перехватывай. Ибо тогда ему, врагу, не до тебя будет. И не до ножа.

- Разницу понял? - спокойно спросил у Кориса Степаныч, Ванькой-Встанькой утвердившийся на ногах.

- Понял, - согласно кивнул парень. - Совсем разное восприятие. Это, чтобы не красовался тут?

- Костик, ты не потерян для общества, - совсем даже и не насмешливо, а поощрительно произнёс майор. – И запомни, расслабляться нельзя никогда. Ни на секунду. Ибо даже предсказуемая ситуация может в любой момент свернуть на непредвиденные рельсы…

Корис кивнул и вернулся в свой угол ринга.

- Следующий.

Следующим был Яр. Типа – как мужчина. Вперёд девчонок. Старшак поглумился над новичком от души, так как уровень Яра не шёл ни в какое сравнение с Рысинским. Да, чему-то учился. Причём – не в спортивной секции. И даже учился неплохо. Двигался парнишка легко, мягко и чётко, но вот эти лишние килограммы, видимые невооружённым взглядом, говорили за то, что излишними тренировками Ярослав своё тело не изнурял. Не загонял себя с надрывом и с полной отдачей. И если его умения с лихвой хватило бы для успеха в столкновении с парой пьяных гопников из подворотни, то против тренированного соперника – увы.

Кряхтя, словно старый дед, побитый, но не побеждённый, Славка ушёл в свой угол.

- Девушки? - майор обвёл взглядом зал.

Из своего угла поднялась темноволосая. Ника, вспомнил имя Кузнецов. Та, что, скорее всего, племянница. Специалист по древним языкам и прочая и прочая.

Виновато улыбнувшись, девушка развела руками, словно извиняясь, что не так хороша, как парни. По команде инструктора приняла боевую стойку. И понеслось.

Тут явно чувствовался стиль «от дяди». Который «без пяти минут». Причём девочке его давали не как боевой, судя по всему, а для общего физического развития. Ну и чтобы от хулигана смогла отбиться, случись кто попытается пристать, не дай бог. Благо, что давали его вдумчиво и со знанием дела. Вместе с тем, Ника, если можно так сказать, больше танцевала, чем дралась. Видно было, что девушка спортивная, сильная, гибкая и подвижная. Старается и потенциал имеет довольно-таки серьёзный. Просто психологически к нормальному, то есть реальному, а не спортивному бою, пока не готова. Хотя… Если за дело с умом взяться и сачковать не позволять – толк выйдет. Надо только ненавязчиво, не ломая психики серьёзно, помочь переступить ту грань, какая отделяет боевой вариант схватки от спортивной, идущей под присмотром судей по строгим правилам соревнований.

Разрешение не делать скидок на пол и возраст давно получено от старшего Апраксина, так что тут только желание самой девчонки имеет значение. Судя по тому, что понял во время спарринга майор – желание и упорства в достижении цели девушке не занимать. Хотя, как иначе-то? Поди освой-ка древние языки. Тут, пожалуй, почище рукопашки будет. Так что, сделал себе зарубку в памяти майор, проблем с этой девчонкой возникнуть не должно.

Наконец, «танцы» закончились и Ника, потирая поясницу, уселась в своём углу, обиженно надув губы. Обижалась она не на майора. На себя. На то, что не смогла понять раньше простой истины: мир – не дивный сад. И её счастье, что, например, тогда в парке у ларька «Соки-воды» ей встретились всего лишь пьяненькие мажоры. Из той категории гопоты, какая привыкла невозбранно тискать зарёванных мамкиных дочек, замирающих в ужасе при первом же «запретном» прикосновении. Встреться ей тогда кто-нибудь, даже на десятую долю подготовленный так, как Кузнецов в плане физическом и психологическом… Она бы, к сожалению, не отбилась. Никоим образом. Об неё бы просто ноги вытерли. Со всеми, самыми неприятными для неё последствиями.

Майор же, уловив во взгляде юной Ракитиной недовольство собой и решимость устранить причины этого недовольства, удовлетворённо кивнул своим мыслям и посмотрел на светловолосую девушку. В том смысле, что пора бы и ей… хм… потанцевать.

Вряд ли девчонку учили чему-то. Было ли у неё на то время, если она – реально медик-травматолог, с навыками полевой хирургии. В её возрасте, если знания получать не для галочки, а ради обретения профессии, ни на что иное времени не останется. Больно молода. А допуск к полевой хирургии, пусть и простейшей, как и уровень фельдшера, просто так, за глаза, даже такие красивые, – не дают. Там экзамены – убиться можно. Быстрее, чем в рукопашном бою[3].

Светленькая встала со своего места и как-то даже застенчиво вышла в центр обозначенной площадки.

«Понятно, - сообразил майор, - не боец, хоть по виду и явно спортивная девочка. Но медик – тоже нужен. В любой группе. Не всем же кулаками махать».

Жестом предложив девице принять боевую стойку, Кузнецов озвучил задачу:

- Вводная прежняя. Защита от удара холодным оружием в корпус. Удар снизу. К бою!

Он сам, правда медленно и демонстративно, чтобы неподготовленная ученица успела среагировать, принял боевую стойку, имитируя готовность к нанесению удара. Однако девчонка, подтверждая первичную оценку уровня её подготовки, осталась стоять в некоей расслабленной позе. Той, какую приняла сразу, выйдя в центр площадки. Восхищённо созерцательной. С какой-то даже отрешённой улыбкой на губах. У Степаныча сложилось впечатление, что эту умиротворённую девицу не интересовало ничего из происходящего вокруг. Важны были только её собственные мысли, которые витали где угодно, только не здесь и сейчас, в центре площадки для спаррингов спортивного зала тренировочного комплекса ФСБ России в Ясенево.

«Да уж, - мысленно ужаснулся Кузнецов, - тяжёлый случай. Тут придётся усиленно потрудиться, чтобы вытянуть хотя бы до приемлемого уровня».

Майор решил, что неплохо было бы проучить эту мечтательницу. В этих целях хорошего, болезненного (но не травматичного) тычка учебным ножом в солнечное сплетение обычно хватало для излечения от привычки ловить мух во время занятий по специальной боевой подготовке. Продышится – поумнеет!

Как говорится, сказано – сделано. Майор решительно шагнул в направлении размечтавшейся девчонки, выкинул руку в том самом, болезненном, но не травматичном ударе и… Девушка, словно вдруг испарилась, пропала из поля его зрения, а сам инструктор, клацнув от неожиданности челюстью, рухнул на пол.

Нет, годы тренировок не прошли даром. Степаныч успел сгруппироваться и смягчить падение. Успел даже, пусть и мысленно, но несказанно удивиться точнёхонько фразой классического уже киногероя: «что это было»? При этом тело жило само и отдельно от столь глупых мыслей. Майор менее чем через секунду вскочил на автомате, словно неваляшка, и принял боевую стойку. Уже на полном серьёзе.

Странно, но в позе девчонки ничего не изменилось. Словно это не она его «уронила», а он сам, по собственной дурости и неуклюжести споткнулся и упал. Причём на спину, причём плашмя, да так, что успел заметить мелькнувшие перед носом собственные кроссовки, которые словно какая-то сила подбросила выше стремительно летящей вниз головы.

Ученица всё с тем же отрешённым видом рассматривала рассеянным взглядом одной ей видимые детали чего-то там... Однако майору уже было наплевать, в каких далях сейчас витала эта обманчиво расслабленная девица. Он понял, что ошибся. В боевой ситуации – фатально бы ошибся. Девочка тренирована. На полном серьёзе. Без дураков. В самом что ни есть боевом варианте. И явно много лучше, чем Ярослав и, даже, чем, Ника, хотя Ракитину гоняли весьма себе серьёзно.

Да, вряд ли бы она справилась с Антоном, сцепись они всерьёз, если бы не подловила на расслабухе так, как его самого сейчас. И неизвестно, что у них вышло бы с Корисом. Тут надо ещё более детально уточнять уровень обоих. Плюс выносливость, терпимость к удару и умение переносить боль. В общем, масса факторов, которые делают поединок даже равных соперников непредсказуемым.

Короче, очень интересная девочка. Медик, етить её… А расслабленный и отрешённый вид – обманка для лопухов. Таких как он, уверовавших в собственное превосходство над слабой девчонкой, вид которой не вызывает никакого, даже слабого ощущения опасности.

«Ну что ж, - мысленно хмыкнул майор, - спасибо за урок»…

Пришла ещё мысль, что Леночка Ивонина сейчас проделала с ним самим то же самое, что несколькими минутами раньше он с Корисом, которого вернул с небес на землю. С одной простой целью: напомнить аксиому, что любая схватка – это серьёзно. Каким бы немощным и неопасным не выглядел твой противник.

- Интересно, - сказал, словно промурлыкал Степаныч, медленно приближаясь к девчонке, - и что это было?

- Цитирую, товарищ майор, - Леночка едва не строевую стойку приняла, только глаза под приспущенными ресницами светились лукавством. Не ехидным, но заразительно свойским, - никогда нельзя расслабляться…

И цитировала эта мелкая ехидна не кого-нибудь, а его самого, несколькими минутами назад.

- Стоп, понял. Уела, - тоже по-доброму усмехнулся майор.

Благодарно кивнув слегка улыбнувшейся девушке, он, словно неким танцевальным «па», шагнул куда-то в бок. В сторону от замершей в отрешённом созерцании Лены Ивониной. Однако для понимающего человека было бы ясно, что сей маневр есть начало атаки, в результате которой противник должен оказаться прижатым к полу. Не в состоянии пошевелить ни рукой, ни ногой.

Для понимающего. Но не для этой странной девицы. Казалось, её вообще ни разу не интересовали все эти пляски и хороводы, которые водил вокруг неё Степаныч. Девушка, словно майора для неё не существовало, никоим образом не стала реагировать на явную атаку, демонстрируемую инструктором. Во всяком случае предсказуемо для него. Она просто едва заметно, даже с некой ленцой сместилась, словно даже и без учёта его движения, но неожиданно оказавшись в точке, в какой его атака, доведи он её до конца, захлебнулась бы, благодаря, в кавычках, очередной, мастерски проведённой ею подсечке.

«Девочку ну о-очень хорошо тренировали, - понял Кузнецов, - придётся попотеть».

Ему оставалось лишь снять шляпу перед тем, кто ставил этой девочке бой. Сделано это было изящно. Причём – с учётом многих факторов. Физических кондиций. Реакции. Основ психологии межличностного общения. То есть располагающего внешнего вида, восприятия хрупкой девочки посторонним, не знающим её человеком, как существа безобидного, существенной опасности представлять совершенно не способного. В общем – просто браво!

Тем не менее, Елена явно вознамерилась доказать Кузнецову, что повалять её по полу будет совсем не так просто, как он решил изначально. В глазах майора – это было очень похвальным стремлением. Но… Всё же уровень инструктора, имеющего, помимо многих лет тренировок ещё и реальный боевой опыт, оказался куда выше воспитанницы Спецуры. Даже инопланетной. Следующие несколько минут Иллен летала по залу, поняв для себя одну истину: нет предела совершенству. Те позиции, из которых инструктор мог начать удар или бросок, либо провести подсечку, не снились и в кошмарном сне пьяному вдрызг наркоману со стажем.

Поднявшись в очередной раз с пола, Иллен увидела благодарный кивок майора и поняла, что измывательства над бедной, слабой девочкой – ха-ха три раза – на сегодня закончились. Наверное… Ибо, памятуя занятия с Антэ, она прекрасно представляла, что изобретательная фантазия инструкторов горазда на всякие пакости самого мерзкого пошиба. Например, действительно загнать их всех кругов на несколько гусиным шагом в обход зала. Или ещё что. А с учётом того, что по сравнению с мажораном Тропэном, как оказалось, милым и добрым дядечкой, этот майор был просто монстр какой-то, то вот это «ещё что» могло достичь в её понимании совсем уж ужасающих размеров. Давно она себя не чувствовала такой беспомощно разбитой. С тех самых пор, как в жестоком сражении победила уходящую в пол двухметровой высоты стену в тренажёрном комплексе закрытого сектора Школы[4].

Заняв своё место, Иллен, ныне, вполне себе официально ставшая с подачи полковника Апраксина Еленой Ивониной (если что, то старый ростовский ОДР, отец жены, всегда подтвердит родство), успела заметить сколь ошарашенные, столь и охреневшие от неожиданности лица друзей. Виновато закатив глаза, – дескать, ну, как-то так вот всё это – мажоритэ Шаардэс поняла, что её сейчас можно съесть без соли, а она даже и возмущённо вякнуть сил в себе не найдёт.

Однако, как показали последующие минут сорок, не все силы она потеряла. И ещё запас нашёлся. Это когда после спаррингов майор устроил силовую тренировку. С индивидуальным подходом к каждому в нагрузке и интенсивности. Чёрные ожидания многоопытной в этом плане Иллен оправдались полностью. Майор гонял их жёстко. Так, что добрячок Антэ мог обиженно постоять в стороне.

- Ну что ж, - в конце концов, видя состояние подопечных, подвёл итог занятию Степаныч, - на сегодня хватит. Успели уже обустроиться? Если нет, то остаток дня на обустройство. Если да, то вон пусть Антон, как старожил, покажет вам городок и все имеющиеся… Как это ты там, Тоха из геймерской лексики?

- Локации.

- Локации, - покладисто согласился майор и отпустил воспитанников.

Кузнецов был более чем удовлетворён прошедшим занятием. Несмотря на разный уровень подготовки, все доставшиеся ему в рамках «пионерского поручения» ученики, невзирая на возраст, уже личности. Упорные и целеустремлённые. И толк из них выйдет. Со временем они достигнут уровня не хуже, а в некоторых вопросах, может даже и получше, чем сейчас имеет Антон. Нет, не только в рукопашке. Но – если брать в комплексе. Например, девочки, милые, белые и пушистые мамкины дочки, будут очень опасным и непредсказуемым сюрпризом для любого оппонента. В любой ситуации. В особенности, если затуманят ему разум милой мордахой и хлопающими в невинной наивности ресничками распахнутых в умилении глазок. В общем, майор Кузнецов вдруг загорелся энтузиазмом и уже не проклинал начальство, навязавшее ему этих институтских сосунков в качестве общественной нагрузки. Ибо толковый народ подобрал без пяти минут генерал Апраксин.

Вот только ли для испытаний их готовят? Команда-то весьма себе сплочённая выйдет: родня и друзья. А это – большая сила. Психологическая совместимость и взаимопонимание – на высшем уровне. Это заметно даже ему. Даже сейчас. А что будет месяцев через шесть интенсивных занятий по форсированной программе? И ещё раз, всё это только для работы на тренажёре в институте?

Антона, как он прекрасно знал из бесед с коллегами, уже сейчас с руками оторвёт любая группа. Несмотря на то, что ему и восемнадцати ещё нет. А эти, в особенности Корис и Лена, на его уровне окажутся очень быстро. Да и Ника с Яром долго в отстающих, судя по решительному виду, сидеть не собираются.

И ещё один момент поразил Кузнецова. Опытный инструктор, он с каждым из учеников провёл тренировку именно в той степени, чтобы выжать досуха, но не перенапрячь с последующим надрывом и выгоранием, когда на всё уже становится «наплевать». Исходя из своего опыта, майор был уверен, что ему это удалось. Он выжал молодняк до донышка. Насухо. И никакой экскурсии по городку Антон им проводить сегодня не станет. Ибо сил уже не осталось у ребят. Это – тоже урок. Чтобы знали свой предел.

И что же он увидел, глядя в спины отпущенным им ученикам, после того, как попрощались, и они двинули к выходу из зала? Не развалюх, едва ползущих до ближайшей горизонтальной поверхности, на которую можно упасть и забыться. Нет. Едва не подпрыгивающих от нетерпения ребят, желающих поскорее открыть новый для себя мир закрытого для посторонних городка.

- И что это было? - вполголоса пробормотал Степаныч ещё раз и, мотнув головой, направился к другому выходу из зала. Он решил для себя две вещи. Первая – то, что ребят готовят не только к работе на тренажёре. Это однозначно. Но к чему именно – ему знать и не надо. А надо будет, так ему доведут установленным порядком. Как говорится, меньше знаешь – крепче спишь. И вторая – с этими воспитанниками он точно не заскучает…

Сноски:

[1] Тут Станислав Степаныч просто не в курсе, что ситуацию «юбка на спецдисциплине в разведшколе» Иллен уже проходила. Так что опыт имеется. Подробнее в книге второй. «Кингчесс».

[2] На многих комбинезонах униформ различных армий мира, на брюках имеются специальные карманы под ножны. Именно что для ношения ножей в ножнах.

[3] В той реальности так. Всякое бывает и там. Например, диплом «эффективного менеджера» или историка и в той России можно было купить. Но там никогда не продали бы диплом медика, допущенного к хирургическому или иному вмешательству в организм. По одной простой причине: сегодня ты или тебе подобный продали такой диплом, а завтра к этому неучу с купленным дипломом на операционный стол попадёшь сам или кто-то из дорогих тебе людей. И никакие деньги потом здоровья не вернут…

[4] Подробнее в книге «Кингчесс».

Глава 11

Тен Сайядир. 7853 цикл краха Старой империи. 1 ноября 2008 года по летоисчислению Земли.

По всей видимости дождь зарядил надолго. Светоч уже почти целую декаду скрывал свой лик от взоров прогневивших его жителей Столицы. Судя по всем признакам, продемонстрированным Высшими людям вечером уходящего дня, завтра тоже будет продолжаться ненастье. Сейчас ливень на время прекратился, оставив мир вариться в привнесённой им липкой духоте помещений с закрытыми окнами и парного тепла открытых пространств.

Ратьяне не спалось. Она боялась, что сон опять унесёт её к несбыточным мечтам, таинственным видениям об иных мирах и лабиринтах, в которых почему-то заблудился её суженый, посланный Храмом во время Таинства Предопределения. Такие сны периодически преследуют её вот уже десятую декаду с того самого дня, как она вышла из Храма после то ли сумасшедших видений, то ли отдающей сумасшествием реальности, когда её и до того момента совершенно незнакомого ей парня явно из иного мира вдруг провели через ритуал помолвки, а не просто предписанную для таких случаев процедуру виртуального знакомства. И если сегодня ей приснится тот же сон, наложенный на минор в душе из-за вселенской хмари, покорившей город и умы людей, то ничем хорошим это опять не закончится. Нет, плохим тоже, если не считать таковым очередную залитую злыми слезами подушку.

Осмотревшись в едва разгоняемом ночным светильником сумраке, девушка поняла, что всё же ненадолго и незаметно для себя самой нырнула в сонную пелену, несмотря на то, что, как ей представлялось, не сомкнула глаз. Судя по сбитому покрывалу, мятой подушке, задравшейся и перекрутившейся, прилипшей к разгорячённому телу тончайшей ночной сорочке, она металась на ложе, словно реально сражалась с кем-то, пытавшимся добраться до неё из злой тьмы Хондифа[1].

Соскочив с лектуса[2], девушка подошла к окну, сейчас закрытому из-за непогоды. Ей захотелось подставить лицо воздушному потоку. Она искала у духов воздуха утешения и свежести. Не только для тела, но и для мыслей. Казалось, стоит свежему ветерку дунуть сильнее, и хмарь, затопившая сознание, выветрится из её мыслей раз и навсегда. Но – не тут-то было. Не так-то всё и просто.

Ратьяна раздвинула-таки створки окна. Легко заскочив на подоконник, она уселась на нём, положив голову на подтянутые к подбородку колени и обхватив руками ноги под коленками. Чтобы ночнушка не сползала совсем уж откровенно. Ибо глаза есть везде и у всего. Не то, чтобы раары так уж сильно стеснялись своей наготы, и ритуал помолвки – вспомнив о случившемся, Ратьяна невольно по-доброму улыбнулась – тому подтверждение. Однако жизнь такова, что не всегда эти глаза безобидно созерцательные. Бывают и иные. Такие, от взгляда которых хочется потом целы й сектор от полного оборота тени[3] стоять под струями горячей воды, с напором хлещущих из доссии[4] и яростно оттирать тело ёршиком для терм, щедро политым пенными настоями.

Свежесть слегка взбодрила, и вязкая сонная одурь выветрилась окончательно. И только сейчас, полной грудью вдохнув воздух позднего вечера, девушка ощутила, как проясняются мысли и наполняется силой молодой организм. Молодость не терпела бездеятельности и призывала к решительности. Вот только девушка совершенно не знала, что делать в такой непростой ситуации. Поэтому металась между попытками сдержать эмоции, похоронив их на дне собственной воли, и желанием вновь идти в Храм, чтобы выяснить, как такое возможно вообще. Поэтому она, сойдясь на золотой середине в борьбе своих же собственных желаний, приняла компромиссное решение.

Ночи были ещё не настолько прохладными, чтобы изыскивать дополнительную одежду сейчас, но уже ни в какое сравнение не шли со всегдашней дневной жарой и духотой. Поэтому Тьяна соскочила с подоконника в прилегающий к их дому сад и, как была босиком, направилась к своей любимой беседке в его глубине.

Из-за кустов живой изгороди аллеи, ведущей к беседке, лениво перескочив их, на дорожку вымахнул поджарый харрисс[5]. Вальяжный трусцой приблизившись к юной хозяйке, страж территории ткнулся лобастой головой в бедро. Потрепав верного пса по мохнатой шее, девушка добрела, наконец, до беседки, в сопровождении этого, не умеющего предавать спутника.

Где-то по саду бродили ещё четверо его собратьев, которых доверенный слуга рода отпускал на ночь свободно разгуливать по всему приусадебному участку. Поэтому Ратьяне вряд ли сейчас грозили непредвиденные и тем более нежелательные встречи. Можно было спокойно разобраться в себе, систематизировать мысли и ощущения. То есть сделать то, чего она сторонилась с тех самых пор, как младшие служки Храма назвали её «шиддари».

Угнездившись на гладкой скамье, Ратьяна опять поджала под себя ноги и предалась размышлениям. То есть тому, зачем сюда, в столь безлюдное место, в такое неурочное время и пришла.

Итак – она теперь шиддари. Нет, это ещё не отступница, вопрос с осуждением которой уже решён. И тем более не анафема с отлучением от Храма. Это – непонятная. Термин «непонятный» в отношении человека в трактовке жрецов может быть разным. Непонятное – удивительное, например. Или непонятное – непонятное. Или непонятное, представляющее собой опасность. Или – непонятное, опасности не представляющее в данный момент, лишь в потенциале. А потому – нежелательное. Первое – это «шиаддир», второе на лексиконе жрецов – «шидда», третье – «ширассар». А вот она – нежелательная. Та самая «шиддари».

И как это её угораздило? Ту, чей род всегда жил по правилам, стараясь соблюдать все возможные нормы и пункты общественных устоев их замкнутого мирка, живущего по канонам, по раз и навсегда заведённым постулатам, диктуемым сайатами[6], спускаемыми Храмом.

Всё началось с того самого дня Таинства Предопределения, когда она вошла под сень древних сводов и увидела своего избранника, рекомендуемого Храмом. Да, наверное, так. Потому что все события, произошедшие потом – следствие того самого момента, когда служка вышел из выделенного ей зала для медитаций и Ратьяна осталась одна. Ставший уже привычным за тысячи лет ритуал вдруг взбрыкнул, словно норовистая лошадь, и в итоге…

- А что в итоге? - в который уже раз задумалась девушка, незаметно для себя произнеся волнующий её всё это время вопрос вслух.

А в итоге жрецы, просмотревшие отображённые храмом события, с нею произошедшие, решили, что такого быть не должно. Потому как не может быть никогда.

Из-за неё собирался целый съезд[7] высших служителей Храма, архивариусов и прочих религиозных деятелей, которые пытались припомнить, опираясь на записи в архивах и личную память старейших, – где такое место, в котором имеются изменяющие своё положение каменные кресла, может быть. В каком из храмов трёх планет? И когда такое бывало, чтобы вместо виртуального ознакомления с возможным кандидатом в супруги, ищущих пару сразу помолвили? Естественно, такого места не нашлось. И никто ничего подобного не знал, не видел, не слышал и не припомнил. А значит – дело не обошлось без вмешательства сил человеку и его Создателю далеко не дружественных.

Её указом высшего иерарха Сайада[8] посадили на карантин в одном из храмовых помещений. На хлеб и воду. И продержали там без малого шесть декад. Убедившись, что тёмные твари Хондифа не стремятся установить с нею контакт, чтобы через девчонку прорваться в тварной мир, сея смерть и хаос, жрецы несколько подуспокоились. Тем более, что такая «гостеприимная диета» сделала из и без того стройной девушки едва не шатаемую ветром тростиночку. Держать её в Храме дальше – значило бы просто убить. Раздавались, кстати, и такие голоса. Но здравый смысл возобладал.

И всё бы ничего. Воля Создателя непреложна, но она утратила ту самую Нить Видения, которая связала Тьяну и её избранника со странным именем Антон после помолвки. Сначала она сидела в экранированном помещении Храма, специально предназначенном для подавления малейших попыток использования любых ментальных практик, а потом – просто не было сил. Видимо, её потеряли и на том конце Нити. Потому как Антон или его представители не только не объявились до сих пор, но и вообще от них не было никаких вестей.

Самое страшное в том, что Ратьяна даже сейчас, несмотря на то, что, будучи возвращена родителям и попав домой, полностью восстановила свою физическую и ментальную форму, она тоже не чувствовала отклика от избранника. Ведь, если верить тому, что с ней и Антоном произошло в Храме, это был не просто поиск пары в жизни. Храм воспринял их как боевую пару Хранительница-Страж, известную по древним хроникам времён Старой империи. Кстати, старательно уничтожаемым нынешними жрецами Храмов. И найти которые можно лишь в частных коллекциях в качестве букинистического экземпляра, нужного не для получения знаний, а для хвастовства, дескать – смотрите, что сохранилось, либо в таких вот семьях из закрытой касты[9] «Помнящих». Ратьяна потому и знала так много, что зачитывалась этими хрониками с самого детства. В смысле с того возраста, когда стала понимать меру ответственности за болтливый язык и представлять последствия, которые обрушатся на неё саму и семью, если кто-то из хаддаров узнает, что у них такие хроники имеются.

Как бы там ни было, но именно из старых хроник, в своё время заученных ею чуть не наизусть, Тьяна знала прекрасно: это – нонсенс, чтобы Хранительница не чувствовала своего Стража. Значит, либо никакого стража нет, либо он так далеко, что это просто невообразимо. Но как это невообразимо, если до него дотянулся Храм? Хранительница в любом случае смогла бы поддерживать ментальную связь со своим избранником, если он в досягаемости Храма. Тем более, что она почувствовала эту связь сразу после ритуала помолвки. И чувствовала её всё время, пока её не закрыли в храмовой келье. Но… Вдруг ей показалось, и она выдавала желаемое за действительное?

Поэтому иногда в разум девушке закрадывались пока ещё робкие, но всё чаще посещающие её сомнения: а была ли эта помолвка на самом деле? Было ли всё то, что ей привиделось в тот день? Или, может, жрецы правы и всё, с нею произошедшее, – суть игры тёмных сил, от века пытающихся заморочить человека и стремящихся использовать потерявшего волю и веру отступника в своих коварных планах?

Знаки ритуала, которые должны были бы подтвердить правоту её слов, исчезли, словно никогда и не было. Служки – женщины, выведя в отдельное помещение сразу, после просмотра отчёта Храма, довольно-таки тщательно и откровенно осматривали раздетую ими донага девушку. Но ни знака на груди, ни кулона с браслетом так и не обнаружили. Не чувствовала их и сама Ратьяна

Иногда, правда, она ловила на себе странные взгляды матери и отца, но это, в её понимании, было для такой ситуации делом обычным. Ведь как, если не с любовью, смотреть родителям на собственное чадо, которое растили шестнадцать лет, вкладывая в её воспитание и обучение саму душу? А как, если не с недоумением и жалостью им смотреть не него же, если вдруг сталось так, что вырастили не просто проблемного ребёнка, но – шиддари?

Того самого, кому нет места в обществе, вне зависимости от уровня богатства, прежнего статуса и ранга? Нет, его никто не будет преследовать, на него не объявлена охота, как если бы человек был признан отступником или предан анафеме, но для него это означает конец всем его общественным потугам. Ему никогда не подадут руки, не представят в качестве партии для своей дочери если он мужчина и, если девица, не посмотрят в её сторону как на невесту, хоть будь она красавицей писаной. Такой человек никогда не будет принят на государственную службу, не сделает карьеры в коммерческих структурах и его не возьмут даже на должность уборщика или разнорабочего на самых грязных производствах. Пария. Живи как хочешь. Сам или сама по себе.

Отношение к близким родственникам такого изгоя не столь жёсткое. Они могут оставаться на государственной службе, делать карьеру или заниматься бизнесом. Но вряд ли их примут в домах сиятельных семейств или светлейшего хаддарата, несмотря на то, что раньше ты был один из них или вхож в закрытые кварталы хаддаров. И все вышеназванные вряд ли придут в их поместье без крайней необходимости, просто с дружеским визитом. В понимании «столпов общества», это всё равно, что заявиться на посиделки в дом, где доживает свои дни смертельно больной человек. Причём – подхвативший хворь не столько серьёзную, но ещё, плюс к тому, и заразную.

Ратьяна машинально потрепала по холке так и оставшегося рядом с нею харрисса. Его внушительный вид не давал впасть в совсем уж меланхолию от невесёлых дум, комариной стаей роящихся в голове. Да и просто присутствие рядом живого существа вселяло уверенность и отгоняло минорные мысли.

Так что же это, всё же было? В чём истина и где искать ответ? Происшествие во время Таинства Предопределения не оставило никаких следов нигде. Нет, не так. Никаких материальных следов. Только странные образы, проецируемые Храмом, в которые никто не верит. Да ещё её собственные ощущения во время Таинства – щёки до сих пор заливает краска, как представит взгляд Антона, направленный на её грудь во время ритуала помолвки – и личные воспоминания о том дне. Но на них жрецам тем более наплевать.

Тьяна тяжело вздохнула. Вот так живёшь себе, живёшь, никого не трогаешь и вдруг…

Что там вдруг, хоть это и подразумевалось, додумать опечаленная девушка не успела. Чуткий слух уловил тихие шаги на аллее, ведущей к приютившей её беседке. На секунду Ратьяна насторожилась, всё же ночь, а она в таком виде за пределами дома, но харрисс продолжал спокойно стоять, положив ей огромную голову на колени. Девушка расслабилась. Угрожай ей опасность, пёс вёл бы себя иначе. Значит – приближающийся ему знаком. И допущен в круг «своих».

«Интересно, - подумала девушка, на всякий случай окинув себя взглядом, ибо свои своими, но небрежности во внешнем виде допускать нельзя. Даже если на тебе одна ночнушка, - мать? Отец? Или кто-то из слуг ближнего круга»?

Буквально несколько неуловимых секунд, сопровождавшихся отчётливым приближением звука шагов к беседке, и тьма вытолкнула из своего плена фигуру мужчины «за пятьдесят». Ратьяна невольно поёжилась: уж больно тонкой была ночнушка, а пришли не мать или отец, и даже – не кто-то из доверенных слуг, знающих её почти с детства. Девушка окинула взглядом пространство вокруг, но больше никого не было. Впору испугаться, но харрисс, подняв лобастую башку, повернул голову в сторону незнакомца и басовито рыкнул, давая понять, что заметил появление нового действующего лица. При этом не зло, а так – заворчал. Дескать, где ходишь? Заждались уже.

Глаза девчонки, привыкшие к сумраку парка, вычленили в фигуре знакомые черты, и Тьяна узнала одного из младших служителей Храма. Кто-то из технического персонала. Он выделялся из общей массы жрецов тем, что имел странной формы нос. Совершенно прямой. Причём, берущий начало прямо от сплетения бровей без всяких ложбинок и иных «изменений рельефа».

Мужчина остановился в проёме входа в беседку, словно ожидая приглашения войти. Ратьяна, вновь окинув себя взглядом, теперь пожалела, что не накинула на плечи даже шаль, но сочла свой вид если и не совсем уж приемлемым, то, во всяком случае, нареканий не вызывающим. Плюс некую уверенность вселяло дружелюбное по отношению к жрецу поведение пса. Так что чего уж тут. Раз человек пришёл в столь неурочное время, значит, к тому есть повод. И если этот повод опасности для неё не представляет, то почему бы и не пообщаться?

Что касается слухов, дескать одна – не одна, а с харриссом, тут же самокритично поправилась девушка – ночью с мужчиной в беседке… а и плевать. Хуже не будет. Ещё вчера, ойкнув, она попросила бы обождать и бросилась надевать надлежащий для такого визита наряд. Но сейчас… А что ей, изгою, ещё больше-то скажут? Ай-яй-яй и пальчиком погрозят? Тем более, этот служка ведёт себя довольно прилично и опасности явно не представляет. Да и надетая на ней ночная сорочка хоть и тонкая, но отнюдь не прозрачная. Так что обойдутся соседские кумушки и морализаторы…

- Доброй вам ночи, почтенный саюм[10], - проговорила девушка, имитируя положенный полупоклон. Имитируя, поскольку харрисс убирать голову с её колен явно не намеревался.

- Позволено ли мне будет войти, юная ассарим[11]? - ответив на приветствие, в свою очередь произнёс жрец. Несмотря на зрелый возраст и седину, голос его был по-юношески приятен слуху. Бархатный и густой.

- Думаю, что вы не зря шли сюда в столь неурочное время по не самой приятной погоде. Поэтому отказать в общении с моей стороны будет непростительной бестактностью, - опустив ресницы, ответила Ратьяна. - Тем более, наверняка ночное общение наедине с почти неодетыми девицами не является обыденным поведением для вас, как для жреца. Значит цель нашего разговора в вашем понимании настолько важна, что предполагает некоторое пренебрежение условностями общества. Не так ли?

- Всё так, милая Ратьяна…

Тьяна выгнула бровь, удивляясь, откуда этому незнакомцу известно её истинное имя. Он явно не входит в сонм высших жрецов Храма, имеющих доступ к такой информации. Так, незаметный и незначительный технический персонал. Однако же…

Между тем, явно не замечая удивления своей юной собеседницы, незнакомец продолжил свою речь так, словно не возникло никаких заминок у девчонки.

- И, я так понял, вас смущает ваш внешний вид?

Словно вынырнув из омута удивления, девушка уловила не саму фразу дословно, но её общий смысл.

- А… Да, простите. Точнее – не так, чтобы совсем, но не скажу, что общение с посторонним мужчиной в подобном виде входит в число моих повседневных привычек.

Слегка кивнув, незнакомец посмотрел на девушку и спросил:

- Позволено ли мне будет предложить вам оказать помощь в решении столь деликатного вопроса?

В голосе Ратьяны явно прозвучало недоумение:

- Вы, почтенный саюм, кроме того, что жрец, ещё и торговец одеждой? – в конце фразы у девушки прорвались явно ироничные нотки.

- Ни в коем случае. Жрец не может быть торговцем и вам, милая моя, это прекрасно известно. Но у меня есть что предложить на безвозмездной основе. Как знак расположения к вам, юная ассарим.

- И то, что вы можете предложить, у вас с собой? Или нам придётся проехать в некое отдалённое место? - всерьёз насторожилась Тьяна.

То, что она мельком видела этого незнакомца в Храме в жреческих одеяниях, не значит, что он находился там на законных основаниях. Причём видела настолько мельком, что если бы не вот этот нос, то она его вообще не запомнила бы. Поэтому, коль скоро он сейчас предложит ей куда-то с ним ехать, то это явно кто-то из «ночных сторожей[12]» или работает на хаддаров, выполняя их самые деликатные поручения. Вот тогда она с ним по-иному поговорит…

Судя по ироничной усмешке, словно приклеившейся к уголкам губ мужчины, он без труда читал все её страхи и остальные мысли, заполошно заметавшиеся в голове.

- Не с собой, милое дитя, но путешествие туда не займёт у нас более двух ударов сердца.

- Это как? - откровенно изумилась совсем сбитая с толку девушка.

- Вот так, - просто ответил незнакомец.

Тьяна вдруг осознала себя в совсем ином месте. Помещение, куда оба попали, могло быть чем угодно, только не беседкой, в которой они только что находились. Самое страшное, что рядом не оказалось верного харрисса и теперь девчонка чувствовала себя совсем беззащитной. И дело не в пресловутой тонкой ночнушке. Тьяна чётко отдавала себе отчёт в том, что, будь она даже в шубе или вообще в броневой защите дружинника главы клана, её бы ничего не спасло, прогневи она этого странного незнакомца. Вот так просто переместить двух человек из одного места в другое… Это отдавало какими-то мистическими возможностями, сравнимыми с теми, какие древние хроники приписывали элите Старой империи.

И, при наличии у незнакомца злой воли, не важны были бы её мнение и желания по этому поводу. Даже будь у неё пистолет. Пока достанешь – голова переместится в одно место, а остальное туловище в другое. Со всеми вытекающими…

Не сказать, что Ратьяну парализовал страх. Но опасения девушки явно отразились на её лице. При этом она не могла ничего сказать, только хлопала густыми ресницами и пыталась вдохнуть…

- Вам не стоит переживать по поводу вашего визита ко мне. Я не причиню вам зла и хочу всего лишь побеседовать на тему, которая, уверяю, интересна нам обоим.

Ратьяна попыталась унять дыхание. Закрыв глаза, девушка глубоко вздохнула, выдохнула, после чего посмотрела на «пригласившего» её незнакомца.

- Неожиданно…

- Простите, Ратьяна, мы могли бы поговорить и в вашей беседке, однако вы были слишком смущены отсутствием привычной вам одежды. Поэтому я нашёл в себе смелость пригласить вас сюда. В мою скромную обитель… И в качестве компенсации пережитых волнений предлагаю просто представить ту одежду, в которой вы сейчас хотели бы со мной общаться.

Удар беспроигрышный. Хочешь отвлечь девушку от переживаний (не от всех, конечно, но от многих), предложи ей шопинг или выбрать одежду, какую хотела бы надеть на себя. Ратьяна на секунду сбилась со своих чёрных мыслей и поисков путей к спасению.

- Э… Любую?

- Какую можете представить, - подтвердил своё прежнее предложение незнакомец.

Ратьяне почему-то представился Антон и те странные, покрытые какими-то пятнами куртка и штаны, какие она увидела на нём в первые мгновения их общения в день Таинства Предопределения. То есть до того момента, когда они переместились в зал, где был проведён ритуал помолвки и в котором неизвестно кто и когда, переодел, наконец, парня в нормальную человеческую одежду. В смысле – привычную ей, Ратьяне. Так-то Антон не выглядел смущённым и неестественным и в том, что носил изначально.

В ту же секунду Тьяна осознала, что одета в комбинезон камуфлированной расцветки, кокетливо подогнанный под её ладную фигурку.

- Интересный выбор, - изумился в свою очередь мужчина, окинув гостью внимательным взглядом. - Теперь-то, надеюсь, препятствия для продолжения нашего общения устранены? Мы можем переходить к основной теме, ради которой я и старался организовать эту встречу?

Ратьяна опять окинула себя взглядом. Смотрится, конечно, непривычно, но ничего предосудительного не сказал бы даже самый строгий цензор. Немного обтягивающе в… эээ… некоторых местах, но без неприличия. Материал плотный, непрозрачный, скрадывающий некоторые рельефы, но при этом лёгкий и дышащий. То есть запариться в нём – проблематично. Как и замёрзнуть. До определённых температурных пределов, естественно.

- Итак, - отмерла, наконец, девушка, вынесшая для себя окончательный вердикт в отношении своего внешнего вида, - о чём вы хотели со мной поговорить?

- Что вы знаете о Сайяде? Точнее – его истории?

- Так это же курс школы. История за шестую ступень обучения, - удивлённо воскликнула девушка тоном зубрилки отличницы, - там всё это есть. Центр многонациональной империи Сануккар, которую ещё иначе называют Империей Трёх Планет, состоящей, как ни странно, – из трёх планет и более чем пятидесяти внепланетных поселений. Экономика, флот, враги-союзники и так далее. Преобладающее население – аддары. Господствующий класс, точнее, господствующая раса – хаддары. К чему вопрос?

- Ратьяна, если бы я хотел прослушать курс общей истории в вашем исполнении, я бы так прямо и сказал. Мне интересно узнать ваше мнение, как девочки из семьи, являющейся значимым звеном в касте Помнящих. На основе истинных хроник Старой империи, а не тех фикций, которые с младых ногтей вбиваются в мозг едва успевшим появиться на свет детям вашей расы.

Вот тут-то Ратьяну и проняло. Она вдруг поняла, что её бы меньше испугал визит к этому таинственному незнакомцу в виде совсем непристойном, то есть безо всякой ночной сорочки, чем такие вот разговоры, за которые можно не только своей головы лишиться, но и весь род под пытки и самую болезненную казнь подвести.

«И откуда этот… хм… мужчина, - мелькнула тревожная мысль, с учётом оговорки «вашей» в сочетании с расой, - знает о самой хранимой тайне всякой семьи, приносящей клятву верности и молчания «вовне» при вступлении в касту Помнящих? И какой он тогда сам расы»?..

- Не пугайтесь вы так, - поспешил заверить гостеприимный хозяин гостью, которая за испуганно мечущимися мыслями не заметила, что её щёки заливает бледность, стремительно превращающая цвет её лица в зелёный, - я действительно интересуюсь только вашим мнением, а не пытаюсь выпытать некие сведения, чтобы дать работу имперским палачам. Более того скажу - я эту касту и создал лет этак тысяч пять назад…

Странно, но успокоительные заверения незнакомца подействовали таким образом, что Тьяна побледнела ещё больше. Сейчас ей хотелось только одного: чтобы вся эта психологическая пытка скорее закончилась. Она даже согласна была ради окончания этого разговора провалиться сквозь землю, до самого ядра планеты, где и сгореть в адовом огне.

По всей видимости, хозяин помещения понял, что его психотерапевтические усилия потерпели крах. Если перевести описание выражения его лица на язык земных зуммеров, то его можно было бы охарактеризовать одним словом: упс-с…

- Простите, милая Ратьяна. Сдаётся мне, мы оба погорячились. Секунду, и я всё исправлю.

Ухватив замершую девчонку за руку, незнакомец потянул её на себя, словно помогал подняться с кресла, в которое ранее сам и усадил, и они оба очутились внутри особняка, принадлежащего семье Ратьяны. В аккурат перед дверьми родительской спальни.

В этот момент девушка разрывалась между двумя желаниями. Самым первым и инстинктивным, было вырваться и бежать куда глаза глядят. Лишь бы подальше от этого ужасного незнакомца. Спасаться. Второе желание основывалось на пришедшем вдруг осознании, что негодяй привёл её сюда потому, что задумал погубить не только её, но и родителей и, судя по всему, весь род. Поэтому наплевать на себя, надо как-то предупредить мать и отца и дать им возможность спастись самим. Уж они найдут способ за неё отомстить. А сама она человек пропащий. Одно слово – шиддари. С ней всё закончено.

Одновременно все эти благие и даже где-то жертвенные намерения разбивались о тот факт, что девушка не могла ни пошевелиться, ни слова вымолвить, на своём собственном опыте осознав, как это бывает в ситуациях, когда действительно парализовал страх.

Тем временем ни на шутку сам испугавшийся бледного вида девчонки, казалось готовой в обморок упасть, мужчина деликатно постучал в дверь спальни. Потом сильнее. Потом пару раз шарахнул кулаком от души. Некоторое время ничего не происходило. Затем внутри раздался шорох и, наконец, на пороге появился глава клана Саарсадор. В одной руке отец Ратьяны держал пистолет, а во второй – родовой кинжал, предающийся от уходящего главы клана к наследующему.

Увидев бледно-онемевшую дочь рядом с мужчиной в жреческих одеяниях, Хавьир Саарсадор опустил пистолет и иронично произнёс:

- Ну, и какого Нечистого тут происходит?.. Кстати, доченька, оригинальный костюмчик…

- Проблема недопонимания поколений, - растеряно буркнул незнакомец, разведя руками.

Ратьяна выдохнула. Оказывается, всё это время она почти и не дышала. Отец на мужчину, задававшего ей вопросы, ответом на которые можно проложить себе путь на плаху прямиком через пыточный подвал, реагировал вполне себе дружелюбно. Не кидался его убивать и спасать родную дочь. Значит, они, как минимум, знакомы. А как максимум – между ними нет ни вражды или просто даже ссоры. То есть опасности он для её семьи не представляет. Всё это Тьяна поняла в долю мгновения. Непосредственно после того, как узрела не испуганное, а вовсе даже охреневшее лицо отца. При этом отвечать на заданный вопрос сил не было. Она лишь подумала, что надо было представлять на себе что-то менее экстравагантное. И промолчала…

- Вы тут, полуночники безмозговые, что устроили? - ярился меж тем разбуженный среди ночи глава клана Саарсадор, ответа на вопрос про «костюмчик» так не потребовавший. Видимо это был не вопрос, а так – удивлённая реплика.

- Сам же говорил, - иронично заметил служка, - дескать поговори с дочкой. А то закисать стала, после того, как ей не поверили и в изгои определили.

- Ну, говорил… - рыкнул отец, что тот харрисс… - Но я не помню, чтобы настаивал начать с нею разговор именно ночью…

Тут Ратьяна поняла, что она, как минимум, избавлена от самого неприятного своего подозрения. Родители-то ей как раз и поверили. Просто почему-то не стали с ней об этом заводить разговор сами. А она больше всего боялась, что её лгуньей и нечистой – в смысле подконтрольной тёмным силам – считают и самые дорогие ей люди.

От этого открытия Ратьяна готова была плясать, при этом одновременно плакать и смеяться. После того, как бросится на отца и незнакомца, и расцелует их обоих от избытка позитива, вдруг нахлынувшего на неё.

Переглянувшись, мужчины дружно отшагнули от взбалмошной девчонки. Ну их, безбашенных девок с их качелями настроений… Тьяна успокоилась и, сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, – не в первый, кстати, раз за эту богатую неожиданными событиями ночь – взяла эмоции под контроль.

- Простите, - прошептала потеряно, - просто неожиданно всё… Я уж думала, что даже вы с мамой мне не верите.

- Как можно не верить, если то, что ты сказала правду, видно сразу?

Встретив непонимающий взгляд дочери, Хавьир переглянулся со служителем Храма. Увидев обращённый на себя взгляд, жрец развёл руки в жесте недопонимания.

«Ты что, забыл»? - читалось во всём его облике.

- Мы не успели поговорить, - сообщил он вслух нейтральным тоном. - Недопонимание возникло слишком быстро.

- Дочь моя, - иронично поинтересовался Хавьир, - с каких это пор ты стала такой неконтактной и нетактичной, что не позволяешь достойному человеку высказать тебе своё видение вопроса?

Говорил он при этом серьёзно, но глаза – смеялись.

- Пап, - словно пай-девочка, ответила Тьяна, - если тебя вдруг среди ночи уволокут куда-то в одной ночной рубашке…

- Но я же предоставил возможность выбрать одеяние, исходя из нынешних предпочтений, - оправдывающимся тоном сообщил жрец.

- Нет, тут ничего не скажу. Вот за это спасибо… - искренне сообщила девчонка, не преминув покрутиться перед большим зеркалом, вмонтированным в стену коридора, примыкающего к родительской спальне. Мельком отметив, что выглядит великолепно, и этот наряд выгодно подчёркивает стройность ног и фигуры вообще, Ратьяна изобразила живейшее внимание на лице, игнорируя неодобрительный взгляд отца.

- Вот я и подумал, что взаимопонимание достигнуто… - ляпнул меж тем служитель Храма, всё тем же оправдывающимся тоном.

- Ага, - не менее искренне, чем благодарила, возмутилась Тьяна, - дал что надеть, а потом сразу же стал выпытывать все тайны касты Помнящих. Да с таким видом, как палач-допросчик Державного Управления контроля лояльности хаддаров. Ни тебе «как дела, уважаемая Ратьяна», ни «какие нынче погоды мерзкие стоят»… А под конец заявил, что он лично касту помнящих и создавал пять тысяч лет назад. Как тебе, пап, такие выходки?

- Нет, Ося, про погоду это ты зря не спросил, - посочувствовал дочери откровенно зевающий Хавьир.

Он посмотрел в сторону спальни, искренне недопонимая, зачем этой парочке ещё нужно его присутствие, коль скоро недопонимание устранено, и никто никого съедать без соли не собирается. Им-то что? Одному спать и не нужно, вторая отоспится завтра днём, а ему, между прочим, с самого утра с важным видом заседать в Совете Кланов, пересыпая никчёмную словесную шелуху из пустого в порожнее. И поддакивать лучшим мужам города, преуспевшим, за редким исключением, лишь в искусстве важно надувать щёки. И так-то занятие мерзопакостное, а ещё и будучи невыспавшимся…

В конце концов он так и заявил изумлённой парочке. Уже не намекнув, а потребовав даже отпустить его спать, коль скоро прямо сейчас никого ни от кого спасать не нужно.

- Нет, пап, ты что, меня не слышишь? - возмущению девчонки, обиженной таким поведением отца, не было предела. - Он говорит, что ему пять тысяч лет. Представляешь?

- Врёт негодяй, - ещё раз откровенно зевнув, заявил глава клана, - чуть меньше шестнадцати. Молодится, подлец, чтобы на тебя впечатление произвести…

С этими словами засыпающий на ходу Хавьир развернулся и двинулся вовнутрь спальни. Воспользовавшись очередным онемением девушки, жрец ухватил её за руку и поволок за собой, словно лисица пойманного зайчика в свою нору.

- Смотри папочка, - только и смогла прошипеть Тьяна, покорно бредущая за ведущим её за руку «похитителем девиц из беседок», - вот сожрёт меня этот Барра Табарра[13], так ты меня утром на семейный завтрак и не зови…

Щелчок ключа в закрываемой двери спальни был ей ответом. Возмущённо фыркнув, Ратьяна изобразила из себя вселенскую покорность, помноженную на вселенскую же скорбь. Перед тем, как выйти из коридора, ведущего к спальне родителей, она отметила, что доверенные слуги рода, вооружённые кто чем, в смысле кто что ухватил по запарке, так же, как и отец, позёвывая, расходились по своим углам досыпать, коль скоро нападение на родовой особняк не состоялось, и весь переполох благополучно завершился.

Когда существо, которое отец назвал Ося, убедилось, что они вышли из поля зрения посторонних, хоть и доверенных, глаз, он вдруг сжал кисть Тьяны и они вновь очутились в покинутом ими недавно помещении.

- Тьян, ну теперь-то ты не будешь думать, что я выпытываю про касту, чтобы вас всех сдать палачам из контроля лояльности?

Ратьяна молча мотнула головой в отрицательном жесте.

- Хотя всё равно. Давай, для ускорения процесса, я сам расскажу тебе основные моменты.

- Думаю, что так будет лучше, - согласилась девушка, но потом не утерпела, - а правда, что вам тысячи лет? Это как столько можно прожить? А почему отец называет вас Ося? А как вы оказались в жрецах? И откуда вы знаете моё истинное имя?

- Бррр, - помотал головой жрец. - Вот так и появляются на свет и Барры, и Табарры. Я уже тебя сожрать готов, чтобы ты не засыпала меня своими вопросами как лавина неосторожного путника камнями.

Девушка пристыженно примолкла.

- Давай по порядку.

Жрец произнёс эту фразу непонятно: то ли утвердительно, то ли вопросительно, посмотрев при этом на Ратьяну, словно ожидая её ответа.

Дождавшись согласного кивка притихшей гостьи, он начал свой неспешный рассказ.

- Итак, самое простое. Ося – это сокращение от ОСЕТраС. Само моё полное имя – аббревиатура «Операционная система единой транспортной сети». Я не биологический человек. Искусственный. Меня создали люди расы, на много тысяч лет обогнавшей в развитии вас. Вы – её жалкие остатки. Теперь понимаешь, как и почему я смог просуществовать столько тысяч лет?

- Теперь да, - едва не шёпотом потеряно ответила Тьяна.

- Ты ведь знаешь, что нынешний уровень не есть верх развития вашей цивилизации? Что раньше существовали государства намного более могущественные, чем то, что мы все наблюдаем сейчас?

- Да, это базис любого постулата Помнящих, - ответила девушка с видом полного недоумения. В том плане, что такие простые вещи знает каждый из посвящённых секты Помнящих.

- Тогда для тебя не будет шоком узнать, что центр империи Сануккар – или Империи Трёх Планет – раньше был забытым Создателем захолустьем, которое не захирело и не было заброшено исключительно потому, что на ней имелся узел КТС?

- КТС? - голос Ратьяны прозвучал совершенно изумлённо.

- Коммуникационно транспортной сети. Сейчас я не стану объяснять тебе что это такое, мы очень много времени потратили на выяснение допустимой степени доверия друг к другу…

Тьяна поняла, что Ося деликатно не уточняет, кто кому не доверял и по чьей вине всё это время потеряно. Хотела виновато опустить взгляд, но вдруг взбунтовалась и мстительно подумала, что она и не обязана доверять первому встречному. Дурой бы была, если бы всё сразу ему вывалила.

-Точно так, - ехидно сообщил Ося.

- Что «точно так»? - изумилась девушка.

- Была бы дурой, если бы…

И ухватив взглядом стремительно расширяющиеся глаза гостьи, тут же со смешком пояснил:

- Нет, мысли не читаю. Просто у тебя весь этот мыслительный процесс был на лице написан.

Ратьяна покаянно опустила голову.

- Так вот, - словно ничего и не произошло, продолжал свой рассказ жрец, - главное, чтобы ты поняла. Раньше всё вот это, - он обвёл кистью руки помещение, в котором они находились, - никаким таким храмом не было. И к сооружениям культа никоим образом отношения не имело. Храм и жречество – это деградационный новодел, измышленный ради подчинения жителей правящей расе.

- Так хаддары – пришлые? Или как? - спросила самое важное на её взгляд девушка. Не они создавали Старую империю?

- Они – разрушали, - жёстко ответил жрец. - Но ты меня не торопи. Дойдём и до этого.

Девушка молча кивнула в знак согласия.

- Сейчас тебе надо знать одно. Существовала огромная империя рааров с центром на планете Раарда. Она раскинулась на сотни миров, и все их связывали линии КТС. Именно по этой причине были возможны не моментальные конечно, но быстрые перемещения от одной планеты рааров к другой. Обмен грузами и информационными сообщениями. Сейчас от этой сети остался жалкий осколок. Вот те самые три планеты, работоспособность КТС на которых удаётся поддерживать до сих пор. Вся остальная сеть – не функционирует.

- Раары исчезли? - спросила Ратьяна с грустью в голосе.

- Ну почему, - произнёс жрец, - не все. Но да, в большинстве своём раары ушли. Просто ушли в иные пространства.

- Но почему? - искреннее непонимание сквозило в тоне молоденькой девчонки, не предполагающей всех сложностей жизни, несмотря на собственную уже не совсем и простую судьбу.

- Они встретили хаддаров, - просто пояснил Ося, - молодую расу, которую решили поднять до своего уровня. Однако хаддары оказались неблагодарными учениками и восстали, едва почувствовав сравнимую с учителями силу.

- Хаддары? Это те хаддары, которые сейчас…

- Те самые, девушка, - подтвердил жрец. - Те самые.

- И они победили? Ну, судя по тому, что сейчас они…

- Нет. Раары могли бы раздавить их, но… пожалели. Они не стали плодить инфернальные вихри по всей галактике и просто ушли в иные пространства.

- А как же…

- Не все ушли, - понял недосказанное Ося, - некоторые, в основном из дальних форпостов, остались. Они решили, что тут у них всё есть, а там кто его знает, что будет. Скорее всего, они посчитали хаддаров слабым противником. Да и решили, что до них они не доберутся.

- Значит, - задумчиво произнесла девушка, - всё же добрались.

- И да, и нет.

- Это как?

- Так., что возомнившие себя равными учителям, хаддары в основной массе захирели и деградировали буквально в течение нескольких поколений после того, как изгнали «ненавистных угнетателей» с их планет и из их систем.

Встретив печальный взгляд Ратьяны, жрец иронично хмыкнул.

- Фокус был в том, что раары не сбежали, якобы проиграв. Они – наказали предателей отлучением. Хаддары, изгнав врага, вдруг обнаружили, что сами они не создатели. В лучшем случае – они просто пользовались всем тем, что создали раары. Вот и возникло у них необоснованное ощущение равенства и даже – превосходства, коль скоро они имели всё то, что им дали раары. То же, что и сами раары имели. Но уметь пользоваться – не значит уметь ремонтировать, производить. А уж тем боле – создавать новое, поддерживая должный темп на пути постижения истины.

- То есть у них всё, образно говоря, поломалось? - приподняла вопросительно бровь девушка.

- Ну, это очень образно, но в целом – да, - не стал плодить сущности жрец. - Ещё немного и хаддары и окончательно на данном этапе были бы вновь выброшены из космоса. Ведь создавать и ремонтировать не для них, а уходя, раары отключили, просто отключили, заметь, не сломали и не уничтожили, всю КТС. Почти всю. Оставив её в работающем состоянии только в своих анклавах, не пожелавших уходить. Так что перед хаддарами вновь замаячила перспектива возврата к дикости. Не к первоначальной, конечно, но – они были бы заперты на своих планетах. В лучшем случае – в тех системах, где обосновались. И тогда они вспомнили о том, что где-то, возможно, остались раары, которые могут опять начать создавать им уют. И нашли Империю Трёх Планет. Они пытались, но так и не смогли вновь запустить паутину КТС.

- Но… - попыталась перебить рассказ Ратьяна, смутилась, замолчала и исподлобья глянула на жреца.

Увидев поощрительный кивок, девушка всё же задала волнующий её вопрос:

- А как же… Если раары, уходя, выключили все узлы КТС? Ну, кроме некоторых?

- А как по-твоему раары путешествовали меж звёзд, когда ещё не существовало глобальной сети узлов КТС? Как они её, эту сеть, создавали? Как исследовали новые миры, куда ещё не протянулась КТС?

- Корабли, наверное. Это как в море…

- Правильно. Раары сначала освоили технологию пространственного прыжка для кораблей, а потом, на её основе, создали и КТС.

- А хаддары тоже имели такие корабли, значит? Вот и прилетели к нам сюда?

- Остались такие корабли и у хаддаров. Только те, что им дали раары. Но они скоро вышли бы из строя, а без создания новых и поддержания работоспособности этих – вся звёздная история хаддаров окончательно приземлилась бы.

- Странно, - усомнилась Ратьяна. – Вот наш Храм, то есть узел КТС, работает уже несколько тысяч лет. И не ломается. Или его и корабли строили по разным технологиям. Почему?

- Узел КТС – сооружение стационарное. Его построил один раз, а потом – модернизируй. Да и то – не обязательно. Он всё равно будет работать. Причём работать надёжно. А корабль… - принялся пояснять такую простую, но почему-то непонятную молоденькой девице вещь Ося… - что корабль… Его изготовили, а потом вдруг, лет через двадцать-тридцать, изобрели что-то новое. В плане усиления мощи, защиты, автономности, мобильности, дальности прыжка и многих иных параметров. И зачем их строить по технологиям тысячелетней сохранности, если всё равно на слом? Такие технологии, поверь, очень энергозатратны и дороги. И смысл нести такие расходы? Нет, были корабли, которые по таким технологиям строили. Но их, таких, были единицы. И все – в службе дальней разведки пространств. Чтобы, если занесёт в дали несусветные, экипаж всё равно мог вернуться домой, пусть даже и через многие десятки лет.

- А были военные корабли? - неизвестно почему спросила вдруг Тьяна.

- Были, конечно. Вот их-то как раз и строили одноразовыми чаще всех. Нет, прочными, мощными, защищёнными, смертоносными, но…

- Хочешь сказать, зачем им технологии тысячелетий, если всё равно в бою многих уничтожат физически?

- Естественно. Плюс прогресс в военной сфере всегда самый быстрый. В девяноста процентов случаев именно военная наука двигает гражданский прогресс вперёд, а не наоборот. Да и оставшиеся десять процентов, в основном, относятся к медицине и целительству. Смены поколений боевой техники всегда проходит много быстрее, чем гражданской. Какой-нибудь рудовоз или контейнеровоз как шлёпал от звезды к звезде пешим ходом триста лет назад, так и будет шлёпать ещё через триста, если его содержать в должном порядке. Там не новизна нужна. Надёжность и ремонтопригодность.

- А как же, если рудовозы по триста лет…

- Ты про сломанные корабли хаддаров?

- Ага, - сопроводив свои слова утвердительным кивком, произнесла Ратьяна.

- А сколько лет прошло со времени старой империи? Триста, четыреста? – Ося являл собой саму концентрированную иронию.

- Семь тысяч, - потупив глаза в пол, виновато – дескать сама не сообразила – сказала Тьяна, - с хвостом.

- Это сколько раз по триста?

Ратьяна деликатно промолчала.

- Но вернёмся к основной теме. В один далеко не прекрасный момент над столичной планетой империи Сануккар появились корабли хаддаров.

- Они напали?

- Нет, конечно. Они идиоты и предатели, но не дураки. С момента потери связи с остальными узлами КТС в Империи Трёх Планет прошло уже почти две тысячи лет. Многое покрылось пеленой забвения, многое окончательно стёрлось из памяти короткоживущих. Ваши предки не использовали кораблей, потому что имели действующую сеть КТС. Поэтому у имперцев звёздные корабли приказали долго жить ещё раньше, чем у хаддаров. Хаддары были вынуждены поддерживать их работоспособность, ибо метались по галактике, разыскивая остатки ненавистных прежде рааров, без которых, как оказалось, никуда. А имперцам хватало сети. Вот и запустили кораблестроение напрочь.

- Неужели никто не настаивал на необходимости исследовать ближний и дальний космос?

- Настаивали. Были и такие.

- И что? - совершенно искренне не понимала сути проблемы Ратьяна.

- Против таких всегда безотказно действует сытое «у нас всё есть» и «нам бы на своих планетах разобраться, а не другие искать». В общем – перемололо их, таких, общественное болото. А самых стойких или самых буйных отправили в дорогу в один конец. Хотите корабли – нате вам. Летите куда хотите, но на наши планеты не возвращайтесь. Нечего нам тут воду мутить…

- Понятно… - девушка понурила голову и отрешённо ковырнула пол носком странной высокой туфли, точнее даже ботинка, удобно сидящего на ноге.

- Прилетев сюда, хаддары повели себя исключительно дружелюбно. Они рассказали местным – как только убедились, что для них существование Старой империи, раскинувшейся на сотни звёзд, всего лишь сказка на ночь, в лучшем случае легенда – что это они создали Старую империю. Потом на неё напал ужасный враг, и Старая империя была уничтожена как единое целое. Сообщили местным, что их империя – осколок Старой, и раньше все они жили вместе. А все достижения, которыми пользуются жители, их, хаддаров, заслуга. Что раары – были вассальной расой, которую хаддары, по доброте своей, одаривали благами со всей своей щедростью. Вот так и зажили опять мирком, да ладком. Только как-то так само получилось, что все блага создают, эксплуатируют и ремонтируют раары, а хаддары тихой сапой заняли доминирующее положение во всех сферах и добились для себя отношения со стороны рааров как к высшей расе.

- Но как же… - опять вскинулась Ратьяна…

- Аддары и хаддары? Ну, хаддары, как ты догадалась, это они, господа, а аддары – это вы, слуги. Так они назвали вас, рааров, когда рассказывали вашим предкам о порядках в Старой империи, процветавшей под их мудрым руководством. Чтобы даже память о ненавистной расе стереть у её потомков.

- Странно. Я давно знаю о существовании касты Помнящих. Но ни отец, ни мать мне никогда такого не говорили, - задумчиво произнесла девушка. - Они рассказывали, конечно, что наша история отлична от официальной. Говорили о мощи Старой империи, о других мирах. О том, что во времена Старой империи существовали анклавы диких, которые в империю не входили. Что, возможно, осколки Старой существуют ещё где-то, кроме как здесь. Но никогда о том, что империю создали мы, а не хаддары. И что они – наши враги, нас ненавидящие…

- Эта информация доступна только после посвящения в высшие ранги иерархии касты, - сказал Ося со странно отрешённым видом. Словно прислушивался к чему-то внутри себя…

Наконец, словно очнулся, жрец посмотрел на Ратьяну, и тоном, каким заканчивают разговор, сообщил:

- Представь, что может случиться с кастой из-за одного несдержанного ненавидящего взгляда в сторону кого-нибудь из хаддаров. Или ты думаешь, что в их пыточных подвалах того же Управления контроля лояльности мёдом намазано? И тот, кого туда заберут не расскажет всё, что знает? А то, что не знает – не придумает и снова расскажет? Поэтому и не говорят. Об этом знают только высшие иерархи касты.

- А мне тогда… - поспешила задать вопрос Тьяна, чувствуя, что Ося вознамерился отправить её домой.

- А ты теперь тоже допущена…

- Но почему?

- Антон. Твой Антон. Вы будете великолепной боевой парой. Такой, какой у Империи Трёх Планет не было никогда.

Ратьяна не стала задавать неуместного вопроса, как Ося узнал о существовании Антона. Вопрос такой смотрелся бы исключительно дурацким, коль скоро выяснилось, что Ося и есть главный смотритель Храма, являющегося высокотехнологичным объектом древней сети КТС. И, судя по всему, именно он им это «свидание» и устроил. Нет. Тьяна была умной девочкой. Поэтому она спросила главное:

- Так он мне не привиделся? Он появится?

- Да, - ответил Ося просто. - И очень скоро.

- Но почему…

- Какая ты нудная, женщина! - с притворным осуждением произнёс жрец. При этом так, что Ратьяна поняла: не сердится. Нисколечко. - Потому что…

Увидев в глазах гостьи небольшую, но обиду, снизошёл до пояснения.

- Ты вон к подружкам в соседний особняк половину дня собираешься. А тут сразу же и рвануть Нечистый знает куда, на другую планету, да ещё за невестой? Не кажется, что такое мероприятие требует серьёзной подготовки и ответственного подхода?

Тьяна в который раз за эту длинную ночь покаянно опустила голову. Она вдруг почувствовала себя глупой. Неспособной самостоятельно просчитать в уме такие простейшие моменты. Ещё и припомнила, что сидела в Храмовом изоляторе для шиддари, никак себя не проявляя и с наречённым связаться не пытаясь. И вот куда ему лететь? Куда торопиться?

- Мне сейчас домой? - увидев выражение лица искусственного человека, скромно спросила Ратьяна.

- Да, Тьяна, домой. На сегодня хватит, - подтвердил её догадку жрец. - Тебя куда, в беседку или сразу?

- Сразу, - немного подумав, сообщила девушка.

Она поняла, что для систематизации полученной информации, чтобы всё, о чём ей сегодня рассказали улеглось в сознании и разложилось по соответствующим его углам и закоулкам, ей нужно просто свернуться клубочком на лектусе в своей девичьей спальне и хорошенько обдумать всё произошедшее. Без помех и посторонних. Даже если этот посторонний – старый и преданный харрисс, положивший ей голову на колени.

Самое главное из прозвучавшего – парень, привидевшийся ей в день Таинства Предопределения, реален, а не её бред, не галлюцинации или проделки тёмных тварей Хондифы.

Встретившись взглядом с Осей, Тьяна сама подала ему руку, и так вместе через секунду они очутились в её спальне. Кратко попрощавшись, жрец просто исчез, отшагнув от неё едва на шаг назад.

Появившись в своём уголке «Храма», ОСЕТраС вдруг подумал, правильно ли он поступил, что не рассказал ей главного и основного? Того, что во всей касте знают лишь трое: он сам, родители Ратьяны и больше никто? Нет, есть ещё экипаж. Как раз того самого корабля дальней разведки, построенного по технологиям тысячелетий, о которых он девчонке как раз-таки и рассказал. Но те раары не являются посвящёнными касты Помнящих, вообще гражданами Империи Трёх Планет. И никогда ими не были…

Она не помнит себя. Так захотела её мать, чтобы лишить девчонку травмирующих воспоминаний. Все они охраняли её многие годы от бед и неприятностей. И вот пришла пора отдать её незнакомому парню, которого аналитический комплекс древней системы посчитал наилучшим для девушки вариантом. Правильно ли они все поступают?

Этот вопрос ОСЕТраС задавал себе, наверное, уже в тысячный раз. И в тысячный же раз не находил на него ответа. Он бы никогда не отдал девочку в никуда. Совершенно незнакомому ему парню. Но ситуация складывалась так, что ему крайне необходима полноценная боевая пара с потенциалом Старой империи. Остаётся лишь надеяться, что, получив Тьяну в жёны, молодой муж согласится остаться на Сайяде, пройти у него обучение и выполнить ту роль, которую предначертал ему он, незаметный в ничтожности своей, храмовый служка Ося.

Смущало его лишь одно. Сегодня, как раз во время беседы с Ратьяной, он получил сигнал от Храма…

«Тьфу ты, - мысленно возмутился жрец, - и сам уже привык за эти тысячи лет»…

Короче, ему пришёл сигнал от узла КТС, в памяти которого содержались данные об идеальной паре для Тьяны. И всё бы ничего, но сигнал этот был настолько мощным, что такой Ося не ощущал со времён той самой Старой империи. И являлся он не запросом на рассмотрение сроков личного прибытия, а уведомлением о том, что Тьянин избранник появится тогда-то в сопровождении таких-то лиц. Всё.

Всё это вышибало жреца из привычной ему круговерти повседневных дел. Такого быть не должно, но тем не менее – оно было. Искин узла примерно предполагал, кто мог сформировать такой запрос. Но в настоящих условиях это было просто невозможным. От слова – совсем…

Сноски:

[1] Соответствует понятию «кромка» у древних славян. То есть место, в котором, помимо всего прочего, обитали кромешные твари.

[2] В нашей реальности «лектус» – это древнеримская кровать-скамья, которая использовалась для возлежания на приёмах пищи, «симпосиумах» и прочем. Однако здесь – кровать, предназначенная для сна.

[3] Этот мир не лишён технических приспособлений. Однако, завязанный на ритуалы Храма, эталонным в данном конкретном случае считает солнечные часы на храмовой площади. Оборот тени – примерно день. От восхода до заката. Сектор от полного оборота тени – в нашем представлении примерно час. Не по количеству секунд и минут, но по восприятию аборигенами как самое крупное временное деление суток. Автор предлагает не углубляться в математические расчёты. Просто воспринять как данность. Час – и всё тут.

[4] В принципе – душ. Но тут – производная от италийского doccia, то есть – водосточная труба.

[5] Здесь – нашим языком говоря, вид охранно-сторожевых собак. Те ещё телята, я вам доложу. И очень неприязненно относящиеся к непрошенным гостям, забравшимся в неурочное время на охраняемую ими территорию. Поэтому Ратьяна так спокойно ушла в ночь, не озаботясь дополнительной одеждой на случай непредвиденных встреч.

[6] Здесь – норма, определяющая то или иное правило поведения в конкретном случае. Самое близкое в нашем восприятии это мусульманское понятие «фетва». Но тут это не только запрещающее, но и предписывающее установление.

[7] Не «Собор». Именно съезд. Ибо на «Соборе» решаются глобальные канонические вопросы. А здесь – частный случай одной девицы. Пусть и из рада вон выходящий.

[8] Название планеты. Название города Тен Сайядир можно перевести как «Столица планеты Сайад». Как говорится, тут всё просто и без изысков.

[9] Здесь термин «каста» немного не в том смысле, как это трактуется, например, в Индии. Скорее – в смысле «тайное общество».

[10] Светское обращение к жрецу.

[11] Обращение к девице из аристократической семьи, достигшей возраста замужества, но ещё не вышедшей замуж.

[12] Здесь - бандиты. Городское криминализированное дно.

[13] Популярный персонаж детских сказок-страшилок в данной локации.

Глава 12

Подмосковье. 30 октября 2008 года.

Что можно сделать за три месяца? С одной стороны – почти ничего. Ибо миг на бесконечной дороге жизни и времени. Даже для людей. Чего уж там говорить про всю вселенную. А с другой…

Яр, какой-то поджарый, а потому сам себе непривычный обликом, повёл стволом автомата. Антон, гадюка такая, притих где-то впереди, и, если не вовремя либо по-глупому вылезти, то пожалте за периметр полигона. К остальным неудачникам, коих набиралось уже три человека. И все из их группы. В смысле – противостоящей группе «противника», состоящей из двух старшаков, то есть майоров Кузнецова и Берестова, а также «переметнувшегося» к ним Антона.

Сейчас на скамеечке за периметром «городского» полигона, сердито сопя, сидела Ника, вынашивающая против брата, который Антон, все мыслимые и немыслимые планы мести. Нет, гад такой, ну ладно бы подстрелил или там, взял на приём… Всякое бывает, а её «тренировочный стаж» ещё очень мал, чтобы с ним тягаться на равных. Но он ведь просто возник, словно из ниоткуда, у неё за спиной, отвесил доброго (хоть и не сильного: девочка всё же, да и сестрой «работает») леща и также незаметно для неё растворился в лабиринте руин городского полигона.

Да, младшая Ракитина так и не успела заметить, как это произошло. Но вот этот лёгкий, почти невесомый подзатыльник, едва всколыхнувший её роскошные волосы, ныне заплетённые в уставную косу, успели заметить арбитры через средства слежения. И они сочли такое издевательство над девчоночьим самолюбием достаточным аргументом для принятия решения о получении бойцом с позывным «Рагна» повреждений организма, несовместимых с возможностью продолжения выполнения задачи. Короткая команда через встроенные в шлем средства связи и, пыхтя от возмущения, словно ёжик перед закрытой прозрачной банкой с майскими жуками, девчонка побрела к выходу с полигона.

Вторым, как ни странно, отвалился Корис, которого изначально противники воспринимали всерьёз и, пока Антон подзатыльниками девчонок по полигону гонял, парня наглухо зажали два как-то сразу, с первой встречи спевшихся майора. Его они постановили вывести из строя сразу. Ибо ну его. На скамеечке посиди, сюрпризный ты наш.

Костик вертелся как уж на сковородке, пытался маневрировать и менять позиции, применяя все известные и только что выдуманные лично им способы маскировки на местности. Он, как умел и как учили, заметал следы в тщетной попытке оторваться, но… Два сердитых майора, целенаправленно севшие тебе на хвост, это не один, пусть даже и подполковник. Соотношение сил разное, хоть общее количество звёзд на погонах совпадает. В общем, такая охота двух матёрых на одного перспективного окончилась предсказуемо. И теперь он одним своим видом добавлял мажорные нотки в восприятие ситуации Никой. Дескать не я одна такая.

Девушка, правда, в своих раскладах скромно опускала обстоятельства выбывания каждого из них из устроенного руководителями испытания, но много ли для реабилитации в собственных глазах девчонке нужно? Корис, видя состояние сестрёнки, ни разу не пытался её разубедить. Да. Оба выбыли. Факт. Успокойся, тётя Ника (тётя – ну это так, ёрнически. Там до тёти ещё было расти и расти). Парень сразу же после самого первого ранения в своей жизни просто понял одну вещь: если не рассматривать гибель в ракурсе содействия подразделению в выполнении поставленной боевой задачи, как и урона собственной чести, а просто исключительно по банальному конечному результату, то не важно, как погибнуть: первым или последним, героически или глупо. Итог один – ты труп. Поэтому считал, что гордиться тут нечем. Тем более – нос задирать перед сестрёнкой. Дескать тебя подзатыльником на скамейку отправили, а за мной два волкодава всерьёз гонялись… Всё одно – рядом сидят условно убитые…

Третьим на скамеечке, чуть поодаль от возмущённой девчонки и её брата сидел, как ни странно, капитан Таринский, с которым произошла вообще интересная история. Ему-таки предложили устроить спарринг с Антоном, как и планировал Кузнецов. Так сказать – контрольный срез степени порядочности. Предложение вызвало совершенно естественный для нормального мужика взрыв возмущения с обвинениями в попытке унизить его мужское достоинство. И тут же последовавшим вызовом в адрес предложившего самому выйти с капитаном на спортивный поединок, а не подсовывать папкиных сосунков, вчера оторвавшихся от мамкиной титьки.

Народ впечатлился. По взрывным эмоциям, раскрасневшемуся лицу и прочим признакам, мужики вдруг поняли, что Таринский сам ещё пацан, даром что несколько месяцев назад примеривший капитанские погоны. Отсюда и все его придирки к Антону. С капитаном поговорили откровенно. Спарринг с Антоном таки состоялся, но уже совершенно под иным соусом.

После того, как Апраксин-младший пусть и не на раз, два, три, но всё же вышел – точнее выполз – из него победителем, они нашли общий язык. В итоге все бурно примирились. Правда, по возрасту Антона, всё прошло без возлияний и алкогольных напитков, но от того не менее тепло и искренне. Ибо Таринский убедился, что Антон не папенькин сынок из той ненавистной ему категории, какая пристраивается родителями в различные места, чтобы избежать обязательной службы в армии. Поэтому извинялся искренне и по-человечески. Антон же убедился, что недопонимание между ними – недопонимание и есть. Поэтому и парни из кадрового состава групп пересмотрели своё отношение к капитану, и теперь он стажировался вместе с «молодняком», чтобы быть готовым к аттестации на право дальнейшего прохождения службы в Центре. Правда, сегодня ему не повезло. Но и «противник» был весьма себе достойный.

Отвлёкшись на воспоминания – что, в принципе, недопустимо – Ярослав упустил причинно-следственные цепочки, приведшие к тому, что раздался очередной возмущённый девичий вопль и Иллен, Леночка Ивонина, позывной «Ива», пыхтя не менее сердито, чем подруга, побрела к ней поближе. Ага, на скамеечку. Ту, что за периметром полигона.

«Интересно, - пришла мысль, - кто её подкараулил? Эта лиса любого спаниеля запутает»…

Посмотрев на понуро бредущую девушку, он увидел, что у правого бедра девица Шаардэс несколько раз сплела пальцы руки в последовательности определённых знаков. Его, между прочим, личная разработка.

«Ага, - хмыкнул мысленно Славка, - понятно»…

Быстро сместившись в сторону, согласно полученному целеуказанию, Яр не успел даже дыхание восстановить, как в прицел сам вполз Антон, тихо обходящий с тыла его прежнюю позицию. В таких ситуациях долго думать вредно. Причём не менее, чем поступать бездумно. Поэтому секунда и на спине младшего Апраксина расцвела нашлёпка маркера, сигнализирующая о попадании.

Антон сокрушённо мотнул головой. Наверное, ещё и чертыхнулся при этом, но Ярослав того не услышал. Их группы использовали разные частоты.

«И мстя моя будет штрашновой», - дурачась подумал Ярослав, а ноги уже несли его подальше от места выстрела. Ибо сидеть там и дальше – чревато. Это не позиция снайпера, основное в которой скрытность и неподвижность при наличии, конечно, бесшумного снайперского комплекса. В маневренной схватке на ограниченном пространстве сидение на одном месте верный путь выйти из игры. Либо вон на скамеечку, если на тренировке, либо… Это если в жизни.

Впереди мелькнул силуэт Берестова.

«Пардоньте, тащ майор», - мысленно вскинулся парень, приладил приклад к плечу, но…

- Вы убиты, - голос арбитра в горошине головного телефона.

- Твою дивизию! - не стесняясь, в голос возмутился Ярослав. - Он меня просто отвлекал! Как щегла сделали…

Обернувшись, Яр увидел ухмыляющегося старшака.

- Тащ майор, не стыдно маленьких обижать? - иронично воскликнул Славка, беря автомат в положение «на плечо».

- Не, - хохотнул Кузнецов, - особенно таких зубастеньких. А вообще – тренироваться лучше надо было. Тогда и обижаться бы не пришлось.

Так, вместе, они направились к границе периметра полигона. По дороге их догнал Берестов.

- Не, - мотнул он головой, встретившись взглядами со Славкиным, - тоже не стыдно…

- О времена! О нравы! - процитировал парень, и все едва слышно засмеялись.

Скамейка «трупов» встретила их двумя девичьими взглядами исподлобья, которыми можно было мух в полёте уморить, и двумя же мужскими, обещающими непременно «отомстить». И только Антон вальяжно закинув руки за голову, снисходительно посматривал на соседей.

Получив щелчок по носу от Кузнецова, он мигом согнал вальяжный вид и дурашливо воскликнул:

- А я что, я вообще ничего…

- Товарищ генерал! - команда-сигнал, поданная первым увидевшим начальство, подорвала всех сидящих на ноги – всё же субординация - это первое, что внедряется в сознание в любой военной организации вне зависимости от половых или возрастных отличий – и группа совершила чёткий оборот в направлении приближающегося Апраксина-старшего. Тут Кузнецов схитрил. Уставное «товарищи офицеры» в данном случае не подходило. Ибо касалось только их с Берестовым и капитана. Мелюзга офицерских званий не имела. А так – вроде просто как генерала увидел. При этом все без исключения здесь присутствующие прекрасно знали, что именно надо делать в обществе человека в лампасах, если, конечно, это не ряженный псевдоказак…

В, если можно так сказать, новеньких лампасах, Апраксин чувствовал себя непривычно. Нет, неуверенности там не было и в помине, но иногда приходилось себе напоминать, что уже не полковник. Поздоровавшись за руку с Кузнецовым и Берестовым, генерал кивнул всем остальным, жестом показав, что они могут вновь разместиться на скамейке. Поманив за собой обоих майоров, Апраксин, отойдя на достаточное от наличия посторонних ушей расстояние, спросил для затравки разговора:

- Ну, как?

- Андрей Викентьевич, - чуть подумав, заговорил Кузнецов, - тут по-разному судить можно.

- А ты, Степаныч, вкратце. Суть. Со всех позиций, а потом – итог.

- Понял.

Майор опять чуть подумал. Мотнул головой, словно прогоняя в уме неоднократно себе самому высказанные и столько же раз раскритикованные аргументы, после чего спокойно произнёс:

- Для привлечения к самостоятельному участию в операциях без подстраховки – рано, рано и ещё раз рано. А если для трёх месяцев, то просто великолепно. Даже девчонки. Аскер-второй и Корис в явных лидерах. Но тут и сомневаться не приходилось изначально. Базовая подготовка у них много лучше, чем у остальных троих. Славка тоже может доставить неприятности, если зазеваться. Просто ему не хватает базы «до того как». Его учили, но фрагментарно и бессистемно. В этой связи, сейчас приходится не шлифовать, как у парней, а систематизировать и переучивать, что много сложнее. Лучше было бы, если бы его взяли с нуля. Проще…

Генерал кивнул, давая понять, что смысл сказанного ему ясен и им воспринят.

- Да оно и девушки могут сюрпризец подкинуть, - продолжал меж тем доклад майор, - что Ника, что Лена, но там…

Апраксин вздёрнул бровь в немом вопросе. Дескать что «там»?

- Тащ генерал, - вмешался Берестов, - они – как я. Я больше опер. Да, мужчина, да – тренированный. Мне много проще, чем им в этой сфере. Но меня изначально готовили и учили на иное. Поэтому то, что для вон Степаныча, естественно, как дышать, мне приходится проделывать осмысленно. Теряя драгоценные мгновения.

- Смотрю, - заметил генерал мельком, - тебе это не мешает молодняк, да и не молодняк даже, по полигону гонять, как волк зайцев.

- Стараемся, - довольный похвалой хмыкнул Берестов, - но всё же как есть, так и есть…

- Андрей Викентьевич, - вновь вступил Кузнецов, - с одной стороны, майор Берестов на себя наговаривает. Работает он легко и непринуждённо. Но да. С оперским подходом. Без куража. Выверено и чётко... Что касается девушек, то они тоже на уровне. В смысле – когда занимаются на полигоне. Но, вот в этом Саша прав, зайди вопрос об оперативной хитрости и умении обвести вокруг пальца – они парней три раза за пояс заткнут. Обе. Поэтому, проигрывая ребятам в прямом силовом противостоянии, они дадут им фору в ловкости и детальном планировании с элементами прогнозирования развития ситуации. То есть там, где нужны не напор и натиск, а подход… - Кузнецов замялся…

- Комбинационный и системный, - пришёл коллеге на выручку Берестов. - То есть, если нужно кого-то объегорить, то посылать лучше девчонок. А вот если у них не вышло, и их нужно вытаскивать, то тогда – крушить и ломать – парней.

- Согласен, - подтвердил Кузнецов. - Хотя, в среднем все хороши. Через годик вообще загляденье. Можно будет их вместо штатной группы на любую задачу посылать безо всякой страховки. Однозначно справятся.

- Нет, братцы, у нас этого годика, - с сожалением в голосе произнёс генерал, чем сразу насторожил обоих офицеров, - жалко, но нет.

Берестов внимательно посмотрел на «дражайшее начальство». Взгляд этот был понятен генералу. Александр был допущен до всего происходящего в полном объёме и знал, ради чего и для чего (а также кого) готовятся они ныне. Но всегда есть вариант, когда жизнь подкидывает новые вводные. И сейчас Берестов безмолвно спрашивал: что-нибудь случилось ещё?

Кузнецов же в «хитросплетения сюжета» не вовлечён. Он допущен к общению с ребятами просто как опытный наставник, из-под чьей руки, образно говоря, вышел не один серьёзный специалист. Но он ещё и являлся действующим офицером спецназа, поэтому прекрасно знал, что такие заявления обычно просто так не делают. Значит, возникли обстоятельства, требующие привлечения парней и девчонок к каким-либо мероприятиям. Майор признавал, что уровень подшефных просто великолепен для данного этапа, но не считал их уже полностью готовыми к выполнению заданий самостоятельно (слишком уж ничтожен срок подготовки). При этом, как опытный специалист, Степаныч давно, едва не с самого начала, подозревал, что с этими его учениками не всё так просто. И не тренажёр, точнее их участие в его испытаниях, тут основное.

Вместе с тем, майор прекрасно знал, что привлекать пацанов и девчонок к их опасным играм начальство стало бы лишь в одном случае: нет иного выхода. То есть что-то завязано исключительно на них, и без их участия – никак. Именно это и не давало покоя опытному наставнику, с одной стороны прекрасно знающему правила и не лезущему в тему в объёме большем, чем ему знать положено, а с другой… у самого дома такие. Обе чуть младше, но старшая – почти ровесница этим. Вот и болело отцовское сердце.

Почему болело? Да потому, что только олух не мог не понимать, что ребят готовят к чему-то ему неизвестному. В экстренном порядке. Причём – на самом высшем уровне. Ибо в расчёте на эту группу мелких и, по остаточному принципу, с распределением среди остальных подразделений на усмотрение руководства Центра, в оба управления поступило такое снаряжение и вооружение, при виде какого у бывалых сотрудников поистине отпадали челюсти. Они даже и не знали о том, что такое может быть вообще. И это они-то – Центр специального назначения. Элита спецназа ФСБ России.

Поэтому Кузнецов внутренне подобрался тоже и кинул вопрошающий взгляд на генерала Апраксина. Дескать будут ли пояснения. И пояснения, правда такие, которых майор вообще не ожидал, последовали незамедлительно.

- Степаныч, ты как относишься к свадьбам? - спросил неожиданно генерал, как-то странно переглянувшись с Берестовым.

- В смысле, тащ генерал? - ошарашенно поинтересовался Кузнецов, выигрывая время на осознание простого момента: генерал шутит или задал вопрос на полном серьёзе.

- В прямом. Когда жених и невеста, тили-тили тесто…

Степаныч удивлённо посмотрел на Берестова. Дескать, что это было? Начальство не перегрелось? Но Александр оставался совершенно серьёзен. И не было заметно, чтобы он пытался маскировать на лице стремящуюся прорваться сквозь маску серьёзности насмешливую иронию.

- Нормально отношусь, - ещё более напрягаясь внутренне, выдал майор, - свадьба – не похороны. Всяко более радостное мероприятие. Потом ещё и детишки приключаются, на радость дедам и бабкам… А что? - не удержался он от вопроса начальству.

- У Антона есть невеста, - пояснил Апраксин-старший, - надо бы за ней съездить, но есть два нюанса.

Посмотрев на Кузнецова, словно поощряя его на вопросы, но не дождавшись ни слова, генерал продолжил пояснения.

- Во-первых, это далеко. Во-вторых, неизвестно как оно там и что. Может, с хлебом-солью встретят, а может, и от ворот-поворот дадут. Очень невежливый от ворот-поворот…

- Понятно, - несколько расслабился Кузнецов, поняв, как ему показалось, причину недоговорок со стороны генерала. С одной стороны – дело простое и привычное. То есть силовое обеспечение безопасности. А с другой – личное. В круг обязанностей его группы – не входящее. Вот и думает генерал, как деликатнее просьбу высказать. Хотя тут, лично ему, принимать решение просто. Оно понятно, что свадьбы – не их дело. Но с другой стороны, Антон – он уже не чужой. И парни из его группы относятся к мелкому уважительно, и он к ним тоже. Сдружились. Поэтому почему бы и нет. Главное, чтобы прямое начальство не запретило. Тем более и Саша молчит с таким видом, словно в курсе ситуации. Значит – ничего из ряда вон… Конечно, понятно, что ребят не к свадьбе Антоновой так усиленно готовят, так что вопрос «к чему» остался открытым. Но на данный момент – хоть какая-то определённость.

- На Кавказе что ли невесту парень нашёл? - словно невзначай начал прокачивать ситуацию Степаныч, чтобы заранее прикинуть, какие силы и средства могут понадобиться для поездки.

В том, что их генерал и генерал Апраксин договорятся – он даже и не сомневался ни секунды. Как говорится, все одно дело делают. Поэтому поездке быть. Просто нужно знать наперёд, какие «бяки» им там могут встретиться. Чтобы быть готовыми.

- Дальше, Степаныч. Много дальше, - с непонятной майору усмешкой ответил на его вопрос Апраксин-старший.

- Это что, - вновь удивился Кузнецов, - за границей, что ли? Что, тащ генерал, кого-то из наших где-то прижали, в том числе и невесту Тохину, а я не в курсе?

Вот даже обидно как-то стало. Ведь это уже именно им как раз и по профилю… Но долго обижаться генерал Степанычу не позволил. Точнее – его ответ. Просто времени и желания обижаться не осталось. Взамен, после следующих реплик Апраксина, появилось желание узнать, наконец, что тут, ко всем чертям, происходит?

- Ладно, Степаныч. Не будем гнать коней, - примирительно сказал Андрей Викентьевич, - ты предварительно скажи, есть желание поучаствовать в поездке? Только учитывай, что нужен только ты, а не вся твоя группа. И парням из группы тоже этой информации знать пока не нужно… Так как?

- Нет, ну чего ж не съездить-то. Антон нам всем тоже уже не чужой… - озвучил свои прежние мысли майор.

- Ну вот и ладушки, - резюмировал Апраксин. - Детали сообщу после соблюдения некоторых формальностей. С твоим руководством согласовано, так что завтра дуй в приёмную Директора к двенадцати часам дня. Тебе назначено.

- Это на кой ещё? - слегка подохренев, выдохнул майор. - Простите, товарищ генерал, но с чего бы мне – и к Директору? Ему, Директору, что, больше заняться нечем, как со мной нянькаться? Или я вам что, что-то плохое сделал?

- Нет, Степаныч, - иронично воскликнул Апраксин, - ничего ты мне лично плохого не сделал. Хотя попытка юмора засчитана.

И, перейдя на серьёзный тон, генерал пояснил уже прямо:

- Там, у Директора, лично им, от тебя будет отобрана подписка о неразглашении данных, которые ты получишь во время подготовки к поездке и во время неё. А после – я введу тебя в курс дела.

- Извините, товарищ генерал, за эмоции, но нихрена себе вы свадьбу затеяли для Тохи, если лично Директор подписки о неразглашении отбирает. Обалдеть! Я даже представить себе не могу, что это за невеста такая!

- Поверь, Степаныч, ты ещё больше обалдеешь. Это только начало интересного… - буркнул Берестов… - Я вон тоже, было дело, глазами хлопал и репу чесал. Но, друг мой, всё завтра. После двенадцати дня.

- Ладно, Степаныч, - закруглил разговор генерал, - не бери в голову раньше времени. Ещё есть возможность передумать, о чём завтра Директору лично и сообщить.

Мужчины попрощались, пожав друг другу руки и разошлись каждый по своим делам.

- Да ладно! Щаз… - вполголоса буркнул майор, глядя вслед уходящим в направлении сбившихся в табунок воспитанников Апраксину и Берестову… - Я же потом охренею от желания узнать, что это за невеста такая, если свадьбу сам Директор курирует, да ещё и никому рассказывать не велит…

На следующий день, в четырнадцать пятьдесят, несколько взвинченный майор Кузнецов вошёл в общее помещение, как нынче модно говорить, для брифингов, которое было выделено на постоянной основе воспитанникам. Как оказалось, подшефные уже были в сборе и ожидали только его. Присутствовали и Апраксин с Берестовым. Причём все они были одеты в гражданскую одежду. Девушки так вообще щеголяли едва не в вечерних платьях, словно после этого импровизированного совещания им всем предстояло отправиться на официальный праздничный приём.

Сейчас, после визита на Лубянку, Кузнецов оказался единственным, кто был одет в форму. Причём – парадную. Причём – со всеми положенными регалиями. К форме он относился с большим уважением, но его немного смутил диссонанс с парадно-выходными гражданскими костюмами мелкоты. Несколько подохренев, майор невольно ощутил себя белой вороной среди костюмов парней и вечерних платьев девчонок. Немного примиряли с действительностью Апраксин и Берестов, одетые весьма демократично: в джинсы и пуловеры.

Ещё больше обалдел майор, когда до него не сознательно, а неким глубинным восприятием дошло, кого он видит перед собой. Не кто-то там, пришлый, встретил его взглядами нескольких пар настороженных глаз, а его же собственная мелкая учебная группа. Не то, чтобы не узнал, но он их больше привык видеть в комбинезонах без знаков различия или тактическом камуфляже во время практических занятий. Сосредоточенные и толковые парни и девчонки с уставными прическами, в такой же уставной одежде и обуви. Поэтому Кузнецов воспринимал всех как привычные объекты для приложения своих педагогических талантов, даже не представляя, насколько красивы девушки, которых судьба назначила ему в воспитанницы.

Просто такими, что называется расфуфыренными, с замысловатыми причёсками, а ля девятнадцатый век, искусным макияжем Степаныч их никогда и не видел. Платья и туфельки, сделавшие бы честь любой светской моднице, дополняли образ. На шеях у обеих были тончайшие золотые, судя по виду, цепочки с кулонами, гармонично сочетающимися по стилю с надетыми платьями, серёжками и причёсками. И всё. Больше никаких украшений, призванных доказать, как у нас тут всё круто и богато, что аж денег куры не клюют… Ах, нет. На руке у Лены Ивониной красовался изящный, замысловатой формы сложносоставной браслет, также не выбивающийся из общей композиции.

После взаимных приветствий, почти все расселись на заранее, с самого первого же общего собрания распределённые, места. Берестов также пристроился где-то сбоку. Апраксин отошёл к окну и, вынув из барсетки некий непонятного назначения прибор, пристраивал его на стоящем у внешней стены столе, одновременно нажимая кнопки выносной клавиатуры. И только майор несколько замешкался, новым взглядом окидывая своё воинство, да Лена Ивонина о чем-то тихо беседовала с Никой. Стоя. Не торопясь садиться.

Наконец, словно всеобщий ступор отпустил присутствующих, Апраксин закончил колдовать над прибором, залившим помещение зеленоватым, мертвенным светом.

«Глушилка, - сообразил Степаныч, - серьёзный, видать, разговор намечается»…

Тем временем генерал развернулся лицом к аудитории и спросил у Кузнецова:

- Ну, как съездил?

Майор к этому моменту уже отмер, справился с извечной, пусть и неосознанной иногда, одним своим видом, психологической атакой на окружающих мужчин со стороны красивых девчонок, и выбирал место, куда бы присесть. Он просто раньше всегда занимал помост руководителя, который сейчас уступил генералу. По этой причине не имел «своего» кресла в общих рядах. Вот и замешкался.

Услышав обращённый к нему вопрос, Степаныч досадливо отмахнул рукой:

- А, непонятно... Встретили, проводили, установили личность, отобрали подписку, сунули кулак под нос и заверили, что все подробности у генерала Апраксина. После чего отпустили восвояси. Дела – на пять минут.

Увидев улыбающееся лицо генерала, майор позволил себе немного «неуставного» удивления:

- И на кой хрен это надо было? Только время потерял. У меня и так этих подписок – что блох у дворового барбоса. Одной больше, одной меньше… И зачем? Вот серьёзно интересно?!

- Это чтобы ты уровень понял…

Жестом показав, садись мол, всё тебе сейчас объясню, генерал двинулся к кафедре на микро-помосте, расположенной перед рядами кресел.

- Иллен, садись уже. Потом наболтаетесь, - воскликнут Ярослав, жестом указав повернувшей к нему голову Ивониной на ожидающего их внимания Апраксина.

Вот это было уже из ряда вон. Начальник практически начал совещание, а тут такое непотребство. Кузнецов, на автомате включив воспитателя, рявкнул:

- Разговорчики! И мне кажется, или вот эта дурацкая мода менять свои имена на иностранные – действительно совсем не то, что нужно нормальному русскому парню или девчонке?

Уничижительный взгляд в сторону подкинутого с места начальственным рыком Яра и, чуть позже, в сторону Ивониной, также замершей по стойке «смирно». Всего лишь укоризненный. Однако, совершенно непонятно по какой причине, но Лена вдруг вопросительно взглянула на генерала. С ещё большим удивлением, проследив за её взглядом, майор уловил едва заметный разрешающий кивок Апраксина в ответ на невысказанный девчонкой вопрос. Переведя взгляд на Лену, с безмерным удивлением майор услышал:

- Товарищ майор, организатор-исполнитель 3 Управления Особой Службы Департамента информации и общественных связей Министерства иностранных дел Республики Саранор мажоритэ Иллен Шаардэс к вашим услугам…

При этом Иллен безукоризненно выполнила предписанный в такой ситуации этикетом арханоров полупоклон. Причём это смотрелось тем более изящнее, что на девушке было почти бальное платье, а не привычный взору майора камуфляж. Но даже не это вызвало пик удивления у Степаныча. Вот артисты в кино про царские времена тоже всякое носят, по-всякому представляются и различные там книксены с реверансами демонстрируют. Однако последней каплей стало не само действие, а то, что этот полупоклон, помимо чёткого исполнения, чего можно достичь многократным повторением и репетициями, был исполнен так изящно и естественно, словно девчонка с ним и родилась. В том плане, что, помимо чёткости исполнения, такой горделивой осанки и прямой спины с демонстрацией показного смирения посредством опущенных век, наклона головы и прочих нюансов, за несколько тренировок не отработаешь

- Кхм… Очень приятно… - опять-таки на автомате выдал Степаныч.

- Челюсть подбери… - незло хохотнул Берестов. - Я, брат, сам недавно её на полу палатки искал. Хотя, - в голосе прорезались нотки самокритики, - мне было проще. Там ситуация немного иная приключилась. Там Костик убитый валялся. Не до рефлексий было…

Майор обратил внимание, что девушка, назвавшаяся сотрудником Особой службы МИД какой-то там республики – «наверняка ведь разведка, не иначе», пришло понимание сокрытого в обыденных названиях смысла – так и застыла, разведя руки, прикрыв веки, опустив голову и не торопясь подниматься из весьма неудобной позиции.

- Ладно, Лен, верю… Что я там должен сделать, чтобы ты отмерла?

Не так-то всё же просто смутить майора ЦСН, прошедшего Рым, Крым и царствие царя Гороха. Поэтому он привычно попытался перевести всю ситуацию в юмористическую плоскость, ибо на задворках сознания всё же теплилась мысль о том, что это такой тонкий розыгрыш. Только при участии целого генерала.

Ивонина «отмерла», наконец, приветливо улыбнулась майору – с таким видом, словно дерзко язык показала – и, вновь став собой-обычной, плюхнулась в кресло рядом с Никой.

Генерал демонстративно молчал.

- Ника, а ты у нас тоже Саранор, или как? - вкрадчиво поинтересовался Кузнецов, понявший, что это, скорее всего, действительно розыгрыш. Хотя, скорее даже нет. Просто репетиция отведённых ролей в той поездке за невестой Антона, какая должна состояться при его участии.

Названная девушка, словно удивляясь непониманию столь взрослым и разумным человеком таких обычных вещей, пожала плечами и совершенно серьёзно ответила:

- Нет. Я местная. С Земли.

- Ага, С Земли. Понятно, - машинально произнёс Степаныч, но вдруг в мозг словно набат ворвались вроде шутливые, но в то же время на полном серьёзе сказанные слова Берестова о том, что в момент его знакомства с… Иллен?.. Костик лежал «убитый».

Моментально пришло осознание двух вещей. Первое – это то, что именно вот этот Костик. Который их Корис. И не убитый, коль скоро сейчас сидит с ними рядом, а «как убитый», то есть – тяжело раненый и не подающий признаков жизни. А второе – нет. Это не розыгрыш. Ибо все смотрят на него с лицами серьёзными. Не сдерживают прорывающийся смех, а говорят о само собой разумеющемся.

- Иллен, - повернув голову к девушке, вдруг спросил майор, - Саранор это где?

Поднявшись с места, как это и положено, когда старший по возрасту и по званию задаёт вопрос, Девица Шаардэс спокойно ответила. Словно поясняла, где есть такая деревня Крутобокие Бычки, где её бабушка живёт:

- Это планета Харейя. Раньше, до большой войны, являвшаяся столичной планетой империи Арханор, ныне только возрождающейся.

- А Ивонина?

Иллен опустила взгляд.

- По распоряжению генерала Апраксина, п по согласованию с моим руководителем, мажораном Антэ Тропэном. Просто, к сожалению, общие для нас обстоятельства складываются так, что я не могу находиться на Земле под своими собственными именем и фамилией. Много посторонних ушей и глаз.

- Товарищ генерал, - Кузнецов повернулся к Апраксину, - мне почему-то кажется, что это ни разу не розыгрыш. И теперь ваши слова о том, что невеста Антона «очень далеко», как и личное участие Директора в допуске к вот этим данным, предстают в моём понимании совершенно в ином свете. Я прав?

- Да, Степаныч, прав. Давай, присаживайся. Думаю, нам пора объясниться и перейти к конкретике...

Отпустив после долгого и конкретного разговора всех присутствующих, генерал знаком дал понять майору Кузнецову, что ему стоит задержаться.

- Андрей Викентьевич, - перехватил инициативу майор, когда они остались одни, - вот честно. Если бы не вы и не эта подписка, которую я лично Директору давал… Вот ни в жизнь бы просто так не поверил… Это что, наша Леночка – она инопланетянка? Да ещё и инопланетный разведчик?

Увидев сочувствующий взгляд генерала, Степаныч раздражённо воскликнул:

- Да понял я уже, тащ генерал. Всё понял. Не дурак ведь совсем-то. Но понял умом. А вот в душе… Тяжеловато. И ведь фантастику почитываю… У дочек ворую, - честно признался майор, - но то книги, а тут…

- Иногда, Степаныч, жизнь много интереснее и загадочнее книг. Такое наворочает, что десяток фантастов-сказочников не разгребут.

Майор понимающе кивнул. Согласился, но некая тень недоверия, как отметил генерал, у него в уголке глаз притаилась.

«Ничего, - подумал Апраксин, - все через это прошли. Притрётся. Пару раз к арханорам попадёт – сомнения отпадут напрочь».

Больше всего сейчас Апраксина интересовал ответ на два вопроса: а почему Оскар вдруг обратил внимание именно на эту кандидатуру из всего Центра? Нет, то, что отправляться в неизвестность на осколок древнего мира рааров с одним лишь Берестовым и в сопровождении детишек, идея так себе - он прекрасно представлял. Нужны были нормальные взрослые профи в поддержке. Но именно этот? Майор ещё боевой, вопросов нет, но, по меркам спецов, уже не молод. Скоро, всего несколько лет, и окончательно с боевой на наставническую работу уйдёт… Хотя, может, именно поэтому? Опытнейший наставник для новых посвящённых?.. А что, тоже вариант. Ведь не всяк сможет быть именно что наставником. Вот взять, например, его самого. Индивидуально научить сына рукопашке и многим необходимым спецу навыкам, кои сам получил в стенах Школы тогда ещё КГБ – это пожалуйста. Этим он и занимался успешно все прошедшие годы. Но вот организовать системное обучение нескольких групп молодых спецов всей необходимой премудрости… Причём в массовом порядке и одновременно? Нет. Это не к нему. А вот Степаныч – ему это как певцу песню спеть.

И второй: как умудриться донести до Степаныча, что если контакт с арханорами всё же является, помимо них, достоянием пусть и очень узкого круга лиц, но – сугубо официального, то есть Президента и ещё пары персоналий из высшего руководства страны, плюс Директора ФСБ и начальника ГРУ, то вот что касается Оскара… Тут вопрос сложнее. О его существовании не знает никто за исключением членов их команды. Весьма немногочисленной. Ни в руководстве страны, ни в руководстве спецслужб России об искине и существовании базы номер двадцать один до сих пор не осведомлены. Некоторые нюансы, например, возникновение «из ниоткуда» невесты Антона, пока ими воспринимаются как следствие этого самого контакта с харейянами.

Вот и сейчас, до Степаныча на общем совещании была доведена информация об истории контакта с арханорами, чему подтверждением является присутствие Иллен Шаардэс. Также то, что невеста Антона – с иной планеты. Но – без излишних подробностей. Некое умолчание, позволяющее предположить, что эта невеста – результат взаимодействия с арханорами. Однако фокус в том, что за Тьяной придётся идти через узел КТС, а не лететь на кораблях Харейян. И тогда у Степаныча явно возникнет вопрос… Да и подшаманить мужика надо бы, коль скоро он введён в круг осведомлённых лиц. В плане регенерации и всех тех «плюшек», которые имеют место быть после изменения организма на медицинской аппаратуре базы номер двадцать один.

Помучившись несколько минут, генерал так и не пришёл ни к какому решению. Не потому, что был нерешителен. Просто ему вдруг пришла на ум простая мысль: Оскар просчитывает комбинации на много шагов вперёд. И если он назвал желательным присутствие Кузнецова, то наверняка предусмотрел и подобное объяснение с ним. Поэтому – пусть сам объясняет майору, откуда ноги растут.

- Ладно, - приняв решение, Апраксин понял, что нужно закруглять разговор и пора называть майору причину, по которой оставил его после ухода всей группы, - ты как, не передумал с нами по мирам шляться? Может, лучше спокойное и привычное?

Вопрос, конечно, не совсем то, что надо было бы, но хоть какая-то причина…

- Не, товарищ генерал. Вот тут мне никакого спокойного и привычного не нужно. Я с детства мечтал на Марс рвануть. А тут – такая оказия.

- Ну, что ж, добро пожаловать в команду. Марса не обещаю, а вот то, что соскучиться не выйдет – это гарантирую на сто процентов.

На этом, простившись с Кузнецовым, Андрей Викентьевич решил, что здесь сделал достаточно, и пора уже озадачивать Оскара подбором вариантов «охмурения» нового члена команды. Тем более – старт к «невесте» был назначен через три дня. Так что времени на расслабленное созерцание просто нет. Уже завтра в обед они должны быть на базе, провести через «изменение» Степаныча, после чего успеть подготовиться и стартануть.

В принципе, готовились они все эти месяцы. Так что оставшееся время под тем, что обозначается термином «подготовиться» подразумевалось осмысленно и без спешки оценить степень проделанной работы, вычленить возможно не учтённые ранее огрехи, нюансы и устранить их. А так-то – всё давно уже готово. Осталось только скорректировать роли с учётом пополнения в команде.

Но сегодня у мелюзги должен быть свободный вечер. Вечер отдыха. Именно поэтому на совещании ребята и девчонки были в гражданской выходной одежде. Все они получили краткосрочный городской отпуск до утра следующего дня.

Ника и Иллен мигом рванули в Большой на какую-то там премьеру, уцепив за собой Антона и Кориса. Ярик, которому спутницы не досталось, демонстративно заявил, что не очень-то и надо. Дескать пойдёт домой, коль скоро его семья, наконец, – не без помощи генерала Апраксина, – тоже на постоянной основе перебралась в Москву. Там мама наготовила всякого вкусного. И он вот это всякое и вкусное будет один съедать. Ни с кем не делясь. А то исхудал весь на казённых-то хлебах…

Берестов, сразу после совещания встретив вопросительный взгляд Ники, отрицательно мотнул головой. Дескать – братьев бери. Пусть мальчишки в театр сходят. Поэтому сейчас отправился к себе, чтобы подготовить необходимое к завтрашнему перемещению на базу номер двадцать один. Кузнецов, естественно, проведёт оставшееся время с семьёй. Женой и дочерьми.

Ну а сам Апраксин… Тоже женатый человек. Ему не по театрам с мелюзгой ходить, а жене время уделить надобно. Тем более эпохальная битва из разряда «я иду с вами» сейчас как раз была в полном разгаре. И генерал её проигрывал…

Глава 13

Москва. 30 октября 2008 года.

Яр отрицал наличие у себя авантюризма, но признавал, что не чужд здорового азарта. Он с детства мог пойти на оправданный риск. В свои семнадцать лет Ярослав считал себя парнем бывалым. Не все его сверстники, всё лето в четырёх стенах городской квартиры не отрывающие взоров от компьютеров, могли похвастать, например, тем, что участвовали на полном серьёзе в настоящих археологических экспедициях. А он – да. Мог. С того самого момента, как ему исполнилось тринадцать. Каждое лето.

И это лето не явилось исключением. Вот только не в пример прежним годам, это – привнесло в его жизнь весьма существенные изменения. Начинавшийся как обычный, нынешний археологический сезон вдруг подарил ему новых друзей помимо давно знакомой и насквозь известной Ники Ракитиной. Умной и красивой девушки, которая, как оказалось, совершенно не знала, что у неё где-то там существует ещё один брат. Двоюродный. Нормальный парень, с которым Яр сдружился сразу. Едва не с первого дня знакомства.

Ещё, помимо приобретённых друзей, этим летом парень получил массу причин для глобальной переоценки своего отношения как к самой жизни, так и к своему месту в ней. Достаточно сказать, что сам он попал в ситуацию, которая некоторое время назад ему представлялась бы невозможной.

Удивительно, но Ярослав, по большому счёту обычный увалень из заштатного российского городка, нынче являлся воспитанником ЦСН ФСБ России. То есть случилось то, о чём даже не мечтал, не то, чтобы строил какие-то планы. Нет, он был осведомлён, что дядька у него явно непростой. Что раньше в КГБ служил. Слава Васильев даже иногда выполнял отдельные его поручения, очень напоминая себе самому доморощенного Штирлица в такие моменты. Периодически тренировался с одним из знакомых дядьки, который учил мелкого пацана постоять за себя. Но такое стремительное развитие событий… Это было более невероятным, чем всё то, что приключилось с ним ранее за всю его жизнь. При этом его попадание в Центр было не самым невероятным из того, что преподнесла ему судьба в это лето. Одна его новая знакомая, которая инопланетянка, чего стоит…

Вспоминая сейчас те события, Ярослав признавал, что всё вышло именно так, как и должно было быть. Странно, но парень даже не очень разозлился, когда понял, что Ника явно увлечена Корисом, коего не в пример ему, Яру, знакомому с ней с детства, знает без году неделя. На Веронику он злиться просто не мог, а Костик был явно не виноват в том, что ей понравился он, а не Яр. Рысин не угрожал конкуренту ноги оторвать, если ещё раз увидит рядом с Ракитиной – хотя мог бы, в смысле оторвать – не запрещал общаться и всегда привечал его в их с Никой компании. Так что вёл себя весьма достойно. Чего уж там…

Немного было жаль, конечно, что Ника, на которую он давно, что называется, «глаз положил», в конечном итоге выбрала не его. Но тут уж ничего не поделаешь и злиться на девушку за это было бы подло и глупо. Оставалось принять и отпустить ситуацию. Да, он дразнил иногда младшую Ракитину перебежчицей, но Ника не обижалась на его колкости, только загадочно улыбалась и советовала ему драться с медведями когда предлагают, а не жалеть о бутербродах[1]. На этом их спор обычно заканчивался, так как оба вспоминали, каждый по-своему, свой первый вечер в той экспедиции и разговор у реки. По мнению Яра, Корис был правильным парнем и хорошим другом, а посему заслуженно завладел вниманием такой умницы и красавицы как Вероника Ракитина. Однако он оказался братом, и Яр было решил, что ещё не всё потеряно, но жизнь сама расставила точки над «ё».

Судя по взглядам, которые Ника иногда кидала на Берестова, когда думала, что её никто не видит, ему и без Кориса не светило тут ничего.

Именно поэтому он сейчас отказался идти с девушками и друзьями в Большой театр. На него просто вдруг накатили воспоминания о совсем ещё недавних туровских мечтах в отношении их общей с Никой судьбы. Глупо. Умом он это осознавал, но… Оставалось только констатировать, что она потеряна для него навсегда, эта девчонка. Вроде бы и стерпелся уже, однако, наверное, тут триггером послужило скорое отбытие за невестой для ещё одного Никиного брата – Антона. В общем – всколыхнулось.

- Комсомолка, спортсменка… - пробормотал вполголоса Яр в такт своим невесёлым мыслям.

Несмотря на то, что за три месяца интенсивных тренировок в облике и характере Яра произошли разительные изменения, и почти ничто не напоминало в нём прежнего толстячка – увальня, с девчонками у него как-то не шло. Ну не шло, и всё тут. Возможно, подсознательно искал среди них такую, как Ника.

А сегодня день был пропащий по всем критериям. Особенный, так сказать день. Он, проводив ребят до метро, сунулся было домой, но мать, как назло, видя бесхозно пропадающего на тренировках и в спортзале сына, решила вмешаться со всей своей материнской решительностью.

Нет, она ничего не имела против Кориса, Берестова и ребят. Безмерно уважала Нику. Ей очень нравилась всегда вежливая и прекрасно воспитанная Иллен. В смысле, для неё – Лена Ивонина. А Апраксина так и вообще даже где-то побаивалась.

Елена Львовна категорически одобряла дружбу сына со всеми этими людьми, но в её представлении молодой человек предсвадебного возраста (как она сама выражалась) должен думать о главном, а именно – о женитьбе. В смысле не о свадебных гуляниях и всём прочем, а о том, как всё это мероприятие использовать для обустройства будущей жизни и карьерного роста.

- Не успеешь охнуть, годы пролетят, - назидательно говорила мать, причём в последнее время всё чаще. - Мы с отцом старые скоро станем, мне будет нужна помощница, а подходящую девочку из хорошей семьи надо выбирать заранее, коль уж Нику упустил.

Яр давно нутром чувствовал неладное, но до сих пор «опасность» миновала его. Сегодня же мать едва не с порога пригласила пришедшего домой невесёлого сына на кухню. Яр – насторожился. Памятуя, что именно тут происходят все важные разговоры и принимаются судьбоносные решения в семье, парень понял – началось.

Мать, не обращая внимание ни кислую гримаску на лице сына, сообщила «приятную» новость. С её слов, с некими старыми друзьями семьи достигнута договоренность познакомить Яра с какой-то «перспективной» девочкой и её «большим» папой. Благо Москва – не Туров. Тут достойных людей хватает.

Выразив свой бесконечный восторг, высказав всё, что думает по поводу самой перспективной девочки, её папы, а также обо всех материнских потугах в этой связи, Яр, несмотря на протестующие возгласы матери, выскочил из квартиры, едва удержавшись, чтобы не хлопнуть дверью. Настроение окончательно испортилось.

Теперь парень бесцельно бродил по улицам вечернего города, ненавидя всех: и себя, и неизвестную ему «перспективную девочку», и всех девчонок вообще (ну, кроме Ники, конечно и, может, ещё немножечко Иллен)…

- Ой!.. Смотреть надо, куда идешь, медведь!.. - возмущённый девичий голос вернул его к реальности, прервав цепь горестных раздумий.

Оказалось, он настолько увлёкся воспоминаниями об экспедиции и своими переживаниями, что наскочил на девушку, не вовремя решившую пересечь маршрут его движения.

- Простите, - машинально ответил Яр, - я не хотел…

- Ничего, всё в порядке… - чуть помягчевшим голосом прервала его извинения девчонка, и неожиданно улыбнулась незнакомому парню. Поняла, видимо, что он действительно случайно и безо всякого злого умысла ей едва ногу не оттоптал.

Вот теперь-то он её и разглядел. Нет, она не была внешне похожа на Нику, но что-то роднило их. Даже не почти одинаковые фигуры, что нередко встречается среди девчонок этого возраста, не практически равная длина роскошных русых волос, не миловидное личико, ножки – плечики и всё остальное, не подлежащее перечислению, но, однако же, всегда в первую очередь выхватываемое цепкими мужскими взглядами. Что-то такое было в её тёмных бездонных глазах, жестах, в этой виноватой улыбке, подаренной Яру как извинение за прорвавшееся возмущение.

Выделив ее из толпы, Ярослав замечал всё новые и новые детали, несомненно говорящие в пользу обладательницы этих загадочных глаз и пушистых ресниц. Девушка умела сочетать в одежде моду и индивидуальность, подчеркивающую её красоту. Её платье выгодно очерчивало, открывая заинтересованному взгляду, плавные изгибы девичьего тела. При этом оно же удачно маскировало и сглаживало жалкие остатки подростковой угловатости. И даже дворовая цензура в лице всё про всех знающих и вечно ворчащих бабушек, не обнаружила бы при самом строгом осмотре ничего предосудительного в длине юбки или глубине декольте этой девчонки.

Пока Яр приходил в себя после, как он сам потом выразился, столкновения с бездной, девушка, посчитав инцидент исчерпанным, развернулась и двинулась по своим делам. Уже через несколько шагов она затерялась среди спешащих по улице людей.

Яр, сам не понимая почему, кинулся на поиски и через минуту увидел знакомый силуэт в толпе. Парень шел за ней, держа дистанцию и, если честно, не знал, зачем он это делает. Несколько раз Славка порывался догнать свою таинственную незнакомку, заговорить, познакомиться, и уже совсем было нашёл в себе мужество решиться, но девчонка, заметив отходящий от остановки автобус, почти бегом заскочила в переднюю дверь. Словно что толкнуло его в спину, Яр рванулся сквозь толпу и успел заскочить на заднюю площадку уже под шипение закрываемой двери.

Обнаружив себя в автобусе, окруженным многими людьми, Яр подумал, что внезапное помешательство приобретает хроническую форму.

«И что я тут делаю? В чужом, между прочим, автобусе, даже не зная, куда он идет? И что дальше?» - самокритично подумал он, машинально выискивая глазами «свою» незнакомку. Наконец, он увидел заинтересовавшую его девушку, стоящей вполоборота к нему. Сначала обрадовался, но оценив количество людей в автобусе, расположившихся между ними, быстро сообразил, что протолкнуться к девчонке будет непросто. Поразмыслив, Васильев нашёл это весомой причиной оставаться на месте, хотя внутренний голос искренне и непредвзято нашёптывал ему, что нечто иное послужило этой самой причиной.

Пока препирался со своим альтер-эго, Яр пропустил момент, когда девчонка выскользнула из автобуса. Пробившись, наконец, к выходу, парень едва успел заметить, в какой переулок повернула его несостоявшаяся знакомая. Будучи человеком упорным, Ярослав тоже повернул в этот переулок, но… Девушки не увидел, не нашёл и почему-то понял, что вряд ли это у него получится. Наваждение схлынуло, осталась только злость на себя. Настроение, поднявшееся было, испортилось окончательно, и парень сам не заметил, как машинально побрёл по переулку, размышляя о том, какой он неудачник.

«Корис бы не упустил. Они, может, уже целовались бы... - горестно подумал Яр... - А, может, и нет. Не целовались бы… Может, это у него только с Никой всё так быстро вышло, потому как вертолёт упал? А эту мне что, тоже в падающий вертолёт затащить»?

Отвлекшись от мрачных мыслей, Яр вдруг обнаружил, что уже почти десять часов, и, между прочим, вечера. Сам он, неизвестно зачем, бездумно бредёт по незнакомой улице в неизвестном ему «спальном» районе, находящемся чёрт знает где от его дома. Развернувшись, Яр решительно двинулся обратным маршрутом, но неожиданно понял, что дороги он не помнит.

В поисках остановки парень забрёл в так называемый частный сектор и осознал, что заблудился окончательно. Особняки москвичей, состоятельных и не очень, презрительно молчали, возвышаясь вокруг как памятники его глупости. И дорогу спросить было не у кого.

Яр совсем уже было отчаялся, как вдруг кто-то легонько толкнул его в плечо, с явным намерением завязать разговор. Обрадованный, парень обернулся и увидел стоящего в шаге от него живого медведя. Самого что ни на есть натурального, огромного, с горящими глазами, клыками и когтищами на мохнатых лапах. Яр даже головой трясти не стал. Он понял сразу – этот не исчезнет. Еще сообразил, что сейчас его самый лучший друг – это быстрый бег. Причём, вопреки известной песне Высоцкого, бег на месте не общепримиряющий в данном конкретном случае.

Видимо мишка любил догонялки, потому что он, весело рыкнув – кто не спрятался мол, – покатился по улице мохнатым комом вслед за удирающим Яром.

Тёмным вечером на пустынной улице как-то не думается, откуда в большом городе взялся медведь. Думается – куда бежать и как спасаться. И то не сразу. Хорошо хоть вовремя. Наконец, Яр увидел одну незапертую калитку среди монолита стен коттеджей и ринулся в спасительный проем.

Из глубины двора навстречу непрошеному гостю величаво выплыл восьмимесячный «кавказец» и двинулся наперерез, всем своим видом давая понять, что если пришелец не уберётся с чужой территории, то получит хорошую трёпку.

Ударом ноги Ярослав отшвырнул недоумевающего пса как болонку и взбежал на крыльцо. Заперто! Медведь был рядом… Вдруг – о чудо – Яр увидел, что в соседней с домом постройке приоткрыта дверь и оттуда пробивается полоска света. Перемахнув через перила, он кинулся к двери, заскочил вовнутрь, но дверь закрыть не успел – в дверной проем уже протиснулась мохнатая лобастая медвежья голова. Яр метнулся вглубь и, заскочив во вторую дверь, замеченную им в дальнем конце короткого коридора, успел задвинуть засов прежде, чем кровожадный преследователь ворвался за ним…

Алёнка весь день моталась по городу, решая важные для неё вопросы. Пыль и по-летнему жаркий, даже душный, осенний день могут утомить кого угодно. Поэтому девушка получала истинное наслаждение, подставляя разгорячённое парной баней тело под тугие горячие струи душа. Она любила контраст и поэтому, набрав в тазик холодной воды, уже собиралась выплеснуть её на себя, когда хлопнула дверь, и в душевую ворвался парень, с которым они случайно столкнулись в городе.

«Маньяк! - мысленно ужаснулась девушка. - Выследил»!..

«Нашёл!» - радостно подумал Яр, мысленно благодаря сейчас даже медведя.

В следующую секунду Алёнка, видимо решив без боя не сдаваться, выплеснула на маньяка воду из тазика, и, перехватив поудобнее, с тем самым тазом наперевес ринулась в атаку, подбадривая себя воинственным воплем.

Яр понял, что пришла пора прорываться на улицу. Чёрт с ним, что через медведя, главное – чем быстрее, тем лучше! Рванув щеколду, он бросился к выходу. В воинском азарте Алёнка кинулась преследовать, забыв, что из одежды имела только часы да трусы, да и те – аккуратно сложены в предбаннике.

Медведь ждал.

Яр по уверенному виду хищника понял, что ему не прорваться. Таз в очередной раз больно врезался в его спину, но тут и Алёнка увидела медведя. Ей он показался ещё более страшным зверем, чем этот ужасный маньяк, и девушка вцепилась в парня побелевшими пальцами.

Мгновенно оценив изменение обстановки, Ярослав швырнул выпавший из девичьих рук тазик в медведя и, втолкнув девчонку назад в душевую, задвинул щеколду.

Они стояли, обнявшись, и подпирали дверь плечами. Наконец, отдышавшись, Яр шёпотом спросил:

- Что делать-то будем?

- А я знаю? - ответила Алёнка также тихо и испуганно.

- И я не знаю, - пожаловался Яр и тут, наконец, понял, что перед ним девушка. Причём именно та девушка, которая ему так понравилась. Но главное – под его руками мокрое тело, не прикрытое одеждой.

- Слу-ушай, - пробормотал он смущённо, поспешно и демонстративно отворачиваясь, - а ты чего голая? Дура что ли? И меня всего водой…

- Да баня тут! Понял: ба-ня… - ехидно заметила Алёнка, понявшая уже, что никакой это не маньяк. - А облила… Извини уж, чем бедной девушке от насильника отбиваться?

- Нужна больно… - рявкнул Яр, возмущённый таким нелепым обвинением. Он даже развернулся к Алёнке от избытка чувств, чтобы высказать ей всё, что думает по этому поводу. Да так и застыл в изумлении.

- Ну я же не знала, что за тобой медведь бежал…- виновато воскликнула девушка, но вдруг поняла, что парень больше не стоит к ней спиной. Нет, в его взгляде не было угрозы. Алёнка это почувствовала сразу. Исключительно восхищение ею, лишившее дара речи и возможности осознанно двигаться…

- Слушай, чего застыл-то? Девчонок что ли никогда не видел? - отчаянно покраснев, сконфуженно выпалила девушка.

- Прости… - не менее сконфуженно выдал парень…

«Это, блин, даже покруче, чем у Кориса выходит!» - подумал он восхищённо.

Обоюдный шок постепенно прошёл. Алёнка шагнула парню за спину и, положив руки на плечи, удержала от очередного разворота в её сторону.

- Рубашку дай свою, - смущённо попросила из-за спины, опустив голову.

- Вот баран, мог бы и сам допереть… Не сердись… - Яр поспешно стянул рубашку… - На, держи… Только она мокрая!

- Сама виновата, - сказала Алёнка через минуту. - Всё, уже можно.

Повернувшись, Яр заметил, как девушка попыталась отлепить мокрую рубашку от тела, но, поняв тщетность своих усилий, оставила эту затею. Отойдя от двери, она присела на лавочку у стены.

- Тебя как зовут, маньяк?

- Вообще-то Ярослав, но друзья зовут Яр, - ответил парень, прилагая героически усилия, чтобы не смотреть на девчонку во все глаза.

- А меня – Алёнка… - представилась девушка, и вдруг спросила: – Слушай, а чего ты за мной через весь город ехал?

Лгать и отнекиваться не хотелось, и Яр честно признался:

- Познакомиться хотел.

- Будем считать, познакомились, - с усмешкой сказала Алёнка и развела руки.

- Да уж, сбылась мечта идиота! - сказал Яр, и они оба смущённо улыбнулись.

- Нет, ну а всё же, что делать-то будем? - спросил парень деловито. - Тут второй выход есть?

- Нет, - пробормотала Алёнка, прислушиваясь к шуму в предбаннике, - это же баня, а не оперный театр.

- Лучше бы театр… - хмыкнул Яр. - Тихо...

- Что «тихо»? - шёпотом переспросила девушка.

- Там тихо, - так же шёпотом проговорил Яр, ткнув пальцем в дверь.

Соскочив с лавочки, Алёнка приложила ухо к двери.

- Точно. Тихо… А вдруг он в засаде сидит? Я читала, они хитрые!..

- Алёнка! Ты чего здесь бедлам устроила?..

- Мамочки!.. - простонала девушка, закрыв лицо ладонями. - Тётя Ира…

Её восклицание Яр почему-то понял, как «лучше бы это был медведь!», но сообщить об этом своем подозрении не успел. В дверь постучали. Алёнка с похоронным видом опустилась на лавку и потеребила ворот рубашки.

- Открывай, чего замер? Хуже будет. Тут никогда не закрываются. Все знают, если кто моется и, кому не надо, не зайдут.

- Один я несознательный попался, - прошептал Яр и, мысленно перекрестившись, отодвинул щеколду…

- Та-ак! - с угрозой в голосе врастяжку произнесла вошедшая женщина, уперев ладони в бока.

Яр успел отметить, что несмотря на свои, по его прикидкам, лет сорок, Алёнкина тётя оставалась по девичьи стройной, плюс успешно боролась с морщинами. И они с племянницей были даже чем-то похожи. Видимо, родство шло по женской линии. Однако не это сравнение занимало сейчас мысли парня. Он осознал, что если хочет сохранить лицо (и в прямом, и в переносном смысле), то немедленно должен вмешаться, объясниться и вообще попытаться взять ситуацию под контроль.

- Здрасьте, - мужественно выдавил Славка наконец, вдруг позабыв всё, чему его учили последние три месяца в плане психологической устойчивости. Ибо тут – другое…

- А что, мишка ушёл? - видя полное непонимание своих миротворческих потуг, вновь ляпнул Яр едва не дрогнувшим голосом.

Ещё не договорив, парень понял, каким идиотом выглядит сейчас в глазах Алёнкиной тётки. Просто представил, что она подумала, застав в укромном месте племяшку шестнадцати лет без штанов, но одетой в рубашку с чужого плеча. И не одну, между прочим, а наедине с парнем, на котором штаны пока еще есть, но вот рубашки уже нет. И, как выясняется, где-то тут был ещё и какой-то Мишка.

Вошедшая женщина, надо отдать ей должное, не спешила обвинять, кричать и скандалить. Она лишь глянула на Яра оценивающим взглядом. Оценив выбор юной родственницы, тихо произнесла:

- А что, был ещё и Мишка?.. Интересно!.. Алёнка, лапушка, у вас тут как, просто оргия, или, не дай Бог, секта какая-нибудь?

- Тётя Ира!..

- Подожди, Алён, - опять воскликнул Яр, справившись с замешательством. - Как к вам обращаться? В смысле – имя и отчество?

- А вам не кажется, молодой человек, что надо было познакомиться с роднёй девушки раньше, чем стаскивать с неё штаны!?

- Тётя Ира! - Алёнка в отчаянии закрыла лицо ладонями.

- Алён, подожди!.. - и уже тётке… - Извините, так уж получилось… Хотя, если уж быть точным, не я стаскивал штаны с вашей дочери…

- Не вы? А кто? Миша?

- Да причём здесь какой-то Миша? - возмущённый непониманием, воскликнул Яр, с ужасом понимая, что объяснять что-либо в такой ситуации очень сложно, практически нереально.

- Так значит не Миша, значит она сама? - настаивала женщина. - Да уж... Извини, племяшка, я не люблю делать поспешных выводов, но это очень похоже на то, что ты становишься девушкой лёгкого поведения.

Алёнка, задохнувшись от возмущения, хотела что-то сказать, но, всхлипнув, лишь закусила губу и промолчала. Вскочив с лавки, она попыталась выскочить в предбанник, но тётка, загородив дверной проем, не пустила.

- Куда? - сердито спросила она. - Меня засмущалась, или что? Как с парнем мило ворковать так ничего, а тут бежать… Успеешь… Давай-ка расставим точки. Я всё же за тебя перед братом в ответе…

Полными слёз глазами девушка посмотрела на Яра, и под этим взглядом он почувствовал себя конченым подонком.

- Простите, но вы несправедливы к своей племяннице, - решительно сказал он, встав между Алёнкой и её старшей родственницей, угадав намерение последней влепить племяшке пощёчину, - она здесь ни при чём, во всем виноват я …

- Извините, юноша, - сказала тётя Ира менторским тоном, - но в таких ситуациях девушка всегда «при чём»!

- Да нет же, говорю вам! - упрямо воскликнул Яр. - Это я ворвался сюда, увидев незакрытую дверь. Я бы никогда не сделал этого, вот честно, но за мной гнался медведь!

В следующее мгновение парень понял, что именно он сказал, и как выглядит его речь в понимании рассерженной женщины. Это надо только представить: в центре огромного мегаполиса полуголый молодой человек и полуодетая девушка прячутся в бане от медведя!

- А, так вы ещё и наркоман! - сделала вывод из его слов тётка Алёнки. - Уходите, юноша, и чтобы я вас возле моей племянницы больше не видела… А ты, голубушка…

- Медведь! - вдруг радостно заорала Алёнка, обрадовавшись зверю, как лучшему другу. Она ткнула пальцем в дверной проём и победно глянула на тётку.

Яр и женщина одновременно повернули головы в указанном направлении.

- О!.. Я же говорил! Медведь! - Яр спокойно, жестом конферансье, указал на появившегося в предбаннике медведя.

- Медве-едь?! - как эхо вторила женщина. - Дети! В баню!

- Мы-то уже здесь, - вздохнув, почти спокойно сказал Яр, и, схватив за руку, затащил тётю Иру в душевую.

На закрытие двери на щеколду ушло не более чем полсекунды.

- Ну вот, - резюмировал парень, - если так дальше пойдет, то скоро нас здесь будет много.

Тётя Ира в недоумении переводила взгляд с него на Алёнку.

- Так вы и вправду…

- Познакомились несколько минут назад, - закончил за неё фразу Яр. - Я бежал не глядя куда, лишь бы спастись. То, что я здесь – чистый случай. Заскочил в первую попавшуюся открытую калитку и дверь… А вы уж подумали…

Они дружно переглянулись с Алёнкой и искренне, облегчённо засмеялись.

- Ну, объясните вы глупой бабе, чего, собственно, ржём? - спросила женщина, вложив в вопрос всю возможную иронию и свои извинения.

- Ой, тёть Ир… - всхлипнула Алёнка сквозь смех. - Ой, не могу!..

- Она имеет в виду, - пояснил за девушку Яр, - что представила реакцию вашего мужа, если он вдруг заявится сюда и увидит, как под вашим чутким руководством раздетая племянница любезничает с неодетым парнем.

- Да уж, - вздохнув, сказала тётя Ира. - Ситуация!

- Вот только дяди Станислава нам тут и не хватало для полного счастья, - отсмеявшись, произнесла Катенька. - Хорошо, тётя Ира, что вы платье снять не успели. И Дашка с Ленкой не пришли. А то тут было бы места мало всем, даже медведю.

- И главное, ничего не докажешь, ибо правда звучит как бред наркомана… - сказал Яр.

Он уже полностью успокоился, и тут ему в голову пришла банальная мысль: откуда в Москве медведь? В лесах непосредственно вокруг города волки – и те реже, чем инопланетяне встречаются, а тут косолапый! Парень вспомнил, что вроде должен быть цирк, и, скорее всего, мишка оттуда, а значит сразу жрать не станет. Всё же дрессированный. Да и сам зверь был не такой уж и большой, как ему показалось на улице с перепугу. Так, медвежонок. Долго в бане не просидишь, и надо было что-то решать.

- Так. Идите в парилку и закройтесь там. Я попробую выскочить.

- Зачем? - шёпотом спросила Алёнка, глянув на него как на героя.

- А что, до утра сидеть?

- Ты уверен?

- Есть другие идеи?

- Тогда, может, запишешь мой телефон? На всякий случай. А то сожрёт тебя медведь, и ты потом не успеешь?

- Давай, да пойду… - сразу согласился Славка… - Ох и везёт же мне на медведей.

- Ты о чём?

- Да так, расскажу как-нибудь…

С этими словами Ярослав достал свой мобильник, внёс названный Алёнкой номер в память аппарата и решительно шагнул к двери. Он было уже ухватился за резную деревянную ручку, но тут «на сцене» появилось новое действующее лицо. И с ужасающе знакомым голосом:

- Девушки красавицы, чего это у вас тут внешняя дверь нараспашку и вещи так разбросаны?!

- Ой, - более изумлённо, чем испуганно, воскликнула Алёнка, - дядя Станислав…

«Верните мне моего медведя»!!! - мысленно возопил парень и, рванув дверь на себя, попытался прошмыгнуть мимо крайне удивлённого – не сказать бы хуже – старшака через предбанник.

Майор Кузнецов мигом ухватил картину целиком. Опытный и цепкий взгляд вычленил основное. Самое первое – племяшку, дочь брата жены, тоже спеца, только армейского. Причём, девица пребывала в несколько экстравагантном виде. Смущённую жену, слава богу полностью одетую и одного мокрого с ног до головы, но очень знакомого молодого человека, который сейчас по форме номер два, говоря армейским языком, пытался ушмыгнуть на улицу через распахнутую дверь бани. Ночью. В октябре. Когда если днём ещё пригревало, да так, что в рубашке ни разу не холодно, то вот при отсутствии солнца…

- Васи-илье-ев! Твою дивизию! А ну – стоять! - рявкнул майор, ни секунды не сомневаясь в исполнении команды. Сам же учил мелюзгу.

Славка замер, после чего изобразил чёткий строевой поворот «кругом». Вытянулся и готов был сожрать начальство глазами. Причём – в прямом смысле. Лишь бы оно, это начальство, появившееся так не вовремя, исчезло…

Кузнецов прекрасно знал, что Ярослав ни в коем случае не обидит девушку. Никакую. Значит, тут имеет место быть либо недоразумение, либо, судя по виноватому виду племяшки, полное согласие. В любом случае в ситуации нужно разобраться, ибо представить, что его воспитанник, которого он знает как облупленного, мог совершить что-то предосудительное… Нет. Эта мысль у него даже мельком не возникла. Яр – не из таких. Не та эта команда. Ни Яр, ни парни… Даже если тут имело место быть то, что в таких ситуациях и с таким антуражем перво-наперво приходит в голову, то… Парню недавно семнадцать исполнилось, а племяшке уже шестнадцать лет, так что… можно сказать – взрослые почти… Да и то… Яр бы сначала с родителями познакомился. Официально.

Быстрый обмен взглядами с женой сказал майору больше, чем весь возможный оправдательный лепет от двух мелких разгильдяев, пусть и разнополых. Ничего такого. В смысле – страшного. Но – воспитание подрастающего поколения есть основа построения светлого будущего! Эту аксиому в майора Кузнецова ещё в мелком детстве его батя вложил. Ага, при помощи армейской портупеи…

Быстрый шаг вовнутрь и, ухватив племяшку за ухо – не сильно, ибо, во-первых, девочка, а, во-вторых, совсем не сопротивлялась – Кузнецов вывел её в предбанник.

- Что это? - указующий перст на мужскую рубашку на племяннице и вопрос к Ярославу, под тяжёлый вздох девушки…

- Девушка. Алёнка, - ответил парень с таким видом, словно не понял смысла такого глупого вопроса.

- Я задал вопрос «кто» или, всё же, «что»?

Яр понял, что тут вывернуться не получится. Майор таких как он десяток на завтрак схарчит. Вопрос подразумевал не саму Алёнку, а её вид. В его рубашке, но без штанов, лежащих сейчас в том самом предбаннике. Правда уже на полу…

- Станислав Степаныч, если я скажу правду – вы не поверите.

- Докладывай как есть!

- Мы познакомились в городе. Я ей на ногу наступил. Извинился. Она извинения приняла.

- Так? - рявкнул майор на племянницу.

- Так, дядя Станислав. А потом он за мной в автобус увязался…

- Она мне сразу понравилась. И она меня не видела. Там. В автобусе.

- Выгораживаешь?

- Никак нет!

Старый спец давно понял, что тут, скорее, комедия. Что трагедией тут и не пахнет. Но нужно было марку держать. Для науки мелким и для солидности.

- Точно?! - это уже родственнице.

- Да, дядь Станислав. Не видела. Приехала. День жаркий, набегалась. Вот – в баню пошла. Ополоснуться…

- С ним вместе? - кивок в сторону покрасневшего Яра.

Глаза майора уже вовсю улыбались… Нет, будь кто-нибудь иной, не из его воспитанников, тогда парню уже лещей прилетело бы. Но тут-то точно понятно, что и как… Однако «дознание» нужно было довести до конца.

- Никак нет, - опять встрял Славка, - я потом появился.

- И каким же образом появился, позвольте спросить?

- Вестимо каким, - буркнул Яр, понявший уже, что гроза миновала, а потому слегка дурачась, - через дверь. Тут у вас, оказывается, не закрываются на запор.

- А накой к девчонке в баню полез? Думал, что она там в бальном платье тебя дожидается? В бане-то? - спросил Кузнецов, грозно сведя брови. Получилось неубедительно.

- А я откуда знал, что это баня? - как мог, защищался Яр. - За мной, между прочим, медведь гнался…

- Ты мне тут зубы… - рявкнул майор… - с медведями, Дедами Морозами и летающими тарелками потом разберёмся…

Алёнка, потирая отпущенное родственником ухо, с удивлением и уже совсем без страха наблюдала за этим диалогом. Странно, но откуда дядька Станислав может знать этого парня? Да и он его тоже? Они же только сегодня случайно встретились. Или – не случайно?

- Ладно, воспитанник Васильев, - тем самым Кузнецов, сам того не зная, ответил на один из вертящихся на языке у девушки вопросов, - слушай мою команду…

Славка слегка напрягся, ибо команда могла быть разной. Со старшака станется. Вплоть до «в расположение бегом марш». Причём, вот так как есть: в мокрых штанах и с голым торсом. Да, и попробуй попадись милицейскому патрулю, любой из которых сделает стойку на парня, октябрьской ночью разгуливающего по столице почти голышом и без документов. Ибо они – в рубашке, а рубашка на Алёнке. На тренировках ведь сожрёт потом…

- Сейчас все дружно собираемся и идём в дом. Там и поговорим... Мать, у нас есть что к чаю? А то вон кавалер продрог совсем. Мне его на тренировках ещё шмыгающего и кашляющего не хватало…

- Из твоих, что ли? - успокоенно поинтересовалась Ирина, знающая взрывной характер мужа. - То-то, смотрю, баня цела и даже половина двора не разрушена…

- Мой, ёперный театер… Гусар, блин, по девкам!

- Станисла-ав Степаныч! - укоризненно выпалил Яр. - Я, между прочим, её от медведя спасал…

- Цыть, соблазнитель начальственных племянниц! А то вот сейчас по-отцовски леща отпущу…

Через некоторое время все они сидели в гостиной у Кузнецовых и пили чай с вкуснейшей домашней выпечкой. Естественно, Алёнка уже полностью одетая и Яр – тоже. В свои же высушенные и выглаженные штаны и рубашку…

- То есть - медведь?

- Да, Станислав Степаныч. Это я потом уже задумался, откуда он тут, в городе. Да и размеры скорректировал с огромного, каким он мне со страху изначально показался, до нормальных. То есть почти медвежонка.

- Дядь Слава, - обратилась Алёнка к дядьке уже просто, по-семейному, - а где сам медведь-то? Вы его что, видели, если сразу Славке поверили? Вот тётя Ира поначалу ни в какую. Думала, что я чуть ли не гулящая какая!

- Видел, - задумчиво произнёс Кузнецов, - как не видеть. Вон, за малинником спит. Малины в октябре не нашёл, обиделся, увалился и дрыхнет. Я уже в цирк позвонил, сейчас приедут – заберут…

Алёнка удовлетворённо кивнула. Оно, всё-таки, пусть и медвежонок почти, но разгуливающий рядом хищник спокойствия не вселяет. Кот – и тот может покусать и исцарапать. А тут – ни разу не домашний питомец. Уцепив с подноса очередной рогалик, девушка опять поинтересовалась. Теперь уже у гостя.

- А пёсика нашего зачем обидел?

- А, - отмахнулся Славка, - а чего он кусаться хотел?

- Ладно, проехали с пёсиком, - вернулся к разговору майор. - То есть ты рванул туда, где увидел открытую дверь?

- Ну да. Я же не знал, что там баня. И что там Алёнка… не одетая. Я вообще тогда вокруг себя мало что осознавал, как испугался… В общем, увидел её только тогда, когда дверь на щеколду закрыл.

- И? - спокойно поинтересовался майор.

- Медведь мне показался почти родным… Вот я и бросился спасаться назад. Ещё бы: сначала ледяной водой в физиономию лица, а потом тазиком по спине… И орала так воинственно… Как людоед в атаке…

- Щас прям, - возмутилась Алёнка, - как людоед… Скажешь тоже…

- Ну, не как людоед. Как людоедка! Страшная, хоть и симпатичная, - отшутился Яр.

Слушая их шутливую перепалку, майор понял, что Славка и Алёнка мало того, что уже успели окончательно познакомиться, но и всерьёз симпатизируют друг другу.

«Ну, и слава богу. Яр парень надёжный и серьёзный. В обиду не даст. Так что пусть общаются, если захотят. Мешать не буду. Алёнка, судя по всему, оттаяла после того случая с похищением. И хорошо. Хуже было бы, если бы как с сестрёнкой. Светка вон до сих пор от каждого мужика шарахается»…

- То есть, тазиком? - задумчиво произнёс он вслух.

- И не один раз… - наябедничал Славка.

- Ох, племяшечка, и везёт же тебе на Берестовских…

- В смысле? - мигом насторожилась девушка, и Яр заметил, что у неё слегка заалели ушки.

- Этот разгильдяй из команды известного тебе майора Берестова…

- Понятно, - как-то неуверенно произнесла Алёнка и опустила взгляд, слегка прикусив губу.

При этом девица посмотрела на тётку, словно ища поддержки. Встретив добрую улыбку, вновь успокоилась.

- А причём тут майор Берестов? - обескураженно спросил Ярослав.

- А ты действительно знаком с майором Берестовым? - вопросом на вопрос ответила девушка.

- Ещё с Турова… Да что такое-то?

- Потом расскажу, - отмахнулась теперь уже Алёнка и Кузнецов понял две вещи. Первая – общаться они будут. Славка девчонке понравился. Явно. А уж она ему – тут и вопросов нет. И второе, если Алёнка пообещала рассказать парню, как ею пытались шантажировать Александра, и в каком она при этом была виде… Значит, её доверие к Славке – почти полное.

- Ладно, молодёжь. Помогите Ирине Андреевне со стола убрать и пора на боковую. Тебе, Слав, в гостевой постелем… Твоим же сразу отзвонились, что ты у меня. Так что не потеряют.

- Да чёт… - замялся Яр... - Станислав Сергеевич, может, я потихонечку домой?

- Нет, ты смотри на него! - вовсю издевался майор, вгоняя в краску обоих мелких. - Как голую племяшку разглядывать – так гусар, а как у начальника в доме переночевать – так стесняется. Или Алёнки боишься?

- Ага, - сердито буркнул парень, однако же с улыбкой, - а вдруг она меня опять… Тазиком?

Сноски:

[1] Подробнее в части первой «Дебют», книги третьей «Осенние листья», цикла «Осень судеб».

Глава 14

База № 21 – Тен Сайядир. 7853 цикл краха Старой империи. 2 ноября 2008 года по летоисчислению Земли.

В беседке, притаившейся над обрывом таёжной речки, атмосфера царила самая напряжённая. Обсуждался весьма важный для молодёжи вопрос: кто идёт. Готовились все, но сейчас предстояло принять окончательное решение по составу группы. И как-то так получалось, что все склонялись к мысли о нежелательности втягивать в непонятно каким образом могущее закончиться путешествие девушек. Старшие явно не хотели подвергать Нику и Иллен опасности. Пусть не явной, той, что должна случиться стопроцентно, но, все прекрасно понимали, что развитие ситуации может пойти по непредсказуемому сценарию.

Вот то самое, о чём говорил Апраксин Кузнецову: когда непонятно, хлебом-солью встретят, либо невежливо попросят освободить хозяев от присутствия нежелательных гостей. То, что такой вариант возможен – тут и к бабке не ходи. Недаром же за Антоновой невестой направляют полную команду силовой поддержки. Пусть и не штатную, но слаженную, сработавшуюся в ходе многих тренировок.

Дескать нечего девчонкам там делать. Реально неизвестно, что их там ждёт. Поэтому из женщин должна была идти только Анжелика Игоревна, как мать жениха. Так положено. Иначе, со слов Оскара, если придут знакомиться одни мужики, то это может вызвать закономерное подозрение в том, что они задумали нечто противозаконное. Дебош или какую обиду невесте учинить.

В общем, девчонок сначала решили не брать. И все, – имеется в виду мужская половина коллектива – сразу с этим решением согласилась. Но, как говорится, не всё так просто под луной. Весь сыр-бор начался с простого вопроса, заданного Никой тихим, спокойным голосом. Ракитина подняла руку, словно ученица пятого класса, просящаяся к доске, и, получив разрешение говорить, спросила:

- Оскар, а на каком языке раары говорят?

- Как на каком? - Оскар даже опешил от такого странного вопроса.

Он даже насмешливо посмотрел на Веронику свет Ярославну, решив, что она задумала какую-то шутку. Но нет. Ника оставалась совершенно серьёзной. И искин, оценив вопрос всерьёз, понял, что он далеко не праздный.

- Я понял, Ник… Ты права. Явно не на русском… Поэтому без языка – никак. Спасибо, что напомнила. Надо всем идущим дать курс раарона.

Антон хотел спросить, а как же он тогда с Ратьяной разговаривал во время помолвки? Дескать они – друг друга прекрасно понимали. Но потом понял, что это – заслуга тамошнего искина, устроившего их встречу. Он каким-то образом смог дать девчонке ускоренный курс русского. По всей видимости, проанализировав лингвистический ряд, который слышал от Антона во время его блуждания по лабиринту. Или, когда в кресло-ловушку заманил. Техника-то далеко от земной ушла. Поэтому парень согласился с решением смотрителя базы. Оскар прав – курс языка не помешает.

Но Ника не сдавалась и явно вознамерилась доказать собственную необходимость в экспедиции. Поэтому не удовлетворившись ответом раара, она вновь задала вопрос:

- Оскар, а скажи, сколько лет прошло с тех пор, как Великая Раарда и наиболее развитая часть Внешней Раарды[1] опустели, покинутые своими жителями? То есть, когда практически в одночасье исчез скрепляющий периферию Центр?

- Более семи тысяч лет, - ответил искин, понявший уже, куда ведёт разговор девушка.

- А как ты думаешь, - давила аргументами девчонка, обиженная за то, что их с Иллен хотят оставить на базе, - с тех пор, без единого управляющего Центра, осколки империи сохранили язык в неизменном виде? За семь-то тысяч лет? Мы вон с украинцами уже без переводчика едва сможем друг друга понять, так они язык извратили. А наши языки – диалекты некогда единого. При этом мы не тысячами лет цивилизационного развития отделены. Всего лишь – территориально. Причём – соседи.

- Ника, - Апраксин, тоже уже понявший, что девушка дело говорит, всё же попытался привести последний аргумент, - ты права, но там может быть опасно. Мы не знаем, что там и как там. И прочему тот искин нуждается в боевой паре…

- Андрей Викентьевич, вон террористы могут в метро или автобус бомбу заложить и взорвать всех, кто едет в них по своим делам, считая городской транспорт насквозь привычным и неопасным.

- Ник, я понимаю, - сказал Антон, всерьёз переживающий за сестрёнку и не желающий подвергать её опасности, - но там Ратьяна. Она язык знает и может переводчиком…

- Она вас там прямо у входа в узел КТС, то есть в этот их Храм, ждёт? А если нет? А вложенный вам раарон – пробуксовывает. Как будете с местными объясняться? Как Ратьяну искать? Кто у нас специалист по языкам?

- Ладно, ты, - сдался генерал.

- А медик?! - тут же вскинулась Иллен.

- Иллен, лапушка, я справлюсь, - спокойным голосом сказала Анжелика Игоревна, - или ты сомневаешься в моей квалификации?

- Ни в коем разе! - истово заверила девушка… - но вдруг вам понадобится помощь? Ассистент? Или группе в процессе поисков придётся разделиться на две?

Апраксин мысленно чертыхнулся… Девчонок он брать не хотел. И жену бы оставил, да и самого Антона. Налегке бы смотались с Кузнецовым и Берестовым… если бы не тамошние обычаи. Действительно странно: к невесте заявились некие мужики, без матери жениха и без него самого. Любой подумает, что тут явно что-то не так. При этом как профессионал он понимал, что Ника говорит по существу всё верно.

В своих командировках он нередко сталкивался со случаями, когда настоящие переводчики, с высшим образованием, прибывали в страну носителей языка, который изучали все годы, проведённые в ВУЗе… и не понимали того, что местные им говорят. А это – земные языки и земная же логика их построения. Как говорится, всё так… Но была здесь одна ловушка. Если признать, что Ника права и взять её с собой, то Иллен обидится кратно, оставь её на базе. Ибо медик экстренной медицины с военно-полевым уклоном в экспедиции с сомнительным развитием её течения – человек просто необходимый. Поэтому – сочтёт это недоверием лично к ней. И тут, как говорится, – возвращаемся к началу главы: девчонок Апраксин брать не хотел. Ни в какую! Но, по всей видимости, придётся… Ибо тыкаться вслепую, не зная языка – глупо вдвойне…

«И какого хрена я сразу о языке не озаботился, заранее? Профессионал чёртов! - мысленно ругал себя генерал. - Послушал Антонов рассказ, что они с Ратьяной прекрасно друг друга понимали, а того не сообразил, что они вообще-то общались под контролем местного искина. А те, кто там просто по улицам ходит, их что, тоже искин контролировать будет? Или везде с нами таскаться в качестве переводчика, словно ему делать нечего»?

Эпитеты, которыми себя награждал Андрей Викентьевич, явно не подлежали озвучиванию в присутствии женщин. Но сколько не матерись, а решение принимать надо. Причём – прагматично-правильное. И решение это ему всё больше не нравилось. Ибо по-всякому выходило, что девушек тоже придётся брать.

- Тихо! - возгласом прервал грозящий начаться спор генерал. - Идут все. Считаю аргументы Ники верными. Иллен как медик тоже нужна... Так, девушки, будете нос задирать – оставлю, невзирая ни на какие доводы.

Ника и Иллен, наградившие друг друга явно победными взглядами, мигом притихли и, что называется, прикинулись ветошью. Чтобы не передумали.

- Далее… - продолжил свою речь Апраксин… - С учётом изменений в количестве личного состава, корректируем состав подгрупп и боевых троек. Я, Анжелика Игоревна и Антон – тут без вариантов. Жених и родители. Группы поддержки: первая – майор Кузнецов, Ярослав и Иллен. Вторая – майор Берестов, Корис и Ника.

Степаныч переглянувшись с Александром, понял, что смысл компоновки подгрупп ему тоже ясен. Генерал пытается компенсировать слабые звенья, за которыми придётся присматривать в случае негативного развития ситуации. Недотренированность Ники компенсировалась уровнем подготовки Берестова и Кориса, а Славкина – Кузнецовым, самым профессиональным и сильным «боевиком» из них всех и Иллен, которая тоже имеет довольно серьёзный уровень личной подготовки. Плюс – медик.

По окончании импровизированного совещания, народ ещё раз тщательно проверил снаряжение, вооружение и, после опостылевшего, но привычного уже «вдавливания в стену» в целях изучения раарона, сбился в группки по интересам. Оскар отправился устанавливать связь с тамошним коллегой.

Как-то так получилось, что разбились не по подгруппам, а по возрасту. И если взрослые расположились в беседке, то молодёжь – прямо на обрывистом берегу речки. Неширокой, но глубокой и быстрой.

Апраксин, оба майора и Лика обсуждали порядок действий на случай непредвиденных осложнений. Судили и рядили, как будут «детишек» прикрывать. А те самые детишки…

Никогда не угадаешь, как человек будет реагировать на своё самое первое задание, сопряжённое с настоящей опасностью. Точнее – на ожидание его начала. Потом рефлексировать некогда. Ибо – понеслось… И вот сейчас взрослые с удивлением услышали взрывы хохота, доносящиеся с берега реки.

Чрез некоторое время прислушавшийся Кузнецов понял, что Яр рассказывает друзьям историю знакомства с его племяшкой. Причём делает это очень смешно, однако весьма деликатно.

- Да ну заливать-то! - Смеясь воскликнула Ника.

- Честное слово! - Яр приложил руки к сердцу, стараясь выглядеть как можно искренней и убедительней. - Настоящий медведь!

Сидящая рядом с Иллен Ника вытирала глаза ладонями. Харейянка обхватила голову руками и от души смелась. По всей видимости, в красках представляя эту картину…

Парни пытались быть сдержанными, но тоже искренне хохотали, выслушивая Яровы приключения на тёмной улице.

- И нагло так прёт на меня! Дескать – укушу! Здоровый, гад такой и зубастый.

- Кто, медведь?! - сквозь хохот спросила Иллен.

- Да нет же, - отмахнулся Яр, - барбос во дворе…

- И как ты с ним?

- Как как?! - демонстративно тяжело вздохнул Яр… - Совести, говорю, у тебя нет. Тут по охраняемой территории незарегистрированные медведи ходят, а ты на нормальных парней, на меня, то есть, пасть разеваешь!

- А он? - всхлипнула Ника.

- А что он? - Яр развёл руками. - Проникся. Побежал у начальства инструкции получать!..

Степаныч, краем уха прислушиваясь к рассказу о его же собственной племяннице, обратил внимание, что Славка не рассказывает все подробности произошедшего, которые могли бы смутить Алёнку, услышь она сейчас его повествование. По его словам выходило, что Алёнка как раз шла в баню и зашла в предбанник, когда он за ней заскочил. Не ложь, но рассказ выстроен так, что это подразумевается. То есть никакого хвастовства в том, что заскочил парень совсем не в предбанник, а в душевую, когда девчонка там была… скажем так, явно не для светского приёма наряженной, что горе-кавалер как раз-таки и разглядел со стопроцентной вероятностью. И наставник сделал себе ещё одну зарубочку на память, убедившись, что ко всем своим достоинствам, несмотря на то, что хохмач и балагур, Ярослав исключительно тактичный и порядочный парень…

- А она, садюга такая, нет бы спросить, дескать, может надо чего, - вещал Славка, - так нет! Сразу тазик хватает и давай меня этим тазиком колотить. Больно, между прочим! Но я ничего так, бицепсы расправил, трицепсы напряг…

- Ой, не могу! - простонали девчонки в один голос, обнявшись, чтобы не шмякнуться на траву. - Бицепсы у него!.. Ага, с трицепсами… И как, победил супостатку?

- Не, - горестно вздохнул парень, - не смог. Ни с бицепсами, ни с трицепсами…

- Что, медведь за неё заступился? - протирая глаза, выдавил из себя Корис.

- Хуже, - опять тяжёлый вздох, - она Степаныча позвала. Как засадный полк на поле Куликовом. И мне, и медведю – обоим сразу хана и пришла!

Тут народ невольно повернул головы к беседке, но, увидев демонстративно выставленный старшаком кулак, мигом сделал вид, что красоты горной реки, виденные уже много раз – это наше всё.

- А что дальше было-то? - едва не шёпотом, обескураженные таким неожиданным поворотом Славкиного «приключения», наперебой вопрошали слушатели в разных вариациях постановки вопроса. Да ещё косили взглядом на беседку. А то ну его. Вдруг дальше – грустно, причём – для всех и прямо сейчас…

- А ничего. Степаныч порядок навёл, агрессора угомонил… Да не меня, тундра, медведя, - имитировал Яр подзатыльник Корису, который при слове «агрессора» демонстративно ткнул в него пальцем, - а я в этой истории самый порядочный человек… Ибо наказание понёс за всех. И за себя, и за медведя и даже – за злобную садистку с тазиком… Причём – добровольно… - тут Славка покосился на беседку и, опять горестно вздохнув, уточнил… - ну, почти добровольно.

- Что, леща огрёб от старшака? - улыбнулся Антон, прекрасно зная характер Кузнецова. В том плане, что зазря не накажет.

- Нет… - тут же ответил Славка… - Степаныч мне говорит: в баню к племяшке ломился? Ломился! Теперь как честный человек ты должен её выпечку съесть, какую она сама замайстрячила. С чаем. Они де с Ириной Андреевной пока сами не решаются. А тут – я!

- И что, живой? - ехидно поинтересовалась Ника.

- А то! Очень даже вкусно, между прочим!..

Всеобщее веселье прервало появление Оскара.

- До сопряжения створов узлов транспортной сети десять минут. Прошу всех в стартовый зал…

Вызов застал ОСЕТраСа на пути к стартово-приёмному залу пространственного перехода. Он помнил время, указанное в уведомлении, поэтому уже шёл сам, чтобы не заставлять себя ждать. Его личного участия для активации створа не требовалось, но… вежливость обязывала. Всё-таки жених его протеже прибывает. С родителями и друзьями.

Не было никакой «радужной пелены», какую любят описывать земные фантасты, либо «тёмного вихря» или прочих явно улавливаемых глазом визуальных эффектов. На высокой ноте дзенькнул сигнал прибытия, яркая вспышка и перед вновь уснувшим створом оказалась группа людей, одного из которых Ося узнал сразу. Это и был парень, которого он выбрал в качестве пары для юной Саарсадор. Красивая молодая женщина, видимо, мать жениха, несколько старших мужчин и группа молодёжи, среди которой присутствовали даже девушки. Так что всё предсказуемо в ситуации знакомства невесты и жениха, прибывшего с «группой поддержки». Так сказать – для поддержания уровня храбрости.

Ничего неожиданного в составе прибывшей группы вроде не было, но что-то навязчиво подсказывало искину Узла КТС, что всё не так просто. Несколько секунд он с недоумением разглядывал прибывших, пока не понял, что именно его смутило. И это открытие заставило его совсем по-человечески нервно поёжиться. Такого быть просто не могло.

Нет, то, что прибывшие были одеты в свободные и лёгкие серо-стальные комбинезоны Корпуса Охранителей Общественного Спокойствия Старой Раарды – ещё куда ни шло. В исторических хрониках, до сих пор встречающихся в Империи Трёх Планет, можно было найти и не такое. Тайны из того, во что тогда одевались и что носили в разных жизненных ситуациях, никто не делал. Нынешняя имперская мода корнями уходила в те века. А комбинезоны охранителей, не в пример повседневным цивильным рахирам и соотрам[2], куда более удобны для межмировых перемещений.

Но всё остальное… Начать с того, что на поясе у одного из мужчин, судя по виду, самого старшего в этой компании, висел родовой кинжал клана Соттэл. А это, на секундочку, один из Старших кланов. Сюзерен клана Саарсадор. И это был не просто старший клан, а тот, в чьих жилах текла кровь императоров. Соттэлы имели право на престол, если бы три старших по отношению к ним ветви пресеклись, как это, кстати, и случилось в реальности. Такой кинжал невозможно повесить себе на пояс невозбранно, просто потому, что красиво и так захотелось. Тут дело даже не в том, что такого самозванца в Старой Раарде мигом объявили бы изгоем без прав, покусившимся на основы государства. Его преследовали бы до тех пор, пока наказание не нашло бы «героя».

Всё проще. Рукоять кинжалов такого типа – один большой датчик, настроенный на параметры рода. И ухвати её чужая рука… Смешных, в кавычках, историй про то, как некий идиот решил попытаться это сделать, по Раарде тогда гуляло превеликое множество. Возможно, конечно, создать полную внешнюю копию, не имеющую никакого внутреннего наполнения. Простая «железяка», похожая на… Да, её в руки сможет взять каждый, кто способен оплатить изготовление такой подделки. Но развоплоти его высшие, Ося видел, что это – ни разу не подделка. Это – оригинал, наполненный силой. Просто раздувающийся от неё, словно воздушный шарик от накачанного в него газа.

Однако – харрисс с ним, с кинжалом. Но – даже возникла идиотская мысль глаза протереть, словно он на самом деле человек, – среди прибывших ОСЕТраС увидел трёх Хранительниц. Не тех жалких подражательниц, играющих отведённые им роли в ежеквартальных ритуалах, больше напоминающих некий карго-культ. Нет. Настоящих. Времён Старой Раарды. Две совсем молоденьких, возрастом почти вровень с Ратьяной, но уже сильных. Очень сильных, но пока не закончивших полный курс подготовки. У девчонок явно читаемы сигнатуры кулонов и браслетов инициированных Хранительниц. Ещё одна – мать жениха – по уровню мощи сопоставима с прошедший полный курс подготовки Хранительницей Сонма Элит Старой Империи. Этой даже кулон с браслетом не нужен, чтобы понять, что спорить с ней может либо равный, либо псих-самоубийца.

Более того, отмечал совсем потерявшийся от неожиданности ОСЕТраС, перед собой он видит две сформированные полноценные боевые пары, старшую и молодую. Плюс юного Стража – избранного парой для Ратьяны, одну Хранительницу без наблюдаемой здесь и сейчас пары, но, судя по знакам, явно её имеющую и двух молодых Стражей, пока своих Хранительниц не получивших. Только у одного из них в ауре уже читался след Встречи. Значит – ему недолго осталось проводить дни в одиночестве.

Несмотря на то, что Ося никогда не предавал интересы Старой империи и служил ей до сих пор верой и правдой, пытаясь сохранить хотя бы то, что уцелело в зоне его досягаемости, от прибывших, хоть они стояли и приветливо улыбались ему, явно веяло мощью, понятной только посвящённым. Встать на пути этой группы не возникло бы желания ни у кого, кто хоть чуть-чуть понимает в подобных вопросах. Бедного искина просто жутью взяло, несмотря на то, что кроме кинжалов на поясах, у прибывших не было никакого оружия. Оно и верно. Не на бой, а на смотрины прибыли, но эти, Ося видел чётко, – сами оружие, безо всяких лишних приспособлений.

Этого быть не могло. Такого количества Стражей и Хранительниц после исхода Старших родов не могло сохраниться, ведь все значимые кланы покинули эту реальность… Но тем не менее старый искин не имел причин не верить своим собственным глазам… Что, неужели они вернулись? Он истово мечтал о всего лишь одной паре, сравнимой хотя бы на десятую долю с тем, что было раньше. А тут…

Именно поэтому, разрази его их раарский вирус, искин застыл, словно громом поражённый. Точнее не громом. Всего одной, но звучащей набатом мыслью:

«Вот это я нашёл пару Тьяне. Куда же это меня угораздило влезть? В какие дали? Какие силы пробудить»?..

Между тем, от группы прибывших отделилась юная Хранительница, сопровождаемая двумя Стражами: своим и ищущим. То есть своей пары не имеющим. Коротко, но тепло поздоровавшись, красавица юнари[3] поинтересовалась у искина, как она может к нему обращаться. Назвавшись, ОСЕТраС мельком подумал о судьбе Ратьяны. Как говорится, искал достойного стража для выпестованной им с детства Хранительницы – получи. Но что-то…

«У этой Хранительницы тоже кинжал Соттэлов. Как и у большинства из них. Несколько из прибывших имеют иные. Наверное – вассальные кланы или кланы – союзники. Как они отнесутся к Ратьяне? Интересно, не навредил ли я ей, устроив этот поиск? Повезло девочке или нет с избранником? Она – очень свободолюбива. Себя Тьяна может искренне подарить лишь тому, кто искренне же дарит ей всего себя тоже. Быть запертой в золотой клетке в качестве приживалки из вассального клана, принятой в семью на условиях политической или иной выгоды… это не для неё. Её это просто убьёт».

С мягким, приятным слуху лёгким акцентом, юнари поинтересовалась, знает ли уважаемый жрец, где они могут найти дом клана Саарсадор и, в частности, Саарсадор Ниэлу. Ника прекрасно видела, с кем говорит. Почти двойник Оскару, но… более слабый, что ли… Однако местный искин назвался жрецом, определяя тем самым предел доверительности отношений между ними. В этой связи Ракитина-младшая не сочла возможным навязывать хозяину этих мест своего видения вопроса и стиля общения.

Тем временем все остальные заинтересованно осматривались по сторонам. И во взглядах этих Ося вдруг уловил знакомые по прежним временам нотки оценки обстановки в целях определения направлений, откуда может исходить для них наибольшая опасность. Это делалось не явно и, скорее всего, неосознанно даже. Одновременно с явно демонстрируемой заинтересованностью в изучении нового для них места, куда попали. Такой подход говорил о том, что все эти пары, как и отдельные Стражи, имеют явно боевую специализацию. То есть не Целители, Строители или Творцы[4]. И это, несмотря на то, что две из Хранительниц имели в астральном отпечатке явно заметную и, при том, довольно высокую квалификацию Целителя.

«Откуда же вы пришли? - опять мелькнула мысль. - Явно не из Империи Трёх Планет. Тут я знаю практически всех, сколь-нибудь заметных личностей, и такого количества Стражей явно не пропустил бы. Это что, значит ещё где-то ещё сохранились рабочие порталы»?

Вслух же ОСЕТраС, коротко поклонившись, проговорил:

- Я, конечно, могу указать вам нужный клановый особняк. Но если вы пришли как представители настоящего жениха, то должны знать истинное имя его избранницы.

Кинув короткий, оценивающий взгляд на местного искина, в котором явно читалось сомнение, что он сам, какой-то мелкий жрец допущен до такого знания, Антон вдруг вспомнил инструктаж Оскара. Задающий такой вопрос встречающий – да ещё и с таким запоминающимся носом – будет допущен. Поэтому кратко произнёс:

- Ратьяна.

- Понятно, уважаемые гости, - всё также коротко поклонился Ося, - если вам нужна Саарсадор Ратьяна, то она с матерью сейчас должна быть в Храмовом Присутствии. Это буквально пять-семь минут[5] ходьбы. Сегодня решается вопрос об окончательном утверждении или снятии с Ратьяны статуса шиддари.

Старшие Стражи при этих словах явно неодобрительно переглянулись, а юнэры[6] напряглись. Взгляды гостей построжели.

- И за что, если не секрет, госпожа Ратьяна Саарсадор удостоена такой… хм… - в голосе первой юнари явно сквозила злая ирония… - чести? Не просветите, почтенный саюм?

- Такова воля неба, озвученная жрецами Храма, - уклончиво ответил Ося.

- А подробнее нельзя ли, почтенный? - вступила в разговор – и тоже на очень достойном раароне – старшая из Хранительниц, до сих пор молча стоящая возле сына.

Теперь ОСЕТраС видел это чётко. Практически одно лицо с поправкой на то, что сын, а не дочь. Темноволосая эллери обратилась к искину не повышая голос и не выделяя интонационно своего отношения к предмету обсуждения. Но на Осю опять накатило такой жутью, что, казалось, она сейчас просто парализует все его электронные мозги. Ведь, если что, то он для них – тоже служитель Храма. Жрец. И этим – всё сказано.

- Видение, которое было явлено Ратьяне в день Таинства Предопределения, высшими иерархами Храма было сочтено следствием вмешательства враждебных человеку потусторонних сил, - кратко ответил искин.

- Ибо раньше такого не случалось никогда на их памяти, - секунду подумав, добавил он.

- То есть, - подключилась к разговору светловолосая юнари, - мы тут вот стоим перед вами, как представители враждебных человеку потусторонних сил? Так стоит вас понимать, почтенный саюм?

На Осю, в который раз за весь их короткий разговор, дохнуло ощущением ужаса, внушаемого миловидной улыбчивой юнари, наверное, судя по поведению, самой ещё не осознающей свою силу. Пока не так сильна, как присутствующая здесь эллери, но… Лучше с ней не ссориться. Даже ему. Тем более девочка – Целитель.

Он хотел уже было что-то пояснить, но тут в разговор вмешался старший из присутствующих здесь Стражей.

- Хватит ходить вокруг да около, достойный тэви седдак[7], вы не могли бы чётко обрисовать ситуацию?

ОСЕТраС понятливо кивнул. Как оказалось, это не просто Стражи с Хранительницами, выжившие где-то по некоему невероятному стечению обстоятельств. Они – Посвящённые. Ведь так к нему не обращались более семи тысяч лет.

- Хаддары, - коротко, совсем по-военному, доложил Ося. - Они вдруг почувствовали угрозу в этой помолвке, поэтому решили подстраховаться. По их законам, шиддари не может быть принят ни в какой род как равный. Её или его удел – рабство или одиночество. И никакого замужества или женитьбы, естественно.

- Изящно, - медленно, словно сквозь зубы цедил, произнёс один из друзей жениха. - Если я всё правильно понял, то статус сегодня будет подтверждён. Так?

Ося согласно кивнул.

- С очень высокой степенью вероятности.

- Хм, - как-то даже обрадованно хмыкнул второй ищущий, у которого в ауру была уже впечатана отметка о Встрече, - худой мир, друг мой Корис, лучше доброй драки, но…

- Но, - вмешался в разговор один из старших Стражей, - если слова не помогают, до добрая драка компенсирует все неудобства и унижения худого мира…

Второй Старший просто переглянулся со своей Хранительницей. Красавица юнари, первой начавшая разговор, повинуясь едва уловимому жесту отца жениха – тоже ведь одно лицо, только без всяких поправок, разве что на возраст – спросила у искина:

- Вы не были бы так добры проводить нас, или подробно объяснить, как достичь места, где сейчас находятся представители клана Саарсадор?

- Я провожу, - коротко кивнув юнари, Ося приглашающим жестом указал на выход из помещения…

Сегодня был самый гадкий день в её короткой пока ещё жизни. Ратьяна искренне ненавидела все эти высокомерные физиономии, окружившие её словно чёрная туча, едва они с матерью вошли в прохладную, огромную залу Храмового Присутствия. Мать осталась сидеть в загородке для приглашённых гостей. Саму Ратьяну вывели на центр помоста, расположенного таким образом, чтобы проходящая через него условная черта делила залу на две неравные половины. Вывели и оставили одну. Всё, как в прошлый раз.

С обеих сторон над девушкой полукругом возвышались места для сидения. С одной – небольшой сектор, занимаемый сейчас «судьями». А с другой – много больший. Ныне почти пустующий.

Уловив поток направленного на неё равнодушного высокомерия, сдобренного нотками презрительной брезгливости и – чуть-чуть – страха, разбавленного некоей долей покровительственного снисхождения, Ратьяна поняла: её вопрос уже решён. Все эти дискуссии и разбирательства всего лишь ради имитации справедливого и непредвзятого рассмотрения. Никто не снимет с неё статуса шиддари. Не собирается даже. Так что…

С одной стороны, наплевать, если бы не одно «но»: девушке шиддари заказано замужество, несмотря на помолвку или даже назначенную дату самой свадьбы. И даже расторжение брака уже заключённого не возбраняется. Более того – приветствуется Храмом, если один из супругов признан шиддари. Дескать общество должно чиститься от скверны, отторгая её.

Она прекрасно знала, что родители её не бросят, но что там выйдет с потерявшимся где-то избранником? Как его родня отнесётся к общению с девушкой-изгоем? Вот эти вопросы не давали покоя. Парень, пригрезившийся Тьяне в день Таинства Предопределения, чем-то затронул её сердце, и она не могла не думать о нём.

Также очень сильно, не настораживало, а пугало даже, присутствие в зале трёх рук боевиков хаддаров во главе с Провозглашающей. Пятнадцать самцов и одна самка старшей расы, внешний вид которых землянин сразу определил бы как подобный вымершим на Земле неандертальцам. Полный боевой клин. Вряд ли у них есть интерес к обычной мелкой девчонке, но тогда зачем они здесь? Ведь, если что, ни отец, ни, тем более, мать не смогут ничего противопоставить мощным самцам хаддаров. С одним отец справится. Если очень постараться – с двумя… Но их – пятнадцать. И никто на помощь не придёт. Давно прошли те времена, когда аддары были воинами. Да и были ли они вообще ими когда-нибудь? Под мудрой властью старшей расы, хаддаров, большинство аддаров разучились решать свои проблемы сами, бороться и достигать, заменяя все эти атавизмы третейским судом старшей расы, решения которого не оспаривалось. Ибо наказание следовало быстро и неотвратимо.

Ратьяна прекрасно знала, что это за «старшая» раса и каковы её заслуги в гибели Старой империи. И именно это знание заставляло девушку бросать тревожные взгляды на блокировавших выходы из зала боевиков.

Тем временем суд начался. Глашатай зачитывал события дня Таинства Предопределения, которые Ратьяна прекрасно помнила. Поэтому профессионально поставленный голос глашатая пролетал сквозь сознание. Девушку интересовал всего один вопрос. Даже не что с нею самой будет дальше, а куда и почему пропал Антон.

Глашатай закончил зачитывать текст, и Ратьяна вдруг поняла, что председательствующий на этом фарсе старый толстый жрец, обращается к ней.

- Что, простите? - вернулась в реальный мир девушка.

Гримаска неудовольствия тенью промелькнула на лице мужчины, но он подавил эмоции и бесстрастно спросил:

- Девица из рода Саарсадор. Вы признаёте, что в ходе Таинства Предопределения в нарушение всех канонов вы были сразу же обвенчаны с тем молодым человеком, который, по вашим словам, был вам предложен в качестве результата Поиска идеального Совпадения Судеб?

- Я не признаю нарушение канонов, - чётко ответила Ратьяна, - хотя признаю факт совершения полного обряда помолвки между мною и тем молодым человеком.

- Вам ли, в столь юном возрасте судить о полноте и точности соблюдения канонов? - ехидный голос прозвучал откуда-то справа.

Ратьяна, повернув голову, увидела седого старичка в жреческом – естественно, кроме неё и матери здесь и сейчас никого кроме жрецов не было – одеянии.

- Вы, почтенный саюм, - внешне спокойным голосом спросила девушка, - можете привести примеры конкретного канона, попранного таким разворотом событий? Каким сайатом и когда такое развитие ситуации было запрещено?

- Такой сайат, милая моя, - вклинился сухопарый дядька, однако с брюшком, размерами способным, наверное, посрамить мужнюю жену, девятый месяц носящую под сердцем наследника рода, - был выпущен в прошедшую декаду.

- Но ведь, - едва не задохнулась от возмущения Ратьяна, - это было уже после того, как произошло со мной в день Таинства Предопределения! Что, если когда-нибудь выйдет сайат, запрещающий танцевать сколль[8] в последний день декады, то наказать за нарушение надо всех, кто это делал до его появления?

- Давайте не будем смешивать танцы и факты возможного вмешательства тёмных сил, - как бы даже и примирительно воскликнул председательствующий. - У вас имеется что-либо, подлежащее озвучиванию здесь и сейчас, дабы присовокупить новые данные к уже известным?

- Нет, почтенный саюм, - с горькой иронией в голосе воскликнула Тьяна.

Она ещё раз убедилась. С нею – всё. Изгнание или, в лучшем случае, изоляция в рамках родного кланового поместья.

- Итак, - подвёл итог «разбирательства» председательствующий, - налицо нарушение основ государственности со стороны девицы Ниэлы из клана Саарсадор. Отрицание своей вины и тайное поддержание контактов с тёмными силами, враждебными человеку – эту вину только усугубляют. Вердикт – признать виновной данную девицу из клана Саарсадор перед ликом Высших. Лишить ширассар Ниэлу Саарсадор прав, состояния и права пользоваться защитой семьи и клана. Уважаемый синклит, прошу высказать свои соображения по этому поводу.

Услышав эти слова, Ратьяна вздрогнула, но тут же взяла себя в руки. В принципе – ожидаемо. Девушка была даже как-то морально готова именно к такому результату этого тупого фарса, называемого Храмовым судом. Главное не прозвучало – изгнать. То есть она так и может жить у себя дома. На территорию клана не покусится никто. Кишка тонка. А вот выйди она на улицу – никто не сможет её защитить. Точнее смогут, но тогда это будет помощь лицу, признанному ширассар со всеми неприятными последствиями для пришедшего ей на помощь. До территории клана она доберётся без проблем. Всю историю их общества, церковные иерархи внушали мысль, что Высшие гуманны и милостивы ко всем. И даже преданному анафеме давалось три перемены дня и ночи, чтобы покинуть свой дом и попытаться замести следы перед тем, как охочие до его крови пойдут по следу. Ей же надо всего лишь добраться до особняка.

Когда все присутствующие, имеющие право голоса, высказались в поддержку принятого решения, председательствующий как-то странно посмотрел на Провозглашающую хаддари и сообщил всем присутствующим:

- Вердикт принят и утверждён. Вердикт – окончательный. Вступает в силу немедленно…

- Что-о? - возмущённо закричала мать из своей загородки, где ей дозволялось находиться во время «прений». - Но это неправильно! Такого никогда не было, чтобы сразу! Где три перемены дня и ночи?!

- Старшая из рода Саарсадор, - повысил голос председательствующий, принуждая женщину замолчать, - твой протест услышан и отклонён. Да, раньше такого не было, но раньше никогда не было, чтобы тёмные силы вмешивались в нашу жизнь так явно!

Странно, но после этих слов наступила почти полная тишина в зале. Молчали жрецы, которым было наплевать и на Ратьяну, и на все тёмные силы вместе взятые. Отсутствующие зрители тем более не могли создавать какого-либо шума. Молчала Ратьяна, лихорадочно пытающаяся сообразить, каковы истинные причины такого странного решения духовного синклита и что означали эти странные взгляды, которыми обменялись Провозглашающая и председательствующий. Молчала мать девушки, оглушённая и раздавленная свалившимся на неё горем… И в этой тишине вдруг чётко прозвучал тихий, даже где-то с ленцой, голос:

- Почтенный председательствующий. Я, Провозглашающая Высокого клана Бортардим старшей расы Империи Трёх Планет канум[9] Импа Баттури прошу слова.

Не получив возражений, Провозглашающая подошла к замершей от осознания ловушки, в которую угодила, Ратьяне и указала на неё волосатой рукой-лапой с ухоженными, между тем, ногтями на её кисти.

- Эта девица совершила страшный грех: предательство рода человеческого. Она позволила тёмным силам затуманить свой разум. Но старшая раса и я, как её представитель, ходатайствуем в великой благости Высших о снисхождении и просим отдать её нам на поруки. Для воспитания и возвращение в лоно истинной церкви. Ей будет явлена милость прощения со стороны главы Высокого клана Бортардим, в безмерном милосердии своём решившем дать ей шанс на исправление под руководством наших наставников.

Наследнику клана нужна спутница для утех и повышения мужественности. Клан готов оказать падшей Саарсадор благоволение, прияв под свою крышу и обременив столь почётной для любой благородной девицы миссией.

Провозглашающая, закончив говорить, поощрительно посмотрела на председательствующего.

- Она ваша, канум Импа, - воскликнул председательствующий и, для пущей важности, даже пристукнул пухлой ладошкой по трибунке, за которой стоял.

- Благодарю вас, - воскликнула хаддари, - да пребудет с вами милость Высших.

Как во сне Ратьяна смотрела на приближающегося к ней боевика хаддаров. Этого не могло быть с ней! Только не с ней! Постельная игрушка для обезьяноподобного урода?! Да ещё и после того, как она видела смотрящие на неё с любовью глаза ранее незнакомого парня во время помолвки… Щелчок в сознании и, словно наваждение вдруг спало, вернув способность думать и двигаться, Ратьяна рванулась в сторону. Не важно куда, лишь бы отсюда. Но несмотря на внешнюю неуклюжесть, кривоногие хаддары, в отличие от представителей их расы, так и остались воинами. Быстрыми и сильными.

Самец хаддар резво подскочил к отшатнувшейся девушке и, ухватив за ворот Ратьяниного рахира, потянул на себя. Не ерепенься мол. Девчонка рванулась прочь. Раздался треск разрываемой матери. Испуганная Ратьяна, забыв обо всём на свете, потеряла драгоценные секунды на то, чтобы попытаться свести края разорванного ворота рахира. Хаддар тут же воспользовался секундной заминкой. Он цепко ухватил девушку за длинные волосы и споро намотал их на кулак. Ратьяна опять рванулась, но едва не взвыла от боли. Девушка замерла, одной рукой сводя края порванной одежды, а второй пытаясь уцепиться за собственные волосы, чтобы не дать вырвать их с корнем. Удовлетворённо поцокав языком, хаддар слегка дёрнул за «хвост», увлекая девушку за собой. По всей видимости в деле усмирения непокорных девиц он имел солидный опыт.

Более всего поразило юную Саарсадор, что всё это, опять-таки, происходило в полной тишине. Жрецы в молчании спешили разойтись по своим делам, посчитав свою миссию здесь исполненной. Сама Ратьяна не могла не то, что кричать, но даже слова произнести. Её просто парализовало от возмущения, ощущения гадливости и страха. Мать, рванувшуюся было спасать дочь, два дюжих самца хаддаров прижали к стене загородки, зажав рот. И она могла лишь возмущённо мычать, пытаясь укусить сдавившую щёки лапу.

Наверное, что-то мог бы сделать отец. Но его, как назло, а может быть и специально, отправили по делам службы куда-то на другую планету под благовидным предлогом. Как сейчас запоздало поняла Ратьяна – надуманным.

«Всё, - поняла девушка, - прощай семья. Прощай куда-то пропавший несостоявшийся муж».

Она вдруг отчётливо поняла, что жить ей осталось до первой же удобной возможности. Ибо прикоснуться к себе этим уродам она не позволит. Странно, но девушка даже как-то успокоилась, приняв такое решение.

И вот в этой напряжённой, едва не звенящей тишине, вдруг раздались громкие, но нечастые, демонстративные хлопки. Такие, как если бы кто-то усиленно бил ладонью о ладонь… Так, как, например, это бывает, когда заждавшийся заказа посетитель харчевни привлекает к себе внимание подавальщиков. Но там так принято, да и темп иной, быстрый.

Удивлённая, несмотря на сковавший тело и разум ужас осознания происходящего, Ратьяна кинула полный надежды взгляд в сторону источника звука, диссонирующего с похоронной (для неё) тишиной. В тот же момент сердце, подобно птице в силках, забилось в груди, словно пытаясь вырваться наружу. Девушка увидела группу людей в странной, древней одежде. Но самое главное, среди них был Антон, который и производил эти звуки, размеренно ударяя ладонью о ладонь.

Буквально через секунду надежда сменилась страхом ещё и за своего избранника, отзвук присутствия которого, ранее поему-то скрытый от её возможностей, вновь прорвался в сознание. Группа, в центре которой стоял её суженый, состояла из трёх взрослых мужчин, взрослой же женщины, примерно возраста её матери и пяти подростков примерно её возраста, двое из которых были девушками.

Тьяна вдруг отчётливо поняла, что трое мужчин ничего не смогут сделать против трёх рук элитных клановых боевиков старшей расы. А её почти ровесники ничем им не помогут в силовом противостоянии против матёрых и сильных воинов хаддаров.

Её лишь несколько удивило осознание, что этого не могли не понимать ни Антон, ни люди, с которыми он пришёл сюда. Однако парень выглядел совершенно спокойным. Как и его спутники. Даже – девушки.

Хлопнув в ладоши ещё несколько раз, Антон сложил руки на груди и тихо сказал, словно ни к кому не обращаясь:

- Да у вас тут весело, как я посмотрю… Бесплатно комедию дают…

Провозглашающая хаддари тоже разглядывала неожиданную помеху её давно вынашиваемым планам заполучить эту девчонку, чтобы унизить, запугать, подчинить и выяснить, наконец, что в ней не так. Сейчас её сердце радовалось, и канум Импа благодарила Высших за проявленную к ней благосклонность: обе молоденьких девушки, стоящие рядом с этими возмутительно наглым незнакомцем, посмевшим вмешаться в принятое ею решение, были очень красивы. Ничуть не хуже, чем эта Саарсадор. Да и та, что постарше – тоже очень хороша. Она не растеряла ещё девичьей лёгкости фигуры и свежести облика. Вместо одной белокожей неженки – четыре. Да ещё одна из них – с редчайшим цветом волос. Опытным взглядом канум уже оценила, что натуральным. Глава и наследники клана будут довольны такому подарку. Возможно, одну или даже двух глава заберёт лично себе. И тогда дождь его благодарности прольётся над скромной Провозглашающей.

Это была не просто удача. А удача в четверном размере. Тем более она – в своём праве: пришлые вмешались в законные действия старшей расы.

Довольно улыбнувшись, канум Импа приблизилась к стоящим людям в давно забытой одежде Старой империи.

- Вы посмели вмешаться в действия старшей расы. Вы будете наказаны.

Она не утверждала даже. Она просто констатировала факт.

- Старшей расы? - волна презрения окатила Провозглашающую, вызвав прилив гнева. - Это по отношению к кому? И с каких это пор дикари, которые так и не смогли научиться культуре, стали старшими по отношению к своим учителям?

Гнев сейчас затмевал разум канум Импы, поэтому сказанное проскользнуло мимо её внимания, просто оставив какой-то дискомфорт в глубине сознания. Не понятый и необъяснимый. Из тех, что называют подсознательным или интуитивным.

- По отношению к вам, и всем здесь находящимся, - припечатала Импа, уверенная в своём неотъемлемом праве так говорить.

Ещё раз окинув взглядом странных девиц, которые, глупые курицы, стояли в расслабленных позах, словно не понимали, что их ждёт, канум удовлетворённо улыбнулась. Просто красавицы. А что глупые – так это не важно. С ними, вообще-то, не учёные диспуты вести будут. А в постели помять – самое то…

- Вот этих, - указующий перст Провозглашающей ткнул поочерёдно в молоденьких спутниц наглеца, - тоже с собой. И эту, - тычок пальцем в сторону Лики, - не забудьте. Вам, мои верные воины, в конце концов, тоже нужно с кем-то развлекаться. Мужчины нам не нужны. Они – подлежат устранению как угроза обществу Империи Трёх Планет.

Ленивым движением руки Провозглашающая Высокого клана Бортардим старшей расы Империи Трёх Планет канум Импа Баттури отправила вперёд бойцов двух рук клановой дружины.

С ехидной усмешкой она наблюдала за действиями клановых бойцов. Глядя на обещанную им в качестве вознаграждения Лику, самцы довольно ворчали, оценивая увиденное. Однако это не мешало им споро и привычно окружать взрослых мужчин, как главных соперников. Трое хаддаронов[10] уже по-хозяйски двинулись к девушкам и женщине, чтобы оттащить их в сторону от схватки и тем обеспечить сохранность имущества клана.

Однако буквально через несколько секунд улыбка сползла с её лица, когда первый и самый шустрый боец приблизился к обещанной им в качестве награды Лике и вдруг изломанной куклой рухнул к её ногам. Дальше произошло и вовсе невероятное, после чего Импа взвизгнув, бросила короткую команду оставшимся у неё бойцам. Канум отправила в бой свой последний резерв, приказав даже бросить схваченных ранее Саарсадор. Старшую и малую.

Ещё бы: большая часть её бойцов, мощных, откормленных и тренированных самцов, разлетелись как кегли, когда стоящие до этого без движения пришлые просто лениво – на первый взгляд – сдвинулись с мест. Сейчас давно не испытываемое ею чувство страха змеёй вползало под своды черепа, парализуя волю и тело. К ней спокойной походкой приближалась старшая из женщин, пришедших с испортившим всё наглецом. И вот тут, глядя в глаза неумолимо приближающемуся своему ужасу, канум вдруг осознала, что же именно таким дискомфортом резануло слух при обращённой к ней фразе незнакомца. Во-первых, он, точнее они все, знают Запретную историю расы. А, во-вторых, ни них надета не просто древняя одежда времён Старой империи. Это форма элитных бойцов, которые наводили ужас на хаддаров, когда раары решили перед уходом преподать им урок терпения. Дескать уйдём – тогда и наглейте. А пока нишкните и под веник. Словно мышь.

Она завыла бы в голос, но даже этого не могла сделать, настолько ужас поселился в её душе, сковывая не только мышцы, но и сознание.

- Говоришь, - тихо, но всё равно вселяя страх, словно медленно ползущая по склону горы лава, сказала приблизившаяся женщина, - я ещё хороша для твоих солдат?

Канум не смогла ответить на вопрос. Только истово замотала волосистой головой, проблеяв что-то нечленораздельное.

- Ну-ну… Ладно. Иди и живи. Пока. Но наш разговор не закончен. Если хоть кто-то из вас приблизится к кому-либо из людей клана Саарсадор, то мы вернёмся и напомним вам всем правила поведения в обществе. А лучше вообще уйдите сами из Империи Трёх Планет, пока не получили пинок под зад. Меньше плакать придётся… Привыкайте жить самостоятельно. Не паразитами… Старшая, мать вашу, раса…

Презрительно хмыкнув, женщина развернула канум Импу к себе спиной и придав ускорение в виде пинка коленом под зад, приказала бежать. Что высокородная Провозглашающая Высокого клана старшей расы и проделала с удовольствием неимоверным. Две мысли бились в сознании стремительно улепётывающей канум. Первая – это то, что она умудрилась провалить задачу. Ту, кстати, которую сама и предложила осуществить главе клана, когда встал вопрос, кого подложить в постель наследнику, чтобы мальчик на практике смог понять все прелести взрослой жизни. Более того, планировала ход её выполнения – тоже она сама. И до сего момента считала собственный план безупречным. С тех самых пор, как клановая служба безопасности пронюхала о необычном происшествии в день Таинства Предопределения у одной шестнадцатилетней дочери главы клана аддаров. Очень красивой и наследнику явно приглянувшейся бы.

А вторая, набатом звучащая в мозгу, – они вернулись. Древний ужас восстал из праха.

Тем временем, парни стаскивали валяющиеся тела хадаров в центр помоста, словно выкладывая из них некую замысловатую фигуру-послание. Точнее именно её и выкладывали. Стилизованный крылатый меч Корпуса Охранителей.

Ника и Иллен, слегка взбледнувшие лицами при виде этой страшной картины, сидели чуть поодаль от помоста, но почти рядом с изумлённо смотрящей на Антона Ратьяной, которую обнимала заплаканная мать.

Наконец, страшный ритуал был завершён. И парни подтянулись к сидящим девушкам и женщинам. Подошли и мужчины, которые контролировали окрестное пространство.

- Как странно всё, - Ратьяна посмотрела на Антона, опустила голову и замолчала.

- Чего странного-то, и в чём? - спросил парень тихо. Он сел рядом с девушкой, почти прижавшись к ней плечом.

- А… - девчонка махнула рукой и незаметно смахнула слёзы, виновато – дескать распустила тут нюни – глянув на Аскера… - Всё странно. И как познакомились и… как познакомились.

Ойкнув, Ратьяна замолчала. Опять виноватый взгляд и глаза в пол. Сейчас она была просто обычной испуганной девчонкой в порванном... платье, ибо Антон решил не заморачиваться на поиск настоящего названия этой одежды древних греков. Тем более у рааров всё равно всё это называлось иначе. В общем, ничего в Ратьяне не напоминало принцессу из зазеркалья, какой она изначально виделась Антону в том, как потом оказалось, не видении, а реальном случае в скальном лабиринте во время помолвки. Наоборот, теперь она воспринималась парнем иначе. Если так можно выразиться, то по-простому, как своя, домашняя, почти родная.

Хоть девчонка и не договорила, но Аскер понял. Имелось в виду тогда, когда в первый раз познакомились «виртуально» и сейчас, когда встретились вполне себе наяву. То есть не на просторах храмовых лабиринтов.

- Да уж. Весело тут у вас, - задумчиво произнёс парень, так как молчать было бы просто глупо.

Ведь если внешне Ратьяна держалась просто прекрасно, то он-то явно видел, что это показное спокойствие даётся девушке нелегко. На одной силе воли. И его невеста, – безо всяких теперь кавычек невеста, – не будь стольких людей вокруг, тем более старших по возрасту, просто уютно бы разревелась. Причём, совершенно наплевав на правила этикета, прочие условности и чьё-то мнение о том, что приличествует, а что нет благородной девице.

Не истерика, конечно, но она выпала бы из объективной ситуации довольно-таки эмоционально, стараясь залить слезами страх и унижение. Может, и не у него на плече, слишком уж она мало его знает в реальности, но трудно ли девице в подобных обстоятельствах найти плечо, в которое можно комфортно порыдать, если хочется? Тем более – родная мать рядом. Правда, она сама, судя по виду, весьма реально задумалась: а не пореветь ли? Но, согласитесь, в данной ситуации – это такие мелкие частности, что… Просто ревели бы обе. Обнявшись и в унисон.

- Это хаддары, - тяжело вздохнув, вдруг сказала девушка, - они – вне закона.

- То есть, - уточнил подошедший Берестов, - с ними можно делать всё, что угодно?

Ратьяна с удивлением посмотрела на майора. Весь вид её говорил о том, что не понимать таких обыденных вещей может только… ага, инопланетянин. Видимо, это осознание инопланетной сущности стоящего и смотрящего на неё мужчины пришло, наконец, в голову девчонки, поэтому она опять слегка заалела ушками и, искренне извинившись (хотя ничего предосудительного не сделала), пояснила:

- Нет. Это они могут делать всё, что угодно. Раса господ. Они могут всё, а в их отношении – никто и ничего.

- Выше закона, - сказала также подошедшая Анжелика Игоревна, сделав знак рукой порывавшейся опять вскочить девушке. Дескать сиди.

Ратьяна вскакивала всякий раз, когда разговаривала с матерью своего жениха. Особенно после того, как увидела полёт одного из хаддаров, пытавшегося со спины напасть на её сына. Апраксина только рукой вяло махнула и здоровенного самца просто снесло, впечатав в стену. В глазах девчонки плескалось максимально возможное уважение и даже какое-то благоговейное почитание. Видать – впечатлилась.

Подойдя, молодая женщина села рядом, на место потеснившейся матери. Она слегка приобняла за плечи девчонку, доверчиво приникшую к ней.

- У нас говорят – выше закона, - повторила Лика, - вне закона - это когда на преступника ведётся тотальная охота, при которой любой может сделать с ним всё, что угодно, вплоть до того, что убить. Привыкай… невестушка.

Ратьяна покраснела – хотя, казалось, куда ещё больше-то – и опустила взгляд. Засмущалась. Правда – неизвестно чему.

- Ну что, други мои, - подошёл и генерал Апраксин, чем вызвал рефлекторную реакцию вскакивания у обеих: матери и дочери, - пора и честь знать. В Храме погостили и надо бы уходить из гостей.

Ратьяна, как и её мать, почему-то почти нормально общались со всеми, а на Апраксина даже глаз не смели поднять, утыкая взгляд в пол всякий раз, когда он оказывался рядом или обращался к одной из них. Антон, да и все ребята удивлялись такому их поведению. Ну, Ратьяна понятно. Она вообще вон и в присутствии Анжелики Игоревны вскакивает, словно пружиной подброшенная. Но её мать? Взрослая вроде женщина, солидная, рассудительная… Она-то куда? И что за взгляды обе бросают на обычные с виду кинжалы, которые им дал Оскар, заявив, что негоже с оружием за невестой иди, но и совсем без ничего – тоже не поймут. А кинжал – в самый раз. Правда, искин базы номер двадцать один называл их как-то иначе, не кинжалы, но есть ли разница в данном конкретном случае? Кинжал – он и в Африке кинжал.

- Госпожа… - обратившись к матери Тьяны, Апраксин несколько замялся. Ибо до этого момента общались на бегу и накоротке. Как-то не удосужился узнать имени будущей родственницы.

- Диата. Диата Саарсадор, - опять опустив взгляд, представилась женщина.

- Госпожа Диата. Где мы могли бы в спокойной обстановке обсудить ситуацию и принять решение, что делать дальше?

- Клановый особняк Саарсадор полностью к вашим услугам, - всё также не поднимая глаз ответила Диата.

- Он далеко?

- Совсем рядом…

- Тогда приглашайте… - весело скомандовал генерал, коротко кивнув потупившей взор женщине.

Та согласно кивнула в ответ, и, жестом показав направление движения, сама пошла впереди их небольшой процессии.

От внимательного взора Лики – хорошие медики вообще люди очень внимательные – не ускользнул тот почти благоговейный трепет, который сквозил во взгляде и жестах матери Ратьяны, когда она общалась с Андреем. Нет, она не взревновала. В семье они давно, лет с семнадцати (её семнадцати, конечно) определились с такими нюансами, как ревность и недоверие. По зрелому размышлению признали их неконструктивными чувствами, мешающими строить нормальную жизнь, и забыли навсегда. Лике было просто интересно: чем её муж отличается от того же Берестова или, например, Кузнецова, с которыми госпожа Диата общалась совершенно спокойно, без рефлекторных подскакиваний и бледности лица.

Решив не мучиться понапрасну в попытке разгадать сию загадку человеческой психики, Лика поравнялась с госпожой Диатой и задала прямой вопрос. Конечно «срезав острые углы» и как можно более деликатно, чтобы бедная женщина не подумала чего дурного.

- У него родовой кинжал клана Соттэл, - быстро, словно ждала этого вопроса, ответила женщина, - и это – не подделка. Я вижу такие вещи стразу. Взять в руки родовой кинжал не может никто, кроме как человек, в котором сильна кровь рода. Значит, в вашем муже, госпожа Анжелика, кровь рода Соттэл. И она – очень сильна. То есть он – Соттэл.

- И что в том плохого? - спросила крайне заинтересованная Лика, вспомнив вдруг разговор с Оскаром на базе, когда он сказал, что Антону во время обряда помолвки был нанесён знак какого-то аристократического рода Старой Раарды.

- Ничего плохого, госпожа, - покачав головой, пояснила Диата, - просто клан Соттэл – из старших кланов. Наш клан – вассальный. Как раз клану Соттэл. То есть ваш муж – мне сюзерен и господин.

- Но нам говорили, что Саарсадор тоже из старших кланов? - наморщив лоб, произнесла Лика, обескураженная таким поворотом.

- Это так, госпожа, - чуть подумав, произнесла Диата, - но старшие тоже неоднородны и в жизни вполне себе спокойно существуют старшие кланы над старшими. Точнее, существовали. И наш клан к тому же стал старшим после того, как ушли настоящие старшие. А раз вы появились, то мы теперь опять ваши вассалы. Вы не подумайте, - вдруг Диата глянула Анжелике прямо в глаза, - я не расстроена таким положением вещей. Для нас это обычно. Даже и лучше. Ведь безопасность младшего клана, его защиту обеспечивает целиком и полностью старший. Как и произошло сегодня. Если бы не вы – моя дочь сегодня же умерла.

- Умерла? Насколько я поняла, Ратьяну эти негодяи не казнить забирали.

- Да, в качестве постельной игрушки для наследника клана из старшей расы. Тут это – обычная практика. Гладкокожая девушка с безволосым телом – экзотика для этих, - кивок в сторону оставшегося за спиной храма, в котором из тел хаддаров был выложен древний символ, - вот и куражатся. Нет, без насилия. Всегда либо обставляют вот как сейчас, то есть вроде ещё и благо делают, либо покупают…

- Как можно продать собственного ребёнка? - ужаснулась Лика.

- Элементарно! Деньги, иные преференции... Например – прощение старых долгов или прекращение кровной вражды между кланами. Всё это во власти старшей расы. Никто не смеет ослушаться. Так что стоит ли мнение какой-то там малолетки утраченной выгоды? Тем более, что, наигравшись, девицу всё равно вернут родителям. Так что и выгоду получили, и дочь при них в конечном итоге осталась. А многие дурочки сами желают, чтобы их взяли в прислугу к старшей расе. Это среди некоторых родов даже престижно стало. Кичатся положением и уровнем влияния тех, с кем спят их дочери.

- Идиоты, - полушёпотом произнесла Лика.

- Что? - не расслышала госпожа Диата.

- Я говорю, - спокойно пояснила Анжелика Игоревна, - что такое поведение не укладывается в рамки моего понимания и воспитания.

- Вои и Ратьяна такого же склада. Она никогда не позволит к себе прикоснуться никому, кроме мужчины, избранного ею самой. А уж тем более, будучи помолвленной – вообще никому, кроме её наречённого. И если бы хаддары её всё же увели сейчас с собой, то она сделала бы всё, чтобы не достаться ни наследнику их клана, как и никому иному.

Некоторое время женщины шли молча, хоть и рядом. Каждая погрузившись в свои думы.

- Госпожа, - вдруг обратилась к Лике Диата, - позвольте вопрос, госпожа?

- Спрашивайте, конечно…

- Только не гневайтесь, если спрошу глупость или неуместное…

«Чёрт бы их побрал, все эти политесы», - мысленно чертыхнулась Лика, но вслух, с приятной улыбкой на губах, ответила совсем иное:

- Конечно, госпожа Диата. Я – обещаю.

- А зачем вам Ратьяна? Я понимаю, что это выбор Храма. Но вы – Старший клан, сохранивший, как я вижу, древние знания. Вы могли бы остановить выбор на более подходящей кандидатуре, равной вам по статусу…

- Нам не нужна более подходящая, - уже совершенно искренне улыбаясь, на полном серьёзе заверила Лика, - нам нужна эта. Девочка, в которую мой сын влюбился, как мальчишка, с самой первой их встречи. Неожиданной для них обоих. И с которой он будет поистине пылинки сдувать…

И тут Лика поняла, что именно сказала. В смысле – «влюбился, как мальчишка» про Антона.

«А кто он, собственно, есть»? - пришла вдруг запоздалая мысль.

Поймав обескураженный взгляд матери невесты сына, которая тоже поняла, в чём тут смысл, Анжелика Игоревна тихо засмеялась, получив в ответ искреннюю улыбку Диаты, впервые за сегодняшний день тронувшую губы женщины.

- Спасибо, госпожа Анжелика, - услышала она тихий голос, - вы успокоили материнское сердце. Рата не та девушка, которая удовлетворится ролью статиста при муже или престижной игрушки, нужной исключительно для сопровождения его персоны в свете. Нет, она будет честна, верна, но… просто тихо угаснет со временем…

- Вот уж что я могу вам обещать точно, госпожа Диата, как мать матери, так это то, что такого у них никогда не будет. Триста раз переругаются, триста один раз перемирятся, но никогда Тьяна не будет для Антона игрушкой или престижной вещью, годной только для хвастовства перед светскими повесами. Он у меня воин, а не мажор, порхающий с праздника на праздник.

- Это я, госпожа Анжелика, сразу заметила, что воин. Как и его друзья…

- В отца пошёл, - с гордостью в голосе сказала довольная мать.

Сноски:

[1] Здесь Ника применяет терминологию, какую получила от Оскара во время его рассказов про прошлое своей цивилизации. В данном случае она подразумевает область Центральных Миров. Наиболее развитую и ушедшую по уровню жизни вперёд даже в сравнении с приграничными регионами империи.

[2] Аналоги древнегреческим хитонам, туникам и пеплосам.

[3] Юнари – общепринятое во времена Старой Раарды обращение к юной Хранительнице, не достигшей двадцати пяти циклов. Далее – эллери.

[4] Здесь «творцы» - это не обозначение высшего существа, а один из подвидов пары Хранительница-Страж, не имеющий боевой специализации. То есть изобретатели, испытатели, создатели чего-либо нового. В этой интерпретации пара обозначалась не как Хранительница-Страж, а как Хранительница и Паладин.

[5] В автоматическом пересчёте на земные понятия, как это перевела Ника.

[6] Здесь – обозначение (одновременно использовалось и как обращение) в Старой Раарде нескольких молодых Стражей или Хранительниц. Та же юнари, но – во множественном числе.

[7] Обращение к человекоподобному искину во времена Старой Раарды.

[8] Местный новомодный танец, подобный пресловутой «Ламбаде»…

[9] Приставка к имени, обозначающая принадлежность к аристократии старшей расы в Империи Трёх Планет.

[10] Хаддарон – воин расы хаддари.

Глава 15

Москва. Ясенево. 5 ноября 2008 года

Сидящая сейчас перед майором Кузнецовым девушка молча смотрела на него. Не испуганно. Скорее растерянно. Но при этом откровенно доверчиво, явно ожидая, что же он ей скажет. А что ей сказать-то? Нет, опыт наставничества у Станислава Степаныча огромный, но тут случай особый… Татьяна Апраксина. Позывной «Рата», для своих Ратьяна или Тьяна. Семнадцати (почти) лет. Инопланетянка.

Вот в этом-то и суть. Опыта работы с инопланетянами у него как-то ещё и не было. Можно, конечно, поспорить, если принять во внимание Иллен Шаардэс, но там он до последнего момента не знал, что девушка прошла подготовку в инопланетной разведшколе. Воспринимал как земную девчонку, ничем не отличающуюся от его собственных дочек или вон – той же Ники. Здесь же – иное. Поэтому – молчали оба. Оба же маскировали свою лёгкую неуверенность, периодически пригубливая предложенный майором чай. Инопланетянка изначально – у него в первый раз.

Кузнецов не торопился начать разговор, откровенно, но в допустимых пределах разглядывая сидящую перед ним девчонку. Он думал. И вспоминал недавние события. Вспоминал, размышлял и выстраивал алгоритмы взаимодействия с целым инопланетным кланом. В лице вот этой несомненно красивой девушки. Наследницы главы клана Саарсадор…

Первой в голову ему пришла мысль, как хорошо иметь папу – генерала ФСБ. Вот тут не в качестве подколки, а на полном серьёзе. Ведь так быстро сделать документы и отработать легенду для из ниоткуда появившейся девочки, истинную суть которой нельзя раскрывать даже ближайшим друзьям и сослуживцам – это дорогого стоит.

Вот так появился в институте ФСБ ещё один испытатель Промозы женского пола. Жена Антона Апраксина. Но сначала состоялся очень серьёзный разговор с родителями Ратьяны и с самой девушкой. Чтобы определить пределы фантазии при отработке легенды для девочки. Тут и среди землян – чужая душа потёмки, а с учётом того, что она инопланетянка, воспитанная в совершенно иных традициях, иной культурной среде и выросшая совершенно под иным солнцем – всё ещё сложнее. Про иное солнце, конечно, это лирика, но в остальном… Иные обычаи, суеверия, табу и прочие моменты, создающие психологический фон при формировании характера. Как, например, она отреагирует на простое по сути предложение сказать, что беременна от Антона, поэтому брак можно регистрировать, не дожидаясь восемнадцати лет? А вдруг это вызовет категорическое неприятие? Возмущение и протест, переходящий в отчуждение? И что вот потом с этим делать?

К чему такая спешка? А к тому, что оставлять Ратьяну в столице Империи Трёх Планет было просто нельзя. И самим там сидеть месяцами – тоже не вариант. Сослуживцы наверняка заметят их отсутствие и зададут простой вопрос: куда запропастились. Сначала мысленно, а потом вслух. Поэтому им необходимо было возвращаться. При этом девушку нужно было однозначно забирать с собой. И что сказать по возвращении? Здрасьте, у нас вот тут инопланетянка образовалась? Простите, но Тоха ближе, чем хрен знает где, хорошей девочки в подружки не нашёл? Даже не смешно! Да, Директор ФСБ и даже сам Верховный в курсе. И окажут всемерную помощь, вплоть до применения административного ресурса. Поэтому речь не о том, чтобы девушку легализовать вообще. А о том, чтобы её легализовать приемлемо для бытового окружения. Иначе, что называется, на всяк роток не накинешь платок… Пойдут слухи, разговоры… так может и до ушей, работающих на Сарандассе дойти. А оно им надо? Только девчонку от одной опасности спасли, так на тебе, ещё более серьёзная нарисовалась.

Поэтому вариант «Антон привёз жену» – самый оптимальный. Но тут был существенный нюанс. Ни парню, ни девушке нет восемнадцати лет. Распишут-то без проблем, тем более родители обеими руками за, но… нужна беременность. Иначе скажут – ждите до положенного возраста. Типа испытайте свои чувства.

Почему жена, а не сестра? Например, двоюродная сестрёнка издалека приехала жить к тёте с дядей, чтобы потом в Москве в ВУЗ поступать? Да потому, что она изначально Антону – невеста. И на это настроены оба. И парень, и девчонка. И как тогда? Ходила-ходила сестрой, а потом бац – и в жёны? И как это будет выглядеть? Да и наличие у генерала столь дальних, загадочно появляющихся родственников, тоже весьма может заинтересовать ССБ[1], которая всю родню Апраксина просеяла давно и тщательно. В особенности перед назначением на генеральскую должность. Той же ССБ могут сверху приказать излишне не дёргаться. Директор, например. Но там ведь не лопухи, а профи сидят. Так что опять разговоры, выражение недоумения в «трезвых» беседах с сослуживцами, расширение круга осведомлённых и далее – до Сарандассе, опять-таки.

Мог, конечно, девочку выдать за свою родственницу он сам. То есть майор ФСБ Кузнецов. Тем более у него родни действительно немеряно. Вон любимая племяшка, так та вообще едва не поселилась в его доме после событий этого лета. Едва из больницы выписали. Так уж вышло, что во всём остальном нормально воспринявшая произошедшее, девушка почему-то очень трудно общается с сестрой и матерью. Так что, можно сказать – три дочки дома. А где уже есть три девки, там и ещё одну спрятать не проблема. А потом Антон «случайно» встретил бы «родственницу» начальника, проникся, влюбился… а дальше по отработанной технологии до свадьбы в законные восемнадцать. Но тут проблема в ином. Вот те самые три девчонки, которые дочери и племяшка. Они мелкие, конечно, но далеко не дурочки. И то, что «родственница» разбирается в обыденных для землянина бытовых нюансах, как извозчик девятнадцатого века в двигателях внутреннего сгорания современного такси – просекут мигом. И что потом делать с этими языкатыми трещотками?

Проблемы посыпались сразу. Ещё в «гостеприимном» Тен Сайядире. После того, как горячка неожиданного столкновения с какими-то оборзевшими обезьянами спала, охолонувший народ призадумался.

И первым, как ни странно, вопрос задал майор Берестов. Хотя, почему странно? Ему, как оперу, по службе положено думать несколько дальше победной эйфории после драки. Вот он и не подвёл. И вопрос, заданный им, был простым: а не станут ли хаддары мстить, когда мы уйдём?

Да, через некую волосатую даже на морде лица тётку, изначально смотревшую на них презрительно-высокомерно, главе местного клана хаддаров передали привет. Дескать здрасьте, господа волосатики, мы вернулись. Встречайте, дорогие, ваш долгожданный сладкий «Фитолакс». Со вкусом малины. В нашем лице.

В общем, миловидная и хрупкая жена генерала Апраксина такой жути нагнала на Провозглашающую какого-то там убогого клана хаддаров, что та летела прочь быстрее собственного визга, который по децибелам напоминал рёв взлетающего лайнера. А ведь по виду про неё и не скажешь! В смысле не про эту чёртову хаддари, а про Анжелику Игоревну. Идя в этот фантастический и странный рейд «за невестой», майор Кузнецов изначально воспринимал Анжелику Апраксину как нуждающуюся в защите наравне с Иллен и Никой девочку. Только чуть старше. А вот поди ж ты… Целитель, одно слово. Может исцелить, а может и… Лика тогда только рукой слегка прикоснулась к подскочившему к ней нагломордому хаддарону, попытавшемуся оттащить её куда-то в сторону… и всё. Больше он не встал…

Кузнецов мысленно отмахнулся от воспоминаний, уводящих в сторону от основной канвы размышлений и вернулся к насущному вопросу.

Итак, послание-требование оставить в покое клан Саарсадор, а ещё лучше вообще убираться с планеты, пока воскресший ночной кошмар всех хаддаров не разозлился, было отправлено. Как через ту волосатую хаддари, так и посредством знака, оставленного на полу Храмового присутствия. Оно наверняка достигло самых высокопоставленных в том клане хаддаров глаз и ушей. В те же сутки. Или как говорят на Тен Сайядире – в ту же перемену дня и ночи. Возвращение рааров, за которых команду генерала наверняка приняли эти напоминающие неандертальцев представители «старшей расы», вызовет у них естественный шок. Но что будет дальше? Как долго этот шок продлится, и к чему приведёт?

Дело в том, что никто из землян (пусть так, коль скоро харейянка работает в составе земной группы) не мог задерживаться надолго на Сайядире. По вполне объективным причинам. И если хаддары, вняв полученному ультимативному предупреждению, оставят в покое клан Ратьяны, то что будет с ней самой? В том случае, если её пока оставить у родителей, как это обычно и бывало после смотрин? Сайядир – это всё же пока ещё планета, управляемая хаддарами. И относятся там к ним многие раары, ныне считающие себя какими-то там аддарами, как к старшей расе. Со всеми вытекающими. А удар по их, хаддаров, самолюбию и реноме в глазах «младшей расы» был нанесён ужасающий. Они ведь не успокоятся, пока не отомстят, восстановив самоуважение. И если уничтожить весь клан Саарсадор кишка тонка, ибо мигом выскочат «уши» неандертальствующих обезьян и ответка будет страшной, то устроить в отместку «чистый» несчастный случай с летальным исходом одной, отдельно взятой девочке… С их-то влиянием? Это для них очень просто.

Тем более для них просто – узнать, что страшные призраки прошлого ушли опять куда-то в неизвестность, откуда и пришли. То есть девочка осталась без защиты рааров. А Тьяна, на всякий случай, не ими, а местными «жрецами» объявлена ширассар. И некий упоротый аддар, постановивший считать себя «не рааром», вполне может девчонку подстеречь и убить. Или пробраться в клановый особняк с той же целью. И убить уже там под дружные вопли «старшей расы» в вариациях на тему «это не мы. Это – сами аддары»… В этом случае ответное уничтожение кланов хаддаров будет выглядеть несправедливым в глазах их холопов из числа бывших рааров, считающих себя истинными аддарами. И «народной любви» аддаров это «пришельцам», каким-то там раарам, явно не прибавит, что, в дальнейшем, может затруднить освобождение Империи Трёх Планет из-под власти хаддаров.

Хаддары об этом знают. И могут пойти на то, чтобы наказать именно первопричину. Девчонку, на которую изначально глаз положили и с какой все их неприятности начались. Рискованно? Да! Ведь вернувшиеся раары могут и не поверить. Но это тот необходимый риск, позволяющий им «сохранить лицо». Как минимум – в своих же собственных глазах. Поэтому решатся с высокой степенью вероятности. Слишком уж привыкли к всевластной безнаказанности за те несколько тысяч лет, прошедших с момента, когда они почти полностью подмяли под себя Империю Трёх Планет.

Вот потому и сидит сейчас перед ним Ратьяна. И он перед ней. Вообще в политических, если можно так сказать, нюансах – разберётся Апраксин. Его, майора Кузнецова, дело – взрастить из девчонки подготовленного специалиста, чтобы могла за себя постоять и надёжной парой Тохе была. А для начала поднатаскать в бытовых мелочах, чтобы не «спалилась» в первой же беседе с коллегами по институту. Ладно Василиса и Сверчок, то есть полковник Заварзин. С ними проще. Данной Директору подписки о неразглашении хватит… Ведь они более-менее в курсе, что это за девочка и откуда. Эти двое присутствовали при первом «контакте». Но вот остальные сотрудники… Не под замком же девчонку держать…

Тут Степаныч ехидно усмехнулся, вспомнив глаза Василисы, когда она увидела в операционном зале Машинки вошедшую вслед за ним и Антоном Ратьяну. Бедную капитана чуть натуральный кондратий не хватил, и она дар речи минуты на три потеряла. Зато Сверчок воспринял визит инопланетной девчонки словно так и надо. Только ехидно хмыкнул и притворно сердито буркнул себе под нос:

- Вот же ж раздолбай мелкий! Таки умыкнул свою принцессу из зазеркалья.

После чего окинул всех насмешливым взглядом, помотал ладонью перед глазами у выпавшей из реальности Василисы свет Алексевны и спросил у Ратьяны:

- Тебе, лапушка, кофе-то наш можно?

Уловив ответный кивок, добро улыбнулся и сказал уже всем:

- Тогда идёмте все кофе пить. Заодно и познакомимся с нашей юной гостьей… хм… из зазеркалья…

Уже через секунду Степаныч поморщился, словно лимон с апельсином перепутал и всей пастью от души ухватил эту кислятину.

«Над Василисой Алексеевной он потешается, - самокритично подумал майор, - а себя-то со стороны видел, когда на двадцать первую базу впервые попал»?

Воспоминания были не из добавляющих гордости и самодовольства. Вот то ощущение полной растерянности нанесло удар по самомнению Степаныча, наверное, не меньший, чем их собственное появление на хаддаров. Нет, битый и тёртый спец был готов ко всему. Точнее, как оказалось, ко многому, но не к тому, что случилось в реальности. Он, узнав об инопланетянах и тайных контактах с оными, совершенно нормально воспринял бы самые экзотические формы доставки группы до места встречи с ними. Как говорится, на самолётах, вертолётах, оленях или собачьих упряжках и даже по-пластунски под кустом до какой-нибудь пещеры или лесной чащи, где их ждал бы корабль-челнок, готовый отвезти в космос. Но так, как оно случилось…

Он проснулся, привёл себя в порядок, потихонечку собрался и, попутно сделав пару неотложных домашних дел, отзвонился Апраксину. Услышав ответ генерала, сообщил, что собран и готов выдвинуться в место, которое ему будет обозначено как точка сбора.

- Хорошо, - донеслось в ответ из трубки мобильного телефона, и майор вдруг оказался у лесной речки, на берегу которой возвышалась выполненная в старинном стиле резная беседка.

К нему тут же подошёл незнакомый ему… человек?.. Присмотревшись, обескураженный майор понял, что это – тот самый инопланетянин и есть. Уж больно нос приметный. На Земле он таких раньше не встречал. Где-то на задворках сознания ворохнулась мысль, что у Иллен-то нос нормальный, очень красивая девочка, но тут же потухла под гнётом свалившихся на него впечатлений. В сопровождении простой успокаивающей мысли: кто там их, этих инопланетян, знает. Может, у девчонок так, а у мужиков… Или Ленку как-то переделали для того, чтобы от землянок не сильно отличалась.

- Добрый день, - поприветствовал гостя хозяин. - Присаживайтесь, товарищ майор. Скоро и остальные подтянутся. А мы с вами пока чайку попьём…

Вот тут-то на майора и накатило основательно. Нет, никакие монстры из кустов не выпрыгивали и не гонялись за ним, клацая челюстями голодных пастей. И лазерными пушками никто не пугал, но… Вот просто представьте свои ощущения, если вы сидите неизвестно где, неизвестно каким образом в это «неизвестно где» попав. При этом пьёте обычный земной чай с инопланетным существом, смотрящим на тебя профессионально добрым взглядом… замполита[2]. При этом мало того, что существом инопланетным, но ещё и обыденным жестом придвигающим вазочку с сушками, горкой возвышающимися над её краями. Дескать покушай-покушай, не стесняйся. Очень уж они вкусные. И свежие…

Тогда между Оскаром и Степанычем состоялся спокойный, доброжелательный, но очень жёсткий разговор. Самым трудным для майора Кузнецова, сотрудника спецслужбы, отвечающей за безопасность государства и его народа, было осознать необходимость сохранения в полной тайне наличие базы номер двадцать один, самого Оскара и его возможностей.

В завершение долгих и жарких дебатов, окончившихся как раз тогда, когда начали прибывать иные участники «смотрин», Оскар добил-таки майора одним интересным доводом.

- Степаныч, вот скажи, - к тому моменту они уже давно были на «ты» и общались непринуждённо, словно пили не чай, а «русскую народную», - СССР развалился из-за естественных причин, или его предали?

- Да предали, конечно. Это и к бабке не ходи!

- А кто предал-то? - уцепив чашку майора, Оскар подвинул её под носик самовара и наполнил вкуснейшим травяным сбором. - Что, токарь Гаврилыч или Марфа Васильна, нянечка из детского сада?

Кузнецов уже понял, в какую смысловую ловушку его медленно, но уверенно загоняет искин. Но не ответить не мог. И ответил, как есть. В том плане, что предали как раз не низы, а те, кто находился при власти.

- То есть, - гнул свою линию Оскар, - лица, которые имели доступ к закрытой информации и использовали свои знания во вред своей же стране.

- Да всё я понимаю, - горестно махнул рукой Степаныч, - не младенец несмышлёный. Но я присягу давал. И как это не докладывать о таком важном факторе, влияющем на ситуацию не абы как, а в стратегическом масштабе?

- Слав, - тяжко вздохнул Оскар, - а те парни, что в КГБ служили, они что, присяги не принимали? Не докладывали наверх то, что считали важным? Возможно – стратегического уровня важности, каким они его видели?

Искин ухмыльнулся и вновь двинул по столу вазочку с сушками. Поближе к майору.

- Докладывали, Степаныч. Ещё как докладывали. И что в итоге? Помогло это Союзу?

- Не помогло, - констатировал Станислав. Подхватил сушку из вазочки и разломил её, сжавши в кулаке. Так, словно стиснул в руке тех, кто развалил СССР.

- А скажи-ка мне, друг мой патриотичный, кто у власти сейчас находится? Не те же, в основном, лица? Не из той ли «славной» когорты, кто страну с молотка заграничным банкирам и иным толстосумам продавал? Причём продавал всё, до чего мог дотянуться, невзирая ни на моральные аспекты, ни на материальные потери для теперь уже России?

- Те же. Если в основном, - ехидно хмыкнул майор. - И вся, Оскар, вот эта длинная и витиеватая прелюдия в твоём исполнении для того, чтобы я понял одну простую вещь? Получи эти лица данные о твоей базе, они мигом продадут их тем, кому ранее продавали Союз и Россию?

- Не сто процентов, но и исключать такой вероятности нельзя. Я-то опять закроюсь лет на сто-двести. А то и более. Пока информация обо мне не истлеет из памяти вашего мира. Мне-то они не сделают ничего. Кишка тонка. А вот ваша надежда вернуть своей стране величие… С ней что станется, с этой надеждой? А ты не думал о том, что, осознав мои скромные возможности и оценив их значимость, вся эта заграничная свора, не имея способов прибрать желаемое к рукам, просто набросится на Россию толпой, чтобы уничтожить? Ибо поймут, что иначе им хана в самое ближайшее время. Да, я могу забрать к себе вас и дорогих вам людей. Но что, вы будете спокойно сидеть и смотреть, как сгорают в ядерном огне ваши города, ваши соседи и сотни тысяч таких же милых, симпатичных девочек, как ваши дочери, сёстры, племянницы?

И тогда Степаныч понял, что Оскар прав. Не смогут они сидеть спокойно, видя, как рушится цивилизация и исчезает в ядерном огне их привычный мир. Но и сделать ничего не смогут. Ибо даже их сил, даже объединённых не достанет противостоять совокупной мощи военных машин всей планеты, ощеривших зубы на Россию. И они погибнут все, вместе со своей страной. Ведь война этими шакалами будет вестись не ради преференций. Россию будут уничтожать невозвратно, чтобы она не получила ту мощь, какую может приобрести, освоив наследие рааров. Не доставайся же ты никому… Так, кажется…

Арханоры? Даже если они, верные союзническому долгу, вмешаются, то вот успеют ли до того, как земля превратится в радиоактивную пустыню? Разведывательная эскадра на дальней орбите – это, конечно, мощь… по сравнению с земным уровнем. Но и её сил недостаточно, чтобы остановить суицидальные попытки Запада наложить лапу на наследие древней цивилизации. Пока там прибудет «подкрепление»… Останется ли к тому моменту хоть что-то от нынешней техногенной цивилизации Земли? В смысле – в глобальном плане? Не разрозненные осколки? Оно ведь, как говорится, ломать – не строить… А с нынешним оружием и при отсутствии мозгов, что всё более явно демонстрирует Запад, втоптать планету в каменный век – дело недели-двух. Это если все окрысятся на Россию, а Россия не постесняется ответить всем оружием, имеющимся в её арсенале.

Тут вставал ещё один вопрос. А почему тогда руководство страны поставлено в известность об арханорах? Они ведь тоже фактор существенный. Такой, что за право обладания эксклюзивной возможностью взаимодействия с ним, использования инопланетных знаний и технологий, развернётся нешуточная грызня. С того самого момента, как только данные об их присутствии станут достоянием не общественности даже, а узкого круга лиц, способных влиять на принимаемые властями многих стран решения.

И опять Оскар был убедителен.

- Смотри, Степаныч, давай так: кто такие арханоры? Понятно, что инопланетяне, но… В том и суть, что они как прилетели, так и улетели. Купить или надавить на них в военном плане, у ваших денежных мешков не получится. Значит – надо договариваться. Но у них уже договор с Россией. Так что пошлют и встречаться не захотят, если что… Я же, в их, толстосумов, понимании, тупая железяка, руководствующаяся раз и навсегда вложенными в меня программами. Плюс привязан к Земле.

Значит, рано или поздно, если базой номер двадцать один завладеть единолично, меня можно каким-то образом перепрограммировать или обхитрить. Ведь, получив даже малую толику технологий базы, их обладатель мгновенно совершит технологический рывок на сотни, а то и тысячи лет по сравнению с конкурентами тут, на Земле. Даже вот эта технология перемещения в пространстве, посредством которой я тебя сейчас перенёс из твоего собственного дома… Ты можешь себе представить, куда заведут мысли генералов НАТО, узнай они о такой? Только прикинь, какой джокер будет в рукаве у страны, способной в мгновение ока материализовать взрывное устройство или группу спецназа везде, где угодно? Безо всякой возможности противодействия?

- Хм… Да уж… - только и смог хмыкнуть Кузнецов.

- Вот и думай. Стоит ли оно того… Пойми, всего одна утечка, по дурости ли или болтливости, из злого ли умысла… И всё. Всему – хана. Ты решишься так рисковать? Ведь я не могу тебе запретить доложить по инстанциям. Могу просто попытаться убедить триста раз подумать…

- Да хер ли тут думать, - майор загнул тираду настолько экспрессивную, что сам удивился. Ранее он позволял себе подобное исключительно под огнём, когда нужно было объяснить впавшему в ступор молодому, что нужно делать в данной ситуации.

Вопрос, почему бы тогда Оскару не дать России технологии, посредством которых она сможет обезопасить себя, он даже и задавать не стал. Ведь ответ знал сам и ответ этот был очевиден. Хорошо. Получила Россия такие технологии от искина базы номер двадцать один. Опередила Русь весь мир в военном и цивилизационном плане. И что с того, если люди, считающие себя элитами страны, остались прежними? То есть с тем же потребительски хищническим отношением к ней? Без «излишних» моральных принципов, но обуреваемыми манией стяжательства и руководствующимися правилом продай раньше других, пока кто-то не сделал это вперёд тебя, перехватив твою законную прибыль. Так что рано или поздно, но все переданные Оскаром технологии опять-таки продадут на Запад и всё вернётся на круги своя. Только уже на более опасном для существования жизни на Земле уровне.

- Обрати внимание, - спокойно, словно подводя итог их разговору, сказал Оскар, - мы сейчас обсудили только внутренние так сказать факторы. Но есть ещё и Тралгрен. И его Сарандассе.

- А разве этим, чтобы резко отреагировать, не хватит информации о тех же арханорах? Если узнают, тут и всему Западу может Кирдык прилететь. Могут всю планету уничтожить…

- Могут. Факт. Но… Флот арханоров здесь и сейчас имеет больше сил, чем тралги. Так что сразу врезать по Земле у них не получится. К тому же, зачем им уничтожать планету? Планета им нужна. Так что это будет их спор с арханорами. Не с Землёй.

- Но у Тралгрена давний спор с Харейей… - возразил Кузнецов. - И они могут ударить по Харейе. По союзникам.

- А кто им скажет, что это арханоры, а не какая-то иная космическая раса, проявившая конкретный интерес? Тралгам известно, что вокруг Земли крутятся корабли-разведчики ещё нескольких космических государств. Причём давно. Вот пусть и ищут – кто. А на это время уйдёт. Причём – много времени. При этом их резиденты на Харейе в один голос будут твердить, что на планете уровень девятнадцатого века Земли, и ни о каких космических полётах харейяне не помышляют.

- Всё-то у тебя, Оскар, легко и просто получается…

- К сожалению – нет.

С этими словами Оскар погрустнел.

- Но даже в самом негативном варианте опять-таки будет не уничтожение Земли, а война с Харейей. И когда-то в этой войне арханоры уже едва не победили. Точнее победили, но тралги выскочили из клинча за счёт подлости и шантажа. И после той «победы» они, тралги, не оправились до сих пор, так фатально она им далась. Так что они триста раз подумают: начинать ли войну, или сделать вид, что ни о чём не догадываются…

- Почему? - заинтересованно спросил майор.

- Разбомбив Харейю, заметь, планету, застывшую в девятнадцатом веке, тралги не получат ничего, кроме непримиримого мстителя. Да такого, от которого едва спаслись в прошлый раз. Но теперь у них не будет прошлых козырей: координаты нынешних баз арханоров им не известны. Количество таких баз, общее количество флотов и их совокупная мощь – тоже. А нынешние корабли арханоров много мощнее, чем были в прошлый раз. Они на месте не стояли. В отличие от Тралгрена, привыкшего пользоваться чужими знаниями и наработками…

Далее были наполненные подготовкой к рейду дни, суета, сам рейд и возвращение. И вот теперь на майора вдруг накатил откат, уж простите за косность речи. При виде скромно сидящей на уголке гостевого кресла Ратьяны, мысли о правильности своего прежнего выбора вдруг вернулись к нему неистребимой доминантой, отодвинув на время все иные дела. И Степаныч вдруг не умом, но сердцем осознал: его выбор – верный. На данном этапе до информации о существовании Оскара и его базы общество пока не доросло.

Словно очнувшись, майор посмотрел на смиренно дожидающуюся его внимания девушку.

- Не жалеешь? - задал вдруг ей вопрос, но понял, как это расплывчато звучит, спохватился и хотел пояснить. Однако Тьяна поняла.

- Нет. Нисколечко. И дело тут даже не в том, что иначе меня бы забрали хаддары, чтобы сделать игрушкой для постельных утех. Просто я сразу влюбилась в Антона. С первой встречи… если вы – об этом.

- Об этом, Рата, об этом, милая моя Танюша Апраксина. Но и о том, что тебе придётся узнать очень многое, чтобы не позволить никому понять, что ты родилась не на Земле. Придётся учиться изо всех сил. И не только военному делу. Тут я всё беру на себя. Но и тому, и в основном тому, что здесь известно с сопливых лет каждой малолетке.

- Я справлюсь, - уверенно тряхнула чёлкой девушка.

- Ну, вот и ладушки… А мы все, и особенно Антон, тебе в этом поможем... - А теперь пошли-ка к остальным. Буду над вами издеваться всячески.

Одарив майора едва не счастливой улыбкой, девчонка поспешно, но без суеты соскочила с кресла и, вежливо пропустив вперёд старшего, двинулась вслед за ним с видом, совсем не испуганным из-за прозвучавшего в её адрес обещания «злостно поиздеваться». Уже просветили об особенностях русского языка и характера.

Спортивный зал встретил Тьяну настороженными взглядами трёх пар глаз парней. Дескать – как оно там? И двух пар глаз почти ровесниц, смотрящих на Тьяну как на Машеньку, которая смогла, наконец, улепетнуть от медведя.

Показав «войску» кулак, Кузнецов притворно сердито рыкнул:

- А ну, становись! Сейчас мы с вами слегка разомнёмся, злобные похитители невест…

И не менее притворно «сурово сведя брови», майор, демонстративно достав секундомер, наблюдал, как принявшая Тьяну в свой водоворот стайка парней и девушек кинулась занимать на кромке площадки свои места. Как говорится, согласно «весу, жиру и ранжиру». Между прочим, с дружным горестным вздохом, вырвавшимся от того, что воспитанники прекрасно знали цену вот этого кузнецовского «слегка»…

При этом, видя весёлую суету воспитанников, он вдруг вспомнил ещё один интересный момент, выветрившийся было из памяти, потому как был вытеснен более важными воспоминаниями. Простой по сути вопрос, но от очень непростого существа:

- Как там Алёнка поживает? Не спрашивала о «маньяке»?

Неизвестно почему, но вдруг именно сейчас этот интерес Оскара к племяннице всплыл в памяти, и майор Кузнецов понял, что ничего-то этот искин не делает просто так. В смысле – не просчитав всё вперёд на десять шагов. И если его интерес к Алёнке не праздный… а это с вероятностью более девяноста процентов именно так, то… Уже осведомлённый о парах Страж-Хранительница, майор подумал, как бы не пришлось ему корректировать планы обучения с учётом появления ещё одной воспитанницы. А после предъявлять племяшку пред ясны искиновы очи, чтобы он её вдавил, гадюка такая, в стену, как недавно его самого…

В это же самое время очень далеко от планеты Земля состоялась ещё одна знаменательная встреча. В малом кабинете главы Республики Саранор Варэна II стояли друг напротив друга сам Варэн и Антэ Тропэн.

- Кого оставил за себя на время отсутствия? - поинтересовался Варэн после положенного доклада о прибытии и взаимных приветствий.

- Мажорана Иртэма.

- И как он тебе? Вы ведь давние друзья?

- Да, Ваше Величество. Но оставил не потому, что старые друзья, а потому, что справится.

- Не считаешь, что он уже перерос вечного помощника в исполнении твоих задумок?

- Давно перерос.

- Тогда почему не представляешь на повышение?

- Пытался. Но Винтрэ заверил, что едва узнает об оформлении таких бумаг, сразу попытается набить мне физиономию лица. Дескать за нападение на старшего офицера положено наказание. С его-то заслугами – не суровое. Но после этого о повышении придётся забыть, чего он и добивался бы.

Варэн II опустился в своё кресло и жестом указал мажорану Тропэну на гостевое, предлагая занять его.

- Понятно. Только бумагу переводить… Присаживайся, Ант. Докладывай. Что там с Иллен Шаардэс и как вообще на Земле дела обстоят. По связи всего не скажешь, да и многие нюансы затираются, когда говоришь не в режиме живого общения.

- Просто прекрасно, - кратко ответил Антэ, согласно кивнув, - в принципе, об этом я и хотел поговорить с вами, Ваше Величество. То есть доложить о провале успешно завершившейся операции по внедрению. Или успехе провальной. Это как посмотреть…

Варэн, в удивлении приподняв бровь, бросил взгляд на мажорана Тропэна. Пользуясь тем, что вокруг не было посторонних ушей, сказал по-простецки:

- Вот как сейчас включу всевластного самодержца, что делать будем? Тебя, друг мой, казнить за «провальную» или награждать за успех? Или и то, и другое вместе? Выбирай: сначала голову отрубить, а потом наградить посмертно, или сначала наградить, а потом – секир-башка?

Строго дозированной улыбкой показав, что оценил юмор Главы Республики, Антэ демонстративно «опустив очи долу», произнёс:

- Я предложил бы компромиссный вариант, Ваше Разгневанное Величество…

- Это какой? - искренне заинтересовался Его Разгневанное.

- За провал наказать тем самым «секир-башка», и одновременно наградить за успех отменой ранее озвученного наказания. Мне так больше по душе.

- Я теперь понимаю, почему у вас на Земле родился термин «хитрожо»… эээ… Ну, когда человек очень, очень хитрый…

Посмеялись. Между тем, какими бы ни были добрые отношения между Антэ и главой Республики, дела никто не отменял. Поэтому господин ведущий специалист подробно и развёрнуто доложил по ситуации. Не упустив ни одного нюанса. Ни собственных ошибок в восприятии её течения и развития, ни радости и смятения от неожиданной встречи со старым, «давно погибшим» другом, ни уровня хватки и подготовки спецслужб Земли, точнее России, вычисливших Иллен довольно быстро, с учётом неправильно отработанной легенды внедрения. Не умолчал Тропэн и о том, что провал Иллен нивелирован исключительно благодаря вот этой старой дружбе, а не его личным достижениям. Также, как и о тех перспективах, которые открываются перед ними сейчас в плане союзничества именно с Россией, а не всей Землёй.

Рассказал Антэ и о неожиданно обретённой дочери, о том, что они сейчас с Иллен лучшие подруги, так же, как и о том, что ныне Иллен и Ника проходят обучение по методикам одной из лучших спецслужб планеты. В общем, всё, что знал сам. Без утайки.

Выслушав подробный развёрнутый доклад сотрудника Тройки, Варэн II надолго задумался.

- Антэ, - неожиданно прервав свои размышления, Варэн II спросил совсем не то, что предполагал мажоран Тропэн, - ты встречался уже с той женщиной? Матерью твоей дочери?

- Да, Ваше величество. Мы встретились все. Вчетвером. Андрей, Лика, его жена, и Людмила. Не было пока только моего брата. Он в командировке. Длительной.

- Разобрались в себе?

Вопрос был понятен. Не помешают ли призраки прошлого дружбе в настоящем.

- Да, Ваше Величество. Это была очень тёплая, спокойная, но несколько эмоциональная встреча. Женщины всплакнули. Искренне и от души. Повспоминали. Порадовались, что все живы… В общем, душевно всё прошло. Никто об этом вслух не сказал, но всем и так было понятно, что ворошить старые угли, пытаясь раздуть былой костёр, никто не будет. Все люди взрослые, семейные, ответственные… Поэтому никому из нас не нужен некий мексиканский сериал…

- Мексиканский сериал? - Варэн едва приподнял бровь в изумлении.

- О! Ваше Величество! Это вообще явление иного порядка, достойное отдельного доклада… - Антэ едва сдержал неприличествующий при общении с лицом такого ранга смех.

Понятливо кивнув, Варэн II поинтересовался:

- А дочь?

- Она у меня умница, - Антэ тепло улыбнулся, представив образ Ники, - как уже докладывал, изначальное недоразумение не помешало нам найти общий язык.

- Они с Иллен… - Варэн II несколько сконфуженно замолчал. Молодой монарх понимал, что его интерес не праздный, но также осознавал и то, что вынужден влезать в очень личное. Но так уж получилось…

- Если вы о взаимной ревности, Ваше Величество, то её нет и в помине. Говорил уже, они – подружки. И подружились ещё до того, как стало известно, что Ника моя дочь.

- То есть, вероятность расчётливой дружбы с дочерью потенциального жениха ради корысти исключена?

- Полностью, Ваше Величество. Когда они познакомились и начали общаться, ни Иллен, ни Ника не знали о том, что Вероника моя дочь. Более того, об этом и сам я не знал, пока мне Андрей не рассказал. А рассказал он, старый негодяй, далеко не сразу. Девчонки к тому моменту уже были не разлей вода. Иллен даже настояла, чтобы на корабле Ника жила в её каюте, хотя ей хотели выделить отдельную.

- Антэ, вот это твоё «старый негодяй»… Оно как-то не напоминает ругательство.

- О, Ваше Величество… В данном случае это – комплимент, - Антэ позволил себе улыбку.

- Итак, твоя дочь… Никэ? Красивое имя…

- Ника. Это сокращённое от Вероника…

- Всё равно красиво... - сказал Варэн, едва заметно шевельнув кистью правой руки. Дескать извини, что неверно назвал имя дочери… - А она знает, что ты и Иллен планируете вступить в брак?

- Да, ваше Величество. Иллен, как у своей подруги и дочери будущего мужа, официально спросила разрешения принять мой браслет.

- Какая смелая девочка, эта ваша Иллен... И как отреагировала дочь?

- С юмором. Разрешила, конечно, но ради шутки назвала мажоритэ Шаардэс мамочкой, чем вызвала всеобщий смех. Это позволило несколько сгладить впечатление от нашего с ней объяснения. Весьма непростого.

- Припоминаю. Я видел эти кадры в записи, - признал Варэн. - У вас, Антэ, очень умная и великолепно воспитанная дочь. Прекрасно умеющая держать себя в руках. Я просто восхищён воспитавшими её матерью и приёмным отцом. Вашим братом. В особенности тем, что от девочки не скрывали истину. В разумных, конечно, пределах. Так бы поступил и я сам. Но – к делу.

Вот тут все дружеские отношения на время заканчивались. Ибо уже не пара друзей «трепались за жизнь». Монарх ставил задачу. Официально. Поэтому Антэ подобрался и приготовился внимать.

- Первое. Я доволен проделанной работой и тем, как оно всё повернулось, несмотря на накладки и неизбежные просчёты. Я дозволяю вам – официально, так официально, то есть никаких «ты» – выстраивать отношения с Россией, как вашей малой родиной, без мелочных согласований с вышестоящими инстанциями. Правило в этом отношении у вас должно быть одно: даже принося пользу России вы не должны забывать о пользе для Харейи и делу возрождения империи Арханор. Я уже молчу о нанесении Харейе вреда, ибо знаю вас давно и понимаю, что вы не способны на это. Вам не позволит ваша честь, коль скоро вы связаны словом с нашей планетой. А теперь, - Антэ понял, что Варэн II имеет в виду его брак с Иллен, - не только словом, но и родственными узами. Причём родство это не простое. Но об этом – потом.

Мажоран Тропэн кивнул, показывая, что услышал и принял к исполнению.

- Второе. Как вы оцениваете нынешнее состояние Иллен? Мне доложили, что она, помимо всего прочего, приняла участие в некоей экспедиции на планету, являющуюся осколком древней цивилизации, в своё время обогнавшей в развитии даже нас и Тралгрен. Не станет ли она больше землянкой, чем харейянкой в итоге? Ваши вновь обретённые земляки очень активно вписывают её в основы собственного общества.

- Иллен не способна предать, - без запинки ответил Антэ. - Это просто дружба, причём – обоюдная. При этом мы не должны забывать, что сами отработали ей задание погрузиться в социум исследуемой планеты как можно глубже. Куда уж тут глубже, если она стала своей для многих, в том числе и серьёзных игроков из тамошних спецслужб? И они привлекают её к своим тайным операциям в качестве допущенного лица?

- И вы спокойно относитесь к тому, что вашу невесту привлекают к таким операциям, подвергая опасности? Вы сами докладывали, что во время визита на ту планету группа Апраксина имела конфликт с ранее неизвестной нам расой.

- Да, Ваше Величество. Всё так. Однако смею напомнить, что в этой же экспедиции принимала участие и моя родная, единокровная дочь. Которая коренная землянка. И принимала, замечу, тоже на общих основаниях. Земляне в хорошем смысле не делают различия между девушками. Так что мне пришлось переживать за обеих. Но это – их профессия теперь. Без риска в нашем деле никуда. Тем более, что Андрей их брать не хотел. Девушки сами настояли на участии. Причём мотивировав не просто собственным желанием, но достаточно грамотно и аргументировано. Именно исходя из их специализации и было принято решение о привлечении к рейду.

- То есть вас всё это время держали в курсе?

- Естественно. Иначе и быть не могло. Плюс, я бы взял на себя смелость предложить рассмотреть ситуацию с Иллен под иным углом.

- Поясните, - заинтересованно посмотрел на Антэ Варэн.

- То, что Иллен принимала участие в этой экспедиции – знак высочайшего доверия со стороны моих земляков. Согласитесь, Ваше Величество, они могли бы скрыть от нас факт контакта с представителем этой расы. И получить в свои руки козыри, очень существенные даже для возрождающейся империи Арханор. Многие технологии цивилизации Раарды нам пока недоступны.

- Но вы ведь тоже были на этой таинственной базе.

- Да. В юности. И то в состоянии, больше напоминающем сон. При этом по причине более поздних стрессовых нагрузок на психику и сознание – просто забыл об этом. И если бы не доклад Иллен, то мог и не вспомнить. Так что Иллен можно считать первоисточником такой информации.

- Понятно. Значит, этот рейд вы читаете лишь мерами по укреплению доверия со стороны землян? Неким сигналом, что они открыты для дружбы и искренни?

- Да.

- Какова цель рейда?

- Невеста.

- Что? Вы шутите, Антэ?

- Я вам докладывал, ваше Величество, кто вышел на контакт с нами ещё в нашей юности. Это представитель Старой Раарды. И этот рейд спланирован им. По мнению аналитического центра той цивилизации, Антон, сын Андрея, и девушка, за которой они отправились – идеальная пара с большими перспективами.

- А это имя, Антон, – это в вашу честь? В честь друга, которого они считали погибшим?

- Да, Ваше Величество.

- Достойно. Теперь мне многое становится более ясным в их характерах и поведении. Ладно. Рассмотрим, наконец, третье. Какие у вас планы в отношении Иллен? Я не про свадьбу, естественно. Тут всё понятно.

- Ваше Величество. Девушка учится профессии в составе элитного специального подразделения ФСБ России. ФСБ – это аналог нашего ДИОС. Но такого подразделения, в которое стараниями Андрея допустили Иллен – у нас нет. Они – лучшие, и такая наука мажоритэ Шаардэс пойдёт только на пользу. Это большая удача для разведчицы. Но вероятность такой удачи стремилась бы к нулю именно в том случае, если бы ФСБ не расшифровала её легенду, и Иллен спокойно продолжала бы выполнение задачи на внедрение в её изначальном варианте. То есть – без нашей встречи с Андреем.

Варэн согласно кивнул.

- Я помню, что стало с нашей зачаточной спецслужбой после вашего появления, Антэ. Всем нам хватило вас одного, чтобы перевернуть представление о разведке и контрразведке с головы на ноги. Поэтому могу вообразить, чему девочку научат тамошние спецы. И готов только приветствовать это. Рад, что ваша дружба с Андреем Апраксиным помогла достичь таких результатов. Вы и без моих советов знаете это, но скажу: придерживайтесь этой дружбы. Это – достойный человек.

Антэ кивнул в свою очередь.

- Ваша дочь, Ника, обучается там же?

- Да, Ваше Величество…

- Я хотел бы пообщаться с нею. Это, вообще-то, дочь высокопоставленного сотрудника МИД, вельможи Республики Саранор, приближённого к её Главе. Прошу не забывать об этом… Поэтому игнорировать существование вашей дочери считаю для себя недопустимым. Ни по-человечески, коль скоро мы называем с вами, Антэ, друг друга друзьями, ни политически, то есть в глазах граждан Республики и властей соседних государств.

Тут Антэ прекрасно понял о чём ему говорит Варэн. Рано или поздно, но контакт двух планет придётся предать гласности. И произойдёт это уже очень скоро, коль на Харейе зашевелились резидентуры Сарандассе. А подобное игнорирование может породить распространение слухов о скрытой опале в отношении бывшего фаворита. Сокрытие же факта наличия дочери – вообще неуместно, ибо эта история ударит тем больнее, чем позже выплывет наружу. Значит опала не сиюминутная, но длительная… А это может навредить позиции Антэ при дворе, как и его способности выполнять поручения монарха. Может это повредить и самому Варэну, если кто-то распространит слухи, что нынешний монарх совсем никчёмен, коли от него отвернулись даже самые ближайшие и ранее преданные соратники. Опора трона.

- Возможно ли сделать так, чтобы девушка прибыла сюда? Например, после обучения Иллен в Школе ФСБ России, как ответный жест доброй воли, для обучения её подруги в Школе ДИОС Республики Саранор? В сопровождении Иллен Шаардэс, естественно. Пусть девушки продолжают свою дружбу. Она для меня очень важна.

Увидев тень удивления на лице Антэ, Варэн с непонятной Антону улыбкой заверил его, что пояснит подоплёку своего интереса позже.

- Итак?

- Не вижу причин, препятствующих такому развитию ситуации, - корректно ответил Антэ, внутренне удивляясь столь странному интересу монарха к обычной дружбе двух девчонок. Нет, с разных планет, конечно, но всё же. Иллен сдружилась и с парнями, но Варэн акцентировал внимание именно на её дружбе с Никой.

Словно опровергая приводимые мажораном Тропэном самому себе доводы, Варэн II вдруг поинтересовался:

- А возможно ли пригласить сюда всю эту группу? Там ведь, как вы докладывали, ещё и парни?

- Да, Ваше Величество.

- Да, насколько помню, один из них достоин награды за то, что спасал нашего разведчика с риском для жизни и чуть не погиб при этом.

- Он спасал не только Иллен. И мою дочь тоже. В момент нападения девушки находились в одном и том же месте. Пытка с применением Обруча Саттора была применена в отношении обеих.

- Мерзкая штука, - брезгливо воскликнул Варэн. - Подлецы. Низкие, бесчестные подлецы, которые считают возможным применение столь страшной пытки против молоденьких девиц. Между прочим, обеих – это нашего разведчика и дочь высокопоставленного сотрудника МИД Республики, смею напомнить. Тем более парень достоин награды. И тем более я хотел бы видеть всю их компанию в гостях у нас.

- Я приложу все усилия, - заверил сюзерена Антэ.

Поощрительный кивок монарха.

- А ваши друзья не смогут прибыть? - опять-таки неожиданно для Антэ спросил монарх. - Прошу понять меня правильно. Тут я преследую политические цели во много меньшей степени, чем снедаем желанием просто познакомиться с ними. Ведь и для меня общение с людьми с иной планеты совсем не рядовое событие… Кстати, у вашей дочери есть жених или, хотя бы, как у вас на Земле говорят – просто парень?

- Я бы, Ваше Величество, не назвал его парнем. Это майор Берестов, о котором я докладывал вам в числе прочих. Не знаю, чем их дружба закончится в итоге, всё же разница в возрасте и статусе.

- Этот Берестов считает, что он не достоин Ники?

- Нет, Ваше Величество. Про то, что она дочь вельможи и прочее, никто не думает. Для них – она дочь старого друга генерала Апраксина. Обычная девочка – землянка, закончившая школу. В нашем понимании социальный статус майора ФСБ России много выше, чем у обычной выпускницы средней школы.

- Он придаёт этому большое значение?

- Нет. Но многие – могут. Хотя ему на это наплевать. Всё, что его может смутить – это разница в возрасте.

- Понятно.

- Так что, Ваше Величество, пусть разбираются. Оба умны, оба плевать хотели на стороннее мнение, плюс дочь увлечена майором очень сильно.

- А сам майор?

Тут Антэ не выдержал и усмехнулся.

- Ника ему, судя по тому, как он ведёт себя в её присутствии, очень симпатична. Но, сдаётся мне, он боится.

- Её?! - Варэн II не сдержал смеха. - Чем же она его так напугала? Дядей – генералом?

- Себя, ваше величество. Повторюсь: этот дурень, - Антэ выделил слово «дурень» интонационно, давая понять, что использованный им термин всего лишь ирония, а не определение уровня умственных способностей Александра, - вбил себе в голову, что она ещё малолетка, и если он проявит к ней ответные чувства, то его поведение будет достойно осуждения…

- Подождите, а с какого возраста девушка на Земле считается взрослой?

- Да вот как раз с восемнадцати лет. То есть со стольки, сколько исполнится Нике на момент окончания подготовки в Школе ФСБ. А если брать возраст согласия, то – с шестнадцати, который Ника давно миновала.

- Точно дурень, - Варэн II также дал понять, что «дурень» – это всего лишь ирония, но не более, - им увлечена красивая и умная девица, с хорошей родословной и из хорошей семьи, даже если не брать в расчёт то, что она дочь вельможи Республики, а он выдумывает себе какие-то небылицы. Честно скажу, Антэ, если бы такая девушка как Ника увлеклась мною, я бы её в охапку схватил и под венец. Сразу. Кстати, если у них с этим майором не сложится, то приложу все усилия в этих целях.

- Вы шутите, Ваше Величество?

- Никоим образом.

- Не соблаговолите ли пояснить ваш интерес к дочери, Ваше Величество?

- Это тема отдельного и непростого разговора. И поверьте, с некоторых сторон такой вариант был бы самым оптимальным решением. Но я вам обещаю, что свой интерес продемонстрирую только в случае, если этот майор упустит свой шанс. Окончательно упустит. И не буду навязывать вашей дочери своё общение сверх допустимой рамками приличия меры.

- Я вас понял, Ваше Величество, - произнёс Антэ с весьма задумчивым видом.

- И всё же, скажите, Антэ, этот майор не безнадёжен? - с весёлой иронией поинтересовался Варэн, уводя разговор от темы, которая, как понял Антэ, его несколько напрягала. Или, скорее, не напрягала, но была сочтена монархом несколько преждевременной.

- В последнее время наш с Иллен пример несколько прибавил майору ума и сократил дистанцию между ним и девочкой. К тому же, как уже докладывал выше, Ника им увлечена очень сильно. А она – девочка настырная. Добиваться своего умеет, насколько я успел её понять.

- Ну, вот и молодцы. И он, и она. А вы, Антэ, постарайтесь не отпускать дело на самотёк. Молодёжи иногда необходимо вправлять мозги и наставлять на путь истинный. По себе знаю. Иначе останется ваш майор в дураках, если упустит такую девицу.

- Я понял, Ваше Величество.

- И не затягивайте с решением вопроса о приглашении ваших друзей и друзей вашей дочери на Харейю. Времени у нас, чувствую, остаётся всё меньше и меньше.

- Из друзей у Ники в их команде только Ярослав и Иллен. Наверное, можно считать её другом и Берестова.

- А остальные? Кажется, Антон и Константин?

- Братья.

- Братья?

- Не родные. Двоюродный и троюродный.

- Даже так? Очень достойный род. Боевой. Они мне становятся всё более интересными… И да, дайте мне расклад по количеству лиц, которых мы с вами решили пригласить на Харейю.

При этих словах Антэ спрятал понимающую улыбку за наклоном головы. Дескать кивнул в знак согласия. Но вот это «мы пригласили»… Это как в старой земной шутке: «мы тут посовещались, и я решил». Каким бы другом и воспитанником не был монарх, но он всё равно остаётся монархом. Со всеми вытекающими. И если он своё единоличное решение хочет представить, как общее, то это такая малость по сравнению, образно говоря, с гневом мирового пролетариата…

- В компании у Ники, помимо Иллен, два её брата, Антон Апраксин и Константин Рысин, а также старый друг детства Ярослав Васильев. Из взрослых – сам генерал Апраксин, его супруга – Анжелика Апраксина. Далее – Людмила Ракитина и её муж – мой брат – Ярослав Ракитин. Про него сказать пока ничего не могу. В том плане, когда он вернётся из командировки и отпустит ли его начальство. Кстати, как и Андрея. Хотя, по вашему ходатайству… Думаю проблем не возникнет.

- Ну и, естественно, майор Берестов, как возможный жених Ники. То есть десять человек. Так? - что-то прикидывая в уме, задумчиво проговорил Варэн II.

- Если брать основное, - согласно кивнул Антэ, - то так, но я бы уточнил два нюанса.

- Какие два нюанса? - живо поинтересовался Варэн.

- В команду генерала Апраксина из числа лиц, осведомлённых и допущенных, помимо Берестова входит ещё майор Кузнецов. - пояснил Антэ. - Если принимать в расчёт только категории друзья Ники и мои друзья, то он стоит несколько особняком. Он ни мне, ни Нике не друг и не родственник, если брать слово «друг» в обычном понимании этого слова. И в команде Апраксина совсем недавно, хоть и допущен ко всей информации по полной программе.

- Тогда – в чём его ценность? - Варэн заинтересованно посмотрел на мажорана Тропэна. - Насколько я успел понять, генерал Апраксин никого просто так в свою команду не включает. У каждого – своя, только ему отведённая роль.

- Именно так. Кузнецов высококлассный инструктор-наставник. Именно он занимался обучением молодёжной группы из команды Апраксина. И если я, когда попал сюда, просто рассказал о принципах и подходах постановки спецслужб на Земле…

- И этого хватило, чтобы произвести небольшую революцию в нашем преставлении о предмете, - тут же подхватил Варэн II.

Антэ польщённо наклонил голову и продолжил.

- В общем, Кузнецов – наставник от Бога. Или, как говорят на Харейе, милостью Пресветлого. Он – Учитель с большой буквы. И запусти его в Специальную Школу ДИОС…

- Бедная Школа! - искренне рассмеялся Варэн. - С этим понятно. Милости просим. Будет очень интересно, что он сделает с нашими слушателями за время визита. Только когда будете договариваться, не забудьте сразу оговорить вопрос получения разрешения у властей России на проведение таких занятий. Всё же – специальные боевые методики. Не абы что.

Антэ согласно кивнул и сделал пометку в своём дневнике.

- А что за второй нюанс? - опять спросил монарх.

- Ваше величество, - Антэ несколько замялся, - сестра…

- У вас там была ещё и сестра?

- Нет, Ваше Величества. Кроме брата – никого. Лена. Младшая сестра дочери…

- У Ники есть младшая сестра? - сказать, что Варэн был изумлён, значило даже на малую толику не передать того удивления, которое овладело монархом.

- Да, Ваше величество.

- Но почему мне никто, никогда не докладывал об этом, Антэ? Или вы не знали о её существовании, и вам это стало известно только сейчас? Вот честно, на основании предоставленных мне докладов, у меня создалось устойчивое впечатление, что Ника – единственный ребёнок в семье.

- Ваше Величество, - Антэ выглядел обескураженным таким напором собеседника, - знал. Я узнал об этом сразу после того, как стало известно, что Ника – моя дочь. Они – погодки. Но Елена – дочь Ярослава.

- То есть ваш брат, Антэ, поступил достойно, по-мужски, когда воспитал Нику словно свою родную. Но он всё же захотел и своего единокровного ребёнка. Так?

- Именно. И через год поле рождения Ники, чуть меньше, родилась Лена.

- Тогда почему вы мне сразу об этом не доложили?

- Ваше Величество, Елена ещё ребёнок, ей сейчас и семнадцати нет. Но даже не в этом суть. Просто Ника уже в семнадцать была вовлечена в игры с Сарандассе. Она – изначально в центре событий. Лена – вообще не в курсе и не при делах. Девчонка как бы особняком отстоит от всех этих взрослых игрушек, и родители втягивать её в это противостояние явно не хотят. Поэтому держат в стороне. Не от информации обо мне. Она тоже знала с определённого возраста, что отцом Ники является не Ярослав... От информации о Сарандассе. Яр и Людмила изначально оберегали от этого обеих девчонок в равной степени. То есть не хотели втягивать ни Лену, ни Нику. Но со старшей судьба распорядилась иначе. А не доложил… Да просто потому, что доселе с её участием не было ни одного эпизода, имевшего бы оперативную значимость.

- То есть, - с непонятной улыбкой произнёс Варэн, - не скрывали?

- Нет, конечно, Ваше Величество. Какой смысл такого сокрытия? Просто не было повода докладывать…

- А сейчас, стало быть, такой повод появился?

- После поставленной вами задачи вытащить команду Апраксина на Харейю – да.

- Объяснитесь, Антэ.

- Все, то есть Яр, Людмила и Ника прибудут на Харейю. А Лену куда девать? Одну оставить в большом городе? Ты тут, доченька, дома посиди, мы на другую планету ненадолго смотаемся? Как с этим, с учётом того, что семья Ракитиных наверняка через интерес к Нике локализована специалистами Сарандассе? Они ведь не дураки и про силу родственной привязанности знают прекрасно. Вот и могут прибрать девочку к рукам, если она останется совсем без присмотра, а старшая сестра – объект их заинтересованности – исчезнет из поля зрения. И тогда ей, то есть Лене, не поможет то, что она об инопланетянах не в курсе вообще. Загребут и со знанием, и без знания.

Варэн неожиданно искренне и заразительно рассмеялся. Видимо, просто представил, как это всё выглядело бы. В смысле – про смотаемся на иную планету. Потом, по мере того, как мажоран Тропэн заканчивал свою речь, его взгляд становился всё серьёзнее.

- Нда уж… Картинка… И вы правы, Антэ, мы не можем допустить, чтобы девочка попала в руки Сарандассе. Кстати, а как же она раньше одна оставалась? Отец в командировке, мать и старшая сестра в тайге, в экспедиции?

- Тайга ближе Харейи, Ваше Величество. Да и, одно дело, когда в тайге – можно едва не ежедневно созваниваться по спутнику и контролировать, что там и как у дочки. Другое – с Харейи. Согласитесь?

- Соглашусь. Ей аппаратуру для межзвёздной связи с корабля установить дома, конечно, можно. Оконечное устройство. Дескать звони маме с папой, если что. Или охрану приставить из нашей десантуры. Но, думаю, что уж лучше вместе с родителями и сестрой к нам. Всё одно она о нас узнает и так, и так.

- Плюс, - вежливо подождав, пока монарх закончит говорить, продолжил свою речь Антэ, - во время отсутствия родителей за девочкой присматривали Анжелика и Андрей. А если они тоже прибудут к нам, кто за ней присмотрит?

- Понятно. Приглашайте девушку тоже. Обязательно. Незачем порождать пропасть недоверия между сёстрами. Дескать одну родители любят больше, такие тайны доверяют, а вторую держат вдали от всего самого интересного. Я о её, конечно, представлении о ситуации. В смысле, Лены. Девушка может обидеться.

- Это да. Лена даром что возрастом младше, но характером совсем как Ника. Девушка серьёзная. В этом году поступила в МГИМО. Хочет стать дипломатом.

- Дипломатом? Хм… Это очень, очень хорошо! - с непонятным мажорану Тропэну энтузиазмом произнёс Варэн II. - Обязательно приглашайте девочку в гости. Вы с ней ещё не общались?

- Нет, Ваше Величество. Просто некогда. Хоть и очень интересно было бы. Дочь младшего братишки, да ещё и сестра моей.

- А Людмила или Андрей не говорили, как она к вам относится?

- Ника говорила. - ответил на вопрос Антэ. - С её слов – вместе горевали, когда младшей рассказали, что настоящий отец её сестрёнки погиб. Они – очень дружны. Словно полностью родные, а не только по матери. И Лена ко мне априори относится по-родственному. Ника говорит – с уважением.

- Ну, вот и прекрасно…

Сноски:

[1] Служба собственной безопасности ФСБ России.

[2] Так, естественно, было приятней считать самому майору. Ибо вторая возможность, то есть если этот профессионально добрый взгляд был бы взглядом психиатра, обижала его совершенно.

Вместо эпилога

Харейя. Столица Республики Саранор. 1005 цикл Республики. Июнь 2009 года по летоисчислению Земли.

Две молоденьких девушки примерно одного возраста, светло- и темноволосая, сидели на лавочке, расположенной в самом конце Приморского бульвара.

Для отдыха на море сейчас, как говорится, «не сезон». Поэтому набережная была пустынной, и никто не мешал их уединению, тем более девчонки забрались в самый тупичок. Это уже был даже не сам бульвар, а так – его аппендикс.

Изредка вдали мелькали прохожий-другой, и потом опять набережная приобретала пустынный вид, такой, как это не раз показывали в постапокалиптических фильмах. Хмурый день не способствовал возникновению желания неспешно прогуляться по одетому в гранит берегу. Изредка срывавшаяся с туч водянистая хмарь разгоняла слабонервных обывателей по домам.

Штормовое море также не располагало к мажорным ноткам в настроении, а свинцовое небо предупреждало, что любителям побродить по мокрым улицам надо озаботиться, как минимум, наличием зонта. Ну, естественно, если прохожий не экстремал, любящий всякие приключения на собственную голову. В том числе – в прямом смысле. В виде серого и холодного осеннего ливня.

Между тем девушки чувствовали себя совершенно спокойно и уверенно на берегу преддождевого моря. Обе восхищённо любовались столкновением двух стихий, внимая шуму удара волны о гранит и провожая взглядом мириады разлетающихся брызг.

Они сидели молча, думая каждая о своём. Недалеко друг от друга, но и не прижавшись плотно. Дистанция, однако не дающая повод предположить, что девицы в ссоре или незнакомы вообще.

Одна из них просто смотрела на бушующие волны, а вторая из пакетика с птичьим кормом, приобретённого на входе за совершенно мизерную цену, кормила вездесущих пернатых попрошаек.

Высыпав последние крошки, и выкинув опустевший пакетик в урну у лавочки, темноволосая отряхнула руки и вдруг спросила:

- Лен, а ты Никиного отца давно любишь?

- Да, - просто ответила вторая, не повернув головы и неотрывно глядя в какую-то ей одной ведомую точку на горизонте, - с самой первой встречи. Тогда была такая история… А он приехал меня опросить по подробностям этого события. Там тоже Сарандассе. Я ни Нике, ни тебе не рассказывала, потому, что стыдно очень… Ничего такого, но – стыдно… Нет, если скажешь, то расскажу, чтобы ты не думала, что я…

- Леныч, не надо себя насиловать. Расскажешь, если сама решишь, что надо. Ты ведь ничего плохого не натворила?

- Нет, но могла… - светловолосая тяжело вздохнула при этом, видимо воспоминания были очень тяжелы для неё… - я тогда ещё ничего не знала и не умела. И позволила управлять собой. До определённого предела.

- Лен, - темноволосая откинула чёлку со лба, - вот если бы не Костик тогда, в палатке. И этот, - девушка презрительно скривилась, прервавшись на полуслове, но подруга поняла о чём и о ком речь, и её глаза потемнели от гнева, - довёл бы дело до конца с этим «Обручем», заставив сестру и тебя делать то, что ему нужно, то вы бы сразу стали мерзкими и гадкими? Такими, знаешь, противными всем до тошноты? И все ребята сразу стали бы вас презирать? И Корис, и Никин жених, и десантники с эскадры? Даже если бы он вас заставил… Понимаешь, да?

Вторая девушка задумалась, потом отчаянно помотала светлой головкой:

- Нет. Они бы разозлились и стали мстить… За нас. За меня и Нику…

- Вот видишь! Не рви сердце. Нет вины без вины. Вот когда ты мерзости творишь осознанно, вот тогда ты гнида последняя. А так…

Светленькая посмотрела на подругу и, чуть опустив глаза, неожиданно спросила:

- Лен, я понимаю, что этот вопрос самый глупый из всех, что можно задать, но… ты правда не злишься? Всё же мажоран Тропэн брат твоего отца и отец твоей родной сестры. По матери родной. И я получается, вхожу в вашу семью… В твою семью…

Увидев неподдельное удивление в глазах собеседницы, Иллен истово замотала головой, словно страшась, что Лена её не поймёт, если не даст ей договорить до конца.

- Честно, Лен, я очень люблю Антэ и никогда от него не откажусь, но… пойми, просто… ну, чтобы совсем уж никаких недомолвок не осталось.

- Вот же ж ты, Ленка, глупая, хоть и старуха уже… На целых два года меня старше… - ответила темноволосая девушка…

- На год, - автоматически парировала мажоритэ Шаардэс.

- Через полтора месяца да, на год, а пока… - ехидно уточнила землянка… - и вообще, потом – снова на два, когда тебе девятнадцать исполнится.

- Вредина!

- Ага…

Обе девушки весело рассмеялись, возвращая течение разговора в мажорное русло.

- В общем, не важно – на два или на три, - продолжила свою мысль темноволосая, отсмеявшись, - как по мне, то намного лучше ты, чем какая-то незнакомая тётка.

- А я, значит, знакомая? - иронично воскликнула Иллен.

- А то нет! - даже как-то возмущённо возразила Лена. - Ты Нике подруга?..

Спросила и тут же сама ответила на вопрос:

- Подруга. А Ника с какой-нибудь чужой тёткой дружить не станет! Вот!

- Ой, - воскликнула Иллен, втайне польщённая услышанным, - только не включай малолетку пяти лет!

Лена серьёзно посмотрела на подругу. Осуждающе. Но… не выдержала. Лицо девчонки помимо воли расплылось в откровенной очаровательной улыбке и вдруг она показала собеседнице язык. Действительно как дразнящаяся пятилетка из детского сада.

- Ах вот так?! - притворно возмутилась харейянка… - Ну, Ленка…

Некоторое время обе девицы, смеясь, бегали вокруг лавки, умудряясь сочетать в этом беге и шутливую игривость и положенное юным мажоритэ достоинство.

Наконец, обе вновь упали на скамейку. Отдышались.

- Иля, а если серьёзно, - задумчиво спросила младшая, - поему это я вдруг должна была злиться?

- Ну, не знаю. Просто… Вот потому что…

- Леныч, - опять-таки задумчиво пробормотала темноволосая «тёзка», - а ты не пробовала смотреть на ситуацию с другой стороны? С той, что я должна не злиться, а радоваться тому, что ты есть такая вообще?

Увидев искреннее удивление во взгляде подруги, землянка пояснила:

- Вот смотри. Есть я. Есть моя родная сестра. От другого отца, но единокровная по матери. Есть наши с ней мама и отец. Мне родной, ей – приёмный. Живём мы одной семьёй, любим друг друга, не делая различий кто родной, кто почти родной или приёмный…

Лена поправила рукой непослушную прядь, упавшую на лоб.

- И вот появляется отец Ники. Здравствуйте, говорит. Я – вот он. Я – не погиб. Я – вернулся. И как тут быть? Ты представляешь, какой раскол это могло бы внести в семью, если бы у него не было тебя и он до сих пор продолжал бы надеяться, что может вернуть себе мою маму и сестру?

Иллен тяжело вздохнула. Она прекрасно поняла, о чём ей сейчас говорит её земная тёзка. Антэ – биологический отец Ники и первый мужчина Людмилы Ракитиной. Пусть это произошло случайно, пусть много лет назад, но слова из песни не выкинешь. Он – первый! И что, Людмила должна была бы тут же бросить Ярослава и уйти к старшему брату? Дескать это – отец моей первой дочери? И как бы это восприняли Лена и сам Ярослав? Да та же Ника, которая Ленку по-сестрински любила до безумия? Как бы Лена стала относиться к сестре, чей отец разбивает её собственную семью и, образно говоря, выставляет за дверь её собственного отца?

Вот такое появление Антэ могло бы произвести эффект взрыва гранаты в старом тихом пруду. Всколыхнуть устоявшийся мирок семьи Ракитиных с давно распределёнными ролями и выстудить поддерживающуюся годами тёплую атмосферу внутри неё. Его же появление с невестой, с ней, с Иллен, то есть, само по себе сглаживало все возможные пики страстей и эмоций. Всех, кроме положительных. Потому как вернулся друг и отец. Не более. Но и – не менее. Причём, на роль «гранаты в пруду» явно не претендующий. В этом случае они, Антэ и Иллен, как устоявшаяся пара не впускают в замкнутый мир семьи Ракитиных зимней стужи, а лишь добавляют тепла своих душ и сердец, скрепляя и умножая то, что существовало ранее.

Обе девушки некоторое время молчали. Наконец, словно очнувшись, посмотрели друг на друга. Уловив во взгляде собеседницы понимание, обе удовлетворённо кивнули. Обе прекрасно поняли: всё, что можно было сказать по этой теме и всё, что нужно было выяснить – уже сказано и выяснено. Поэтому дальнейшее продолжение разговора в этом направлении будет мало того, что излишним, но и глупым. Не сказать бы хуже…

Наконец, светловолосая, кинув на младшую подругу задумчивый взгляд, вновь заговорила. Она не продолжала поднятую тему, просто высказывала свои мысли о своём женихе. О мажоране Тропэне.

- Как представлю, каково было Антэ… он же думал, что все погибли. То есть его брат, твоя мама, её брат, и Анжелика Игоревна… А о Нике он вообще не знал… Когда их разлучили, ей было-то, если можно так выразиться, всего ничего от роду. Причём до, а не после рождения … Представляешь, я всё не понимала, почему он такой чёрствый. Злилась, что не видит, как я буквально с ума по нему схожу. Ну, иногда злилась… Сейчас самой стыдно… Нет, - она вскинулась, мотнув копной волос, - действительно стыдно. Он же все эти годы совсем один. Представляешь, когда людей вокруг много, а ты один… И никого, кому можно рассказать…

Глаза темноволосой зажглись озорством и светленькая, уже достаточно изучившая младшую подругу, поняла: сейчас выдаст…

- Ну, так роди кого-нибудь. Тогда у него будет и Ника, и ещё кто-то: сынишка или дочурка маленькие. Ну, и ты, естественно. И мы. Да и нам с Никой ещё сестрёнка или братик. Будем семьями дружить…

В душе Иллен очень тепло отозвалось вот это «нам с Никой». В смысле – про брата или сестру. То есть Лена не отделяет её, Иллен, будущих детей от остальной родни, хотя дети от Антэ настоящая родня только Нике. И только по линии Тропэна.

- Слушай, - вроде бы не к месту сказала она, едва справляясь с наползающей на губы ироничной улыбкой, - я тут недавно, ещё на Земле, услышала, как ваши девчонки малолетки лет пяти – шести ругаются. Что такое «дурка противная»? Вот так, «дурка», вроде, называют здание, где лечат людей с расстройствами психики?

- И да, и нет. Дурка – слово, имеющее не одно значение, - с улыбкой пояснила темноволосая, - «дурка», это и дурдом, и слово вот в таких детских руганях, когда ругаться по-настоящему не хотят. Вроде как не дура, а так, дурочка - «дурка».

- Понятно… Тогда дурка ты противная, вот ты кто…

- Здра-­­­асьте вам, приплыли… - засмеялась младшая. - С какого перепуга?

- Как родить ей… и тебе… ещё одного братика или сестру, если все наши… хм… физические контакты с Никиным папой до сих пор ограничиваются удушающим захватом за шею, броском через бедро и загибом руки за спину? Я, подруженька, не будучи беременной, рожать не умею. Не научишь?

- Тю… Сама ты дурка противная, - снова хихикнула темноволосая, - учитель из меня… Я даже как беременной становиться знаю только теоретически… У меня и парня-то пока нет. Такого, чтобы как жених. Не то, что у тебя или Ники.

- Да уж, - вторила подруге смехом светлая, - собрались решать проблемы демографии два крупных специалиста-теоретика в этой области…

- Ой! - первая капля ударила в нос темноволосой. - Дождь... У тебя зонт есть?

- Нет…

- И у меня нет.

- Бежим!

Соскочив со скамейки, хихикая и толкаясь, девчонки, как малолетки какие-нибудь совсем уж нежного возраста, рванули к выходу с набережной. И им было плевать, если вдруг кто увидит их детские шалости. Взрослыми они быть всегда успеют. Взрослыми они будут завтра. С началом занятий в Школе. А сегодня – их день… Свободный и от занятий, и от взрослости…

Три молодых человека не более двадцати трёх – двадцати пяти вёсен, в мундирах разной принадлежности к частям, двое в пехотной форме, один в жандармском френче без знака принадлежности к подразделению, заскочили в небольшую ротонду, расположенную на выходе из набережного прогулочного комплекса. Они собирались пережидать начинающийся дождь под её гостеприимным куполом.

Не успели господа офицеры обосноваться, как их внимание привлекли две без преувеличения сказать красивые девушки, бегущие (насколько позволяли длинные, до пят, юбки) к выходу с набережной.

Придерживая на бегу шляпки и сдержанно хихикая, девицы явно устремились к виднеющемуся неподалёку свободному лихачу, таки дождавшемуся свою добычу в их лице.

- Мажоре офицеры, - тихо скомандовал один из пехотных, явно подражая уставной команде, - равнение на… лево.

Дружно повернув головы, молодые офицеры Республики восхищённо (насколько позволяли приличия) поцокали языками.

- Господа, - почти прошептал самый молодой из присутствующих, несмотря на то, что вряд ли девицы из-за шума хлынувшего, наконец, дождя услышали бы его голос, - предлагаю атаковать. Нет такой фортеции, которая бы не покорилась пехотным войскам Республики Саранор. Цветы, экипаж, ресторация…

- Поддерживаю, - вторил товарищу второй пехотный офицер, - мажоре Наёртэн, ваше мнение?

Оба повернулись к самому старшему по возрасту в их компании офицеру.

- Цветы, господа мои, это прекрасно, - задумчиво проговорил названный Наёртэном, - экипаж, ресторация, койка…

- Фи, господин жандарм, вы пошляк, - укорил товарища самый молодой из офицеров, - такие вещи, особливо что касается столь юных особ, вслух говорить – признак дурного тона…

- Койка, друг мой, койка, - как ни в чём не бывало продолжил жандармский, - больничная койка. Для вас и мажоре Старэда. Потому атакуйте. Но без меня. А я пока о ваших тушках позабочусь. Превентивно. Вам как, отдельную палату в больничке заказать, или в общей сойдёт?

- Друг мой, я знаю вас не первый цикл, поэтому и не считаю ваши слова сознательным оскорблением. Прошу объясниться, - щёлкнув каблуками и мотнув головой, спросил старший из пехотинцев, стараясь придать своему тону официальность, - правильно ли я вас понял, что вы намекаете на срамные болезни? Вы затронули честь дам, вам доселе неизвестных и смеете предположить…

«Жандармский», а на самом деле ученик Специальной Школы Особой Службы ДИОС, моментально приметил некие особенности, которые его товарищи пропустили мимо своего внимания.

Да, обе девушки были очень красивы. Не отталкивающе-кукольной красотой, а именно такой, какая привлекает своей естественностью и простотой. Чарующей и обезоруживающей. В меру высокие, стройные, с правильными чертами лица, обе были мечтой любого мужчины. Но…

«Жандарму» вдруг показалось, что одежда на одной из них сидит ненатурально. Нет, всё было подогнано по размеру, везде ни больше, ни меньше и соответствовало последней столичной моде. На обеих девушках наряды, – между прочим, от лучших модельеров столицы, – смотрелись весьма элегантно и аккуратно, но если на светловолосой органично, словно она в этом и родилась, то на тёмненькой так…

Он не мог пока подобрать точных определений – как. Но… так, как если бы взять артиста в наряде лесного разбойника и настоящего лесного разбойника. По-отдельности, может быть, и сойдёт, а вот вместе – разница сразу бросится в глаза. Движения, жесты, нарочитая, но допустимая небрежность в деталях туалета и иные нюансы позволяли опытному глазу предположить, что нынешний наряд непривычен для темноволосой мажоритэ.

Как такое может быть (не в мужичьем же наряде столь миловидная девица явно дворянского сословия до сих пор ходила) молодой жандарм представить не мог, но готов был подтвердить свои подозрения даже перед расстрельной командой.

А с учётом неких слухов, недавно поползших по Школе… В общем, он свои выводы сделал сразу и бесповоротно.

- Итак, мажоре Наёртэн, - настаивал меж тем пехотинец, - я…

- Дорогие мои мажоре, прошу меня простить, если высказался витиевато до непонятности и чрезмерно иронично, - с обезоруживающей улыбкой ответствовал Наёртэн, - я никоим образом не намеревался допускать оскорбительный тон в отношении вас, или, упаси Пресветлый, столь юных мажоритэ ввиду того, что опасаюсь проблем для своего организма, который, смею заметить, мне несомненно дорог. Причём проблем от девиц, уж не обижайтесь, в гораздо большей степени, друзья мои, чем от вас. Ведь если от вашего гнева я откуплюсь совместной дружеской попойкой за мой счёт, то вот от них…

- Мажоре Наёртэн, вы говорите загадками…

- Эти прелестные создания – ученицы Специальной Школы ДИОС. Причём – не простые. И дело не в том, что я опасаюсь гнева их начальства или родителей в случае, если вы решите… как это у простонародья?

- Подбивать к ним клинья, - подсказал молодой пехотинец.

- Благодарю, друг мой. Так вот. Я опасаюсь, что в этом случае дело до родителей и начальства не дойдёт от слова совсем. А вот до больничной койки в травматическом приюте – всенепременно.

- А чем мажоритэ из этой Школы отличаются от обычных девиц? - не сдавался самый молодой. Уж очень ему понравились девушки.

- Как вам сказать, друг мой. Ничем, полагаю, если рассматривать поверхностно телесно и не придираться. Разве только тем, что ядовитые драдды[1] доводят до истерики обычных девушек, а ученицами этой Школы – пугают своих детёнышей.

- Хм... Предупреждать надо…

- А я что делаю? А вы – обижаться! Поэтому, господа мои, предлагаю переждать дождь и отправиться на поиски иных фортеций, менее приспособленных к отражению пехотных атак, чем эти…

Девушки, не ведая, какие жаркие словесные баталии вокруг них развернулись, достигли, наконец, извозчика, предусмотрительно развернувшего полог, и назвали нужный им адрес…

Конец третьей книги

Сноски:

[1] Драдды - ядовитые рептилии на Харейе. Аналог земных змей.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге