Парадокс некроманта
Глава 26
Лука хмурился. Не от злости или обиды — от недоумения и множества возникших вопросов. Да, все истории в книге были мрачными и несли тяжёлую мысль, но парня беспокоило совсем другое. Каким образом учитель умудрился вписать сюда самого себя, а потом отдать книгу ему, Лука понять не мог. Может, забыл? Или оставил намеренно? Во второе не верилось: Дюр был слишком уж Дюром, чтобы сознательно выдать нечто подобное! Да чего там: от него ни слова о прошлом не добьёшься, а тут… Лука потёр лоб и посмотрел на учителя, молча сидевшего напротив. Соня тоже нервничала и постукивала ногой. Дядя Лазарь сидел рядом с Дюром и вопросительно поглядывал на них, не понимая причины такой реакции. Лука и сам бы не понял, что их так встревожило, если бы не…
«Дюр Вангрейв умер безвестной смертью, наедине со своими сожалениями, горестями и отчаянием, не обретя покоя ни в жизни, ни в смерти». Этим предложением заканчивался рассказ о некроманте Дюре Вангрейве. Именно эта строка так сильно зацепила Луку и Соню. Некромантия и сомнительные решения по ходу истории тоже вызывали вопросы, но такой финал?.. Учитель же жив! Сидит перед ними и ждёт, пока они решатся заговорить! В его глазах не было привычного веселья или дикости — только сосредоточенность и странная отстранённость, что само по себе казалось невероятным. Лука не умел читать людей по глазам, но сейчас взгляд Дюра был весьма красноречив…
— Никогда не видел мелких такими напряжёнными… — произнёс дядя с тихим вздохом. — Нет, серьёзно, что в этой книге?
— Своего рода сборник некрологов о людях, мечтавших стать героями, — Дюр усмехнулся. — Они ими стали, но всегда есть нюанс…
— Жестоко давать детям такие истории… — недовольно проворчал Лазарь и покачал головой. — Не могу сказать, что это ужасно: иногда полезно прочистить голову, но…
— Это должно было стать уроком, чтобы Лука осознал: слепой героизм зачастую оказывается короткой дорогой в один конец… — Дюр криво улыбнулся. — Но я знатно проебался.
— Учитель, почему вы написали о своей смерти? — Лука наконец решился задать вопрос. Он смотрел Дюру в глаза и старался не отводить взгляда, хотя всё внутри требовало отвернуться. Всякий раз, заглядывая в эти тёмные омуты, парень хотел спрятать глаза и больше никогда туда не смотреть. Казалось, за ними скрывалось нечто огромное и опасное, чему не следовало появляться в этом мире…
— Ты же жив, — закончил Лука и получил в ответ кривую улыбку. Дядя Лазарь вопросительно посмотрел на Вангрейва, а Соня отвела взгляд: ей это тоже казалось странным и пугающим. Какой человек напишет о себе, что умер?
— Тот человек умер давно. Дюр должен был умереть следом — немного позже, когда закончит всё, ради чего появился. Поэтому в книге я не стал разделять нас. Имя мёртвого человека осталось похороненным, а имя Дюра я поставил над всей историей. Конец у нас всё равно один. Просто мой почему-то задержался, — Дюр хохотнул и покачал головой. Лука переглянулся с Соней: в смехе учителя не было ни капли веселья.
— Смотри, я буду краток, — учитель немного наклонился вперёд и положил руки на колени. — В первые сто лет жизни Дюр Вангрейв очень сильно разочаровался в собственном учителе — том самом старом пердуне, которого я иногда поминаю.
Дядя Лазарь явно потерял нить разговора, поэтому медленно вытащил флягу и начал пить. Лука с Соней слушали каждое слово Дюра. Сейчас тот выглядел не беспечным сумасшедшим искателем приключений на пенсии, а уставшим мужчиной, которому уже всё равно. Такой резкий контраст не просто удивлял — он пугал Луку, привыкшего видеть учителя беспечным и ненормальным.
— Раз уж вы поняли, что я страшный некромант, который ссыт в подъездах… — Дядя Лазарь поперхнулся и уставился на Дюра. — Скажу просто: мы с дедом разошлись во взглядах на искусство.
— Ты некромант?! — воскликнул дядя, на что Вангрейв помахал рукой и ухмыльнулся.
— Так точно! Итак, о чём я… — учитель снова повернулся к Луке. — Разные подходы. Для него некромантия — это сила, могущество, тёмные знания и прочие сомнительные материи. Та самая некромантия, которой вы боитесь.
— Разве бывает другая некромантия?.. — спросила хмурая Соня, на что Дюр криво улыбнулся.
— Я мог бы отшутиться, но не стану. И да — другая некромантия есть, — Вангрейв наставительно поднял палец. — Это упокоение духов, погребальные ритуалы, призыв павших для защиты их родины, изучение смерти и её аспектов ради защиты людей от проклятий и нежити. Ведь иногда мёртвые встают и начинают тащить за собой живых.
— Это больше похоже на работу жреца, чем некроманта, — произнёс дядя, и Соня согласно кивнула. Лука же нахмурился: верно, но призыв духов явно выходил за рамки жреческих умений.
— Призыв духов, да? Соня, а чем мы там занимаемся на заднем дворе, а? — Некромант ехидно улыбнулся, на что девушка отвела взгляд и надулась.
— Призываем древнего духа, а затем долго уговариваем его встать на защиту родины. Хотя… — Дюр почесал щёку. — Чаще всего всё происходит быстро, особенно с именитыми полководцами и воинами.
— Ну, в общем, разошлись мы во мнениях, — учитель, как всегда, сменил тему именно там, где хотелось услышать продолжение. — Я впал в депрессию из-за собственного бессилия, всё валилось из рук… — Дюр вздохнул и усмехнулся. — Ужасное состояние.
— А потом появилась Изольда, — добавил Лука и получил подтверждающий кивок. Вангрейв поднял глаза к потолку и тяжело вздохнул.
— Вы и так об этом прочитали, поэтому пропущу. Скажу только одно: моя жена умерла по моей собственной глупости. Это не помешало мне отомстить, конечно, но… — Некромант вздохнул и опустил плечи. — После её смерти у меня осталось два пути: смерть или…
— Гиперфиксация, — закончил дядя Лазарь и печально усмехнулся. — Зацепиться за что-то и идти до самого конца. — Мужчина откинулся на спинку дивана. — Невзирая ни на что. И ни на кого.
— Изольда считала, что я смогу стать героем. Настоящим и великим. Что ж, им я не стал, — мрачно усмехнулся Дюр. — Зато стал монстром. Чудовищем, которого боятся демоны и люди, мертвецы и живые, которому молились как богу и которое проклинал весь свет. Которого ненавидели все, кто пытался проникнуть извне на мою родину, — Дюр улыбнулся и покачал головой. — Нет. Лучше расскажу вам о своём доме. Итак…
***
Алиса выдохнула и отложила бумаги в сторону. Слова Тамамо насторожили её, поэтому она засела в библиотеке в поисках сведений. Чёрная Алиса была чудовищем даже по меркам монстров. Она развязала войну с людьми, устраивала сотни балов и вечеров, заканчивавшихся реками крови. В её пыточных нашли конец сотни людей и монстров, загубленных просто ради развлечения. И всё это — общедоступная информация! Ничего нового Владыка Монстров не нашла, кроме красочных описаний и дополнительных деталей. Но Алиса искала не биографию, а способы противодействия: возможная противница была одним из сильнейших существ, когда-либо живших в этом мире. Магия времени, тьма, искусное владение катаной, прорва магической энергии — и это лишь малая часть её сил. Каким образом Генрих сумел победить её, оставалось непонятным. Он явно использовал либо особые силы, либо не обошлось без вмешательства этой чёртовой богини…
— Тамамо, я уже собрала все доступные книги о Чёрной Алисе, — произнесла Владыка, посмотрев на наставницу. Та тоже зарылась в книгах, быстро перелистывала их и откладывала в сторону. С каждой новой книгой лисица хмурилась всё сильнее.
— И да, у тебя точно есть железные доказательства того, что она вернулась?
— Кто ещё станет приглашать тебя на чаепитие с последующим кровопролитием? — Кицунэ оторвала взгляд от книг. — Буквально. Я перехватила приглашение насладиться чаем и кровью. Оно написано настолько вычурно и высокопарно, что сомнений у меня не осталось.
Алиса выдохнула. Да, это была известная привычка Чёрной Алисы — рассылать приглашения на свои вечера. Одни предназначались жертвам, другие — избранным гостям. В архиве сохранилось даже несколько копий, и, если честно, эта смесь кровожадности и невинности наводила ужас.
— А я ищу хоть что-нибудь против Дюра.
— Ты до сих пор не можешь успокоиться? — Алисфиз потёрла переносицу. Она понимала, насколько опасен некромант, сумевший воскресить умершую. Но что им делать? Напасть всем вместе? А если Вангрейв превосходит их всех? Начать прощупывать почву? Алиса подозревала, что любую игру он быстро раскусит, а ими самими — закусит. Поэтому она выбрала выжидательную тактику: наблюдать и не тыкать палкой в шипящий куст. Но лисица, привыкшая за всем следить, не могла усидеть на месте!
— Он опасен. В отличие от тебя, я знаю хотя бы краткую историю его жизни, и она ой какая нехорошая, — Тамамо вздохнула, не отрываясь от книги. — Я всё понимаю, но это может быть игрой на публику, призванной ослабить нашу бдительность. Кто помешает ему захватить весь мир?
— А зачем? — задала резонный вопрос Владыка.
— Просто потому, что может.
Алиса вернулась к книгам, оставив Тамамо вариться в собственной паранойе и выдуманных теориях. Лисица прожила долго и повидала многое, поэтому видеть угрозу во всём было нормально. Наверное. Девушка краем глаза посмотрела на лису, хмуро листавшую очередную книгу. Нет. Ненормально. Вангрейв давно мог убить их, будь у него такое желание. В день состязания он явно сдерживался: выпустил наружу лишь крохотную долю своей магической энергии, а двигался нарочито медленно и лениво. То, что Алиса не размахивала мечом, как дубиной, а изящно работала рапирой, ещё не означало, что она ничего не понимала в бою. Что бы там ни думали некоторые лисицы и суккубы… Алисфиз недовольно поджала губы, но продолжила изучать литературу. Всё же стоило найти противодействие или хотя бы подготовиться к худшему…
***
— Десять золотых за твои мысли, Гранби-чан.
— Альма Эльма.
Суккуб игриво улыбнулась драконице, на что та покачала головой и продолжила смотреть вдаль. Стоять на вершине самой высокой башни и смотреть в горизонт было пафосно — с этим Альма могла согласиться. Но зачем? Это же глупо! Особенно для Гранби!
— Не хочешь устроить наш спарринг, м? — Эльма кокетливо улыбнулась и облизнулась. — Всё будет в шоколаде, как всегда, сама знаешь.
— Нет, — коротко бросила Гранберия, отчего суккуб удивлённо похлопала глазами. Обычно мечница смущалась, отнекивалась и всячески пыталась сбежать. Всё-таки Альма считала, что суккубам незачем драться кулаками или оружием, поэтому их «спарринги» с Гранби выходили совсем иными — весёлыми и горячими… А как сладко она таяла под опытными пальцами…
— Блин, скучная, — надулась Альма Эльма, но быстро вернула на лицо беззаботную улыбку. — Но ведь ты о чём-то думаешь, да? Расскажи!
— Я… — Гранберия тяжело выдохнула. — Проиграла. Мы все проиграли.
— Ну да, — пожала плечами Альма. — Дюр-кун не стал дальше сдерживаться и тратить своё время.
Он выглядел сильным, а тот лёд стал прямым доказательством. Но Эльма не слишком переживала: Дюр-кун хотел веселиться и отдыхать, ему не были нужны сложные дела, особенно такие, какие любила Тамамо. Поэтому беспокоиться не имело смысла! Лучше сходить в Колизей и победить какого-нибудь красивого бойца…
— Моей силы оказалось недостаточно, — Гранби-чан сжала кулак и скривилась. — Я не смогла даже его поцарапать. Никогда ещё я не чувствовала себя настолько слабой.
Суккуб вздохнула. Да уж, Гранби. Монстр-мечница Гранберия, которую называли сильнейшей мечницей мира. Никто из тех, кто бросал ей вызов, не смог победить. Но теперь этот титул впервые оказался под вопросом. Может, этого почти никто не заметил. Может, остальным было всё равно, но сама Гранберия ощущала пустоту — Альма могла сказать это точно. Растерянность, горечь и попытку принять случившееся. Её победили. Играючи. Без славной битвы, без сражения до самого конца. Смели одним движением, применив странную магию и столь же странный меч. И противник всё это время сдерживался — в этом Альма не сомневалась.
— Такими мыслями делу не поможешь, — хитрая улыбка появилась на лице Альмы, отчего Гранберия нахмурилась. — Вместо бессмысленной рефлексии и пустых переживаний почему бы нам с тобой не сходить к нему?
— Что? — непонимающе протянула Гранберия и похлопала глазами, отчего суккуб хихикнула.
— То. Идём к нему и попросим потренировать тебя!
— Это… Это ведь идиотизм! Глупость! — воскликнула мечница и злобно посмотрела на Эльму. — С какой стати мне у него тренироваться? И зачем ему вообще браться меня учить?!
— Если я что и поняла насчёт Дюра-куна, так это его любовь к веселью и абсурду, — Альма хитро усмехнулась и подмигнула. Конечно, всё это могло оказаться игрой на публику, но она почему-то сомневалась. — Сильнейшая мечница приходит к нему с такой просьбой! Он же помрёт со смеху и обязательно тебя возьмёт!
— Идиотизм. Полный. И я отказываюсь.
Суккуб вздохнула. Иногда Гранби-чан бывала такой глупой и упёртой, что всё приходилось делать самой. Прямо как в тот раз, когда они впервые встретились пару лет назад. Так что…
— Альма. Мне не нравится улыбка на твоём лице, — Гранберия шагнула ближе к выходу с крыши. — Альма!
Но Альма никого не собиралась слушать. У неё были цель и желание, остальное могло подождать.
***
— Так-то нихуёво.
Это было единственное, что сказал Лазарь, вернувшись домой. Он не стал стоять у них над душой и после рассказа просто ушёл к себе. Услышать такое было… невероятно. Да, у них открылись Тартары, из которых вытащили удивительные технологии, в том числе пушки, и работать стало намного проще. Но это? Иная реальность, иная магия, иные люди, иные боги… Да ещё и чудовища там были не такими, как у них, а настоящими — и внешне, и внутри. Странные сущности, пришельцы, чудовищные ритуалы, целая страна нежити… Мужчина сел на кровать и помотал головой. Он всего лишь человек — простой и понятный, с сомнительным прошлым и настоящим. Но человек. А там? Там жили настоящие чудовища.
А Дюр? Беспокойный и сумасшедший фермер оказался некромантом из иного мира, решившим отложить оружие и стать обычным крестьянином. В голове не укладывалось! Но не верить ему тоже было трудно. Вангрейв выглядел уставшим стариком, которому хотелось тихо дожить свой век. Да и… будь Дюр настоящим психом, всё давно закончилось бы иначе. Их мир уже превратился бы в забавный некрополь с кучей живых скелетов, танцующих вальс! Лазарь нервно хихикнул и отпил из фляги. Да что же это такое-то, а?!
Просто задница! Лазарь изо всех сил сжал флягу, но ничего не случилось — правая рука работала очень плохо. Спасибо, хоть на спусковой крючок нажимать могла… Но задница! Полная! Рядом с ним разгуливает некромант, способный убить их одним взглядом! И живёт он дольше, чем вся их цивилизация! Когда первые человечки этого мира только начали строить дома, Дюр уже вовсю выкашивал полчища демонов и других чудовищ!.. Да просто пиздец!
Но что делать? А ничего! Он — маленький и слабый человечек, который ничего не сможет противопоставить такому монстру, как Дюр! Один писк — и всё: старый добрый Лазарь лежит в могиле, если ему повезёт! Лазарь опустил голову. Да уж, осознавать собственную беспомощность… Он криво улыбнулся. Прямо как в тот день, когда потерял лучшего друга и мог только смотреть, потому что ничего не был способен сделать. Неудивительно, что его дорога приключений закончилась.
«Простите, Лука, Соня. Вы знаете этого старика лучше и скорее поймёте, как с ним быть, чем старый инвалид с сомнительными знакомствами…»
Глава 27
Соня провела рукой по лицу и тяжело вздохнула. Шокирующие факты узнаются аккуратно и спокойно, в определённой обстановке и полной подготовке к разговору. По крайней мере, так должно быть. Соня таким образом подготавливала Луку к новости о своих чувствах, но всё как-то идёт очень плохо и, вообще, неважно сейчас!
Такую информацию нельзя просто оставить на полочке и ждать, что кто-то возьмёт и прочитает! Нет, сознательно давать в руки! Это Дюр, так что сомнения в сознательности имелись, но тем не менее! Нельзя так просто оставить нечто на видном месте, а затем пытаться понять, как это вообще там оказалось! Соня потёрла переносицу. Ладно. Это неважно. Важнее то, что они прочитали с Лукой. То, что заставляло их переглядываться почти каждое предложение, но молчать. Соне не нравилось многое в этой истории, но концовка — ужасна. Хоронить себя же при жизни… Что могло заставить его так написать?
Некромант, да… Илиас запрещает некромантию и призывает искоренять её везде, даже в самых тёмных уголках мира. С этим Соня согласна на все сто процентов: мёртвые должны оставаться мёртвыми, а их покой незыблемым. Никто не имеет права пробуждать их от вечного сна и что-то приказывать.
Да, Уроборуук и его учение ещё хуже — изучение смерти любой ценой, как и получение могущества и силы, чтобы исследовать дальше. Дюр пал в руки этого чудовища, но в итоге отрёкся от учения, решив использовать некромантию иначе, без ненужных жертв и излишнего фанатизма. «Огонь может греть и готовить, а также оставлять ожоги и сжигать заживо. Почему некромантия не имеет права считаться таким же инструментом?» — это поставило Соню в ступор.
Некромантия — зло…. Но в книге Дюр давал мёртвым покой, позволял защитникам снова оборонять родные земли от захватчиков и монстров, давал сказать последние слова прощания, которые должны были сказаны раньше… Соня закрыла лицо руками. Если это всё правда, то ситуация становится ещё сложнее!
— Он не прав. Не прав! — девушка вздрогнула, когда услышала голос Луки. Её друг редко повышал свой голос, отчего она и дрогнула. Парень выглядел недовольно, но в его глазах не было злости или гнева — только негодование.
— В чём? — Соня могла сказать «в некромантии», но Лука думал иначе. Он всегда смотрел на человека и его поступки, а не род деятельности, чего она никогда не сможет понять. Как вор может быть благородным? Как убийца может быть святым?..
— В концовке. Учитель похоронил себя, потому что посчитал, что человек «до» и человек «после» — разные, — Лука покачал головой. — Но это же не так! Даже после смерти Изольды, даже после осознания, что её не вернуть, Дюр остался Дюром!
— Я думаю, вместе с ней умерло и его желание становится героем, — Соня вздохнула. Он — некромант. Подозрительный и явно нездоровый старик, который почему-то выглядит так молодо. Восемнадцать тысяч лет — это больше, чем их цивилизация! Больше, чем известная история! Но почему-то она сожалела. Ей было жаль Дюра. Того Дюра, который почти смог выправиться и стать героем, как Изольда желала. Он не сказал о ней ничего, кроме этого, но… Слова были не нужны. Его одержимость мятой не взялась из пустого места, это точно.
— Но Дюр — герой! — воскликнул Лука, отчего девушка поморщилась. — Он говорил о спасении мира как о чём-то обычном, но это же героический поступок! Даже если он сам отказывается признавать это!
В этом её друг был прав. Спасение мира, даже рассказанное простым языком, остаётся спасением мира. Тем более от таких врагов, как эфириалы и хтонийцы. Хоть Дюр не стал уходить в подробности, Соня быстро поняла, почему это — враги. Почему с ними не договориться и не привести всё к миру. Как можно говорить, когда выживание самого человечества на кону? Как говорить с существами, для которых люди не больше, чем сосуды или жертвенные агнцы для древнего бога?
— И он жив. Его путешествие закончилось успешно, — добавил парень под конец и покачал головой. — Как оказался у нас — другой вопрос, конечно. Но! — Лука нахмурился и посмотрел на неё. — Он герой! Как бы ни пытался отнекиваться и очернять эту роль.
— Видимо, после смерти жены, что пыталась взрастить в нём семена, он полностью разочаровался в этом. Какой смысл, если ты даже не можешь защитить близкого человека?
Она умерла от болезни, но ощущение беспомощности никуда не денется. А мысли о неправильном выборе пути будут преследовать очень долго: стань Дюр врачом в тот период, смог бы спасти её. И раз уж Соня смогла дойти до этого, то сам некромант и подавно. Для него спасение сотен обернулось смертью единственной, к кому он мог вернуться и пожаловаться или просто поплакать. Жрец выдохнула и потёрла лоб: как же трудно! Это ведь некромант, его жалеть нельзя, но такая история кого угодно затронет! Старался ради жены, а в итоге всё зря, потому что в итоге оказался слаб и беспомощным… Теперь понятно, почему Дюр «умер»: герой погиб, остался некромант.
Конечно, Вангрейв не говорил, чем занимался эти тысячи лет, но явно не овощами, фруктами и пшеницей. И это пугало Соню больше всего — кто в итоге скрывается за этим именем? Всё-таки герой, как дядя Лазарь, или нечто иное…
— Я понимаю, но это просто отрицание факта! Да и даже сейчас! — Лука указал на окно, в сторону улицы. — Он помогает людям, не просит ничего взамен, а меня вообще взял в ученики. И где тут разочарование и отрицание этого пути?
Соня похлопала глазами и в очередной раз тяжело вздохнула, опустив взгляд. С этим трудно поспорить. Их кладбище было нетронутым (она лично проверила), вокруг не бродили мертвецы, а живые оставались живыми. Если некромантия — зло, то все некроманты тоже, однако, они живы. Да чего там, стало даже лучше! Если раньше на границах деревни стражникам Храма Илиас (очень слабеньких, даже по их словам) приходилось гонять монстров-слизней и диких слизей, то сейчас они не смеют даже нос совать сюда. Округа стала тихой и мирной, а в деревне мелкие проблемы исчезли. Крыши были отремонтированы, дворы убраны, заборы починены везде, а где-то появились дополнительные.
Соня лично видела, как недовольный Дюр закапывал ямы на дорогах и подстригал траву, сажал фруктовые деревья и ставил новые скамейки. А кладбище? Да, он не тронул могилы, но привёл его в порядок, даже предложив заменить простые кресты на что-то получше. Вот и думай: это такая изощрённая маска и игра в авантюриста на пенсии или всё было серьёзно? Поэтому Соня и металась, не зная, как относиться к этому. Некромант, да, но его поступки были исключительно положительными! Это какая-то изощрённая проверка её веры или просто жизнь решила над ней поиздеваться?
— Но он ошибается, что герои всегда заканчивают плохо, — твёрдо произнёс Лука. — Генрих был лично вознесён Илиас, и до сих пор наблюдает на нас с Небес, разве это плохой конец?
— Не думаю… — Соня усмехнулась, но в мыслях возник дядя Лазарь — уставший и травмированный герой, отказывающийся рассказывать им о том, как он и его товарищи добрались до Хеллгондо. И спрашивать больше некого: их маг, Мерлин, неизвестно где, Марцелл ушёл и до сих пор не вернулся, а её мама… Упокой Илиас её душу. Получается, правы оба. Люр слишком очерняет этот путь, а Лука — осветляет… Только не говорите, что она станет голосом разума?!
— А что насчёт некромантии? — спросила Соня хмуро. Лука чуть дёрнулся и отвёл взгляд. — Это довольно опасная магия.
— Я согласен. Тревожить покой мёртвых — неправильно, даже если это может спасти живых… Но, если призрак согласен вновь встать в строй… — её друг прикрыл глаза и покачал головой. — Всё равно сложно. Но учитель не выглядит именно злым.
— Безумцем? — иронично улыбнулась Соня, отчего Лука опустил плечи.
— Да, безумцем.
Повисла тишина. Ни у неё, ни у её друга не было никаких слов. Соня не могла сказать, о чём думал Лука, но у неё в голове была настоящая каша. Её догматы попрали, но при это от этого ей не становилось тошно или злобно. Неприятно, да, но не более. Дюр был некромантом, злом во плоти и осквернителем. Но его профессия никак не соотносится с поведением и поступками… И именно здесь была сложность. Что делать и как быть? Донести? Промолчать? Наблюдать и думать?
— Завтра. Утро вечера мудренее, — сказал Лука и вздохнул. — Завтра утром я с ним поговорю.
— Тогда и я с тобой, — Соня кивнула, решившись последовать за другом. Она узнает, что решит парень, а после уже решит сама, что следует сказать и сделать. Но это утром — нужно всё это переварить хоть во что-то адекватное. Если, конечно, получится…
***
Дюр напевал себе под нос, переворачивая кусок мяса на сковородке. Его мысли витали в облаках, где у него есть целый загон милых барашков, которых можно остричь. Как бы он ни плевался от политики и политической речи его старого друга, в одном некромант соглашался — нужно быть независимым на поприще продовольствие. Государство должно иметь все основные виды продуктов, чтобы «торговый партнёр» не мог лишить тебя, к примеру, рыбы. О, естественно это стало поводом очередного расширения Эрулана, но тсс! Это большой секрет страшного и злого Императора!
Вангрейв вздохнул. Да уж, сегодняшнее утро какое-то невесёлое. В мыслях нет привычной ебанцы и желания пошутить про подвал, а лишь мрачная сосредоточенность и готовность к чему-то… А! Точно! Его же могут погнать отсюда мётлами и вилами! Кричать про злого некроманта, осквернителя и иную чушь!
Как там было?.. Да не нужона эта ваша некромантия нам, хуесосы! Да, именно так!.. Дюр вздохнул и потерял улыбку на лице. Он привык к недоверию и гонениям — всё-таки его профессия проклята, несмотря на тысячи лет труда, чтобы внести в неё хоть немного света. И это в Каирне! Тут, в этот варварском мире, где только письки, письки и письки, он проводить такое точно не станет. Ну уж нет, особенно не когда бабка старая рядом и постоянно вынюхивает! Жаль, конечно, оставлять Луку без присмотра, но…
— Не, а какие сомнения, Григорий? — паук, что стоял рядом, непонимающе посмотрел на некроманта. — Вот ты шипишь, а реальность — сука. Не выглядит моя история как что-то душещипательное и грустное. Нет той изюминки, чтобы давить из читателя слезу, — Дюр смахнул невидимую слезу со щеки и всхлипнул. — Так что живём мы тут последний день. А потом можно и в гроб.
— Не, ну а куда ещё? — пожал плечами Вангрейв, когда Гриша прошипел. — Вечно бегать я устал, так что только в гроб, тем более, мне туда дорога и заказана.
Вангрейв отпил из кружки чай с лимоном и мятой, печально усмехнувшись. Он позабыл столько мелочей, но тот самый вкус чая, который готовила Изольда… О, этого он никогда не забудет! И сколько бы лет он ни пытался повторить, ни разу не получилось похоже. Да уж, чтобы вот так проебаться и оставить некролог на себя… Да уж, он явно был под чем-то. Скорей всего, тяжёлыми мыслями и депрессией длиной в десять тысяч лет.
— Ха… — протянул некромант и устало улыбнулся. Да уж. Когда твои мысли резко становятся такими вязкими и серьёзными, становится невесело. Нет, он привычен к изгнанию, просто всё равно обидно. Ты делаешь, делаешь и делаешь, а потом одно-единственное слово перечёркивает абсолютно всё! Вдруг, хуяк, пиздык и всё! Ты мусор, гнида, мразь и иди нахуй отсюда! Не, привычно, просто обидно очень сильно! А ещё все его планы идут лисе под хвост…
— Дверь открыта! Но если у вас аллергия на больших пауков, то я не виноват! — прокричал Дюр, когда во входную дверь постучали. Покивав, он взял кусок мяса и бросил Грише, который заглотил его без особых проблем, довольно заурчав. Дюр улыбнулся: использовать эфир, чтобы создать такого паука — все бы эфириалы охуели от такой наглости и святотатства!
— Доброе утро, учитель, Гриша, — Дюр удивлённо вскинул бровь, увидев своего ученика, который выглядел чересчур серьёзным. Рядом с ним стояла Соня с практически таким же выражением лица.
— Доброе утро, — вторила девушка не своему парню. Гриша поднял одну из лапок в качестве приветствия.
— Привет! Вижу, что вы без вил и факелов! — Вангрейв намеренно посмотрел им за спину, где никого и ничего не было. — Странно, очень странно… Я, если честно, немного так охуел.
Он бы почувствовал такую толпу сразу, поэтому всё-таки был удивлён. Только Лука и Соня, которые не собирались поднимать его на вилы под крики про ересь и грязь! Это охренеть как удивительно! Никаких криков, никаких обвинений и даже угроз сжечь на костре! Вау, здесь даже лучше, чем в Каирне! Или это ему так повезло наткнуться на адекватных людей, а не дикарей? Любой вариант звучит невероятно круто!
— Мы не собирались так поступать! — возмутился Лука, а Соня отвела взгляд, на что Дюр только рассмеялся хриплым смехом. Реальность другая, но жрецы не меняются! Такие же чопорные и догматичные! — Серьёзно!
— Ладно, верю. Но вы явно пришли о чём-то поговорить, поэтому прошу за стол — с чаем говорить проще.
Никто не возразил. Ребята уселись на стол, а Дюр быстро налил им чай, который у него всегда стоял на случай гостей и личного удовольствия. Соня посмотрела на листик мяты и вытащила его, осмотрев со всех сторон, а Лука отпил напиток из кружки. Жрица перевела взгляд на некроманта, который налил себе остатки в кружке — всего какие-то полтора литра, он и больше пил за раз.
— У тебя же зависимость от мяты из-за жены?
— Какой тактичный вопрос, госпожа Соня! — но улыбка на лице некроманта была печальной. — Но да. Она просто обожала мяту, а я просто перенял привычку. Самое страшное? — Вангрейв вздохнул, а затем отпил чая. — Даже не знаю, мне это правда нравится или это просто привычка?
— Учитель, ты не прав, — взгляд Луки был твёрдым и непоколебимым. Дюр вопросительно изогнул бровь.
— Быть героем — это не значит страдать и умирать в конце. Это помощь слабым, борьба со злом и защита всего хорошего, что есть в мире!
— Даже если это потребует жертвы? — невзначай спросил Вангрейв, отчего Соня недовольно заворчала, а Лука кивнул, за что был мгновенно наказан щелбаном от Дюра, который не поленился дотянуться через стол до лба глупого ученика.
— Ты еблан? Если у тебя хватает силы, чтобы защищать, значит хватит сил не жертвовать собой и другими! Запомни хорошенько одну мысль — никакие жертвы не оправдывают цели. Никакие! Если ты называешь героем, то, сука, будь им до конца! Не смей жертвовать ничем! Думай, хитри, обманывай и откровенно пизди своему врагу, но победи его без идиотского самопожертвования! — чуть не прорычал Дюр, а затем снова потянулся сквозь стол. Лука защитил свой лоб, но нос оказался бессилен против новой атаки.
— Ай!
— А меня за что?! — Соня потёрла лоб, когда некромант дал ей щелбан. Лука получил два, но он-то собирается стать настоящим героем, поэтому заслуживает двойных пиздюлей!
— Позволь тебе объяснить эту книгу, — Вангрейв постучал по сборнику некрологов, который до сих пор лежал на этом столе. — Здесь история всех тех, кто не думал. Не предугадывал. Не готовился заранее. Не обдумывал свои решения. Лез без подготовки. Все они умерли именно из-за этого, и я никакое не исключение! В тот день Дюра не стало, потому что он оказался ебланом, вот и всё! — некромант со злости втянул воздух в грудь и сжал кулак. Именно его неподготовленность и идиотизм привели к той трагедии. К тому отчаянию. К той боли.
— Герой должен быть готовым, — Вангрейв продолжил уже спокойным голосом. — Всегда и ко всему. Его броня должна быть лучшей, его магия — отточенной до автоматизма, его оружие — заточено и смазано самыми мерзкими ядами. Потому что…
— Лучший герой — это живой герой, — закончила за него Соня, получив улыбку от некроманта. Всё-таки эта девушка была куда лучше, чем Лука, знакома с реальностью.
— Но всё равно я не согласен с твоим мнением, учитель, — Лука твёрдо смотрел на некроманта, который на это только усмехнулся. — И мне всё равно, кем ты являешься. Хоть самим богом, это всё равно не изменит моё мнение.
— Это значит, что я присмотрю за тобой, а Лука просто смириться с твоей работой, — вздохнула Соня и нахмурилась. Дюр же посмотрел на них, словно увидел второе пришествие Эмпириона: он ожидал всего, от криков и ярости, но такое спокойствие и твёрдость?..
… Вот что-что, а от этого Вангрейв очень сильно охуел.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
