Обложка Отсюда туда

Отсюда туда

Фарит Ахмеджанов

0% прочитано
Стандартный
Фарит Ахмеджанов

Отсюда туда

Глава 1. Туда

Землю покрывают триллионы следов.

Знаменитый Тезоптрис выделял даже особую оболочку Земли – следосферу, которую составляют следы, оставленные ее обитателями. Причем это отнюдь не только отпечатки ваших сапог на грязном тротуаре. Кротовые норы и мгновенное разрежение воздуха от ястреба, камнем упавшего на беззащитного кролика – это тоже она. Останки динозавров в толще красного песчаника есть следы их пребывания на земле; пирамида Хеопса – след, оставленный Хеопсом и всеми, кто ее строил. То же самое можно сказать о Камазе, мирно догнивающем на дне речки Берсувань.

Все элементы следосферы объединяет одно – по ним мы можем восстановить путь того, кто все эти следы оставил. Это составляет предмет науки вестигиологии – по мнению многих занимающихся ею эта дисциплина включает в себя все остальные науки. Но об этом – как-нибудь в другой раз, сейчас наш рассказ пойдет не о об этом.

Утром 30 июля в следосфере планеты Земля появился очередной трек. Пытливый вестигиолог смог бы определить, что он стартовал от дверей одной из уфимских квартир, пересек несколько улиц, причем как минимум две – в неположенном месте, затем трекер пнул кирпич, неудачно перепрыгнул лужу, два раза споткнулся и исчез.

Настоящего вестигиолога этот факт удивил бы мало. Именно вестигиология на основании анализа треков открыла существование параллельных миров. Это вторая аксиома вестигиологии – у каждого следа есть начало и есть конец, и если след не окончен в нашем мире – значит он окончится в другом. Исключений здесь не бывает никогда.

Так оно и вышло. След, оборвавшийся на нагретом асфальте уфимской улицы продолжился на небольшой полянке, раскинувшейся меж деревьев Занаксийского леса, что расположен на равнине Тонтарвай, лежащей меж хребтом Куортанбай и океаном Варвай.

Ибо нет, и не может быть перерыва в следах, что оставляет человек, или иное существо, способное их оставлять.

И даже смерть не избавляет нас от того, чтобы оставлять следы. При погребении таким следом становится само наше тело, при сожжении – след составляет дым и непрогоревшие остатки. В конце концов, все наши тела состоят из атомов, и эти атомы – тоже следы нашего пребывания в этом мире. Они наши, даже если давно составили тело другого человека. А так как каждый такой атом проходит через множество тел, то мы можем, не тревожа истину, утверждать, что на свете не существует ничего, кроме следов и весь наш мир есть всего лишь свой собственный след, ежесекундно оставляемый на многомерной сетке Вселенной.

* * *

Как известно, в мир человек может прийти лишь полностью обнаженным. Это правило универсально для всех входов нашего мира, идет ли речь о традиционном рождении или о каком-либо ином пути проникновения. Хоть и ходят слухи о родившихся в рубашках, штанах или фуражках с кокардой – все это пустое. Вестигиология отрицает такую возможность.

Николай, небогатый и неженатый банковский работник среднего звена, чей след оборвался 30 июля на обычной уфимской улице, появился в Занаксийском лесу совершенно голым.

Полное обнажение делает человека беззащитным ментально. Оно мало влияет на его реальную способность защищаться – наличие штанов не делает руки или ноги сильнее, удары точнее, реакцию быстрее, а ум острее. Однако помимо действительной существует также мнимая составляющая окружающей нас действительности, о том нам давно толкуют математики. Она мало доступна для непосредственного восприятия и проявляется лишь в особенные моменты жизни.

Немногие люди умеют контролировать мнимую составляющую своего существования. В прессе появлялись сообщения о том, что полковник Мехарбат из сил самообороны Израиля заставлял спецназ тренироваться в полностью голом виде, добиваясь, таким образом, совершенно нереальных показателей боевой эффективности и живучести. Но эти материалы давно и безнадежно засекречены.

Так как Николай никогда не тренировался в частях полковника Мехарбата, первые десять минут его пребывания в новом мире не стоят подробного описания. Эти минуты были полны хаотических движений, слез и бессвязных выкриков.

Истерика при попадании в новый мир совершенно естественна – любой может убедиться в этом, посетив ближайший роддом. Однако наш организм приучен гасить такого рода проявления – через некоторое время задействуются сформированные всемогущей эволюцией обратные связи, поглощающие избыток адреналина и впрыскивающие в кровь необходимые нейромедиаторы. Иначе говоря, через десять минут Николай получил возможность двигаться, мыслить и выражаться связно.

- Что это такое?! – такими были первые связные слова землянина, которые услышал древний Тамокан. – Где я?

Ответов на свои вопросы Николай не получил. Вокруг него не было никого, кто мог бы ему рассказать о древнем и славном Тамокане.

Через некоторое время гормональный баланс полностью пришел в норму. Николай получил возможность не только воспринимать окружающую действительность, но и рационально планировать свои действия.

Первое, что он сделал – нашел место своего приземления. Разница уровней между уфимским тротуаром и травяным покровом поляны Занаксийского леса составляла почти пятьдесят сантиметров, поэтому шаг между мирами для Николая превратился в самое настоящее падение. Оценить его высоту не имея на то достаточного опыта довольно трудно, так что, отыскав на мягкой земле вмятины от собственных локтей и коленей, Николай задрал голову и стал смотреть в небо.

Голубое, с кучевыми облаками, птицами и стрекозами, небо было похоже на небо и ни на что больше. Никаких следов двери между мирами Николай не обнаружил.

Он стоял по колено в траве на неширокой, вытянутой слева направо поляне. Со всех сторон поляну окружали деревья. Лес был редким – в одних направлениях, и гораздо более густым – в других.

В деревьях Николай не разбирался совершенно. Отличить от прочих мог только клен, и то только благодаря тому, что интересовался хоккеем и знал, как выглядит кленовый лист.

Кленов вокруг него не было. Деревья были разные – высокие и не очень, тонкие и толстые, с золотистой корой и длинными листьями. Деревья как деревья. Трава тоже обычная, зеленая, невысокая и мягкая. Кое-где над ней торчали метелки, которые Николай посчитал чертополохом. На чертополох они были совсем не похожи, но чертополох точно так же торчит над лугом.

Там и сям по траве были рассыпаны очень красивые разноцветные цветы. Над цветами летали толстые стрекозы с большими прозрачными крыльями, они сильно и противно жужжали. Летали также пчелы – совсем как наши. Виднелись бабочки и прочая, предположительно питающаяся нектаром живность. Шевеление голой ногой в траве поднимало вверх самую разную летающую мелочь. В целом картина была идиллической и голый человек ее только портил.

Нужно было куда-то идти и что-то делать – как минимум раздобыть одежду, определиться с местонахождением и предъявить претензии уполномоченным на то представителям. Но для этого необходимо было покинуть место падения, а это в положении Николая было не так-то просто. В совершенно новом и неизведанном мире это место оказалось единственным, в котором существовала хоть какая-то определенность. Мало ли – вдруг в воздухе откроется дверь, за которой окажется родная улица? Правда он совершенно не одет, у него нет документов, ключей от квартиры и прочих атрибутов цивилизованности, но вдруг на обратном переходе все это появится?

Прошло несколько минут. Дверь в воздухе так и не открылась. Нужно было куда-то идти.

Выбор направления движения не так-то прост в ситуации, когда все направления одинаково неизвестны. Никаких ориентиров, которые показывали бы предпочтительность одного направления перед другим, у только что появившегося на Тамокане голого человека не было. В итоге, поозиравшись по сторонам и так ничего и не решив, Николай пошел в сторону дерева, крона которого напоминала решетку. Оно такое в округе было единственным.

Подойдя поближе, он увидел, что широкий плоский ствол дерева усыпан странными значками. Их значение угадывалось смутно – фигурки людей, вооруженных подобием лопат и занятых общим делом – предположительно копанием ямы. Картинка могла быть неким сигналом или знаком – Николай вглядывался в нее настолько упорно, что его глаза заслезились, и ему показалось, что фигурки начали двигаться, как в телевизоре. Он помотал головой, сделал шаг поближе к стволу и свалился в ловчую яму.

Николаю одновременно и повезло и не повезло. В Занаксие, как и в любом другом лесу, очень много ловчих ям – в основном они ориентированы на поимку местных видов оленей и кабанов. Устроены они просто – прикрытое ветками и листьями глубокое отверстие в земле с вбитым в дно заостренным колом. Если бы Николай угодил в такую, его история закончилась бы, практически не начавшись.

Но меж ловчими ямами Занаксийского леса встречались и другие. Особые. Те, что были сооружены тысячу лет назад магами старобского ордена. Орден в те времена переживал не лучшие времена – честно говоря, в итоге он их так и не пережил, хотя это к делу не относится. К ним не шли ученики, некому было передать огромную мудрость, накопленную орденом за тысячелетия его функционирования. Поэтому и были сооружены такие ямы – они служили одновременно для ловли и первоначального обучения. Сами маги называли их пригласительными. Окрестные жители боялись их пуще всего на свете.

Работала пригласительная яма предельно просто. Будущий адепт падал и напарывался на вбитый в ее дно кол, который на самом деле не был колом – фактически это был огромный шприц, заряженный концентрированным пакетом знаний. Эти знания, таким образом, переходили в тело будущего мага максимально коротким и эффективным образом. Постижение тысячелетней мудрости в полутемных классах под руководством строгого наставника заменялось одним глубоким уколом – мудрость впрыскивалась вся, целиком и полностью, после чего новоявленный ученик нуждался лишь в дальнейшей шлифовке уже имеющихся навыков. Адрес и имя наставника передавались вместе с информационным пакетом.

Упасть на шприц нужно было строго определенной частью тела. Маг, как известно, должен быть развит гармонично, не должно быть перекоса в ту или иную сторону. Для этого острие должно войти в тело ученика строго симметрично, под определенным углом и на нужную глубину. Определяли оптимальные точки, углы и глубины опытным путем, что создало магам старобского ордена весьма зловещую репутацию.

О Старобском ордене уже очень давно никто ничего не слышал, но ямы остались и именно в нее угодил наш герой. Угодил – редчайший случай – именно тем местом и с той силой, какие были предусмотрены проектом.

Увы, тысяча лет – долгий срок, в том числе и для магических шприцев. Этот сломался сразу же. Правда, он успел впрыснуть в Николая почти полную порцию заключавшейся в нем мудрости, но вот позаботиться о ее оптимальном распределении по организму оказался не в силах.

А сам полуобращенный адепт, обеими руками держась за пострадавшее место, выскочил из ямы и сломя голову побежал по лесу.

Через пятнадцать минут Николай устал и перешел на шаг, еще через десять понял, что жив, цел и невредим. И хочет пить.

Как по заказу еще через пару минут послышался плеск, и его глазам открылась маленькая речка с чистой и прозрачной водой. На дне виднелись окатанные камни и медленно шевелящиеся водоросли, взгляд даже угадывал стайки местных рыб. Прохлада манила.

Для того, чтобы напиться следовало добраться до воды – на выбор либо по крутому глинистому берегу, либо по ветвям склонившихся к речным волнам деревьев. Он выбрал второе – благо ветви были толстые, ствол узловатый и карабкаться было удобно.

Ветви оказались не только толстыми, но и гибкими. Когда он полз по ним, они слегка вибрировали, но над самой водой они стали тоньше и от одного неловкого движения, вызванного вылетевшей из-под руки стрекозой, они закачались. Закачались так сильно, что он с головой окунулся в прохладную воду.

Первоначальный испуг сменился восторгом, потому, что это оказалось здорово. Ветки мягко опускали его в воду, в этот момент можно было попить, а потом поднимали вверх, встряхивая в самой верхней точке, так, что с него срывался веер брызг, как от отряхивающегося сенбернара. И так раз за разом, словно он качался на качелях.

Восторг поумерился, когда на ветвях соседнего, точно такого же дерева он обнаружил скелет. В скелетах он не разбирался и узнать, кому он принадлежит не смог, зато смог разглядеть, что его конечности вросли в кору дерева. Через пару секунд Николай понял, что это не он крепко держится за ветки, а ветки крепко держат его за запястья и лодыжки. И что его полоскают – перед, очевидно, поеданием.

Колсарская ива именно таким образом употребляет своих жертв. Вода способствует отмыванию жертвы и размягчению ее тканей. Пишут, что один экземпляр в оранжерее Кработа как-то раз совершил более тысячи таких полоскательных движений. Видимо, ему в ветки попался кто-то очень грязный. После полоскания и отмокания в тело жертвы врастают керамо-целлюлозные жвала, и жертве остается только бессильно наблюдать, как пористая древесина жадно впитывает его кровь и прочие жизненные соки.

Спасло Николая чудо. Обычный рацион колсарских ив составляют землеройки и тограмалеки, это животные поменьше и полегче человека, к тому же они панически боятся воды. Когда их окунают в воду – они цепенеют, инстинктивно вцепляясь в ветки, и кольцевые отростки колсарских ив используют это движение для того, чтобы стянуться еще туже. К тому, что жертва может попытаться уйти в момент окунания ее в воду ива совершенно не готова. Поэтому когда Николай разжал ладони и расслабил ступни в нижней точке траектории – не по наитию, а от страха – он сорвался, что называется, с крючка, врезался в дно, а потом поплыл вниз по течению.

Плыть пришлось недолго – речка была мелкой, и его почти сразу вынесло на отмель. Наглотавшийся воды, он обессилено выполз на берег и некоторое время устало лежал на гальке, бездумно глядя в небо. Мир вокруг него был полон опасностей, следовало держать ухо востро – если он хотел выжить и найти способ добраться домой.

Мысль насчет уха оказалась пророческой – его насторожил тихий шелест под правым бедром. На свое счастье он был слишком обессилен, чтобы вскочить – поэтому сначала перекатился на живот, потом встал на четвереньки и только потом посмотрел, в чем дело.

В том месте, где она только что лежал росла яма. Рабильский пескокоп умеет выкопать такую почти мгновенно, поэтому в местах его обитания никто не задерживается на одном месте дольше пары минут, а также не делает никаких резких движений когда услышит шорох перекапываемого песка. Ибо результат будет один – ты оказываешься заживо погребенным. А потом тебя съедят.

Песок уже осыпался под коленями, так что Николай торопливо вскочил и побежал по пляжу к прогалу в окружавшей его стене деревьев, торопясь поскорее выскочить в знакомый и вроде бы относительно безопасный лес.

На этот раз его спасла именно торопливость – верхняя челюсть брандодила, напоминавшая толстый ствол с торчащими во все стороны зубами-сучьями упала за его спиной, лишь слегка оцарапав. Брандодилы близоруки и это сказывается при ловле крупной и подвижной добычи.

Царапина на спине, кстати, спасла Николаю жизнь – слюна брандодила чрезвычайно ядовита, но при этом является противоядием для еще более ядовитого сока колсарской ивы, который уже начал свое движение по организму, омертвляя нервные окончания. Слюна нейтрализовала сок, нервные окончания были спасены.

Счастливо избегнув стольких опасностей, Николай вихрем мчался по лесу. К счастью, в тот момент ему не встретились ни улпарские ловчие (он неминуемо лишился бы ноги или двух, к тому же у них очень едкая слюна), ни торольской травы (она менее, чем за пять минут разъела бы его кожу), ни удольского мха (тот воздействует как мощнейший нервно-паралитический яд, но немного быстрее). Так что ничто не мешало Николаю бежать – кроме колена правой ноги, которое он ушиб при падении в речку и из-за которого он бежал по почти правильному кругу.

К счастью брандодил не успел поднять свою верхнюю челюсть. У крупных особей она слишком тяжела и процесс ее подъема занимает долгое время. Обычно брандодил перекидывает свой хвост через подходящую ветку, а потом пятится до тех пор, пока челюсть не встанет в нужное положение. Нередко при этом хвост отрывается – тогда брандодил пожирает его и ждет отрастания нового. Хвосты брандодилов очень питательны и нередко служат объектом отдельного промысла, тем более, что брандодилы с опущенной верхней челюстью почти не опасны.

Николай успел затормозить метрах в пяти от брандодила. Тот так удивился – добыча редко возвращается к нему так скоро – что выпустил хвост и уронил челюсть на землю.

Сил бежать снова у Николая не было – убедившись, что земноводное его не преследует, он просто развернулся и пошел прочь по тропе.

Лишь минут через пять он сообразил, что идет именно по тропе, а не по девственному дерну, причем тропа это широкая и хорошо утоптанная. Такая тропа означала людей. Люди давали надежду. Мысль эта настолько воодушевила Николая, что он едва снова не побежал – однако, когда впереди послышались крики и топот вдруг вспомнил, что не одет. Несколько секунд он разрывался между противоречивыми чувствами, потом смущение взяло верх, и он нырнул в пышные кусты, подступавшие к самой тропе.

Крики и топот приближались. Николай изо всех сил тянул шею, преисполненный самых мрачных предчувствий на тему формы и образа обитателей места, в котором он столь внезапно очутился. Наконец раздался треск и по тропе пробежал совершенно обычный человек с большим тюком в руках. Пробежал и исчез за поворотом – правда на самом повороте с верха его тюка что-то выпало и укатилось за деревья.

Николай снова вышел на тропу. По крайней мере, в этом мире обитали ничем не отличающиеся от него гуманоиды. Он понял, что прячась никакой помощи не добудет. Судя по шуму вслед пробежавшему бежал кто-то еще, так что Николай выпрямился, непринужденно прикрыл самое заметное свое место растопыренной ладонью и приготовился с достоинством встретить судьбу.

Глава 2. Первые встречи

Человек, выбежавший из-за поворота тропы, был сильно запыхавшимся, потным и абсолютно голым. Встретить кого-либо на своем пути он явно не ожидал и после экстренного торможения встал перед Николаем, повторив его жест растопыренной ладонью. Некоторое время они так и стояли – как отражение друг друга.

- Здравствуйте, – вежливо прервал молчание Николай. Смущение его улетучилось сразу же после того, как он перестал быть единственным голым человеком в округе.

- И вам доброго здоровья, – не забыл о вежливости и его собеседник. – Как здоровье ваших уважаемых родителей?

- Спасибо, хорошо! Надеюсь, с вашими тоже все в порядке?

Его собеседник наклонил голову.

- О, да. Они покоятся с миром на Видзугенетском кладбище в Нарвате. Очень рад нашей встрече и вижу, что вы пали жертвой столь же прискорбного происшествия, что и я.

Николай кивнул, так как это предположение решало многие его проблемы, и внимательнее присмотрелся к собрату по несчастью.

Был тот невысок, не очень крепок – округлость и некоторая рыхлость фигуры наводили на мысль о кабинетной работе и гиподинамии. При этом лицо и фигура были практически лишены каких-либо признаков возраста. Ни морщин, ни кругов под глазами, ни седины в бороде. Хотя молодым его также нельзя было назвать.

- Меня зовут Виндамор, я член Второго ордена, – в голосе слышалась сдержанная гордость. – С кем имею честь?

Честность – лучшая политика, подумалось Николаю.

- Меня зовут Николай.

Брови Виндамора взлетели вверх.

- Нико-Лай, – раздельно проговорил он. – Вы шутите?

- Нет, – оскорблено заявил тот. – Это мое имя. Его мне дали при рождении.

Виндамор долго вглядывался в него, ощупывая глазами. Под взглядом этих маленьких, черных, холодных глаз Николаю стало очень неуютно.

- Действительно не шутите, – нащупавшись, сказал член Второго ордена. – Что вызывает вопрос – откуда вы?

- Я… э… издалека.

- Из Гундарая?

- Э… да.

- Но у нас же с ними война!

Николаю стало неуютно.

- Я не знал, – честно сказал он.

Почему-то Виндамора это не удивило.

- Вы там в Гундарае все с приветом, – одобрительно сказал он. – Знавал я одного вашего перводланника. Ворюга был страшный, хотя по образованности, конечно, с ним мало кто мог состязаться. Ваша система образования – несомненный предмет гордости!

Николай кивнул и приосанился. Хоть что-то.

- Уважаемый Виндамор, а что произошло с вами?

- Я прогуливался по берегу Тарцы, собираясь… в принципе, это сейчас совершенно неважно, что я собирался делать. День, как видите, жаркий и я решил искупаться. И вот, всю мою одежду, а также багаж с принадлежностями моей профессии утащил какой-то ворюга. Он побежал в вашу сторону, кстати. Вы его видели?

- Да, я видел его, – честно сказал Николай. – Но не успел остановить – он бежал слишком быстро.

- Понимаю, – кивнул Виндамор. – Я полагаю, что вы тоже стали его жертвой, а сейчас он сортирует вашу и мою одежду в каком-то своем укромном месте.

- Он что-то выронил вон там.

Следуя указаниям Николая, Виндамор полез в кусты.

- Ага, вот он! – с этим возгласом член Второго ордена вытащил оттуда длинную палку с набалдашником.

- Так я и думал, что мой посох будет вору не по плечу. Но он далековато его унес… видимо, здоровый мужик.

- Это – ваш посох?

- Да. Гундарайской, кстати, выделки. Странно, что вы его сразу не опознали.

Виндамор остро глянул на него. Николай прикинулся удивленным.

- Я удивился тому, что у вас оказался такой прекрасный экземпляр… – дальше ничего не придумывалось, но его собеседнику этого хватило.

- О, это давняя и очень интересная история, – сказал он. – Когда-нибудь я вам ее расскажу.

Он взвесил посох на руке, подбросил и поймал его. Потом поднес его к плечу, словно собирался выстрелить из него куда-то в кусты.

- Разве мы не будем преследовать вора?

- Зачем? Ведь посох у меня. Сейчас вернем нашу одежду и вещи.

Виндамор нашел под деревом относительно ровную поверхность, аккуратно очистил ее от травы и веток. Очертил тонким концом посоха неровный четырехугольник, потом, бормоча что-то себе под нос, начал быстро покрывать землю загадочными знаками.

- Что вы делаете?

- М-м… аллартуфонгопа… А, что? Делаю запрос. Две последние добычи этого вора. Пром том грост… ага, и лургень. Теперь… – он воткнул посох в землю, схватился за набалдашник и изо всех сил надавил. Лицо его налилось кровью.

Некоторое время ничего не происходило, потом в кустах зашуршало и оттуда выкатилось два больших тюка.

- Ага, вот моя одежда и вещи, – отдуваясь, сказал Виндамор и выдернул посох из земли. – Второй – видимо ваш. Посмотрите, а я пока оденусь.

Николай смотрел на него, разинув рот.

- Вы маг? Волшебник? – восхищенно спросил он.

- С ума сошли! Я – член Второго ордена, – со сдержанной гордостью ответил Виндамор.

Он начал, кряхтя натягивать на себя белье, Николай же быстро просмотрел вещи из второго тюка. Чуда не произошло. Более того, вещи из второго тюка оказались женскими.

- Это не мое, – угрюмо заявил он одевающемуся члену Второго ордена.

Тот проверял содержимое карманов.

- Тьма побери этого ворюгу, – проворчал он. – Выкуп взял как за новенькое. Что?

- Это женские вещи. Не мои.

- Хмм, – Виндамор выглядел смущенным. – Это последняя и предпоследняя добычи нашего ворюги. Значит, вас ограбил не он, либо между мной и вами вклинился кто-то еще.

- Да. И значит где-то по округе ходит голая женщина.

- Да, – согласился с ним член Второго ордена. Он быстро просмотрел содержимое второго тюка. – Совсем голая.

Николай кивнул. Набор вещей не оставлял места иным предположениям.

Виндамор почесал в затылке и начал, кряхтя, натягивать на себя нечто вроде рясы.

- Сейчас подумаем… – продел голову в узкую щель своего одеяния, разгладил складки. В полном облачении он выглядел очень внушительно. – Лучшим решением будет, вероятно, просмотр по площади… Сейчас мы это организуем. Пока соберите, пожалуйста, поаккуратнее, вещи этой женщины, возьмем с собой, пригодятся. А сейчас поищем ваши, – он снова начал ковырять посохом землю. – Арбу заракимермадасн…

- Позвольте-ка, – раздался грубый голос с другой стороны тропы.

Николай инстинктивно прикрылся находящейся в его руках деталью женского туалета.

- На каком основании меня лишают законной добычи?

Говорящий был велик – под два метра ростом, широкоплеч, волосат и живописен. На голове – красная грязная бандана, куртка-безрукавка расписана пятью цветами и надета на расстегнутую до пупа рубашку, синие штаны заправлены в черные дырявые сапоги.

- С кем имею честь? – обернувшись, надменно спросил Виндамор.

- Симогал, честный вор.

- Интересно, что у вас хватает наглости называть себя честным. Вы взяли за мои штаны двенадцать слитов! Это ни в какие ворота не лезет!

Вор смутился.

- Я не очень силен в оценке. Прошу простить, если обидел. Необходимую сумму готов вернуть. Но почему вы забрали у меня два набора вещей вместо одного?

- Произошла ошибка, – быстро ответил Виндамор. – Дело в том, что я встретил здесь этого господина, и решил, что он также стал вашей жертвой…

Карие глаза бандита ощупали Николая.

- Нет, это не мой. Я всех своих запоминаю. К тому же нынче я только два хода сделал. Опять же, я гундарайцев не трогаю. Ненадежный они народ.

Николай было обиделся, но его спутник просто принял сказанное к сведению.

- Значит, кто-то другой. Как раз сейчас я смотрю, кто бы это мог быть.

Лицо Симогала потемнело.

- Мне тоже крайне интересно, кто это осмелился зайти на мою территорию! Ух, я его… – он потряс в воздухе увесистой дубинкой.

Виндамор продолжал что-то чертить на голой земле.

- Далеко ушел, – заявил он через пару минут.

- Еще бы, – гордо заявил Симогал. – Я вам так скажу – меня тут все знают. Если кто забрел на мою территорию – тот сейчас чешет во все лопатки. Знает, что будет, если в руки мне попадется.

- Тогда я попрошу вас мне помочь, – сказал Виндамор. – Тут требуется физическая сила.

Он снова воткнул посох в землю, придавил, фиксируя, а подошедший Симогал вогнал его в мягкую землю едва ли не до середины.

- Достаточно, достаточно. Сломаешь еще, – ворчливо сказал Виндамор. – Пять слитов верни, кстати.

Вор покраснел.

- У меня прямо сейчас с собой нет. Я потом сбегаю и принесу, ладно?

- Что, успел потратить? Когда?

Верзила насупился.

- Просто нет и все.

- Ладно, – не стал настаивать Виндамор и начал осторожно выковыривать посох из земли.

Результат их совместных действий проявился минут через десять. С совсем другого направления на поляну, цепляясь за ветки и размахивая распахнутыми дверцами выехала повозка – да что там, настоящая карета, отделанная золотом и отлакированная так, что казалась зеркальной. Внутренности соответствовали внешнему виду: бархатные диваны, обитые шелком стенки. Лошадей в карету впряжено не было, ехала она сама, движимая энергией Второго ордена.

На крыше кареты виднелась пара привязанных больших сундуков, один был открыт, из него что-то свешивалось.

- Да вы богач! – сказал Виндамор. – Прекрасная выделка. Гундарай славится своими мастерами!

- Да уж, – ответил Николай, пытаясь сообразить, что делать с прикатившим богатством. Он заглянул внутрь кареты, одежды там не было. Следовало поискать в сундуках.

- Господа, – осторожно сказал Симогал. – Мне вас неудобно отвлекать, но мы влипли.

- Что случилось? – надменно спросил Виндамор.

- На карете килагейский герб. А на правой оглобле – знак Тарабима. Он всегда их там ставит.

- Килагейский герб – значит сия карета принадлежит Тарайскому военному министерству, – быстро перевел Виндамор. – А Тарабим – что-то про него я слышал…

- Это главарь банды, что орудует на большаке. Я к ним не лезу, они – ко мне. Это его законная добыча. Вы откуда эту карету пригнали?

- Ну, – заметно нервничая ответил Виндамор. – Я просто ввел команду принести все украденное в определенном радиусе в это самое место. Это вы, собственно, во всем виноваты – чем глубже вгоняется посох, тем больше этот радиус.

- Вы же не предупредили меня!

- Не маленький, сами должны знать. Мой дорогой спутник… – повернулся Виндамор к Николаю, – я…

- Это не мое, – быстро сказал тот.

С минуту представитель второго ордена смотрел на него.

- То есть, вы не имеете к этой… повозке никакого отношения?

- Никакого.

- Оно и понятно, – влез в разговор Симогал. – В таких каретах ездят обычно секретные агенты, а кто ж возьмет в такие гундарайца? Я, когда еще с Бабулином не поссорился, как-то в заложники такого взял, так насилу сбыл его потом. Никто не хотел выкуп платить. Ненадежный народ.

- Надо вернуть, – мрачно сказал Виндамор.

- Конечно, – быстро ответил Симогал. – Это добыча Тарабима, он за нее всем нам голову оторвет. В прямом смысле этого слова.

Виндамор начал торопливо царапать концом своего посоха по земле.

- Давай-ка, дружок, еще разок.

Симогал поплевал на руки и снова вогнал посох в землю. Карета не шевельнулась.

- Что еще такое? – буркнул вор и приналег, воткнув посох в землю едва ли не до самого набалдашника. – Надо побыстрее. Тарабим ждать не станет!

Виндамор слегка побледнел и, с помощью честного вора вытащив посох, нацарапал две косые черты и снова ткнул его в землю.

- Вот же, Тьма их побери…

- Чего?

- У меня… хмм, в общем я немного исчерпал свой энергетический кредит и у меня пока нет возможности что-то делать.

- И что теперь?

- Мне надо добраться до ближайшего опорного пункта Второго Ордена и урегулировать этот вопрос. А вам...

- Я пойду с вами, – быстро объявил Симогал. – Тарабиму вряд ли понравится, что карета уехала из под его носа – он ведь даже сундук на крыше не успел распотрошить. И, кстати… – он легко взобрался на крышу, явно намереваясь это исправить.

- А мне что делать? – жалобно спросил Николай. За всеми событиями он совсем забыл, что стоит, прикрытый лишь женской нижней юбкой.

- А вы, мой друг… м-да, вам в таком виде с нами, наверное, нельзя.

- Тут кое-что есть, – крикнул Симогал. – Как раз одежда. И много.

На траву полетел целый ворох всякого барахла. Были там плащи, шляпы, штаны, сапоги и прочий скарб – все мятое и явно не новое.

- Хоть бы пару медяков, – буркнул Симогал, спрыгивая следом.

- Кстати, пять слитов, – напомнил ему Виндамор. Тот пожал плечами.

- Я помню, – но с места не сдвинулся.

Николай отыскал в куче предметы одежды, более менее подходящие ему по росту. Его новый гардероб составили грубые кожаные штаны, просторная рубаха на редкой шнуровке и плащ с капюшоном. Сапог на его ногу не было, пришлось натянуть те, что были всего парой размеров больше. Нашлись и носки – слегка дырявые, зато большие. Завершила его одеяние небольшая шапочка с полями и торчащим вбок обгрызенным черным пером.

- Ну, теперь можно и двигать, – сказал Виндамор. – Господин Симогал, вы всю эту одежку, наверное, упакуйте – понесем с собой. В Коппане сдадим, все денег стоит. И долг отдадите…

- И то верно, – обрадовался вор, доставая веревку и быстро увязывая оставшуюся одежду в тюк. Потом начал заталкивать туда предметы женской одежды, прибывшие с первой посылкой.

- Платье не трожь! – раздался из кустов возмущенный женский голос.

- Чего?

- Не трогай, говорю, платье. Я все слышала! Явится Тарабим – все ему расскажу, тогда пляшешь, как черт на веревочке.

- Выйдите к нам, сударыня, – попросил Виндамор.

- Обойдешься. А платье оставь.

- Оно ваше?

- А чье еще? Полдня уже тут сижу.

- Значит, вы видели нас? – Николай сильно покраснел.

- Было бы что видеть? – был ответ. – Платье положь, говорю!

- Это моя добыча, – грозно сказал Симогал. – Имею право на выкуп. Я вор честный, вы тоже сохраняйте честность.

- Да пошел ты, – далее последовал список адресов.

- Нет, так нет, – с достоинством ответил Симогал. – Тогда счастливо оставаться.

- Все Тарабиму расскажу!

- Как вы к нему выйдете-то?

Из кустов послышалось шипенье.

- Сколько ты хочешь?

- Двадцать слитов.

- Двадцать слитов?!!! Ты что, с ума сошел? За это бросовое платье, которое я надела только ради того, чтобы…

- Двадцать слитов.

- Побойся бога, мошенник!

- Двадцать слитов.

- Хорошо. Потом отдам.

Симогал посмотрел на Виндамора и Николая.

- Господа, будете свидетелями. С кем я, кстати, имею честь?

Он аккуратно сложил платье и все прочие причиндалы обратно в кусты.

- Меня зовут Фирамела. Я из Либрии. А платье принеси сюда, под дерево. И не подглядывай!

Симогал подчинился. Из-за дерева показалась белая ручка, затянувшая одежду в чащу.

- Как вы здесь оказались, госпожа Фирамела? – осведомился Виндамор.

- Гуляла, – ответила та. – Что за глупые вопросы?

Управилась она по-солдатски быстро и уже через пять минут полностью одетая присоединилась к ним. Была она невысокая, ладная и сердитая. Платье было ей велико.

- Это не ваше платье, – бестактно заметил Симогал.

- Заткнись, – мрачно сказала Фирамела. – Так мы идем или Тарабима ждем?

И вся компания двинулась по тропе вдоль реки, имея целью город Коппан.

Глава 3. Коппан

По лесу шли совсем недолго – тропа вывернула на грунтовую дорогу, отсыпанную кое-где грубой щебенкой. Стали изредка попадаться прохожие и даже телеги. На спешащую компанию мало кто обращал внимание.

- Это куда дорога? – спросил Николай.

- В Коппан, – ответил Виндамор. – Вы ведь с нами?

- Конечно, – обрадовано подтвердил наш путешественник.

- Еще бы не с нами, – буркнул Симогал. – С Тарабимом никто не хочет связываться.

Николай был с ним согласен – ему не хотелось связываться ни с какими тарабимами. События несли его неведомо куда. Он вдруг задался вопросом – а чего же он на самом деле сейчас хочет?

Главное при любом планировании – точно выстроить иерархию целей и определить ресурсы и время, потребные для их достижения. При этом очевидно, что главная цель может не совпадать с первоочередной.

Главной целью Николая было возвращение домой, а первоочередной – обрести, фигурально выражаясь, некоторую почву под ногами здесь, в мире, в котором он очутился. Это означало получить кров, стол и защиту, а все это в сложившихся обстоятельствах могло обеспечить только продолжение сотрудничества с так странно сколотившейся компанией.

- А каковы ваши цели, уважаемый Виндамор? – полюбопытствовал он.

- Я служу своему ордену, – с некоторым пафосом ответил ему магистр.

- Что, ежеминутно?

Виндемор смутился.

- В общем-то, надо сказать, что служение ордену не отнимает у меня так уж много времени, – сказал он. – Тут такая ситуация – я путешествую и делаю, в общем-то, что хочу, но так как цели мои благородны, дела праведны, а польза от них велика – то я таким образом прославляю и свой орден тоже.

- Здорово. А орден вас как-то обеспечивает?

- Нет, конечно. Я зарабатываю на жизнь своим трудом. Тяжким трудом, – в речи магистра снова прорезался пафос.

- А вот вы говорили про энергетический кредит… его вам тоже Орден предоставляет?

- Да. Но не бесплатно, конечно.

- За деньги?

- Нет, мы внутри Ордена имеем иные отношения, которые в деньгах не измеряются.

Тема для магистра, судя по его кислому выражению лица, была не очень приятной, так что Николай решил ее сменить.

- А каковы ваши цели в ближайшие, так сказать, несколько дней? То есть, куда вы направляетесь сейчас?

- Мы идем в Коппан. Там я хочу урегулировать вопросы со своим энергетическим кредитом, для чего мне придется посетить контору Второго Ордена, – терпеливо сказал Виндемор. – Помимо этого я должен урегулировать некоторые финансовые вопросы с нашим уважаемым спутником.

Симогал не очень охотно кивнул.

- Как только сдам товар, – буркнул он и поправил тюк на спине.

- А потом?

- Потом я должен буду отправиться дальше, в Олой.

- А зачем?

Спросила это, как ни странно, Фирамела – хотя Николай хотел задать тот же самый вопрос.

- А вас это почему интересует?

- Мне тоже нужно в Олой. У меня там… тетка.

Виндамор помолчал.

- На самом деле я туда иду по просьбе моего брата, таренского купца, – неохотно сказал он. – Должен передать его тамошнему партнеру некоторые материалы. Заодно собираюсь посетить Загишскую библиотеку. Там много книг на темы, которые мне интересны.

- Какие темы? – снова встрял Николай.

- Строение живых организмов и их классификация, в первую очередь, – степенно начал перечислять магистр. – Затем соотношение живого и неживого в различных частях и сочленениях мира.

- А там есть что-нибудь про другие миры?

Как ни странно, вопросу Вандемор не удивился.

- Там есть книги про все, – ответил он. – Загишская библиотека относится к числу крупнейших книжных собраний Тамокана.

- Тогда мне, наверное, тоже туда. Меня очень интересуют иные миры.

- Знавал я одного умника, – вступил в разговор Симогал. – Тоже книжки любил. Даже с собой их таскал все время, целых две штуки.

- И что он?

- Да ничего. Один раз в карты играли, он проиграл, осерчал и меня этими книгами по башке огрел. Вырубил, обобрал и был таков. Что сказать, ученый человек завсегда против неуча выиграет.

- Да, поучительная история, – согласился с ним Виндамор. – А что за книги были, не припомните?

- Так я их не читал, – простодушно ответил Симогал. – Я потом, после того случая тоже хотел их завести, ну понятно для чего. Но дорогие они, заразы. Пришлось по старинке, камнем.

Он продемонстрировал мешочек на длинном ремешке, искусно притороченный к поясу и, похоже, являющийся его продолжением.

- Разве это хуже книги? Ну, в смысле работает? – удивился Николай.

- Работает не хуже, но если стража с таким поймает – холодная обеспечена, – объяснил Симогал. – То ли дело книга! Никто и слова поперек не скажет. Так что я бы тоже, господа, в эту вашу библиотеку наведался. Книги я уважаю, особенно тяжелые! Вдруг там чего для меня найдется.

Некоторое время все шли в молчании.

- А Коппан большой город? – спросил Николай, ни к кому не обращаясь.

- Большой, – откликнулась Фирамела. Ее задорный голосок смешался с голосом Виндамора, который сказал прямо противоположное:

- Совсем небольшой.

Фирамела надулась, Виндамор хихикнул.

- Эта коллизия лишь подтверждает бессмысленность вашего вопроса, – пояснил он. – У слова «большой» отсутствует смысл сам по себе. Когда мы говорим большой в отношении какого-либо предмета, мы имеем в виду его размер по отношению к нам самим. Ведро маленькое, а гора большая, потому, что ведро меньше человека, а гора – больше. Так как даже самый маленький город много больше человека, то и вопрос – в том виде, в каком он задан, смысла не имеет.

- Но ведь есть большие города, – вмешался Симогал. – Например Коппан я как-то раз проскочил меньше, чем за двадцать минут от Восточных Ворот до Западных. Ну, срезал кошелек у какого-то фраера, удрать получилось только в одном направлении, свернуть тоже не удалось – так и чесал, пока не повязали. А вот в Олое так не побегаешь, его и пешком-то фиг пройдешь.

- Вот, – назидательно поднял палец член Второго Ордена. – То есть смысл вопрос приобретает только если мы задаем какой-то критерий для сравнения. Иначе говоря, нельзя спросить – Коппан большой или маленький. Можно спросить – что больше, Коппан или Олой. И получить ответ – Олой больше, гораздо больше. Но и Олой окажется совсем небольшим, если сравнивать его не с Коппаном, а с Гартомальдуром.

Что же касается забавного недоразумения, что произошло между мной и нашей уважаемой Фирамелой, то оно вызвано именно тем, что мы разные объекты используем для сравнения. Я бывал и в Олое и в Гартомальдуре и для меня Коппан – городок небольшой. А уважаемая Фирамела была лишь в маленьких городках, и поэтому для нее…

- Побольше тебя я бывала, – сварливо ответила Фирамела. – Думаешь, если сам умный – вокруг одни дураки?

- Здесь, уважаемая Фирамела, – серьезно ответил ей Виндамор. – Ответ еще менее определен. Ведь что значит – умный?

- Откуда я знаю? Только сама я не дура, даже не думай. А ты-то себя умным считаешь!

- Почему вы так решили?

- А иначе чего бы ты так болтал?

Виндамор коротко вздохнул.

- Я никого не считаю умнее или глупее. Ведь все зависит исключительно от обстоятельств. Если дело касается моей сферы компетентности – я, вероятно, превзойду в ней и вас, и всех остальных уважаемых…

- Даже не думай! – воскликнула Фирамела. – Превзойдет он, как же.

- А если дело будет касаться чего-то другого… например облегчения кошелька какого-нибудь прохожего, то тут я должен отдать пальму первенства уважаемому Симогалу.

- Ага, – приосанился детина. – Тут-то да, пальма моя. Сам-то я не особо, а один парень из Урая – его, кажется, Думоларом звали, как-то раз утащил из дома, в который забрался, кадку с пальмой. Все смеялись, а он продал ее аж за двенадцать слитов – одному трактирщику, у того была похожая и он загорелся поставить их около входа, одну напротив другой. Для красоты, говорит. Только потом одна засохла – говорят потому, что один ортмальский приказчик в нее по нужде…

- Вот, – прервал сказал Виндамор. – А вы, уважаемая Фирамела, несомненно, превосходите меня в какой-то своей сфере. Что вы умеете – шить? Вязать?

- Все я умею и получше тебя!

- Конечно. И наш уважаемый Николай из Гундарая тоже в пределах своей профессии, вне всякого сомнения, превзойдет всех нас. Кто вы, кстати?

- Системный аналитик, – не подумав, брякнул Николай.

Брови Виндамора поползли вверх.

- Системный кто?

- Аналитик, – Николай изо всех сил пытался придумать, как сменить тему разговора. – А я вот…

- А в Гундарае есть большие города? – вдруг вмешалась Фирамела.

Из огня, да в полымя, подумалось Николаю.

- Да, конечно. Очень большие, – немного резко сказал он.

- Больше Гальтомальдура этого?

- Да, больше. Намного больше, – опять забыв подумать, ответил Николай.

- Неужели намного больше? – задумчиво протянул Виндамор. – Я слышал про Покан, Мокан и Бомпокан, три ваших великих города, но нигде не говорилось об их поистине огромных размерах.

- Поистине огромных? – переспросил Николай.

- Именно. Ибо Гартомальдур огромен, а раз помянутый вами город намного больше – то он должен быть поистине огромен.

- А есть что-то больше поистине огромного? – вдруг поинтересовался Симогал.

- Нет, – отрезал Виндамор.

- А я слышал, что грандиозный – больше.

- Нет. Огромный – больше грандиозного.

- А поистине грандиозный?

- Они примерно равны с огромным, можно даже сказать почти равны, – нехотя сказал Виндамор. – Но спектр размерности на правом своем краю дает именно огромный и поистине огромный как его превосходную степень.

- Приятно с ученым человеком поговорить, – мечтательно сказал Симогал.

- А эта линейка… спектр, он как-то утвержден?

- Конечно. Трактат Вильмуаранда. Гундарайца, кстати. Правда издан у нас, вы, конечно, могли его пропустить.

Николай замолк, крыть ему было нечем.

- А вот и Круглый камень, – сказал вдруг Симогал. – Значит до Коппана осталось всего ничего.

Он деловито распутал ремешки, удерживающие у пояса камень и выбросил его. Таких камней у обочины набралась уже изрядная куча. Дубинку Симогал со вздохом затолкал в кусты, что обильно росли по краю тракта.

- Теперь можно и идти, – ни к кому не обращаясь буркнул он.

Вокруг них тянулись места совершенно обжитые. Хлипкие хибары, окруженные чахлыми грядками, огороженные хилыми заборами, неровные стада щуплых овец и коз, сопровождаемые тощими сутулыми пастухами, квелые поникшие деревья, уныло качающие ветвями в такт порывам слабого ветра. Атмосфера давила, к тому же у Николая снова разболелась нога. Надо было думать, строить планы, выведывать информацию – но для этого не было ни сил, не желания. К тому же его начал мучить голод.

До города дошли молча, каждый думал о своем. На входе в город, у открытых настежь ворот на широкой лавочке сидела охрана. Рядом с ними примостился писарь – вместо письменного стола у него была перевернутая пузатая бочка.

- Имена и звания, – угрюмо приветствовал их мрачный стражник, видимо старший.

- Виндамор, Второй орден, магистр, – сообщил им Виндамор.

Писарь что-то записал в здоровенной засаленной книге.

- С какой целью пожаловали в Коппан?

- По торговым и иным делам, связанным с моей профессией.

- А вы? – сержант обратился к Николаю.

Тот назвал себя. Сержант удивился.

- Николай, сын Ника и Лаи? А как же звали вашего дедушку?

- Александром! А папу моего звали Владимиром, – с готовностью раскололся Николай.

- Он из Гундарая, – поспешил объяснить ситуацию Виндамор. – Они там все такие.

- А, – с видимым облегчением ответил сержант. – Так я и подумал. А у нас разве с Гундараем не война?

Николай пожал плечами.

- Не знаю.

Образ туповатого гундарайца начинал все больше и больше овладевать им.

- Ладно… по каким делам к нам прибыли?

- Торговым.

- Чем торгуете?

Николай повел по сторонам головой – никто не собирался ему помогать.

- Одеждой, – брякнул он.

- Очень хорошо, – почему-то обрадовался писарь. – Следующий!

- Симогал. Человек свободной профессии.

- Ворюга, значит?

Симогал промолчал, уставившись куда-то вверх и немного в сторону.

- А вы кто, сударыня?

- Фирамела. Швея.

- Ага, значит вы с господином Николаем…

- Нет, – одновременно сказали оба.

- Ну как же, вы шьете, он продает.

- Нет, – повторил на этот раз только Николай.

Сержант почесал затылок.

- Задержим до выяснения, – подсказал ему писарь.

- Да, – вступился Виндамор. – Так оно и есть. Она шьет, он продает.

- А чего противился?

- Гундараец.

- Ну да, это многое объясняет. Проходите. Правила поведения прибиты к воротам с обратной стороны, не забудьте прочитать.

Чтобы прочитать правила пришлось бы закрывать ворота, так что советом стражника пришлось пренебречь.

- А чего тут все моему имени удивляются?

- У нас имя составляется из имен отца и матери, – объяснил ему Виндамор. – Вот моего папу звали Винд, а маму – Мора. Дедушку, соответственно, Ви, а бабушку – Нда. Другого дедушку…

- А прадедушку? – перебил его Николай.

- Долго выговаривать, – ответил Виндамор. – На нем как раз пятое поколение закончилось.

- Что за пятое поколение?

- На каждом пятом поколении имена обнуляются, – объяснил член Второго Ордена. – Реформа Трабдевиндта.

- Подождите, – упорствовал Николай. – А как будут звать, например, детей Фирамелы?

- Откуда же я знаю? – удивилась швея. – Я со своим мужем пока не знакома.

- Ну, вот если вы с Виндамором поженитесь.

- Вот еще, – взвилась девушка. – Пошел ты знаешь куда!

- Я теоретически!

Виндамор умиротворяюще поднял руку.

- Успокойтесь, друзья. Николай просто хочет разобраться во всех тонкостях нашей жизни. Нашего сына, теоретически, звали бы Виндаморфирамел.

- А если у вас будет два сына?

- И что? – удивился член Второго Ордена. – Хоть пять.

- Разбежался, – буркнула Фирамела. – Двоих хватит.

- Их что, всех бы звали одинаково?

- Ну да, а что? У меня вот есть брат, он купец в Торсалле.

- И как вас различают?

Вопрос поставил всех в тупик.

- Что значит, как различают? Я – это я, он – это он. Как нас можно спутать?

Николай покрутил головой, но понимание не пришло.

Сразу за воротами располагалась небольшая грязноватая площадь – на ней теснились конюшни и постоялые дворы, оттуда же стартовала широкая, прямая улица, связывающая Восточные ворота с Западными. Улица делила город на две части – слева от нее был Большой Коппан, он был посуше и не такой грязный, как его собрат, Коппан Малый. Малому не повезло – он стоял на топком глинистом берегу речки Копы, в отличие от расположенного повыше Большого. Соответственно, дома в Большом были повыше, улочки пошире, а воняло не в пример меньше, чем в Малом.

Ведомые верзилой, они, не выходя на главную улицу, углубились в кривые переулки Малого Коппана и скоро добрались до рекомендованной им гостиницы. Та была, видимо, в его вкусе – совершенно неказистая на вид, покосившаяся, с заляпанной чем-то темным вывеской. Крайне подозрительная.

- Как-то мне непривычно в таком месте останавливаться, – сказал Виндамор. – Есть ведь и получше места.

- Есть, – кивнул Симогал. – Но там нас Тарабим в два счета найдет.

- А здесь – нет?

- Здесь он нас и искать не будет.

- Вы уверены?

- Уверен. Только надо имена другие придумать.

Минут пять придумывали новые имена. Фирамела стала Мелофирой, Виндамор – Моравином, Симогал – Поротаром. Николаю имя решили не менять.

- Смысла нет, кому гундарайцы интересны, – объяснил это решение Симогал-Поротар. – Пошли.

Неказистая снаружи, внутри гостиница была очень даже ничего. Крепкие столы и стулья, вкусный запах с кухни и неплохие номера, правда все двухместные.

- Это ты специально? – прошипела Фирамела.

- Нет, – ответил Симогал. – Я не знал. Тут раньше вообще по другому было!

- Тогда заказывай три!

В препирательствах они прошли на второй этаж. Комнаты были небольшие, но довольно уютные ­– в одной из них, к счастью, кровати разделяла легкая переносная ширма и после уговоров Фирамела согласилась на этот вариант. Обсуждение вопроса о том, кто будет ее соседом, решили перенести на более поздний срок.

В номерах они сбросили багаж и кое-как привели себя в порядок, потом собрались внизу.

- Я предлагаю сразу же отправиться в контору Второго Ордена, – сказал Виндамор. – Восстановление моего энергетического кредита в настоящее время – наша самая важная задача. Только после этого мы сможем урегулировать все наши возможные недоразумения со всякими бандитами…

- Полегче, – проворчал Симогал.

- Прошу прощения, я не имел в виду вас.

- А зачем мы вообще тебе? Сам не можешь сходить? – подозрительно осведомилась девушка.

- По многим причинам будет лучше, если мы придем туда в полном составе, – загадочно сказал Виндамор.

- А поесть?

- В конторе есть хорошая харчевня, – обнадежил их Виндамор. – Ну как, пошли?

Вся компания вышла из гостиницы, и Виндамор уверенно повел всю компанию по узким улочкам в Верхний Коппан.

- А почему ваш орден – Второй? – спросил Николай у магистра.

Тот пожал плечами.

- А почему тот или иной объект считается вторым?

- Ну, наверное, потому, что есть другой объект, который называется первым.

- Вот вы сами и ответили на свой вопрос.

- Все равно не очень понятно, – признался Николай. – Тогда спрошу вот что – а почему тот, другой орден – первый?

Виндамор глубоко вздохнул.

- Я понимаю ваше недоумение, так как критерии, по которым происходит перечисления могут быть различны, – начал он. – Скажем, если выбрать критерием рост, тогда первым будет уважаемый Симогал, вторым – вы, Николай, а я лишь третьим; а если длину подола, тогда на первом месте безусловно будет уважаемая Фирамела…

- Ты на что намекаешь? – задиристо спросила его девушка. – У меня что, платье слишком короткое?

- Упаси бог. Ни на что. Я просто привожу пример.

- А чего у тебя все примеры – про мое платье?

- Не все.

- Все!

Виндамор снова глубоко вздохнул.

- Прошу вашего прощения, я не хотел вас обидеть.

Фирамела буркнула что-то и отвернулась.

- А какой критерий определил номер вашего ордена? – спросил Николай вежливо.

- Не знаю, – рассеяно ответил Виндамор.

- А существует ли третий и последующие ордена?

- Нет, из имеющихся орденов имеют числительные в титуле только Первый и Второй. Остальные – как то орден Розы или орден Благочестивых старцев с числами дела не имеют.

- Орден Благочестивых старцев? И такой у вас есть?

- Есть. А что в том странного? Любой может открыть свой орден, главное заплатить пошлину. Она, правда, довольно велика. О, вот мы и пришли!

Глава 4. Контора Второго ордена

Второй орден квартировал во внушительном пузатом каменном здании. Высокие ступени вели к массивной двери из мореного дуба, темные доски скреплялись медными, позеленевшими от времени заклепками. Ручки на двери не было. Дверь была заперта.

Николай попробовал постучать, но только ушиб руку – с тем же успехом он мог стучать непосредственно в стену.

- Так к нам не попасть, – со сдержанной гордостью сказал Виндамор. – Грубая сила – ничто. Нужно в первую очередь уметь работать головой!

- Можно еще камнем в окошко кинуть, – предложил свой вариант Симогал.

- Попробуйте, – рассеяно ответил Виндамор, занятый изучением рисунка, который образовывали на двери медные заклепки. – Не думаю, что у вас получится.

У верзилы было другое мнение. Он спустился с крыльца на мостовую и прошелся по улице, то и дело наклоняясь. Вернулся он с кучей камней, некоторый из которых были весьма увесисты.

- А точно можно? – с надеждой спросил он у Виндамора.

- Да делайте что хотите, – член Второго Ордена пытался выкрутить одну из заклепок. Та не поддавалась.

Симогал отошел подальше и запустил самым тяжелым камнем в одно из окон. Раздался громкий звон, но стекло выдержало – более того, оно спружинило, камень отлетел и угодил Симогалу точно по темечку. Верзила свалился, как подкошенный.

Николай и Фирамела побежали оказывать помощь. Симогал лежал, вперив задумчивый взгляд в небеса. Потребовалось некоторое время, прежде чем он пришел в себя и к нему вернулась возможность разговаривать членораздельно.

- Предупреждать надо! – обиженно крикнул он Виндамору.

- Прошу прощения, – послышалось сверху. Виндамор уже вытащил одну из заклепок и, яростно пыхтя, выворачивал следующую. – Я не думал, что вы будете бросать настолько сильно. Обычно первый раз бывает пристрелочным, камень берется полегче, сила броска меньше, и отдача оказывается легкой – все сразу становится понятно без всяких травм. Но вы оказались слишком самоуверенны… – тут он закряхтел и выдернул вторую заклепку. Дверь резко открылась, едва не спихнув Виндамора с крыльца.

- Прошу, – Виндамор заглянул в открытую дверь, но заходить не стал. Николай посмотрел через его плечо – за дверью виделся холл, освещенный откуда-то сверху, справа убегала на второй этаж лестница с резными перилами, влево уходил коридор. Виндамор любезно посторонился, Николай попробовал переступить порог, но что-то подсекло его колени и он свалился, пребольно врезавшись лбом в косяк.

- Ага, – удовлетворенно сказал Виндамор. – Значит вот так, – после чего раздался громкий треск, словно магистр отрывал от двери одну из досок. – Прошу!

Встав с помощью Фирамелы, Николай заметил скрывающегося в дверном проеме Виндамора. Но не успели они последовать за ним, как раздался громкий шлепок и тот выскочил, яростно тряся рукой и едва не свалив их с Фирамелой с крыльца.

- Кое-чего я не учел, – прошипел Виндамор, дуя на красную и вроде как даже дымящуюся руку. Чуть не плача, он пнул дверь в торец. Та вздрогнула.

- Все, теперь можно идти, – член Второго Ордена беспрепятственно вошел в холл. Николай и Фирамела, переглянувшись, последовали за ним.

- Я вас тут подожду! – послышалось снизу. Симогал отошел от крыльца на другую сторону улицы и воинственно рассматривал дом.

- Как хотите, – буркнул Виндамор, нажал на рычаг и дверь закрылась сама собой.

Внутри было прохладно. На полу лежал ковер, ступать по нему было приятно – он пружинил, словно помогая идти. В самом углу под лестницей стояла небольшая конторка, за ней обнаружился писец – он сидел, низко склонившись над целым ворохом свитков и бумаг. Его лысина блестела, словно источая свет.

- Член Второго Ордена с сопровождающими, – представился Виндамор.

Писец оторвался от бумаг.

- Вижу. Свободных комнат нет. Обед в семь. Что-то еще желаете?

- Желаю восстановить базовый заряд.

Писец посмотрел на прибывших более внимательно.

- Магистр Виндамор?

- Да, – приосанился тот.

- И как у тебя хватает наглости требовать восстановления заряда?

- А что такое? О чем ты вообще!

- Про твои делишки в Балое и Рабалое, когда ты жульническим образом снял все лимиты, да еще и торговать ими вздумал. Ты всерьез рассчитывал, что Комитет не разберется, чьих это рук дело?

- Это не я! – запальчиво крикнул Виндамор. – Я там вообще совершенно случайно…

- Ну, случайно, так случайно, – скучным голосом ответил писец. – В восстановлении базового заряда отказано.

- Как отказано! Это незаконно!

Писец пожал плечами.

- Решение принято Большим Комитетом. Жалуйся Верховному.

Виндамор поджал губы, прошелся по холлу. Писец не обращал на него никакого внимания.

- Главный у себя? – спросил, наконец, Виндамор.

- Угу.

- Хорошо.

Виндамор сделал знак Николаю и Фирамеле следовать за ним и начал подниматься вверх по лестнице. В окно что-то бухнуло.

- Эй… этот амбал, кажется, с вами был?

Они подошли к окну. Симогал, видимо, только что метнул еще один камень в окно и снова получил по кумполу. Однако пострадал меньше, так как камень попал в большой котел, который он где-то раздобыл и надел на голову. Поправив импровизированный шлем, их спутник взялся за третий камень. Очень большой камень.

- Не разобьет? – опасливо спросил Николай.

- Не думаю, – пробормотал писец. – Но он настойчивый, надо признать.

Пущенный мощной рукой Симогала камень врезался в стекло с такой силой, что рама запела. Стекло вдавилось внутрь, потом с силой выгнулось в противоположном направлении. Камень отлетел и попал Симогалу в живот, тот скрючился и свалился на мостовую. Из-за угла выскочила растрепанная женщина, подскочила к лежащему верзиле, пару раз пнула его и начала стаскивать с головы помятый котел.

- Нет, – уверенно сказал Виндамор. – Этот не с нами. В первый раз его вижу.

Писец с подозрением посмотрел на него, потом пожал плечами и вернулся к своим занятиям. Виндамор пошел вверх по лестнице, Николай и Фирамела поднялись за ним.

С галереи внутрь дома шел короткий коридор. Остановившись перед внушительной дверью, Виндамор тщательно поправил рясу, потом повернулся к сопровождающим и прошептал:

- Подыграйте мне, понятно?

Не успели Николай и Фирамела кивнуть, как дверь распахнулась, и Виндамор уверенно вошел внутрь. Они зашли следом.

Кабинет был небольшим и темным, несмотря на большое окно – весь свет съедали темные деревянные панели на стенах. У окна стоял стол, за ним сидел вальяжный господин в такой же рясе, как и у Виндамора – только почище.

- Здравствуйте, – приветливо сказал Виндамор. – С кем имею честь?

- Контарвадим, большой магистр Второго Ордена, – отрекомендовался хозяин кабинета. – А вы кто?

- Меня зовут Виндамор, я простой магистр. Я и вот эти… несчастные. Очень несчастные люди.

Фирамела вцепилась руками в передник и пригорюнилась, Николай тоже постарался придать себе максимально несчастный вид. К сожалению, это удалось лишь частично, так как его губы начали разъезжаться в улыбку. Кое-как он слепил на лице что-то горестное. Для этого пришлось так заломить губы, что они заболели.

- Да, вижу, несчастные, – оценил их усилия Контарвадим. – А кто это?

- Это сироты.

На Николая начали нападать приступы истерического смеха, которые пришлось маскировать икотой и кашлем.

- Сироты, которых я был вынужден взять на свое попечение, – гордо заявил Виндамор.

Большой магистр откинулся на спинку кресла.

- Восьмой подпункт шестого уложения, как я понимаю, – промямлил он.

- И девятый еще, – добавил с готовностью Виндамор.

- И девятый, – повторил за ним Контарвадим. – А жирно не будет?

- А вы посмотрите, на них, ведь сердце надрывается!

Фирамела испустила душераздирающий вздох и ссутулилась едва ли не до пола. Николай попытался повторить этот трюк, но закашлялся.

- Из Гундарая сирота, – представил его Виндамор. – Жуть, правда?

- У нас ведь с Гундараем война.

- Ага. Война. Вот с этим сиротой война, – Виндамор чуть не плакал, Николай давился совершенно неуместным смехом.

В окно врезался огромный булыжник, едва не вынеся его вместе с рамой и куском стены. Выглянув, они увидели потирающего плечо Симогала с помятым котлом на голове. Его туловище в несколько слоев было обмотано толстым стеганым одеялом. Рядом с ним высилась груда булыжников, женщина – хозяйка котла – стояла поодаль. Стояла не одна – там собралась уже целая толпа.

Симогал выбирал из кучи очередной булыжник. Контарвадим со значением посмотрел на коллегу.

- Этого несчастного я тоже могу взять под свое попечительство, – быстро сказал Виндамор. – Явно сирота.

- Хорошо, – вздохнул большой магистр. – Вам восстановят ваш энергетический кредит. Вот письмо в олойский приют, вам надлежит доставить туда этих трех сирот. И еще…

- Что еще? – с беспокойством спросил Виндамор.

- Подпараграф четыре, восьмого подпункта, – злорадно сказал Контарвадим. – Сейчас вам подберем что-нибудь подходящее.

- Может, не надо?

Большой магистр развел руками.

- Надо.

Через несколько минут в кабинет зашел писец, забрал посох Виндамора и положил на стол предмет, похожий на крупное металлическое яйцо с крупной резьбой.

- Ну, вот это вам, – с преувеличенной вежливостью сказал начальник коппанского филиала Второго Ордена, указывая на яйцо Виндамору. Тот неприязненно взял его и замер, держа на отлете, будто боялся прислонять к себе.

- Какие хоть у него свойства? – мрачно спросил он у Кантарвадима.

- Неизвестно, – радостно ответил тот. – Вещица очень старая, очень редкая и, судя по всему, необыкновенно мощная. В Буруе она разнесла весь филиал по кирпичику. Так и не поняли, что ей не понравилось. Предположительно его намочили.

Виндамор еще больше помрачнел и перехватил яйцо поудобнее.

- Так мы пойдем? – спросил он.

- Не держу вас, – ответил большой магистр. – Удачи! Обед в семь.

Поблагодарив начальника, все вышли в коридор. Там Виндамор торопливо сунул яйцо в руки Николаю.

- Прошу вас взять его на хранение, – немного высокопарно сказал он.

- А что сразу я-то?

- Ну, не даме же его носить?

Виндамор быстро спустился с лестницы, внизу его уже ждал писец с посохом.

- Хорошая выделка, – со значением поглядывая на Николая сказал он. – Гундарайский? Откуда он у вас?

- Да, оттуда, оттуда, – Виндамор вдруг очень сильно заторопился. – Это подарок одного старого друга, посох этот. Ну, мы пошли.

- Обедать не будете?

- Нет спасибо! Перекусим в гостинице.

Изнутри дверь открылась легко и подгоняемые магистром Фирамела и Николай оказались на крыльце. Прямо перед ними Симогал раскручивал пращу. Увидев товарищей, он смешался, попытался спрятать руки, в результате кирпич вылетел в совсем другую сторону, прямо в толпу зрителей. Только чудом никто не пострадал.

- А я вас тут жду, – торопливо разматывая одеяло пробормотал Симогал. – Соскучился уже.

На голове его красовалось несколько шишек и ссадин, он хромал, но выглядел совершенно счастливым.

- Пошли в гостиницу, сиротка, – проворчал Виндамор. – Поедим хоть. К тому же могут прийти с проверкой, как я о вас забочусь.

Они быстро шли по узким улицам.

- А долго мне с этим ходить? – спросил Николай. Яйцо он так и держал в руке – оно уместилось там довольно ладно, будто под его ладонь делали.

- Пока не придумаю, что с ним делать, – отозвался магистр.

- А что вообще с ним делать? Что это такое?

- Магический артефакт из древних времен. Такие изредка попадаются – на барахолках, при раскопках, или из казны какого-нибудь прижимистого аристократа. Что с ними делать неясно, сила у них бывает огромная, исследованию они не поддаются.

- А нам он зачем?

- Зачем, зачем… мне позарез надо было восстановить энергетический кредит. Не забудьте, нас Тарабим преследует, надо быстрее с ним рассчитаться. Так что пришлось представить вас как требующих моего попечения сирот. Наш Орден известен своей благотворительностью, так что отказать мне в этом не могли. Ну, а эта штука… считается, что они очень дорого стоят, так что это как бы подарок Ордена на вашу будущую жизнь.

- Дорого, – навострил уши Симогал. – А сколько конкретно?

- Ну, он может стоить тысячи слитов, если выяснить, что эта штука делает. И совсем ничего, если не выяснить. Вот так.

Николай посмотрел на удобно примостившееся на его ладони яйцо.

- А в библиотеке этой…

- Загишской?

- Ага. Там может быть его описание?

Виндамор пожал плечами.

- Может и есть, а может и нет. Зависит от того, какой Орден сделал его в годы седой древности, и для чего. Скажем, все изделия Ордена Ботанувов очень хорошо задокументированы, а бородогский Орден никаких описаний своих изделий не оставил. Документация Ордена Жухов исчерпывающая, но зашифрована и их шифр уже пятьсот лет никто не может расшифровать. Наоборот, коды Ордена Колоровота давным давно известны, но описания считаются утерянными, так что никакой пользы от этих знаний нет.

- А может эта штука позволяет в другие миры путешествовать?

- Может быть. Не знаю. Надо разбираться. Ага, вот мы и пришли!

Вся компания нырнула в низкую дверь своей неказистой гостиницы.

Глава 5. Коппан, Олой, Куортанбай

Так как все изрядно проголодались, в первую очередь решили пообедать. На первом этаже гостиницы в закутке стояло несколько опрятных столиков, за одним из них и уместились.

Еда была простой, дешевой, но добротной – жаркое из репы с мясом, гороховое пюре, плотный серый хлеб и миска топленого масла, в которую все этот хлеб окунали. Николай набросился на еду, остальные не отставали, так что с обедом расправились быстро. Бесплатно подали что-то вроде компота – густого, не особо сладкого, но приятного на вкус отвара, в котором болтались кусочки фруктов. Вино и пиво было за отдельную плату, лишних денег ни у кого не оказалось.

- Ну, что сейчас? – сыто отдуваясь спросил Николай.

- Я, вероятно, организую доставку кареты нашему уважаемому Тарабиму, – деликатно рыгнув, сказал Виндамор. – Наш друг, вероятно, хочет организовать продажу своей добычи, так как должен мне пять слитов…

- Помню, помню, – проворчал Симогал. – Организую.

- Потом нужно будет отдохнуть, а утром мы все отправимся в город Олой. Возражений нет?

Возражений не было. Симогал, насвистывая, пошел было вверх по лестнице, но на середине пролета столкнулся с каким-то тучным, богато одетым господином. Попытался его обойти, потом глянул на него повнимательнее – и сник, будто из него выпустили воздух. Тучный коротко сказал ему что-то, верзила печально кивнул и, косолапя и горбясь, вернулся к компании.

Все воззрились на него. Симогал мученически завел глаза вверх, словно пытался обозреть череп изнутри.

- Я на название не посмотрел, – тихо сказал он. – Гостиница как называется?

Никто не знал.

- Вот. «У Тарабима» она называется.

- То есть вот этот вот толстяк…

- Ну да. Он и есть.

Воцарилось молчание. Фирамела начала отодвигаться от них, но скамья быстро кончилась и она чуть не упала.

- Я не с ними, – взвизгнула она, увидев подошедшего хозяина гостиницы. Его сопровождали двое в темных одеждах, но явно не бандитского, а скорее официального вида.

Тарабим воздвигся над ними, как айсберг.

- Все ли вас устраивает, уважаемые гости? – официальным тоном спросил он.

- Да, конечно, – пискнул Виндамор.

- Очень хорошо. Официально объявляю вам, что никаких претензий ни к вашей компании в целом, ни к какой-либо входящей в нее группе, ни к кому-либо из вас по отдельности у меня нет.

Все удивленно воззрились на главаря бандитов.

- И не надо на меня так смотреть. Не думайте, что Тарабим – упырь и жестокий садист. Не думайте!

Все усиленно закрутили головами, всячески показывая, что никто так не думает.

- Но еще я не дурак. Так, что похищение средства передвижения, приписанного к Тарайскому оборонному ведомству, а также всех находящихся в этом средстве передвижения предметов и вещей – это не моих рук дело. О чем я и заявляю.

Оба сопровождающих Тарабима синхронно кивнули.

- А чье? Чьих? – пискнул Виндамор.

- Очевидно тех, у кого в итоге очутились пожитки, которые перевозила эта карета.

Все посмотрели на Николая, облаченного в упомянутые пожитки.

- Я же не знал! – придушенно воскликнул он.

- Неважно. Я тоже ничего не знаю. Кстати, вышеупомянутая карета стоит у входа в гостиницу. Ждет… хозяев, – официально сказал Тарабим. – Благодарю за внимание. В качестве жеста доброй воли и по внутренне присущей мне доброте я дарую вам скидку на проживание в моей гостинице – при условии, что вы из нее немедленно съедете.

- В каком размере скидку?

- В полном, – прошипел Тарабим. – Я с вас ни слита не возьму, если ваши морды через пять минут покинут эти стены. Понятно?

Предложение главаря гостиницы было принято с большим воодушевлением – во всяком случае на то, чтобы покинуть гостиницу им потребовалось менее пяти минут.

Карета действительно стояла у входа – в том же самом виде, в каком они ее оставили в лесу, только знак Тарабима на оглобле был аккуратно стесан.

- И как успел, – с восхищением протянул Симогал. – Это ж…

- Быстро все внутрь, – скомандовал Виндамор.

- Лучше деру сразу дать, – заупрямился верзила.

- Быстро, – повторил магистр. – Видите в конце улицы? Наверняка нас ждут.

Действительно, в квартале от них стояло человек десять. Оглянувшись, Николай увидел, что и с другой стороны улицы их тоже сторожили.

- Быстро!

Они вчетвером забились в карету, Виндамор задернул занавески, Симогал запихнул свой тюк с вещами под диванчик.

- Я попробую пробиться, – сказал Виндамор и начал царапать кончиком посоха по полу, получалось плохо, а воткнуть его посередине написанного и вовсе не удалось. Посох отлетел, словно пол был из железа.

- Не получится, – констатировал Симогал. – Ну что, деру?

Тут кто-то сильно дернул дверцу. К счастью, они были снабжены крепкими запорами, так что так легко их было не извлечь.

- Ищите, куда можно воткнуть мой посох! – шипел Виндамор, размахивая руками.

- В диван? – вскочила Фирамела.

В карете поднялась кутерьма, так как посох Виндамора мог воткнуться в бархат противоположного сиденья только наискосок, что крайне не нравилось магистру. В дверцу, тем временем, стучали все сильнее.

- Погодите, – сказал Николай.

Все повернулись к нему.

Яйцо, которое передал ему на хранение Виндамор, лежало на его ладони и светилось голубым и розовым.

- Что вы сделали?

- Ничего, – испуганно сказал наш путешественник. – Оно в руке у меня было, вдруг нагрелось и вот… засветилось.

В двери начали ломиться всерьез, карета тихонько задрожала. Виндамор плюхнулся на сиденье и пристроил посох между ног.

- Сожмите его и скажите, чтобы несло нас в Олой, – сказал он.

- Чего?

- Сожмите и скажите, чтобы несло нас в Олой, – терпеливо повторил Виндамор.

Николай ошалело посмотрел на магистра, потом на всех остальных. Фирамела и Симогал яростно закивали. В дверь колотили чем-то тяжелым, карета раскачивалась. Он сжал яйцо – то сопротивлялось, как живое, тем не менее, он преодолел это сопротивление. Яйцо словно сжалось и стало совсем горячим, а карета затряслась и высоко подпрыгнула. Снаружи послышались крики.

- Неси нас в Олой! – скомандовал Николай.

Карету снова затрясло, крики снаружи стали громче. Потом тряска прекратилась, сменившись плавным покачиванием. Николай выглянул в окно – карета летела над крышами Нижнего Коппана. Фирамела и Симогал приникли к другому окну, любуясь и комментируя то, что происходило внизу. Никто ничуть не испугался.

- Что это? – заикаясь спросил Николай.

Яйцо словно пыталось расшириться в его руке, стоило ему чуть расслабиться, как карета начинала лететь не вперед, а вниз. Сила сжатия определяла высоту полета.

- Объясните? – чуть не плача попросил Николай.

Виндамор вздохнул.

- Тривиальная магия. Волею случая вы оказались парой этому артефакту.

- Парой? Этой штуке?

- Да. Так бывает. Нам повезло – иначе эти неприятные люди рано или поздно извлекли бы нас из этого экипажа.

- И что потом?

- Боюсь, ничего хорошего. Эй, милейший…

Симогал повернулся к ним.

- Вы, когда сундуки те смотрели, ничего не находили?

Верзила замотал головой.

- Не, точно ничего. Только одежда. И еще что-то, портьеры, что ли. Да вот оно, все здесь.

Кое-как из под дивана извлекли все, что туда натолкал верзила. Краткое обследование показало, что ничего, кроме старой одежды там не было.

- Но вы же были не первый, кто эти сундуки потрошил?

Симогал почесал затылок.

- Один был открыт, это точно. Второй замкнут, но не закрыт. Может и рылись в них. Не знаю.

Он снова приник к окну.

- Ого, мы уже Коппан пролетели, – жизнерадостно сообщил он. – Вон там Синдайское озеро. Я там однажды чуть не утонул.

Это происшествие никого не заинтересовало.

- А кто это нас хотел схватить? – спросил Николай.

- Вот я и пытаюсь сообразить, – со вздохом сказал Виндамор. – Но ничего в голову не приходит.

- Вроде бы мы определили, что карета принадлежит военному ведомству… Тарайскому, что ли? И Тарабим так сказал.

Виндамор глубоко вздохнул.

- Тарайское военное ведомство – это меньше, чем ничего, – сказал он. – Мелкая контора, практически основной вид деятельности которой – сдача внаем своих экипажей. Кто угодно мог тут быть. И, видимо, был тут кто-то важный… но кто?

Ответа никто не знал. Карета летела высоко и быстро, под ней разворачивался красивый пейзаж – густой лес, перемежающийся речками и озерами. Изредка виднелись небольшие деревеньки, их жители верху были не больше букашек. Смеркалось, красный круг местного солнца полностью скрылся за горизонтом. Первый день Николая на Тамокане подходил к концу.

Под конец полета карета стала заваливаться оглоблями вниз, так что к самому Олою они подлетали крышей вперед. Это было неудобно и Фирамела, например, страшно возмущалась, но Николай ничего не мог поделать – вопросы управления воздушным экипажем он в полной мере так и не смог решить. Впрочем, как философски заметил Виндамор, хорошо хоть так – в лапах их потенциальных похитителей им вряд ли было бы лучше.

В сам город они не полетели – по предложению магистра приземлились неподалеку, на поляне в лесу. При приземлении их сильно тряхнуло, но, к счастью, карета встала на колеса, а не воткнулась оглоблями в землю – хотя первоначально норовила сделать именно так.

После приземления Николай кое-как разжал онемевшую руку и внимательно исследовал спасший их артефакт. Ничего нового добавить к первоначальному описанию не получилось – блестящее яйцо, чуть побольше куриного, со спиральной насечкой, удивительно удобно лежащее в его ладони. Кстати, выяснилось, что удобно лежит оно только в его ладони – остальные никакого удобства не ощущали, более того, яйцо все время норовило выпасть у них из рук. Это лишь убедило Виндамора в том, что артефакт оказался парой Николаю – случай редкий и в их ситуации более, чем счастливый, но ничего особо странного в нем, с его точки зрения, не было.

Виндамор немного ошибался.

Артефакт, так удобно легший в ладонь Николая, назывался Блюберот Таман или, в переводе, Делатель Нужных Дел, сокращенно ДНД. Создали его полторы тысячи лет назад маги старобского Ордена, и лишь их ДНД признавал своими. Как мы помним, Николай прошел инициацию и начал обучение в пригласительной яме старобского Ордена, ДНД почуял это и посчитал своим долгом выручить Николая и его спутников в опасной ситуации.

К сожалению, хотя тысячелетняя мудрость старобских магов вошла в Николая под правильным углом и в правильном направлении, поломка шприца имела следствием тот факт, что эта мудрость собралась в большой инфильтрат, который очень медленно рассасывался в его теле. Когда вековую мудрость постигаешь путем инъекций, очень важна физиологическая логистика – препарат должен попасть в нужное время в нужный орган в нужной концентрации, только это гарантирует правильное усвоение знаний. В случае Николая это условие оказалось нарушенным. Так что знал он, теоретически, очень и очень много, но при этом сам не знал, что знает.

Едва ли не единственное, что пришло вовремя и в требуемом количестве и качестве – это лингвистический блок. Именно это позволило Николаю столь просто общаться со своими новыми товарищами. В противном случае ни он их, ни они его так и не смогли бы понять – земные языки совершенно не похожи на языки славного Тамокана.

* **

Хребет Куортанбай необозрим. Неодолимо высокие пики протыкают небо, неизмеримо глубокие пропасти пронзают землю, извилистые пещеры раскрывают свои темные пасти на крутых горных склонах, словно желая поглотить свет и воздух Тамокана. Серебрятся водопады, реки, берущие начало на голубых ледниках точат скалы и приносят холод небес на равнину. Узкие изумрудно-зеленые долины прячутся в сердце гор, путь к ним лежит по труднодоступным перевалам, тропам и карнизам; некоторые доступны лишь горным баранам да вездесущим птицам. Длинные языки ледников то вытягиваются из гор, стремясь достичь синих озер среднегорья, то досадливо втягиваются обратно.

Здесь мало кто живет и совсем никто не процветает. Жизнь тяжела – ветер, холод, зной, обвалы и сели, наводнения и землетрясения словно соревнуются в том, кто вытряхнет из гор больше народу – сломленных на равнины, умерших на небеса.

Но не всегда было так. Когда-то природа была милостива к людям и в горах Куортанбай жили люди. Они добывали серебро и железо, их рудники вгрызались в плечи гор. Из шахтерских поселков руду спускали в города, стоящие у берегов быстрых рек – там устраивались плотины, огромные водяные колеса крутили мощные валы, воздуходувки, напрягаясь, заполняли воздухом печи и измельченная руда, перемешанная с древесным углем превращалась в длинные полосы металла. Металл шел на равнины, где продавался задорого, шлак ссыпался там же, формируя свои вершины и свои горные цепи – жалкие пародии на царившие в небесах хребты.

И был там один, особый город – небольшой, но безумно красивый. Его пирамиды и дворцы, стены и башни видели немногие. Этот город назывался Старобай, его основали, построили и населили маги старобского Ордена. Там они познавали мир, делали свой, старобский металл и старобское серебро, там писали книги – на своем, старобском языке.

Там они в большинстве своем и остались – когда пришел в запустение Орден, когда их знания оказались никому не нужны. Когда хребет Куортанбай выдавил из себя всех, кто дерзнул пробраться на его склоны – шахтеров и рудознатцев, горнорабочих и металлургов, возчиков, каменщиков, грузчиков, купцов и даже фермеров, что тщетно надеялись пустить корни в эту каменистую землю.

Город Старобай пришел в запустение тысячу лет назад. Год за годом время расшатывало складывающий его камень; они вываливались из кладки как зубы из исчезающих десен мертвеца – сначала один, потом еще один, потом другие, а потом сотни и тысячи – пока город не остался лишь смутным воспоминанием тех, кто видел его; знал о нем; слышал о нем; верил в него. Прошло уже много лет с тех пор, как кто-либо пытался найти этот старый запретный город.

Груды камня окружали одинокий дом – почти склеп. В нем жил последний маг старобского Ордена. Неисчислимы были его года, огонек жизни едва теплился в дряхлой груди. Но он когда-то дал клятву, что не умрет, пока не передаст свои знания ученику, ибо не может вот так, без следа исчезнуть один из самых могучих Орденов славного Тамокана. Не сила тела, не крепость духа, а лишь эта клятва каждое утро поджигала в его теле фитилек жизни. Тонкий, слабый, дрожащий, но упрямый фитилек.

Бубас звали того мага, ибо рожден он был задолго до реформы Трабдевиндта. Бубас, сын Рубаса и внук Тамбанкира. Наследник великой силы и могущества, тот, кто помнил, как обрушился последний целый дом великого Старобая, тот, кто закрыл глаза предпоследнему магу старобского Ордена. Дряхлый старик, живущий среди теней прошлого. Дряхлый старик, хранящий себя ради будущего.

Каждое утро он принимал необходимые снадобья – ибо он уже давно не питался обычной пищей, его тело не принимало ни растений, ни мяса, ни меда, ни вина; лишь колдовские декокты да растертые в порошок камни, составлявшие саму суть гор Куортанбай питали сейчас его тело. И вобрав в себя еще одну частичку древнего мира, он шел к большому полированному куску металла, висящему в воздухе и ни на что не опирающемуся, и смотрел на него, проверяя, не принял ли кто-нибудь приглашение стать продолжателем его дела.

И вот однажды зеркало оказалось затенено. Дрожащая, но с каждым мгновением крепнущая сморщенная рука приблизилась к холодной поверхности и прошлась над ней, определяя микротечения воздуха.

У старого мага появился ученик.

Глава 6. В Олое

Ночевать решили прямо в лесу, так как было уже очень поздно. Тут случилась закавыка – в карете помещалось внатяг трое, однако Фирамела наотрез отказалась залезать туда хоть с кем-то. В итоге дело решили голосованием и единственная девушка осталась на свежем воздухе: для нее построили шалаш из веток, а трое мужчин расположились на диванах кареты и ее деревянном полу.

В результате Фирамела оказалась единственной, кто нормально выспался – трое обитателей кареты ранним утром выползли из нее опухшие и скрюченные, как медведи после спячки. Позавтракали родниковой водой, замаскировали карету и отправились в Олой пешком, хотя Симогал, например, предлагал поехать.

- Глупо же, – убеждал он спутников. – Можно воспользоваться этим вот яйцом, можно вашей палкой нацарапать маршрут или что там у вас – и въедем в город как короли!

- Расходовать мой энергетический кредит на показуху я считаю неразумным, – отрезал Виндамор. – А что касается этого яйца… Николай, попробуйте-ка что-нибудь ему приказать сейчас.

Ничего не получилось – как Николай не сжимал яйцо, заставить его светиться и двигать предметы не удалось.

- Вот! Приказать такому артефакту невозможно, он сам решает, что сделать в тот или иной момент, – наставительно заявил Виндамор. – Если он будет не в настроении – он вообще ничего не сделает и заставить его никто из нас не в силах!

Николай горько посмотрел на удобно лежащий в ладони древний артефакт, но тот никак не отреагировал на его упрек. Вздохнув, Николай затолкал его в карман. Хотя – странное дело – ему хотелось все время держать его в ладони.

С карманами же была определенная проблема – они были радикально несимметричными. Левый был мелок и туда даже щепотку соли невозможно было положить не рискуя, что она скоро окажется на полу. А вот правый был весьма велик и глубок – все, что туда клалось, проваливалось ниже колена и требовало нетривиальных усилий по извлечению. Поэтому его спутники – как и все тамоканцы – карманами почти не пользовались, держа все необходимое в поясах, привязанных к поясам кошелях, петлях или других приспособлениях. Что-то в этом роде было и на поясе, вдетом в штаны, выбранные Николай на опушке Занаксийского леса. Но привычка – вторая натура и все, что могло пригодиться, он автоматически пихал в карман. Из левого все вываливалось – он пихал в правый, так что скоро тот стал похож на мешок.

Яйцо кануло туда как черную дыру. Николай сунулся было его искать, но, увидев улыбки и услышав смешки своих спутников выпрямился и с независимым видом зашагал вперед по лесной тропе. Карман раскачивался и колотил его по колену.

- Фирамела, вы ведь швея? – обратился он к девушке, мерно шагающей чуть впереди.

- Угу?

- Вы можете мне карман подшить? Часть из правого перенести в левый? Чтобы ровные были. Мы, знаете ли, в Гундарае…

Лицо Фирамелы стало малиновым, она стремглав бросилась вперед, с треском проломила кусты и скрылась в лесу. Николай беспомощно посмотрел ей вслед, потом посмотрел на Виндамора. У того на лице было написано неописуемое удивление.

- Я что-то не так сказал? – промямлил Николай.

- Смотря чего вы добиваетесь, – после небольшой паузы сказал магистр. – Вы очень изысканно попросили ее стать вашей любовницей с прямой перспективой дальнейшего развития отношений – вплоть до женитьбы.

Симогал закивал.

- Я, когда к своей бывшей сватался, тоже решил так подступиться, – сообщил он. – Бабам такое нравится – как ни крути, поэзия. Подошел, значится, к ней и сказал, что у меня один рукав длиннее другого, ну и не сровняет ли она мне их.

- И что? – совсем сбитый с толку спросил Николай.

- Она меня коромыслом огрела, – радостно сказал Симогал. – Ну, согласилась, значит. Только я быстро об этом пожалел.

- Я ничего не понимаю, – беспомощно сказал путешественник по мирам. – у меня один карман большой, а другой маленький. Фирамела, по ее собственным словам – швея и я хотел попросить ее… я что-то не так сделал?

Виндамор пожал плечами.

- Обратить внимание честной девушки на то, что в вашей одежде что-то правое длиннее или короче чего-то левого – значит прямо заявить о вашем интересе к ней, – сказал он. – А попросить это исправить – значит сделать ей недвусмысленное предложение. А в Гундарае не так?

- Не так, совсем не так! – горячо заявил Николай. – Я ничего такого в виду не имел.

- Да ты не бойся, – широко осклабился верзила. – Если б она была согласна – она бы тебе пощечину залепила, или камнем по кумполу стукнула. А раз убежала – значит подумает. Может, еще и не согласится!

Троица продолжила движение. Николая обуревали самые мрачные мысли. Фирамела была симпатичной, но грубоватой и немного мрачноватой девушкой, то есть с этой стороны было о чем подумать. Но он определенно не собирался заводить здесь никаких романтических отношений. Он и на Земле-то их не заводил, во всяком случае своей волей. Они всегда заводились как-то сами, практически без его активного участия. Он опасался, как бы эта традиция не сохранилась и здесь.

Тем временем они вышли на дорогу. Народу на ней, несмотря на ранний час, уже было немало – Олой город большой, соответственно и дела в нем делались большие, а это всегда привлекает людей. Незаметно для Николая к ним вновь присоединилась Фирамела – на ее щеке красовалась царапина, передник был немного порван, но в целом она выглядела нормально. Николай было сунулся к ней с объяснениями, но Фирамела ожгла его таким взглядом, что он счел за благо перейти в глубокий арьергард отряда.

Дорога заполнилась людьми и повозками, лес отступил от обочин – потянулись склады, лабазы, кузницы, постоялые дворы и прочие хозяйственные постройки. Сразу было видно, что они приближаются к большому городу.

Ворота были куда больше коппанских, стражников вокруг них стояло тоже больше, но на компанию никто, как ни странно, не обратил внимания. Они спокойно прошли в город и быстро смешались с толпой – сразу за воротами располагалась большая площадь, на которой толоклось немалое количество народу.

- Не отставайте! – скомандовал Симогал. – Я тут знаю одну гостиницу…

- Опять Тарабимовскую? – ехидно спросила Фирамела. Это были едва ли не первые ее слова за сегодня.

- Не, свояк мой ее содержал, потом в карты проиграл одному типу с Побережья, – словоохотливо ответил верзила. – Потом он вроде бы ее продал какому-то сиккамцу, но того недавно видели в Барналуе, так что он, наверное, тоже…

- Да ведите уже, – раздраженно сказал Виндамор. – Надеюсь, ее саму не перетащили куда-нибудь.

Гостиница оказалась на месте – неказистая на вид, но добротная внутри, вкусы Симогала были неизменны. Комнаты были разной величины и вместительности – взяли одну маленькую для Фирамелы и большую на всех троих мужчин. Устроившись, спустились завтракать – тарелка вязкой каши с маслом, хлеб, сыр и неизменный тамоканский компот из всего, что растет и содержит хоть минимум глюкозы. После завтрака Виндамор ушел улаживать торговые дела своего брата, Фирамела упорхнула к тетке, а Симогал пошел навестить старых знакомых и заодно сбыть, наконец, то, что они приобрели вместе с каретой. Неожиданно для себя Николай остался один.

Он поднялся было в комнату, но там делать было решительно нечего – разве что копаться в правом кармане, выуживая оттуда все, что он натолкал туда за прошедшее время. Такого оказалось немало – несколько красивых камней и шишек, круглый шарик с кровати гостиницы «У Тарабима», замысловатая деревяшка, похожая на крестик – в кармане она развалилась пополам, так что это было уже два крестика. Заклепка из двери коппанского филиала Второго Ордена, деревянный штырь, который он незаметно вынул из конторки тамошнего писца, небольшая пятизубая вилка с заточенным краем – он автоматически сунул ее в карман во время обеда в предыдущей гостинице. Ну и некоторое количество прочего мусора, который неизбежно накапливается в карманах любого любознательного и открытого миру человека.

Не было только яйца.

Николай дважды обшарил карман, едва ли не нырнув в него, потом даже снял штаны и ощупал в них каждый шов и стежок. Яйцо, столь удобно лежавшее в его ладони, яйцо, перенесшее их из Коппана в Олой, артефакт, который избрал Николая своей парой исчез.

Николай понес свою первую болезненную утрату на Тамокане. Он застыл, обхватив голову руками. Его горе было столь велико, что он забыл надеть штаны.

Куда оно могло деться? Он совершенно точно помнил, как оно упало на самое дно его правого кармана. Ну да, он тут же попытался извлечь его оттуда, но пальцы завязли в содержимом, а ехидные улыбочки его спутников заставили его выпрямиться и идти дальше. Дырки в кармане нет. Карманники? Но как можно было что-то извлечь с такой глубины, да еще и при столь странном его устройстве – тамоканские карманы имели очень узкую горловину, а чтобы попасть в его основную полость требовалось преодолеть специальный клапан, охватывавший руку словно петлей. Может, кто-то из его спутников подшутил? Уж очень быстро они разошлись. Или же сам артефакт, само яйцо, оскорбленное неподобающим поведением своей пары решило покинуть его в поисках лучшей жизни?

Вопросы роились в голове Николая не находя ответа. Медленно, словно нехотя он убрал обратно в карман все, что перед этим оттуда извлек. Потом натянул штаны и, прошептав «черт, черт, поиграл и отдай» снова засунул руку в узкий клапан в надежде, что яйцо вот прямо сейчас скользнет в его ладонь.

Увы, надежды были тщетны. Он глубоко вздохнул и, не в силах сидеть в четырех стенах, решил прогуляться по окрестностям.

Олой – большой город, раскинувшийся на берегах одноименной реки. Ее медленные зеленые воды лениво втекают в городские стены через большую, забранную решеткой дыру у башни Стрекозы. Башня большая, похожа на бочонок, на ее верхушке торчат два больших деревянных сторожевых шара, из-за чего и произошло ее название – издалека все сооружение действительно похоже на сидящую в засаде стрекозу. Далее река величавым зигзагом проходит по всей территории города – от богатых районов Белодомья, где все построено из камня и не редкость встретить трех и даже четырехэтажные дома, через кварталы кузнецов, ткачей и кожевников до Попола с его низенькими, длинными, переполненными людьми домами. В Белодомье река еще относительно чистая, но уже к Пополу она вбирает в себя городской мусор и становится грязной и вонючей. Вытекает река из города через другую большую решетку, врезанную в башню Брыли – как образовалось такое название никто уж и не помнит, так как самая старая башня городских укреплений. Решетка в Брыле очень частая, она регулярно забивается, тогда река разливается и подтапливает дома Попола. Чтобы избежать этого решетку ежедневно чистят специальные бригады Крыс, их задача – выхватить из реки весь мусор и отбросить на Свалку, что смердит у самой городской стены. Крысы так названы потому, что должны перехватить из воды все, что крупнее крысиного трупа. Город им не платит, но они владеют всем, что приносит река, а это порой – немалое богатство. Гильдия Крыс – наиболее презираемая, но и одна из самых богатых гильдий Олоя.

Всего этого Николай, естественно не знал и не мог знать. Гостиница была в Ряду – это не Белодомье, это его непосредственное окружение. Улицы и публика там относительно чистые, а вдоль берега реки проложен деревянный помост, удобный для прогулок. От воды его отделяли хлипкие перила, местные избегали к ним приближаться, но Николай, не подумав, облокотился на них и чуть не улетел в воду. Его спас дружелюбный бритоголовый стражник, оказавшийся поблизости и схвативший его за шиворот.

Искренне поблагодарив своего спасителя, Николай решил пройтись вдоль берега. Через некоторое время помост закончился, берега стали топкими, у кое-как сооруженных причалов кучковались полузатопленные лодки с плоским дном. Там ему зачем-то вздумалось выйти на причал – его заинтересовало, что там плывет, переворачиваясь, посередине реки. Там же его и попытались спихнуть в реку – то ли шутки ради, то ли из-за внезапно вспыхнувшей неприязни. Выручил его уже знакомый стражник – не просто подхватил и спас от купания, но еще и поставил пару синяков его обидчикам. Те рассеялись, Николай снова горячо поблагодарил ангела-хранителя и торопливо ушел от негостеприимного берега.

На свою беду он свернул не туда – ему нужно было возвращаться к Белодомью, а он направился в квартал рыбаков и лодочников, известный своими лихими нравами и неравнодушием к чужой собственности. На этот раз ему грозило уже не купание в реке, а кое-что похуже – своих жертв местные лиходеи обычно топили в нужниках, предварительно обчистив. И снова, как ангел с неба явился бритоголовый – тут уже обойтись синяками не удалось, были там и выбитые зубы, и поломанные ребра, и вывихнутые ноги и даже один проломленный череп. Николай уже и не знал, как благодарить свою добродушную палочку-выручалочку. Тот, расправившись с последним бандитом, любезно проводил Николая в более безопасное место, улыбнулся и исчез.

Николай решил, что на сегодня с него хватит и пора возвращаться. Не успел он об этом подумать, как столкнулся со спешащим Виндамором.

- О, я так рад вас видеть! – обрадовался Николай. – Вы в гостиницу?

- Да, – ответил тот. – А вас как сюда занесло?

- О, я тут испытал столько приключений…

- Ну да, Олой – веселое место.

Николай рассказал магистру обо всем, что с ним случилось, включая и исчезновение яйца. Виндамора особо заинтересовал таинственный стражник.

- Бритоголовый говорите? Совсем бритый? А усы, брови, вообще хоть один волос на нем был?

Николай изо всех сил напряг свою память, но был вынужден признаться, что не помнит. Может были, а может нет.

- Всегда нужно обращать внимание на волосы, – наставительно сказал магистр. – У големов и прочих созданий они не растут в принципе. По этому признаку их всегда можно отличить от всех прочих существ.

- Големов? Почему големов? Я же сказал, это был стражник, он и одет был как…

- Ни один олойский стражник, если он в своем уме, не будет даже пальцем шевелить, если вы ему заранее слит не посулите, – сказал Виндамор. – А сумасшедших стражников в Олое не держат. То, что делал ваш спаситель – это типичное поведение выручальника, а в их качестве чаще всего големы выступают.

- Выручальник?

- Ну да, тот, кто выручает из всяких передряг, – рассеяно сказал Виндамор.

- А как это и… чего это он? Почему меня?

- Не знаю. А вытащило его из окружающего мира, скорее всего, то самое якобы потерявшееся яйцо, как вы его называете. То есть, сродственный с вами древний артефакт. Он вас вовсе не покинул. Либо вы сами перед выходом в город произвели обряд вызова выручальника.

- Нет, я про них впервые слышу.

- Ну вот, так и есть.

- А голем… почему именно голем?

Виндамор пожал плечами.

- А кто еще? Теоретически и зомби можно так настроить, он даже с волосами будет. Но от них много ли проку? Никуда не успеет, координация совсем никакая…

- Зомби? У вас что, зомби есть?

- Конечно есть, с чего им не быть-то… ага, вот мы и пришли.

Все уже оказались в сборе. Симогал мрачно отсчитал Виндамору пять слитов, потом с гораздо большим энтузиазмом принял долг Фирамелы.

Та пришла в новом – на этот раз идеально сидящем платье, с замысловатой – и очень красивой прической, чистая, свежая и решительная. Николай старался держаться от нее подальше, она же не обращала на него никакого внимания. Это тревожило.

- Ну, я свои дела завершил, – заявил Виндамор. – И собираюсь немедленно направиться в библиотеку. Кто составит мне компанию?

Компанию ему решили составить Симогал и Николай, Фирамела сказала, что устала и подождет их здесь, в гостинице.

День был в самом разгаре. Виндамор уверенно вел их по забитым народом улицам Ряда – именно там в основном располагались магазины, гостиницы, харчевни и прочие места, куда в большом количестве приходит самый разнообразный люд. Порой приходилось буквально проталкиваться через толпу – тут им неоценимую помощь оказывал Симогал, показавший себя подлинным профессионалом прохождения через людские скопления. Он то таранил, то раздвигал, то просачивался, но при этом неуклонно двигался вперед, а так как спина у него была широкая, то Николаю с Виндамором не составляло никакого труда следовать за ним.

Наконец они продрались через Ряд и оказались в кварталах, где располагались суконные и ткацкие мастерские. Там царил идеальный порядок – чистые улицы, опрятно одетые люди, спешащие по своим делам, а не праздно шатающиеся по улицам. К компании сразу же подскочил какой-то вертлявый подросток и нагло осведомился, кто они и откуда. Николай посмотрел на Симогала, ожидая, что тот разберется с наглецом по своему, но верзила вел себя тише воды и ниже травы. Услышав, что гости всего-навсего хотят пройти квартал насквозь на пути к библиотеке подросток сдвинул бровки домиком и сказал, что это будет стоить четверть слита. Николай оторопел от такого нахальства, но еще больше его удивила реакция Симогала – тот безропотно достал из пояса монету, которая тут же перекочевала в руки парнишки; тот свистнул, махнул рукой кому-то, скрывавшемуся в тени навеса и пожелал компании доброго пути.

- Это что такое? – шепотом спросил Николай у Виндамора.

Тот пожал плечами.

- В переговорах такого рода я, знаете ли, полностью полагаюсь на нашего друга.

Николай дернул верзилу за рукав.

- Ты за что ему заплатил? За то, чтобы мы эту пару кварталов прошли?

- Ага, – тихо ответил тот. – Это самое спокойное место в городе, здесь даже Первый Орден разрешения спрашивает, прежде чем войти.

- А почему так? Какие-то ткачи…

- Не какие-то, а олойские.

Симогал замолчал, видимо считая дальнейшие объяснения излишними.

Квартал примыкал к городской стене, в ней была прорезана небольшая калитка. Она была закрыта, но два мужика, что-то мявшие в бочках поблизости, сразу же подошли к ним, без расспросов сняли щеколду и, кряхтя, отодвинули тяжелую, обитую толстыми полосами металла дверь. Троица вышла наружу – к узкой тропе, что вилась между городской стеной и рвом. Воды в том не было, только на дне жирно блестела грязь.

Калитка захлопнулась за их спинами. Они гуськом прошли несколько десятков шагов влево, затем перешли ров по хлипкому мостику.

- А где библиотека-то? – спросил Николай.

- Уже близко, – отозвался Виндамор. – Лужок перейдем, там дорожка будет.

«Близко» растянулось почти на час, но, наконец, они прибыли на место.

Глава 7. Посещение библиотеки

Николай не был особым знатоком библиотек, после университета он ни в одной никогда не был записан. Поэтому даже и не знал, удивляться или нет – вход представлял собой пещеру, косо уходившую вглубь большого, заросшего травой и кустами холма. Рядом со входом торчали два навеса, под одним сидел скучающий писец, под другим несколько стражников играли в какую-то чудную игру – один подбрасывал камень, а второй пытался в него попасть указательным пальцем.

Виндамор, приосанившись, направился сразу к писцу.

- Мы хотим посетить библиотеку.

Тот глянул на них без особого интереса.

- Все трое?

- Да.

- Один слит на неделю, – он вытащил клочок бумаги. – Имена и род занятий.

Виндамор что-то замешкался, так что вперед выступил Николай.

- Николай, торговля.

- Нико-лай, – протянул писец. – Из Гундарая, что ли?

- Ага.

- Понятно.

Николай отошел, обрадованный тем, что писец не помянул о войне.

- Следующий.

- Симогал, человек свободной профессии.

- Ворюга, значит. Книги запрещено выносить, знаешь?

- Зачем мне выносить, я не хочу ничего выносить, – со всей возможной искренностью сказал Симогал. – А купить можно?

- Можно. Зависит от веса.

Симогал повесил нос и отошел.

- Следующий.

- Виндамор, Второй Орден, магистр.

- Второй орден?

- Да, – с достоинством сказал Виндамор.

Писец посопел, потом вытянул из-под камня, прижимающего к столу целый пук свитков один из них – длинный, с висящими внизу красными печатями.

- Вот, – ткнул он пальцем в текст. – Сегодня утром прислали.

- И что там?

- Второй Орден объявлен пособником и слугой Гундарая.

Виндамор, ни слова не говоря отобрал свиток у писца и впился в него глазами. Писец этому не препятствовал. Магистр пробежал глазами текст – раз, другой, потом внимательно изучил печати.

- Да, так и есть, – мрачно сказал он, возвращая свиток писцу.

- А то, – гордо заявил тот, снова умащивая пергамент под камень. – Мы тут не для красоты сидим. Для дела.

- С Гундараем же война, – подал голос Симогал.

- Ага, – кивнул писец. – Так что того…

Компания отошла.

- И что теперь? – потрясенно спросил Николай. – Вас арестуют?

- Нет, с чего бы это, – рассеянно ответил магистр. – Я ж ничего плохого не сделал. Просто это означает изменение моего социального статуса.

- То есть?

- Коли мой Орден объявлен слугой врага отчизны, то и я, как член ордена теряю некоторые права… ну, в частности и на посещение библиотеки тоже. Да уж, – Виндамор выглядел расстроенным.

– Чего ж делать-то?

К писцу тем временем подошли два стражника, тот ткнул пальцем в магистра. Один из стражников внимательно рассмотрел Виндамора и кивнул.

- Все, предупредил. Теперь не пустит, – констатировал Симогал. – И чего теперь делать?

Стражники отошли и снова заняли место у черного мрачного зева входа в библиотеку. В воздух полетел очередной камень. Виндамор усиленно тер переносицу.

- Что-то… что-то мне припоминается… этот статус… как он сказал?

- Что сказал?

- Про мой Орден. Кем он объявлен?

- Пособником и слугой Гундарая.

- Вот! Отлично! Значит, я просто становлюсь вашим слугой, уважаемый Николай. Вы из Гундарая – следовательно, мой текущий социальный статус сравняется со статусом моего Ордена и мне будут возвращены все права.

- Как это? – пораженно спросил Николай.

- Ну, как… я член Ордена и свободный человек, а мой Орден объявлен слугой. То есть между моим личным статусом свободного и статусом моего Ордена как слуги возникает коллизия, которая имеет следствием лишение меня некоторых прав. Сравняв статусы, я исключу коллизию другой коллизией – я оказываюсь слугой врага в квадрате, что очевидный абсурд, и верну себе все права.

Виндамор побежал к писцу, наклонился над ним и начал что-то втолковывать. Тот слушал его, покусывая перо, потом кивнул и ткнул обгрызенным кончиком куда-то влево.

- Давайте за мной, – воодушевленно крикнул Виндамор и зарысил по дороге. – В рабство продают там!

Соответствующая контора и впрямь располагалась недалеко – на пересечении двух больших дорог, не потребовалось даже заходить в город. Бумагу составил сам Виндамор – по его словам, собственную судьбу он не мог доверить никому иному. В договоре было написано, что Виндамор, магистр Второго Ордена, продает принадлежащего ему Виндамора, магистра Второго Ордена, целиком и полностью, без каких-либо изъятий гражданину Гундарая по имени Николай, о чем свидетельствует своей личной подписью. Николай тоже расписался, Симогал приложил палец как свидетель, нотариус заверил купчую, принял пошлину (она составила один слит, заплатил ее сам Виндамор, что было против всяких правил – но тут уж было не до их соблюдения) и поздравил Николая с покупкой. Так наш путешественник стал рабовладельцем.

Выйдя из конторы Виндамор было помчался обратно к библиотеке, но быстро опомнился, вернулся и вежливо спросил хозяина, куда они теперь направляются. Хозяин сказал в библиотеку, и вся компания двинулась обратно.

Писцу при входе показали купчую, тот удовлетворенно кивнул и, подозвав стражника, при нем внес всю троицу в список посещения на следующую неделю, принял входную плату и потерял к ним всякий интерес. Компания, чуть помешкав, вступила под своды знаменитой библиотеки.

Вопреки ожиданиям под холмом было не сыро. Сразу за проломом, правда, была полоса чавкающей грязи, но потом открылась сухая и чистая пещера с гладким, присыпанном песочной крошкой полом. Горели свечи, их пламя тянулось ввысь – где-то была хорошая вытяжка, воздух оставался свежим. В качестве каталога сидел пожилой благообразный картаец – жители Картая с детства тренируют память и их традиционный промысел – служить хранилищами самых разнообразных сведений. Тутошнего звали Веспередел, был он серьезен и задумчив. Виндамора он отправил в восьмой зал второго круга, Николая – когда тот спросил про путешествия в иные миры – немного допросил, имеет ли тот в виду путешествия в этой жизни или после смерти, духовные или телесные и так далее, потом выдал цифру пять и второе колесо. Симогал спросил про что-нибудь толстое и увлекательное, или скучное, или про змей, но главное – тяжелое. Каталог подумал и отправил его в отдел комплектования.

На стене висела карта из изучения которой выяснилось, что круги – это залы по левую сторону, а колеса – такие же залы по правую, а отдел комплектования находится выше, туда нужно было лезть в узенькое окошко, к которому была приставлена лестница. Попрощавшись и договорившись встретиться к концу дня, компания разошлась в соответствии со своими интересами.

Николай хорошо знал разговорный язык и умел читать и использовать большинство местных алфавитов, а вот с числами получилась некоторая нестыковка, они застряли где-то в месте укола и никак не хотели усваиваться. Числительные на Тамокане обозначаются кружочками – полный круг соответствует нашему нулю, а остальные числа от одного до двенадцати – отдельные сектора, дуги и полуокружности, при этом их значения зависят от места и способа написания и иногда могут заменяться зеркальными. Иными словами, Николай очень смутно представлял себе, как выглядят пятерка и двойка, а когда спросил, как они выглядят, ему выдали восемь разных вариантов. Николай решил не заморачиваться и просто отсчитать залы, наивно полагая, что пятый по счету будет соответствовать пятому по номеру, но тут он ошибся. Залы-колеса располагались решеткой, из одного были проходы в четыре соседних, плюс еще вниз, так что он быстро запутался. Народу в библиотеке было мало, он пару раз спросил путь, но его все время направляли в разные стороны. Наконец он нашел на стене знак очень похожий на пятерку, решил, что начнет прямо здесь и начал методично перебирать все ячейки хранения этого колеса.

В первой описывались всевозможные средства передвижения по воде – интересно, что лодок и прочих плавсредств там не значилось. Собственно, там описывались приемы и стили хождения, бегания, прыгания и ползания по воде. Именно по, то есть по поверхности воды. Про плавание там было сказана буквальна пара слов – типа некоторые предпочитают уподобляться червякам и перемещаться, извиваясь всем телом и размахивая конечностями в толще воды, ну да и бог с ними, с этими варварами. Николай удивился и начал изучать способы водохождения – их оказалось на диво много. Он успел прочитать описание одного – автор поэтически назвал его «Каменным кружевом», но вспомнил, что пришел сюда совсем не за этим и захлопнул огромный пыльный фолиант.

Во второй ячейке была информация о лодках, в третьей – о катамаранах, в четвертой – о тримаранах. Николай пропустил несколько ячеек, но судя по всему весь зал был посвящен водному транспорту, так что он прошел в соседний.

Тут ему повезло, так как именно этот зал оказался тем, что был ему нужен. Первая же ячейка содержала описания иных миров, в частности, под номером двадцать два была описана его родная Земля. Правда, времен Тридцатилетней войны. Производила она, честно говоря, совершенно отвратительное впечатление, автор описания не жалел черной краски и выражал надежду, что мало найдется желающих покинуть славный Тамокан ради столь ужасного места.

Во второй ячейке описывались почему-то религии разных миров, в третьей – животные, четвертая была посвящена сравнительной анатомии. И только в пятой, наконец Николай увидел книгу, которая называлась «Способы осуществления телесных путешествий из одного мира в другой и обратно». Автором ее был некий Айн Штайн, имя это ничего Николаю не говорило. Трясущимися руками он раскрыл толстый пыльный компедиум и погрузился в чтение.

Начиналась книга с введения, в котором любознательному читателю сообщалось, что путешествие по иным мирам – увлекательное, но опасное занятие и прежде, чем окунуться в них с головою следовало сначала привести в порядок все свои дела на Тамокане, отдать долги, отслужить в армии и позаботиться о потомстве. Также автор рассказывал, что лично и успешно испытал все описанные в фолианте способы и процедуры и ручается за их правильность и реализуемость, а также сообщал свой адрес – если читатели захотят поделиться с ним какими-то собственными разработками или предъявить те или иные претензии. Жил Айн Штайн в городе Гартомальдуре, на улице Пасечников, номер дома Николай не понял.

Николай перевернул страницу, успел увидеть, что там изображены какие-то схемы, как книгу грубо вырвали из его рук. Он вскочил.

- Что такое!

- Именем Первого Ордена!

Перед ним стояли два молодца, с ног до головы затянутые в черное. Тот, что вырвал у него книгу, бегло перелистал ее, пожал плечами и аккуратно водрузил обратно в ячейку хранения.

- Что вам от меня нужно? – возмущенно спросил Николай.

- Именем Первого Ордена, вы арестованы за присвоение имущества, законно принадлежащего Первому Ордену.

- Какого еще имущества! Это не я! Вы меня с кем-то спутали!

Один из черных, скривив губы, ткнул пальцем в его ноги.

- Откуда у вас эти сапоги?

Николай замахал руками:

- Это не мои, я их нашел! Они мне даже велики!

Он было попытался снять левый сапог, чтобы доказать свои слова, но как на грех тот застрял.

- Ага, велики, – презрительно сказал тот, что отобрал у него книгу. – А эти шаровары? Этот пояс? Эта сорочка? Этот плащ? Эта шляпа?

Каждый вопрос сопровождал энергичный тычок пальцем. Николай задрожал.

- Я все могу объяснить, правда!

- Вне всякого сомнения, вы все нам объясните, – был холодный ответ. – Вы расскажете нам все, до последнего слова. До последней буквы. До последней запятой. Понятно вам? Все!

Николаю все было понятно. Он безропотно пошел вслед за представителями Первого Ордена. Они прошли в соседнее колесо, там открыли одну из ячеек хранения – за ней оказался подземный ход. С трудом, с любезной помощью каблуков своих провожатых протиснувшись в него, Николай очутился перед широкой стенкой с прорезями. Вбок уходил недлинный коридор, упиравшийся в непроницаемо темную стену.

Один из сопровождающих вложил в одну из щелей длинную гладкую палочку и на что-то там нажал. В конце коридора открылась дверь. Подталкиваемый в спину, Николай прошел через нее. Прошел и чуть не закричал.

Они стояли на неширокой открытой галерее, лепившейся вдоль исполинской стены какого-то здания. Перед ними раскинулся город – явно не Олой, этот был во много раз его больше. Он был поистине огромен.

Разглядеть чего-то подробнее Николай не успел, так как его непрерывно подталкивали и поход по галерее завершился тем, что его втолкнули в маленькое отверстие в стене. Длинный темный коридор с несколькими поворотами закончился площадкой, на которую выходило пять дверей. Его провожатый отсчитал третью слева, открыл ее и жестом пригласил Николая проходить. Когда Николай вошел, дверь с мягким чавкающим звуком захлопнулась, радикально ограничив доступное ему пространство.

Глава 8. В заточении

Комнатка, в которой очутился Николай, мало походила на камеру заточения. Она была сухой, она была теплой, она была относительно светлой. В ней был топчан, накрытый похожим на сетку одеялом, в ней был табурет – ничем не накрытый и намертво вделанный в пол у стены, в ней была раковина, в которую непрерывной тонкой струйкой из трубки текла вода. Судя по высоте, на которой располагалась раковина – в ней предлагалось не только умываться. Последним – и единственным мобильным – предметом мебели была тяжелая керамическая кружка с щербатой ручкой.

Будь на месте Николая полковник Мехарбат, он бы тут же начал деятельно исследовать место своего заточения, выискивая даже призрачные шансы освободиться и убежать. Но на месте Николая был он сам – так что вместо этого он уселся на топчан и предался размышлениям.

Через некоторое время он вдруг понял, что у него впервые за все время пребывания на Тамокане появилось время для неспешных раздумий. Раньше все его время занимала беготня, разговоры и прочие волнительные действия, которые никак не способствовали всестороннему обдумыванию всех перипетий и обстоятельств окружающей обстановки и жизни в целом.

Еще через некоторое время он понял, что то же самое можно сказать и о его жизни в Уфе. Она, хоть и проходила в родном мире на родной планете, тем не менее точно так же состояла из череды по большей части пустых и бессодержательных действий.

Иными словами вот сейчас, в этот миг впервые за очень и очень долгое время сложились идеальные условия для того, чтобы подумать о самом себе. Раз для этого нужно было очутиться в заточении – пускай, оно того стоит. Эта мысль почему-то привела Николая в хорошее настроение. Ему показалось, что главное – именно в этом. Сейчас он тщательно проанализирует сложившуюся ситуацию и наконец-то постарается определиться с оптимальной стратегией поведения.

Он постарался вспомнить все, что ему было известно о Первом ордене. Проблем с этим не возникло, так как он не помнил о нем вообще ничего. Трудно помнить то, чего не знаешь. Он и про Второй-то ничего не знал, даром, что у него в рабах ходил целый тамошний магистр.

Недостаток данных являлся серьезным упущением. Николай твердо решил, что впредь нужно как можно больше времени и сил уделять сбору всей доступной информации. Мало ли что, когда и для чего может понадобиться.

На данный момент он располагал ровно двумя бесспорными фактами. Во-первых, Первый орден его искал. Именно его – и не только искал, но и нашел. Иными словами, это была серьезная организация, умеющая не только ставить цели, но и достигать их. Во-вторых, Первый орден явно имел дело то ли с магией, то ли с какой-то продвинутой технологией. Иначе было не объяснить мгновенное перемещение Николая с сопровождающими его мрачными типами из Библиотеки на галерею циклопического здания, расположенного в каком-то незнакомом огромном городе.

Еще вспоминалось замечание Симогала о том, что без спроса на территорию олойских ткачей не может зайти даже Первый орден. Из этого следовало, что этот самый орден является местным мерилом могущества.

Николай улегся на топчане, подложив ладони под голову. Данных для анализа отчаянно не хватало. Правда начальник его отдела всегда говорил, что это не беда – мол если не хватает данных, их нужно просто выдумать и дело с концом. Главное, чтобы выдуманное более менее совпадало с реальностью. В бытность свою системным аналитиком Николай всегда так и поступал, но то был банк. Там можно, там все так делали. Насколько такая технология подходит для Тамокана – ему было неведомо.

Он, тем не менее, решил сформулировать хотя бы пару рабочих гипотез, чтобы не было обидно за зря потраченное время. Например, Первый орден – некая религиозно-мистическая организация, обожествляющая в том числе одежду. По крайней мере – некоторую, и поэтому то, что Николай надел ее на себя есть ересь, подлежащая искоренению. Гипотеза привлекала своей простотой, однако ей противоречил тот факт, что одежду с него после пленения не сняли. Даже шляпу оставили.

Второй гипотезы Николай сформулировать не успел. Раздался скрип, треск и звон, и на стене, противостоящей его топчану, начало формироваться изображение. Грязь, комки известки, пятна неясного происхождения, царапины и борозды активно дробились и перемещались, пытаясь нарисовать на стене что-то, напоминающее лицо.

- Мимоага! – донеслось из едва намеченных губ. – Чурвуел чурвули на но гаа.

- Здравствуйте, – почему-то ответил испуганный Николай. Он влез на топчан с ногами, чтобы быть как можно дальше от оживающей стенки.

- Мимоага! – повторил голос. – Ми-мо-а-га!

Николай ничего не понимал. Лицо на стене страдальчески исказилось, потом, судя по всему, попыталось в него плюнуть – но у него ничего не вышло, кроме шипения.

- Блюм! – затрещало из стены. – Мимоага-а-а!

Николай пожал плечами. Хамоватое лицо вроде бы успокоилось. Его губы двигались, но звуков более не доносилось.

Через минуту открылась входная дверь, и в камеру вошел неприметный серый человек с двумя ведрами краски. Он неприязненно осмотрел Николая с ног до головы, потом подошел к стене с изображением и выплеснул на нее сначала одно ведро, потом другое. Теперь стену пересекали две цветные полосы – красная и голубая; немало брызг при этом попало на все остальное, в том числе и на плескавшего. Тот раздраженно поколупал пальцем пятна, негромко выругался и вышел из камеры. Дверь за ним захлопнулась.

Краска на стене задрожала, потом потекла во все стороны сразу – в том числе и вверх, вопреки всем законам гравитации. Лицо проявлялось сверху вниз – сначала густая шевелюра, потом наморщенный лоб, оттопыренные уши, густые широкие брови, недобрые глаза, крючковатый нос, впалые щеки, тонкие губы и плохо выбритый подбородок, из под которого виднелась несвежая рубашка. Глаза зло буравили Николая – тот, однако, почему-то совсем не испытывал страха. Возможно потому, что сочетание веселенькой голубой и жизнерадостной красной краски ласкало глаза, уже уставшие от серости камеры.

- Здравствуйте, – вежливо повторил Николай.

Тонкие губы раздвинулись, обнажив ровные зубы.

- И вам того же, – голос свеженарисованного портрета был глубок и мелодичен. – Итак, начинаем допрос.

- Не возражаю, – откликнулся Николай.

- Ваше имя?

Николай назвал себя.

- Откуда вы родом?

- Из Гундарая.

- У нас же с ними война!

- Я знаю. Но вот так вышло… Кстати, а вас как зовут?

- Второй дознаватель Памапама, – угрюмо представился портрет. – И вопросы здесь задаю я.

- Почему?

- Потому, что я дознаватель, а вы – в плену Первого ордена.

Аргументы показались Николаю весомыми.

- Куда вы дели мимоагу?

- Чего?

- Мимоага. Это предметы, которые вы надели на себя.

- Я никуда не девал никакой мимоаги, – с достоинством ответил Николай. – Волею случая я лишился одежды, волею другого случая в моем распоряжении оказались эти рубашка, сапоги, шляпа и…

- То, что вы называете рубашкой и всем таким прочим – мимоага! Это имущество Первого Ордена, которое перевозилось в Хаотайское святилище! А вы…

Лицо на стене выглядело очень и очень возмущенным. Николай украдкой посмотрел на себя. Рубашка как рубашка. Ну да, рукава немного разной длины… пошита не сказать, что здорово. Манжеты потертые. В остальном – ничего необычного.

- Это не мимоага. Это рубашка, которую я вытащил из сундука…

- В вашем положении я бы не стал спорить, – проскрипел второй дознаватель Памапама. – Это лишь ухудшает ваше положение.

Николаю совсем не хотелось ухудшать свое положение – оно и так было не лучшим из возможных. Он хотел сказать, что согласен осветить все интересующие дознавателя вопросы как только уразумеет, что же ему от него нужно, но тут снова открылась дверь, в которую протиснулся уже знакомый Николаю маленький человек. Запятнанную красным и голубым куртку он уже сменил, вновь став совершенно серым. В руках у него была пачка бумаги, которую он протянул узнику.

- Ознакомьтесь.

- Младший надзиратель Памарома, вы что же, только сейчас…

Младший надзиратель удалился, не удостоив стенку даже взглядом. Николай углубился в изучение бумаг, лицо на время затихло.

Чтение вышло прелюбопытное. Оказывается, первая гипотеза Николая в чем-то была близка к действительности. Мимоагой называлась некая субстанция, которая внезапно проявлялась то там, то сям, то с неба, то из-под земли, воздействуя на все окружающее и пропитывая попавшиеся по пути предметы своими эманациями. Первый орден разыскивал такие предметы везде, где только можно и присваивал себе. Было оборудовано несколько святилищ, в которые мимоага свозилась и сжигалась в специальных печах. Сжигание имело глубокий мистический смысл, так как таким образом мимоага небесная соединялась с мимоагой материальной – конструкция печей предполагала полное безотходное сжигание любого пропитанного мимоагой предмета. Но помимо мистического существовал и смысл практический – сжигание мимоаги давало огромное количество чистой материальной энергии, которую Первый орден использовал в своей деятельности.

Предмет пропитанный мимоагой переставал – по внутренним правилам Первого ордена – быть первоначальным предметом. Он становился самой мимоагой – и мог использоваться только Первым орденом. Любая попытка завладения мимоагой, предпринятая посторонними была, в глазах Ордена, тяжелейшим преступлением.

Первый орден охотился за мимоагой везде, где только можно и собирал всю, до последней крошки. Существовали специально назначенные жрецы, которые определяли наличие мимоаги и все, на что они указывали, выбиралось, вытаскивалось, выламывалось, выпиливалось и отправлялось в печь.

Случай Николая был уникален тем, что мимоага очень редко становится одеждой. Предыдущий случай был двести лет назад и имел крайне плачевные последствия. Правда в чем они заключались, бумага умалчивала. Получив неделю назад мимоагу в таком несчастливом виде Высший Капитул Первого Ордена собрал ее в сундук, поставил сундук на карету, арендованную у Тарайского военного ведомства и отправил ее малым ходом в ближайшее святилище, забыв при этом снабдить груз соответствующей маркировкой, а сам начал судить и рядить, что со всем этим делать и как избежать нежелательных последствий. А тут, как на грех, появился Тарабим и все завертелось.

На этом содержимое принесенных серым бумаг закончилось. Николай оторвался от чтения и посмотрел на стенку. Рисунок на ней уже оплыл.

- Эй! – позвал он. – Вы тут? Дознаватель Папамама?

Стена не отвечала. Николай еще покричал, потом рискнул подойти поближе к огромному лицу. Крикнул еще раз, прямо в оттопыренное ухо, сползшее уже к самому плечу, потом, разозлившись, ткнул лицо кулаком прямо в нос. Ничего не изменилось, только руки потом пришлось отмывать от липкой краски.

Внезапно захотелось есть – сразу и очень сильно. Уже давно прошло время обеда. Он попробовал постучать в дверь, но она была нема, как могила. Постучал в стену – тот же эффект. Поорал – никакой реакции.

- Чтоб вы все лопнули, – мрачно сказал он, выдохшись. – Похитили, теперь кормить не хотят. Эй, вы в ответе за всех, кого украли!

Оригинальная цитата звучала немного не так, но Николай так разозлился, что ему было уже все равно.

К сожалению, его тюремщики безмолвствовали. Николай выпил воды, потом еще – в надежде наполнить желудок. Тот, однако, на эту уловку не поддался и начал ворчать.

Чтобы отвлечься, Николай снова взялся за чтение листов, которые принес ему надзиратель. Однако не успел он прочесть и пары строк, как в его камере погас свет.

- Это уже полное свинство, – снова заорал Николай. – Ну вы что делаете-то? Ни обеда, ни ужина, и теперь вот света лишили? Дайте свет! Свет дайте!

Как и в прошлый раз, его крики не возымели никакого действия. Было ясно, что ему таким образом дали сигнал к отбою. Николай осторожно встал с топчана, снял рубашку, потом сапоги – по давней привычке вместе с носками, и тут же его камеру залил яркий свет.

В первый момент Николай подумал, что его услышали и снова включили освещение. Однако первый момент прошел быстро – на самом деле светились его ноги. Пятки уподобились ярким лампочкам, мягким голубоватым светом светились ступни, каждый палец испускал лучи своего цвета.

Николай не смог сдержать истошного крика, после чего торопливо затолкал ноги обратно в сапоги. Свет погас, через несколько секунд лязгнула и открылась дверь. Камера немного осветилась из коридора.

- Чего орешь? – невежливо спросил его серый.

Николая трясло, но он сообразил, что ослеплять надзирателя своими пятками – плохая идея. Помолчав немного, он сказал:

- Я есть хочу.

- Ужин прошел, до завтрака еще далеко. Спи давай, не хулигань.

- Как прошел? Я только позавтракать успел, когда ваши меня взяли.

Надзиратель почесал затылок.

- А откуда тебя привели?

- Из Олоя.

- Понятно. Разница во времени. Ну, ничего не попишешь, жди завтрака.

- Так я есть хочу!

- Обойдешься.

- Я орать буду!

- Ну, ори… – разрешил ему серый и захлопнул дверь. Снова воцарилась темнота.

Николай немного посидел на топчане, потом потихоньку стянул один сапог. Камеру снова залил яркий свет. Некоторое время Николай таращился на него – свет падал ровно и мощно, а шевеление пальцами порождало на стенках причудливые разноцветные картинки.

- Это что такое вообще? – непонятно у кого спросил Николай.

Ответить ему было некому. Очень мало кто на Тамокане смог бы ему правильно растолковать, что маги старобского ордена могли при необходимости превращать свое тело в светильник. Правда обычно они использовали руки, в крайних случаях – нос, лоб или лысину – те, у кого она была. К тому же они могли регулировать силу света, его продолжительность, а также зажигать и гасить его по команде. Николай, теоретически, получил все необходимое для реализации этого умения, но на практике распределение вековой мудрости старобского ордена по его телу было далеко от оптимального. Так что не следует удивляться тому, что освещение оказалось сконцентрированным в ногах.

Николай снял оба сапога и потряс ногами в воздухе. Свет заливал всю камеру. Немного поэкспериментировав, Николай понял, что может управлять потоками света, меняя интенсивность и цвет – для этого следовало лишь сконцентрироваться и представить, где находится основной источник. По умолчанию он был в пятке, но его можно было передвинуть вперед, к пальцам, или даже погнать вверх по голени. Николай так увлекся, что снял штаны и таким образом определил, что свет можно поднимать к коленям и выше, самой высокой точкой подъема являлось место, где начинались обе его ноги. Туда можно было вытащить – путем некоторого напряжения – обе точки и добиться того, чтобы они слились, но выше они уже не поднимались.

Его так увлекли эти упражнения, что он забыл о том, что хочет есть. Положив ногу на ногу, он устроил себе нечто вроде торшера и в его мягком свете перечитал материалы по мимоаге. Новых мыслей не появилось. Наконец он устал и лег спать – в сапогах, так как способа погасить свет он так и не нашел.

Николая разбудил скрип двери. В камере снова было светло – слава богу, не от его ног, они были надежно скрыты сапогами. Именно на них выразительно смотрел вошедший серый надзиратель – Николай только сейчас сообразил, что перед сном снял с себя все, кроме сапог. Делать было нечего – он встал и с независимым видом пошел к раковине умываться.

- Вы же с Гундарая, да? – с надеждой спросил надзиратель. Николай кивнул. Надзиратель просиял.

- Вот ваш завтрак, – с этими словами серый поставил на топчан подносик с тремя колобками – большим, средним и маленьким.

- Спасибо, ­– проворчал Николай.

После ухода надзирателя он торопливо скинул сапоги. Ноги были в своем обычном, не светящемся виде. Он облегченно вздохнул, натянул на себя одежду – или мимоагу – и принялся за завтрак.

Глава 9. Завтрак, допрос и планы на будущее

Колобки отличались только размерами. Николай подумал и взялся сначала за самый маленький – тот почти полностью поместился во рту. Почти – потому, что очутившись там он сам собой лопнул и часть его содержимого брызнула в стороны – слава богу, лишь в пределах его рта. Только щеки сильно растянулись.

А потом взорвавшееся невесомой тенью скользнуло в желудок, Николай не успел почувствовать ни вкуса, ни запаха. Он даже глотка сделать не успел – колобок все взял на себя сам.

Наученный этим опытом, средний колобок он взял с опаской. Поколупал пальцем, помял в ладонях, потом лизнул. Ничего, никаких ощущений. Он осторожно, держа локоть на излете и подложив под колобок листы с описанием мимоаги, откусил кусочек.

Кусочек откусился без особых проблем, но разжевать его не удалось – он точно также как предыдущий, сам, без посторонней помощи юркнул прямиком в пищевод. Второй кусок Николай откусил, попытавшись соорудить во рту забор из языка, чтобы хоть вкус почувствовать. Увы, кусочек легко нашел обходной путь. То же самое вышло с последующими: как выяснилось, откусывать что-то и при этом пытаться держать рот закрытым – очень сложная задача. Николай даже вспотел. Оставшийся от среднего колобка огрызок он попытался разломить руками, но тот упорно выворачивался у него из пальцев. Разозлившийся Николай не сдавался, наконец ему удалось-таки разорвать остаток на две части – но те как живые вдруг сами собой заскочили ему в рукава. В тщетной попытке их поймать он попытался заплести руки, но те оказались проворнее – скользнули по предплечьям, плечам, шее и подбородку прямо в не успевший захлопнуться рот.

Оставался последний, самый большой колобок. К сожалению, у Николая не было никаких столовых приборов – только подносик, на котором принесли его завтрак, и кружка, из которой он пил воду. Сделать с таким инструментарием можно было немногое, так что Николай не придумал ничего лучше, чем жахнуть донышком кружки по колобку, лежащему на подносике в надежде оглушить противника и лишить его хотя бы части подвижности. К сожалению, он промахнулся – или же колобку удалось увернуться. Не увенчались удачей и последующие попытки.

- Кгхм, – послышалось от стены. – Скажите, вы уже позавтракали?

Николай вскочил, подносик с грохотом свалился с его колен на пол. Колобок же каким-то неведомым образом прилип к кружке, а так как кружка была в руке, то он попытался по примеру среднего собрата проложить путь через рукав. Николай вцепился себе в бицепс, пытаясь преградить ему путь, но у него снова ничего не вышло – колобок словно бы обернулся клубком змей и каждая самостоятельно нашла путь к цели; он изо всех сил сжал губы и стиснул зубы, но и это не помогло – самая первая змея воткнулась ему в рот как отвертка и разжала преграду с удивительной для столь странного вещества силой, остальные проскочили в образовавшуюся щель с такой скоростью, что Николай даже не успел поднести к лицу руку. Вернее, он таки поднес ее к лицу и шмякнул себя кружкой в глаз, но уже тогда, когда трапеза была закончена.

Кружка была тяжелой, так что Николай не устоял на ногах и рухнул на топчан. Некоторое время он приходил в себя.

- Так вы уже позавтракали? Мы можем продолжить? – нетерпеливо спросила стенка.

Николай с усилием сфокусировал на ней взгляд.

- Я не знаю, позавтракал я или нет, – медленно ответил не. – Но если вас это интересует – я не голоден.

Он действительно не был голоден. Собственно, он был сыт – словно после обильного завтрака.

- Хорошо. Продолжим с того момента, когда нас прервали. Итак, мимоага. Где она?

Все начиналось сначала.

- Я хочу сделать заявление, – медленно сказал Николай. Голова варила с трудом. – Я никоим образом не претендовал ни на какую мимоагу. Знай я, что это мимоага – даже не подумал бы ее брать. Но я нездешний, из Гундарая. И мне показалось, что это не мимоага, а рубашка, штаны, сапоги и шляпа. Только поэтому, а также потому, что из-за прискорбного происшествия я лишился одежды я и взял на себя смелость присвоить эту… эти предметы.

Лицо с интересом смотрело на него.

- И что дальше? – полюбопытствовал второй дознаватель, когда стало понятно, что Николай закончил свое заявление.

- Я могу отдать вам все эти предметы… эту мимоагу, если вы снабдите меня хоть чем-то, что сможет хотя бы частично их заменить, – тщательно выбирая слова, сказал Николай. – И еще я бы хотел вернуться на то место, из которого вы меня забрали.

- Больше ничего не хотите? – ехидно спросила у него стенка. – Может, транспорт до Гундарая? Или вилла на озере Рельмонс? Вы не стесняйтесь.

- Хорошо, – сказал Николай. – Можете вообще ничем не заменять эту мимоагу. Обойдусь тем, что есть. Только пожалуйста, верните меня обратно.

Лицо со стены сурово смотрело на него.

- Вы лишь ухудшаете свое положение.

- Куда хуже-то? – мрачно спросил Николай.

- Есть куда. Итак – где мимоага?

Вопрос поставил Николая в тупик.

- Э-э… вы же сами сказали, что она вот тут, – он показал на рубашку. – И тут, – он ткнул пальцем в сапоги. – И еще шляпа со штанами…

- Она была в этих предметах, – чопорно заявил второй дознаватель. – Была, понимаете? Но наше обследование показало, что сейчас это не мимоага, а самые обычные штаны, рубашка, плащ, шляпа и сапоги, всего пять предметов. Неужто вы думаете, что мы оставили бы вам мимоагу, если б она еще оставалась с вами?

Ужасная новость никак не могла толком уложиться в голове Николая.

- Подождите-ка, я не понимаю, – бормотал он. – То есть вы хотите сказать, что это не мимоага? А зачем вы тогда меня схватили?

- А затем, что нам нужна мимоага! А ее у вас нет! Теперь вы понимаете?

- Нет, – честно сказал Николай.

- Куда вы дели мимоагу!? – заорало лицо на стенке.

Снова лязгнула дверь. Серый надзиратель, не оглядываясь на стенку, вручил Николаю очередную пачку бумаг.

- Вы снова опаздываете, младший надзиратель! – злобно заявил дознаватель.

- Ничуть, – поднимая с пола подносик ответил надзиратель, – это вы снова забываете о разнице во времени!

Не оглядываясь на злобно сверлящего его взглядом Памапаму серый вышел из камеры, громко хлопнув дверью. Николай, тем временем, углубился в чтение.

По написанному выходило, что он действительно попал. Мимоага – субстанция чрезвычайно прилипчивая, если уж пропитает что – извлечь ее практически невозможно. Хитроумные печи Первого ордена – единственный известный способ ее утилизации. Поэтому внезапное исчезновение мимоаги из одежды, которую носил Николай стало для Первого ордена настоящим шоком. Фактически это переворачивало всю суть его существования – если есть иной способ усвоения этой загадочной субстанции, тогда Первый орден может утерять свою монополию на ее использование, а потеряв монополию – он потеряет все. Сжигание одной рубашки в магической печи занимало несколько дней и обеспечивало весь орден энергией на несколько недель вперед – известие о том, что кто-то может это делать без сложных технико-магических устройств переполошило весь Капитул. Следовало немедленно разобраться во всем происходящем и главное – выяснить, как Николай смог употребить мимоагу, каким способом ему удалось это сделать и, главное, где она теперь. Именно этим и занимался сейчас второй дознаватель Памапама, именно ему на помощь сейчас спешила вся верхушка Первого ордена со всеми присными.

Самым интересным и волнующим был последний лист. На нем перечислялись – в порядке убывания возможности – внутренние органы Николая, которые могли бы послужить резервуаром, поглотившим мимоагу – предлагалось поочередно, согласно списку извлекать их из Николая и исследовать на предмет ее наличия. Возглавляли список печень и головной мозг, читать дальше Николай не стал.

- Вы меня что, на части резать хотите? Расчленить на органы?

- Конечно нет! – возмущению второго дознавателя не было предела. – Чего ради я с вами тут вожусь? Признайтесь сами и мы вырежем только то, что нам нужно.

- А для меня-то какая разница?

- По-моему, разница огромная. Одно дело – жить без одной только печени. И совсем другое – жить совсем без всего.

Николай вздохнул. Бездушная арифметика Первого ордена совсем его не вдохновляла.

- Нет во мне никакой мимоаги! Неужто я б не заметил, как эта пакость в меня вселилась?

- Но-но-но, при чем тут пакость? Мимоага – самое лучшее, что только породил этот мир во всех его проявлениях!

- Ладно, пусть лучшее. Но – нету ее во мне!

- А где она тогда?

Николай задумался. Было очевидно, что бездумное отрицание только приближало его расчленение – решимость второго дознавателя не оставляла в этом сомнений. Если Николай хотел остаться целым и невредимым, следовало изменить стратегию поведения.

- Где мимоага?! – снова закричала стенка.

- Я думаю, что могу помочь вам в ее поисках, – медленно сказал Николай.

- Да уж пожалуйста, а то мы сами ее найдем, – ответил дознаватель.

- Вы имеете в виду – разрежете меня на части, а потом поищете в получившихся кусочках, так?

Лицо на стене странным образом изменилось – похоже, что дознаватель попытался кивнуть.

- Но вот только представьте себе такую картину, – мстительно сказал Николай. – Режете вы меня, режете, достаете из меня все, что вам нужно – печенку, селезенку, желудок… все проверяете, проверяете, а мимоаги-то и нет! Что тогда?

Мысль эта, похоже, для второго дознавателя оказалась внове. Он наморщил лоб.

- Давайте, давайте, думайте, – подзуживал Памапаму Николай. – Мимоаги вашей нет, а я остался в кусочках и ничего вам сказать уже не могу…

- Почему не можете? – удивился второй дознаватель.

- Ну, то есть как – почему? Как я смогу ответить на ваши вопросы, если буду разобран на составные части?

Лицо наморщило лоб еще сильнее.

- А что вам может помешать?

- Но я же мертвый буду!

- Ну и что?

Дискуссия зашла в тупик. Николая очень заинтересовала уверенность второго дознавателя в том, что они могут разговорить мертвого, но в данный момент вдаваться в подробности счел излишним.

- В общем, если я окажусь в таком состоянии – ничего я вам не скажу, понятно? – отрезал он.

Против ожидания Памапама не стал настаивать.

- Ну ладно, предположим, что так. Тогда что вы предлагаете?

- Я предлагаю вам меня отпустить. После этого я… пойду туда, где спрятал мимоагу и отдам ее вам.

Николай, честно говоря, бухнул это, не подумав о возможных последствиях – просто потому, что задача снять с повестки дня собственное расчленение казалось ему наиболее актуальной.

- То есть вы утверждаете, – медленно сказало лицо на стене, – что умеете не только вынимать мимоагу из предметов одежды, но еще и заталкивать ее куда-то еще? Я вас правильно понял?

- Нет, – быстро ответил Николай. Ему очень не понравился огонек, загоревшийся в глазах дознавателя.

- Нет? Тогда что вы имели в виду?

- Я имел в виду, что вы меня отпустите и я вам покажу, где мимоага.

- И где же она?

- Сначала отпустите!

- Что вы тут мне голову морочите? – заорал Памапама. – Где мимоага?!

- Отпустите – покажу.

Лицо на стене задвигалось, словно пытаясь выскочить в камеру к Николаю.

- Никто вас отпускать не будет, – выдавило оно, наконец, из себя. – Вы отдадите нам всю мимоагу – до последней капельки! И расскажете все что знаете – как о способах ее извлечения, так и о способах ее сохранения. Понятно вам?

- Сперва отпустите, – упрямо гнул свое Николай.

Второй дознаватель вперился в Николая угрожающим взглядом.

- Потом отпустим, – вдруг сказал он. – А пока все.

Лицо стало оплывать – видимо Пимапама перестал его контролировать. Николай с откинулся на топчан и закрыл глаза. Следовало еще раз хорошенько обдумать свое положение.

Итак, рубашка, штаны, шляпа и сапоги которые он натянул на себя в лесу, были пропитаны местной магической энергией. По местным правилам она не могла никуда деться, однако же сейчас, то есть после того, как Николай ее немного поносил на себе, эта самая энергия куда-то бесследно исчезла.

Сам Николай ничего с ней не делал – он и узнал-то о ней буквально только что. То есть ее исчезновение либо было делом рук кого-то другого, либо случилось само собой – например по причине его иномирного происхождения.

Если же при этом вспомнить события прошлой ночи, то остается лишь предположить, что мимоага вытекла из одежды и пропитала его нижнюю часть, и теперь именно она светится по ночам. Однако ж сообщать об этом дознавателю явно не стоит – судя по его настроению, они просто отрежут ему ноги и сожгут их в своем чертовом храме, совершенно не заботясь о судьбе того, что останется.

Таким образом, ближайшие задачи виделись ему такими – следовало во что бы то ни стало скрыть мимоагу его нижних конечностей от дознавателя и прочих представителей Первого ордена, затем следовало каким-то образом вырваться из этих застенков и на свободе найти способ от нее избавиться.

В общих чертах Николай был прав, но на самом деле ситуация была несколько иной. Первый орден стал монополистом в деле использования мимоаги в результате жестокой и упорной борьбы с другими претендентами на ее использование. Одним из таких претендентов был старобский орден.

В последние годы своего существования, когда накал борьбы приобрел особо высокий градус, старобские маги научились двум очень важным вещам. Во-первых, они создали безопасный и очень емкий резервуар для мимоаги – создали внутри собственного тела, использовав для этого некоторые внутренние органы и полости между ними. Причем особое внимание было уделено секретности – увидеть или как-то детектировать этот резервуар снаружи было практически невозможно.

Во-вторых, они придали этому резервуару свойства втягивать в себя мимоагу как только та окажется в шаговой или около того доступности. Иными словами старобскому магу требовалось лишь оказаться в непосредственной близости от природного выброса мимоаги или предмета, в котором она накопилась в результате такого выброса, чтобы в его организме запустился каскад биохимических реакций, результатом которого оказывалась транспортировка всего доступного запаса мимоаги в его внутренний резервуар.

К сожалению, это не спасло орден от почти поголовного истребления, так как использовать мимоагу маги так толком и не научились; однако их изобретательность и безжалостность принесла в свое время Первому ордену немало бед.

Ничего этого Николай, естественно, не знал. Собственно, эти знания, даже если бы он получил к ним доступ, мало помогли бы ему в реализации его планов. Ему обязательно нужно было вырваться из этих серых застенков. В одиночку это было сделать нереально. Следовательно, необходимо было обзавестись помощниками. Они у него были – он вздохнул, вспомнив компанию, к которой успел привязаться, все его друзья сейчас были далеко и, возможно, даже не подозревали о его жестокой судьбе. Следовало найти кого-то еще, и на данный момент на эту роль существовала единственная кандидатура.

Глава 10. Попытка вербовки

Серый надзиратель с привычно кислым выражением лица вошел к нему в камеру. Он нес уже знакомый Николаю подносик.

- Обед, – мрачно сказал он, ставя подносик на топчан.

- Подождите, милейший, – вкрадчиво сказал Николай. Он очень долго обдумывал свою первую фразу – ведь человека следовало одновременно и заинтересовать, и не отпугнуть, и при этом иметь возможность к отступлению – мало ли как в Первом ордене реагировали на попытку вербовки надзирателей. Поэтому он остановился именно на таком обращении, которое сочетало в себе с одной стороны явно выраженную симпатию и уверенность в высоких достоинствах того, к кому обращаются, а с другой подчеркивало его несколько более низкое относительно говорившего положение с намеком на факт возможного покровительства в дальнейшем.

- Чего ждать-то? – ворчливо ответил надзиратель.

- Э-э… а что это вы мне принесли?

На подносике красовались все те же колобки, неотличимые от утренних.

- Обед ваш это.

- Но что именно вы принесли мне на обед?

- Прандвинд.

- А почему именно прандвинд?

- Сказано давать прандвинд – даю прандвинд. Все равно больше ничего нет.

- Дело в том, что я из Гундарая и не совсем хорошо представляю себе, что он из себя представляет. Объясните мне, вы, насколько я понимаю, в этих делах эксперт.

Надзиратель подозрительно взглянул на Николая. Тот улыбнулся самой обаятельной из своих улыбок.

- А зачем вам?

- Должен же я знать, что я ем.

Младший надзиратель Памарома чуть отступил назад и вцепился в дверь.

- Вас что-то не устраивает?

- Меня все устраивает. Но я хочу знать, что это такое.

- Прандвинд.

- Я уже понял. Но что такое прандвинд.

Руки надзирателя пришли в движение – он слегка развел их в стороны, потом резко, с хлопком, соединил ладони, затем подвигал ими – словно лепил очень маленький снежок.

- Вот как-то так, – сказал Памарома. – Только там еще крутится все. Ну и мимоага, куда без нее.

- То есть я съел мимоагу?

Надзиратель всплеснул руками.

- Какую мимоагу? Они все это крутит, чтобы сделать прандвинд.

- Что крутит?

На лице надзирателя застыло мученическое выражение.

- Крутит круги. Которые, – он повторил движение руками, – делают прандвинд.

- А из чего?

- Да хоть из чего. Вот этот – надзиратель ткнул пальцем в самый большой колобок, – из хлеба и бекона с луком. Маленький из чая с брусникой. Средний – не знаю, обычно суп. Ну и еще куча всего, конечно.

Николай уставился на прандвинд.

- Спасибо, – сказал он. – А то я вкус не уловил с утра.

Памарома пожал плечами и собрался было уходить, но Николай схватил его за рукав.

- А вот скажите, милейший, много ли тут народу?

- Где?

- Ну, вот в этом месте, где я содержусь.

- Только я. Когда вас доставили – весь этот уровень очистили.

- То есть на всем этом… уровне, только я один?

- Вы, да я. И все. Хотя нет, еще один тут, но он из разделочной не выходит почти.

Словно «разделочная» неприятно поразило Николая, но он решил не подавать виду.

- Почему ж он оттуда не выходит?

Памарома вздохнул.

- Проблемы, говорит, у него. Давно, говорит, работаю, людей перестал воспринимать как людей. Только как материал для работы. Как, говорит, вижу человека – сразу начинаю прикидывать – вот тут резать, тут резать, тут дернуть придется, а тут уже топором…

- Спасибо, не надо дальше. А в чем проблема-то?

- Как в чем. Вот так примерится он, а его раз – и не надо разделывать. Все прикидки зазря. Одно расстройство, говорит. Лучше, говорит, я тут у себя посижу, на ножики свои посмотрю.

- Да, тяжелая у него жизнь, – фальшиво посочувствовал Николай. – И что же, все, никого больше нет. Даже поговорить не с кем?

Надзиратель косо посмотрел на него.

- А чего зря болтать?

Он потянулся к выходу их камеры. Николай лихорадочно перебирал в уме возможные темы для беседы.

- А в город вы ходите?

- Зачем?

- А как он называется?

- А вам зачем знать?

- Нужно. Два дня я уже здесь, хочется знать, как называется это место.

- Замок Термобурдт. А город – Гартомальдур. Холм, на котором стоит замок называется Орденским. Океан – Варвай. Река, которая тут в океан впадает, называется Аратта.

Николай решил, что контакт уже установлен и можно перейти к вербовке.

- Милейший мой Памарома, – сколько мог задушевно сказал он. – По важнейшим делам, интересующим в том числе и ваших работодателей – я, конечно, имею в виду Первый орден – мне необходимо смотаться в Олой, в ту библиотеку, из которой меня препроводили сюда. Вы можете мне помочь?

- Не-а, – сразу же сказал надзиратель. – Это ж к коммуникаторам, а они тут редко бывают. Вы у Памапамы спросите, он совсем недавно коммуникатором был. Вечно здесь терся. А нынче нос задирает, а?

- Вы считаете, что он мне поможет?

- Поможет или нет – не знаю. Но он может помочь, так как разбирается во всех этих маршрутах. А я – нет, я там и не был никогда.

- Но может, вы просто проведете меня туда, а разберусь уже я сам?

- Зачем?

- Я же говорил, мне нужно в Олой. Кстати, по делам вашего ордена.

- Так и спросите Памапаму, он поможет.

И тут получался тупик. Николай попробовал пойти по запасному пути.

- Тогда ты просто выпусти меня погулять. Скучно тут, в камере.

- Еще бы не скучно, – согласился надзиратель. – Только не могу я.

- Почему? Не разрешают?

- Ну да, не разрешают, но и не могу. Это же не простая дверь. Кто пройдет – она закрыться должна. Двое – не пройдут. Чтобы вам выйти – мне тут остаться нужно.

- Ну, так останься, – злобно предложил Николай.

- Так вы потом дверь открыть не сможете, – простодушно ответил ему Памарома. – Тут хитро все устроено. Так что вот так.

Он аккуратно отцепил рукав от Николая и вышел, дверь закрылась.

Николай сел на топчан. Следовало поесть, а так как он уже знал норов своего обеда, много времени это не заняло. Стоило поднести прандвинд ко рту, как он сам находил путь в желудок, заморачиваться жеванием и глотанием не было никакой необходимости. Николай помнил, что в принципе можно даже и рот не открывать, однако решил не лениться.

Мысли скакали в голове, как испуганные лошади. Разговор с надзирателем с одной стороны был неудачен – Николай не смог достичь того, чего хотел. С другой стороны – он получил много новой информации и, главное, наладил добрый человеческий контакт с весьма полезным человеком. Так что итог был скорее положителен.

Тот факт, что ради него освободили целый уровень огромного замка, указывал на важность Николая и немало льстил его самолюбию. А вот то, что среди оставшихся работников фигурировал расчленитель – радовать его никак не мог. Первый орден был скор на дела, так что интервал времени между принятием решения и его реализацией в его случае мог быть очень небольшим.

Он взялся снова читать материалы по мимоаге – однако что-то нового найти так не смог. Все то же самое.

Снова открылась дверь – Памарома пришел за подносиком. Николай, недолго думая, снова ухватил его за рукав.

- А вот скажи, милейший, мне дознаватель сказал, что скоро здесь весь Капитул соберется. Это правда?

- А что же ему не собраться-то, – охотно ответил надзиратель. – Они, по идее, здесь все и находятся всегда. Резиденция тут ихняя.

- То есть как это? Они тут все?

- Не, половина разъехалась, дела, понимаешь. Но скоро соберутся. Тут из-за вас такая суматоха.

Суматоха вокруг его персоны совсем не понравилась Николаю.

- Скажи-ка, у меня в карманах кое-что было…

- Не было ничего, – отрезал Памарома. – Ничегошеньки у вас не было, когда вас сюда привели. Оно и понятно – коммуникаторы все забрали. Это ж им раз плюнуть – что-то из карманов вынуть на доставке.

- Доставке?

- Ну да. Все курьеры что-нибудь из посылок тырят.

Час от часу не легче, подумалось Николаю.

- А ты знаешь, как эта самая доставка… происходит?

- Нет, откуда мне. Я же не коммуникатор.

- Ладно… а вот те бумаги, которые ты мне приносил – они откуда?

- Из ящика. Когда что нужно тутошним передать – оно в ящике всегда оказывается. Я оттуда вынимаю и приношу. А что опаздываю – это не моя вина. Разница во времени.

- А сам дознаватель где сидит?

- Памапама-то? Да здесь же, на первом уровне. Там вся их шатия дознавательская обитает.

- Ясно, – ответил Николай, хотя ясности особо не прибавилось. – А еще что-нибудь почитать есть?

Памарома развел руками.

- Только разве что старые бумаги всякие. Надо?

Николай махнул рукой.

- Тащи все, что есть. Хоть отвлекусь…

Младший надзиратель принес очень много самых разных бумаг. Большинство были совершенно неинтересны – в основном справки о каких-то продавцах овец, коз и горшков, классификации домашних животных и способы обеспечения прохлады в домах на берегу реки или озера.

Но некоторые надолго приковали к себе внимание Николая. На одном – довольно ветхом – была памятная записка кого-то из здешних сидельцев, в которой расписывалась возможная связь между спонтанными големами, которых в народе называют выручальниками, и крупными выбросами мимоаги. В записке приводилась некоторая статистика, к сожалению, совершенно недоступная для понимания иноземца, и предлагалось учредить комитет по дальнейшей разработке этого вопроса, автор соглашался его возглавить. Текст пересекала косая резолюция, гласившая, что такой связи нет.

Еще один – выглядящий достаточно новым – документ повествовал о Втором ордене. Писал его явно недоброжелатель, так как там Второй орден обвинялся в том, что под видом своей так называемой сети поддержки рабочей деятельности (СПРД) разворачивает на самом деле мимоагоуловительную сеть (МУС). Доказательство автор видел в конфигурации СПРД – она такова, что равномерно накрывает всю территорию Тонтарвая, Беонтарвая, Дигионтарвая и даже побережье Варвая, то есть если бы она могла улавливать мимоагу – она бы ее улавливала на всей отмеченной территории. Тот факт, что СПРД мимоагу улавливать не способна автор считал несущественным. Его предложение стояло в том, чтобы объявить Второй орден вне закона, уничтожить его адептов, а СПРД потом как-нибудь переделать в МУС.

Резолюция на этом документе гласила, что проект интересный, но вложения в переделку будут непредсказуемо велики, так что следует подождать, пока это не сделает сам Второй орден, обязав его к тому, чтобы они отчитывались о каждом этапе своих работ; а уничтожение инициировать как-нибудь потом.

Там еще была приложена справка о том, что является основой силы Второго ордена. По всему выходило, что это нечто вроде гравитации, но в, так сказать, локальном масштабе – если «большая» гравитация притягивает людей к планете и планеты к звездам, то маленькая позволяет проделывать фокусы типа самодвижущихся или летающих карет и тому подобные кунштюки. В основе всего, конечно же, лежит мимоага, но в данном случае – в виде третьей или четвертой производной, так что никакой опасности в данном случае автор справки не видел. Резолюции там не было.

Николай вздохнул и в очередной раз пожалел, что был невнимателен на уроках физики, когда проходили общую и специальную теорию относительности.

Раздался кашель – оживало лицо на стенке. Видимо, его ждал еще один допрос.

- Так как насчет того, чтобы сказать, где мимоага? – без раскачки начал второй дознаватель.

- Я уже все сказал, – мрачно ответил ему Николай.

- То есть отдаете нам инициативу в поисках? – коварно спросил его Памапама.

Что это значит Николай понял и это ему совсем не понравилось.

- Я уже сказал, что так вы ничего не добьетесь! Разрежете меня на части, ничего не найдете, а сказать вам я уже ничего не смогу!

- Так скажите сейчас. Пока вы еще целый!

Требовалось срочно сменить тему разговора.

- Скажите мне, как бывший коммуникатор – куда делось содержимое моих карманов?

Чтобы вопрос звучал повнушительнее Николай даже похлопал по штанам.

- Оно было изъято, – не стесняясь ответил дознаватель. – Сами понимаете зачем.

- Совсем не понимаю, – чопорно сказал Николай, продолжая похлопывать себя по карманам. – Вы что, думали – я мимоагу в кармане таскаю?

Лицо на стене потупилось.

- Нет, конечно, – тоном ниже сказал Памапама. – Но и исключать такую возможность было нельзя. Вдруг у вас там какой-то артефакт…

- И как, нашли?

- Нет.

- А знаете почему?

В глазах дознавателя засветился интерес.

- Почему?

- Потому, что ее там не было! – заорал Николай. – Понятно вам?

Памапама ошалело смотрел на него.

- Ее там не было, это вы можете понять?

Лицо откашлялось.

- Да, но мы…

- Так что верните мне все, что вы у меня стащили!

- Не стащили, – уперся дознаватель. – Все было изъято как принято, исследовано как следует и теперь хранится как положено!

- Верните мне мои вещи!

- А вы верните мимоагу! Где мимоага?!

Разговор в очередной раз зашел в тупик – с тем лишь различием, что теперь требовали себе что-то себе вернуть обе стороны.

В таком духе взаимный допрос продолжался еще два часа, по истечении которых Памапама смылся со стенки, пригрозив напоследок, что завтра соберется Капитул, который окончательно решит судьбу Николая.

Николай, едва ли не все время стоявший, ходивший и прыгавший по своей камере, устало прислонился к стенке. Выхода не было – вернее, он был, о том говорил весь опыт позитивной психологии, но найти этот выход Николаю было не под силу.

Он устало сел на топчан и понял, что сидеть ему не удобно. Его правая ягодица словно бы стала больше левой. Он поерзал, думая, что просто сел на свалявшийся кусок матраса, потом встал и провел по его поверхности ладонями. Там было ровно – матрас в месте его обитания был не из тех, содержимое которых легко свалять.

Николай пересел в другое место кровати, потом попробовал сесть на пол. Сидеть было все так же неудобно.

Краткое поверхностное обследование показало, что внутри него появилось нечто, своим краем слегка вытолкнувшее наружу большую и среднюю ягодичные мышцы с правой стороны.

Как всякий современный человек Николай с опаской относился к разного рода опухолям, однако никакой дополнительной информации получить не смог – в конце концов, в его распоряжении имелся абсолютный минимум диагностического оборудования. Ничего у него не болело, не ныло и не дергало, температура была, кажется, нормальной, кончик языка тоже не внушал никаких опасений.

Николай, конечно, не знал, и не мог знать, что на самом деле это всего-навсего старобский резервуар, распухший от поступающей в него мимоаги. А распухал он потому, что Первый орден буквально все делал с ее помощью, она пронизывала своими эманациями всю его утварь и оборудование, все его конструкции и сооружения, все его замыслы и начинания. Все это было связано с мимоагой и основывалось на ней. Конечно же, это были сверхтонкие эманации и собственно мимоаги там было совсем немного, но резервуар старобских магов усердно вытягивал из окружающего пространства даже такие микроскопические ее количества.

Мимоага стягивала замок Термобурдт как огромная сеть, ее частички и частички ее производных пронизывали каждый кирпич, каждый створ, каждый лестничный пролет этого грандиозного сооружения. И вот сейчас резервуар Николая втягивал в себя эту сеть – фрагмент за фрагментом, ячейку за ячейкой, медленно, но неотвратимо.

Ни о чем не подозревающий, Николай наконец нашел удобное положение и решил еще немного подумать. К сожалению, мысли постоянно сбивал тот факт, что скоро соберется Капитул и решит его судьбу, причем судя по зловещим намекам Памапамы решение это будет однозначным.

Нужно было что-то делать. Николай вскочил с топчана и начал ходить из угла в угол, попутно трогая стены, разглядывая потолок, наклоняясь к полу и ища возможности для побега. Возможностей не было.

Глава 11. Неожиданное освобождение

В таком положении его застало вечернее выключение света.

- Эй, блин, опять? – заорал он, вымещая криком все переполнявшее его волнение. – Ни ужина, ничего? И свет – свет дайте!

Стало чуть-чуть светлее. Николай сначала не понял, отчего, но краткое расследование показало, что свет поступал из дырки в его левом сапоге.

Николай снял обувь и камера осветилась уже знакомым переливающимся светом. В этот раз, правда, особого веселья Николай не испытал.

- Вот отрежут вас завтра, – мрачно сказал он своим ногам. – И переработают на местный бензин. Эх…

Чтобы не расстраиваться дальше, он затолкал ногу обратно в сапог, завернув носок таким образом, чтобы прикрыть дырку. Спать совершенно не хотелось.

- Гады вы все и изверги, вот кто! – снова заорал он в темноту.

Словно в ответ на его крик стукнула дверь. Николай вскочил, ожидая увидеть входящего надзирателя – но через порог никто не переступал. Дверь стояла открытой, в камеру косо падал серый свет из коридора.

Концентрация мимоаги была наивысшей в оборудовании, в котором наличествовали движущиеся части. В непосредственной близости от резервуара Николая этим условиям соответствовал лишь замок его камеры. Очевидно, что именно им резервуар занялся в первую очередь, поэтому и деградировал замок первым.

Николай нащупал на столике кружку – какое-никакое, но оружие. Подкравшись к двери, он выглянул на площадку. Она стояла пустой, все пять камер были открыты.

На внешнюю галерею, которая вела к перемещательной комнате, вел длинный коридор. От него слева и справа отходили какие-то закоулки, частью светлые, частью темные – Николай, сжимая кружку, заглядывал в каждый, но все они были пусты. Приободрившись, он прибавил шагу и чуть не столкнулся с высоким, неприметным человеком, прогуливающимся по одному из поперечных проходов.

- Ой, – непроизвольно сказал Николай. Человек внимательно осмотрел его, задержав взгляд на шее и на чем-то чуть ниже талии.

- Вы не ко мне? – с плохо скрытой надеждой спросил он.

- Н-нет, определенно не к вам! – заикаясь, ответил Николай.

Вздох человека был преисполнен грусти и печали.

- Жаль, – сказал он. – Мы бы с вами… – не договорив, он махнул рукой, повернулся и пошел по проходу прочь.

Ни жив ни мертв от страха Николай медленно повернул в сторону галереи, но не успел сделать и шага, как ему навстречу вышел Памарома.

- Вы куда это? – после паузы спросил надзиратель, разглядывая кружку, которую Николай до сих пор сжимал в руках.

- За ужином, – почему-то ответил Николай.

- Так ужин там, ­­– Памарома ткнул пальцем куда-то наискосок. – Я бы сам принес, чего вы?

- Я в Олой пошел, – заявил Николай, набравшись храбрости.

- Не положено ж в Олой, – немного неуверенно сказал Памарома. – Да у коммуникаторов и нет никого.

- Сам найду дорогу.

Младший надзиратель совершенно растерялся.

- Да это как вот так вот это-то? – спросил он.

- Вот так это, – сказал Николай и вдруг предложил. – Давайте вместе, если хотите, – с этими словами он вручил Памароме кружку.

Тот взял ее дрожащими руками и почему-то заглянул внутрь, словно ожидал там что-то найти.

- Давайте, – неуверенно сказал он.

Вместе они вышли на галерею, что опоясывала циклопических размеров стену замка Термобурдт. Первые пару шагов прошли нормально, потом вдруг камень под их ногами вздрогнул.

- Вот уже два дня такая дрянь творится, – буркнул младший надзиратель. – Стоял неколебимо всегда, а тут вдруг дрожать начал.

Лишенный и ежесекундно лишаемый мимоаги замок еще держался. Николай со своим спутником без приключений прошли по галерее до большого балкона, за которым была перемещательная комната. Там Николай остановился, чтобы полюбоваться открывающимся видом на огромный город, привольно раскинувшийся перед ним на склонах нескольких холмов.

Гартомальдур – один из самых древних и точно один из самых красивых городов на Тамокане. Он расположен в устье реки Аратта и славен, в первую очередь, своими арочными мостами – они, числом шесть, грациозно изгибались перед взором Николая – ближайший был едва ли не у него под ногами, а последний терялся в далекой дымке, за ним виднелась бескрайняя гладь океана Варвай. Прямо перед ними был виден Дворцовый парк с ярко-зелеными подстриженными деревьями, дорожками, фонтанами и синими квадратами искусственных водоемов, соединенных прихотливой сетью каналов. За парком высилась громада Дворца Капитула, с его ступенчатыми уровнями, неисчислимыми башенками, переходами, смелым смешением плоскостей и изгибов. Влево и вправо веером расходились широкие улицы с нарядными домами – при каждом был свой собственный ухоженный сад.

И над всем этим великолепием парила уже знакомая Николаю карета. Пока он с радостным удивлением созерцал ее полет, она приблизилась настолько, что он увидел ее пассажиров: Виндамора, Симогала, Фирамелу и какого-то древнего старика, который, казалось, спал. На крыше кареты чернел большой сундук, окна были открыты, занавески колыхались в воздухе.

Николай, подняв руки, радостно заорал. Пассажиры кареты заметили его, карета изменила направление своего движения, но тут второй надзиратель Памарома открыл дверь, которая вела в перемещательную комнату.

Вообще-то открывать ее, то есть дергать за ручку, он начал как только они добрались до балкончика. Некоторое время замок держался, но и ему пришлось в итоге сдаться, так как он тоже работал на мимоаге.

К сожалению, именно в этот момент через коммуникатор перемещался большой груз мимоаги. Дело в том, что после инцидента на опушке Занаксийского леса Первый орден прекратил ее перевозку по дорогам – во избежание и до полного окончания разбирательства всем региональным отделениям предписывалось пользоваться только коммуникаторами.

Старая бочка некогда приняла в себя очень большой заряд. Обнаружили ее недавно и по редкому стечению обстоятельств совсем рядом с коммуникатором, который располагался в гостинице в городке, под названием Парокан.

Вообще-то транспортировать мимоагу следовало не в замок, а прямиком на перерабатывающие устройства, но тут уже в дело вмешалась банальная ошибка – неопытный пароканский коммуникатор ввел неверный адрес, и бочка ушла на восемнадцатый уровень Термобурдта.

И в этой бочке было очень много мимоаги. Именно на нее отреагировал активный, растущий, но пока еще незрелый и неопытный резервуар Николая, потянувшийся к этому источнику со всем пылом, на который был способен. Поэтому одновременно с радостным криком, приветствующим столь внезапно обнаружившихся друзей, Николай оторвался от перил балкончика и своим задом изо всех сил толкнул стоящего в дверях перемещательной комнаты Памарому.

- Эй, вы чего толкаетесь! – завопил было тот, но получил еще один, еще более сильный толчок. На свою беду он решил сопротивляться, однако разогнавшийся резервуар даже не заметил его тщетных попыток затормозить.

Дли Николая все это выглядело так, словно непреодолимая сила тащит его куда-то внутрь замка Термобурдт. Он успел увидеть озадаченные лица своих друзей, успел услышать их удивленные крики, однако захлопнувшаяся за ним дверь отсекла их. Николай попытался вцепиться в ручку, но та тут же отлетела от двери. Сзади него что-то неразборчиво кричал Памарома, Николай оглянулся и последнее, что он увидел – стремительно надвигающаяся на них с надзирателем огромная круглая бочка. Потом последовали сильный толчок, удар, вспышка и он потерял сознание.

Как потом выяснилось, их спасла кружка. Именно она первой вошла в соприкосновение с бочкой мимоаги, именно она приняла на себя первый и самый мощный магический удар. Ее куполообразная конструкция и оказалась спасением – получив столь грандиозный заряд кружка мгновенно очень сильно увеличилась в размерах, после чего почти столь же мгновенно сжалась до исходных, сохранив при этом свой увеличившийся объем. Этот процесс сыграл роль подушки безопасности, так что Николай и Памарома хотя и ощутимо треснулись о бочку, но все же не были расплющены ее прочным дубовым бортом.

Помимо этого, отлетевший от кружки краешек замкнул сразу несколько ячеек коммуникатора, так что он сработал на среднее геометрическое введенных координат, после чего распался в пыль.

Именно поэтому, когда Николай очнулся, он увидел над собой не потолок перемещательной комнаты конечной точки коммуникации – там-то их с Памаромой наверняка быстро арестовали бы снова, а бездонное небо и яркое, клонившееся к закату солнце. Они лежали на лугу, на склоне холма. Жужжали стрекозы, шелестела изумрудная трава, о чем-то переговаривались птицы в кронах деревьев, им вторил тихий ветерок, шевеливший листья. Николай глубоко вздохнул.

- И чего это вот так снова как? – речевой аппарат Памаромы не пострадал, чего нельзя было сказать о его душевном состоянии. Он стоял, дико озираясь по сторонам и размахивая рукой, в которой была крепко зажата спасшая им жизнь кружка.

- Как так? – спросил его Николай.

Вместо ответа надзиратель повел рукой, охватывая окрестности.

- В смысле – где мы?

Памарома кивнул. В его глазах плескалось безумие.

- Я не знаю. Не забывай, что я нездешний. Из Гундарая.

Взгляд Памаромы стал чуть более осмысленным.

- То есть это – не Олой?

- Нет, совсем не похож.

Надзиратель свалился на траву без чувств.

Глава 12. Холмы и башня

Следовало что-то делать. Николай не знал, как обращаться с теми, кто валяется без сознания. Он похлопал Памарому по щекам – то сильнее, то слабее. Тот не реагировал. Следовало, наверное, побрызгать на надзирателя водой. Николай повертел головой и увидел неподалеку небольшое озерцо. Он вытащил из скрюченных пальцев надзирателя кружку и припустил к воде.

Озеро было совсем небольшим, но при этом очень красивым – с одной стороны его окружала осока, с другой – темнел небольшой лесок, а со стороны Николая в воду косо уходил длинный серый камень. Очень удобно и, главное, безопасно – Николай до сих пор помнил нрав колсарской ивы и лезть на деревья не отваживался. Правда и скалу он, прежде чем на нее наступить, хорошенько пнул – и так как она не отреагировала, решил, что воспользоваться ею будет полностью безопасно.

Уже идя по камню он заметил, что озеро совсем мелкое – в прозрачной воде было видно каменистое дно, повсюду сновали верткие рыбки. Николай решил, что зашел уже достаточно далеко и, встав на одно колено, опустил кружку поглубже в воду.

Вода, закручиваясь в водовороты, с шумом устремилась в кружку – напор едва не выдернул ее из руки Николая. Тот, обомлев, смотрел, как быстро понижается уровень озера – при том, что сама кружка при этом совершенно не выглядела наполненной. В голове почему-то билась старая сентенция о наполовину пустом стакане. Пока его разум малодушно пытался спрятаться от реальности за философскими апориями, озеро едва ли не полностью перекочевало в кружку.

Наверху послышался стон. Николай обернулся – белый как простыня Памарома тыкал пальцем в обмелевшее озеро. Видимо, он очнулся и пошел вслед Николаю – только для того, чтобы увидеть новые чудеса, которые опять отправили его мозги на перезагрузку.

Николай в растерянности вскочил на ноги. Озеро было почти сухим, только у дальнего его конца, у осоки в некрупных лужах ворочалось что-то угрожающе большое. Но его ждали более важные дела – он поспешил к своему валявшемуся на склоне холма спутнику. Кружка потяжелела, но не настолько, чтобы отказаться от помощи пострадавшему.

Подбежав к Памароме Николай убедился, что тот лежит в полной отключке. Следовало побрызгать на него прохладной водой. Николай заглянул в кружку – та совсем не выглядела полной. Плюнув на последствия, он перевернул ее в надежде, что это поможет.

Это помогло. Сначала раздался шум – как будто из сухого водопроводного крана. Очень большого крана. А потом в течение полуминуты все озеро вылилось на голову Памаромы.

К счастью, склон холма был достаточно крут для того, чтобы вся вода максимально быстро вернулась обратно, и достаточно полог для того, чтобы их самих не смыло туда же; к тому же Памарома умудрился вцепиться в очень удачно подвернувшийся вросший в землю камень. Кроме того им повезло еще и в том, что поток смыл обратно в озеро земноводную акулу, которая там жила и которая страшно разозлилась его внезапному осушению. Если бы она смогла добраться до наших героев, от них не осталось бы ничего съедобного, но поток не просто смыл ее обратно, но еще и так приложил головой по камням, что надолго отвадил от путешествий по суше.

Главной свой цели Николай достиг – Памарома полностью пришел в себя.

- Где мы? – отплевавшись, откашлявшись и отряхнувшись спросил он Николая.

- Откуда мне знать? Я из Гундарая, нездешний.

- Ненавижу гундарайцев, – с чувством сказал второй надзиратель. – Одни беды от вас!

Возражения Николай приберег для более удобного случая.

- В любом смысле, нам сейчас необходимо куда-то идти, – вежливо сказал Николай. – Может быть вы, посмотрев по сторонам, хотя бы приблизительно определите, где мы?

Памарома не стал артачиться и несколько минут старательно вертел головой, смотря по сторонам.

- Ничего не могу сказать, – насмотревшись, сказал он. – Я никогда здесь не был. Я, знаете ли, всю свою жизнь провел в городе Гартомальдуре. Да и там, честно говоря, не особо ориентируюсь. Я даже в замке-то нашенском пару раз заплутал, – искренне закончил Памарома.

- Спасибо за честность, – буркнул Николай немного кривя душой – никакой благодарности Памароме он в этот момент не испытывал. – Так куда идти-то?

Они стояли на склоне холма, перед ними, сколько хватало глаз, расстилалось одно и то же – один холм перетекал в следующий, луга перемежались густыми древесными кущами. Кое-где на вершинах холмов торчали выбеленные временем камни.

Николай серьезно задумался. Он помнил карету, парящую над Гартомальдуром, помнил и ее пассажиров. Его друзья нашли его и пришли за ним. А раз нашли в первый раз, то могут найти и сейчас. Что лучше – оставаться здесь, чтобы максимально облегчить им задачу, или пойти куда-то, тем самым, возможно, эту задачу им затрудняя?

- Давайте поднимемся повыше, – предложил Николай. – Может увидим что-то, что послужит нам ориентиром?

Памарома помотал головой.

- Никуда я с вами не пойду. Чтоб я еще с гундарайцем знался…

Видя такое упрямство, Николай пожал плечами.

- Как хотите. Кстати, у вас поесть есть?

- Откуда? Я только-только пошел за ужином, как вас встретил.

- Тогда нужно найти какую-то еду.

- Какую? – спросил Памарома.

- Не знаю, – уклончиво ответил Николай. – Какая найдется.

Мысль о еде, кажется, заставила второго надзирателя немного примириться с гундарайским происхождением Николая.

- Ну ладно, давайте пойдем, поищем.

Они поднялись на округлую вершину своего холма. Видно с нее было немногое – но неподалеку располагался гораздо более высокий холм, с голой, будто бы вытоптанной верхушкой и воткнутыми в нее двумя огромными валунами.

- Туда, – сказал Николай и решительно зашагал туда. Памарома засеменил за ним.

Солнце уже почти касалось верхушек холмов, но было очень тепло – через некоторое время Памарома стал дышать намного чаще.

- У вас там в кружечке еще вода есть? – спросил он вдруг.

- Неужели не хватило? – не удержавшись, съязвил Николай.

- Когда так много льется – попить почему-то не успеваешь, – серьезно сказал Памарома. – Вот я и не успел.

Николай протянул ему кружку, Памарома испуганно спрятал руки за спиной.

- А вдруг она опять… а я плавать не умею.

- Как же вас в Первый орден-то берут, не умеющих плавать? – желчно спросил Николай. Он осторожно заглянул в кружку, потом потряс ее. Услышав отдаленное бульканье, начал чуть-чуть наклонять. Через некоторое время вылилась струйка воды, которую удалось направить в сторону надзирателя. Тот наклонился и начал ловить льющуюся воду губами, но тут Николай случайно наклонил кружку чуть сильнее – струя воды сбила Памарому с ног.

- Ну, осторожнее, – жалобно сказал он, поднимаясь и отряхиваясь.

- Извините, – смутился Николай. – Еще пить хотите?

- Спасибо, – с достоинством ответил надзиратель. – Мне хватило.

Дальше они шли в молчании. Склон был не крутым, идти было не особенно тяжело. Стало прохладнее – к счастью, они уже немного просохли после водных процедур, так что простуда им не грозила.

Наверх они поднялись, когда тени уже ощутимо удлинились. С голой верхушки видно было гораздо дальше, чем с предыдущей вершины, но только это не дало им никакой новой информации – все та же холмистая равнина до горизонта.

Пока Николай разглядывал горизонт, Памарома рыскал вокруг камней.

- Нет тут никакой еды, – разочарованно сказал он.

- Ну, что ж поделать? – рассеяно ответил ему Николай. Взгляд зацепился за что-то, торчащее за ближайшей грядой, но разглядеть в точности – что это такое его роста не хватало. – Подсобите-ка, – он подошел к левому камню, так как тот казался повыше.

Памарома молча подставил спину, Николай попытался осторожно наступить на нее, но надзиратель тут же упал.

- Тяжело, – угрюмо сказал он, вставая.

- Мне нужно наверх, – сказал Николай. – Вон там что-то торчит, на башню похоже.

Памарома воззрился в указанном направлении, но так как он был ниже ростом, то вовсе ничего не увидел.

- Что-то там есть, – настаивал Николай. – А если есть – надо идти туда. Подсобите-ка.

Но и вторая попытка опереться на Памарому провалилась, так как был он гораздо меньше и тщедушнее Николая.

В итоге, невзирая на скулеж и нытье, на верхушку камня отправился сам второй надзиратель. Надо сказать, что Памарома, хотя и обещал сразу же упасть и расшибиться, довольно ловко взлетел на верхушку камня.

- Так и есть, – после паузы сказал он. – Башня. Старая.

- Ну и отлично, идем туда, – воодушевленно сказал Николай.

- А тут что? Еда, вы ж говорили, что найдете!

В такие тонкости Николай вдаваться не стал.

- Там найдем!

Памарома пробормотал что-то на тему врожденной гундарайской лживости и начал спускаться. Это заняло некоторое время, потом он упал, но достаточно удачно – во всяком случае, через недолгое время они бодро зашагали вниз по склону.

Николай запомнил пару ориентиров, но через некоторое время понял, что скоро они могут стать бесполезны – стремительно темнело, а наползавшие на небо облака не оставляли шансов на ясную ночь.

Окончательно стемнело тогда, когда они были на пути к вершине гряды, за которой скрывалась цель их пути. Темнота пала быстро и была настолько полной, что Николай и Памарома разошлись и никак не могли отыскать друг друга. Они пытались перекрикиваться, однако местный воздух искажал звуки и встретиться они никак не могли, а через минут пятнадцать ора и метаний Николай понял, что вообще не представляет, куда идти.

Оставался только один выход. Николай решительно снял левый сапог и скомандовал:

- Свет! Давай свет!

Голая пятка ярко засветилась. Примерно в пяти шагах Николай увидел Памарому. Памарома тоже увидел Николая, а также то, что он делает. В свете пятки Николай разглядел, что белки второго надзирателя снова закатились, и он как подкошенный рухнул в траву.

- Вот только не сейчас! – зашипел Николай, бросаясь к нему. Тот не подавал признаков жизни. Николай снова похлопал его по щекам, потом замахнулся кружкой.

- Сейчас оболью, – угрожающе сказал он.

Это возымело действие – Памарома открыл глаза, но вставать не торопился. Он изо всех сил косился на ноги Николая.

- Это как опять снова чего? – судя по всему, в мозги надзирателя вернулась давешняя каша.

- В первый раз видишь, что ли? Давай вставай, – поторопил его Николай.

Памарома привстал.

- Она с-светится, – заикаясь, сказал он и ткнул пальцем в ногу Николаю. По ступне пошли радужные разводы, Памарома снова начал заваливаться.

- Да ничего страшного, мимоага это, – крикнул Николай ему в ухо.

Знакомое слово привело второго надзирателя в чувство.

- Ми-миоага? – пролепетал он.

- Ну да, приспособил вот для освещения. Вставай, давай…

Медленно, опираясь на Николая, надзиратель встал.

- Я как это вообще оно? – жалобно спросил он.

- Потом расскажу, – жестко ответил Николай. – Давай, топай.

Увы, сделав несколько шагов, Николай вдруг понял, что потерял левый сапог.

- Вот видишь, все из-за тебя, – прошипел он, тыкая Памарому в бок. – Чуть что – ты с катушек. Как так можно? Где вот теперь его искать?

Трава в этом месте склона была высокой. Это хорошо в том смысле, что было удобно ступать босиком, но вот освещение оставляло желать лучшего. Фактически, можно было увидеть максимум метра на два вперед или назад.

Николай попытался поднять ногу повыше, чтобы увеличить радиус освещения, но общая усталость и природная негибкость не дали это сделать подобающим образом.

- Подсоби-ка, – снова скомандовал он Памароме. Тот, опасливо косясь на его ногу, подошел.

- Я за тебя держаться буду, а ты возьми мою ногу и посвети назад, – устало сказал Николай. – В смысле, вниз по склону. Там где-то мой сапог должен валяться.

Памарома робко подошел ближе, Николай обнял его за шею. Надзиратель осторожно взялся за его колено и начал поднимать. Николай, ругаясь про себя и подпрыгивая, крепко держался за Памарому и старался сохранять равновесие.

Памарома тем временем смог-таки поднять ногу Николая. Он сейчас был похож на садовника, поливающего траву перед собой из очень толстого шланга. Свет от ступни неровным пятном метался по склону.

- Левее, – сдавленно прошипел Николай. Памарома повернул влево, правая нога Николая подвернулась и они оба повалились на землю.

Надзиратель встал первым, и протянул было руку Николаю, но тот отрицательно покачал головой.

- Хватит уже, – буркнул он. – Смотри давай в том месте.

С этими словами он просто задрал свою босую ногу, устроив из ноги нечто вроде торшера. Теперь свет распространялся более равномерно. Памарома оглядел склон, потом куда-то сорвался. Вернулся он уже с сапогом Николая.

- Слава богу, – проворчал тот. Посмотрел по сторонам – трава была мягкой, камней в ней не наблюдалось – и решительно снял второй сапог. В траве появилось второе световое пятно. Николай внимательно смотрел на Памарому – тот, видимо, никак не мог решить, свалиться ему снова или удержаться на ногах.

- Не вались, – угрюмо сказал ему Николай. Связав сапоги голенищами, он перекинул их через плечо. – Пошли.

Второй надзиратель кивнул и засеменил рядом с ним. Так как склон стал круче, а видеть хотелось подальше, Николаю пришлось идти, при каждом шаге высоко задирая ноги – так, словно он танцевал канкан. Нелепость происходящего удручала, чтобы отвлечься от нее Николай постарался сосредоточиться на отыскании своих ориентиров. Однако тут же отвлекся – оказывается, его пример оказался заразителен и Памарома идет рядом, точно также как он высоко вскидывая ноги.

- Ты что, издеваешься? – прошипел Николай. Памарома смутился.

- Я это, нет, никак, – ответил он. – Просто вы, ну я как бы и тоже сам.

- Прекрати это, – приказал Николай.

Памарома попытался подчиниться, но у него не очень получилось. Со стороны выглядело так, будто он пытается вскинуть ногу, но потом вспоминает о приказе и резко сгибает ее, делая вид, что просто так вот идет – высоко поднимая колени. Николай лопался от злости. Ему приходила в голову мысль поднять источник света повыше, он знал, как это сделать – но для этого пришлось бы снимать штаны, а к этому Николай готов не был.

К счастью, они уже достигли вершины. Николай поднял ногу, чтобы обозреть окрестности и увидел цель пути прямо перед собой – до башни оставалось буквально пара сотен шагов.

Башня была сложена из больших каменных блоков, неровных, она сужалась к верху. Прямо напротив Николая и Памаромы виднелась большая дверь, над дверью располагалось окно. Башня была темна, но в целом выглядела мирной.

- Пошли к ней, – скомандовал Николай. Памарома кивнул и они начали спускаться по пологому склону. Буквально через пару шагов Николай наступил на острый камень, очень неудачно попавшийся у него на пути.

Рефлексивно он схватился за пораненную ступню, запрыгав дальше на другой. Свет из пораненной ноги ушел повыше, штаны просвечивали в районе коленки; пятно света от другой ноги то расплывалось – когда Николай подпрыгивал, то сужалось.

Напрыгавшись, Николай остановился. Крови вроде бы не было, он осторожно поставил ногу на землю. Идти можно. Он потопал ногой, прогоняя свет вниз – пятно на штанах помедлило, потом нехотя спустилось обратно в пятку. Стало немного светлее.

Николай выпрямился. Памарома с любопытством наблюдал за ним.

- Ловко вы, однако, – сказал он, показывая пальцами на ноги Николая. – А выше можете?

- Я все могу, – рявкнул на него Николай. – Пошли давай.

Некоторое время они шли без приключений, только Николай внимательно смотрел под ноги, опасаясь снова наступить на камень. Из-за этого он едва не врезался в башню, когда они к ней подошли.

Она стояла перед ними – массивная, мощная и неприступная, во всяком случае – на первый взгляд. Николай поднял ногу, чтобы получше ее разглядеть. Башня выглядела довольно старой – некоторые камни просели, в стенах виднелись темные щели, один из больших блоков основания треснул. Но дверь была закрыта.

- Там что-то написано, – сказал Памарома. Действительно, по верху двери вилась витиеватая надпись, но чтобы ее разглядеть, следовало поднять ногу повыше. Николай вздохнул и снова навалился на второго надзирателя. Тот уже привычным движением схватился за его ногу и направил свет на дверь.

Надпись гласила – Сеть поддержки рабочей деятельности, Станция номер 402.

- А, понятно, – пренебрежительно сказал Памарома. – Это Второй орден.

- Хорошо, – буркнул Николай.

В этот момент дверь открылась. Вышедший из нее тучный молодой человек с бородкой клинышком замер, вытаращившись на открывшуюся перед ним картину.

- Вы чего это? – произнес он дрожащим голосом и ткнул пальцем в извергающую свет пятку Николая,.

В Памароме, видимо, проснулся надзиратель. Он выпрямился и попытался направить свет из ноги прямо в лицо хозяину башни.

- Ты кто такой и что здесь делаешь?

Тот в полнейшем изумлении хлопал на них глазами.

- Эй, ты меня слышишь?

Тучный молчал.

- Эй, я тебя спрашиваю!

- Слышу, – выдавил из себя тот, и попытался было сделать шаг назад. Памарома с угрожающим возгласом сделал в его сторону выпад. Так как он все еще держал в руках ногу Николая, то закончилось это плачевно – в первую очередь для самого Николая, который не удержался на оставшейся в его распоряжении ноге и упал. Через секунду на него свалился Памарома, при этом чуть не выдернув его ногу из сустава. Николай зашипел от боли, обе его ноги погасли. Воцарилась тьма.

Глава 13. Станция

Николай спихнул с себя Памарому и сел. В штанах тоже ничего не светилось. Он похлопал по ногам, ущипнул их, несколько раз разным тоном прокричал: «Свет!». Все впустую, ноги светиться не желали. Он до того разозлился, что стукнул по собственной ступне кулаком – о чем тут же пожалел, так как после этого заболели и кулак, и ступня.

Наконец он встал и на ощупь подошел к двери. Хозяин башки, естественно, успел улизнуть, не забыв закрыть за собой дверь. Она выглядела монолитной, не отзывалась ни на попытки открыть, ни на попытки стучать, ни на попытки взломать. Просто стояла и все, совершенно невосприимчивая к любым их действиям..

- Ну, и что теперь? – спросил за его спиной Памарома.

- Ничего, – мрачно ответил Николай. – Кто тебя просил моей ногой размахивать, а? Что это тебе – копье?

Второй надзиратель виновато промолчал.

Через несколько минут сверху донесся голос.

- Эй… вы где?

- Здесь мы, – откликнулся Николай. Ноги светиться никак не хотели, так что он решил быть вежливым и предупредительным.

- А кто вы вообще?

Памарома начал что-то говорить, но Николай быстро его перебил.

- А вы ведь со Второго ордена, да?

- Ага, – осторожно ответил голос сверху.

- Я тоже с ним связан.

- Серьезно? Как?

- Про Виндамора слыхал? Магистра Виндамора?

- Это который окливизанскую батарейку в главном зале собраний спер?

Такого Николай не ожидал и смог только что-то невразумительно промычать в ответ.

- А еще он пытался в Баблое аферу провернуть – якобы принял в орден сразу пять новых членов, и забрал их базовые заряды себе. И ведь ходил аж с пятью посохами, как лыжник, – воодушевленно рассказывал голос. – Конечно, кто же его не знает. А вам он кем приходится?

Признаваться в том, что такой аферист ходит у него в рабах Николай не стал.

- Это мой близкий… товарищ.

- Здорово. А где он сам сейчас? Его уже два дня как весь орден ищет.

- А что он натворил?

- Точно не знаю. Какой-то дебош в Олое.

Николай почувствовал прилив гордости.

- Может, ты нас пустишь?

- А кого вас? Я никого не вижу. У вас же был фонарь, вы его еще в ноге своей зачем-то держали. Очень яркий – я чуть не ослеп.

Памарома захихикал.

- Потух мой фонарь, – сказал Николай. – И не зажигается. Так пустишь?

- А с вами – это кто?

- Памарома, суперновиций Первого ордена, – напыщенно представился Памарома. Николай не успел его остановить.

- Это из каких Ро, из матлуманских?

- Нет, мы с Гартомальдура.

- Папирому знаешь?

- Я его внучатый племянник по матери. А ты кем будешь?

- Меня зовут Виразума, я из Гурая.

- Зу, Зу, Зу, – пробормотал Памарома. – Я знаю Зу из Мантая, там еще из овец шкуры делают.

- Ага, это сватья наши. Килозуга, тамошний мэр, он Гирарогу в жены взял, как раз из Гартомальдура.

- А это моя двоюродная тетка, – воодушевленно сказал Памарома. – Брата ее казнили восемь лет назад за конокрадство.

- Ну да, Гикарона, только дело там нечистое, как мне кажется.

- Еще какое нечистое, – воодушевленно ответил ему надзиратель. – А…

- Так вы нас пустите, уважаемый Виразума? – не выдержал Николай. – Меня, товарища виднейшего магистра Второго ордена и вашего практически родственника?

Наверху воцарилось молчание.

- Пущу, что ж не пустить-то, – наконец донеслось сверху. – Только не балуйтесь тут.

- Не будем, – пообещал Николай.

Через некоторое время дверь открылась. Сразу за ней начиналась лестница – по ней они поднялись на второй этаж. Комната была скупо освещена двумя висящими под потолком едва горящими полусферами. Тучный сел на стул, Николай и Памарома устроились на лавке.

Сев, Николай понял две вещи. Во-первых, он очень сильно устал – его ноги буквально отваливались. Все же отмахал он сегодня немало, да и на свет, видимо, ушло немало энергии. А во-вторых – сидеть снова было удобно, непонятная опухоль прошла.

На самом деле скрытый резервуар мимоаги набирался опыта и учился лучше вписываться между внутренними органами. То есть он на самом деле стал больше и, так сказать, крепче, но располагался гораздо гармоничнее прежнего.

- Скажите, у вас есть что попить? – спросил он у хозяина.

- И поесть, – тут же добавил Памарома.

Хозяин смущенно поерзал.

- Еда, она не бесплатная, – сказал он. – Вот воды – сколько угодно, тут прямая подача из реки. О, да у вас и кружка есть.

Памарома замахал было руками, но Николай сделал страшное лицо и второй надзиратель угрюмо отдал емкость хозяину. Тот вышел в соседнюю комнату, оттуда послышался шум.

- Сейчас насос прокачается, пойдет вода и она наполнится, – любезно сказал вернувшийся Виразума.

- Насчет еды не беспокойтесь, все будет оплачено, – сделав внушительное лицо, сказал Николай. – Скоро здесь будут мои друзья, они достаточно состоятельные люди. Кстати, среди них будет знакомый вам Виндамор.

Кивнув головой, правда с несколько кислым видом, Виразума вышел в соседнюю комнату, чем-то там погремел и вынес несколько больших сухарей, длинные серые куски сушеного мяса и какие-то белые клубни, разрезанные пополам и политые, судя по запаху, уксусом.

- Два слита, – торжественно сказал он.

- Чего-чего? – поперхнулся Памарома. – Такой обед в нормальной харчевне и в четверть не встанет.

- Тут вам не нормальная харчевня, – внушительно сказал хозяин. – А четыреста вторая станция сети поддержки рабочей деятельности Второго ордена.

- Хорошо, два так два, – быстро согласился Николай.

Хозяин поставил блюда на стол под брюзжание Памаромы, который во все перья поносил Второй орден и всех его сотрудников. Надо отдать должное, на это брюзжание Виразума не обратил ровно никакого внимания.

Николай с аппетитом принялся за еду, разгрызая сухари и выкусывая волокна из жестких, как веревка, мясных полосок. Потом увидел изумление на лице их хозяина и глянул на Памарому. Тот сидел с каменным лицом, прислонив сухарь к своей щеке, и только недовольно косился на него.

- Уважаемый Памарома, – вежливо сказал ему Николай. – Это вам не прандвинд. Это нужно откусывать, потом жевать, а потом глотать.

Второй надзиратель с подозрением глянул на него. Николай с хрустом откусил сухарь и начал двигать челюстями. Памарома проследил взглядом путь пары упавших крошек, потом с видом мученика засунул сухарь в рот. Некоторое время он силился откусить его, потом оставил эти попытки.

- С тем же успехом можно глодать камни, – мрачно сказал он.

- Да нет, это нормальная пища.

- Нормальная пища – это та, которая питает, – угрюмо ответил Памарома. – А не этот полуфабрикат, который, прежде чем он в вас попадет и будет иметь шанс напитать нас, нужно еще подвергать долгой механической обработке. Дикари.

- Что, так и будете голодать? – приходя в хорошее настроение спросил Николай. – Могу съесть твою порцию.

- Нет. Мне нужен жернов или что-то в этом роде. Я не собираюсь заставлять свое тело выполнять несвойственную ему работу.

Жернова у Виразумы не было, но нашлась ступка с очень тяжелым пестиком – с их помощью Памарома сделал себе из сухарей и мяса нечто вроде питательного порошка, который засыпал себе в рот.

- Какой я дурак, – хлопнул себя по лбу тучный. – Попить-то! Ваша кружка давно наполнилась!

Николай был в этом далеко не уверен, но промолчал. Он как раз пробовал клубни. Вкус был очень странный – как у сырой картошки с уксусом. Но есть можно.

- Странно, – Виразума вошел в комнату, заглядывая в их кружку. – Пустая. Может в ней дырка?

- Возможно, – согласился Николай. – Может, одолжите из своих?

Памарома яростно закивал.

- Ладно, а кружку я вам могу попробовать запаять. Любопытная вещица, я люблю с такими разбираться.

- Не стоит трудов, – великодушно махнул рукой Николай. – Давайте-ка ее сюда.

При передаче едва не случилась катастрофа, так как беспечный Виразума слишком сильно наклонил сосуд, но Николай успел перехватить кружку и аккуратно поставил ее на стол. Виразума принес свою – очень похожую на их, но совершенно нормальную и полную воды, так что Николай и Памарома наконец-то нормально напились.

После ужина Николай понял, что его клонит ко сну. Памарома так вообще задремал, уперевшись затылком в камень. Николай попробовал последовать его примеру, но так спать было неудобно. К счастью, Виразума догадался принести пару жестких кожаных подушек и столько же тонких шерстяных одеял. Их расстелили на лавке, ее длины как раз хватило на обоих гостей, только ноги упирались. Сапоги Николай снимал с некоторым трепетом, но ноги и не думали светиться. Кое-как устроившись, пнув пару раз Памарому и получив то же самое в ответ Николай, наконец, погрузился в сон.

Проснулся он через пару часов. Стояла кромешная тьма, а вот полнейшая тишь, в которой он уснул, сменилась звуком, напоминавшим тиканье огромных часов. Памарома продолжал дрыхнуть.

Некоторое время Николай лежал, размышляя – вставать и идти разбираться или продолжить спать. Наконец лень победила и он пнул Памарому. Тот вскочил.

- А, чего, как?

- Тоже не спишь? – ехидно спросил его Николай. – Интересно, что это тикает?

- Известно что, – буркнул Памарома, возвращаясь на лавку. – Загрузка базового заряда.

- Серьезно? – удивился Николай. – А откуда ты знаешь? Ты же не со Второго ордена.

Памарома вздохнул.

- Орденов на Тамокане много, – послышался его сонный голос. – А законы физики одни. Учиться надо было, гундараец.

Второй надзиратель затих, Николая тоже скоро сморил сон – тиканье его уже скорее убаюкивало.

Проснулся он с первым лучом солнца – тот воткнулся ему прямо в лицо. Некоторое время он пытался отвернуться, потом подумал, что стоит встать пораньше, чтобы обдумать дальнейшие действия.

Памарома спал в позе очень недовольного эмбриона. По башне растекалась тишина, Николай шел на цыпочках – но все равно шаркал как слон.

Соседняя – по другую стороны лестницы – комната была кухней. Длинный стол, наполовину заставленный ящиками и коробками, печка с дырками, похожими на конфорки, две полки с утварью – кастрюля, две сковородки, топор и прочие кухонные принадлежности. Повсюду висели пучки ароматных трав. Из стены торчал кран с какой-то загогулиной вместо барашка, под ним стоял большой таз.

Николай поднялся еще на этаж. Комната, которую он там обнаружил была одновременно рабочим кабинетом Виразумы и его личными апартаментами. В углу стояла аккуратно застеленная кровать, из под которой смущенно выглядывал ночной горшок, рядом с кроватью притулилась то ли очень высокая тумбочка, то ли очень маленький шкаф. На полу лежало нечто вроде циновки, сплетенной из тонких прутиков – она напоминала разломанную корзинку.

Большой стол был завален свитками и ворохом самых разнообразных предметов – черепками, дощечками, соединенными проволокой, пружинами, железными стержнями, зубчатыми колесами и прочим хламом. Виразума действительно любил разбираться с разными интересными вещами – во всяком случае, на его столе не было ни одно целой. За единственным исключением – на небрежно расчищенном углу стола стояла кружка.

Увидев ее, Николай похолодел. Какое-то время он еще тешил себя надеждой, что это не их, а собственность Виразумы – они же очень похожи! Он быстро сбежал вниз – на столе, там, куда он вчера вечером аккуратно поставил свою кружку, было пусто.

Он заглянул на кухню – одна из кружек стояла там. Заранее зная, что получится, он поставил ее под кран и пустил воду. Кружка быстро наполнилась. Николай автоматически осушил ее и поспешил наверх.

Нужно было что-то делать. Очевидно, что любопытство подвело Виразуму – он решил разобраться, почему в кружку набиралось столько воды, и каким-то образом угодил в нее. Интересно, каким? Может быть у него был специальный инструмент, при помощи которого можно исследовать магические предметы – ведь очевидно было, что кружка магическая. А может быть, кружка сама поглощает тех, кто пытается ее исследовать? Николай представил себе картину – вот Виразума,вооружившись каким-то хитроумным приспособлением, подступает к объекту исследования, а вот это объект вдруг раскрывает свой зев и глотает исследователя вместе с инструментом и тот, очутившись внутри, падает, падает, падает, пока не попадает в холодную и темную воду.

Николай осторожно взял кружку и попытался заглянуть внутрь. Ничего не было видно – в кабинете было темновато. Тогда он со всей возможной осторожностью снес кружку на этаж ниже – туда, где они спали, под широко раскрытое окно, в которое уже вовсю светило солнце.

Наклонять кружку было нельзя – ведь если Виразума и выжил, то только цепляясь за стенки, а болтанка вызовет внутрикружечное цунами, которое неминуемо смоет его на глубокое место. Неизвестно, кстати, умеет ли он плавать. Николай изо всех сил вглядывался в глубины кружки, но не видел там ничего. Ему представилось, как бедный Виразума сидит там, внутри и с ужасом смотрит на огромный глаз, застилающий небо… ужасное, должно быть, зрелище.

Николай так долго вглядывался внутрь, что в глазах начали плавать черные мушки и ему стало казаться, что в кружке и вправду кто-то есть, причем не один. Может, это и вправду так? Может там целый мир? Океаны, их побережья, города, порты, корабли… И вот в этот новый мир попадает Виразума – как-то он там?

Николаю послышался какой-то звук. Он немедленно приник к зеву кружки ухом – возможно, Виразума его зовет? Плавает там, надрывая глотку, в надежде, что ему помогут. Но как, как?

Из кружки действительно слышался какой-то шум, Николай изо всех сил постарался втиснуть ухо поглубже, но тут его взгляд встретился с полным ужаса взглядом Памаромы. Второй надзиратель, видимо, недавно проснулся и оказался свидетелем манипуляций Николая с кружкой.

- Вы как его чего так сюда? – слабым голосом спросил его Памарома. Глаза его готовы были закатиться.

- Ничего страшного, – Николай старался говорить спокойным и уверенным тоном, чтобы успокоить напарника. – Просто наш хозяин попал сюда и я думаю, как его можно вызволить.

- Попал сюда? – каким-то очень спокойным и даже безразличным тоном переспросил Памарома. Его взгляд, постепенно замедляясь, проплыл от лица Николая к кружке и обратно, а потом второй надзиратель привычно хлопнулся в обморок.

- Да чтоб тебя разорвало, – проворчал Николай. – Что ж вы в Первом ордене такие впечатлительные все?

Он сбегал за второй кружкой и побрызгал на лицо Памаромы. Тот было пришел в себя, но, увидев над собой Николая с кружкой в руке, снова ушел в небытие.

- Ну и валяйся тут, – мстительно сказал Николай и поставил кружку на стол, так как Памарома начал сползать с лавки на пол и пришлось его подхватывать и укладывать обратно. Когда наконец второй надзиратель был уложен, Николай воззрился на стоящие рядом на столе две практически одинаковые кружки. Которая из них содержала в себе их хозяина, он не помнил.

- Ну, чтоб ты лопнул, – простонал Николай. – Вот не было еще печали, да?

К счастью, в той, что принадлежала Виразуме еще была вода, так что путаница оказалась недолгой. Отнеся вторую кружку на кухню, Николай вернулся к заточенному хозяину. Ему в голову пришла мысль, как его можно вызволить.

Он снова заглянул в кружку, потом снова попытался уловить звуки из нее. Увы, как он не старался, ничего, что можно было бы так или иначе интерпретировать он не услышал. Памарома тем временем пришел в себя, натянул одеяло до глаз и испуганно наблюдал за манипуляциями Николая.

- Уважаемый господин Виразума, – тихо, но четко проговаривая слова, начал говорить Николай в ободок кружки. – Я придумал, как вас освободить. Доверьтесь мне. Найдите что-то, за что можно зацепиться и зацепитесь. Я наберу в кружку много-много воды, а потом переверну ее. Вода потечет к выходу и поток вынесет вас наружу. Вам только нужно будет задержать дыхание, понимаете? У вас есть несколько минут.

Кружка молчала. Памарома сполз с лавки, подошел в Николаю и с опаской заглянул в кружку.

- А как оно так это? – спросил он.

- Вот оно эдак и вовсе, – передразнил его Николай. Памарома обидчиво поджал губы.

- Ты лучше иди воду на кухне включи, – проворчал Николай.

- А сколько она наполняться-то будет? – ядовито спросил Памарома.

Вопрос был резонный – день назад кружка за полминуты вобрала в себя озеро, причем дополна ее наполнить не удалось.

- У тебя есть идеи получше? – мрачно спросил Николай второго надзирателя.

Тот только головой помотал – идей у него не было.

- Тогда помоги.

К сожалению, Николай имел в виду совсем не то, что понял Памарома. Тот схватил кружку как раз в тот момент, когда это собирался сделать сам Николай – в итоге та выскочила у них из рук и перевернулась, исторгнув из себя настоящий водопад. Николая и Памарому отбросило к стене, а основная масса воды с шумом устремилась к выходу из комнаты и дальше – вниз по лестнице. К счастью второй надзиратель каким-то акробатическим трюком успел поймать кружку в воздухе.

- Осторожнее, – запоздало завопил Николай. Памарома обидчиво прижал кружку к груди и только собрался что-то ответить, как с лестницы донеслось невнятное:

- Что это было?

Глава 14. Воссоединение компании

- Господин Виразума! – закричал Николай, бросаясь к выходу. Памарома, что-то пискнув, последовал за ним.

Выскочив на площадку они обнаружили совершенно мокрого Виразуму, сидящего на нижней площадке в обнимку со здоровенной рыбиной. Еще одна прыгала и била хвостом рядом с ним.

- С вами все в порядке? – закричал Николай.

- Да… кажется. А…

- Он там был, – слабым голосом сказал Памарома, с ужасом глядя на сидящего в луже воды хозяина станции. – И даже рыбу поймал…

Глаза второго надзирателя закатились и он привычно свалился в обморок. Кружка вывалилась из его рук и заскакала по лестнице. К счастью, воды в ней оставалось не особо много – хватило только на то, чтобы снова свалить с ног ошалевшего Виразуму.

Против ожидания присутствия духа он не потерял. Сделав несколько плавательных движений, хозяин станции убедился, что утонуть ему не грозит, после чего встал на колени и начал ловить прыгающих по полу рыб. С помощью подоспевшего Николая ему удалось их скрутить.

- Интересная у вас кружечка, – проговорил Виразума, осторожно вставая.

- А вы, – осторожно начал Николай…

- На рыбалку с утра сходил, – радостно объявил Виразума. – Тут речка неподалеку. Только я, знаете ли, только одну рыбу-то поймал… впрочем, какая разница. Не пропадать же добру.

- Я нашел нашу кружку у вас на столе, на втором этаже, – медленно сказал Николай. Виразума махнул рукой.

- Значит, перепутал. Ночью спускался – пить захотелось, бывает.

Они поднялись в комнату. Очнувшийся Памарома медленно переводил взгляд с одного на другого.

- Не люблю гундарайцев, и Второй орден тоже не люблю, – пробормотал он. – А уж когда они вместе собираются – туши свет.

Два предмета его неприязни не обратили на его брюзжание никакого внимания.

- Скажите, – полюбопытствовал Виразума, – каковы ваши дальнейшие планы? Вы сразу продолжите свой путь или некоторое время побудете здесь?

- Честно говоря, – вежливо ответил Николай, – мы бы хотели остаться у вас, хотя бы на день или два. Такое возможно?

Смотритель станции кивнул.

- Конечно возможно. Но я хочу поближе познакомиться с вашей кружечкой.

Николай вздрогнул, вспомнив магико-механические потроха, виденные им на столе Виразумы.

- Это, боюсь, опасно, – промямлил он. – Вы сами видели, насколько мощен этот артефакт.

- О, я буду крайне осторожен, – уверил его Виразума. – У меня большой опыт в исследовании самых разнообразных вещей.

Он без тени сомнения протянул руку, явно намереваясь приступить к исследованиям немедленно. Николай сглотнул и протянул ему магический артефакт. Виразума немедленно перевернул кружку.

- Осторожнее! – завопил отскочивший Николай. Однако из кружки вылилось не более пяти литров воды, сменившиеся тоненькой струйкой.

- Ничего, ничего, – откликнулся Виразума. – Я и так был мокрый, так что все равно переодеваться. Вам, если хотите, тоже могу что-нибудь дать.

Николай хотел.

- А мне что делать? – плаксиво спросил их всеми забытый Памарома.

- Завтрак сделай, – угрюмо сказал ему Николай.

- Ага, верно, – согласился с ним смотритель. – Там на кухне всякое есть… чувствуйте себя как дома. Кстати, вам бы тоже стоило переодеться.

- Ну уж нет, – с достоинством ответил второй надзиратель. – Обсохну такой, какой есть.

- Как хотите, – вежливо сказал хозяин станции и они с Николаем направились наверх.

Надзиратель что-то прошипел им вслед, но они не обратили на него ровно никакого внимания.

У Виразумы нашелся длинный толстый плащ, в который Николай, освободившись от мокрой одежды, с удовольствием завернулся. Вскоре их рубашки, штаны и даже сапоги висели на каком-то хитроумном приспособлении, симбиозе флюгера и воздушного колеса, которое медленно вращалось вокруг верхушки башни. Виразума вопросительно посмотрел на Николая.

- Я бы хотел остаться здесь, – сказал тот. – Я тоже очень интересуюсь, что у этой кружки внутри.

Виразума кивнул, поставил кружку перед собой и вынул из груды инструментов шлицевую отвертку.

- Сначала выясним производителя, – сказал он и, перевернув кружку, поставил ее донышком вверх. На донышке обнаружилась прямоугольная табличка, которую смотритель старательно зачистил отверткой.

- Ага, городская артель Силоя, – сказал Виразума, исследовав табличку через большое увеличительное стекло. – Значит глина из Тараканая, лепка ручная на круге с водяным приводом, обжиг в печи закрытого типа. То есть с возвратными характеристиками.

Он повертел кружку, попытался поцарапать ее то тут, то там. Кружка не царапалась.

- Понятно, – помрачнев сказал он и поставил кружку на донышко. Покопавшись в куче хлама на столе, отыскал массивное металлическое кольцо. Подняв его двумя пальцами, он бросил его в кружку. Кольцо исчезло.

- Слушаем, будет ли звук удара, – сказал Виразума. Николай прислушался – сначала ничего не уловил, потом он словно бы различил свист – на самой грани слышимости.

- Свистит, – сказал он. Виразума сначала непонимающе глянул на него, потом вдруг его глаза расширились и он соскочил со стула, дернув Николая за рукав.

- Ложись!

Николай последовал его примеру, сильно ударившись при этом коленом. Свист стал хорошо слышимым, потом оглушающим, а потом колечко вылетело из кружки, с треском пробило потолок и улетело в атмосферу.

- Уфф, – сказал, поднимаясь, Виразума. – Пронесло.

- Что пронесло?

- Кружечка-то ваша пустая, – внушительно сказал он. – Будь в ней вода – кольцо бы просто булькнуло туда и все. А тут – летело, пока не набрало такую вот скорость…

- А вода почему не выливается так?

- Так это ж кружка для воды, – туманно ответил Виразума. Более он ничего не объяснял, занявшись разглядыванием кружки в лупу.

Николай посмотрел по сторонам.

- А если туда гвоздь бросить? – спросил он.

- Ничего хорошего, – не отрываясь от лупы сказал Виразума. – Кольцо симметрично, так что его траектория более менее предсказуема. Гвоздь скорее всего будет многократно отражаться и вылетит с гораздо большей скоростью и под непредсказуемым углом.

- Ничего себе, – поразился Николай. – То есть, если туда бросить, например, горсть гвоздей, а потом бросить, например, в отряд неприятеля, тогда…

- Тогда перебьет всю округу, – откликнулся Виразума. – И порушит все дома. Деревья снесет. В общем, будет как в Бульбадае в конце правления Грурпа. Слыхали, наверное.

- Я гундараец, – на всякий случай сказал Николай.

- У нас же с ними война, – привычно откликнулся смотритель.

- Ага, знаю, – мрачно сказал Николай. Война эта сидела уже у него в печенках.

Виразума продолжал разглядывать кружку в лупу. Потом вдруг хмыкнул, вытащил из хлама шило и ткнул в какую-то только ему заметную точку на боку. Кружка подпрыгнула, из нее вырвалось облачко пара.

- Ага, нашел, – довольно сказал смотритель станции. – Хитро у них тут получилось. Хотя если бы я сейчас ошибся – нас бы разнесло в пыль.

- Чего-чего?

- Есть несколько узлов, – заученно ответил Виразума. – Силовой, геометрический, геодезический, механический и магический. Этот – магический. Если бы был силовой – вся внутренняя структура распустилась бы и нас… того.

- Чего того?

- Ну, в пыль. Даже мельче, – в голосе Виразумы явно читалось радостное возбуждение. – А силовой тут должен быть левее…

- Пошли завтракать, – в панике сказал Николай.

К огромному его счастью Памарома поддержал его, закричав снизу, что завтрак подан.

- Ладно, потом сделаю, – с явным сожалением в голосе сказал Виразума. – Чего у нас там на завтрак?

Памарома постарался. На столе на трех выщербленных тарелках стояли колобки, в точности напоминающие памятный Николаю прандвинд.

- Это что такое? – с крайним удивлением спросил Николай. – Ты чего, смог эту гадость здесь сделать?

- Какой там, – махнул рукой надзиратель. – Так… похоже просто.

Он взял колобок, на секунду прислонил его к щеке, потом вздохнул, откусил кусок и начал жевать со страдальческим видом.

- Ты не забывай эти движения, – посоветовал ему Николай. – Пригодятся.

Он выбрал колобок поаппетитнее и вонзил в него зубы. Зубы тут же завязли.

- Что это такое?!

Вопрос был излишним. Памарома постарался на славу – он, по всей видимости, перетряхнув всю кухню, взял всего понемножку – в том числе и свеженаловленную рыбу, все перемолол и скатал в милые своему сердцу колобки.

Погруженный в свои мысли Виразума, не обращая на них никакого внимания, взял колобок со своей тарелки, откусил сразу половину и начал меланхолично жевать. Памарома с надеждой глянул на него.

- Нормально, – пожал плечами смотритель и затолкал в рот остаток. Памарома просиял – его мнение о Втором ордене явно улучшилось.

Николая с трудом, давясь и преодолевая рвотный рефлекс доел свою порцию. Он уговаривал себя, что это те же самые белки, жиры и углеводы, пусть и в несколько необычном сочетании. В конце концов, в желудке все встанет на свои места – главное, чтобы это все попало в желудок и не выскочило обратно.

К счастью, обошлось без эксцессов. Николай торопливо запил завтрак водой. Виразума уже собрался возвращаться в свою мастерскую, когда вдруг послышалась бравурная музыка, заставившая подскочить второго надзирателя.

- Наши! – радостно завопил Памарома.

Кромку холма перевалил отряд, возглавляемый человеком в черной шляпе. Помимо него там был с десяток человек, вооруженных короткими и толстыми палками, два музыканта с трубами – именно они выдували столь воодушевившую второго надзирателя музыку, и еще один человек с чемоданчиком.

- Точно ваши? – мрачно спросил Николай у второго надзирателя.

Тот радостно кивнул.

- Да вот же, он перед вами – младший дознаватель Памапама. Сам приехал – это же его дело!

Виразума тоже выглянул в окно.

- Первый орден, что ли? Чего им тут нужно?

- Нас ищут, – угрюмо сказал Николай. Его мозг лихорадочно искал выход из сложившегося положения. Можно было бы попытаться смыть противника, но кружка-то пуста. Хотя, если сказанное про горсть гвоздей – правда…

- И что вы натворили?

- Ничего. Ты нам поможешь? Нам надо…

- С чего это я вам помогать должен? – неприязненно спросил его Виразума. – Ссориться с Первым орденом – себе дороже.

- Ну, пожалуйста!

- Даже если бы хотел – как вам поможешь? Это ж Легион Первого ордена.

Отряд двигался к ним.

- Ну, а если кружку с гвоздями?

- Еще чего удумал, – возмутился смотритель. – Нас же самих и порежет первыми, и башню снесет! Хотите, чтобы за вас и Второй орден тоже взялся?

Отряд все так же маячил на кромке холма. Еще немного, и они будут около башни.

- Ну, может быть колечком еще? Оно же летит прямо? Если хорошо прицелиться…

- Оно прямо летит, если кружку не двигаешь, – наставительно сказал Виразума. – Если двинуть – тоже неясно, куда улететь сможет.

Николай, ломая руки, отошел от окна. На него навалилось мрачное отчаяние.

- Может, хоть наполнить кружку успеем?

- Днем напора нет совсем, – вздохнул Виразума. – Да вы не расстраивайтесь так. Может, обойдется все? Не изверги же они, на самом деле!

Внешний вид Николая подсказал ему, что нет, скорее всего не обойдется и скорее всего – изверги. Смотритель вздохнул.

- Ладно, раз такое дело, я…

Николай с надеждой посмотрел на него.

- Я вам прощаю те два слита. Можете не возвращать.

- Спасибо! – радостно взвился Памарома. – О, благородный Виразума, как это великодушно с вашей стороны!

Николай, окончательно упав духом, сел на лавку, уронил голову на руки. Виразума робко коснулся его плеча.

- Раз так, вам кружечка-то, наверное, не нужна? – спросил он. – Может, оставите ее мне? Для опытов?

- Нет уж, – не отрывая лица от рук, ответил Николай. – С собой заберем.

Он вдруг вспомнил, что до сих пор завернут в плащ Виразумы, а его собственная одежда – вернее, обобранное им вместилище мимоаги Первого ордена до сих пор крутится вокруг башни.

- Вы плащик-то тоже можете оставить, – просительно сказал Виразума. – Я вам еще один могу дать, потолще. Сгодится небось… А кружечку…

- Сказал же – нет!

Николай выпрямился. Он решил встретить противника с высоко поднятой головой.

Противник, однако, вел себя странно. По всем расчетам они давно должны были спуститься с вершины холма к башне – но нет, до сих пор шагали на прежнем месте. Памарома, вцепившись в раму, с тревогой вглядывался в них.

- Это чегой-то они не идут-то? – спросил он у Николая.

- Идут же, – откликнулся тот. И был прав – ноги у гостей из Первого ордена двигались, коленки поднимались, шаги шагались. Только вот расстояние до башни никак не уменьшалось.

- Идут, ага, только не идут совсем, – испуганно сказал Памарома. – Опять колдуете? – подозрительно спросил он у Николая.

- Да нет, вроде, – честно ответил тот.

Раздался скрип – из-за башни на травянистую площадку выехала знакомая карета. Тут уже завопил Николай. Завопил и бросился вниз. И через несколько секунд он уже обнимал выскочивших из кареты ставших такими родными Виндамора, Симогала и Фирамелу.

- Как здорово, что вы здесь! – вопил он. – Как же я по вам соскучился!

Виндамор крепко сжимал его руку, Симогал душил в объятиях, Фирамела повисла на шее и чмокнула его в щеку. Все было так здорово и хорошо, пока вдруг кто-то не ущипнул его за задницу.

- Ой, – Николай аж подскочил. За его спиной стоял какой-то древний старик с развевающимися пегими волосами.

- Вы чего, дедушка? – спросил он.

- А ты хороший резервуар себе наел, – одобрительно сказал дед. Голос у него был высокий и пронзительный, словно бутылки пилили. – Надо бы поделиться.

С этими словами он недвусмысленно похлопал Николая по заднице.

- И штанишки одень.

- Вы кто вообще? – с возмущением спросил Николай.

Он посмотрел на своих друзей – те потупились и отводили глаза. Наконец, Виндамор откашлялся.

- Этот… господин Бубас нашел нас в Олое. Если бы не он, мы бы, вероятно, до сих пор вас искали в библиотеке, она, вы знаете, довольно обширна…

- И что?

- Он сказал нам, где вы и обеспечил нашу поездку в Гартомальдур… очень быструю поездку. А когда вы непонятным образом от нас там ускользнули – довольно уверенно указал на это место. То есть тем, что мы встретились, мы обязаны господину Бубасу…

Господин Бубас снова ущипнул Николая за мягкое место.

- Ты там много чего набрал-то, надо поделиться, а? Со мной?

Николай сглотнул.

- Давайте сначала куда-нибудь отсюда уедем, – сказал он, пытаясь ускользнуть от цепких пальцев старика. – Вон там люди из Первого ордена, которые хотят меня схватить.

Люди из Первого ордена бежали в их сторону – все так же не трогаясь с места.

- Это вы их так… держите, – спросил Николай Виндамора.

- Нет, – ответил тот. – Это все заслуга господина Бубаса.

Николай понял, что ему следует быть очень благодарным господину Бубасу, который в этот момент снова пытался ощупать его зад. Решительно вырвавшись из его узловатых, словно бы вовсе лишенных мяса рук Николай убежал в башню.

- Я только переоденусь, – крикнул он. Фирамела прыснула.

Наверху он встретил насупившегося Памарому.

- Это вы как тогда отсюда? – спросил он, явно волнуясь.

- Я отбываю со своими друзьями, – объявил ему Николай. – Вы же можете дождаться своих.

- Не буду я их дожидаться, – угрюмо ответил второй надзиратель. – Мне одному обратно пути назад нет. Вот если с вами – всегда смогу сказать, что я вас привел, и никто не прискребется. А один – значит упустил.

- Не собираюсь я возвращаться, – честно предупредил его Николай.

- Ну, мало как оно обернется, – с плохо скрытой надеждой сказал Памарома. – А пока я с вами.

Николай махнул рукой и взбежал на третий этаж. Виразума укладывал саквояж.

- Ваша одежда вон там, – сказал он. – Почти высохла. Плащ прошу вернуть.

- А вы мне – кружку.

- Конечно. Хотя, если вы передумаете – тогда я могу передумать насчет плаща. И еще – насчет тех двух слитов…

- Вы нам их простили, – уперся Николая. – У меня свидетель есть!

- В тот момент вам угрожала страшная опасность, – пробормотал Виразума. – Впрочем, ладно. Пустое. Потом поговорим, сейчас нам надо быстрее собираться.

- А вы-то куда?

- С вами, куда же еще. Не думаете же вы, что мне поздоровиться в тот момент, когда эти, из Первого ордена, доберутся, наконец, до башни – и не обнаружат вас тут?

Николай тяжело вздохнул. Его компания стремительно разрасталась.

- Хорошо, – сказал он. – Только не знаю, хватит ли места в карете.

Николай быстро переоделся, забрал стоявшую на краю стола кружку и на всякий случай высыпал в карман штанов горсть гнутых гвоздей из кучи барахла на столе.

Внизу он наткнулся на стоящих друг напротив друга Виразуму и Виндамора.

- Кого я вижу, – саркастически говорил магистр. – Его все ищут, а он, значит, спрятался на станции четыреста два.

Виразума оскорбленно встрепенулся.

- Я не прятался. Мне не от кого прятаться. Я тут… обосновался.

- Ага. На станции у черта на куличках. Скажи, с тех пор, как ты взорвал магистрат в Канае…

- Я его не взрывал! Мне заказали камин, я его сделал…

- А он взорвался, как только в него засунули кочергу!

- Я их предупреждал, что туда нельзя засовывать металлические предметы!

Их перепалку прервал Симогал.

- Господин Виндамор… мне кажется, господину Бубасу опять плохо.

Господину Бубасу и впрямь было плохо. Настолько, что он лежал у подножия башни и скреб скрюченными пальцами камни у ее основания.

- О нет, только не это, – страдальчески скривился Виндамор. – Он же недавно ел! Что-то осталось?

- Ничего, – коротко ответил здоровяк. – Все, что мы набрали в Гартомальдуре – все смолотил. Полет и все такое прочее – он же энергии требует!

- И что же нам теперь делать? Ох, господин Симогал, зачем же вы выкинули в Олое еду господина Бубаса…

- Да кто ж знал, что эта груда булыжников – провиант для этого психованного деда? – возопил Симогал. – Вот кто-нибудь это знал? Избавиться от них все хотели, не надо меня выставлять виноватым.

Николай ошалело переводил взгляд с одного на другого.

- Господа, вы о чем вообще?

- Господин Бубас имеет весьма прихотливые гастрономические привычки, –объяснил ему Виндамор. – Он ест камни. Но не всякие. Ему нужны, не много ни мало, камни из сердца Куортанбайских гор. У него был с собой провиант, но… по нашему недомыслию мы от него избавились, пока он спал. В Гартомальдуре нам повезло – камни из требуемых мест нам – вернее, господину Симогалу – удалось вывернуть из мостовой. Но этот запас, как я понял, уже израсходован.

Николай подозвал Виразуму.

- Господин Виразума, вы…

- Я все слышал. И представления не имею, из чего сложена башня.

- А я имею, – вдруг вступил в разговор Памарома. – Вот те два камня из верхнего перекрытия – наверняка из Куортанбая.

Все воззрились на второго надзирателя, тот даже покраснел.

- Откуда вы знаете? – спросил Виндамор. Он мигнул Симогалу, тот бросился вверх по лестнице.

Памарома пожал плечами.

- Я камни понимаю. У нас ведь мало с кем поговорить можно, на работе-то. Редко когда такие, как господин Николай, с пониманием. Вот и смотришь по сторонам, а что вокруг тебя? Камни, только камни. Вот я и стал их… разглядывать.

Наверху раздался грохот, Симогал заорал «Берегись» и через пару секунд камни, на которые указал Памарома валялись на траве. Бубас приподнял голову и тут же потянулся к ближайшему, схватил его скрюченным пальцами, подтянул к лицу и вцепился в него зубами. Раздался хруст.

- Вы не ошиблись, – заметил Виндамор. – Спасибо вам, господин…

- Суперновиций Памарома, – напыщенно отрекомендовался тот.

- А есть тут еще такие камни?

- Нет, не думаю. Они в этих местах – редкость.

Бубас глодал первый камень. Виндамор вздохнул.

- На какое-то время это его поддержит, а пока – уходим отсюда. Все в карету!

На прощание Николай глянул на отряд Первого ордена. Они уже прекратили свои попытки достичь башни. Просто сидели в траве на вершине холма и смотрели на них. Памапама даже помахал ему рукой.

Глава 15. Ужасное открытие

Николай торопливо забрался в карету. Бубас уже сидел там, догладывая камень, второй лежал у него в ногах. Рядом с ним сидел Симогал, заслоняясь ладонью от отлетавшей от челюстей старика мелкой щебенки. Остальные набились внутрь – как ни странно, поместились все, даже тесно особо не было.

- Куда летим? – деловито спросил Виндамор.

- В Олой, – не терпящим возражений тоном заявил Николай. – В библиотеку. Я там нашел кое-что, мне это нужно. Прямо сейчас.

Виндамор пожал плечами и протянул ему ДНД.

- Господин Бубас сейчас занят, – он кивнул на старика, который чавкал уже вторым булыжником. – Но вы, помнится, тоже хорошо с ним управлялись.

- Откуда он у вас! – вскричал Николай, с вожделение принимая в ладонь тут же уютно уместившееся там яйцо. – Я повсюду его искал!

- Оно обнаружилось в моем поясе буквально полчаса назад, на подлете к этой станции. Я же говорил, у этих древних артефактов всегда есть собственные соображения, что делать в тот или иной момент.

Николай сжал светящийся Блюберот Таман и, когда он послушно запульсировал в его руке, скомандовал:

- Летим в Олой.

Карета поднялась в воздух и, чуть покачиваясь на ветру, полетела куда велено.

- Вы, помнится, хотели изучить вопрос путешествия в другие миры, – полюбопытствовал Виндамор через некоторое время.

- Да, верно, – ответил захваченный врасплох Николай.

- И вы именно за этим сейчас летите в Загишскую библиотеку?

Все сидящие в карете – кроме Бубаса, занятого своим камнем – уставились на Николая. Тому стало неуютно.

- Ну да, за этим, – осторожно сказал он.

Виндамор помолчал, потом прокашлялся. Все лица повернулись к нему.

- Из того факта, что даже в минуту опасности, вы стремитесь попасть в библиотеку – в которой вас уже однажды захватили, я могу сделать вывод, что сведения, которые вы собираетесь найти в библиотеке крайне важны для вас.

Николаю оставалось только кивнуть.

- И так как в этой книге содержатся сведения о различных способах осуществления путешествий в другие миры, то можно сделать вывод, что вам крайне важно узнать о таких способах.

- Кгхм, – ответил Николай. – А к чему вы клоните, уважаемый Виндамор?

- Так как вас уже однажды захватили в Загишской библиотеке, то вы не можете не учитывать ту возможность, что вас могут захватить там еще раз. Следовательно, у вас есть некий план, который позволит вам избежать повторного пленения.

В карете воцарилось молчание.

- И этот план, скорее всего, связан с путешествием в иные миры. Иными словами, вы надеетесь, что сможете убежать в иной мир и таким образом избежать пленения Первым орденом.

Николай боялся вздохнуть.

- К сожалению, вынужден вас огорчить, – закончил Виндамор. – Я имею некоторое представление о методах путешествий в иные миры – правда самые общие, но и их достаточно для того, чтобы сказать вам о тщетности такого рода надежд. То есть сама процедура перемещения в другой мир во плоти связана с довольно серьезной подготовкой и занимает немало времени, которого у вас наверняка не будет в условиях охоты, которую открыл на вас Первый орден.

- У меня есть чем от них отбиться, – пискнул Николай.

Он протянул Виндамору кружку. Тот взял ее, взвесил на руке, потом заглянул внутрь.

- Понимаю, – задумчиво протянул он. – Солидно, но насколько я понимаю, она сейчас пуста?

- Можно наполнить. Вон как раз внизу озерцо…

Процедура наполнения кружки вызвала настоящий фурор, несмотря даже на то, что Николай не стал осушать озеро до дна. Только наполовину. После этого он аккуратно перенес кружку в карету и поставил на столик.

- Солидно, – заметил Симогал, пожирая ее глазами. – Торенские контрабандисты за такую немало бы отвалили…

- У нас такая была, – вдруг сказала Фирамела.

- У кого у вас? – удивился Виндамор.

- У тетки моей. Ну, вернее не такая немного. Хотя, наверное, совсем не такая. Но, похоже.

Посмотрев на недоуменные лица своих спутников, девушка пояснила.

- Тетка как-то раз делала для какого-то старикашки заказ, очень сложный. Он ей и подарил наперсток. Хороший, легкий, крепкий… знаете, сколько наперстков в год уходит, когда шьешь? У-уй… много! А тот не только не ломался, а как тетка сказала – сам шил. Здоровский был. А потом она случайно – ба-бах, и веретено в него уронила. И с концами. Никто не верил, подходили – и в тот наперсток в итоге чего только не накидали-то.

Воцарилось молчание. Потом Виндамор каким-то очень тоненьким голосом сказал:

- То есть вы – племянница Витолуги?

- Ага, – беззаботно сказала Фирамела и отвернулась к окну.

Виндамор закряхтел, словно узнал только что нечто сногсшибательное, а Симогал выглядел так, словно его огрели по голове шпалой. Николай собирался спросить у них, кто такая Виталуга и что все это означает, но тут карета приземлилась.

Все, кроме прикорнувшего после еды Бубаса вышли наружу. Местность была Николаю незнакома, но Виндмор уверенно ткнул пальцем в заросший лесом склон.

- Вон там – библиотека, – сказал он. – Совсем рядом.

Решили идти втроем – Николай, Виндамор и Симогал. Напрашивался Памарома, но узнав, что идут с кружкой – стушевался и отстал.

Так как неделя еще не прошла, их пропуск все еще действовал, так что снова платить не потребовалось. Николай вихрем помчался в пятый зал второго колеса. Сопровождающие не отставали, готовые к разного рода сюрпризам – но до цели они добрались без происшествий.

Сюрприз их ожидал тогда, когда Николай дрожащими руками распахнул крышку ячейки хранения. Она была пуста. Вожделенный фолиант исчез. Лишь лежал на дне маленький листок бумаги, на котором было написано, что книга изъята Первым орденом и будет возвращена по окончании нужды в ней.

Некоторое время Николай стоял, как громом пораженный, не в силах выговорить ни слова. Потом смог выдавить вопрос:

- А где-то еще может быть такая книга?

Ему ответил Виндамор.

- Каждая библиотека содержит уникальное книжное собрание. Иначе теряется сам смысл ее существования.

Николай не помнил, как вышел на поверхность. Кто-то его поддерживал, кто-то толкал, кто-то тянул, кто-то помогал преодолевать ступени и перешагивать пороги – все это полностью выветрилось у него из головы, столь сильным было его разочарование. Ведь цель была так близка…

Под ясным тамоканским солнышком он, наконец, пришел в себя.

- Вижу, вас постигло сильное разочарование, – констатировал очевидное Виндамор.

- Да, – сдавленно согласился с ним Николай.

Вся компания расселась на травке возле кареты, только Бубас так и спал внутри. Стражники поглядывали на них из-за склона холма, но не мешали.

- Что же мне делать? – ни к кому не обращаясь спросил Николай.

- Ну, если верить господину Бубасу, – размеренно сказал Виндамор. – Вам сейчас нужно будет отправиться в город Старобай, что расположен где-то на хребте Куортанбай. Там вас ждет обучение, после которого вы станете полноценным магом старобского ордена, наследником его славы и силы. В перспективе вы можете даже стать командором этого ордена.

- Чего-чего? – пискнул Николай. Он тщетно искал на лицах своих друзей хоть что-то, хоть намек на то, что сказанное – шутка. Но их лица оставались серьезны.

Тут вмешался суперновиций Памарома.

- Господин Николай сказал, что ему нужна эта книга, – веско заявил он. – А так как ее забрал Первый орден, то и надо идти в Первый орден.

От такой поддержки Николаю стало еще горше.

- А что со мной хочет сделать Первый орден вы помните? – мрачно спросил он у Памаромы. Тот пожал плечами.

- Сделают они вам что-то или нет – неизвестно. А вот то, что книжка та у них – это факт. От этого факта надо отталкиваться при планировании.

- А что именно хотел от вас Первый орден? – поинтересовался у Николая Виндамор. – И что они хотели с вами сделать?

- Мимоага им была нужна, – мрачно ответил Николай. – А сделать – разрезать на кусочки и поискать ее у меня внутри.

У Виндамора перехватило дыхание.

- У вас есть мимоага?

- Нету у меня ничего, – раздраженно крикнул на своего раба Николай. – Она, по их словам, была вот в этой одежде, которую мы достали из сундуков. А теперь ее в этой одежде нет.

Воцарилось глубокое молчание, даже птицы стали петь вполголоса. Стражники на гребне холма явно навострили уши. Виндамор прочистил горло.

- Мне кажется, нам нужно этот вопрос тщательно обсудить, – сказал он. – И не здесь. В каком-то более укромном месте.

Все закивали, даже Симогал. Однако реализация этого мудрого совета была отсрочена тем, что из кареты высунулась бурая борода Бубаса.

- Это Куортанбай?

- Нет, дедушка, – вежливо ответил ему Виндамор. – Это Олой.

- Зачем нам Олой? Надо в Куортанбай!

В словах старика была такая сила, что карета вздрогнула. От толчка Бубас вывалился наружу и разразился ругательствами, которые заставили покраснеть даже Фирамелу.

- Давай, залезай, полетели! Домой полетели! Старобай – твой новый дом! – завершил свою тираду старик. Николай лишь помотал головой. Бубас напрягся.

- Дедушка, за ним охотится Первый орден, – со значением сказал Виндамор. Однако упоминание о могущественной организации не произвело на старика никакого впечатление.

- Конечно охотится! Он и за мной тоже охотится. Но в Старобай не сунется, это я вам точно говорю. Кишка у них тонка.

- Первый орден взял что-то, что мне очень нужно, – сказал Николай. Бубас, прищурившись, посмотрел на него.

- Чего еще?

- Книгу.

- Какую еще книгу? У меня в Старобае знаешь, сколько книг?

- А про перемещения между мирами есть?

Бубас погрузился в размышления, потом помотал головой.

- Нет, такими мелочами мы не занимаемся.

- А мне нужно, – упрямо сказал Николай.

Старик подошел и встал перед ним, уперев в бока узловатые руки.

- Куда собрался? – угрожающе спросил он.

Николай сжал зубы.

- Мне надо.

Бубас долго и упорно вглядывался в него. Под его режущим взглядом Николаю стало очень неуютно, но он изо всех сил старался сохранить присутствие духа.

- Надо, – снова буркнул он.

Старик пожевал губами и отступил на шаг.

- Ну-ка раздевайся, – мрачно сказал он.

- Чего-чего?

- Раздевайся, говорю. Делай как я.

Старик выскочил из своей одежды, словно она никак к нему не была прикреплена. Фирамела пискнула и отвернулась.

- Вот, глянь, – деловито сказал Бубас и изобразил руками какой-то сложный пространственный пасс. Его тело, напоминающее узловатый серый корень крепкого сухого дерева вдруг расцветилось.

Картина была завораживающей. Сначала Николай подумал, что на теле старика проступил рисунок вен, но потом понял, что это просто какой-то очень сложный, идеально симметричный узор, словно нанесенный тончайшей кистью. Разноцветные линии переплетались на каждом участке его тела, каждый фрагмент демонстрировал удивительную глубину и сложность и при этом идеально сочетался с соседними. Бубас привстал на цыпочки – и снизу вверх пошла светящаяся полоса – сначала темно синяя, потом голубая, зеленая и так далее, вплоть до солнечно-яркой – на фоне этих перемещающихся полос каждая линия вспыхивала своим цветом. Зрителям оставалось только ахать.

- Вот как должно быть! – гордо заявил старик. Он расслабился, световые полосы словно оторвались от его макушки и растворились в воздухе. Линии стали бледнеть. С гребня холма, где расположились стражники, послышались аплодисменты.

- А ты теперь свое покажи.

- Чего показать?

Бубас запрыгнул в свою одежду – та словно сама натянулась на него.

- Чего достиг, покажи!

- Покажите, покажите, – некстати вмешался Памарома, которому, видимо, стало обидно за Николая. – Помните, как у вас ноги светились?

Вспоминать этот эпизод Николаю не хотелось, но суперновиция поддержал Виразума.

- Да, я тоже видел. Господин Николай тоже так может!

- Да что за глупости-то, – запинаясь спросил Николай. Он вцепился в ворот рубахи, словно его хотели раздеть силой. С гребня послышался свист и улюлюканье.

- Господин Николай, – шепнул ему Виндамор. – Вам нужно показать, что вы можете. Неприлично, все же старый человек. Так далеко пришел из-за вас.

- Да не могу я ничего, – отбивался Николай, но его решимость таяла.

- Не можете – так и покажите, что не можете. И он отстанет.

Старик, хитро прищурившись, закивал, подтверждая, что непременно отстанет. Николай, вздохнув, сбросил шляпу, снял через голову рубаху, потом стащил сапоги.

- Штаны не буду снимать, даже не просите, – мрачно сказал он. – Собственно, и так видно, что ничего нет.

- Как же это нет, – хихикнул Бубас и ткнул Николая пальцем в пупок.

Штаны упали сами собой. Николай попытался было нагнуться за ними, но не смог – ему показалось, что на него обрушилась гора, придавив так, что вот сейчас расплющит. Одновременно что-то начало рваться из него наружу, грозя разорвать. Некоторое время эти силы боролись, то сгибая Николая, то распрямляя его и, наконец, пришли в неустойчивое равновесие. Он смог сипло вздохнуть и посмотрел по сторонам.

- И что это такое? – услышал он укоризненный голос старика.

Николай опасливо посмотрел на свой живот. Он тоже был испещрен тонкими разноцветными линиями, но там, где у Бубаса красовался тончайший фрактальный узор, у него наличествовал хаос из завитушек, точек и разнокалиберных отрезков. Выглядело это как детские каракули.

Бубас поскреб тонкой, похожей на клешню рукой в затылке.

- Ну-ка покачай! – скомандовал он.

- Чего? – придушенно спросил Николай.

- Свет погоняй, чего-чего, – передразнил его старик.

Слова старика возымели действие – ноги Николая засветились. Он попытался вспомнить, как перемещал свет вверх-вниз. У него, судя по движениям глаз зрителей, это получилось – но, как и раньше, свет застрял ниже поясницы.

- Выше давай! – снова скомандовал Бубас.

- Не могу, – прохрипел Николай.

Старик сокрушенно покачал головой.

- Давай тогда синий.

Николай не знал, как управлять светом, но каким-то образом у него получилось – правда вместо синего свечение стало зеленым. Бубас скривился.

- Выше!

- Не могу!

Бубас молниеносно зашел к нему в тыл и дал Николаю мощнейшего пинка коленом. Николай подпрыгнул, подпрыгнул и свет – он переместился на живот.

- Ну, вот что это такое? – мрачно спросил у зрителей Бубас. Те ответили вразнобой, Николай ничего не понял.

- Ты чего не закончил?

- Чего?

- Чего-чего… обучение почему не закончил?

Почему-то Николай понял, к чему относился вопрос.

- Сломался этот… та штука. Которая на дне была.

- Тьфу ты, – расстроено вздохнул Бубас. – Понятно теперь.

Он с размаху сел на траву и погрузился в размышления.

- Давайте все же отсюда как-то уйдем, – несмело спросил Симогал. – А то народ собирается.

Зрителей действительно собралось уже немало. Виндамор грозно окинул взглядом склон холма, потом учтиво пригласил Бубаса занять место в карете. Тот согласился, не прерывая тягостных размышлений. Все остальные торопливо затолкались следом, Николай привычно сжал в кулаке Блюберот Таман, карета поднялась в воздух и полетела куда-то за восток. Подальше от Олоя.

Глава 16. Совещание

Летели недолго – по совету Виндамора они опустились на полянку посреди густого леса.

- Я так думаю, что Первый орден тоже вас ищет, – веско заявил он. – Не будем облегчать ему задачу.

Суперновиций Памарома имел, по всей видимости, иное мнение, но придержал его при себе. Остальные согласились.

Бубас продолжал размышлять, остальные тоже как-то не торопились начинать собрание. Фирамела занялась подготовкой к обеду, правда ее вклад в основном складывался из распоряжений, которые она отдавала Симогалу и Памароме, которого она, похоже, взяла под крыло. Суперновиций охотно ей помогал – оказывается, он прихватил на станции поддержки ступку с пестиком и теперь делился с олойской ткачихой секретами кухни Первого ордена. Виндамор уткнулся в какие-то свои записи, Виразума залез под карету – его страшно донимал вопрос о том, как столь маленькая карета вмещает такое большое количество людей. Николай вдруг оказался предоставлен сам себе – так что решил прогуляться по окрестностям.

Окрестности оказались невелики – карета стояла точно в середине совсем небольшой и почти круглой полянки. По ее краям щетинились колючие кусты почти в рост человека, прямо за ними устремлялись ввысь разнокалиберные стволы разнообразных деревьев. Среди стволов царил полумрак и разглядеть что-то в нем было проблематично. Ради интереса он обошел поляну по периметру и нашел в кустах нечто вроде прохода, правда, чтобы пройти по нему следовало опуститься на четвереньки. В принципе, проходить в лес он не планировал, но заглянуть наружу хотелось, так что он сильно наклонился и попытался что-то разглядеть в мешанине веток и темно-зеленых листьев. Ничего не увидел, к тому же получил крепкого пинка и со всего размаху упал лицом вперед.

Превозмогая круги в глазах он вскочил, уже примерно зная что увидит. Бубас стоял перед ним яростно почесывая живот.

- Ненавижу гундарайцев, – сказал он с чувством. – Вечно все портят. Тебе как, надолго в этот другой мир надо?

Николай неопределенно подвигал головой – так, что можно было принять и за кивок, за покачивание. Старика это устроило, он, продолжая почесывать живот, прошелся туда-сюда. Потом засунул руку в штаны и вынул оттуда какой-то округлый сизый предмет.

- Нюхай, – властно заявил он.

Чисто машинально Николай понюхал поднесенный к его носу артефакт. Это был окатанный долгим трением обо что-то твердое кусок куортанбайской щебенки. Он решительно ничем не пах.

- Еще нюхай! – еще более властно заявил Бубас.

Николай помотал головой.

- Ничем не пахнет, – убежденно сказал он.

Старик вздохнул, спрятал камешек туда, откуда взял и медленно начал обходить Николая по часовой стрелке. Тот, чуя недоброе, поворачивался ему вослед.

- Да стой ты на месте, – проворчал Бубас и вдруг неуловимым регбистским движением зашел Николаю в тыл и дал ему крепкого пинка коленом. Колено было острым и твердым, удар – неожиданным. Николай отскочил и, почесывая ушибленное место, сердито воззрился на учителя. Тот уже снова подносил к его носу щебенку.

- Нюхай!

- Не буду я ничего нюхать, – решительно заявил было Николай, но замолчал, так как почувствовал исходящий от камешка запах.

Вернее, это не было запахом. Николай увидел, почувствовал, ощутил нечто настолько грандиозное и невообразимое, что задохнулся и чуть не упал. Его нос впитал в себя всю славную историю старобайского ордена, от первых опытов Чвансла, его легендарного основателя до монотонного времяпровождения Бубаса в пыли и запустении опустевшего Старобая; он вобрал в себя все невообразимые пространства от подножия Куортанбайских гор до высоких шпилей и горделивых чертогов, что были пропитаны духом одного из величайших магических сообществ в истории Тамокана; он ощутил все цели, надежды и разочарования, все, что давало возможность жить и право умирать, всю тайную подоплеку, все славные победы и все чувствительные поражения. Все это во мгновение ока предстало перед ним во всей неразрывной целокупности.

- Почуял, – услышал он скрипучий голос Бубаса. – Вижу что почуял. Задница у тебя перекосилась, даже и не знаю, как ее на место теперь поставить.

Далее последовал еще один очень чувствительный удар по очень чувствительному месту, от которого Николай заорал и упал на траву. Запах как ветром сдуло, то же случилось и со всеми вызванными им образами.

Зрители, рассевшись на лугу, с благоговением внимали уроку, который великий чародей давал своему ученику. Бубас, тем временем, уселся на грудь Николая и вытащил из штанов целую коллекцию чрезвычайно похожих камней.

- Нюхай, – угрожающе сказал он. Николай, едва переводя дыхание, подчинился – но больше ничего не чувствовал. Старику это, как ни странно, скорее понравилось.

- Работать и работать надо, – сказал он. – А ты…Эх!

Он встал, повернулся и медленно пошел к карете, вынул откуда-то камешек и начал грызть. Николай, опасливо косясь на него, пошел к остальным – там суперновиций уже сервировал импровизированный стол. На столе красовались уже знакомые квазипрандвиндтовые шарики. Судя по всему, они имели успех, по крайней мере у Фирамелы. В некотором отдалении на бугорке стояла николаева кружка.

Трапезу прервала ругань Бубаса.

- Это что такое, а? – орал он, приближаясь ко всей компании и держа в руках полуобгрызенный булыжник.

Памарома опасливо посмотрел на разбушевавшегося старика, потом присмотрелся к его ноше.

- Базальт, – определил он. – Нефелинит, кислый. Из Куортанбая, такие только там есть.

- Я сам вижу, что из Куортанбая, всю жизнь там живу, – вопил старик. – А чего он такой… невкусный!

В доказательство он откусил крупный кусок, пару раз его прожевал, потом с шипением выплюнул каменное крошево на траву и возмущенно уставился на Николая. Тот втянул голову в плечи.

- Я тут не при чем!

- Ага, как же… – старик выкинул камень в кусты, потом затолкал обе руки под одежду, долго там что-то искал и, наконец, вытащил устройство, напоминающее тупые ножницы на веревочке. Несколько раз встряхнул его, потом замер. Ножницы повисели некоторое время без движения, потом развернулись в сторону Николая и хищно раскрылись.

- Вот же зараза, – топнул ногой старик. – Вот ведь вашу ж…

Окончание фразы старик проглотил, мельком глянув на зардевшуюся Фирамелу. Потом снова гневно уставился на Николая.

- Я тут не при чем! – упрямо повторил тот.

- Не при чем, как же, – проворчал старик и со всего размаха уселся на траву. – Дайте, чего у вас там…

Суперновиций Памарома протянул ему самый большой шарик. Бубас откусил от него добрый кусок и начал с несчастным видом жевать.

- Чего случилось-то? – осмелился спросить Николай, ни к кому конкретно не обращаясь. Ответил ему Виндамор.

- Очевидно, камни с хребта Куортанбай перестали поддерживать силы нашего уважаемого Бубаса.

Уважаемый Бубас кивнул, продолжая жевать.

- Но почему?

Ответа на этот вопрос Виндамор не знал и вопросительно посмотрел на старика. Тот, не прекращая жевать, ткнул пальцем в Николая, потом тем же самым пальцем описал в воздухе кольцо и ткнул в его центр.

- Уважаемый Бубас, – прокашлявшись, расшифровал Виндамор, – считает, что вы забрали из камня все питательные вещества.

- Еще чего, – решительно возразил Николай. – Ничего я не забирал. Я камнями не питаюсь!

Бубас, не удостоив его ответом, запихал в рот второй колобок. Виндамор в растерянности посмотрел на него, потом на своего хозяина.

- Я не совсем понимаю, – начал было он, но его прервал писк суперновиция.

- Ми-миоага…

- Чего?

- Ми… ну, в общем это… старобайские базальты – крупнейший в мире природный источник мимоаги. Я думаю…

Бубас яростно закивал.

- Все ясно, – сказал Виндамор. – Очевидно, что вы, господин Николай, обладаете уникальной способностью вытягивать мимоагу из всего, что вас окружает. Это объясняет как ее исчезновение из вашей одежды, так и ее исчезновение из пищи господина Бубаса.

Вся компания во все глаза смотрела на Николая. Тому от этих взглядов стало нехорошо.

- Нету у меня никакой такой способности, – заявил он. – С чего бы ей у меня взяться?

Все посмотрели на Бубаса. Тот как раз с мученическим выражением на лице глотал очередной колобок.

- Как вы это едите, – с отвращением, едва переводя дух сказал он. – Уфф. А насчет Никаса – есть у тебя такая способность.

- Нету!

- Есть!

Николай вскочил на ноги.

- Нету ничего. И никакой я не Никас!

Старик тоже встал. Против обыкновения он был спокоен.

- Когда тебя учили, то научили, так что все у тебя есть, – витиевато сказал он. – А вот пользоваться не умеешь. Нельзя вот так все из всего тянуть. Неуч!

- Когда это меня учили? – запальчиво возразил Николай.

- Когда-когда, – угрюмо ответил старик. – Когда надо, тогда и учили. Но недоучили. А ты в другие миры навострился.

- Подождите-подождите, – взволнованно сказал Виндамор. – Если я правильно вас понял, господин Николай на самом деле обладает способностью брать мимоагу из того, что его окружает. Но при этом использовать ее он не может, так как его этому не научили. Так?

Бубас кивнул.

- Тогда где же сейчас вся эта мимоага?

Бубас молча ткнул пальцем в живот Николая.

- Значит желание Первого ордена извлечь ее из господина Николая имеет под собой основания, – резюмировал Виндамор.

- Это ж сколько она стоить может? – бестактно спросил Симогал.

Николай с негодованием уставился на верзилу, тот стушевался.

- Я просто так спросил. Интересно же.

- Собранная где-то внутри господина Николая мимоага стоит очень немало, – медленно протянул Виндамор. – Но, на мой взгляд сама его способность собирать мимоагу стоит намного больше.

- А сколько это – очень много? – не унимался Симогал.

- Зависит от количества, – растолковал Виндамор. – Мы его точно не знаем, но если учесть, сколько сейчас может стоить мимоага – очень, очень много.

- Очень, очень много это, как я понимаю, в два раза больше, чем очень много, – сообразил Симогал. – Спасибо!

- Вы, вообще-то, меня обсуждаете! – гневно заявил Николай. – Во-первых, это еще бабка надвое сказала – есть во мне что-то или нет, а во-вторых – даже если есть, то оно – во мне. Никому до этого не может быть дела! И считать не надо, сколько бы ее там не было!

Симогал, устыдившись, потупил взор.

- Да я-то при чем, просто спросил ведь, – проворчал он на пределе слышимости. – Тем более – как ее извлечь-то из господина Николая?

- Извлечь можно, – деловито сообщил ему Виразума. – Я читал кое-какие материалы Первого ордена… случайно читал, не подумайте чего. Просто я читать люблю, и мне много чего попадается, а память у меня хорошая. Так вот, к ним регулярно попадают люди с мимоагой и у них есть стандартная процедура извлечения. Я схему помню, если что могу набросать.

Почувствовав испепеляющий взгляд Николая бывший смотритель станции поддержки дал задний ход.

- Я так, для информации.

- Первый орден меня порезать хотел, – горько сказал Николай. – А теперь и вы…

- Успокойтесь, никто не собирается этого делать, – успокоил его Виндамор. – Но перед нами серьезная проблема, из которой лично я вижу только два выхода.

Все, даже Бубас, заинтересованно посмотрели на магистра Второго ордена.

- Очевидно, что Первый орден не оставит попыток заполучить господина Николая и хранящуюся в нем мимоагу, так что нужно либо извлечь ее из него и отдать им – тогда, предположительно, они потеряют к нему интерес. Либо он научится управлять ею, и сам выдаст им ее в количестве, которое заставит их оставить его в покое.

Николай изо всех сил пытался продраться через построенный магистром частокол местоимений. На удивление, раньше всех это удалось сделать суперновицию.

- Не выйдет, – авторитетно сказал он. – Не забудьте, что господин Николай, помимо самой мимоаги обладает еще и способностью извлекать ее из всяких предметов. Думаю, лучший выход – если господин Николай сдастся нашим.

- И чем он лучший?

- Первый орден будет заинтересован использовать господина Николая в качестве извлекателя… извлечителя… в общем, для извлечения мимоаги. Это может гарантировать его неприкосновенность и достаточно высокую роль в иерархии Ордена. Мимоаги в мире много… а научиться извлекать мимоагу из господина Николая исследователи Первого ордена могут и самостоятельно.

- Ага, еще не хватало мне у вас пылесосом работать, – сварливо заметил Николай. – Обойдетесь.

- Вы не понимаете…

- Все я понимаю. Этот выход не рассматриваем. Вообще, самый хороший из тех, которые я вижу – я покидаю ваш мир и Первый орден отстает от меня навсегда.

- Это с чего бы? – брякнул суперновиций. – Куда бы вы не пошли – Первый орден пойдет за вами.

- Пусть попробует, – воинственно заявил Николай. – Я им такое устрою…

Что он устроит, Николай придумать не успел – на него налетел Бубас.

- Куда ты со всей этой мимоагой намылился, – яростно зашипел он. – Она не твоя, а Старобайского ордена! Эту способность тебе именно мы дали! Это надежда на наше возрождение!

- Да чихал я на ваше возрождение! – не выдержал Николай. – На все ваши ордена и медали! Нафиг мне это не сдалось! Я домой хочу!

- В Гундарай? – уточнил Виндамор.

- Ну… да. Конечно. Куда еще! Хочу домой в Гундарай! И плевать, что у вас с ним война!

На несколько секунд воцарилось молчание. Его через несколько секунд прервал Виндамор.

- Вряд ли вас пустят в Гундарай с таким количеством мимоаги.

Все закивали, Николай насупился. Магистр Второго ордена осмотрел собравшихся.

- Кто-то еще желает высказаться? Вы, глубокоуважаемая Фирамела?

Девушка пожала плечами.

- Я ваших дел не особо понимаю. Если надо спрятаться – могу в Олое его пристроить. У ткачей. Там Первый орден его не достанет.

- Тоже выход, – сказал Виндамор. – Что скажете?

- А что потом? – осведомился Николай.

- Ничего. Будешь у нас жить. Выйдешь за пределы квартала – тебя сцапают.

- Не пойдет, – решительно сказал Николай.

Фирамела пожала плечами.

- Как хочешь.

- Еще у кого-то есть предложения? Вы, уважаемый Симогал?

- У меня есть брательник двоюродный, он на Побережье живет, так вот он мне как-то говорил, что может схоронить любого так, что никто не узнает и никогда его не найдет. Только я вот не уверен, что он в точности имел в виду.

- Не пойдет, – быстро сказал Николай.

- Виразума?

Имя своего сподвижника по Второму ордену Виндамор никакими уважительными определениями не снабдил. Тот, впрочем, на это особого внимания не обращал – его явно поглощали совсем другие мысли.

- А ну-ка пересядьте-ка, – мрачно скомандовал он. Все недоуменно уставились на смотрителя станции поддержки.

- Ты сюда, а ты рядом. Длинный, ты давай справа сядь.

- Чего-чего? – угрожающе спросил Симогал, но тем не менее все пересели куда указано. Виразума поднял вверх указательный палец, потом ткнул в каждого сидящего.

- Вот если вы в ряд сядете, то длина ваша вместе будет вот такой, – пустился он в объяснения. – А ширина кареты меньше! Должно быть тесно, а не тесно. Как так получается?

Все замолчали, переваривая услышанное.

- Колдовство? – предположил Симогал. – Там же это, яйцо… старикан показывал. Оно нас по небу несет, оно же и карету растягивает.

Виразума помахал пальцем перед его лицом.

- Полет кареты я не рассматриваю, это объяснить легко. Колдовство есть колдовство. Но дерево не может так растягиваться!

- Значит, может, – лениво отмахнулся от него верзила. – Колдовство же!

- Не может, – отрезал бывший смотритель станции сети поддержки рабочей деятельности. – А вдруг оно снова сожмется? Когда мы там все снова сидеть будем!

- Это вопрос второстепенный, – прервал его Виндамор. – Более важно – есть у тебя предложения по разрешению создавшейся ситуации?

Виразума развел руками.

- Я в технических делах помочь могу, – сказал он. – Как говорил уже. Что-нибудь собрать или построить. Или разобрать. А что вообще делать и как с мимоагой обращаться – это не ко мне.

Глава 17. Подготовка к путешествию

- А где именно эта самая мимоага находится в теле человека? Ты ж вроде как смотрел книги…

- Представления не имею, – радостно заявил Виразума. – И Первый орден, кстати, – тоже. Если верить той книжке, то она где угодно может быть. Потому они сразу человека и… извините, господин Николай.

Господин Николай завел очи долу. Все разговоры о возможных местах размещения мимоаги и способах ее извлечения очень сильно его нервировали.

- Итак, можно констатировать, что мы пока совершенно не продвинулись в разрешении вопроса, – констатировал Виндамор. – Мы даже не знаем, где именно момоага находится в теле господина Николая.

- Я знаю, где она там, – сварливо сказал Бубас. – Только что с того? Мы ж не будем всем, кому ни попадя доступ к потайному месту давать.

- И что делать?

- Я думаю!

Бубас погрузился в размышления.

- Э-э, уважаемый суперновиций Памарома, – спросил Виндамор. – А вы не подскажете, есть ли у Первого ордена возможность отыскать господина Николая.

- Где? – приосанился суперновиций.

- Здесь. Насколько мы тут в безопасности?

- Не знаю, – ответил Памарома. – Я в таких делах не разбираюсь. Наверное, смогут и быстро. Первый орден – это сила!

- Не сомневаюсь, – ответил Виндамор.

Николай дернул его за рукав рясы.

- Уважаемый…

- Просто Виндамор. Не забывайте о моем текущем статусе.

- А… ладно. Виндамор, скажите, Второй орден не располагает какими-либо возможностями в этом деле?

Магистр развел руками.

- Я думаю над этим вопросом непрерывно, но мне ничего не приходит в голову. В настоящее время монополия на мимоагу принадлежит Первому ордену, любые работы с нею и даже просто ее изучение автоматически приводит к конфликту с ним, а это, знаете ли, чревато весьма скверными последствиями.

- Что, Первый орден настолько силен?

- Да. Вот уже лет двести, как ему никто не может бросить вызов.

Компания разбрелась по полянке. Ловкая Фирамела аккуратно дозировала воду из кружки, Памарома мыл посуду, Симогал улегся спать. Виразума снова полез под карету, Виндамор и Бубас сидели и думали. Один Николай бродил как неприкаянный, пиная камешки и время от времени ощупывая свой живот в надежде почувствовать, где же там концентрируется мимоага.

- Я подумал! – разнесся над поляной скрипучий голос Бубаса.

Все столпились вокруг старика.

- У этого, – он бесцеремонно ткнул пальцем в Николая, – где-то внутри затор. Где – непонятно. Разобраться и посмотреть – он не хочет.

- Не хочу, – подтвердил Николай.

- Ну и фиг с этим. Надо кого-то, кто в этой мимоаге понимает.

- Если я правильно вас понимаю, – расшифровал Виндамор, – нам нужен кто-то, кто имеет опыт работы с мимоагой, то есть опыт ее извлечения и употребления в дело. Так?

Бубас кивнул.

- Она внутри этого сидит. Сидит, сидит… надо, чтобы она его держала, и чтобы наружу можно было. Если б мог – я бы его научил всякому. А так – он все равно, что немой.

- Но ведь у вас тоже есть такой резервуар, ведь правда?

- Есть. Но не такой. И затора у меня нет.

Бубас направил палец на одно из окружавших поляну деревьев и сделал губами движение, словно выдувал дым после затяжки. Ствол лопнул, дерево завалилось, во все стороны полетели щепки.

- Вот. Нет затора. А у него есть!

- А если бы не было – он бы так же смог? – спросил у него Виндамор.

- Лучше смог бы, – убежденно ответил Бубас. – У него мимоага есть. А у меня – считай, что нет. Плач один.

- Но вы же тоже, наверное, обладаете способностью вытягивать мимоагу…

- Нет, – мрачно ответил старик. – Это новые разработки были. Я не успел обзавестись. У нас ведь как – все для молодых. Все лучшее – новичкам. А оно эвона как.

Николай тем временем смотрел на свой палец и пытался повторить движение губ старика.

- На себя не направляй! – рявкнул Бубас. – Если затор вдруг прорвет – что без головы делать будешь?

Вздрогнув, Николай постарался убрать палец подальше и впопыхах направил его на Памарому. Тот спрятался за Виндамором. Николай растерянно поводил пальцем туда-сюда, потом догадался ткнуть его в землю – подальше от своих ног, но в опасной близости от ног Фирамелы. Та завизжала и подпрыгнула.

- Отставить! – заорал Бубас. – Не бойтесь вы этого. Я просто так сказал. Он же все равно ничего не умеет.

- Ну и что, – выглядывая из-за Виндамора, сказал Памарома. – Пусть не тыкает. Мало ли. Он меня один раз уже облил из своей кружки.

- О, кстати, попить надо, – заявил Бубас, решительно схватил кружку и, не обращая внимания на предупреждающие крики Николая и хлопнувшегося в обморок Памарому, опрокинул ее в себя.

Раздался шум, как от маленького водопада, но Бубаса это не смутило, он просто пил, делая большие глотки. Его острый кадык ходил вверх и вниз.

- Фуф, хорошо, – наконец оторвавшись от кружки сказал старик. – В кои-то веки напился.

Он небрежно сунул кружку Николаю, рыгнул и пошел к карете. Николай, не веря своим глазам, перевернул кружку. Оттуда не пролилось ни капли.

- Вот это да, – прошептал Виндамор. – Старобайская магия… Древние легенды не врали!

Памарома вышел из-за него, встряхнулся и приосанился.

- Если я правильно понял уважаемого господина Бубаса, мы теперь должны идти в Первый орден.

- Это с чего еще нам туда идти? – возмутился Николай.

- Как же… он же сказал, что нужен специалист по мимоаге. А таковые есть только в Первом ордене.

Он искательно посмотрел на Николая.

- Заодно и книжку свою попросите у них.

- Нет, – отрезал Николай. – В Первый орден мы не пойдем!

- Действительно, – заметил Виндамор, – уважаемый господин Бубас не сказал, что нам нужно идти в Первый орден. Он сказал, дословно, что нам нужен кто-то, кто имеет опыт работы с мимоагой. Да, это умение сохранилось лишь у тех, кто самым тесным образом связан с Первым орденом. Но нам вовсе не нужно идти туда. Достаточно, если кто-то из Первого ордена окажется здесь. Это тоже будет выполнением указания господина Бубаса.

Памарома сердито цыкнул.

- А как же вы такого сюда заполучите? Кто ж с Первого ордена сюда пойдет?

- Но вы же здесь оказались, – резонно заметил Виндамор.

- Я – исключение. Я сюда попал по стечению крайних обстоятельств.

- Вот, значит нам нужно организовать такого же рода обстоятельства для какого-либо специалиста по мимоаге. Только и всего.

Суперновиций не нашелся с ответом.

- А как нам организовать такие обстоятельства? – спросил Николай. – И, главное, для кого?

Взгляды скрестились на единственном члене компании, который имел непосредственное отношение к Первому ордену.

- А чего это как вы тут меня? – испугался суперновиций. – Никаких тут, знаете ли.

- Вы знаете кого-то, кто разбирается в мимоаге? – взял быка за рога Виндамор.

Глаза суперновиция забегали.

- А зачем вам?

- Ты дурачка-то не играй тут, – навис над ним Симогал. – Слышал же все!

Тщедушный Памарома вздохнул. Он был едва ли не в два раза меньше Симогала.

- Знаю, – мрачно сказал он. – Лизипама его зовут.

- Где его найти можно?

- На нашем этаже он работает. Господин Николай встречал его.

- Чего-чего, – встрепенулся Николай. – Ты того расчленителя имеешь в виду? Ну, спасибочки…

- Других не знаю, – мрачно сказал Памарома. – А чего вас он не устраивает? К нему вечно все советоваться бегают. Он всю жизнь мимоагой занимается.

- Хорошо, первая кандидатура есть, – решительно сказал Виндамор. – Других, подозреваю, ни у кого не будет?

Все опять посмотрели на суперновиция. Тот задрал нос и сделал вид, что не понимает, о чем речь.

- Хорошо, значит, нам нужен он. Скажите, этот ваш Лизипама все время находится у вас на этаже?

- Да. Работает он там. Всегда там. И спит тоже там. Он говорит, что когда выходит с этажа – депрессия у него начинается.

- Хорошо, – Виндамор глубоко задумался. Потом подошел к карете, из-под которой торчали ноги Виразумы и пнул его по подошве. Под каретой что-то скрипнуло, треснуло и она на их глазах стала раза в полтора меньше. Все от неожиданности вскрикнули – даже Виразума, который торопливо выбрался наружу. В его руках покачивался длинный изогнутый металлический прут.

- Ты чего наделал? – напустился на него Виндамор. – Хочешь нас без кареты оставить? Как мы залезем в нее теперь все?

- Знание лучше незнания, – парировал Виразума. – Мы зато теперь знаем, за счет чего этот экипаж изменял свои размеры.

Он выставил перед собой железяку, помахивая ею как флагом.

- И как эта штука влияет на размеры? – полюбопытствовал Николай.

- Не знаю. Но как-то влияет, раз ее устранение привело к резкому изменению этих размеров!

- А зачем ты ее вытащил?

- Я ее не вытаскивал! Я ее нашел, осмотрел и взялся за нее, но тут меня пнул этот… я вздрогнул и она выпала!

- А обратно вставить сможешь?

- Как? Посадочное место тоже уменьшилось!

Виндамор сокрушенно покачал головой, разглядывая Виразуму как какой-то чудной экспонат в музее.

- Я, господа, должен заметить, что поведение этого господина никак не характеризует обычный образ мысли и действия членов Второго ордена, – сказал он. – Этот господин уникален и остался бы таковым в рядах любой организации.

- Сам ты уникален, – ощетинился Виразума. – Хочешь, расскажу всем, что ты в Папае сотворил?

Виндамор еще более сокрушенно покачал головой.

- Это никому не интересно. Но я хотел задать тебе совершенно конкретный вопрос. Ты сможешь сделать и поддержать третичную структуру? Нужно кое-куда смотаться…

- На сколько точек фокусировки? – деловито спросил Виразума.

Магистр посмотрел на Николая, потом на Памарому.

- На две.

- На две – смогу.

- Как быстро?

Смотритель станции поддержки посмотрел по сторонам, потом на Виндамора.

- Нужен замкнутый объем.

- Единственный в округе замкнутый объем ты только что уменьшил чуть ли не вдвое, – проворчал Виндамор.

- Хватит его, хватит, – торопливо сказал Виразума. – За час-полтора управлюсь. А у тебя заряда хватит?

- Хватит, – в тон ему ответил Виндамор. – Не твоя забота.

Виразума скривился, но промолчал. Он обошел карету, словно что-то считая в уме. Магистр, тем временем, сел в тенечке, вынул из своей рясы целый ворох свитков и начал их перебирать.

- Может, объясните нам, что вы задумали? – громко спросил Николай. Виндамор вздрогнул.

- О, прошу прощения. Конечно. Мы сейчас соорудим для вас устройство, с помощью которого вы с господином суперновицием доберетесь до места, в котором обитает помянутый эксперт по мимоаге. После чего вы вместе с ним вернетесь сюда, где мы продолжим наше совещание в расширенном составе.

- В расширенном, значит, – разозлился Николай. – То есть вы могли меня из этого гартомальдурского застенка сразу же вытащить?

- Никак нет, – рассеянно откликнулся Виндамор. – Для доставки в требуемое место требуется точное его описание. У нас его, естественно, не было. Мы даже не знали, что вас отправили в Гартомальдур – пока сами там не оказались.

-То есть… да отвлекись ты от этих бумажек! Объясни толком, что и как будет?

Все зрители закивали, даже Бубас. Виндамор оторвался от своих записей.

- Вы с господином суперновицием зайдете в карету, после чего мы задействуем третичную структуру, которую, как я надеюсь, соорудит этот вот господин, – он покосился на Виразуму, который снова залез под карету. – После чего вы детально представите это место. Ну, то, в котором обитает этот Лизипама. И незамедлительно в нем окажетесь. После этого, как я уже говорил, вам будет необходимо найти специалиста и уговорить его пройти с вами. Затем вы все вместе вернетесь к нам.

Крутившийся неподалеку Памарома просиял, что не укрылось от подозрительного взгляда Николая.

- А если один из путешественников не захочет возвращаться?

- Тогда возврат будет невозможен, – пробубнил снова углубившийся в изучение свитков Виндамор.

- А с чего это ему не хотеть-то? – встрял суперновиций.

- Молчи уж, – мрачно сказал ему Николай. – Нужна гарантия, чтобы второй захотел.

- Умм, – не отрывая взгляда от покрытого неразличимыми каракулями листка ответил Виндамор. – В качестве такой гарантии вы можете взять с собой, например, нашего уважаемого Симогала.

Памарома скис, верзила поежился.

- А больно не будет? – спросил он.

- Нет, не будет. Прошу вас мне не мешать, я довольно давно не практиковал третичные схемы.

- А насколько часто ты их вообще практиковал? – спросил Николай.

- Было такое, – ответил Виндамор, расправляя на коленке загнувшийся уголок свитка. – Да вы не беспокойтесь, там ничего сложного нет. Лишь бы этот, – он кивнул в сторону кареты, вокруг которой хлопотал Виразума, – не подкачал.

Команда, назначенная к переходу переместилась к карете. Виразума вытряхнул из саквояжа, а также из самых разных мест своей одежды кучу самых разнообразных предметов и, усиленно морща лоб, раскладывал их на несколько кучек.

- Чего делаешь? – спросил его Николай.

- Я-то? Собираю для вас достаточную переходную емкость, – ответил Виразума, взвешивая на руке неправильный металлический цилиндр. – Работа, знаете ли, очень ответственная.

- Но ты ее делал уже? – пискнул Памарома откуда-то из под локтя Николая.

- Конечно делал. Там и делать-то нечего. Главное – найти подходящий объем и определенным образом зафиксировать его конечные точки, потом отметить ребра – и все.

- А зачем?

- Затем, что должным образом подготовленный объем получит независимость от окружающего пространства, – продолжая перебирать металлический хлам ответил Виразума. – После этого его поставят на энергетический трек, направляемый вашими воспоминаниями о месте, в котором вам необходимо очутиться. И по этому треку вас мигом донесет до этого места.

- А потом?

- А потом вы сделаете все дела, завершите все, что начали, сядете обратно и трек схлопнется, вернув вас в начальную точку.

- А нас же больше будет тогда? – забеспокоился Николай. – Это как-то учитывается?

- Вопрос не ко мне, – Виразума, пыхтя, разгибал очень длинный и очень кривой гвоздь. – А вот к этому, именующему себя магистром. Ежели он ничего не напутает – все будет учтено. А с моей стороны проблем не будет, можете быть уверены.

Уверенности ни у кого не прибавилось. Виндамор, разобравшись, наконец, со своими записями расчистил участок почвы около кареты и начал рисовать на нем всевозможные значки. Виразума забрался на крышу кареты и начал что-то на ней прикручивать. Симогал сунулся было к нему с предложением помочь, но был согнан с предостережением держаться подальше.

- Ты, милок, не бойся, – трескучий голос Бубаса заставил Николай подпрыгнуть от испуга. – Боятся только трусы. Ты давай пока поупражняйся.

Старик выудил из штанов очередную горсть камней.

Глава 18. Экспедиция

- Не буду я упражняться, – жестко сказал Николай. – Мне тут предстоит экспедиция за человеком, который только и мечтает меня на куски порезать, а вы мне камни суете.

- Так, может, эти камушки тебе помогут худшего избежать, – елейным голосом завел старик.

- Нет, хватит. Сами их нюхайте, и ешьте их сами!

Старик обиженно засунул камни обратно.

- Их и не съешь сейчас особо, – проворчал он. – Один запах остался, никакого вкуса.

Николай оставил выпад без комментариев.

- И ведь главное, – не унимался Бубас, – и тебе никакого толка от того нет! Все в тебя, прорву, кануло и без пользы для дела.

- Какого еще дела?

- Возрождение старобайского ордена, конечно!

Николай хотел было сказать старику, где он видел возрождение этого ордена, но сдержался.

Приготовления тем временем подходили к концу. Симогал и Памарома сидели рядышком – суперновиций, кажется, рассказывал верзиле о Гартомальдуре и расположении помещений на нужном им уровне. Виндамор тщательно изучал землю с нанесенными на нее значками, Виразума вколачивал в карету очередной кривой гвоздь. Бубас, как ни странно, подкатывал к Фирамеле, о чем-то ее спрашивал, та краснела и грозила старику пальчиком. Николай снова остался в одиночестве.

Полковник Мехарбат в своих мемуарах писал, что одиночество – единственное, что поддерживает человека в час испытаний. Как правило, он основывался на своем собственном опыте – но его опыт, очевидно, коренным образом расходился с опытом Николая. Тот в этот момент чувствовал себя совершенно потерянным. Он какое-то время бродил по поляне, заглядывая в кусты, потом лег и начал смотреть на небо. Оно его почему-то пугало – своей голубизной, своим одновременно бесконечно родным и при этом совершенно чуждым видом. Метелки незнакомых деревьев подметали воздух у него над головой, легкий ветерок нес терпкие запахи чужого мира. Николаю захотелось плакать.

- Пора, – вывел его из меланхолического состояния бодрый голос Виндамора. – Я все закончил. А вы, милейший?

- Уже давно, – ответил ему Виразума, с пыхтением загоняя в карету узкую металлическую пластину. – Все готово!

- Ну и не будем зря время терять. Господин Николай!

Николай подошел к карете. Остальные уже были там.

- Из карманов все вынимайте, – деловито скомандовал Виндамор.

Через несколько минут на траве высилось три кучки. Самую большую насыпал Симогал.

- А где Блюберот? – с ужасом вскричал Николай, шаря в длинном кармане.

- Здесь он, – хихикнул Бубас и показал всем сверкающее яйцо. – Прибрал я его. Мало ли… – с этими словами он водрузил его на кучу Николая, сразу сравняв ее с симогаловой.

- А эта самая мимоага, которая во мне, – несмело спросил Николай. – Она не помешает?

Виндамор пожал плечами.

- Представления не имею. Но по идее – не должна. По словам уважаемого Бубаса она практически полностью изолирована от окружающего мира.

- А то, что вы с Виразумой мне помогаете – это как? – Николай изо всех сил оттягивал момент выступления и старался придумать вопросы позаковыристее. – Это же, фактически, налет на Первый орден. А ну как они осерчают, да и на Второй ополчатся?

- Вряд ли, – терпеливо объяснил ему его раб. – Мало того, что, как вы вероятно помните, Второй орден объявлен пособником врага, так еще и я являюсь вашим рабом. Так что если что – все шишки на вас, моего хозяина. Вы приказали – я исполнил.

- А Виразума? Он-то не мой раб.

- А что Виразума? Он – чисто технический работник, ему сказали – он сделал. С него и взятки гладки.

Смотритель станции поддержки кивнул.

- Самое лучшее, – деловито сказал он, – если вы мне пару слитов за это, – с этими словами он кивнул на скособоченную карету, – заплатите. Тогда вообще никаких проблем.

- Обойдешься, – отрезал Николай. – За тобой, кстати, еще должок за то, что ты карету испортил. Или ставь ту железку обратно.

- Не могу, – удрученно сказал Виразума. – И так и так ее крутил. Не подходит.

- Ничуть не удивлен, – заявил Виндамор. – Надеюсь, что структуру вы все же сделали добросовестно. Не хотелось бы, чтобы карета развалилась посередине трека.

- За своим треком следи, – буркнул в ответ Виразума. – Мои кареты не разваливаются.

Памарома, Симогал и Николай зашли в карету. Внутри было тесновато – видимо, сказывалось отсутствие выдернутой Виразумой железки. Николай сел напротив Памаромы и начал изо всех сил вспоминать интерьер помещения, в которое открывалась дверь его камеры. Вспоминать особо было нечего – серые стены и серые двери, но Николай старался. Судя по напряженному лицу Памаромы, он тоже не сачковал.

- Все, поехали, – бухнул ему в уши голос Симогала, который в окошко наблюдал за действиями провожающих. – Посох втыкают.

«Ключ на старт» – совершенно неуместно вспомнилось Николаю, но он изо всех сил постарался прогнать все посторонние мысли. Карета затряслась, раздалось низкое гудение, быстро сменившееся оглушительным треском и грохотом; огромная тяжесть придавила путешественников, крыша прогнулась, одно стекло треснуло, после чего экипаж оторвался от земли и исчез.

Если бы у Николая спросили, долгим ли было его путешествие, он бы не смог на это точно ответить. После явно прочувствованного им отрыва от земли – в этот момент перегрузки не давали ему нормально вздохнуть – на какое-то время наступила настоящая невесомость. Виндамор рекомендовал им крепко за что-нибудь держаться – почему стало ясно чуть позже, когда мимо Николая пролетел Симогал, размахивая руками и широко разевая рот в беззвучном крике. Звуков не было никаких, а пространство исказилось – сидевший напротив Памарома, казалось, отодвинулся на многие сотни метров и едва различался вдали. Потом что-то громко треснуло, и из одного из углов внутрь кареты вылез длинный кривой гвоздь – он извивался как змея, выбирающаяся из камней. Потом был свет, вернее его чередование, словно они пересекали радугу поперек. Потом вернулись звуки – с громким «Бац!» карета очутилась там, куда направлялась.

Вернее, кареты уже не было. От нее остались только два дивана с кусочками спинок и неприкаянно болтающийся обрубок левой дверцы. Правда, судя по тому, что диваны висели в воздухе, часть кареты просто стала невидимой. Виндамор предупреждал о чем-то подобном, но, видимо, недостаточно тщательно – Николай и Симогал вместо того, чтобы выйти просто свалились на пол. Спуститься без повреждений смог лишь Памарома.

Он же, прочистив горло, сказал голосом, полным слез:

- Ну, вот я снова дома.

- Ненадолго, – вставая с пола, проворчал Николай. – Где твой Лизипама тут обитает?

Памарома покосился на него и вдруг сорвался с места, явно намереваясь удрать.

- Держи суперновиция! – заорал Николай и помчался следом. За ним, прихрамывая, направился Симогал.

Памарома, конечно же, гораздо лучше них знал все гартомальдурские коридоры, но ему не повезло. Когда он пробегал мимо одной из многочисленных дверей, та распахнулась, он врезался в нее лбом и отправился в глубокий нокаут. А Николай, выскочивший в тот же самый коридор парой секунд позже нос к носу столкнулся с задумчивым Памапамой, тащившим куда-то целую охапку бумаг, а сейчас таращившемся на распростертого у его ног суперновиция. Появление же Николая и вовсе ввело дознавателя в глубокий ступор.

- Здрасьте, – сказал впавший в не меньшее оцепенение Николай. Памапама кивнул и даже раскрыл рот, но сказать ничего не смог и не успел – появившийся Симогал бахнул его по голове чем-то тяжелым. Памапама свалился на пол рядом с Памаромой.

- Быстро мы управились, – счастливым голосом сказал верзила.

- Это не этот, – немного кося языком сказал Николай. – То есть ты все сделал правильно, но нам другой нужен.

- Другой, так другой, – не стал возражать Симогал. – Где он?

- Не знаю я, – мрачно ответил Николай. Он присел на корточки и похлопал Памарому по щекам. – Вечно он сознание не вовремя теряет.

- А это никогда вовремя не бывает, – философски заметил Симогал. – Вот мы однажды с брательником троюродным попытались дом одного купца обнести, а у того притолоки низкие были. Когда на нас собак спустили, брательник возьми, да и врежься в косяк. Ну и свалился в беспамятстве. Косяк – тоже в щепки. Здоров брательник был…

- А что потом?

- Повязали нас, – вздохнул верзила. – А перед этим искусали так, что я потом две недели сидеть не мог. А брательник умом тронулся, в моряки пошел.

Николай лишь хмыкнул – точно так же говорили про его двоюродного брата, который после школы уехал во Владивосток и поступил там в мореходное училище.

Памапама пришел в себя раньше суперновиция.

- Именем Первого ордена, – тоненьким голосом завел он, – вы…

- Молчи, именем Первого ордена, – грозно прикрикнул на него Николай. – Мало получил?

Дознаватель помотал головой.

- Нет, не мало, – признался он. – Чем это вы меня?

Симогал расплылся в улыбке.

- Два тома Истории Тамокана, в кожаном переплете! Гальмабал написал, знаешь такого?

- Ты где их взял?

- Как где? В отделе комплектации, – простодушно ответил Симогал. – Там до фига всякого было. Но мне больше всего история понравилась.

Памапама сел, держась обеими руками за голову.

- А что вы здесь делаете? Пришли сдаваться?

- Вот еще, – гордо ответил Николай. – Вы меня сперва поймайте.

- Поймаем, – слабым голосом ответил второй дознаватель. – Куда вы денетесь с Тамокана?

- Кстати, вы забрали из библиотеки книжку, которая мне нужна. А вам – нет. Верните!

Памапама сделал невинное лицо.

- Ничего не знаю, – быстро сказал он. – Изъятиями ведает отдел изъятий, я с ними сотрудничаю мало. Но если хотите – могу сейчас к ним сходить, выяснить точно.

Он начал приподниматься с пола.

- Сиди уж, – пихнул его Николай. – Без разрешения не двигайся, понял?

В этот момент зашевелился Памарома.

- Где это вообще как понятно? – в голове у него царила обычная каша.

- Нигде, – цыкнул на него Николай. – Ищи давай своего Лизипаму.

- Ах, вот оно что, – зловещим голосом сказал Памапама. – То есть вы прибыли сюда с целью похитить члена Первого ордена?

- Ага, – злорадно ответил Николай. – Мне, вообще-то, не впервой.

Памарома приосанился.

- С суперновицием у нас будет отдельный разговор, – мрачно сказал Памапама и начал собирать с пола рассыпанные бумаги. – Давайте, делайте что задумали. Господин главный исследователь сейчас находится в комнате два-бс-три.

Николай оставил Симогала стеречь дознавателя, а сам с Памаромой отправился в указанную комнату.

Та была плотно закрыта, впрочем, на стук открыли почти сразу. Увидев посетителей, хозяин просиял и предложил заходить, не стесняясь. Николай зашел и тут же пожалел об этом.

Комната в значительной своей части представляла музей колющего, режущего, пилящего и кромсающего инструмента всех форм и размеров. Похоже, что Лизипама был готов разделать любое живое существо, от блохи до кита – во всяком случае для любого у него нашелся бы подходящий резак.

- Располагайтесь, – радушно сказал Лизипама, пожирая глазами Николая. Его широкий приглашающий жест захватывал, в том числе, большой стол, похожий на операционный.

Памарома, похоже, говорить не собирался, так что Николаю пришлось вести переговоры самому.

- Вы знаете, – сглотнув, сказал он. – У нас не очень много времени. Мы… приглашаем вас совершить с нами небольшое путешествие.

Лизипама поднял правую бровь.

- Путешествие будет очень интересным, – пискнул Николай. Мысли убегали из головы, как мыши при виде кота. Апартаменты Лизипамы не располагали у сосредоточенности.

- Я вас уверяю, – радушно сказал первый исследователь, – тут у меня тоже очень удобно. И, – он чуть ли не облизнулся, – крайне, крайне интересно!

- Я вижу, – на Николая некстати напал кашель. – Но и вы поймите, нам необходимо быть в совсем другом месте.

- Нет, не необходимо, – все также улыбаясь ответил Лизипама и снова сделал приглашающий жест, уже более явно указывая на стол.

Николай вспотел.

- Вы не понимаете, – промямлил он. – Это…

- Я все понимаю, – успокаивающе сказал Лизипама и мягко подтолкнул Николая к столу. – И вы тоже, я так думаю, все понимаете. Или поймете – через некоторое время.

- Я, нет, подождите, – бормотал Николай, пытаясь вывернуться из мягких и каких-то обволакивающих рук исследователя, но тот настойчиво препровождал его к столу.

Лишь уперевшись в ужасный стол спиной Николай смог хоть как-то собраться.

- Нет, вам все же необходимо поехать с нами, – собравшись, заявил он. – Хоть у Памаромы спросите. Мы же специально за вами сюда пришли. Это не меня к вам привели!

Лизипама удивленно посмотрел на суперновиция.

- В настоящий момент, – надрывно отозвался тот, – я являюсь, фактически, пленником господина Николая. Он забрал меня, когда сбежал отсюда. И да, он пришел сюда своей волей.

Николай воспользовался паузой, чтобы отбежать подальше от стола.

- Вам необходимо будет поехать с вами.

Исследователь развел руками.

- Но куда и зачем?

- Нам необходима консультация по мимоаге.

Лизипама глубоко вздохнул.

- А насколько далеко поехать и сколь много времени займет эта консультация?

- Недалеко, – быстро ответил Николай. – И недолго.

Исследователь отошел к стойке с топорами и пробежал пальцами по верхней планке.

- А каков размер объекта?

У Николая по коже прошел мороз.

- Никого рубить и резать не понадобится!

- Как это, – Лизипама выглядел сбитым с толку. – А что вам тогда нужно?

Он посмотрел на суперновиция, тот картинно пожал плечами.

- Необходимо нетравмирующее исследование, – вспомнил Николай нужное слово.

Против ожиданий Лизипама не стал возражать. Пробормотав что-то нелестное о заказчиках, которые сами не знают, чего хотят, он подошел к шкафу, почти скрытому за выставкой ножей и вынул из него кожаный футляр. Раскрыл его – на двух деревянных направляющих красовались шилья самого разного цвета, толщины и длины.

- Это вам тоже не понадобится, – торопливо сказал Николай.

Не удостоив его ответом, главный исследователь подошел к другому шкафу и вынул из него длинный плащ с капюшоном.

- Я готов. Только давайте поскорее, пожалуйста.

- Да-да, конечно, – заторопился Николай.

Они вышли в коридор. Симогала с дознавателем там, как ни странно, не было. Не успел Николай осмыслить этот факт, как Памарома, пискнув «я по делу» стремительно бросился в противоположный конец коридора. Николай дернулся было за ним, но оставить Лизипаму одного было нельзя. Кляня на чем свет своих спутников, Николай торопливо привел исследователя к карете.

Симогал был там, причем вместе с Памапамой, причем они играли в карты – и верзила явно проигрывал, так как сидел без рубашки, которая свисала с плеч дознавателя. Бумаги аккуратной стопкой стояли на диване кареты.

Глава 19. Возвращение и битва

- Ты что делаешь? – свирепо сказал Николай. Осознав, что ответ на его первый вопрос очевиден, он изменил формулировку. – Я тебе что сказал делать?

- Охранять этого, – Симогал ткнул пальцем в дознавателя и непечатно припечатал его.

- А ты что делаешь?

- Охраняю, – объяснил верзила. – Никуда он, как видите, не сбежал!

- А Памарома сбежал!

- Так вы его мне не говорили охранять, – обиженно заявил Симогал. – Он с вами был!

- Ага, со мной. Только я же думал, что ты в коридоре, а тебя в коридоре не было, – объяснил Николай.

- И что? Про коридор речи не было.

- А теперь он сюда весь Первый орден приведет! Давай быстрее уходим отсюда!

- А спец с вами?

Лизипама надменно помахал ладошкой перед лицом Симогала.

- Меня так плохо видно?

- Отлично вас видно, – ответил верзила. – Только где на вас написано, что вы тот самый спец, за которым мы сюда прикатили!

Лизипама стал еще надменнее.

- А по мне не видно, значит?

Симогал осмотрел его с ног до головы, потом нехотя буркнул.

- Вообще-то похожи. Уж очень у вас вид гордый.

- То-то же. Вы имели в виду этот экипаж?

Николаю стало немного стыдно за непрезентабельный вид висящих в воздухе диванов и болтающуюся дверцу.

- Вы осторожнее, – сказал он. – Там…

- Мне не нужна посторонняя помощь, – голосом, от которого на стенах мог бы выступить иней, ответил Лизипама и легко забрался в карету. Второй дознаватель Памапама уже был там.

- А ты чего туда влез? – зашипел на него Николай. – Вылезай!

- Нет, – заупрямился Памапама. – Если у нас тут узнают, что я вас видел и не предпринял никаких мер к задержанию – меня же разжалуют! Так что вы меня тоже похитили, понятно!

- Нет, непонятно! – рассвирепел Николай. – Лучше сделаем так – сейчас Симогал вас так огреет историей Тамокана, что вы будете лежать в отключке, пока вас не найдут.

- Во-первых, это никак не спасет меня от разжалования, – упорствовал Памапама, – а во-вторых, уважаемый Симогал, если я здесь останусь – как вы сможете отыграться?

Похоже, удар попал в цель – верзила, уже вытащивший было свои любимые книги, с мрачным видом принялся засовывать их обратно.

- Да ты что! – с отчаянием закричал Николай. – Выкидывай его из кареты!

- Не помешает он, – отбивался Симогал. – И места хватит. И мужик он вроде бы нормальный. Жулит только.

- Вот! Жулит! Нафига нам шулер?

- Ничего, я с него еще сниму его шмотки, – Симогал потряс кулаком. Памапама согласно кивал, всячески укрепляя верзилу в этой мысли.

- Да чтоб вас, – Николаю было уже все равно. – Ладно, поехали! Тогда ты садись напротив, будешь вместо Памаромы про поляну думать, понял?

Верзила кивнул и занял свое место в карете. Николай тоже полез в нее, но оступился и, пребольно ударившись коленом, хлопнулся на пол. Памапама захихикал.

- Осторожнее, – холодно сказал Лизипама.

Николай встал и тут в коридоре послышался топот. Он заторопился, но ударился вторым коленом и снова свалился на пол. С огромным трудом, подтягиваясь на руках и болтая ногами он, с помощью Симогала заполз-таки на свое место, но не успел сосредоточиться, как в помещение влетел Памарома, тащивший два больших ведра с плотно пригнанными крышками.

- Не оставляйте меня, – заорал он, глядя на битком набитую карету.

Места в карете не было, но Памарому это не остановило – он влез внутрь, так и не расставшись с ведрами.

- Чтоб тебя разорвало! Ты где был?

- Я это самое как раз недалеко, – в своем стиле ответил Памарома. – И вы поскорее, там стража уже идет.

Николай изо всех сил напрягся, вспоминая полянку. Напротив него то же самое сделал Симогал, где-то сбоку им по мере сил помогал Памарома. Карета вздрогнула, раздалось уже знакомое гудение. В тот самый момент, когда стража ворвалась к ним, карета стартовала.

В этот раз, полет длился дольше. Удержался на месте в момент наступления невесомости один Лизипама – он так и просидел всю дорогу на диване, не меняя своего чопорного вида. Хуже всего пришлось Памароме, так как он летал по всей увеличившейся карете, стараясь изо всех сил стараясь не упустить ведра. Когда одно из них полетело к треснувшему во время первого полета окну, он так истошно завопил, что, несмотря на полное безмолвие этого места Симогал поморщился и помог ему спасти емкость. Памапама в момент старта рассыпал свои листы и все время полета порхал по карете, собирая их – вполне успешно, так как к концу полета все аккуратной стопочкой было зажато у него подмышкой. Николай же просто всем мешал.

Приземление вышло настолько жестким, что карета, и так разбитая стараниями Виразумы, окончательно развалилась. На траве оказалась куча мала из пяти человек, двух ведер и некоторого количества досок и подушек от диванов. Колеса исчезли насовсем.

- Поздравляем вас с благополучным возвращением, – в голосе Виндамора гордость смешивалось с облегчением в совершенно не устраивающей Николая пропорции. – Надеюсь, вы выполнили все, что задумали?

- Боюсь, задуманное мы перевыполнили, – кисло сказал Николай. Виндамор пересчитал медленно поднимающихся на ноги прибывших и удивленно понял брови.

- Вы нашли двух специалистов по мимоаге?

- Нет, специалист из них только один, – сказал Николай. – Второго взял с собой наш уважаемый Симогал, так как успел проиграть ему в карты рубашку.

Верзила покраснел.

- А что? – виновато сказал он. – Хороший же парень, чего не взять.

Он хлопнул дознавателя по плечу, но не рассчитал сил и сбил его с ног. Листы рассыпались по всей поляне.

- Извини, – сконфуженно сказал Симогал и протянул Памапаме руку. Тот, не глядя на верзилу, сунул ему в ладонь скомканную рубашку. Встав без посторонней помощи, второй дознаватель принялся в очередной раз собирать свои бумаги.

Быстро сориентировавшись, Виндамор с любезной улыбкой подошел к Лизипаме, который с еще более чопорным видом возвышался среди досок, в которые превратилась карета.

- Честь имею приветствовать вас у нас, – сказал Виндамор. Дождавшись сухого кивка, он продолжил. – Как прошло ваше путешествие?

- Отвратительно, – ответил эксперт по мимоаге. – Я бы хотел поскорее приступить к делу, ради которого меня сюда притащили. И искренне надеюсь, что после его окончания меня незамедлительно вернут на место изъятия.

Все невольно посмотрели на Виразуму, который строил из досок нечто вроде шалаша.

- Ко мне никаких претензий, – ответил тот на невысказанный вопрос. – Это все господин магистр, в очередной раз исчерпавший свой энергетический кредит.

Лицо Виндамора приобрело нездоровый сине-красный оттенок.

- Наш уважаемый технический специалист, конечно же, шутит, – ядовито сказал он. – Мой кредит был рассчитан исключительно точно и его исчерпание не имеет никакого отношения к той плачевной участи, которая постигла наш экипаж.

Виразума был, кажется, готов продолжать пикировку, но его прервал Бубас.

- Где этот эксперт-то? – скрипучим голосом спросил он. Остановившись перед Лизипамой, он скептически осмотрел его с ног до головы. – Этот, что ли?

Исследователь не удостоил его ответом. Бубаса это не смутило – он еще раз окинул взглядом сухопарую фигуру Лизипамы и вдруг ткнул его своим тонким пальцем в живот.

Вернее, попытался ткнуть – в тот момент, когда его длинный ноготь уже готов был погрузиться в складки лизипамова плаща, главный исследователь легко сместился в сторону и легким неуловимым движением направил уже свой палец Бубасу в плечо. Тот легко присел и снова выбросил палец в сторону Лизипамы, тот мягко парировал и сделал контрвыпад, заблокированный мизинцем Бубаса.

Обмен ударами продолжался с минуту, после чего оба противника отступили и чинно поклонились друг другу.

- Понимает, – сказал Бубас. – Правда слаб против меня, но дело понимает. Уважаю.

- У вас очень интересная техника, – слегка запыхавшимся голосом сказал Лизипама. – Я ее видел только на картинках.

Он внимательно всмотрелся в Бубаса.

- Меня вызвали к вам?

- Нет, к этому, – старик махнул рукой в сторону Николая. Тот невольно вытянулся по стойке смирно. Лизипама встал напротив него и вперил свой взгляд в район его живота.

- Ничего не вижу, – сказал он через минуту.

- Еще бы, – расплылся Бубас. – И не увидишь! Щупать надо!

Ответить Лизипама не успел – по полянке разнесся очень громкий вопль, сменившийся утробным чавканьем.

Николай сразу догадался, что находилось в ведрах, которые принес на поляну Памарома. Конечно же, это был его ненаглядный прандвинд. Оказавшись рядом со своей любимой кухней страдающий от твердой пищи суперновиций не мог не забрать его столько, сколько мог унести. И когда улеглась суматоха, связанная с их прибытием он с гордостью показал Фирамеле свою добычу.

Беда в том, что насыщенный эманациями мимоаги прандвинд был не просто пищей. Пища – пассивное понятие и так было всегда в истории человечества, хоть на Земле, хоть на Тамокане. Да, в некоторых случаях она может скакать и бегать, но скачет и бегает она ровно до того момента, как попадет кому-то в рот. Иными словами ее активность проявляется в том, чтобы пищей ни в коем случае не стать – и то, что она ею все-таки становится целиком и полностью заслуга питающегося. Еда сама по себе в гробу видала того, кто ее ест и прекрасно бы без него обошлась.

Первый орден был первым, кто создал прандвинд – активную пищу, которая была не просто едой, но едой деятельной, горящей желанием напитать того, кто в ней нуждается. С этой ее особенностью Николай познакомился еще в застенках замка Термобурдт и уже тогда отметил энергию, с которой прандвинд стремился в желудок.

Памарома принес очень много прандвинда. Обычно в таком виде он безопасен – активность проявляют небольшие порции, а большие двигаются вяло и медленно, как обожравшиеся акулы. Но суперновиций не учел, как путешествие по третичному треку может подействовать на его любимую еду – а подействовало оно крайне возбуждающе. Поэтому, как только он приоткрыл крышку герметичного ведра, демонстрируя Фирамеле свое богатство, как вся заключенная в нем масса вылетела наружу, горя одним желанием – напитать всякого встречного страждущего.

Памарома принял на себя основной удар – огромный ком прандвинда залепил его едва успевшее заорать лицо и буквально за секунду всосался ему в живот, использовав при этом все возможные пути туда. Второй ком налетел на Фирамелу, но юркая олойская ткачиха оказалась достойным соперником – правда несколько отростков успели юркнуть в ее плотно сомкнутые губы, но от остальных она заслонилась Симогалом. Тот среагировать не успел и вторая порция ушла в него – он даже рук поднять не успел.

Виразума пытался отбиваться одной из уцелевших досок, но кулак прандвинда разнес ее в щепы; так что ему пришлось ретироваться в сторону Виндамора. Тот выставил перед собой гундарайский посох, но прандвинд обтек его и, несмотря на то, что магистр закрылся рукавом – просочился через плотную ткань.

И тут вперед выступил Лизипама. Большой ком прандвинда напал на него, но тот остановил его серией ударов тонкой палочки, невесть откуда возникшей в его пальцах. Ком расплылся и выпустил десятки щупалец, каждое из которых устремилось к цели – но Лизипама, встав боком и чуть присев на опорную ногу – такие позы Николай видел в китайских фильмах про карате – отбивал все попытки нападения.

Через несколько минут прандвинд изменил стратегию – он собрал все резервы и, разделившись на три комка поменьше, окружил Лизипаму и начал атаковать его со всех сторон одновременно. Однако безуспешно – главный исследователь сел в более глубокую стойку и вынул из рукава еще три палочки – теперь в каждой его руке их было по две – и успешно отбивал все атаки.

Запал прандвинда иссяк через несколько минут – сначала его движения стали медленными и судорожными, потом он шлепнулся на траву и, не имея больше сил, очень медленно заскользил по ней, собирая по пути все отвалившиеся кусочки, как терминатор из знаменитого фильма. Лизипама, со все тем же чопорным лицом, дождался того момента, когда он собрался весь и накрыл его ведром с термобурдтской кухни. Прандвинд подергался там и затих, после чего Фирамела ловко перевернула его вниз дном и потуже закрутила крышку, чем заслужила одобрительное покачивание головой Лизипамы.

Жертвами прандвинда стали Памарома, Виндамор, Симогал и Виразума – когда активная пища добралась до последнего, Николай не заметил. При этом члены Второго ордена пострадали меньше всего – Лизипама, обследовав их, сказал, что все с ними хорошо, только пару дней им не стоит ничего есть, их силы будет поддерживать прандвинд. Симогалу повезло меньше – прандвинд его напитал на месяц вперед, но хуже всего пришлось суперновицию. Тот лежал, закатив глаза и не подавая признаков жизни. Главный исследователь достал из своего багажа длинную металлическую спицу, потыкал ею в Памарому и сказал, что он придет в себя, скорее всего, на следующий день, но вот есть ему, похоже, не придется до конца жизни – прандвинд захватил все его внутренности и, по всей видимости, перешел в режим самопроизводства.

Бубаса прандвинд обходил стороной – это Николай видел своими глазами. Лизипама – тоже, но комментировать этот феномен он не стал. Николай подозревал, что Бубас при желании смог бы проглотить весь прандвинд и не поморщиться, но эти мысли тоже оставил при себе.

Дознаватель Памапама также не пострадал. Во время прорыва прандвинда он оказался на максимальном расстоянии от центра событий, так как в тот момент как раз пытался удрать с поляны в лес – как раз через ту нору, которую обнаружил Николай ранее. Собственно, он пропустил все самое интересное, так как вернулся оттуда только после того, как Лизипама загнал прандвинд обратно в ведро. Вернулся же он потому, что его испугал обитатель норы – молодой брандодил. На момент их встречи для второго дознавателя все закончилось благополучно – брандодилы близоруки и он отделался только порванным рукавом и парой царапин.

Фирамела, после того, как активная пища оказалась в ведре, развила бурную деятельность – она приоткрывала крышку, тонким прутиком поддевала крохотные кусочки и то пыталась намазать вытащенное на хлеб, то сдабривала им сало. Увы, ничего не выходило – сочетаться с другой пищей прандвинд не хотел категорически. Фирамелу это немало расстроило, но ее сурово поджатые губы говорили о том, что сдаваться она не намерена.

Глава 20. Жертвы и способы

Лизипама, закончив оказание первой помощи снова обратился к Николаю.

- Я, все-таки, не понимаю, – пробурчал он, снова вперяя взгляд в район николаева пупка. – Ничего тут нет!

- Я и говорю – не увидите, – сияя, повторил Бубас. Неудача специалиста из Первого ордена несказанно его радовала. – Щупать надо!

Лизипама двинул бровями – в этом движении было стольнедвусмысленное указание, что Николай немедленно улегся на траву и задрал рубашку. Лизипама аккуратно сел рядом, расправил плащ и положил теплые ладони на живот пациента. Его пальцы мягко подрагивали, это подрагивание быстро передалось животу, и скоро он трясся, как холодец. Было щекотно.

- Нет, не чувствую, – снова сказал Лизипама. – Надо… – последнее слово он сказал пальцами, недвусмысленно скрестив их.

- Э-э, – вскочил, заправляя рубаху Николай. – Никакого этого самого, – он попытался повторить жест Лизипамы, но запутался в пальцах. – Я же говорил – только нетравмирующее исследование!

Главный исследователь посмотрел на Бубаса, тот пожал плечами.

- Но она там точно есть? – спросил Лизипама.

Бубас кивнул, хитро улыбаясь.

- Ложитесь!

Николай подчинился, с опаской поглядывая на заостренные металлические палочки, которые Лизипама задумчиво перебирал своими тонкими пальцами.

- И не протыкать мне ничего, понятно?

Главный исследователь махнул рукой – не бойся, мол. Николай снова лег. Лизипама сел около него по-турецки, взял свои палочки так, словно собирался играть на барабане – и действительно, начал похлопывать ими по животу Николая. Живот сначала молчал, потом начал несмело отвечать на постукивание – сначала очень тихо, потом все громче и громче. Палочки плясали, выбивая сложный ритм, Лизипама в этот момент был похож на джазового музыканта, импровизирующего на барабанной установке, состоящей из очень маленьких и очень тихих барабанов.

Звуковое обследование тела продолжалось несколько минут, Лизипама менял ритм, потом расширил поле деятельности – Николай получил по ребрам, тут же – по колену, потом палочки заплясали на его бедрах, опустились ниже, поднялись выше, наконец попали по месту, которое всегда прикрывают стоящие в стенке футболисты. Николай подлетел на полметра над землей, его крик вплелся в выбиваемую Лизипамой композицию как бравурная, но в то же время изящная кода.

Держась за пострадавшее место Николай сердито посмотрел на музыканта-исследователя. Тот наконец-то улыбнулся.

- Тут, – он беспардонно ткнул палочкой чуть повыше места, которое потирал Николай. – Однако же, как она спрятана! Необыкновенно остроумное решение! Туда еще столько же можно положить – и все равно ничего заметно не будет!

- Не надо ничего туда класть, – мрачно сказал Николай. – Вы лучше вытащите это у меня.

Лизипама улыбнулся.

- Вы, верно, шутите? Такое количество мимоаги в такой концентрации разворотит начисто всю округу! Где же вы столько ее набрали?

- Везде помаленьку, – мрачно ответил Николай. Очередные его надежды оказались на грани превращения в щепки.

Лизипама проницательно посмотрел на Николая, потом на Бубаса.

- В последние несколько дней замок Термобурдт переживает нелегкие дни, – задумчиво сказал он. – Его целостность и прочность значительно снизились. Специальная комиссия Капитула исследовала этот вопрос, но пришла лишь к выводу, что замок внезапно и необъяснимо потерял значительную часть пронизывающей его мимоаги.

- Он еще из одежды своей всю мимоагу вытянул, – плаксивым голосом вступил Памапама. – А мне врал на допросах, что не знает.

- Я не врал, – обиделся Николай. – Я и сам этого не знал. И сейчас не знаю.

Памапама всем своим видом выражал крайнее недоверие к его словам.

- Если бы вы не чувствовали себя виновным, вы бы не сбежали, – заявил он.

- А как мне было надо поступать, если вы собирались меня расчленить?

- Чего вы так боитесь расчленения? – пробормотал Памапама и почесался. Николай обратил внимание на его расцарапанную правую руку.

- Кто это вас?

- Да так, случайно – второй дознаватель попытался прикрыться, но только выставил на всеобщее обозрение второй рукав, который зубы брандодила превратили в лохмотья. Царапиной, уже покрасневшей и вздувшейся заинтересовался Лизипама.

- Это кто вас так? – строго спросил он.

- Не знаю, – слабым голосом сказал Памапама. – Что-то мне нехорошо, – вдруг заявил он и мешком осел на землю.

Лизипама быстро подскочил к нему и аккуратно уложил на спину, попутно распахнув ворот. Второй дознаватель часто и неглубоко дышал.

- Кто же это его? – озабоченно переспросил непонятно кого Лизипама.

Ответ пришел быстро. Молодой брандодил, расхрабрившийся после бегства первого противника, решил навести порядок на своей полянке и вылез из норы. На свою беду он наткнулся на Фирамелу, попытался напугать ее своей разверстой пастью, но олойская ткачиха с громким криком дала ему такого пинка, что бедняга подлетел в воздух. Приземление брандодила оказалось неудачным, убежать сразу он не смог, а настигшая его Фирамела с воинственным кличем раскроила ему голову своими обутыми в высокие сапожки ногами.

Лизипама внимательно осмотрел жертву Фирамелы, потом снова пощупал Памапаму, затем удрученно покачал головой.

- Бедняга обречен, – сказал он.

- Да там же просто царапина, – возмущенно сказал Николай. – Сделайте что-нибудь!

- Брандодилы ядовиты, – объяснил ему Лизипама. – Достаточно совсем небольшого количества слюны – и все.

- Меня такой поцарапал на берегу реки, – заявил Николай. – И ничего, живой.

- Такого не может быть, – сказал Лизипама. – Вы спутали брандодила с кем-то похожим на него.

- Как это бревно с зубами с кем-то можно спутать? – возмущенно спросил Николай. – Именно такой – просто раз в пять больше. И ничего.

Главный исследователь остро взглянул на него.

- Спастись после контакта со слюной брандодила можно единственным способом – если сразу после него, а лучше загодя, дать присосаться к себе колсарской иве. Ее сок нейтрализует ядовитые компоненты слюны брандодила и вызывает стойкий иммунитет к ней в дальнейшем – а слюна брандодила, в свою очередь, является противоядием против сока, который тоже очень ядовит. Так как вы явно не могли влезть на колсарскую иву…

- Вообще-то я на нее влез, – признался Николай. – Очень хотелось пить и я подумал, что добраться к воде по ее стволу будет проще.

Лицо Лизипамы приняло необыкновенно скорбный вид.

- Спутать ствол колсарской ивы с каким-либо другим…

- Он гундараец, – с чувством сказала Фирамела.

Лизипама поперхнулся.

- Это многое объясняет, – сказал он. – Но тогда это означает, что ваша кровь является противоядием! Наш друг может быть исцелен, если вы дадите разрешение использовать ее для спасения его жизни.

Николай поежился. Он вспомнил искаженное яростью лицо Памапамы на стене своей камеры в Термобурдте, его угрозы, обещания распотрошить его на органы…

- Я согласен, – сказал он. – Что делать?

Лизипама торжественно кивнул.

- Вам – ничего. А вот уважаемую…

Фирамела представилась.

- … а также …

Бубас тоже.

- … я бы попросил мне ассистировать.

Оба согласились. Лизипама вынул из своих запасов две полые металлические иголки, Фирамела откуда-то вытащила длинную пустотелую нить, Бубас при помощи пальцев и энергии старобского ордена сделал из пары шишек емкость для капельницы, да так ловко, что одобрил даже Лизипама. Через семь минут все было готово, Николай и Памапама лежали, обмениваясь кровью, а Лизипама и его ассистенты сели перед ними, наблюдая за процессом.

- Ваша техника, – обратился Лизипама к Бубасу, – не дает мне покоя. Покажите, пожалуйста, еще раз тот блок?

Бубас ухмыльнулся и согнул мизинец в кольцо. Лизипама одобрительно кивнул и повторил его движение.

- Очень эффективно, – одобрительно заметил он. – Если просуммировать все, что я тут увидел, то, не боясь ошибиться, скажу, что встретил кого-то из старобского ордена. Я прав?

Старик зажмурился от удовольствия и кивнул.

- Во времена Падипама Второго, – задумчиво сказал Лизипама, – Генерал Струб разрушил Старобай до основания…

В руках Бубаса хрустнула веточка. Миг – и она снова оказалась целой. Старик покрутил ее и отбросил в кусты. Лизипама не мигая смотрел на него.

- То есть разрушен был не Старобай, – сказал он. – Вы его подменили. Занятно, занятно… и все это время старобайский орден существовал – в лице, как минимум, одного своего представителя.

Налетел ветерок, верхушки деревьев синхронно наклонились и зашумели. Николаю хотелось спать, но, подумалось ему, и дослушать разговор тоже было бы не лишне.

- Старобай сам рушится, людей-то нет, – откровенничал Бубас. – Что не сделал генерал Струб – делает время. Оно куда безжалостнее. Я вот старый совсем стал, а новенький, – он махнул рукой, – еще хуже.

- Термобурдт тоже давно не тот, – подхватил Лизипама. – Хотя внешне все хорошо, да. Но… нынешним интереснее политика. Исследовать мир никто не хочет. А ведь вокруг столько всего интересного…

- Ох, коллега, – не соглашался с ним Бубас. – Вот вы представьте себе, что это такое, две с гаком тысячи лет только и делать, что исследовать природу?! Представили?

Лизипама вздохнул.

- Да кто ж мне даст? Лизипама – туда, Лизипама – сюда. Вот тут сколько мимоаги? А тут? А где больше? А почему? Нет, телескопа мы тебе не дадим, у тебя еще оба глаза целые. Тьфу… Засесть бы где-нибудь в горах, да и заниматься только исследованиями.

- И что хорошего? – горячился Бубас. – Ну поисследуете вы то, се, пятое, десятое. Надоест быстро, я вас уверяю. То ли дело – политика! Интриги! Люди вокруг – и ты их тайный кукловод… один – туда, другой – сюда. Кровь бурлит, как подумаю…

- Ничего подобного! – возражал ему исследователь. – Ну вот поставили мы в позапрошлом году во главе Капитула этого Мородаму. Ну да, талантливый, молодой, с перспективами, и что? Чем он лучше – если уж вдуматься – любого прочего? Да ничем! А вот почему мимоага равно растворяется в воде и в базальте – при самых разных температурах и давлениях, вот это вопрос…

- Пфе, тоже мне вопрос. Потому, что кривая растворимости в любом устойчивом мире линейна, и теряет линейность лишь на переходах.

- Это гипотеза Кассиона, она не доказана!

- Никакого Касиона не знаю, и знать не хочу. Это закон, я его сам вывел еще триста лет назад!

На этом месте дискуссии Николай, наконец, заснул.

Спал он до утра. Проснулся, как ни странно, отдохнувший и полный сил. Памапама спал рядом, дышал ровно, цвет лица был нормальным – видимо, противоядие подействовало.

Рядом с ним на глянцевом листочке лежали два маленьких серых шарика. Николай хмыкнул и широко разинул рот. Один немедленно сорвался с места и через секунду юркнул в желудок. Другой покачался, но остался на месте. Хмыкнув, Николай взял его пальцами – шарик был упругий. Он откусил кусочек – неплохо, хотя вкус довольно странный. Он бы назвал его рыбно-яблочным. Поведение кусочка во рту тоже было необычным – он словно пытался разжеваться сам.

- Как на вкус, доброе утро? – спросила его хлопотавшая по хозяйству Фирамела.

- Немного странно, – сказал Николай. – Но в целом нормально. А что это?

- Хлеб, мясо, соль, перец, листик капусты и я еще туда рыбки кинула, – отрапортовала олойская ткачиха. – И с вечера – вчера, то есть, залила это все прандвиндом. Наутро вот таким стал. Добавки?

- Спасибо, не надо.

Николай встал. Помимо него бодрствовали Виндамор и Виразума. Оба стояли в траве как статуи, не шевелясь, и только шумно и глубоко дышали.

- Чего это с ними?

- Да наглотались вчера этого, – объяснила Фирамела. – Тот, Лизипама, который с вами вчера приехал, объяснил, что они пару дней будут чувствовать себя так, словно обожрались сверх меры. Ну, нам же больше достанется.

Николай подошел к своему рабу и подергал его за рукав.

- Как вы?

Виндамор очень медленно повернул голову в его сторону.

- Меня, – очень медленно сказал он. – Сейчас. Вырвет.

- Не вырвет, – успокоил его Николай. – Это же прандвинд. Он уже весь усвоился небось.

Виндамор закатил глаза и чуть не упал.

- Все нормально, – успокоил его Николай. – Вы просто постойте. И дышите глубже.

- А. Я. Что. Делаю. По. Вашему?

Николай ободряюще похлопал обжору по плечу.

Памарома так и лежал с закатанными глазами – Лизипама посоветовал его не трогать. Симогал тоже не нашел в себе сил встать. Представители Второго ордена стояли и дышали, Фирамела разделала вчерашнего брандодила и собралась его жарить, Памапама продолжал спать, а Бубас и Лизипама снова подступились к Николаю. Тот попытался было удрать от них, но полянка была невелика, а противник имел численное превосходство.

- Вы, вообще-то, не забыли ли, – в надежде вбить между ними клин обратился Николай к Бубасу, – что Лизипама представляет ваших злейших врагов? Именно они когда-то уничтожили великий Старобский орден! А генерал Сруб… или как там его…

- Неважно, – махнул рукой Бубас. – Нормальный мужик, что уж там. Понимает. В отличие от тебя!

Лизипама извлек из своего багажа устрашающего вида пустотелую иголку и угрожающе помахивал ею.

- Вы обещали, – отчаянно отмахивался Николай. – Нетравмирующее исследование!

- Да ты даже не заметишь ничего, – ободряюще ворковал Бубас и подставил Николаю подножку. Тот рухнул на траву, старик тут же уселся ему на живот.

- Не беспокойтесь, – Лизипама вытянул иглу перед собой, как шпагу. – Травм не будет. Хотя, конечно, вы можете нанести их себе сами, если повернетесь или дернетесь не вовремя. Но тут уже я бессилен.

- Не надо ничего со мной делать! – отбивался Николай.

- Надо, – сурово сказал Лизипама и сделал выпад. – Держать в себе так много мимоаги – слишком тяжелое испытание для вашего организма. Он может его не выдержать.

- Что не выдержать?

- Испытание.

- Вы же сказали, что ничего с этим поделать нельзя!

- Кажется, мы нашли способ.

Николай сдался.

- Хорошо, – дрожащим голосом сказал он. – Но я хочу прежде узнать, что за способ вы нашли.

Глава 21. Процесс

Бубас и Лизипама переглянулись и синхронно кивнули друг другу.

- Проблема мимоаги в том, – начал второй, старательно рисуя что-то на животе Николая, – что она одновременно и материальна, и нематериальна. Нематериальна она в том смысле, что ее нет в природе как объекта – ее невозможно потрогать, измерить или переставить с места на место. Но она материальна в том смысле, что может воздействовать на материальный мир и даже, не побоюсь этого слова, заставить его двигаться.

- А попроще? – угрюмо просил Николай. Животу было щекотно, но смеяться ему совсем не хотелось.

- Если совсем просто, то говорить об извлечении можно только по отношению к материальным предметам. В случае мимоаги это – сложная аллегория.

- Почему? Вы ж, – Николая передернуло, – извлекаете ее из всяких там бедолаг. Меня все время расчленением пугали.

- Потому-то я и называю это сложной аллегорией, – терпеливо продолжил Лизипама. Теперь они с Бубасом раскрашивали живот Николая в четыре руки, причем старик старался куда активнее. – Действительно, мы извлекаем из тел различные органы, в которых накапливается мимоага, но только для того, чтобы подвергнуть их затем сложным обрядам экстракции. То есть расчленение тут вовсе не самое главное, на самом деле.

- А для того, кого расчленяют, это и есть главное! – растолковал ему Николай. Лизипама кивнул.

- Да, конечно, я готов с вами согласиться. Так вот, дальнейшая экстракция позволяет использовать все чудеса, заключенные в мимоаге. То есть, мы вполне можем сказать, что таким образом извлекаем ее.

Николаю стало тошно от этих умствований.

- А со мной-то вы что делать хотите?

- В вашем случае у нас есть, с одной стороны, центр ее локализации, а с другой – четкая граница, которая, предположительно, ограничивает ее распространение по вашему организму. Иными словами, если бы у нас был канал – по которому мимоага смогла бы перемещаться, а с другой стороны – некий объект, готовый принять такое количество мимоаги, и плюс к этому – сила, которая заставила бы ее перемещаться, тогда мы смогли бы переместить ее из вашего тела в этот объект.

- То есть дело за малым – за каналом, емкостью и силой. И что у нас есть тут?

- Каналом нас снабдил наш будущий ужин, – важно заявил Лизипама.

- Чего-чего?

- На ужин у нас будет брандодил, который укусил дознавателя Памапаму, спасти которого мы смогли лишь перелив ему вашу кровь.

- А канал-то где?

- Господин Памапама и есть этот канал, ведь его кровь на данный момент тождественна вашей.

Николай скосил глаза на сладко спящего второго дознавателя.

- А ваш канал знает, кто он такой?

- Пока нет.

- А что у нас с емкостью?

Бубас с кривой ухмылкой поставил перед ним кружку. Лизипама взял ее кончиками пальцев и уважительно заглянул внутрь.

- В качестве емкости послужит вот этот артефакт, который счастливым образом оказался среди ваших вещей. Его внутренняя емкость столь велика, что послужит замечательным аккумулятором для всей содержащейся в вас мимоаги.

- Все продумали, – с горечью пробормотал Николай. – А что с силой?

- Здесь я передаю слово моему уважаемому компаньону.

Бубас ощерился, показав крупные коричневые зубы.

- Ты счас так устроен, что мимоагу в себя тянешь отовсюду, откуда возможно, понял? Но это дело такое – можно изменить, и тогда ты начнешь ее отталкивать.

Николай вспомнил, каким образом приобрел свойство притягивать мимоагу и изо всех сил заворочался.

- Лежи тихо, – прикрикнул на него старик. – Ничо страшного не будет. Там делов-то на пять минут. Надо определенным образом тебя расположить, а потом, – в руках у Бубаса оказались пять разноцветных камешков. – Фюить…

- Мне что – камни глотать?

- Нет, – улыбнулся Бубас. – Они сами поглотятся, – и он премерзко подмигнул.

Вопросы продолжали роиться в голове Николая, наслаиваясь друг на друга, сталкиваясь и вертясь.

- А как вообще мимоага потечет по этому каналу, коли она нематериальная?

- Потечет не мимоага, потечет ее носитель.

- Что за носитель?

- Кровь.

Николай посмотрел на кружку, потом на хлопочущего над ней Лизипаму.

- Ты в курсе, сколько эта емкость вмещает вообще?

- Нет, а вы?

Вопрос поставил Николая в тупик – он никогда не прикидывал емкость кружки.

- Я однажды в нее целое озеро налил! – выпалил он.

Лизипама пожал плечами.

- Думаю, что это не предел.

- Я тоже так думаю. Но столько во мне не будет… Эй, вы вообще что задумали-то?! Кровушку мою вот в эту кружку всю вылить?

Николай снова попытался встать, но Бубас ему не дал.

- Никто твою кровь выливать не будет, – авторитетно сказал он. – У нас же есть канал!

Лизипама как раз хлопал Памапаму ладошкою по щекам, призывая проснуться.

- Его кровь выльете? В нем тоже столько не будет!

- Да нет же! Ваша кровь с мимоагой пойдет в него, вернется очищенная, а из него уже все в емкость.

- Что в емкость?

- Все.

У Николая голова пошла кругом. Хотя ему самому вроде бы уже ничего не угрожало – в нем вдруг проснулась жалость к кровному брату.

Памапама, к удивлению Николая, отнекивался недолго. Вернее, начал он с решительного «Нет», которое потом, после объяснения ему его нового статуса, сменилось покорным «Ладно». Николай ожидал от кровного брата большей стойкости.

Виндамор и Виразума, делая по шагу в минуту, собрались вокруг, глазея и дыша как рыбы на песке. Фирамела активно что-то готовила, поминутно ныряя длинной ложкой в чан с прандвиндом.

- Я не знаю, чем это все закончится, – тихо сказал Николаю второй дознаватель, – на всякий случай скажу сейчас. Я очень благодарен вам за то, что вы пожертвовали своей кровью ради спасения меня от смерти.

- Не за что, – безучастно сказал Николай. – Обращайтесь, если что.

Памапама серьезно кивнул.

- Непременно. Я убедился в том, что вы честный и благородный человек и что в таких делах на вас можно положиться.

Это признание не особо порадовало Николая, но у него были проблемы более насущные.

- Вы в курсе, что тут будет сейчас?

- Да. Ну, – смутился его собеседник. – В самых общих чертах. Из вас будут извлекать мимоагу. Я рад поучаствовать в этом процессе. В каком-то смысле, – он приосанился, что было трудно, так как на нем сидел Бубас, что-то дорисовывающий на его животе. – я же и поднял первым этот вопрос. Вы помните нашу первую встречу? Понятно, что я вы тогда были для меня всего лишь рисунком на стене…

- Чего еще, – возмутился Николай. – Это вы были рисунком на стене! А я в камере сидел.

- Для вас – я был рисунком, для меня – рисунком были вы, – умиротворяюще сказал Памапама. – Это неважно. Важно то, что скоро мимоага покинет вас, причем при моем непосредственном участии. Это значит, что мое задание будет выполнено полностью. Возможно – даже скорее всего – я стану первым дознавателем!

Лизипама вытряхнул на траву груду своих иголок и собирал из них какую-то хитроумную конструкцию. Николай глубоко вздохнул, наблюдая за его приготовлениями.

- Я рад, что ваши мечты сбудутся, – рассеяно сказал он.

- Да, это хороший повод для радости, – согласился с ним пока еще второй дознаватель. – А что бы могло сейчас обрадовать вас?

Николай поразмыслил.

- Первый орден взял из Загишской библиотеки одну книгу, которая мне крайне необходима, – признался он. – Если бы она оказалась у меня – это был бы для меня очень большой повод для радости.

Памапама откинул голову и осмотрел раскинувшееся над ними бескрайнее небо.

- Тогда у вас тоже есть повод для радости, – медленно сказал он. – Те листы, что были у меня, когда вы пригласили меня последовать за вами – эта копия той самой книги. Первый орден решил, что ему она необходима – как страховка.

Обрадоться Николай почти не успел, так как в этот момент Лизипама подошел к нему и со всего размаха ткнул тонкой длинной иголкой ему в живот. Николай почувствовал, как что-то теплое поднимается с самых глубин его существа, поднимается, затапливая разум и чувства, смешивая радость и предвкушение в восхитительный коктейль.

- Так вот ты какая, мимоага, – успелось подумать ему, и он потерял сознание.

Его, впрочем, быстро разбудили.

- Сначала это прими, потом вырубайся, – невежливо сказал Бубас. У него в руках была плошка, в которой болталось что-то совсем неаппетитное.

Николай осмотрелся по сторонам. У него из живота торчал скомбинированная из иголок Лизипамы фигура, напоминающая то ли крест, то ли неаккуратно начерченную букву Т. Такая же фигура, только пониже, торчала из живота Памапамы – тот испуганно таращился на нее. В зубах пока еще второго дознавателя была зажата трубка, второй конец которой опускался в стоящую поодаль кружку. Видимо, все было готово.

- Глотай, – ткнул плошкой в подбородок Николаю Бубас.

Глотать куортанбайские минералы надо было в строго определенной последовательности, а доставить на нужное место – в целости и сохранности, так что отдавать этот процесс на откуп обычной физиологии можно было только в случае опытных старобских магов. Николай к ним не относился, так что за дело взялся прандвинд, в котором камни отлеживались с самого утра. Николай не успел даже разинуть рот, как из плошки словно змея поднялась. Он инстинктивно сжал зубы и сомкнул губы, но это не помогло – прандвинд обеспечил почти мгновенное проникновение камней в пищевод. Николай даже икнуть не успел – вернее успел, причем пять раз и очень быстро.

- Готово! – завопил Бубас и вцепился в перекладинки торчащего из живота Николая креста, поворачивая его под нужным углом. Рядом с ним то же самое проделывал с крестом Памапамы Лизипама.

- Пошло, – через несколько минут просипел старик. Его руки напряглись, на лбу выступили капельки пота.

- Да, – еще через минуту подтвердил Лизипама. Он, впрочем, сохранил лоб сухим.

Николая обуревали очень странные чувства. Он ощущал каждый проглоченный им камень – их размер, вес и даже их края, давившие на его внутренние органы. Он чувствовал их воздействие – словно его нежно и мягко выворачивали наизнанку. Было не больно и даже не неприятно – было очень интересно и очень хотелось встать и взлететь в бездонное небо.

Он скосил глаза на своего кровного брата. Тот, судя по выпученным глазам и ходящему ходуном животу, чувствовал нечто схожее. Николай ободряюще улыбнулся ему и вновь устремил взгляд в небо.

Мимоага мягкими толчками покидала его тело. Правая перекладина креста светилась золотым и зеленым, теми же цветами наливалась левая перекладина креста Памапамы. По другому пути шло что-то густо красное. Николая все больше охватывала эйфория. Ему казалось, что он не лежит на траве, а парит в воздухе, колеблемый порывами легкого ветерка.

- Куда полетел? – крик Бубаса показал Николаю, что это не сон. – Держи его!

Фирамела вцепилась в ногу Николая.

- Камнем его придави, – скомандовал старик, он возился у кружки, пытаясь заглянуть внутрь мимо затолканной в нее трубки.

Фирамела подчинилась, правда вместо камня она использовала доски от развалившейся кареты. Николай плавно опустился на землю.

- Не идет, чтоб ее, – мрачно констатировал тем временем Бубас, вытаскивая трубочку из кружки и заглядывая в нее. – Где-то засор.

Лизипама поскреб подбородок, потом оторвался от креста Памапамы и вытащил трубку из его зубов. Тоже заглянул в нее, потом засунул себе в рот и сильно дунул. Из отверстия на стороне Бубаса что-то вылетело, попав ему прямо в глаз.

- Чтоб тебя! – заорал тот, быстро заталкивая свободной рукой трубку снова в кружку. – Давай быстро.

Лизипама не торопился.

- Дело не в этом, – мрачно сказал он. – Не выходит она.

- Почему?

- Не знаю. Действительно, где-то засор. Внутри. Смотреть надо.

- Давай быстрее, – зашипел Бубас. – Если не вытащим – этот гундараец улетит, и никто его не удержит. У него ж внутри сейчас пусто!

Николая очень заинтересовало это известие, он даже хотел переспросить Бубаса, что тот имеет в виду, но не смог разлепить губ.

- Отсюда, – Лизипама глянул на Николая, – мимоага ушла. Судя по тому, что он улететь норовит – ушла вся.

- Сюда, – он посмотрел на Памапаму, – мимоага пришла. Тоже вся – судя по тому, что он в земле тонет.

Действительно, дознаватель словно бы выдавливал из-под себя мягкую землю, медленно погружаясь в нее.

- А вот дальше, – Лизипама глянул на кружку, – не идет. Что-то мешает.

- Может, выдавить? – спросил Бубас.

- А как?

Старик сделал руками такое движение, словно выжимал мокрое белье. Памапама вытаращился еще больше и мелко-мелко затряс головой.

- Ему же мы не обещали нетравмирующее, – добавил прагматичный Бубас.

- Нет, – после некоторого раздумья сказал Лизипама. – Если надавить грубо – порвет. И тогда мало никому тут не покажется.

- И что делать?

- Надо давить мягко. И изнутри. Дорогая моя…

Фирамела уже была тут как тут с кастрюлей.

- Идея хорошая, – скривился Бубас, – даже очень хорошая. Только учти, у него, значится, рот будет занят. Откуда тогда мимоага пойдет?

Все невольно посмотрели на наиболее вероятное место истечения. Фирамела покраснела. Памапама тоже.

- А может, кормить оттуда? Прандвинду, вроде бы, все равно с какой стороны в желудок приходить?

Памапама снова затрясся. Лизипама, сдвинув брови, обдумывал эту мысль.

- Не выйдет, – сказал он. – И вообще дело не в этом.

- А в чем?

- А в том, что мимоага вверх не течет.

Бубас замер. Его глаза проследили путь трубки, взмывающей к установленной на большом камне кружке. Его ладонь хлопнула его по лбу.

- Твою же… – с досадой сказал он. – Все предусмотреть – и на таком проколоться. Тьфу.

- Ничего страшного, – деловито сказал Лизипама. – Надо либо поднять этого, – он ткнул пальцем в дознавателя, – либо опустить эту, – он указал на кружку.

Глава 22. Новая надежда

Поднять Памапаму оказалось задачей непосильной – он словно врос в землю. После нескольких попыток Лизипама, вытирая заблестевший лоб, сказал.

- Значит надо закопать кружку.

- Это просто, – хихикнул Бубас, направил палец на землю прядом с Памапамой и крякнул. С кончика пальца сорвалась искра, а через секунду их всех окатило землей, поднявшейся из круглой ямы глубиной метра полтора.

- Пойдет, – отряхиваясь и недовольно поглядывая на Бубаса сказал Лизипама.

Старик поставил кружку на дно ямы, сверху опустил в нее трубку, второй конец которой снова засунули в рот Памапамы. Некоторое время ничего не происходило, потом вдруг дознаватель икнул.

- Пошла, – довольно сказал Лизипама. – То, что надо!

Николай попытался взлететь повыше, чтобы увидеть, наконец, текущую в кружку мимоагу, но не пустили доски, которыми его подперла Фирамела. Сама она стояла около ямы и во все глаза смотрела вниз. Туда же подтянулись Виндамор и Виразума – такое впечатление, что их движения стали легче, а дыхание – не столь тяжелым. Впрочем, впечатление могло быть и обманчивым.

- Идет, – радостно прокомментировал процесс Бубас. – Ты у нас вся выйдешь, вот что я тебе скажу.

Николай прислушался, не ответит ли кто-нибудь старику, но ничего не услышал.

Еще минут двадцать все, замерев, смотрели в яму, на дне которой наполнялась мимоагой кружка. Потом все пошло не так.

Ошибкой было просто опустить кружку в яму, ничем ее не подперев. Правда Бубас уверял, что подложил под нее камушек, но то ли врал, то ли этого камушка не хватило. В результате наполнившаяся почти на две трети кружка вдруг провалилась сквозь землю. Трубка выпала и мимоага потекла прямо в яму.

Свойства мимоаги таковы, что будучи налитой куда-то, она очень тяжелая – если, конечно, не принять специальных мер по облегчению ситуацию. Но вот будучи пролитой откуда-то она очень легкая, настолько, что иногда даже течет вверх по склонам. Правда свободнотекущей мимоаги древний Тамокан никогда в своей истории не видел – но, в конце концов, все когда-то происходит в первый раз.

Виндамор потом рассказывал Николаю, что мимоага была зелено-золотой, с красными проблесками, светилась и словно бы дышала. Виразума с ним не соглашался, но эти двое вообще друг с другом соглашались редко.

Лизипама на какой-то момент застыл в оцепенении, а затем неловко дернул крест в животе у Памапамы – то ли хотел перекрыть вентиль, то ли что-то еще – он не объяснял. В любом случае результат получился не очень – второй надзиратель, до того лежавший относительно спокойно, подскочил и его перекосило – ноги зарылись в землю, голова же воспарила над ней. Свой конец трубки Памапама удержал, хотя это, похоже, дорого ему стоило – но поток мимоаги от увеличения перепада высот только усилился.

Бубас, увидев прорыв мимоаги, начал бороться с ним своими способами, а именно – вытаскивая из штанов все болтающиеся там камни и швыряя их вниз, в растекающуюся по яме золотистую зелень. Она с удовольствием поглощала куортанбайские минералы – ровно до тех пор, пока в нее не плюхнулся Блюберот Таман, который Бубас тоже держал у себя в кармане.

При соприкосновении с мимоагой БТ издал торжествующих звон, от которого хотелось оглохнуть, а потом он с радостным, как показалось Николаю, чавканьем принялся торопливо поглощать ее. Сначала он ходил кругами, собирая ту часть мимоаги, которая расплескалась по краям – так дети в детском саду начинают есть кашу с края тарелки, где она попрохладнее. Потом БТ вгрызся в самую сердцевину и мигом вычистил все дно ямы. Затем он обратил внимание на трубку, из которой поступал поток столь вожделенной субстанции и присосался к ней, желая вытянуть побольше.

Памапама на другом конце трубки закашлялся. Мимоага изливалась из него свободным потоком, столь резкое ускорение ее извлечения совершенно не предполагалось. Лизипама отчаянно вращал крестообразное сооружение в его животе, видимо, пытаясь отвернуть кран посильнее; Бубас махал рукой, пытаясь поймать верткого БТ, но ничего не получалось. Николай с ужасом увидел, что сначала челюсти его кровного брата, потом его лицо, потом и шея начали деформироваться, словно бы их засасывало в трубочку, до сих пор зажатую у него в зубах. Еще немного – и череп Памапамы сложился бы внутрь, как баскетбольный мячик к которому подключили компрессор в реверсном режиме.

Спасла будущего первого надзирателя Фирамела. Реакция и инстинкты олойской ткачихи не подвели ее и на этот раз и она опрокинула на прожорливое яйцо кастрюлю с прандвиндом.

Блюберот Таман, как и многое из того, что когда-то создали маги Старобского ордена – существо частично живое. К счастью, этой части хватило на то, чтобы прандвинд распознал в БТ того, кого нужно накормить. Свой вклад внесла и мимоага, которая придала прандвинду невиданную прыткость и изобретательность в деле, которому он себя посвятил. В итоге после недолгой, но отчаянной борьбы прандвинд оторвал БТ от трубки, облепил со всех сторон и после нескольких попыток яйца вырваться, полностью исчез за его скорлупой.

Полную тишину, наступившую после поединка, пресек громкий и горестный вопль Бубаса:

- Чтоб ты сгорел, Решатель несчастный!

Сгорать Блюберот не стал. Некоторое время он висел в воздухе, переливаясь зелено-золотистым и коричневым, потом по его поверхности пошли складки, он резко увеличился в размерах и упал на дно ямы.

Еще некоторое время стояла тишина. Потом Памапама, чье лицо уже благополучно распрямилось, громко рыгнул. Из противоположного конца трубки, обкусанного злобным БТ выкатилась последняя крохотная порция мимоаги. Она переливающейся капелькой застыла около раздувшегося яйца – но БТ не обратил на нее никакого внимания. Пару раз мигнув, мимоага ярко вспыхнула, озарив все вокруг чудесным зелено-золотистым светом. Он проник в каждого – через глаза и через кожу, осветил все – и через миг исчез.

Мимоага подействовала на всех по разному. Николай медленно опустился на землю, Памапама наоборот, воспарил – его пришлось держать Фирамеле и Лизипаме. Бубас сел на землю и надул щеки, словно боялся выдохнуть. Виразума и Виндамор обрели малую толику подвижности – любопытно, что первый начал тут же махать руками, второй же начал с ног и старательно топал. Симогал пришел в себя и пытался повернуться на бок, невнятно ругаясь. Памарома так и не проснулся, но на лице его, прежде скорбном, расцвела счастливейшая из улыбок.

Членораздельная речь и, главное, желание ею пользоваться вернулись к компании лишь минут через десять.

- Что это было? – спросил Николай, тут же перебитый Лизипамой:

- И что же теперь делать?

Бубас с шумом выдохнул – воздух вырвался из всех ущелий его тела с явным облегчением.

- А что теперь сделаешь? Эта кружка глубоко там, – для верности Бубас притопнул ногой. – Желаете откопать?

Лизипама поморщился.

- Лично я не имею никакого желания это делать. Но я знаю кое-кого из Первого ордена, который непременно этого захочет.

- Ну и пожалуйста, – желчно фыркнул старик. – Дастся им она, как же.

- А где мимоага? – встрял в разговор Памапама, видимо вспомнив свою коронную фразу.

Он переводил взгляд с одного на другого, каждый отвечал по своему – Лизипама пожал плечами, Бубас вздернул подбородок, Николай потупился, Фирамела покраснела, Виразума и Виндамор отвернулись.

Памапама заглянул в яму – так, словно она была огромной глубины и могла засосать его в себя.

- Где она? – жалобно повторил он. – Вы же ее… в кружечку… а это что?

Вместо кружки в яме валялся раздобревший Блюберот Таман.

- Это она, да?

- К сожалению, весь исторгнутый из господина Николая запас мимоаги ушел обратно, к своему источнику, – сказал Лизипама. – Не могу сказать, что меня это радует, но и плохого в этом ничего нет.

- Как же это нет? – сказал Памапама. – А что я Капитулу скажу?

- Скажете, что всячески способствовали извлечению мимоаги из тела вверенного вам преступника, но после этого она по независящим от вас причинам ушла в недра Тамокана, – растолковал Лизипама. – Ведь вашей задачей было извлечь ее?

Дознаватель кивнул. Выглядел он все еще подавленным.

- Вот, задача выполнена. А о дальнейшей ее судьбе пусть заботятся другие.

- А вы, – робко спросил Памапама, – засвидетельствуете это лично?

- Наверное, нет, – рассеяно ответил ему Лизипама. – Я, знаете ли, засиделся в Термобурдте. Думаю, что пора мне предпринять поездку в некоторые места… крайне мне интересные.

Он внимательно посмотрел на Бубаса, тот поднял глаза к небесам.

- Ну, не знаю, – протянул он наконец. – Где-то у меня была карта со всеми пригласительными ям… кабинетами. Может и получится.

- Должно получиться, – убежденно сказал Лизипама.

Старик пожал плечами и вообще всячески демонстрировал равнодушие, но на лице его временами проступало откровенное довольство жизнью.

- Так значит мне больше не надо к вам… в этот ваш Старобай? – робко спросил Николай. Тело его возвращало свой вес, но медленно и он на всякий случай держался за Виндамора.

- Как это не надо? – вскинулся старик. – Ты, гундараец, не отлынивай! Как закончишь свои дела в других мирах – чтоб как штык был на обучении! Понял?!

Николай закивал и только тут вспомнил слова Памапамы.

- Так книга-то здесь! Памапама ее скопировал – листы, которые он с собой притащил!

Он начал озираться, в поисках знакомой кипы. Увы, последний всплеск мимоаги, видимо, подействовал и на нее – листы разметало по всей поляне, белели в кустах, некоторые даже висели на ветках деревьев. Николай начал лихорадочно собирать их. Остальные в меру своих сил ему помогали.

Через несколько минут листы были собраны и Николай приступил к их сортировке. К сожалении, практичный Памапама скопировал – по его собственным словам – только содержательную часть, проигнорировав все предисловия, объяснения, сноски и приложения. Получился голый алгоритм. В принципе, его должно было хватить – Памапама божился, что все нужное списал, но закавыка была в том, что страницы он не нумеровал, и переходил с одной на другую не тогда, когда кончался лист, а тогда, когда кончался абзац. Иными словами, последовательность действий в схеме реализации алгоритма перемещения между мирами восстанавливалась в нескольких равновероятных вариантах.

Николаем овладело отчаяние. Он едва не набросился на Памапаму с кулаками – тем более, что тот сам напрочь забыл истинную последовательность действий.

- Ничего страшного, – заявил более менее оклемавшийся Виндамор. – Зная общие системные требования к такого рода действиям можно относительно просто восстановить нужную их последовательность.

- Это если знать их, – ехидно прокомментировал его слова тоже приходящий в себя Виразума. – Где ж нам такого знающего тут, посреди леса взять?

Виндамор проигнорировал его выпад. Аккуратно, стараясь лишний раз не сгибать колени, он уселся на траву и начал аккуратно раскладывать перед собой памапамские записи.

- Ничего особо сложного, – через некоторое время заявил он. – Есть только одна проблема – для реализации задуманного нужно кое-что соорудить. Где ж нам, посреди леса найти человека с нужным образом вставленными руками?

Виразума засопел.

- А что делать-то надо? – после длинной паузы спросил он.

Виндамор надменно наклонил голову.

- А вы что, претендуете…

- Хватит вам уже, а? – в сердцах прикрикнул на своего раба и его заклятого врага Николай. – Если можете делать – делайте. Только не томите…

Виндамор кисло кивнул и, усадив рядом с собой столь же грациозно двигающегося Виразуму начал что-то ему объяснять. Николай было прислушался, но там шла какая-то техническая тарабарщина, так что он отошел к Памапаме. Тот уже достаточно потяжелел, чтобы его отпустили – оказавшись без привязи он ту же полез в яму и вцепился в распухший Блюберот Таман.

- Помогите-ка мне, – пропыхтел второй дознаватель. – Мне кажется, что в нем тоже должна быть мимоага.

Николай попробовал – но и у них двоих ничего не вышло. БТ лежал на дне ямы без движения. О том, чтобы взять его в ладонь как когда-то и речи не было – он стал размером с тыкву, а весил, наверное, больше Николая и Памапамы вместе взятых.

Николай с надеждой глянул на Симогала – тот как раз пытался встать на трясущиеся ноги.

- Это вы зря, – разочаровал их Бубас. – Мимоаги вашей в нем действительно много, только не взять его теперь. Допомогался Блюберотик. Дорешался.

Увидев удивление на лицах окружающих, он пояснил:

- Этот зверь помогал ему вот, – он ткнул пальцем в Николая. – И мне немного. Взамен брал у нас кое-что. Ну, то что заставляет сердце стучать или там кровь по кишкам бегать. Типа мимоаги вашей. А тут – сразу столько питания.

- И что?

Бубас кивнул на продолжающего валяться без движения Памарому.

- Этот вот еще встанет, а БТ обожрался на тыщу лет вперед. Так и будет тут лежать, разве что в землю уйдет.

- Но мимоага-то в нем есть? – осведомился Памапама.

- Есть, конечно. Только ее не вытащить.

- Ну, так и все нормально. Сдам ее и дело с концом. Сами пусть вытаскивают. Только нужно подтверждение от кого-нибудь, – Памапама просительно посмотрел на Лизипаму. Тот кивнул, вынул из багажа тонкий и узкий лист бумаги и зачиркал по нему одной из своих трубочек.

Солнце уже склонилось, тени удлинились, стало прохладнее.

Глава 23. Неожиданное возвращение

- Жрать кто-то пойдет? – Фирамела выглядела, как всегда, чем-то недовольной.

Все переглянулись. Виразума и Виндамор, слегка побледнев, синхронно покачали головами. Симогал лишь слабо улыбнулся – он сидел, прислонившись к густым кустам, и о чем-то серьезно размышлял. А может просто спал с открытыми глазами. Бубас буркнул, что сыт, так что брандодила в прандвинде если только трое. Фирамела была сыта, так как во время готовки потеряла бдительность и кусок прандвинда юркнул ей в желудок. Это ее привело в отвратительное настроение, которое даже не скрасил тот факт, что прандвинд оказался идеальной приправой – он, оказывается, мог менять свой вкус в соответствии с запросами повара. В итоге Николай ел что-то перченое и острое, Лизипама – рыхлое и пресное, а Памапама получил кашу, приготовленную, по его уверениям, в точности по рецептам его бабушки. Он ел так, что за ушами трещало, и вообще выглядел таким довольным, что хотелось сделать ему какую-то гадость.

Хотелось, видимо, не ему одному. Когда дознаватель попросил добавки, Фирамела выдала ему кусок из хвоста со здоровенной костью внутри. Предполагалось, видимо, что Памапама что-нибудь себе прикусит, так как кость была длинная и извилистая, но тот закинул в рот кусок целиком, и кость встала у него поперек горла. Он начал задыхаться, Николай, вспомнив какой-то давно посмотренный фильм, схватил кровного брата поперек туловища и изо всех сил нажал. Кость вылетела было из горла Памапамы, но тут уже вступил в дело прандвинд, не желающий терять питательные вещества и вернул кость обратно. Памапама снова начал задыхаться, Николай снова нажал, кость снова выскочила наружу и тут ее перехватила ловкая Фирамела – против нее прандвинд не сдюжил, и кость с его остатками улетела в лес.

- Спасибо, друзья! – воскликнул Памапама. Его лучезарное настроение стало еще лучезарнее.

Бубас тем временем присоединился к Виндамору в его попытках разобраться в тонкостях технологии перемещения между мирами. Выяснилось, что он более менее представляет себе теорию – каждый мир, по его словам, есть пузырь в пене вечности, жизнь на нем возможна лишь в трепещущих и готовых в любой момент порваться стенках, а мы лишь пятна, которые, если присмотреться, бегают по поверхности всякого пузыря. Иногда пузыри соприкасаются и тогда какое-нибудь пятнышко может скользнуть с одного пузыря на другой – на этом, собственно, и должна быть построена технология перехода, иного не придумаешь.

Виндамору это, по его словам, помогло – он тут же переворошил лежащие перед ним листы и начал собирать их заново.

По его словам, технология состояла в последовательном выполнении трех шагов.

На первом фиксировались миры, между которыми должен был осуществиться переход.

На втором эти миры синхронизировались.

На третьем осуществлялось соприкосновение и пятно соскальзывало из одного мира в другой.

Начало каждого этапа в общем и целом найти было просто – они нумеровались. Первый этап восстановился быстро – были приведены координаты мира Земли, тамоканские координаты и способы их задания. Последовательность их задания по уверениям Виндамора была неважна.

- Нет, мы никого не затянем к себе оттуда, – терпеливо объяснял он Николаю. – Этого не позволит энергетика перехода.

- Кстати, – сварливо заметил лущащий доски на щепу Виразума, – ты где энергию брать собрался? Мимоагу мы упустили, а свой кредит ты на трек израсходовал.

- Вы лучше делайте, что должны, – высокомерно ответил Виндамор. – То, что требуется от меня – самая, замечу, сложная, тонкая и ответственная работа – будет сделано.

Виразума хмыкнул, но ничего не ответил. Он настрогал длинных и тонких лучин и теперь в соответствии со схемой, которую нарисовал ему его собрат по Второму ордену, плел из них какие-то сложные корзины, высокие и широкие. В некоторых местах туда вплетались бумажки, куда-то он втыкал оставшиеся от кареты гвозди и прочие железки. Выглядели это сооружения весьма устрашающе.

Памапама сунулся было им помогать, но когда выяснилось, что он напрочь забыл порядок следования и текст – был изгнан.

- Меня всегда на переписывание ставят, – обиженно толковал он волнующемуся Николаю. – У меня есть огромный плюс – я грамотный, но при этом вообще ничего не знаю про то, что переписываю. Просто пословно переношу текст с одного носителя на другой.

- Это плюс, что ли?

- Конечно. Если переписчик что-то понимает в том, что он переписывает – как ему удержаться от того, чтобы что-то исправить, что-то убрать, или что-то добавить? Никак! Это огромное зло. У нас, в Первом ордене, недавно выяснилось, что никаких старых книг практически не осталось! Подлинники истлели от старости и частого использования, а копии заполнены отсебятиной переписчиков, которые хотели получше передать нюансы. Ужас!

Так что начали готовить таких, как я – чтобы грамотные, но без того, чтобы что-то понимать в чем-то. Сначала хотели совсем уж бестолковых делать, но не получилось.

- Почему не получилось?

- Так ведь когда пишешь – хоть слово, да запомнишь. А за ним – другое. Хочешь – не хочешь, а что-то в башке остается, как ты с этим не воюй. А потом пишешь что другое – и видишь, что там не так. Вроде бы не твое дело, что не так, ты сиди, переписывай – но как-то все уже не так, недовольство какое-то. А от этого почерк портится. Так что переписчики у нас долго не работают, их потом пускают по другой части. Меня вот дознавателем сделали.

- А у нас, во Втором ордене, такой проблемы нет, – гордо заявил Виразума. – Берешь текст, загружаешь в копировалку, и он переносится на новый лист таким, каким был.

- А что такое копировалка? – удивился Николай.

- Это такая штука, в которую кладешь лист, потом снизу свет, и на другом листе все остается.

- Как это?

- Лист ведь просвечивает, – растолковал Виразума. – Если снизу сильно осветить, а сверху поставить другой лист, тогда на нем будут тени того, что написано или нарисовано на первом. Остается это зафиксировать.

- А как фиксируете? – заинтересовался Памапама.

- Секрет! – поднял палец Виразума и снова занялся корзинами.

- Не всегда это хорошо, – после паузы откликнулся Виндамор. Видимо, не возразить собрату он не мог.

- Почему это?

- Потому, что есть ошибки, которые надо исправлять. Вот в трактате Бердзинниса в одном месте написано пилотка, а в другом – палатка. Причем говорится об одном и том же объекте. Давно бы разобраться и исправить, но нет – эта ваша копировалка так и плодит в одном месте палатки, а в другом – пилотки. В итоге совершенно неясно, что имеется в виду.

- А из контекста разве не ясно? – спросил Николай.

- Нет. Там говорится, что ее надо натягивать, но на голову, или натягивать ее ткань – совершенно не ясно.

- А для чего?

- Тоже не совсем понятно. Он уверял, что нашел способ полностью менять тело и душу человека, ну и еще что-то там по мелочи. Описал, но вот ошибся. С тех пор все мучаются.

- А если проверить?

- А как, если неясно, что именно натягивать? А если бы Бердзиннис жил во времена до копировалки и переписчик спросил бы его, как правильно – то проблем бы не было.

Сказав это, Виндамор приподнял стопку листов, которые только что просматривал.

- Третий шаг есть. Остался только один – и вы сможете отправляться.

- Один – это второй шаг, да? Который синхронизация?

- Да. Он, по большому счету, самый сложный. В нем наибольше количество листов. Правда почти все я уже сложил.

- Правильно?

- Я полностью уверен, что правильно.

Николай выдохнул.

- А ежели ты ошибаешься, то к чему это приведет?

- Я еще раз заявляю, что совершенно уверен в том, что никакой ошибки нет. Вернее, ее не будет, когда я окончательно составлю это руководство. Но, если предположить – гипотетически – что такая ошибка произошла, тогда вы просто попадете не совсем в тот момент и не совсем в то место, в какое намеревались. Куда вы, кстати, направляетесь?

- Замечательный вопрос, – съехидничал навостривший уши Виразума. – Мне тут как раз координаты вывязывать надо уже. А наш главный теоретик только сейчас поинтересовался.

Не удостоив коллегу взглядом, Виндамор вопросительно уставился на Николая. Тот похолодел.

- 30 июля 2017 года, – прошептал он. – Город Уфа, перекресток Мустая Карима и Достоевского.

На лбу его раба пролегла глубокая складка.

- Мне ничего не говорят ни эти цифры, ни названия, – вежливо сказал он. – Я надеюсь, что вы мне дадите общепринятые временные и пространственные координаты. То есть в первом случае – доли текущего сегмента, а во втором – абсциссу и ординату точки вашего прибытия. В колеггах.

- Какой еще текущий сегмент? – тупо спросил Николай.

Виндамор уставился на него с тем же выражением лица.

- Временной поток градуируется в долях текущего сегмента. Это одна цифра. Вы мне сказали две. Их воткнуть-то некуда.

Николай с отчаянием посмотрел по сторонам.

- А у вас как он считается? – почему-то шепотом спросил он.

- Доли у нас на Тамокане привязаны к астрономическому показателю, за него взят один оборот планеты вокруг своей оси, – Виндамор был похож на воспитателя, объясняющего детсадовцу разницу между кубиком и квадратиком. – Это вызвано тем, что планета наша – шар, вращающийся вокруг своей оси, причем вращающаяся с постоянной скоростью…

- Это я знаю, – перед Николаем забрезжила некоторая надежда. – А сегмент?

- Помимо собственного вращения, наша планета еще и вращается вокруг своей звезды – для удобства ее также назвали Тамокан, – Виндамора было не так-то легко сбить, он, видимо, решил прочитать полную лекцию. – Так вот, в один такой оборот укладывается определенное число долей – причем это число также постоянно, понимаете? А постоянно оно потому, что…

- Знаю, дальше.

- Один оборот вокруг своей оси называется долей, количество долей в одном обороте Тамокана вокруг Тамокана – супердоля. А сотня супердолей – это сегмент.

- Ясно. Тогда… первая координата, – Николай углубился в вычисления, вычисляя доли и супердоли, – будет равна шести тысячам четыремстам шестнадцати… блин, еще же високосные, значит еще пять дней, то есть долей… вот.

- Хорошо, значит временную координату мы определили.

- Подожди, – к своим математическим способностям Николай относился с некоторым предубеждением и потому решил все перепроверить. После чего накинул еще пару дней, рассудив, что лучше появиться дома через день или два – что-нибудь всегда можно наплести, а вот если появиться загодя – могут быть проблемы.

Виндамор с каменным лицом внес цифры в какую-то таблицу, что-то там раскидал по столбцам и результат сунул Виразуме. Тот посмотрел, покрутил носом и начал втыкать щепочки между уже сплетенными и стянутыми прутьями.

- А насчет абсциссы и ординаты… Как оно на шаре?

- Так как наш шар вращается вокруг своей оси, то можно представить эту ось, которая пронизывает тело планеты. Точка, в которой она входить в нее называется Минусом, точка, из которой она выходит – Плюсом. Теперь, если соединить их между собой равноотстоящими друг от друга линиями, то любой объект на поверхности планеты будет, таким образом, лежать на одной из таких линий. Это называется абсциссой. Она отсчитывается влево от линии, которую мы принимаем за нулевую.

Система показалась Николаю знакомой.

- Подождите, – сказал он. – А ордината – это если планету поделить линиями, которые будут расположены под прямым углом к первым, так?

- Прямой угол на шаре несколько недоопределен, – наставительно заметил Виндамор. – Но суть вы ухватили верно. Впрочем, это общепринятая система адресации.

Николай старательно соображал. Широту и долготу Уфы он не знал, да и она бы ему помогла мало – измерялась-то она в градусах, а как перевести ее в метры, а тем более в колегги, про которые толковал Виндамор, он не знал.

- А этот ваш колегг – это сколько шагов? – спросил он наобум.

- Зависит от вашей ординаты, а также еще от некоторых параметров.

- А без них никак нельзя?

- Можно, – вдруг встрял Виразума. – Эти колегги мало кто вообще вычислять умеет. Но есть схемка, она автоматически их может подставить. Вы приблизительно скажите, а я ее сюда воткну – вы когда лететь будете, думайте про то место, куда хотите попасть – ну и оно вам само по пяткам стукнет.

- Маловразумительный жаргон, – высокомерно сказал Виндамор. – Но, признаюсь, про этот вариант я слыхал и, если наш дорогой друг сделает все как надо – это может помочь.

- Сделаешь? – спросил Николай.

- А то, – сказал Виразума. – Только примерно координаты скажите.

- А насколько примерно?

- С точностью до полушария.

Николай адресовал Северное и Восточное – Виндамор его понял, пересчитал в узоры, и Виразума начал аккуратно выплетать их на боку одной из корзин.

По мере того, как корзины приобретали завершенный вид, волнение Николая все нарастало. Он непрестанно ходил по поляне, на кого-то натыкался, перед кем-то извинялся, грыз ногти и пальцы. Ему хотелось то воспарить, то убежать.

Наконец. Виндамор объявил о том, что все готово. Виразума поставил свои творения на две тщательно расчищенные площадки и вопросительно посмотрел на магистра.

- Заряд-то как? Он же того…

Виндамор посопел, потом, отвернувшись к лесу, произвел какие-то манипуляции под своей рясой. Когда он повернулся ко всей компании, у него в руках красовалась короткая и толстая палка, напомнившая Николаю полицейскую дубинку.

- Я всегда имею кое-что на черный день, – сказал он сдержанно и начал прилаживать палку к своему посоху.

- Ох, ты и мастак, – восхищенно протянул Виразума. – То, что ты спер из музея посох великого Мантироги само по себе ужасно. Но ты что-то там вернул и каким-то образом ушел от ответственности. А теперь оказывается, что ты его распилил! И в музее, значит, стоит какая-то непонятная палка. А ты все время ходишь с этим…

- Я решал важную научную задачу, – еще более сдержанно, обращаясь ко всем собравшимся, ответил Виндамор. – Почему-то никто никогда не задавался вопросом, почему посохи имеют столь строго определенную длину и почему нельзя использовать их укороченные варианты.

- Посох-обрез, – расхохотался Виразума. – Рукоплескаю стоя!

Виндамор проигнорировал его. Надставив свой гундарайский посох навершием от посоха великого Мантироги, он воткнул получившийся артефакт в мягкую землю между корзинами.

- Все готово, – сказал он с гордостью. – Господин Николай, пожалуйста, встаньте здесь.

Николай опасался, что его попросят влезть в одну из корзин, так что это предложение его немало порадовало.

- Кстати, – вспомнил он. – Насчет той купчей. В общем, дарую тебе свободу!

- Как хотите, – ответил его раб. – В принципе, в библиотеке я посмотрел все, что меня интересовало, а война, надеюсь, скоро кончится, а с нею и опала Второго ордена.

Он извлек из-под одежды свиток, на котором Николай поставил свою подпись, которую засвидетельствовал, на этот раз, Лизипама.

- А еще, – заторопился Николай. – Я там голым окажусь?

- Нет, одежда теряется только при спонтанных переходах, – рассеяно ответил ему его бывший раб. – Вы как минимум сохраните свою. Либо приобретете еще какую-нибудь. Это уже от него, – он кивнул на Виразуму, – зависит.

- Ну ладно, давайте прощаться… – Николай обнялся со всеми, Фирамела его чмокнула в щеку, так и не проснувшегося Памарому похлопал по щеке уже сам Николай. То, что все ему говорили «до встречи» он старался игнорировать.

Николай встал в указанном месте, Виндамор взялся за посох и начал погружать его в мягкую тамоканскую землю. Виразума сидел на корточках за одной из корзин, остальные столпились как можно ближе и смотрели во все глаза.

Посох, видимо, достиг оптимальной глубины. Над корзинами замерцало что-то синее, кожу Николая начало покалывать, он поднял было руку, чтобы в последний раз помахать друзьям…

В этот момент одну из корзин приподняло и опрокинуло. Виною этому был кусочек прандвинда, застрявший в кости брандодила, которую Фирамела выкинула в лес. Он наконец-то вернулся на поляну, полную тех, кого можно накормить.

Из опрокинутой корзины в Николая и зрителей ударил сноп зеленоватых искр. И все потемнело.

* * *

Очнулся Николай в каком-то кабинете. Несмотря на спартанскую обстановку было очевидно, что принадлежит он какому-то очень высокопоставленному лицу.

Предчувствуя недоброе, Николай отодвинул тяжелую портьеру. За окном шел дождь и рота красноармейцев. А на стене неподалеку красовался огромный портрет.

За его спиной скрипнула дверь…

Спасибо за чтение

Вернуться к книге