Обложка Пеплом по Красному.

Пеплом по Красному.

MikhailSkr

0% прочитано
Стандартный
MikhailSkr

Пеплом по Красному.

Глава 15: Воссоединение с семьёй.

— Зам най ук кхаласар, кой кои!

Шальная, выразительная колоритность с подкупающей перчинкой простонравия била из степняка ключом. С дотракийского, в дословном переводе, сказанное Каганом означало «Добро пожаловать в улус, кровь моей крови». Со смертью отца клятва верности, данная когда-то моим учителем верховой езды Лорду Хортону, автоматически перенеслась на меня. И здесь даже сомневаться не приходится, что он будет блюсти её до последнего вздоха.

— Сиры Саймон и Санри в замке?

Без расшаркиваний спрашиваю у сухощавого, поджарого мужчины увитого канатами стальных мышц и чьи волосы были заплетены в роскошную косу толщиной в мой скромный бицепс. Минули поколения, как Хорры наши вассалы, и тем не менее они до сих пор не расстались с некоторыми вредными причудами своего народа. В нормальную погоду, в летний сезон и при теплой температуре они ни в какую не желают облачаться в одежду приличествующую их статусу. Максимум жилет или свободную рубаху напялят, да и то лишь по необходимости, когда им надлежит присутствовать на каком-нибудь официальном мероприятии или пире, ибо голые телеса дурно сказываются на присутствующих в помещении дамах. После парочки инцидентов с вызовом на дуэль от оскорблённых, негодующих мужей, чьи заскучавшие жёны не справились со своим блудливым естеством и подавали недвусмысленные знаки загорелым красавцам с экзотической внешностью, ещё мой прадед ввёл за правило для эмигрантов с Эссоса обязательный протокол касаемо форменного обмундирования на официальных приёмах.

В остальное же время, например при активном участии в войсковых операциях, на рейде по приграничным территориям или на выездах за пределы стен замка Редфорт в качестве сопровождающего эскорта они предпочитают щеголять с нагим торсом. Никак не вытравить из сознания этих чумовых ковбоев, что вступать в боестолкновение без нормального защитного снаряжения равноценно суициду. Упакованный в сталь бронированный рыцарь против их голой плоти – это практически стопроцентная вероятность смертельного исхода для бездоспешного.

— Сир Санри в крепости. Во всяком случае час назад он был в замке. Про сира Саймона не знаю. Не видел его сегодня.

Говоря всё это мне, Каган, подобно кипящей в котле жидкости, бурлил щенячьим восторгом. Его пожирающий взор буквально облизывал мою фигуру. Разумеется без сексуального подтекста. Исключительно восхищение с гордостью за сюзерена и ничего более. Уж если Бенедар, ввиду невменяемости по причине опьянения, не придал значения моему экстерьеру, то дока в верховой сшибке и бравый лошадник, едва ли не слезающий с седла, и даже естественные нужды порой справляющий прямо с коня, молниеносно отметил изменения произошедшие с моей фигурой, а заодно как я свободно, не испытывая проблем, управляюсь с чужим жеребцом. Однако особо своё внимание дотракийец заострил на болтающемся у меня на груди ожерелье.

— Да?

Отвлёкшись от созерцания сюзерена Каган обернулся к юноше из возглавляемого им отряда всадников, который аккуратно пристроил своего скакуна подле крупа командира.

— Сир Саймон отбыл утром в Городище. – Отрапортовал смуглый парнишка видимо из недавнего рекрутского набора. Прежде мне он не попадался на глаза. Но самое примечательным в этом новобранце, помимо безупречных ездовых навыков, являлся характерный типаж. Фенотип был чуждый и не соответствовал туземцам населяющим Долину. Ни по одному признаку не походил на потомков андалов, первых людей или их смеска. Внешностью практически вылитый Каган. Только помоложе вдвое и глаза не карие, а серо-зелёные.

Рефлекторно мазанув мозолистой, шершавой ладошкой по взопревшей, жирной физиономии, прячу улыбку в кулак. Гадать занятие излишнее. И так понятно откуда этому юноше достался хрестоматийный габитус покорителей степного моря. Очевидно же. Неисчерпаемая, неуёмная сластолюбивость Хорров, а к пущему оригинальное чувство ответственности наших конезаводчиков и в результате генофонд родного края обогащается ударными темпами. Будучи старшими офицерами кавалерии, эмигранты из Эссоса весьма своеобразно представляли себе вспомошенствие вдовам, чьи мужья сложили голову на службе под их командованием. В общем все степняки обретающиеся почти два века в Редфорте, наплевав на порицания гражданского общества и бухтение септонов, регулярно захаживают к несчастным женщинам оставшимся без кормильца с сиротами, где помимо финансовой поддержки они ещё и лаской делятся с согласными её принять от благодетеля. Справедливости ради, близость не рассматривается как обязательное приложение к материальному обеспечению. Неготовые переводить отношения в интимную плоскость не лишались ежемесячных отчислений. И знаете, что самое поразительное? Среди рядового состава кавалеристов лейтмотив командира воспринимают как нечто очень положительное. Даже тренд такой распространился. Кое-кто и в немалом количестве последовал примеру степняков, взяв горемычных со всеми вытекающими под крыло. Во всеуслышание об этом, конечно же, не кричат, ибо не одобряется церковью, но кому нужно, тот прекрасно знает, какие теперь порядки царят у наших бравых всадников. Уж кумышки-соседки с улицы точно всё приметят.

— Как звать, дотрак?

Обращаюсь к инициативному и вроде бы смышлёному юноше. Причём с уточнением статуса на языке степняков. С появлением в наших краях выходцев из Эссоса, некоторые словечки из их языка плотно вошли в обиход. Во всяком случае среди всадников.

— Дрогго, милорд. – Не покидая седла, вытянувшись во фрунт и ударив себя сжатым кулаком по рёбрам в области сердца, отчеканил безбородый сорвиголова.

«А имечко-то прикольное... Тёзка предположительного муженька Дейенерис.»

Позвоночник у салаги был натянут как струна, лопатки сведены и опушены, плечи расправлены на максимальную ширь, грудь колесом, а голова гордо задрана.

— Берёшь с собой четверку кирасир и мчишься в Риз. Найдёшь в городище сира Саймона и передашь ему, чтоб он немедленно возвращался в замок. И ещё, скажешь ему о том, что вечером намечается огромное гульбище. Пусть соберёт всех своих подчинённых, кого можно привлечь к обеспечению должных мер безопасности грядущего мероприятия, и притаранит их в Редфорт.

Непотизм в любом обществе, независимо от уровня развития, социального строя, экономической системы и классовой структуризации, хоть при первобытно-общинном укладе, хоть при коммунизме или демократии с капитализмом, остаётся одним из основных инструментов продвижения по карьерной лестнице. Человек ведь не бездушная машина. Он не только мыслит, он ещё испытывает эмоции. Поэтому кумовство неистребимо. Безусловно, компетенция и профессионализм значат многое, но без толкача в спину мало где можно пробиться наверх, заняв высокую должность. И поскольку Каган ни разу не давал поводов к тому, чтоб усомниться в его надёжности, потрафить степняку лишним не будет. Выделив из общей массы приметного юношу, с кем ротмистра кавалеристов связывают кровные узы, я чётко обозначил политику партию. За мной не заржавеет. Процитирую Менделеева: «Те, кто верен, без протекционизма не останутся». Система протекционизма, если без перекосов в абсурд, когда на важные посты не назначают совсем уж бестолковых дуболомов, вполне себе неплохое решение для поддержания на плаву номенклатурного аппарата и контроля руководящих кадров. Оставайся верен и тебе обязательно воздастся.

Расставшись с отколовшимися всадниками, поскакавших в противоположную сторону по тракту в город, мы с Каганом, перемахнув через гребень земляного вала с палисадом из вколоченного в грунт частокола, а за ним, по каменному мосту и подъёмному деревянному, преодолев глубокий ров наполненный водой, въехали через распахнутые ворота при поднятой стальной решётке во внутренний двор замка, где вовсю шла деловитая активность. Мычание крупного стада коров мясной породы с повизгивание необъятных свиней в загонах, предчувствующих скорое знакомство с мясницким ножом, галдящие гуси с их раздражающим гоготом, ритмичный стук топоров колющих чурбаки на дрова, лязг металла о наковальню раздающийся из кузни, людская суета сопровождающая гомоном сотен голосов и мириад разномастных, не всегда приятных запахов, создавали атмосферу какого-то вавилонского столпотворения приправленного невидимой упаднической безнадегой. Какофония звуков отражающихся от крепостных стен, амбре конского навоза и экскрементов домашнего скота, дыма от сгораемого в горне флюса и каменного угля, зловоние из сточной канавы, куда выливаются отходы жизнедеятельности, и приносимый ветром от конюшен фан несъедобных фекальных яблок для замка самая что ни на есть банальная прозаичность. Вплоть до третьего этажа смрад – это избитая тривиальность. Скученность людской массы на ограниченной площади без нормальной канализации, современных очистительных коммуникаций, домашним хозяйством должным прокормить уйму народу в период затяжной осады и посредственным воздухообменом полностью укладывалась в паттерны эпохи неприхотливого в комфорте раннего феодализма.

Для оригинального Эшборна открывшаяся картина не являлась уникальной или хоть в чём-то потрясающей. Обыденная суматоха с рутиной в родовом гнезде, когда на примыкающем к имению поле раскинулся военный лагерь союзнических сил. Но я то человек не искушённый и средневековым зодчеством с его спецификой не избалован.

Да, безусловно, в височных отделах, в гиппокампе, в незамыленном формате при скрупулёзной детализации отсортированными по файлам присутствует полноразмерная память наследника Редфорта. Однако вы должны понимать, воспоминания воспоминаниями, а воочию вляпаться в аутентичность тёмных веков феодализма сложно отождествлять с сохранённым в лимбической системе. Восприятие реальности наяву не идёт ни в какое сравнение с тем, что пролистал в голове ранее. Здесь вас поджидает иная степень изумления. Импрессивная!

Это как если бы сравнивать впечатления военного корреспондента, хлебнувшего дерьма на ленточке, и простого зрителя, которому позднее представился шанс отсмотреть отснятый материал на большом экране. Сколько бы не были крутыми цифровые технологии, но передать полноту реальности ими по-прежнему невозможно. Вдобавок ко всему мне ещё приходилось справляться с массивным потоком поступающих от экстрасенсорики данных. Детекция с картированием засветок всех сигнатур мистической природы качественно нагружало вычислительный ресурс. И будто этого мне было мало, ко всему прочему ещё дар Энфри Барела безобразничал, испытывая на прочность стойкость владелица. Талант брать под неоспоримый единоличный контроль сверхъестественные артефакты, начиная от магических и заканчивая божественными или стихиальными вплоть до концептуальных в обход любых выставленных ограничений и защитных механизмов, напропалую бомбардировал разум сигналами с запросами на подключение к тем или иным отдельным фрагментам из которых состояло колоссальное волшебное сооружение построенное Первыми Людьми.

Ментальная сфера буквально стенала от навалившейся нагрузки.

Не доезжая до донжона замираю будто бронзовая статуя посреди двора и в заполошной сутолоки шустрю по виртуальной картотеке, подыскивая в интеллектуальном наследие Дарта Плэгаса способ оградить себя от внешнего мира на всех энергетических частотах.

«Сука...»

Удручённо признаю свою несостоятельность и закусываю губу от поставленного перед собой непростого выбора. Куда ни кинь — всюду клин!

Доступными вариантами, подходящими к случаю, похвастаться не получалось. Либо ваять какую-то околесицу сложнейшей конфигурации, монструозного кадавра из нагромождения нескольких десятков разнокалиберных техник из пула маскировочных силовых приёмов Далёкой-далёкой и собранного посредством кустарных перемычек со скрепами, либо замахиваться на технику из арсенала патентованных Лордов Ситхов капсулируюя ауру в непроницаемую плёнку. Вот только хрен редьки не слаще.

Первый вариант из категории авантюр со сложнопрогнозируемым результатом. Под вопросом же он из-за того, что гарантировать его работоспособность хоть сколько-то приличный промежуток времени практически невыполнимо. По прикидкам едва ли не за несколько часов истощу свой разум и отрублюсь, впав в коматозное состояние. Плюс есть немаленький шанс, что вся конструкция развалится ещё на входе в рабочий режим.

Второй в этом конкретном плане в разу предпочтительней. Сутками напролёт способен таскать на себе изоляционный кокон не беспокоясь о его стабильности. Проблема в ином. Закутавшись в герметичный саван отрезаю себе возможность мониторить пространство сонаром и считывать эмпатический фон. Более того, в данном положении и на текущем этапе моего экстремального роста, где колония мидихлориан вовсю плодится пачкованием, исключением себя из эфирного природного фона качественно подорву темпы наращивания симбионтов в клетках.

Отметаю спорный, за результат которого не поручусь, и в добровольно-принудительном порядке заставляю себя воздвигнуть технику сокрытия силы.

Итак, временная мера предпринята и я ощутил себя словно в пузыре из толстого латекса. Разум наконец избавился от дискомфорта, но мир в одночасье потерял свою многослойную текстурность, а его цветовая гамма лишилась сочности и глубины. Показатели всесторонней проницательности откатились к характеристикам присущим обычному человеку не наделённому магическими способностями. Это было компромиссным решение и в ближайшем будущем, чуть ли за сутки–двое обязан найти альтернативу. Что-то нормальное и адекватное, чем бы сумел перекрыть фактор засоряющий сенсорику, который в неизбежной динамике провоцировал отрешённость с заторможенностью ввиду накапливающийся ментальной утомлённости. Когнитивность имела пределы и чересчур её нагружать не просто нерационально, а чревато риском быть застигнутым врасплох недоброжелателями. Жертвовать скоростью реакции и осведомленностью точно не собираюсь. Уже приноровился быть постоянно на чеку, контролирую сферу объёмного пространства на присутствие в ней угроз, и по необходимости пользоваться своим скромным паранормальным арсеналом. Под изоляционным же плащом придётся полагаться исключительно на физиологические параметры детского тела без какого-либо допинга и магических махинаций. К тому же поганить сверхъестественный потенциал, нанося себе непоправимый ущерб мучая голодом мидихлорианы, в мои планы не входило.

Впрочем на этот счёт уже имелись некоторые соображения. Ни сегодня, так завтра попробую отыскать основной модуль управления встроенного в замок мистического оборудования. Собственно из-за широкого ассортимента разнообразного магического оснащения, его концентрации на кубический метр и интенсивности излучения резонирующего с собственной мистической подписью дар Энфри сходил с ума. Однако если мне удастся получить доступ к командному центру, к ядру артефактного сооружения возведённого Первыми Людьми, то подключившись к сети и взяв в оборот всю систему целиком, рассчитываю на то, что гребенное наследие вселенной Overlord прекратит баламутить мой внутренний остов, приводя в неистовство энергетику.

Донор данного таланта, насколько мне известно, с подобным никогда не сталкивался, поскольку звёзд с неба не хватал, жил себе припеваючи и в ус не дул, будучи штатным городским алхимиком. Со мной же ситуация обстоит кардинально иначе. Незаурядная одаренность во множестве аспектов не всегда на пользу. В общем, сказывалась повышенная чувствительность к эфирным эманациям и аномалиям сверхъестественного происхождения. Дар Барела, без разрешения, наглым образом эксплуатировал сенсорику, подбирая себе цели на приватизацию. Также подозреваю, что это мои прокаченная сквалыжность и принципиальное нежелание упускать прибыль внесли немалую лепту. Если у Энфри способность фурычила только при физическом контакте, то у меня срабатывала на приличной дистанции.

Н-да.... Так рвался побыстрее добраться до отчего дома, сворачивал извилины набекрень составляя генеральный план своего закрепления в замке и десятком запасных, тасуя аргумента и жонглируя доводами в воображаемых прениях, чтоб наверняка остаться в Редфорте, но по прибытию вновь на спринтерской дистанции с уже прозвучавшим выстрелом стартового пистолета вынужден примерять на себя роль какого-то Индианы Джонса, разгадывая тайны древности и ведя археологические изыскания.

А тем временем, пока я отходил от скоротечного криза и в моменте высвобождения когнитивного ресурса кумекал над гипотетическим местонахождением заветного магического узла, прокручивая в уме топографическую карту с наложением на неё архитектурно-строительного чертежа, чтоб получить примерный инженерный план и таким образом выявить несоответствие технических объёмов с целью наметить предполагаемую зоны поисковых работ, во внутреннем дворе постепенно стихали звуки человеческой деятельности. Даже в кузне прекратили звенеть кувалдами.

Открываю веки и понимаю, что абсолютно все, кто сейчас присутствовал внутри крепостных стен под открытым небом, в том числе гарнизонные на смотровых площадках башен, напрочь игнорирую свои прежние занятия, замерли как вкопанные в немом остолбенении. Женщины тихонечко плакали, не скрывая своего облегчения и подступающего комом к горлу счастья, от которого перехватывало дыхание. Мужской контингент, в зависимости от профессиональной сферы, выражал эмоции по-разному. Гражданские, из тех, кто не стесняется эмоций и был далёк от воинского ремесла, бесхитростно сияли лучезарными улыбками. Другое дело бравые вояки. Те испытывали благоговейный трепет вперемешку с окрылённой пылкостью и явственным возбуждением от адреналинового всплеска. В разной степени интенсивности, но никого не избежала участь впасть в очумелую экспрессию. Нечто схожее ощущают отцы в разгар соревнований, когда из зрительского зала, с трибун болеют и наблюдают за схватками сына на спортивном турнире, где тот одерживает одну победу за одной и приближается к призовому пьедесталу. Уж они-то сразу обратили внимание на моё неунифицированное снаряжение набранное с бору по сосенке, кустарное копьё, хорошо очерченную фигуру с проработанным мышечным каркасом, по образу которой хоть прямо сейчас лепи скульптуру греческого бога, уверенную позу в седле с непререкаемой покорностью послушного коня, который даже не шелохнулся ни разу, а также ощутили исходящую от меня ауру смертельной опасности сдобренную обильно пролитой кровью поверженных врагов. К тому же, намётанный глаз служивых, кому неоднократно приходилось принимать участие в рейдах по горским сёлам, мгновенно отметил органическую гирлянду из плоти. Поскольку в неподвижности простоял долго, её уже успели облюбовать мухи, что только подчёркивала натуральную природу трофейных бирок.

Эффектно, с мягкостью бывалого степняка спрыгиваю на брусчатку и снимаю с шеи опостылевшие бусы. Шнурок с нанизанными ушными раковинами всучается спешевшемуся Кагану.

— Отдай умельцам. Пусть обработают консервантами для сохранности. Вечером, на пиру, оно мне понадобится.

Выдаю поручение дотракийцу.

— Сам справлюсь, Кхал!

Кто соображает и хоть мало-мало понимает в ратном деле, прекрасно осознавал какой подвиг я совершил. Устранить одиночку, ну двух, из засады кем-то моего возраста, ещё можно списать на грамотно проведённую операцию в значительной мере подкреплённую невероятной удачливостью. Подловить опытных рубак задачка с подковыркой. Но чтобы ликвидировать целую группу матёрых головорезов, здесь уже не обойтись банальным тактическим преимуществом.

Вышагивая по коридорам, плутая по их сложной геометрии, призванной затруднить преодоление ярусов вероятным захватчикам, и разрезая раступающихся замковых слуг, вводя тех в шок своим внезапным появлением и экстравагантным внешним видом, непритворной поступью истинного хозяина Редфорта преодолевал этаж за этажом. Мой путь вёл в отчуждённое крыло донжона отведённое под личные нужды Лорда с семьёй, куда никому более входить не разрешалась. Перед последними тремя миниатюрными лестничными пролетами, упираюсь в преграду – дверь охраняемую двумя караульными с короткими алебардами и полноценными башенными щитами. С наскока из узкой галерей этих двух гавриков замучаешься выковыривать.

Меня, естественно, узнали и в беспрекословном повиновении, разойдясь в стороны, позволили пройти дальше.

«Балбесы... Гонять вас ещё и гонять.»

Никто из этих служак и не подумал дёрнуть за сигнальный канат, чтоб подать знак дежуревшему внутри и ответственному за запирающую балку.

Пришлось самому.

Хватаюсь за толстую верёвку да с сильным оттягом, навалившись всем весом, звоню в колокол находящийся с противоположной стороны закрытой толстенный двери.

Малюсенькое окошко отворяется и на меня с не меньшим изумлением уставился очередной остолоп.

Судя по тому, как реагируют все встречные, меня походу уже давно списали. Всё же почти целый месяц ни слуху ни духу.

— Чего уставился? Отворяй давай.

Оставив позади пристыженных часовых, до которых наконец дошло, что ими допущена оплошность, ступенька за ступенькой, звуки скрадываются свалявшейся на мягкой подошве волчьей шкурой, и я на финишном отрезке.

Ноги сами несли меня к кабинету отца, откуда раздавались слабый шум. Голоса беседующей парочки опознать было несложно.

Без стука толкаю плотно припёртую створку и по-армейски чётко, но в синергетической гармонии с плавностью танцевально-фехтовальной элегантности, проникаю в помещение.

Оборачивающийся Сир Санри уже хотел было рявкнуть на посмевшего войти без предварительного предупреждения. Лицо уже приняло гневную гримасу, да только всё те нелестные слова, которые собирались вырваться наружу, так и не покинув рта, застряли где-то на этапе к формированию звуков.

— Живой....

Двухсекционная заминка и тихий, недоверчивый и мелодичный шепот обволакивает воздух. Ладная ручка с изящными пальчиками, с проверкой не галлюцинация ли, болезненно дёргает свисающую прядь иссиня-чёрных волос выбившихся из укладки, безумно притягательные океаническая лазурь в миндалевидном разрезе округляется до анимешного удивления, зрачки ширятся, забавный шмыг милым, покрасневшим у кончика-кнопке носиком и на меня со скоростью горной лавины мчится сметающий всё на своём пути разрушительный ураган.

Тяжеленный, отнюдь не легковесный стул из цельного массива импортного железноствола опрокидывается и валиться с грохотом на пол, бедолага–сенешаль непреднамеренно получает пронзительный тычок локотком в поясницу и меня заключают в объятия. И мне бы хотелось сказать, что нежные. Но не ведь. Они продлились слишком недолго, ибо начался тщательный досмотр с пристрастием. Как в какой-нибудь стереотипной американской тюрьме строго режима перед постановкой заключённого на учёт и заселением в камеру. Ощупывали и беззастенчиво мацали везде и всюду. Разве что не проверили на месте ли стручок с остальными детородным причиндалами и в задницу на заглянули, с проверкой содержимого прямой кишки. Щеки, лоб, шея, плечи, грудь, спина с поясницей, да даже ягодицы жмякнули несколько раз. Меня крутили и вертели, будто я выставочный экспонат без строгих рамок дозволенного по отношению к себе со стороны интересантов. Но вопреки всему я не роптал. Уж кому-кому, а запрещать тётушки лапать себя ни при каких уговорах не соглашусь. Напротив, прислали бы, появись такая оказия. Кто бы на моём месте отказался от того, чтобы его лапала юная прелестница выглядящая как юная версия главного персонажа из культового сериала конца 80х начала 90х «Эльвира: Повелительница тьмы»?

Я млел и ненароком вытаскивал из архива воспоминания Эшборна, когда ему доводилось совместно с тётушкой принимать ванну.

В общем, был очарован естественной красотой Мерилл Хортон. Шутка ли? До некоторых пор, в прошлой жизни и на этапе постигшего пубертата, она очень долгое время, я про Эльвиру, являлась самой желанной сексуальной фантазий неоднократно становившиеся героиней моих эротических снов.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге