Обложка Отражение

Отражение

Dguno

0% прочитано
Стандартный
Dguno

Отражение

Глава 8. Признание

Хидео бодро шагал по опустевшему школьному коридору в приподнятом настроении. Уроки и дежурство закончились, и больше ничего не препятствовало долгожданной репетиции, которая давно откладывалась. Вокруг было так тихо, что складывалось ощущение, будто в школе уже никого не осталось. Однако, проходя мимо единственной открытой двери параллельного класса, он заметил знакомую одинокую фигуру.

— Сае? Почему ты не идешь домой? Разве ты сегодня дежуришь?

— Хидео?.. Нет. Сегодня не моя очередь. Я просто кое-что забыла, и мне пришлось вернуться, — Накагава мило улыбнулась, но радость от этой встречи была мимолетной, поэтому девушка не могла скрыть истинной печали.

Она казалась такой грустной, что парень просто не смог это проигнорировать. Тенрю неторопливо прошел внутрь и сел за парту недалеко от места, где стояла Сае.

— Трудности в учебе? Проблемы с родителями? Может, поссорилась с друзьями?

— М? Нет. Ничего такого не случилось. С чего ты взял?..

— Ты выглядишь слишком задумчиво. Значит, что-то произошло. Да и в последние дни тебя совсем не видно. Здесь явно что-то не так.

— Н-нет же. На самом деле у меня все в порядке, — ее оправдание прозвучало столь неубедительно, что не поверила даже сама Нагакава, а парень лишь скептически приподнял бровь. — Просто… Знаешь, я все думала о том, что произошло недавно. Мне было ужасно стыдно все это время, и я так и не набралась смелости попросить прощения у тебя и Миюки…

— Не стоит волноваться об этом, Сае. Не случилось ничего страшного. Тем более, мы с Миюки уже все обсудили и помирились.

— Но я волнуюсь. Я переживаю за то, что твоя сестра на меня злится и твоя семья может плохо думать обо мне. И за то, что ты сам обо мне думаешь…

— Глупости. Тебе не о чем переживать. Мы друзья, и я хорошо к тебе отношусь, ты же знаешь.

В этот раз слово «друзья» укололо и без того уязвленную девушку сильнее, чем обычно.

— Почему ты всегда такой добрый? Почему так искренне улыбаешься? Почему не отталкиваешь меня, но и находиться рядом не позволяешь? — ее тихий голос казался слишком ранимым, а глаза поблескивали от подступающих слез.

Тенрю заметно растерялся, а вот Накагава была настроена серьезно. Она наклонилась к парню и проникновенно на него посмотрела.

— Скажи, я недостаточно хороша для тебя?

— Ч-что ты такое говоришь?.. Ты же милашка.

— Тогда почему ты не воспринимаешь меня всерьез, если со мной все в порядке?

— Наверное, дело во мне… Это сложно объяснить, Сае… — Хидео попытался отвести взгляд, но нежное прикосновение руки к щеке его остановило.

Девушка, которая всегда уважала выбор друга, сейчас проявила бо́льшую решительность и настойчивость. Прикрыв глаза, она позволила себе приблизиться и украла у Хидео поцелуй, который стал для него первым.

Тенрю был застигнут врасплох. Парня захлестнула волна самых противоречивых эмоций: он оказался совершенно не готов к подобному. И даже когда Сае немного отстранилась, подступившая тревожность его не покинула.

— Ты давно мне очень нравишься. Мне сложно оставаться просто «другом», но и сказать правду было страшно. Я боялась, потому что это признание может разрушить даже те добрые отношения, которые есть у нас сейчас. Я не хочу их терять, но и продолжать делать вид, что все замечательно, я больше не могу. Прошу, дай мне шанс. Один маленький шанс доказать, что мои чувства не пустые слова.

Накагава замерла в ожидании, глядя в глаза Хидео, а он смотрел на нее. Тенрю словно приперли к стенке. Сложившиеся обстоятельства требовали от него серьезного решения. Решения, к которому он не был готов.

***

Репетиция шла не слишком долго. Первой причиной была болезнь Эми, которая до сих пор не вернулась в школу, а второй — отрешенность Хидео. Все как-то сразу не задалось, и музыканты разошлись раньше, чем планировали.

Он возвращался домой один, погруженный в глубокие раздумья, но мысли были не о музыке. Путь лежал через набережную. Эта дорога вела в обход и занимала гораздо больше времени, поэтому Тенрю пользовался ей нечасто. Он приходил на берег в исключительных случаях, когда того требовала душа.

Добравшись до излюбленного места, Хидео расположился на земле и стал смотреть на воду. В динамичном потоке отражалось осеннее небо, освещенное оранжевым солнцем, которое так и норовили поглотить плотные и угрюмые серые тучи, а шум реки ласкал слух и освобождал голову от тревожных мыслей.

Устремив взгляд в одну точку, парень размышлял над каждым словом, движением и действием Сае. Она была очень откровенна и наконец заявила о своем настоящем отношении к другу, которого прежде он не замечал или не желал замечать. Кроме того, этот день запомнился еще и первым поцелуем, имеющим для каждого человека особое значение, только радовался ли этому Хидео?

Чувства были такими смешанными, что ощутить их истинный вкус он оказался не в состоянии. С одной стороны, раньше с ним не происходило ничего подобного и легкое волнение, конечно же, присутствовало, но с другой… разве такие чувства должен испытывать человек, когда его целует тот, кто ему небезразличен? А может, эти вопросы всего лишь отголоски проклятой фобии?

Холодало. Солнце пересекло черту горизонта, уступив место ночи, вода журчала, как и прежде, а терзаемый сомнениями Хидео так и не понял, правильный ли ответ он дал сегодня Сае.

***

— Я дома, — сообщил парень, закрыв за собой входную дверь. На пороге Хидео встретил манящий запах домашнего карри, который мгновенно пробудил в нем здоровое чувство голода.

— С возвращением! — приветливо отозвалась мама. — Быстрее мой руки и садись за стол. Ждем только тебя.

Через пару минут он вошел в кухню, где стоял просто изумительный аромат.

— Отец еще не вернулся?

— Нет. У него много работы, и сегодня он будет очень поздно, — объяснила мама, заканчивая последние приготовления. И хотя она старалась держаться как обычно, легко и радостно, было трудно не заметить, что она расстроена.

Молчавшая Миюки закончила с порученным ей делом, и все трое сели ужинать. В этот вечер к радости Хидео на столе оказалось не только карри, которое он очень любил, но и маринованные овощи с бланшированной зеленью.

— Всем нам приятного аппетита! — с предвкушением сказал парень и поторопился начать. Мама с дочерью обменялись теми же пожеланиями и присоединились к голодному Хидео.

— Как прошла ваша репетиция? — поинтересовалась мама.

— Быстрее, чем обычно, — скупо ответил сын, пробуя аппетитный кусочек курицы в пряном соусе.

— Быстрее?.. Разве ты не на репетиции сегодня задержался? — удивилась женщина. Миюки тоже заинтересовал этот вопрос, и она молча взглянула на брата.

— Нет. Эми еще не выздоровела, и мы с Реном играли вдвоем.

— Где же ты тогда так долго был?

— Гулял. Мне очень хотелось пройтись по городу.

— У тебя что-то произошло?

— Можно и так сказать, — признался Хидео, отстранившись от тарелки. Он замолчал на секунду, но после все же решил продолжить: — Мне сегодня призналась девушка… и попросила меня встречаться с ней.

— И что ты ответил?

— Я согласился…

После такой новости лицо мамы озарилось светлой улыбкой, в то время как у Миюки встал кусок в горле. От услышанного она перестала жевать, а опустошенный взгляд устремился куда-то сквозь брата.

— Вот это неожиданная новость. И кто же это?

— Это Сае. Моя подруга.

— Сае? Та девочка, с которой ты иногда возвращаешься домой?

— Угу.

— Я была уверена, что она к тебе неравнодушна, — довольно ответила мама. — Поздравляю тебя, дорогой.

— Спасибо…

— Ты не кажешься счастливым, Хидео.

— Просто… Еще не до конца это осознал, — он выдавил улыбку, стараясь создать более-менее радостный вид.

— Сае, значит, — сухо уточнила девушка. Ее первая за весь вечер реплика привлекла внимание обоих членов семьи.

— Ты знакома с ней, Миюки?

— Не по своей воле. Столь навязчивая особа на слуху у всей школы, не только у меня, — процедила дочь, терзая вилкой кусок курицы в своей тарелке.

— Зачем ты так? Она неплохой человек и не заслуживает подобных слов, — удивленный и одновременно напряженный, Хидео серьезно посмотрел на сестру.

— Я разве сказала, что она плохой человек? Я лишь высказалась относительно ее назойливости. Это разные вещи. Тебе стоит внимательнее относиться к словам людей, — небрежно бросила младшая Тенрю, даже не удостоив брата взглядом, а вот он, в свою очередь, мог испепелить Миюки своим. Хидео, который всегда был очень терпим к язвительности и прямолинейности своей сестры, в этот раз по-настоящему разозлился на нее.

— Ну-ну. Давайте не будем ссориться, ведь событие такое радостное, — вмешалась в начавшуюся перепалку мама. — Не стоит омрачать его пререканиями. Уверена, Миюки не хотела обидеть тебя или твою девушку, сынок.

И без того беспокойный ужин нарушил телефонный звонок, который прервал маму. В динамике послышался голос супруга, вынужденного пропустить вечерний прием пищи. Их короткий разговор буквально воодушевил женщину.

— Звонил ваш папа. Он совсем не успевает разобраться со своими делами и попросил меня привезти еду на работу. Бедный… голодный с самого обеда.

— Привезти? А отец не может заказать поесть в офис? — проворчал Хидео.

— Ты же знаешь, как он относится к чужой еде, — махнула рукой мама и принялась собирать порцию для любимого мужа.

— Ты не закончишь с нами?

— Нет, дорогой. Не могу есть, зная, что он голодает в эту минуту.

— Вот же капризный старик… — прошипел сын, но эта реплика не коснулась чужих ушей.

— Ешьте, пожалуйста. Я сегодня так старалась. И не ссорьтесь здесь. Не хочу, чтобы вы двое ругались, — предупредила женщина, закончив собираться.

— Подожди немного, я вызову такси.

— Не стоит. Я доеду на автобусе.

— Нет, мама. На улице поздно. Не хватало еще, чтобы у тебя возникли проблемы. И обратно тоже возвращайся на машине, если поедешь одна, — строго проговорил Хидео, набирая номер.

Идея вечерней поездки его совершенно не радовала. Утешало лишь улучшенное настроение матери. Просьба мужа, по которому женщина так скучала, была ей действительно в радость.

Машина прибыла быстро. Мама поехала в офис, а близнецы остались вдвоем. За время ее скорых сборов Хидео немного остыл, но напряженность никуда не исчезла. Он вновь занял свое место за столом.

— Зачем ты так себя ведешь? Не стоило говорить нечто подобное при маме.

— Я не считаю, что сказала что-то неверное или лишнее. Так что избавь меня от своих замечаний.

Резкий ответ вновь взвинтил его с пол-оборота:

— Ты правда так думаешь? А что это, по-твоему? Добрые слова в адрес Сае?

— Я не обязана говорить что-то хорошее о человеке, если не отношусь к нему таким образом.

— Да что не так? Чем она тебя задела, чтобы заслужить такое отношение?

— Эта навязчивая девчонка постоянно сует свой нос в дела, которые ее не касаются. Я должна быть от нее в восторге?

Тон Миюки становился более жестким, словно хлыст, но брат ей в этом не уступал.

— О чем ты вообще? Сае никогда себя так не вела! А если ты все еще дуешься из-за того случая, то забудь уже! Она кучу раз хотела попросить у тебя прощения, но постеснялась подойти лично.

— Ах, какая робкая! Ты правда ничего не понимаешь, Хидео? Да она же просто сыграла на твоих чувствах. Она поставила тебя в безвыходное положение и фактически вынудила согласиться встречаться с ней. Раскрой глаза! Может, ты хочешь сказать, что это была твоя инициатива, или, например, тебя хотя бы слегка радует происходящее? — девушка перешла на полукрик, пронзая брата взглядом, требующим немедленного ответа, но тот молчал. Возможно, утверждение Миюки прозвучало слишком категорично, но Хидео не мог отрицать, что в чем-то она все-таки была права.

— Я… что я мог сказать? — с запинкой переспросил он. — Сае практически плакала, что мне оставалось делать? Попросить у нее отсрочку на пару дней, как ты у Акисэ?

— Конечно нет! Нужно было согласиться на отношения из жалости, как это сделал ты. А то ведь бедняжка могла бы и разрыдаться. Скажи, а если она вдруг впадет в истерику, ты женишься на ней?

— Да что ты несешь?! — не выдержав, парень подорвался с места, ударил по столу ладонями, отчего поверхность дрогнула, и яростно уставился на сестру.

— А что ты возмущаешься?! — Она тоже поднялась на ноги. — Сае же несчастная страдалица, которая захотела взаимности! А ты, оказывается, такой великодушный и тонкий человек, что готов пожалеть любую мученицу вместо того, чтобы быть с ней честным! Слушай, так может, у всех остальных твоих почитательниц тоже есть шанс? Если они придут лить слезы на твои плечи, может, и им улыбнется удача?

— Не делай из меня бесхарактерного идиота! Это было мое решение!

— Разумеется. Ни капли в этом не сомневаюсь, — со злобой ухмыльнулась Миюки, что просто взбесило Хидео.

— Даже если я поступил как полный идиот, даже если это самая огромная глупость за всю мою жизнь, откуда в тебе столько агрессии и презрения, Миюки?! Хорошо, я дурак, но почему ты ведешь себя как последняя стерва?!

— Можешь называть меня как хочешь, если это помогает тебе оправдаться, — девушка вышла из кухни и быстрым шагом направилась в сторону лестницы.

— Куда это ты пошла?! — еще громче крикнул брат ей вдогонку. — Вернись! Мы не закончили!

— Я закончила.

— Ну уж нет! — Хидео взлетел вслед за сестрой по лестнице и ни в коем случае не собирался соглашаться с ней сейчас. — Ты постоянно говоришь что вздумается, нисколько не переживаешь о том, как сильно ранишь окружающих, и никто в этом доме слова тебе против не скажет! Но сейчас у тебя не получится уйти просто так!

— Я не желаю продолжать этот разговор, Хидео! Оставь меня!

Миюки собиралась закрыть дверь своей комнаты у него перед носом, но брат не позволил. Он ввалился внутрь и не оставил ей шансов. Отступать было некуда.

— Нет, мы продолжим! И на этот раз мы все выясним! Я хочу понять, почему ты такая кость в горле! Почему так высокомерно ведешь себя? Почему позволяешь себе говорить такие гадости? Откуда в тебе столько желчи?!

— Ох, прости, что я не люблю всех подряд в этом мире и не готова протянуть каждому руку помощи! В таком случае я предпочту быть злобной стервой!

— А как же семья? Я допускаю, что Сае ты ни во что не ставишь, но чем родители заслужили такое отношение? Что ты устроила при маме? Ты не просто не в состоянии поддержать меня — ты не можешь даже сделать вид! Вообще не умеешь держать язык за зубами и только и делаешь, что отравляешь всех нас своим презрением!

Миюки обмерла. Обвинения не просто задели ее за живое — они вонзились кинжалом в самое уязвимое место и жестоко в нем провернулись. Внутри у нее будто что-то сломалось, отчего девушке было трудно что-то ответить:

— Да как ты смеешь так говорить… Что ты вообще знаешь…

— А ты хоть раз пробовала поделиться со мной? Если ты действительно такая прямолинейная, тогда ответь мне здесь и сейчас: в чем моя вина? Возможно, я не самый лучший брат, но я не делал тебе ничего плохого! Почему ты все время злишься? Почему так себя ведешь? Почему просто не можешь за меня порадоваться, в конце концов?!

Ситуация совершенно вышла из-под контроля. Чувства младшей Тенрю, копившиеся внутри годами, стали рваться наружу, и больше она не могла сдерживать себя:

— Всю жизнь я только и делаю вид, молчу и ограничиваю себя. Я постоянно держу себя в рамках и не позволяю ничего лишнего. Почему я всегда должна молчать? Почему я должна притворяться, что все хорошо, когда на самом деле мне больно? Почему я должна радоваться, если человек, которого люблю я, отвечает взаимностью другому?! Неужели кто-то и правда может быть этому рад, Хидео?! — она кричала на него с болью и надрывом. Поджатые губы предательски задрожали, свидетельствуя о том, что Миюки была готова расплакаться в любое мгновение.

— Что?.. — еле слышно произнес Хидео, распахнув глаза, а после недоверчиво улыбнулся уголком губ. — Миюки, тебе что, нравится Сае?..

— Придурок!!! — со всей злобой выпалила девушка, сжав руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладони.

Из глаз хлынули горькие слезы. Забыв о разуме и своих предубеждениях, что сдерживали ее столько лет, в пару шагов Миюки настигла Хидео, притянула его за воротник и властно поцеловала.

Это не было похоже на все, что происходило между ними ранее. Случилось то, о чем даже подумать страшно. Погибающая от собственных удушливых чувств, Миюки целовала его с такой нежностью и теплотой, что напрочь стерла последние капли сомнений об искренности своих слов.

Крепкая хватка ослабла, ткань сжатой одежды выскользнула из рук, и девушка сама безмолвно отстранилась от брата. Опешивший от невероятного поступка сестры, парень стоял на прежнем месте и не сводил с нее обезумевших глаз. Хрупкие плечи Миюки нервно содрогались от плача, а голос звучал так тихо, что временами вовсе переходил на шепот.

— Отвратительно, правда? Это до такой степени ужасно, что тебе даже в голову не пришла мысль, что это можешь быть ты. Все это время, с самого начала… Я люблю тебя, Хидео… Я так редко говорила тебе эти слова, но задумывался ли ты хоть раз, какой смысл я вкладывала в слово "люблю"?.. Конечно же нет. Какой нормальный человек вообще о таком подумает? Да, я люблю тебя, и как я могу радоваться за тебя в этот момент? Разве такое возможно?..

Обронив еще несколько слез, девушка принялась тереть глаза.

— Доволен? Теперь тебе все понятно или нужны еще какие-то объяснения? — униженно выпалила она, устремив взор на безмолвного брата.

Он больше не являлся участником этого разговора, а стал лишь наблюдателем, который был не в силах что-либо ответить и изменить.

— Уходи! Выйди из моей комнаты, Хидео! Я не хочу тебя видеть! Не хочу слышать! Проваливай и делай что хочешь, но оставь меня в покое!!! — словно потеряв рассудок, Миюки набросилась на него и с огромной силой и злостью выпихнула в коридор.

Брат, подобно безвольной тряпичной кукле, очутился за захлопнутой дверью и не предпринял ни единой попытки, чтобы остаться в комнате сестры. Заперевшись изнутри, та рухнула в кровать и, захлебываясь от бесконечных слез, принялась глушить рыдания подушкой.

Парень тщетно старался осознать, что с ним только что произошло. В поисках правды и справедливости он открыл для себя истину, которая его совершенно шокировала. Не помня себя, словно заторможенный, Хидео добрел до собственной комнаты. Прислонившись спиной к стене, он медленно сполз по ней вниз и уселся на пол, хватаясь за голову.

Восприятие происходящего будто в разы замедлилось или застыло вовсе. В памяти всплывали ситуации из прошлого, когда он не мог найти оправдания странному поведению сестры. Только сейчас потерянные пазлы постепенно складывались в единую картину — в реальность, принять которую было неимоверно сложно.

Казалось, что время остановилось, но на самом деле после разговора прошло уже несколько часов. Полнейший ступор.

***

Родители вернулись поздно. Мама оставалась с отцом до самого конца, и дома они были уже за полночь. У вымотанного главы семейства едва хватило сил на душ, а беспокойная мама не смогла не заметить, что еда, которую они с дочерью готовили вечером, осталась практически нетронутой.

Глава 9. Осознание

Утро следующего дня ворвалось в настоящее так быстро и неожиданно, что стало поистине скверным.

— Хидео, ты еще не встал? Просыпайся!

Парень с трудом заставил себя открыть глаза и обнаружил покачивающую его за плечо маму. Ее мягкий голос отражался в голове звенящим, мучительным эхо, которое давило на череп изнутри. Женщина выглядела крайне обеспокоенной.

— Мам?..

— Пора в школу! Давай скорее. Папа уедет на работу, а тебе придется идти пешком.

Убедившись, что сын проснулся, мама вышла из комнаты, и Хидео встал с кровати. Голова оказалась неподъемной, а восприятие — замедленным и вязким. Прошлой ночью он впал в бездну раздумий настолько глубоко, что не смог вспомнить, как добрался до кровати и во сколько улегся. Хидео уснул прямо в школьной одежде на заправленной кровати, из-за чего чувствовал себя еще более разбитым.

Держа в голове мамины слова, парень пытался собраться как можно быстрее. Наспех почищенные зубы, скиданные наугад тетради, помятый внешний вид и опоздание на завтрак выдавали его полное смятение. Выполняя все действия на автомате, Тенрю совершенно ни о чем не думал ровно до того момента, пока у выхода из дома не столкнулся с Миюки.

Он так растерялся, что замер как вкопанный, и дело было не в его отрешенности. Напротив, в этот момент в голове старшего близнеца возникло необыкновенно большое количество мыслей, но все они перемешались в беспорядочном потоке эмоций, что не дало ему произнести даже элементарное «доброе утро». В то время как Хидео стоял на месте, молча глядя на девушку, она ни на секунду не подняла на него своего взора. Миюки неторопливо оделась, взяла свои вещи и вышла на улицу.

— Хидео, что же ты медлишь? Поторопись, — мама вернула задумчивого сына в реальность, подавая ему приготовленный обед.

— Да-да. Я уже.

— Ты явно не в себе. Вчера что-то произошло?..

— Н-нет, мам… извини. Я пойду. Папа ждет, — уклончиво сказал парень и поспешил выйти из дома, сбегая от лишних вопросов.

— Опаздываешь. Садись скорей, — строго подметил отец, стоя рядом с заведенной машиной.

Сын промолчал, что слегка насторожило родителя, и сразу занял место на заднем сидении. Автомобиль наконец тронулся, в салоне воцарилась практически гробовая тишина, от которой становилось неуютно.

— Какое странное утро: ни глупых шуток, ни ворчания, ни упреков в мой адрес. Хидео, ты не заболел?

— Все в порядке. Просто нет настроения тебя развлекать.

Скупой ответ лишь укрепил подозрение отца. Он пристально посмотрел на детей через зеркало заднего вида и продолжил серьезнее:

— Мама сказала, что вы вчера повздорили. Не знаю, что вы умудрились не поделить, но постарайтесь не держать эти обиды слишком долго. Мама очень переживает. Да и мне слегка не по себе, честно говоря. Все поправимо. Так что, если захотите, можем об этом поговорить.

На его предложение не ответил ни один из близнецов. Отец решил пока что оставить все как есть и дать им возможность разобраться самостоятельно.

Слова о том, что проблему можно обсудить вместе, заставили сына нервно содрогнуться: он даже вообразить не мог, что родители догадаются о произошедшем между ними. Парень не знал, как теперь стоит вести себя с Миюки, и меньше всего ему хотелось усугублять и без того непростую ситуацию. Размышляя об этом, он мельком посмотрел на нее.

Сестра сидела практически неподвижно, отвернувшись к окну. В отличие от Хидео, Миюки выглядела как обычно: аккуратность, размеренность, собранность. Лишь покрасневшие от слез глаза, которые она так тщательно прятала, наталкивали на тревожные мысли. Вид девушки выражал полное спокойствие, но едва ли душевное состояние ему соответствовало. Оставалось только догадываться, что в этот момент творилось у нее внутри.

Тишину нарушил звук уведомления на телефоне Хидео. Отвлеченный от своих мыслей, он посмотрел на экран. Сообщение от Эми всплыло в общем чате Janken-poi: «Хоть я сейчас не в лучшей форме, это не значит, что можно отдыхать. Выкладываю новый пост. Не забудьте лайкнуть и оставить комментарий. Я проверю!»

Это не могло не удивить: невзирая на то, что Мори все еще не выздоровела, ее мысли были заняты продвижением группы. Поражало и то, что в своем состоянии она умудрилась подготовить достойный публикации контент, к выбору которого всегда подходила с особой придирчивостью. Целеустремленность этой девушки превосходила все ожидания.

Размышляя о ней, Хидео заметил другое уведомление. Оно пришло ранним утром, но в спешке парень не заметил этого сообщения. Его отправила Сае. В начале текста было пожелание доброго утра, но дальнейшее содержание в этот момент интересовало его меньше всего. Он смахнул плашку с сообщением в сторону, планируя вернуться к нему позже.

Через пару минут пришло еще одно уведомление, известившее о новой публикации. Практически в ту же секунду, когда мобильный Хидео издал характерный сигнал, Миюки взялась за свой. Первое и единственное движение сестры заставило парня бросить случайный взгляд на экран ее телефона, где высветилось то же самое сообщение. Девушка сразу оценила пост и будто хотела прочитать его полностью, но, заметив ненужное внимание брата, выключила устройство и отвернулась.

Хидео потребовалось несколько секунд, чтобы расставить все на свои места: Миюки, которая не проявляла интереса к его музыкальным увлечениям, следила за новостями Janken-poi?.. Едва ли это могло показаться чем-то странным, однако сестра пренебрегала социальными сетями, а уговорить ее пользоваться ими было практически невозможно. Подобное наблюдение сбило его с толку, но, если бы парень не стал свидетелем происходящего, он бы в это не поверил.

Остаток пути все ехали молча. Отец остановился недалеко от ворот.

— Удачного вам дня.

Близнецы вышли из машины и направились к школе, но неожиданно папа окликнул подростка. Тот нехотя обернулся. Мысленно он готовился к вопросам, нравоучениям или мудрым отцовским советам, в которых сейчас совершенно не нуждался, однако предположения оказались ошибочными.

— Сумка, — сказал глава семейства, кивнув на рюкзак, забытый на сидении.

Раздосадованный своей растерянностью, сын забрал вещи. Больше отец ничего не произнес, но его безмолвный, многозначительный взгляд, который парень поймал на себе в то мгновение, говорил сам за себя. Он уехал, а Хидео вошел внутрь.

Невзирая на задержку, близнецы прибыли в школу вовремя. До звонка оставалось всего несколько минут, из-за чего в коридоре стоял легкий гул. Ученики, рискующие опоздать на первый урок, болтали и торопливо собирали вещи, но Хидео оставался вне этой суеты.

Миюки, вошедшая секундой ранее, тоже переодевала обувь. В ее действиях не было ничего необычного, но парень думал иначе. Он невольно обратил внимание на бледность кожи, плавность движений и лицо, которое сейчас не выглядело таким знакомым. Он будто впервые открыл для себя эти черты, казавшиеся теперь очень притягательными. Старший Тенрю, как и любой юноша в его возрасте, засматривался на симпатичных девушек, но то оставалось на уровне простого развлечения, не вызывавшего особенных чувств. В эти же минуты все воспринималось по-другому. Поймав себя на странных мыслях, Хидео сильно смутился, сменил обувь и поспешил в класс.

К большой удаче, звонок избавил его от необходимости любезничать с кем-либо этим утром. Он был совершенно не готов к диалогу. Монотонный голос учителя и нудный материал урока проходили мимо ушей.

Подперев лицо рукой, Хидео рассматривал сидящую за передней партой Миюки. Та сосредоточилась на объяснении преподавателя и делала записи в тетради, лишь изредка поднимая глаза на доску. Красивая осанка, отсутствие лишней суетливости, серьезное выражение лица — вся эта незатейливая картина завораживала.

Хидео оглядел сестру с головы до ног и про себя отметил, что ей очень шел образ старшеклассницы: шелковистые локоны, спадающие на плечи, белоснежная рубашка, короткая клетчатая юбка, высокие черные гольфы, подчеркивающие правильные линии стройных ног. Миюки была как идеальная героиня любимой манги парня. Легкое движение, которым девушка откинула назад темные прямые волосы, приковывало взор. Тонкие пальцы скользнули по открытой линии шеи, и внезапно старшему Тенрю самому захотелось дотронуться до нее.

Застав себя за непристойным разглядыванием сестры, он мотнул головой и хмуро уставился на доску. Но как бы Хидео ни старался сосредоточиться, у него это совершенно не получалось. Поэтому, когда преподаватель предложил к обсуждению неоднозначный вопрос, ученик вновь с интересом переключился на Миюки.

Та глубоко задумалась над словами преподавателя и стала накручивать прядь волос на палец. Это выходило у нее само собой, и такое простое действие со стороны казалось совершенно очаровательным. Интересно, Миюки всегда была такой?

Следующие уроки, которые пришлись на первую половину дня, ничем не отличались от первого. Хидео по-прежнему был поглощен мыслями, которые ранее не приходили ему в голову. Он очнулся лишь в тот момент, когда наступила большая перемена.

Это время идеально подходило для обеда, но сегодня о еде он думал в последнюю очередь. Парню хотелось поговорить с сестрой больше, чем обычно. Он чувствовал, что нужно обратить на себя ее внимание, начать разговор и просто услышать, что Миюки скажет, но ступор позволил разве что подняться со стула. Хидео понятия не имел, с чего начать и как следует себя вести.

Так и не придумав нужных слов, он сделал нерешительный шаг в направлении первых парт, но его окликнул одноклассник:

— Эй, Тенрю, тут к тебе пришли!

Он объявил об этом так громко и торжественно, что услышал каждый.

Хидео заметил за дверью Сае, которая, судя по всему, ждала его. Ученики с нескрываемым интересом рассматривали Накагаву, а та, в свою очередь, очень стеснялась, о чем свидетельствовали ее розовые щеки и бегающий от трепетного волнения взгляд.

В такой ситуации не было ничего зазорного, но при мысли о том, что сейчас Миюки тоже наблюдает за всем происходящим, Хидео стало невыносимо стыдно. Опомнившись, он торопливо вышел из класса.

— Привет. Пожалуйста, прости, что не дождалась твоего ответа и поставила тебя в такое неловкое положение. Я хотела предложить пообедать. — Накагава показала на свою коробочку с едой. — Как ты к этому относишься?

— Да… Можно… — промямлил он и поспешил скрыться от любопытных глаз.

Сае предложила несколько мест, где они могли поесть вдвоем, но Хидео было все равно, поэтому решение осталось за ней. Девушка, посещающая клуб каллиграфии, привела его в кабинет факультативных занятий. Такой выбор казался очевидным: ученица имела свой ключ от этого помещения, а во время большой перемены сюда никто не заходил.

— Ничего страшного, что я пришла за тобой вот так, без предупреждения? — обеспокоенно уточнила Сае, присаживаясь за парту у стены.

— Все в порядке, — отозвался Тенрю, заняв место за соседним столом.

— Я не думала, что привлеку столько внимания. Мне так неловко… — она вновь залилась краской и прикрыла лицо рукой, однако и на это Хидео не отреагировал.

Повисла продолжительная пауза, от которой Накагаве стало некомфортно.

— Я думала, мы собираемся поесть. Или ты не проголодался? — неуверенно спросила она, и только сейчас парень понял, что его еда осталась в классе.

— Черт… — протянул он, закатив глаза. — Ну, будем считать, что я сегодня без обеда.

— Ты не хочешь сходить за своей порцией?

— Нет. Мне пока не стоит возвращаться…

— Тогда я поделюсь с тобой своей, — радостно улыбнувшись, девушка раскрыла коробочку и подвинула ближе к Хидео.

— Нет, ты не должна, Сае.

— Мне будет приятно, если ты поешь, ведь это наш с тобой первый обед в качестве пары.

Это уточнение заставило парня ощутить себя чудовищно неловко: он ссутулился на стуле и посмотрел на еду без малейшего намека на голод. Сае вела беседу, увлеченно рассказывая о всяких невинных глупостях, и предлагала Хидео самые вкусные составляющие своего обеда, но, какими бы аппетитными те ни казались, он не мог заставить себя съесть ни кусочка.

— Вчера вечером я наткнулась на потрясающие вещи из новой коллекции. Они очень стильные. На тебе и ребятах из вашей музыкальной группы они сидели бы просто потрясающе! — девушка упорно пыталась завязать продолжительный разговор, но все больше убеждалась в том, что мыслями Хидео находится где-то далеко отсюда. — Тебе ведь неинтересно. Правда?

— Да нет… Это не так… Просто я задумался…

— Что-то случилось, Хидео? — этот вопрос так и остался без ответа. За минувшие сутки произошло слишком много. — Скажи, ведь ты не хочешь со мной встречаться. Верно?..

— Дело не в этом, Сае. Да и не так это вовсе.

— Ты ничего не ешь, не слушаешь, и ты даже ни разу на меня не посмотрел. Мы сидим здесь больше двадцати минут, но ведь все это время ты думаешь о чем-то другом.

— Просто… У меня проблемы с семьей. Ты в этом не виновата. Не принимай на свой счет.

— Если это так, выполни, пожалуйста, мою просьбу.

— Просьбу? — переспросил он, будто вернувшись в реальность.

Сае приблизилась к Хидео, удерживая на себе его взгляд.

— Если дело правда не во мне, если ты правда не против наших отношений, скажи мне об этом прямо в глаза.

Простая и понятная просьба вызвала у Хидео ужасное напряжение. С усилием сглотнув ком, застрявший в пересохшем горле, он не смог ответить. Девушка начала робко придвигаться, не выдерживая томительного ожидания. Тенрю с тревогой наблюдал за тем, как вторгаются в его личное пространство, и в последний момент, когда лицо Накагавы было в паре сантиметров от его, парень вскочил с места.

— Извини, Сае. Сейчас не самое удачное время. Спасибо за обед, и прости, что он прошел не так, как ты представляла, — выпалил Хидео и сразу покинул кабинет, в котором, по его ощущениям, давили даже стены.

Он так стремился вырваться из этой гнетущей атмосферы, что даже не обернулся к Сае, чтобы попрощаться. Тенрю миновал длинный коридор размашистыми нервными шагами, стараясь как можно скорее убежать от собственных мыслей, которые пугали его больше всего.

Могло показаться, что такая реакция вызвана тяжестью ответственности перед девушкой, банальным нежеланием заниматься подобными вещами или обострившейся фобией, но истинная причина заключалась в другом. В тот момент, когда Накагава приблизилась к нему так, что это можно было почувствовать, в голове мелькнуло яркое воспоминание минувшего дня. Это касалось поцелуя, который, однако, принадлежал не Сае. Хидео подумал о том, что произошло между ним и Миюки. Он словно вернулся в тот миг: комната сестры, ее проникновенный взгляд, легкий аромат упоительных духов и чувственный поцелуй, перевернувший его сознание. От одной этой мысли лицо парня заиграло пунцовой краской, а сердце заколотилось с бешеной силой.

Потрясенный случившимся, Хидео вернулся в класс под конец перерыва. Он опустился за парту, воспринимаемую им как убежище, и снова посмотрел на сестру. На этот раз Миюки не коротала время в одиночестве: напротив, лицом к ее брату, стоял Акисэ. Судя по легкой улыбке, которая периодически появлялась на его лице, их беседа складывалась весьма радушно.

Такая сцена в считанные секунды разожгла в Хидео неистовую ненависть к человеку, на которого ранее он почти не обращал внимания. Со злостью стиснув зубы, старший Тенрю гневно смотрел на старосту и изнывал от слепой ревности, отравлявшей его в эти бесконечные минуты.

***

Во время большого перерыва следующего дня Хидео покинул класс, едва дождавшись звонка. Меньше всего ему хотелось оказаться в той неловкой ситуации, которая произошла вчера. На пару с Реном он пришел в самое спокойное место, где никто не стал бы их искать, — в кабинет музыки.

Заперев за собой дверь, Тенрю расселся на полу без лишних церемоний. Он, всегда с нетерпением ожидавший большой перемены, выглядел совершенно безразличным, а приготовленный мамой обед остался нетронутым.

— Ты в порядке? — спросил Рен, расположившись напротив друга.

— Более или менее…

— А что это было вчера с Накагавой? Раньше она никогда не обращалась к тебе так открыто. Поговаривают, будто вы встречаетесь.

— Что-то вроде того… — неохотно согласился Хидео, опустив голову.

— “Что-то вроде того”? Прости, но это как?

— Ну… Она призналась, предложила встречаться, и я согласился.

— Удивил. Я был уверен, что это просто сплетни. Думал, что когда тебе действительно понравится девушка, то ты расскажешь мне.

— Да тут особо и рассказывать нечего.

— Постой, — мотнул головой Рен, пытаясь упорядочить свои мысли. — Ты получил признание от Накагавы, согласился быть ее парнем, но тебе нечего рассказать? Либо ты не Тенрю, либо она тебе не слишком-то и нравится.

Хидео закрыл глаза и провел рукой по волосам.

— Я не до конца понимаю, какие чувства к ней испытываю.

— Серьезно? Тебя что, заставили?

— Скорее… Я оказался в затруднительном положении…

— Но тебе ведь и раньше предлагали встречаться. До Накагавы ты всем отказывал. Выходит, она все же отличается от остальных?

— Просто… Мы так долго общались с Сае, были хорошими приятелями. В конце концов, я знаю ее дольше остальных.

— Да, только это самый странный повод для отношений. Ты так не думаешь?

— Если честно, мне в последние дни вообще сложно о чем-либо думать… — тяжело вздохнув, Тенрю закрыл лицо ладонями.

Своей растерянностью он лишь сильнее озадачил собеседника. Наверное, тот видел друга в таком состоянии впервые. Они ненадолго замолчали, а после у Хидео будто сам собой вырвался вопрос:

— Рен, когда человек понимает, что он влюблен?

Харада ненадолго призадумался. Слегка удивленный, он более заинтересованно взглянул на Хидео.

— Ты нашел, конечно, у кого об этом спросить.

— Ну что, неужели тебе это незнакомо?

— Дело не в этом. Любовь — это настолько противоречивое и неоднозначное чувство, что человечество так и не пришло к единому мнению. А ты спрашиваешь об этом меня.

— И все же, как ты думаешь, как ощущается любовь? Как бы ты это понял?

Рен погрузился в недолгие размышления. Он сложил руки на груди и попытался сформулировать мысль:

— Вероятно… для меня, прежде всего, это уверенность. Уверенность, что это мой человек.

— А что значит “твой человек”? В чем это выражается? — искренне поинтересовался Хидео.

— В понимании. В ощущении друг друга. В родстве душ. Например, для меня важны вы с Эми. Я с уверенностью могу сказать, что вы мои люди. Думаю, в каком-то смысле я люблю вас обоих.

— Это совсем другое, — разочарованно фыркнул Тенрю.

— В том-то и дело. Любить можно кого угодно и что угодно: я люблю тебя и Эми, играть с вами одну музыку, своего отца тоже люблю. А еще я люблю гедза со свининой. Только все это несет в себе совершенно разный смысл, хоть и попадает под общее определение любви.

— Я понимаю, что ты пытаешься донести, но я спрашивал не об этом. Как понять, что ты влюблен в другого человека?

Рен поднял глаза к потолку, а затем переадресовал вопрос:

— А что ты сам об этом думаешь? Что такое любовь, по твоему мнению?

Хидео было сложно начать. Он долго подбирал слова, прежде чем сказал:

— Это что-то… особенное... Нечто непохожее на все остальное. Чувство, которое сбивает тебя с ног. Когда сложно себя контролировать, когда не получается думать ни о чем другом. Когда задыхаешься от этого ощущения, но не можешь от него отказаться и хочешь еще. — Ответ, поначалу звучавший неуверенно, завершился очень убедительной нотой. Настолько, что сам Хидео удивился. Он медленно вздохнул, а после подытожил: — Это что-то, что нельзя объяснить словами, но если однажды почувствуешь, то обязательно поймешь.

Харада слушал очень внимательно, а после улыбнулся уголками губ:

— Видишь? Ты разбираешься в этом гораздо лучше меня.

Понимание того, что он объяснил это сам, заставило Тенрю замолчать. Все мысли в голове парня словно встали на свои места, и он смог дать честный ответ.

— Так ты чувствуешь все это?

Решающий вопрос друга повис напряжением в воздухе. У Хидео действительно были чувства. Они не давали ему ни есть, ни спать, ни даже думать о музыке, вот только не имели никакого отношения к Сае.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге