Обложка Первые шаги Часть 1

Первые шаги Часть 1

Малеев Алексий

0% прочитано
Стандартный
Малеев Алексий

Первые шаги Часть 1

Глава 1

— Вставай, Гарви, Хурк ждать не будет! — резко раздалось над ухом.

Совсем молодой парень, на вид лет пятнадцати, тут же сел в кровати и только после этого открыл глаза. Зрение, как обычно, просыпалось постепенно, но разглядеть отца в ярко-зеленом костюме для рыбалки это не помешало. Наоборот, позволило не щуриться на слишком яркую, по мнению Гарвуда, ткань.

— Спасибо, — буркнул парень, встряхивая головой.

— Да поможет тебе Укос*, сынок, — тихо произнёс отец, убедившись, что его третий сын точно проснулся. — Не подведи сегодня мастера Огуда, может, он так быстрее тебе роль подмастерья предложит.

От мужчины шла концентрированная тревога, от которой парень внутренне поморщился. Не выплеснуть это наружу помогла лишь примешавшаяся к тревоге уверенность, и Гарвуд точно знал, что относится она именно к нему. Отец был уверен в своём сыне, что совершенно не мешало беспокоиться за отпрыска. Но ученик кузнеца уже привык к подобной эмоциональной двойственности в людях и уже не удивлялся ей.

Развернувшись, мужчина аккуратно прошёл по скрипучему полу, не издавшему при этом ни звука, к выходу из спальни мальчиков и даже дверь закрыл максимально тихо. Гарвуд немного завидовал отцу и братьям в этом плане, сам он, с момента получения травмы, так бесшумно ходить не мог, а потому каждое утро от своей кровати, самой дальней в их комнате, к двери проходил под бурчание Ксуна. Тот просыпался на любой скрип и максимально невнятно, но очень экспрессивно выражал своё мнение по поводу нарушителей его сна. А вот Друн и Пригул всегда спали крепко и на скрипы, усиливавшиеся от хромоты младшего брата, никак не реагировали.

Парень откинул одеяло и опустил ноги на пол, сразу же уткнув их в тапки из лисьей шкуры. Привычно скосив глаза на правую икру, он увидел там то, что сопровождало его жизнь уже почти шесть лет — рваные шрамы, оставшиеся от пасти вукапа. Гарвуд ещё помнил боль, в сопровождении которой зверь молол его ногу и снова воздал хвалу Усилапушу, что деревенский маг в это время гулял неподалёку, услышал душераздирающие крики и вовремя пришёл на помощь. Нугринап** Гругай даже немного подлечил тогда жертву опасной магической твари, что и позволило сохранить парню ногу, а вот к более квалифицированным лекарям он попал только через декаду — как обычно, в дождливый сезон единственный мост на дороге, соединяющей деревню с Еловым трактом, разметало по берегам Кривули. Лишь через шесть дней получилось переплыть вернувшуюся в берега речку на лодке, но излечить хромоту, увы, так и не удалось. Это, а так же до сих пор розоватые шрамы от отцовсткого ремня на заду, которые Гарвуд никому не показывал, стало горьким уроком всем мальчишкам деревни — больше никто за эти годы с момента едва не случившейся трагедии не ходил проверять свою храбрость после первых холодных дождей в Серый лес.

Встряхнувшись от воспоминаний, встав и собрав одежду, парень поспешил как можно быстрее преодолеть десять метров скрипучего пола. Он знал, что если идти быстро достаточно долго, нога в районе лодыжки даст об этом знать нестерпимой болью, с которой не справится бабушкин порошок, но сейчас надо было спешить. Мастер Огуд уезжал по делам в Кадид и впервые за пять лет обучения доверил Гарвуду открыть кузницу и самострятельно работать целый день, терять такой шанс показать себя ученик не желал. Потому сегодняшнюю боль можно и нужно было терпеть, у наковальни она всё равно пройдёт, пусть и ближе к вечеру. А вот открыть кузницу следовало до половины седьмого утра, чем обычно занимался мастер и что в этот день он переложил на ученика. И тот не мог подвести учителя.

— Пвуй клагдин поруйка мо сиу, — привычно пробурчал младший брат.

Гарвуд уже практически дошёл до двери и успел подумать, что с Ксуном что-то случилось, раз он решил сегодня промолчать, но нет, тот всё же произнёс свою тарабарщину.

— Знать бы ещё, что это вообще может значить, — привычно пошептал Гарвуд, рывком закрывая за собой дверь.

В этот раз получилось аккуратно, и звука, будто в подземельях Фрутрипатха разом завыли сотни тысяч грешных душ, удалось избежать. В коридоре же пол устилала серая крупная плитка, а потому скрипа, в отличие от спальни мальчиков, никогда не было. Здесь парень сделал лёгкую зарядку — так нога меньше болела и день проходил, в том числе и буквально, намного легче. В душевой ученик кузнеца быстро выполнил все свои гигиенические дела и переоделся из пижамы в обычную одежду — серые свободные трусы, серые носки, серые джинсы, чёрную майку и красную клетчатую рубашку. Кроссовки пока надевать не стал, в уличной обуви по дому ходить глупо, да и находились они в прихожей.

На кухне возилась уже проснувшаяся мать, явно провожавшая отца на утреннюю рыбалку. Услышав прихромавшего сына — больше никто не издавал шуршания кожаной подошвой тапочек по полу — она вышла к нему, поджав губы, и с тщательно скрываемым сочувствием спросила:

— Успеешь поесть? Каша тёплая, котлеты тоже.

— Успею, — уверенно ответил Гарвуд, бросив взгляд на часы.

Цифры из пузырьков на прямоугольном нестерпимо-алом поле показывали пять двадцать три, время до открытия кузницы ещё больше краса, поесть и дойти до кузницы парень точно успеет.

С тарелкой гречневой каши, большой котлетой из смешанного рыбного фарша и стаканом крепкого ставоя ученик кузнеца справился быстро, за десять минат, попутно наблюдая за работой матери. Их семья в Загрубках считалась самой большой, что являлось правдой, семь детей давно уже ни у кого не рождалось. И накормить и обстирать такую ораву ртов и ещё и содержать в чистоте дом и двор по праву считалось сложным делом. Да множество устройств на магических батарейках значительно облегчало жизнь, но даже с ними мама вставала ранним утром, а ложилась глубокой ночью и никогда не жаловалась. Да, сейчас помогали и подросшие сёстры, но всё равно это не снимало сложности самой настоящей работы. А ведь завтра у мамы день рождения…

— О чём задумался? — спросила женщина, вырывая сына из плена мыслей.

— О насущном, — уклончиво ответил Гарвуд, бросив взгляд на часы. — Пожалуй, мне пора.

— Да поможет тебе Унимер, — напутствовала его мать. — После работы зайди, пожалуйста, в пекарню Бойгуна, купи две буханки семенного хлеба и десяток пресных лепёшек. В счёт твоего дневного взноса.

— Хорошо, мам.

— Удачи.

Кивнув, ученик кузнеца вышел в коридор, надел кроссовки, взял вчера собранную и повешенную в прихожей на его личный крючок сумку и вышел из дома. Пройдя двор, парень вздохнул, собираясь с силами, открыл дверь и ступил на брусчатку улицы. Астринд уже поднялась достаточно высоко, освещаяя его первый самостоятельный рабочий день в кузнице. За это Гарвуд и любил тёплый сезон в их северных широтах — светает рано, темнеет поздно, можно гулять долго и рисовать природу в свой блокнот в самых разных вариациях. И за абсолютно противоположное он не любил длительный сезон морозов…

Деревня пока ещё спала, даже петухи не спешили будить своих хозяев пронзительными криками. Ученик кузнеца даже на секунду поднял голову, в надежде насладиться безоблачным небом, но, как обычно это бывало, практически сразу же опустил взгляд. Крыши домов при астриндовом свете сверкали нестерпимо яркой разноцветностью, хотя практически все были выложены одной и той же чёрной плоской черепицей. Лишь некоторые дома, в том числе и кузница мастера Огуда, венчались редким листовым металлом глубокого тёмно-красного цвета и не сверкали так отвратительно. В том числе и поэтому Гарвуд прикладывал старание, чтобы стать подмастерьем кузнеца. Показывать всем, как сильно ему не нравится общепринятое, а потому другими словно не замечаемое, он не хотел.

Не успел парень пройти и несколько десятков метров, как сзади послышался звонкий, с мелодичным эхом, затихающий стук металла о камни. Обычные железные подковы такой звук не издавали, уж в этом ученик кузнеца разбирался и сам умел их ковать. Эти же точно с примесью боргиата в сплаве, всадник явно не поскупился на качественный материал для своей лошади. Улочка, на которой стоял дом семьи Кнок, за деревней, после Защитного Контура переходила в дорогу, идущую до Елового тракта. Значить это могло лишь одно: их скромную деревеньку занесло кого-то из Нирага минимум, а то и из самого Двуба. Из Кадида вряд ли, в столице хийта подробно разъясняли ориентиры в деревнях и останавливаться, чтобы спросить дорогу, этим наездникам нужны не было. Так что деревню точно посетила важная шишка, а больше никого в столь ранний крас на улице и не было.

— Не подскажете, где здесь можно найти постоялый двор? — спросил хриплый мужской голос, когда лошадь поравнялась с Гарвудом.

Повернувшись на говорившего, парень понял, что ошибся. Никакой лошади, а уж тем более наездника на ней, рядом с собой он не обнаружил, а вот самый настоящий дивер***, конкретно химавр, стоял в ожидании ответа. Его человеческая часть соединялась с лошадиной металлическим обручем из серебряно-боргиатового сплава, но существо от этого никакого дискомфорта явно не испытывало. Да и полное отсутствие одежды, не считая сумок на крупе, его точно не смущало.

— Прямо по улице до площади с башней, — встряхнувшись, ответил парень, — от неё налево, на улицу с липами, вплоть до здания из красного камня. Это и будет постоялый двор «Кристалл», пропустить его невозможно, оно одно у нас такое. Ещё и крышей с ярко-зелёным свечением выделяется, его видно издалека.

— Спасибо, — странно посмотрев на Гарвуда, произнёс химавр. — Можете идти.

Только сейчас ученик кузнеца понял, что всё это время не мог двинуться с места и сказать что-то, не относящиеся к вопросу. Нетрудно было догадаться, что собеседник применил какую-то магию, но парень совсем не ожидал такого… безликого воздействия. Сказки все, как одна, рассказывали о жутких ощущениях применения магии к простым людям, а тут… ничего. Права бабушка, реальная жизнь не имеет ничего общего со сказками.

Пройдя за такими мыслями пару домов, Гарвуд понял, что не слышит стука подков. Обернувшись, он увидел химавра на том же месте, смотрящего на парня странным взглядом, и ощущал от собеседника… брезгливость? Пожалуй, да, именно это больше всего шло от дивера. Он что, никогда хромых не видел? Ну и куйн с ним, пусть стоит, может, людям хоть повод для обсуждения прибавит.

Остановившись через два перекрёстка на повороте на улицу, где стояла кузница, чтобы перевести дух и немного унять боль, Гарвуд бросил мимолётный взгляд в сторону выезда из деревни, но на дороге уже никого не было. Мимо химавр не проскакивал, не заметить и уж тем более не услышать его было трудно, значит, он ускакал обратно. И зачем тогда было спрашивать о постоялом дворе? Парень пожал плечами, решив, что это не его дело, и ускорился.

Двадцать минат спустя ученик кузнеца дошёл до невысокого каменного забора из белого слюдянника. Мастер Огуд по праву гордился единственным подобным в деревне, показывающей статус работы на домут****. Только в таких, специально сертифицированных, мастерских, маги, в том числе и нугринапы, могли заказывать себе расходники. Гарвуд никогда не скрывал, что рад был учиться у мастера с таким статусом, но и каждому встречному об этой радости не рассказывал. Увы, далеко не каждая работа позволяла так много стоять, что с травмой парня было критически важно. Он не мог даже долго сидеть, чтобы икра не начала ныть, а лежать никто бы точно не позволил. Так что за статус подмастерья ученик готов биться изо всех доступных ему сил. Стабильная работа ему нужна была, как воздух.

Замок в виде медной морды льва на двери в кузницу распознал Гарвуда и без проблем впустил внутрь. Во двор парень заходил морщась от боли и откровенно подволакивая ногу. Достав из сумки синюю баночку с бабушкиным порошком, он сыпанул немного на ладонь и тут же закинул лекарство в рот, медленно разжёвывая. Серокирпичная кузница, находящаяся справа от входа, встретила ученика следами вчерашней работы и разбросанным инструментом. На прикреплённом булавкой к дверному проёму, лишённому двери, листе желтоватой бумаги уборка значилась первым пунктом и Гарвуд приступил к ней немедленно. Много времени это не заняло, попутно парень и горн разжёг, и масло для закалки топора успел нагреть, и кварцевую печь, для отпуска, включил. И, разумеется, предварительно надев фартук и стакетовые перчатки, местный нугринап даже лёгкие ожоги лечить не умеет, кахотовая мазь модет закончиться в любой момент, а в Кадид можно и не успеть… Сам топор тоже уже нагревался, такие операции будущий кузнец делал уже не раз и сложностей с этим не возникло. Нагретое до лимонно-желтого цвета уже практически готовое изделие из видуатового сплава без раздумий, но крепко зажатое в клещах, отправилось в бадью с маслом, чтобы через минату шипения быть вытащенной в слое легко убираемого обычной железной щёткой нагара. Пара минат на очистку — и топор отправился в печь, разогревшуюся до трёхсот гразов, на три краса. Об этом пока что можно было забыть.

Следующим пунктом задач мастер обозначил уборку в магазине, что стоял слева от входа во двор и прилавком выходил на улицу. Сегодня продавать изделия должна была Типали, племянница мастера, дочь его сестры и залётного тифлинга из Искристого Предела. Увы, девочке не повезло с рождения — её отец, хотевший осесть в деревне, сгорел от серой лихорадки ещё до её рождения, а мать скончалась при родах. Так что мастер Огуд, не заимевший своих детей из-за мужских проблем, воспитывал племянницу один и Гарвуд считал, что ему очень повезло заинтересовать Типпи кузницей. Увы, как носительница тифлингской крови, она не могла ковать, но в управление с каждым годом вникала всё активнее. Во всяком случае, школу она окончила с оценкой по математике в двенадцать баллов.

Уборка магазина заняла у парня ещё около полукраса, к тому времени и Типпи пришла со свежими булочками из пекарни «Изумруд» и не менее свежими сплетнями.

— Гарви, я тут такое узнала! — как обычно без приветствия воскликнула племянница мастера, практически влетая во двор. От предложенной булочки с малиной, его любимой, парень отказываться не стал. — Ты уже слышал, что отбор в Бастионат пройдёт у границы с Искричтым Пределом? А она же вот здесь, через болота уже! Значит, отбор будет у нашей деревни! Они построят лагерь прямо у оврага и туда можно будет прийти просто посмотреть, представляешь! Жаль, что это только через порень, я уже сейчас сгорают от нетерпения…

Разумеется, ученик кузнеца знал о просмотре, Пригул, самый старший брат, только об этом последние три пореня и говорил. И ведь у него имелись все шансы попасть в Военную Академию и стать боевой элитой Империи. Увы, у самого Гарвуда такой возможности не было — хромых на службу не брали, даже в офицеры.

За этими не самыми весёлыми мыслями, перемежаемыми очередными за последние шесть лет думами о благородстве мастера Огуда, взявшего в ученики калеку, и практически непрекращающейся ковкой прошло время до обеда. Ковал парень в основном пластины из обычной стали, покупаемые нугринапом Гругаем для своих артефактов. Каждый день магу требовалось не меньше двух дюжин пластин и половину из этого количества ученик уже сковал. В отсутствие покупателей, случающихся не чаще раза в двадцать минат, Типпи тоже крутилась около горна и болтала без умолку о каждом из парней деревни, что будут пробовать получить заветный зелёный погон. Для них это был единственный шанс официально вырваться из деревни, не нарушая Поместный Указ ещё предыдущего императора, отца нынешнего. В школе, на уроках Правоведения, изучению этого Указа уделялось очень много времени, хотя суть его была простой — без специального разрешения покинуть место, в котором живёт гражданин Империи, невозможно. Разрешения же выдавались по не самым тривиальным случаям и преступление в Бастионат — один из них. Потому практически все мальчишки стремились пройти отбор. В противном случае до конца своих дней им оставалось работать либо в рыбацкой артели, либо на соляных шахтах, либо на льняной ферме. Других занятий, за которые стабильно платят, в деревне практически нет и Гарвуд ещё раз поблагодарил Ускигуда за возможность стать кузнецом.

— Бросай это дело и пошли обедать, — сказала Типпи ровно в тот момент, когда часы показали двенадцать ноль ноль. — Сам же знаешь, дядя будет ругаться, если в этот крас мы останемся в кузнице.

— Знаю, — скупо ответил парень кивнул.

О трудовых законах, принятых уже нынешним императором, на правоведении тоже говорили и даже заставляли сдавать не самые простые экзамены. С памятью у Гарвуда, слава Ускигуду, проблем не было, а потому он до сих помнил всё это, в особенности о времени отдыха на рабочем месте и специальном магическом устройстве на крыше, следящим за работниками.

— Подожди, дай умыться, — крикнул девочке ученик кузнеца.

— Опять эти ваши человеческие заморочки, — пробурчала в ответ полутифия.

— Ну не чухной же идти!

Девочка лишь отмахнулась, закатила глаза, но, как это обычно бывало, осталась ждать «чистюлю». Умывальня находилась сразу за кузнецой, сюда был подведены водопровод и канализация, имелись магтильники с ярким белым светом, качественная качественная сантехника, а на стенах и полу — светлая квадратная плитка, хотя снаружи сложно было сказать, что это помещение как-то отличается от кузницы. Гарвуд быстро привёл себя в порядок и уже через три минуты работники кузницы шли на восточную окраину деревни, в столовую «Весёлый кот»

По дороге ученик кузнеца остановился у Звёздного Столба, и чтобы ногу успокоить, и для воздаяния почестей аркуру-покровителю. Парень достал из сумки дымокур, зажег его алхимный конец, чиркнув о шершавую полосу по низу скитара, и воткнул в пакаловое обрамление ниши с изображением восьми звёзд по диагонали с левого верха к правому низу, как условно обозначали созвездию Ускигуда. Уже шесть дымокуров, помимо гарвудовского, выпускали зеленоватый дымок, но у парня он начал отсвечивать красным, чего до этого дня никогда не случалось.

— Тебя в ближайшем будущем ожидают серьёзные перемены, — фыркнув, произнесла полутифия.

— Надеюсь, о них станет известно уже ближе к вечеру, — серьёзно ответил Гарвуд.

Типпи на это снова фыркнула, но больше ничего не сказала. Она привыкла, что в Империи верят в Двенадцать Небес, много знала о различных знаках, подаваемых аркурами-покровителями через дымокуры, но считала это лишь глупыми суевериями. И всё же ей хватало понимания не высказывать никому своего мнения по этому вопросу. В противном случае, дядя кузнец мог и не спасти девочку от расправы деревенских, прекрасно видящих её красноватую кожу, глаза с жёлтым значком и пробивающиеся на голове рожки. Последнее Типпи пыталась скрыть густотой чёрных волос и разнообразными прическами, но получалось плохо.

В столовой оказалось многолюдно, что совсем не удивительно для обеденного перерыва. Многие ремесленники и мелкие торговцы предпочитали именно «Весёлого кота», жалуясь на наглеющего в вопросах цен держателя «Кристалла». Гарвуд же любил столовую за металлическую крышу, иначе в течении дня ему пришлось бы голодать. Дома почему-то это не работало, а вот в остальных местах со сверкающими крышами он вообще не мог есть. Почему так происходило парень не знал, да и разбираться не особо хотел. Прошлым грязным сезоном у соседей через дорогу забрали дочь за то, что та ходила только по особым камням тротуаров, ни на какие другие не наступая. Что стало с девочкой никто в деревне, даже её безутешные родители, не знал, и подобного себе ученик кузнеца не желал. Особенно учитывая, что Аника провела с парнем последние два школьных года за одной партой, когда остальные одноклассники избегали его, будто прокажённого…

Типпи взяла себе как обычно — жареного карпа с картаутовым пюре и ставой с падницей. Гарвуд же решил устроить себе праздничный обед, ожидая мастера Огуда с хорошими новостями, а потому взял икорную запеканку с кусочками сыра муай и корзиночку с малиновым кремом к ставою. Вышло почти вдвое дороже обычного — двадцать пять сколлей против двенадцати — но оно того стоило. Впереди ученика ждало кузнечное будущее, а потому хотя бы день можно было не экономить на обеде. Да и сегодня он точно заработает минимум два зугода, втрое больше обычного можно позволить себе и шикануть, как говорят Плетущие.

На обратном пути в кузницу и в процессе ковки парень внимательно слушал полутифлию, за время непродолжительного обеда успевшую впитать в себя немало новых сплетен. Третьему сыну семьи Кнок не были интересны свадьбы, похороны, происшествия в соляных шахтах и всё прочее. А вот замеченая в Сером лесу группа из шести зугдов интерес вызвала, ведь столь опасные звери закрывали сбор грибов и ягод на неопределённое время. Гарвуд хотел на выходных набрать дикой малины, в морозный сезон нет ничего лучше ставоя с малиновым вареньем, особенно после рабочей смены. Но теперь поход в лес откладывался до вызова Плетущего на помощь местному нугринапу, один он может не справиться.

пока из Он ковал пластины и смотрел на большие настенные часы в виде ярко-оранжевого круга с двенадцатью лучиками, символизирующего Астринд. Медленно, но всё же неумолимо большая стрелка приближалась к шести красам, означающих конец рабочего дня. Мастер как раз обещал вернуться к этому времени, что означало, что для Гарвуда означало достаточно большую вероятность уже сегодня обрести новый статус. И срочный заказ на дюжину тридцати сантиметровых гвоздей от деревенского гарнизона Стражи только убедил его, что он точно готов — то, на что раньше уходил минимум крас, сегодня заняло чуть больше тридцати минат. И это без отрыва от ковки шесть дюжин пластин нугринапу и навеления финишный лоска розочке-шпильке для мамы.

За полкраса до конца рабочего дня, в половину шестого, Типпи ушла подбивать документацию, а Гарвуд загасил горн, выключил печь и приступил к уборке. Это мастер мог оставить беспорядок, а вот ещё даже не подмастерью такое было непростительно. Но не успел ученик даже положить молот и ключи на своё место, как заметил в проёме коренастого человека с длинными ярко-рыжими волосами, собранными в хвост, одетого в серо-синие джинсы и чёрную рубашку. Он стоял, облокотившись на стену, и хмуро смотрел на ученика.

— Мастер Огуд, вы вернулись, — поклонившись, произнёс парень.

Он старался не показывать свою радость, но понимал, что вряд ли ему удалось её скрыть. Вот только чем дольше мужчина смотрел на ученика, тем больше тот ощущал исходящее от наставника сожаление. Нарушить молчание Гарвуд не решался, а потому опустил взгляд к догорающим углам горна и принялся ждать вердикта, уже догадываясь о нём. И даже успев попрощаться с надумаеной жизнью подмастерья.

— Вижу, ты понял, зачем я уезжал, — спустя минат пять наконец произнёс кузнец.

Он всегда говорил тихо, никогда не повышая голос. Молот и наковальня, как он сам говорил, научили его не кричать понапрасну, если только не было нужны сделать больно. А больно делать он не любил. Парень же понимал, что готов принять любой вердикт и вряд ли чисто физически сможет что-то возразить.

— У меня есть для тебя новости, ученик, — спокойно продолжил мастер Огуд, — но они тебе не понравятся. Я не смогу сделать тебя своим подмастерьем.

— Н-но… почему? — всё же нашёл в себе силы спросить Гарвуд. Получилось очень хрипло. — Неужели я так плохо кую?

— Ты, видимо, не расслышал, что я сказал. «Не смогу» не значит «не хочу». Я бы очень хотел взять тебя в подмастерья, твоя целеустремлённость иногда просто поражает… Отказываться от ученика, что всего за два месяца выучил всю доступную теорию по кузнечному делу в деревенской библиотеке, да ещё и хромая тула почти каждый день, может только откровенный димдудак, Гарви.

— И всё же, вы отказываетесь от меня…

— Таковы обстоятельства, парень… Зато теперь мне понятно, почему ты до сих пор один.

— Никто не смотрит на хромого как на потенциального мужа, — буркнул парень, поняв, что учитель говорит о подружках.

И пусть официально свадьбы в Империи были разрешены лишь с семнадцати лет, у того же Пригула уже года три была невеста, хоть он всего на год старше Гарвуда. Друн тоже всё чаще и чаще загуливается ся по вечерам, да и на сестёр ухажёры уже заглядывались, хотя тем же Ктире и Налике всего по двенадцать. У Гарвуда же не было никого, Аника и та больше года была недоступна, а остальные давчонки на калеку словно не обращали внимания.

— Ошибаешься, очень многие смотрят, — хмуро произнёс кузнец. — Девушкам всё равно на твою калеченную ногу, остальное выглядит совсем не плохо. Ты сам не замечаешь эти взгляды, Гарви, и теперь я понимаю, в чём дело.

— Да в этом и… — собирался снова буркнуть ученик, но внезапно понял, что имеет ввиду мастер. — Да быть того не может…

В школе очень много и подробно рассказывали о магической составляющей мира. Преимуществам и обязательствам Плетущих перед Империей на этих уроках уделялось очень много времени, но так же говорилось и об особенностях. И одной из таких особенностей являлась невозможность наличия семьи даже на уровне флирта и влюблённостей. Не могли маги это, даже те, что не прошли полный десятилетний курс обучения. И мастер Огуд слишком уверенно, но с оттенком сожаления, говорил об этом Гарвуду, будто внезапно узнал о наличии дара у ученика. Значит, что-то случилось в Кадиде раз учитель именно знает, а не предполагает.

— Они приехали со мной… вернее, я с ними, — произнёс кузнец. — Сам понимаешь, они никогда не ошибаются, даже если лично не видели жерт… эм-м-м… студиоза. Да, я хотел сказать именно студиоза. А ты что услышал?

Нехитрой шуткой мастер Огуд разрядил мгновенно возникшее напряжение, теперь уже точно бывший ученик даже хохотнул в кулак.

— Я бы и рад бороться за тебя с магами из Акадеума, такого старательного и усердного ученика, как ты, найти будет непросто, но они меня щелчком пальца превратят в ничто, а мне этого совсем не хочется. А тебе?

— И что мне теперь делать? — спросил Гарвуд, понимая, что отвечать на очевидно риторический вопрос необходимости нет.

— Идти к ним, конечно же, они ждут тебя на улице. Ты же понимаешь, что тебя так или иначе заставят учиться в Акадеуме, и лучше при этом сохранять совесть чистой, а разум свободным. Иди, я сам приберусь.

Посторонившись, мастер пропустил уже бывшего ученика. Тот, сглотнув, сначала пошёл в умывальную. Нога, целый день не дававшая о себе знать, неожиданно разболелась и парень с усилием сжал зубы, чтобы не начать стонать. У двери на улицу он повторил утреннюю процедуру с порошком, чтобы хоть как-то унять боль. Разжевав лекарство, Гарвуд потянул дверь. Впереди его ждала новая жизнь и оттягивать момент встречи с ней было глупо.

***

* В Империи Хонгадат верят в Двенадцать Небес — группу аркуров, состоящую из десяти ярких созвездий, Астринда и Нисмы, естественного спутника планеты. Вместе они образуют Звёздный год, разделённый на двенадцать месяцев

** Нугринап ‐ маг, проживающий и работающий на территории домута по распределению Совета Плетущих; чаще всего нугринапом становится студиоз, не сумевший стать Плетущим

*** Дивер — разумное, чаще всего говорящее, существо, созданное с помощью химерологии

**** Домут — низшая территориально-управленческая единица в Империи Хонгадат, обычно включающая в себя одну крупную деревню, либо несколько недалеко друг от дпуга расположенных небольших деревенек, численностью до пяти тысяч жителей; так же в границы домута входят хозяйственные угодья — поля, сады, леса, шахты, участки реки и озера или участки крупных — обслуживаемые преимущественно жителями домута

Спасибо за чтение

Вернуться к книге